Шон Хатсон

Белый призрак

 

"White Ghost" 1994

 

OCR Г.Любавин: gurongl@rambler.ru

 

 

"Мы удовлетворены также и тем, что положен конец деятельности триад в Соединенном Королевстве, хотя остались мелкие банды, использующие структуру и терминологию триад. Следовательно, мы можем констатировать, что опасения относительно возможности повторного проникновения триад в китайскую общину весьма преувеличены. Для них нет оснований. И сам термин "триада" можно смело изъять из полицейской лексики"

Выдержка из доклада Комитета по внутренним делам палаты общин

"О положении в китайской общине" (1985 г.)

 

"Если вы думаете, что у вас нет проблем, то это лишь потому, что вы их пока не обнаружили... "

Высказывание полицейского офицера, пожелавшего остаться неизвестным (Лондон, 1993 г.)

 

Часть первая

 

"Редкий лишь гость наслажденье, а боль неотступно при нас"

Джон Китс

 

"И если бреду я по темной дороге — по этой дороге бреду я один... "

Iron Maiden

 

 

Глава 1

Взрыв сбил его с ног.

Шон Дойл рухнул на пол и несколько раз перевернулся; в ушах у него звенело от непрерывной пулеметной пальбы. В клубах дыма, оглушенный и ослепленный, задыхающийся от пороховой гари, он с трудом поднялся на ноги.

От частой стрельбы револьвер Дойла 45-го калибра раскалился. Раздавались крики и громкие стоны.

Кровью был забрызган не только пол, но и белые стены холла. Внезапно он почувствовал боль. Мучительную боль.

Сильнейший удар в плечо отбросил его назад. Из раны хлынула кровь.

От пулеметного грохота закладывало уши.

Дыма стало еще больше.

Единственное, что он еще был способен различить, — это вспышки от выстрелов. Все остальное терялось в дымовой завесе.

Он побежал по холлу и, споткнувшись вдруг о чье-то тело, распластался на полу. Рядом с ним лежал мужчина в форме. Ирландская полиция.

Полицейский был мертв, лицо разворочено пулями. Дальше Дойл пополз на четвереньках, его руки скользнули по луже крови, в которой лежала изуродованная голова мертвеца.

БУДЬ Я ПРОКЛЯТ!..

Справа виднелась лестница. Низко пригнувшись, одолевая по две ступеньки разом, он бросился наверх.

Стену над его головой прошила очередь.

И снова ранение — на сей раз пуля угодила в бок.

Дикая боль!

Когда же пуля пронзила Дойлу грудь, у него перехватило дыхание.

Он закашлялся, выплевывая сгустки крови, и выстрелил наугад, в клубы дыма.

Отдача "сорок пятого" болью отзывалась в ранах, но он снова и снова нажимал на спусковой крючок.

Через открытые двери в дом врывались какие-то фигуры, едва различимые в дыму.

Оглушительно грохотали выстрелы.

Дойл попытался кричать, ему захотелось услышать собственный голос, заглушить звук пальбы, но, вздохнув, он почувствовал жжение в пробитом пулей легком.

Еще один взрыв.

Голова кружилась, ноги не слушались, и лишь невероятным усилием воли он заставлял себя карабкаться вверх к лестничной площадке.

Оглушенный громоподобными взрывами, полуослепший от едкого дыма, тяжело раненный, он еле двигался, понимая, что вот-вот потеряет сознание. Изо всех сил стиснув рукоятку "сорок пятого", — словно это могло спасти от беспамятства, — ощущал себя как бы на краю бездонной черной пропасти, в которую может низвергнуться в любую секунду.

Люди, врывающиеся в дом, тут же падали, сраженные огнем того же оружия, от которого пострадал и Дойл.

Пули вновь барабанили по стене и по ступеням — пунктирная линия, несущая смерть, неумолимо приближалась к нему. Он нажимал на спусковой крючок револьвера, пока боек не ударил по пустому патрону.

БУДЬ Я ПРОКЛЯТ!..

Адская боль!..

ТЫ УМИРАЕШЬ.

НУ И ЧТО?

Ради чего теперь жить?

Она умерла.

Он видел ее тело, изрешеченное пулями, всего несколько минут назад, он прикасался к ее лицу, чувствовал, как она холодеет.

ТЫ УМИРАЕШЬ.

Еще одна очередь вспорола стену, пробивая дыры в кирпичной кладке прямо у него над головой.

Дрожащими руками Дойл рылся в карманах пиджака и набивал патронами барабан револьвера.

Боль становилась нестерпимой.

ТАК МНОГО БОЛИ.

Он заскрежетал зубами.

Чувствовала ли она эту адскую боль, когда умирала?

Следующая пуля вонзилась в ногу, разорвав икру.

Взревев от боли, он тотчас же открыл огонь, почувствовав, как отдача пронзает болью все тело.

За НЕЕ.

За себя самого.

Он увидел, что две его пули все же попали в цель.

И вновь — ослепительные вспышки пулеметных очередей, ложившихся все ближе и ближе...

Пули теперь впивались в панели.

Он взвыл от ярости и боли.

И тут пулемет ударил прицельно, пронзив его тело длинной очередью.

 

 

Глава 2

Шон Дойл оторвал голову от подушки, вырванный из кошмарного сна какими-то неведомыми силами.

Он все еще кричал, освобождаясь от жутких видений.

Сжимая обеими руками обнаженную грудь, словно останавливая льющиеся из нее потоки крови, он медленно приходил в себя. Тяжело дыша, Дойл откинулся на изголовье.

— Дерьмо, — прошептал он, переводя дух.

По телу его струился пот. Раздраженно отбросив простыни, Дойл снова приподнялся. Казалось, целую вечность просидел он на постели, уставясь в пространство. Потом рывком сбросил ноги с кровати, воздух со свистом вырывался из его легких.

— Что случилось, Шон? — послышался позади сонный голос.

Дойл мотнул головой, поднялся на ноги и направился в ванную.

Открыв кран холодной воды, с жадностью выпил две пригоршни, а одну плеснул себе в лицо — приятный холодок освежил разгоряченный лоб. Развеялись последние отголоски кошмара. Он облегченно вздохнул. Дойл стоял перед большим зеркалом, где отражался его торс, испещренный многочисленными шрамами, которые напоминали о боли.

Не отрывая глаз от своего отражения, он вытер ладонью губы.

Хорошо хоть, что он чувствовал себя не так мерзко, как выглядел. Дойл сделал глубокий вдох и на секунду задержал дыхание. С кончиков длинных волос капала вода. Шумно выдохнув, он провел рукой по волосам, смахнув со лба слипшиеся от пота пряди. Линии, избороздившие лоб, не были шрамами — их оставило время и привычка хмуриться. Он прикоснулся рукой к самой глубокой из морщин, к той, что залегла между бровями, и опустил глаза, рассматривая свою грудь, шею, плечи...

Господи, сколько же их, этих шрамов!

Когда он провел пальцами по одному из них на плече, кошмар вновь ожил с ужасающей яркостью.

Сколько же времени прошло с тех пор?

Четыре года? Пять лет? Или больше?

ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ.

Он подумал о светловолосой девушке из кошмарного сна. Она умерла. Истекла кровью.

Дойл тяжело вздохнул.

Сколько времени прошло с той минуты, когда он прикоснулся к ее изуродованному пулями телу?

Сколько лет прошло с той ночи, когда его мир разлетелся вдребезги?

ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ.

Время не лечит. Оно лишь зарубцовывает раны.

— Шон, ты в порядке? — снова прозвучал голос за спиной.

Он взглянул в зеркало. В нем отражалась обнаженная Карен Мосс, стоявшая в дверном проеме.

— Ты испугал меня своим криком, — сказала она.

Он опустил голову.

— Шла бы ты в постель. Мне приснился дурной сон, только и всего.

Она колебалась.

— Я в порядке, — сказал он, повысив голос.

Она вернулась в спальню.

Дойл еще хлебнул воды из-под крана и обеими руками растер лицо.

В зеркале он видел спальню и сидящую на краю кровати Карен. Она обернулась простыней, ее длинные волосы падали на плечи.

Девушка из сна тоже блондинка. Ее звали...

Он прикрыл глаза и тихо произнес ее имя:

— Джорджи.

Завернул кран и пошел в спальню.

Карен с улыбкой наблюдала за ним.

Дойл скользнул в постель. Она тотчас повернулась к нему, прикоснувшись к его груди.

— Так откуда, ты говоришь, у тебя эти шрамы? — спросила она, проведя по одному из них указательным пальцем.

— Об этом я тебе пока ничего не говорил, — уточнил Дойл.

— Несчастный случай?

— Долго рассказывать...

— А я не тороплюсь, — улыбнулась она.

Дойл повернулся к ней, их тела соприкоснулись.

— Зато я тороплюсь, — ответил Дойл, целуя ее в губы.

Карен с жаром откликнулась, ее рука скользнула вниз. От прикосновения к его твердеющей плоти ее желание усилилось. Перевернув ее на спину, он стал ласкать ее грудь. Он гладил ее светлые волосы, и ему казалось, что это волосы девушки из его сна.

Девушки по имени Джорджина Уиллис. Той, чью смерть он тысячи раз переживал в своих ночных кошмарах.

Быть может, ему стоило умереть тогда вместе с ней?

ЕМУ ЕЩЕ ПРЕДСТАВИТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ.

А пока что он насладится близостью с Карен.

Это не позволит вернуться демонам прошлого — по крайней мере до следующего раза.

Однако он прекрасно знал: следующий раз обязательно наступит. Рано или поздно, но наступит.

Время лечит?

БРЕД СОБАЧИЙ.

 

 

Глава 3

Абердин-стрит, Центральный район Гонконга

Тормоза такси взвизгнули, водитель отчаянно засигналил.

Человек, вынудивший остановиться машину, не обращая ни малейшего внимания на яростную брань таксиста, неторопливо шел по проезжей части. Машина наконец объехала его.

Человек ступил на тротуар, достал из кармана куртки пачку "Мальборо" и щелкнул зажигалкой. Глубоко затянувшись, он двинулся дальше и, поравнявшись с уличным продавцом чая, остановился. Порывшись в карманах, набрал мелочи на чашку. Пока он маленькими глоточками пил чай, торговец, внимательно оглядывавший его, поморщился, видимо уловив исходивший от него неприятный запах. Человеку, пьющему чай, едва перевалило за сорок. На нем была голубая нейлоновая куртка, похоже, не стиранная уже много месяцев. Под мышками и на спине темнели пятна от пота. Именно застарелым потом от мужчины и разило. Его полосатая рубашка была сплошь покрыта пятнами, брюки же — невероятно коротки и порваны на одном колене. Довершали наряд стоптанные кроссовки.

"Голубая куртка" еще раз затянулся сигаретой. Он стоял, низко опустив голову, словно что-то высматривая в водостоке. Допив свой чай, мужчина вернул чашку продавцу, который, небрежно кивнув, сполоснул ее в небольшом тазу с горячей водой, подогревавшейся газовой горелкой. Продавец долго смотрел вслед "голубой куртке" — тот быстро поднимался на холм, мелькая в толпе пешеходов, запрудивших тротуары. Конечно, размышлял продавец, по городу шляется немало туристов, но эти кварталы их не привлекают; японцы — те иногда сюда захаживают, а вот "гуэйло" — никогда.

Когда торговец снова посмотрел вслед странному прохожему, тот уже затерялся в толпе.

Все еще посасывая "Мальборо", "голубая куртка" вытер лицо тыльной стороной ладони. Недавно прошел ливень, и влажность воздуха заметно возросла. Обливаясь липким потом, он сосредоточенно прислушивался к урчанию в своем пустом желудке.

Он остановился неподалеку от ресторана, наполняющие воздух изысканные ароматы усиливали чувство голода. Последние деньги истрачены на чай, значит, придется вместо обеда подымить сигаретами.

Он снова зашагал по улице. На секунду поднял глаза к затянутому тучами небу, вновь сулившему дождь. Украшавшие магазины вывески выглядели до странности блеклыми в эти дневные часы. Вот когда наступит ночь и они загорятся, тогда будет на что посмотреть. Когда город накроет тьма, всю улицу зальют многоцветные огни. "Голубая куртка" любил этот город ночью, любил его красочные вывески, но любил и его тьму, в которой чувствовал себя уверенней. В темноте можно бесследно раствориться и, ничего не опасаясь, двигаться в любом направлении. А вот день был ему не по душе — при свете дня он чувствовал себя слишком уязвимым.

Когда "голубая куртка" проходил мимо ресторана, его желудок вновь протестующе заурчал. Рядом с рестораном находился магазин готовой одежды, и он увидел, как дефилируют перед зеркалами, примеряя обновки, две посетительницы. Он остановился, наблюдая за ними до тех пор, пока продавщица, заметившая глазеющего бродягу, не отогнала его угрожающем жестом. Как и многим другим, ей не понравился его непрезентабельный вид. Он двинулся к рыбной лавке, где пожилая женщина, низко склонившись над прилавком, болтала с продавцом на кантонском диалекте. Обсуждая достоинства карпа, она тыкала в рыбину пальцем, то и дело обнюхивая его, словно запах пальца мог подсказать ей, какую рыбу выбрать.

Через дорогу мужчины в шортах разгружали грузовик, перетаскивая в магазин ящики и корзины. По их обнаженным торсам струился пот. Музыке, гремевшей в магазине, вторили оглушительные рулады, несшиеся из кабины грузовика.

"Голубая куртка" одолел последнюю затяжку и затоптал окурок ногой. Сделав несколько шагов, он прислонился к стене у входа в магазин, над которым красно-белая вывеска горделиво оповещала: "Самые изящные ювелирные изделия". Рядом с дверью магазина находилась еще одна дверь. Обычная застекленная дверь. За ней видна была деревянная лестница, которая кончалась темной лестничной площадкой. "Голубая куртка" закурил следующую сигарету и уставился на дверь, пытаясь разглядеть что-нибудь через матовое стекло.

Он все еще стоял, глядя на дверь, когда почувствовал на своем плече чью-то руку.

Обернувшись, увидел молодого парня в элегантном костюме. Парень лет двадцати с небольшим с лицом дистрофика — кожа, обтягивавшая лицевые кости, казалось, вот-вот лопнет. Парень резко мотнул головой, давая знать бродяге, чтобы тот убирался подобру-поздорову. "Голубая куртка" повиновался, глядя через плечо, как юноша, толкнув дверь, поднялся по лестнице и растворился во тьме.

Через несколько секунд за ним проследовали еще двое молодых людей.

"Голубая куртка", держась за урчащий живот, пристально разглядывал их. Оба — элегантно одеты, а один из них — длинноволосый, с "конским хвостом".

Похоже, у этих людей денег куры не клюют.

А "голубая куртка" в них крайне нуждался.

Он посасывал сигарету, наблюдая за подкатившим к тротуару "мерседесом", из которого высадились еще двое мужчин лет тридцати пяти. И тоже хорошо одеты.

"Голубая куртка" шагнул вперед, протягивая руку к тому, что шел первым.

Он деликатно, как бы извиняясь, попросил доллар-другой, если найдутся лишние.

Первый мужчина, не глядя на него, прошел мимо, второй засунул руку в карман, извлек пятидолларовую купюру и, сунув ее "голубой куртке", исчез за дверью. "Голубая куртка" благодарно улыбнулся ему вслед и запихал банкнот в карман.

Он уже не раз видел здесь этих людей — и каждый раз приблизительно в одно и то же время. Он знал, что у них водятся деньги, но раньше не решался обратиться к ним за подачкой.

Водитель "мерседеса" заглушил мотор и вытащил из бардачка журнал. Скользнув по "голубой куртке" равнодушным взглядом, он погрузился в чтение.

В здании могли находиться и другие люди, но уж эти-то пятеро, которых он встречал и прежде, были там наверняка. "Голубая куртка" полез в карман и достал оттуда портативную рацию. Включил ее.

— Они внутри, — проговорил Джордж Ли. — Внимание всем подразделениям. Начали.

 

 

Глава 4

Машины появились внезапно. С надписями на бортах и без них, все они принадлежали Королевской полиции Гонконга и сейчас выезжали на улицу с обеих ее концов. Часть их тут же встала поперек проезжей части, перегородив движение. Подъехали и крытые фургоны, из которых высыпали полицейские в форме, побежавшие к двери рядом с "Самыми изящными ювелирными изделиями".

Сержант Джордж Ли улыбнулся, глядя на них. Затем, чуть помедлив, толкнул дверь с матовым стеклом и стал подниматься по ступенькам. За ним следовала дюжина полицейских.

На лестничную площадку выходило две двери, обе закрытые. Ли двинулся к ближайшей. Вытащив из плечевой кобуры "смит-и-вессон" 38-го калибра, он вышиб ногой дверь, сбив ее с петель. Комната оказалась довольно просторной; помимо уже знакомой сержанту пятерки, здесь находились еще человек пятнадцать — большинство сидело на полу, вокруг низеньких столиков, на которых были разбросаны карты. Кроме того, Ли приметил стопки банкнотов. Комната тонула в сигаретном дыму.

Когда в помещение ворвались полицейские, все присутствующие повернули головы, а Ли навел на одного из них свой "тридцать восьмой".

— Всем оставаться на местах! — закричал он.

Вероятно, в соседней комнате людей застали за тем же занятием. Ли слышал топот шагов на лестнице, громкие возгласы и брань на нескольких диалектах.

— Встать! — приказал Ли тем, кто, ошалело глядя на полицейских, все еще сидел на полу.

Все, как один, поднялись, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Полицейские в форме принялись выгонять их за двери. К сержанту Ли шагнул один из знакомой ему пятерки, тот, который дал ему деньги.

— Не двигаться! — предупредил Ли.

— Прошу прощения, — улыбнулся мужчина, — а в чем, собственно, дело?

— Заткнись! — рявкнул Ли.

На сержанта с ненавистью взглянул молодой человек с "конским хвостом" и бегающими глазами.

— Через двадцать четыре часа вы все равно нас отпустите, — сказал один из его пятерки. — Для нашего задержания у вас нет оснований.

Это был тощий.

— На сей раз основания найдутся, — ответил Ли.

— Хотите пари? — усмехнулся тощий.

— Хочу, — прошипел Ли, делая шаг в его сторону. Он пнул ногой один из ящиков, служивших игральными столами.

— Вы пытались сделать это и прежде, вы и десятки таких, как вы. Когда же вы, наконец, хоть чему-нибудь научитесь? — насмешливо спросил тощий, ухмылка все еще не сходила с его бескровных губ.

— Теперь вам крышка, — заявил Ли. — Ты это отлично знаешь. И не только вам, но и всем вашим дружкам. Мы взяли вас. Наконец-то...

Он подошел к тощему, достал из куртки наручники и с явным удовольствием защелкнул их на его худых запястьях. Улыбка тощего померкла.

"Конский хвост" решил использовать свой шанс.

Ли оглянулся как раз вовремя, чтобы заметить, как тот, делая шаг к двери, сунул руку за борт пиджака, вытащил "Торус ПТ-92" и дважды выстрелил в полицейского, стоявшего у двери.

Первый выстрел разбил лампу над дверью, второй угодил полицейскому в руку.

Ли выстрелил.

Пуля 38-го калибра поразила "конский хвост" в грудь, пробив легкое. Он рухнул на пол, изо рта хлынула кровь, заливая рубаху.

Игроки молча наблюдали за происходящим.

Ли подошел к "конскому хвосту" и ногой вышиб из его руки пистолет. Наклонившись, заметил, что тот еще дышит.

— Пока еще жив, — сказал Ли. — Отправьте его в больницу. — Затем, взглянув на раненого полицейского, прижимавшего к груди пробитую пулей руку, добавил: — Но проследите, чтобы сначала оказали помощь нашему человеку.

Несколько полицейских повели к выходу раненого товарища, остальные надевали на задержанных наручники.

Засунув револьвер в кобуру, Ли распорядился:

— И поскорее уводите всю эту мразь.

 

 

Глава 5

Сержант Джордж Ли отхлебнул из пластикового стаканчика и поморщился: содержимое его совсем остыло. Он выбросил стаканчик в корзину и потянулся за лежавшими на столе сигаретами.

— Курево тебя доконает, — сказал Джон Чинг, не поднимая головы. — Уж я-то знаю, сам выкуривал по сорок штук в день.

— Ты никогда не упускаешь случая напомнить мне об этом, — огрызнулся Ли. — Если и есть в этом мире кто-то, кого я ненавижу, — так это заядлые курильщики. — Он выдохнул дым в сторону Чинга. Тот улыбнулся. Оба некоторое время смотрели друг на друга, затем Ли кивнул в сторону папок из манильской пеньки, которые лежали перед Чингом: — Всех проверили?

— Всех пятерых, в том числе и того, которого ты подстрелил, — ответил Чинг. — Все пятеро признали, что принадлежат к триаде Тай Хун Чай.

Ли кивнул.

Яркий солнечный свет отражался от зеркальных окон полицейского участка на Глочестер-роуд. С крыши этого здания открывался великолепный вид на стадион "Вэнчай", на гавань и на Каолунь за нею. Ли частенько глядел оттуда на город, на скопление лодок на темной воде гавани. На пароме "Стар" до Каолуня можно добраться минут за десять, даже быстрее.

Ли вырос там — в голоде и нищете. Теперь на ту же нищету он смотрел с другой стороны гавани.

— Да, если тебя это интересует... раненный тобой человек будет жить, — сообщил Чинг.

Ли пожал плечами.

— В следующий раз я буду целиться лучше, — пробормотал он.

— Он — довольно известная личность, — продолжал Чинг, просматривая бумаги. — Последние шесть месяцев был Хун Куаном. Амбициозный парень.

Ли погасил сигарету и полез за следующей.

— Что-нибудь не так, Джордж? Похоже, ты не очень доволен, — сказал Чинг.

— А чему радоваться?

— Господи, да за эти десять месяцев мы сорвали больше операций триад, чем вся Королевская полиция Гонконга за последние десять лет. Они покидают Гонконг и Каолунь. Мы заставили их бежать. Наконец-то они теряют силы.

— Ты и в самом деле веришь в то, что говоришь, Джон?

— Но это факт.

— Положим, мы вынудили их убраться из Гонконга или они уйдут по собственной воли — что с того? Они обоснуются в Макао, Бирме, Малайе или Сингапуре. Мы с тобой восемь лет бьемся с триадами. Выбросить их из Гонконга — не значит покончить с ними.

— Это не наши заботы, — вызывающе взглянул на него Чинг.

— Мы перекладываем свои проблемы на других.

— Ну и прекрасно. Пусть другие и поработают с наше. Но я говорю тебе, Джордж, мы их гоним.

— Триады действовали здесь тысячи лет. Ты думаешь, что, разгромив несколько банд, организовав налеты на игорные дома или закрыв бордели, ты покончишь с ними?

— Но раньше мы даже этого не могли сделать. Ублюдки, которых арестовывали время от времени, отделывались штрафами и небольшими сроками. А вот в последние десять месяцев все арестованные получали на полную катушку. И я говорю тебе, Джордж, мы будем их бить.

— Когда я впервые надел погоны, мой офицер-наставник сказал мне, что триады будут существовать всегда. Он говорил, что, пока восходит солнце, они будут жить.

— Он ошибался, — возразил Чинг.

Ли поднял брови.

— Надеюсь, что ты прав, — проворчал он.

 

 

Глава 6

Лондон

Он был уверен, что последние десять минут за ним следят.

В первый раз он заметил это, когда остановился выпить кофе. Стоя в "Макдональдсе" на Шафтсбери-авеню, он увидел за окном тех, кто его пас: один высокий, второй чуть пониже, но на вид более крепкий. Высокий не сводил с него глаз. Они даже не пытались скрываться.

Невысокий крепыш вошел внутрь, выпил стакан кока-колы и вернулся к своему напарнику.

Билли Кван потягивал свой кофе и, поглядывая на них, пытался вспомнить, знает ли он этих двоих.

Допив кофе, выбросил стаканчик в корзину и вышел.

Они выждали секунд десять — пятнадцать и последовали за ним.

Кван перебежал улицу, лавируя между машинами.

Двое мужчин последовали за ним, ускорив шаг.

Кван прошел Маклсфилд-стрит и попал на Джеррард-стрит. Он подумал, а не прибавить ли шагу, — просто чтобы проверить, как поступят те двое.

Оглянувшись, убедился, что они следуют за ним.

Он действительно зашагал гораздо быстрее, изредка переходя на бег, чтобы увеличить расстояние между собой и преследователями, хотя и не понимал толком, почему вдруг ощутил настоятельную потребность убраться от них подальше.

Может быть, ему следует просто остановиться и, дождавшись этих двоих, спросить, что им от него надо?

Высокий перешел на бег.

Кван сделал то же самое и столкнулся с парой средних лет, выходившей из ресторана. Мужчина успел лишь досадливо взмахнуть рукой. Не извиняясь, Кван припустил по улице. Несколько раз оглянулся на преследователей.

Они, как и Кван, были в джинсах и спортивных свитерах. Как и он — лет двадцати с небольшим. И как и он — китайцы. Кван повернул за угол, на Вордур-стрит. Уличная иллюминация облегчала задачу преследователям. Ослепительно сверкавшие огни высвечивали каждый метр. Где же укрыться?..

Кван слегка замедлил бег и попытался смешаться с большой группой пешеходов, переходивших улицу в направлении Лестер-сквер.

Проталкиваясь между ними, Кван наступил на ногу светловолосой девушке, которая, взглянув на него, что-то раздраженно проворчала.

Он обошел двух мужчин, сидевших за металлическим столом возле Швейцарского центра. Здесь же стоял еще один — в национальном шотландском костюме, игравший на волынке. У ног его лежала коробка, в которую прохожие бросали монеты. Рядом дремала тощая собака.

Странно, что он замечал подобные мелочи, ведь его сейчас должно было занимать только одно: как оторваться от преследователей?

Обернувшись, Кван снова их увидел. Они торопливо шагали по тротуару, высматривая беглеца.

Следуя за самозабвенно целующейся парочкой, он вышел на Лестер-сквер, обогнул очередь, ожидавшую открытия кинотеатра "Эмпайр".

Возможно, ему лучше было бы укрыться в каком-нибудь здании? Или раствориться в толпе?

СПРЯТАТЬСЯ ИЛИ ПОВЕРНУТЬСЯ К НИМ ЛИЦОМ?

Он решил, что сумеет опередить их.

И тут же, заметив его, преследователи снова бросились в погоню. Они неслись за ним, точно гончие за лисой.

Кван медлил.

КУДА ЖЕ УХОДИТЬ?

Дыхание с хрипом вырывалось из его легких.

Наконец, решившись, он бросился налево, в сторону Сент-Мартин-стрит, и во весь дух понесся по тротуару.

Преследователи тоже бежали во все лопатки, бесцеремонно расталкивая прохожих.

Кван снова оглянулся, утирая со лба пот.

Прямо перед собой он увидел темный двор.

Что, если укрыться там?..

Он свернул за угол и оглянулся. Когда он увидел, что дистанция между ним и его преследователями несколько увеличилась, его лицо расплылось в улыбке.

Двор находился футах в десяти.

Обогнув высокую кирпичную стену, он прижался к ней, затаив дыхание.

Высокий, промчавшись мимо, исчез за углом Орандж-стрит.

Кван улыбнулся, расслабился.

БУДЬ Я ПРОКЛЯТ!

Он вышел из тени и наткнулся на второго преследователя, коренастого.

Улыбка тотчас сползла с его лица.

— Тебе что надо, ты, дерьмо собачье? — прохрипел Кван, его вдруг охватила ярость.

Преследователь молча приближался. Кван заметил, как рука его противника скользнула к поясу, под свитер.

— Я разобью твою гнусную харю, — не слишком уверенно произнес Кван.

В следующее мгновение коренастый выхватил нож. У Квана перехватило дыхание.

Нож был с широким лезвием, в длину — дюймов девять. Тесак мясника...

ОДИН НА ОДИН. В КОНЦЕ КОНЦОВ, ШАНС ЕСТЬ.

И тут из-за угла появился высокий. Он входил во двор и улыбался... Кван похолодел. Высокий вытащил из-за пояса точно такой же нож, как у дружка.

— Что вам от меня нужно? — прошептал Кван, отодвигаясь от них как можно дальше, пока не уперся спиной в стену.

Ни один из преследователей не удостоил его ответом. "Похоже, эти чертовы тесаки ужасно острые", — почему-то пришло ему в голову.

Они набросились на него.

 

 

Глава 7

Шон Дойл скрипнул зубами, поднимая штангу. Вены на шее и висках вздулись от напряжения. Опуская снаряд, он вдруг почувствовал легкую боль в плече, однако, не обращая на нее внимания, снова поднял штангу.

И еще раз поднял.

Боль то ли утихла, то ли Дойл привык к ней. Он всецело сосредоточился на упражнении: вверх-вниз, вверх-вниз, и так без устали.

Пот, уже пропитавший его серую футболку, выступил темными кругами под мышками, струился по спине...

Дойл видел свое отражение в зеркале напротив, видел, как напряглись бицепсы, когда он поднимал снаряд.

В зале на Пентонвил-роуд кроме него никого не было. Часы на стене показывали 7. 06 утра. Дойл занимался уже целый час. Полмили, отделявшие зал от его квартиры в Ислингтоне, он пробежал трусцой и так же намерен был вернуться домой после тренировки.

Хозяина зала Дойл знал уже много лет. Этого низенького узколицего типа он звал просто по имени — Гас. Фамилия же хозяина его просто-напросто не интересовала. Каждое утро в шесть часов Гас открывал для него зал, позволяя час и даже больше тренироваться в полном одиночестве. Дойл ценил подобное внимание.

Врачи сказали, что тренировки помогут ему восстановиться. А Дойлу это было необходимо.

ВОССТАНОВИТЬСЯ...

В обретении физической мощи он преуспел вполне, несмотря даже на то, что старые ранения порой давали о себе знать. Но вот психическое восстановление...

Дойл стиснул зубы, твердо решив поупражняться со штангой чуть дольше обычного. Его лицо покрылось испариной. Пот струился по щекам, подбородку, капал на грудь.

Упражнения укрепляли мышцы, делали его сильнее — но как быть с воспоминаниями? Дойл знал, как справиться с болью физической, ее он относил к издержкам своей профессии, — но вот как бороться с душевными страданиями, он понятия не имел.

Он бросил на пол штангу — по залу разнесся грохот металла. Дойл провел рукой по своим длинным волосам, отбрасывая со лба мокрые от пота пряди.

Массируя мышцы рук и плечи, он направился к боксерской груше, свисавшей с потолка.

Удивительно, что он до сих пор жив.

Пока он безжалостно молотил грушу, эта мысль снова и снова приходила ему в голову.

Несколько лет назад он должен был погибнуть от взрыва бомбы в Лондондерри. Однако выжил, хотя до сих пор не мог понять, каким чудом его не разорвало на клочки. После того взрыва Дойл восстанавливался, как и сейчас.

Как бойцу подразделения по борьбе с терроризмом, Дойлу не раз приходилось рисковать жизнью.

Он безжалостно молотил грушу.

...После того случая, после взрыва бомбы, ему советовали выйти в почетную отставку. Однако Дойл не из тех, кто прислушивается к советам. Он вернулся к своей службе, снова отправился в Ирландию. И снова чудом уцелел.

Он умудрился оправиться от ран, после которых, по идее, заколачивают в деревянный ящик. Правда, временами Дойл проклинал свою неистовую жажду жизни. Ведь не осталось никого, о ком он мог заботиться... Все, с кем он работал, к кому имел неосторожность привязаться, — все мертвы. А Дойл уцелел... И ведет его теперь по жизни только гнев да жажда мести. И если этот гнев, если это неистовое стремление к отмщению все же приведут его к могиле, — что ж, так тому и быть. Нет, он, Дойл, не искал смерти — он просто не боялся ее. Для того, кто невысоко ценит свою жизнь, жизнь, полную боли и горьких воспоминаний, трагический финал становится лишь облегчением...

Дойл обрушил на грушу серию ударов, передвигаясь так, словно ему противостоял настоящий противник.

Ему вновь явился образ светловолосой девушки.

ДЖОРДЖИ.

Он с нежностью произнес ее имя.

ЗАБУДЬ ЕЕ. ЗАБУДЬ ВСЕ.

Легче сказать, чем сделать.

ТЫ ВСЕГДА ГОВОРИЛ, ЧТО НЕ ПОЗВОЛИШЬ СЕБЕ УВЛЕЧЬСЯ. ЭТО БЫЛА ТВОЯ ОШИБКА.

Он обрушился на грушу с удвоенной энергией.

Ему предлагали уйти в отставку. Они предлагали... Эти чинуши... Люди, отдававшие ему приказы.

ДА КТО ОНИ ТАКИЕ, ЧЕРТ БЫ ИХ ПОБРАЛ?!

Без своей работы он себя не мыслил, без нее он был мертв. После отставки он и месяца не протянул бы. Всунул бы в рот револьверный ствол да и нажал бы на спуск. С другими такое случалось. С такими же, как он. Дойл не создан был для тихой жизни, пусть даже при хорошей пенсии, полагавшейся ему за прежние заслуги. Тихая, спокойная жизнь — вот к чему его хотели приговорить... Уйти в отставку, сидеть без дела, прозябать, жить одними лишь воспоминаниями, ожидая неизбежной смерти. Возможно, от них бы он рехнулся, от своих воспоминаний, превратился бы в слабоумного идиота.

Дойл не хотел, чтобы его жалели, и не собирался ставить себя в такое положение, когда поневоле вызываешь у людей именно это чувство.

Он в последний раз ударил грушу и остановился, глядя, как она раскачивается. Потом вытер лоб тыльной стороной ладони и направился к двери, прихватив по дороге свитер. Одевшись, снова вытер лоб рукавом и стал медленно спускаться по лестнице.

— Пока, Гас! — крикнул он, уже стоя внизу. — Завтра в это же время, договорились?

Не дожидаясь ответа, Дойл открыл дверь и вышел на улицу.

Дул свежий утренний ветерок, гнавший по улице обрывки

Дойл бежал довольно спорой, но ровной трусцой.

По дороге он обогнал нескольких пешеходов, направлявшихся в сторону Кинг-Кросс. Заметив еще одного бегуна, усмехнулся: бедняга был слишком уж тучен, и бег ему давался нелегко.

Он вдруг почувствовал боль в левой ноге — одно из последствий той ночи, когда он был так близко к смерти.

Дойл постарался выбросить из головы воспоминания, забыть о боли. Если бы он с такой же легкостью мог вытравить из своей памяти образ Джорджи...

Если бы...

К ЧЕРТУ!

Он взглянул на часы и побежал быстрее.

Поскорее бы добраться домой. А там душ, свежее белье...

Ни о чем другом ему думать не следует.

 

 

Глава 8

Графство Даун, Северная Ирландия

— Закончится ли когда-нибудь этот проклятый дождь?

Близоруко щурясь, рядовой Стюарт Крайтон вглядывался в ветровое стекло грузовика "скания", — "дворники" едва справлялись с потоками дождя.

— Господи, да он льет не переставая с тех самых пор, как мы здесь появились, — не унимался Крайтон.

— Можно подумать, что в твоем Глазго не бывает дождей, — усмехнулся рядовой Рей Фербридж, бросая взгляд на карту, которая лежала у него на коленях. Он отметил их маршрут указательным пальцем, затем посмотрел в боковое зеркальце.

Следом за ними по дороге, пролегавшей среди сельской местности Ольстера, громыхали еще два таких же грузовика-десятитонки. Параллельно дороге протекала река Банн, вздувшаяся от дождя, лившего непрерывно уже двое суток.

Но вот дорога сделала резкий поворот, и река скрылась за деревьями.

Заднее колесо неожиданно попало в выбоину, "скания" накренилась. Крайтон вполголоса выругался, пытаясь выровнять машину.

В заднюю стенку кабины забарабанили кулаки: сидевшие в кузове давали знать, что встряска пришлась им не по душе.

В каждом из грузовиков находилось по четыре человека: двое в кабине и двое в кузове, с грузом.

Небольшой караван выехал из Ньюри немногим более получаса назад. До Портадауна оставалось ехать часа два, возможно, дольше, учитывая плохую видимость.

— Слушай, а чему это ты все радуешься? — поинтересовался Крайтон, вытирая капли влаги, выступившие на внутренней стороне ветрового стекла. — С самого Ньюри цветешь, точно у тебя второй член вырос.

— Через два дня еду в отпуск, вот и радуюсь, — ответил Фербридж, все еще глядя на карту. — Пока ты тут будешь под дождем сопли жевать да толдычить о своем Глазго, я буду посиживать с приятелями в пабе. Или трахать подружку.

Что-то проворчав себе под нос, Крайтон еще крепче вцепился в руль. Грузовик заносило на скользкой дороге. Водители машин, которые ехали следом, испытывали те же трудности, и всей колонне пришлось сбавить скорость.

— А нет ли какой-нибудь другой дороги? — поинтересовался шотландец.

— Примерно через полчаса мы проедем городок Скарву. После него станет полегче, — сказал Фербридж. — Мы не можем изменить маршрут на полпути, ты же знаешь. Парни из саперной службы проверили эту дорогу прошлой ночью и дали добро.

Высокие склоны, тянувшиеся по обе стороны, становились все ниже, и вскоре они уже ехали по равнине, густо поросшей деревьями. Крайтон порадовался тому, что в настоящий лес они все же не углубились. Он, как и его товарищи из 3-го батальона гренадеров, прослужил в Северной Ирландии достаточно долго, чтобы знать: на открытой местности всегда безопасней. За нынешнюю смену батальон потерял четырех человек: один погиб в перестрелке, а трое получили тяжелые ранения от взрыва бомбы в Арме. Крайтон и сам был легко ранен осколками той бомбы, однако единственным напоминанием об этом остался небольшой шрам на левой щеке. Во времена своей бурной юности в Глазго он зарабатывал шрамы и пострашнее.

— Машина, — сказал шотландец, заметив встречный автомобиль.

Фербридж кивнул и слегка приподнялся на сиденье, наблюдая за синим седаном съехавшим на обочину, чтобы пропустить колонну грузовиков.

Они подъезжали к развилке.

— Поворачивай направо, — сказал Фербридж.

Раздался скрежет — барахлила коробка передач.

— Почем нынче замена трансмиссии? — улыбнулся Фербридж.

— Знаешь, имел я тебя...

— Благодарю за честь, Джок [Джок — кличка шотландских солдат.]. — Фербридж нервно забарабанил пальцами по дверце. — Скажу тебе по секрету: я прямо помираю, так хочется подставить кому-нибудь зад.

— Ну, тебе не долго ждать осталось, так ведь? — помрачнев, отозвался Крайтон, заметивший, что дорога вновь запетляла между крутыми склонами, густо поросшими лесом.

Дождь по-прежнему барабанил по стеклам.

— Мне кажется, я провел за рулем уже черт знает сколько времени, — неожиданно проговорил Крайтон. — Наверное, это ты нагоняешь на меня такую тоску.

— Могло быть и хуже. Если бы, например, на моем месте сидел Малки-бой... — заметил Фербридж.

— И как этот хрен умудрился дослужиться до сержанта? — недоуменно пожал плечами Крайтон.

— Нам, Джок, только гадать остается. А давай его самого спросим? — Фербридж указал большим пальцем за спину. Сержант Малколм Тернер и был одним из сидевших в кузове. — Если ты посильнее их встряхнешь, может, он и вывалится.

— Не искушай меня, — ухмыльнулся Крайтон.

Оба громко засмеялись.

Они все еще посмеивались, когда лобовое стекло вдруг разлетелось вдребезги.

 

 

Глава 9

Сидевших в кабине солдат осыпало осколками. И тотчас же застрекотал автомат.

— О Господи! — завопил Крайтон, изо всех сил пытаясь выровнять грузовик, который заносило к краю дороги.

Фербридж поднял руку, прикрывая лицо от ветра и дождя. Случайно коснувшись виска, он почувствовал на ладони что-то липкое и теплое. Взглянув, увидел кровь.

— Да чтоб вас!.. — заорал он, хватаясь за винтовку.

Крайтон яростно крутил рулевое колесо.

Внезапно разлетелось вдребезги одно из боковых стекол.

В кабину вновь посыпались осколки.

Крайтон инстинктивно поднял руки, прикрывая глаза. Машина осталась без управления, но Фербридж, тотчас вцепившись в руль, попытался выровнять ее. Примерно то же самое происходило и позади них, в кабинах других грузовиков. Последняя из машин остановилась, вторую сильно занесло, когда водитель резко нажал на тормоза.

У Крайтона из пореза на виске хлынула кровь.

— Паршивые ублюдки! — заорал он.

Пуля угодила в его открытый рот и вышла из затылка. Липкое месиво — мозги и раздробленная кость — забрызгало форменную куртку Фербриджа.

Крайтон повалился на руль, нога его вдавила в пол педаль газа. Рванувшись к краю дороги, "скания" поднялась по склону футов на пятнадцать и рухнула вниз, завалившись набок.

Фербридж задыхался — его придавил труп Крайтона. Из головы шотландца, вернее, из того, что от нее осталось, все еще хлестала кровь. Фербридж с трудом выбрался из-под тела товарища и стал карабкаться к дверце водителя. Только так он теперь мог выбраться наружу. Рывком распахнув дверцу, начал подтягиваться вверх, навстречу потокам дождя. Но едва лишь голова Фербриджа показалась над бортом кабины, как в правый глаз его вонзилась пуля, прошедшая сквозь мозг и вырвавшая часть затылка.

Он рухнул вниз, тело его забилось в агонии.

Из крытого кузова выбрались два других солдата, у одного из них кровоточил на щеке глубокий порез.

На обочине дороги раздался оглушительный грохот.

— Минометы! — завопил сержант Тернер, приседая. Его осыпало комьями мокрой земли.

Вновь послышалась пальба из стрелкового оружия: треск винтовочных выстрелов и стрекот автоматных очередей.

Из кузова второго грузовика выпрыгнули рядовые Макмагон и Эндрюс. Они бросились к придорожным насыпям в поисках укрытия.

— Эти гады вон там, в той роще! — заорал Эндрюс.

И снова грохнул миномет. К небу взмыл фонтан грязи, все вокруг заволокло клубами дыма.

— Убрать машины с дороги! — рявкнул сержант Энди Коулз, выпрыгивая из кузова третьего грузовика. Едва лишь ноги сержанта коснулись асфальта, как в его левое бедро угодила пуля, раздробив кость. Коулз повалился на землю, из раны потоком хлынула кровь. Отползая ко второму грузовику, он молил Бога об одном: только бы не оказалась задетой бедренная артерия. За ползущим сержантом тянулся липкий красный след.

Боб Маккензи бросился на помощь раненому. По асфальту вокруг них щелкали пули.

Схватив протянутую Коулзом руку, Маккензи потащил его к обочине дороги. Услыхав грохот миномета, оба припали к земле, прижимаясь к ней как можно плотнее.

Однако на сей раз снаряд угодил в цель.

Этим снарядом их и разорвало.

— Быстрее вызывай подмогу! — закричал Тернер Эндрюсу, возившемуся с рацией. — Передай им наши координаты.

Эндрюсу никак не удавалось настроиться на нужную им частоту.

— Да пошевеливайся же ты! — взревел Тернер.

Вокруг рвались минометные снаряды. Не стихала и автоматная пальба. Клубы дыма, поднимавшиеся после каждого взрыва, тут же прибивало к земле проливным дождем. Но солдаты все равно почти ничего не различали за водной пеленой. Лишь вспышки выстрелов указывали приблизительное местонахождение нападавших.

Рядовой Росс Уильяме пытался наложить жгут на руку раненому Тиму Дэниелу. Осколок мины угодил Тиму в ладонь, и он крепился изо всех сил, стараясь не впасть в беспамятство.

Внезапно пули стали ложиться прямо вокруг них, впиваясь в рыхлую землю насыпи. Оба припали к земле.

— Они берут нас в клещи! — заорал Тернер.

Обернувшись, солдаты увидели ослепительные вспышки уже и на левом склоне, по другую сторону дороги. Эндрюс все еще возился с рацией, когда в ключицу ему впилась пуля. Следующей пулей радисту раздробило голень. Взвыв от боли, он повалился на спину. Потоки дождя лились в его раскрытый рот.

Тернер склонился к рации, но в тот же миг раздался взрыв, отбросивший сержанта на дорогу. В ушах у него стоял звон, глаза почти ослепли. Беспомощно лежа на спине, Тернер прикрывал лицо ладонями, между пальцами струилась кровь — нижняя челюсть у сержанта практически отсутствовала.

— Убрать грузовики с дороги! — прокричал капрал Джон Тернбулл, бросившись к кабине второй машины.

Пули со звоном ударялись о капот. Одна из них впилась Тернбуллу в бок, пробив навылет мягкие ткани и вырвав кусок мяса. И все же капралу удалось забраться в кабину. Повернув ключ зажигания, он до упора выжал педаль газа. Взревел мотор. Грузовик рванулся вперед, едва не задев Тернера, который по-прежнему лежал на дороге, прижимая к лицу руки.

И снова ударил миномет, снаряд разорвался в каком-то футе от колес грузовика. Лобовое стекло лопнуло, покрывшись паутиной трещин. Сжав руку в кулак, капрал пробил в нем дыру как раз вовремя, чтобы заметить, что "скания" летит прямо в образованную взрывом воронку. Грузовик сильно тряхнуло. Тернбулл застонал от боли, когда рулевая колонка въехала ему в солнечное сплетение. У капрала перехватило дыхание; завалившись на бок, он выпал из кабины.

Эндрюс продолжал кричать.

Макмагон и Уильяме отстреливались как могли.

— А ну-ка, подходите ближе, поганые ублюдки! — орал Уильямс, не снимая палец со спускового крючка.

— Я их вижу! — рявкнул Макмагон, указывая на смутную тень, мелькнувшую между деревьями.

Следующий минометный залп был настолько оглушительным, что казалось, превосходил мощью все предыдущие. Земля содрогнулась, к небу взметнулось грибовидное облако, окутавшее поле боя черным саваном.

На дороге воцарилась тишина — если не считать дроби дождя, барабанившего по капотам "сканий".

 

 

Глава 10

Первый фордовский фургон быстро спускался по склону; колеса его порой пробуксовывали в топкой грязи, забрызгивающей борта машины. Фургон затормозил у одной из воронок, которыми, словно оспинами, была изрыта дорога.

Второй фургон следовал за первым; его задние дверцы распахнулись еще до того, как он остановился.

Наружу выбрались четверо вооруженных людей в черных масках, скрывавших лица.

Переступая через распростертые на земле тела солдат, они быстро продвигались в направлении "сканий", все еще окутанных клубами дыма.

Один из них, остановившись у воронки, обвел взглядом неподвижные тела людей в армейской форме — они были мертвы или, возможно, тяжело ранены.

Стоявший у воронки крепко сжимал автомат "АК-47", поводя стволом из стороны в сторону, наблюдая, не пошевелится ли кто-нибудь из солдат.

Остальные трое забрались в ближайшую "сканию", набросились на груз, точно гиены на падаль. Они нашли то, что искали: заколоченные деревянные ящики без надписей. Проворно, но вместе с тем и осторожно они вытаскивали их из кузова "скании" и так же быстро и умело грузили в фургоны.

Вытащив три ящика из первого грузовика, перешли к следующему.

Действовали четко и слаженно, и вскоре была разгружена и вторая "скания".

 

Главарь, самый высокий из четверки, взглянул на часы и постучал пальцем по стеклу.

Нужно было торопиться.

Засада, как они и предполагали, удалась на славу, но теперь решающим фактором становилось время. Для успешного завершения всей операции необходимо было как можно скорее скрыться.

Человек с "Калашниковым" в руках заметил, что один из раненых пошевелился. Обе ноги солдата были перебиты: одна из костей голени, прорвав острым концом штанину, вышла наружу. Солдат тихо застонал.

И в тот же миг сквозь шум дождя до них донесся глухой рокот.

Звук этот становился все громче.

— Эй, пошевеливайтесь! — прикрикнул на приятелей высокий.

Человек с "Калашниковым" нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая то на низко нависшие облака, то на лежавших на земле солдат, — он явно нервничал.

Но вот подняли последний ящик, едва не уронив его. Тащившие ящик налетчики, направляясь к своему фургону, поравнялись с двумя бездыханными телами в форме.

Росс Уильяме, раненный в шею и плечо, внезапно приподнялся и, выбросив вперед руку, ухватил одного из врагов за ногу. Тот рухнул на асфальт, выронив ящик. Истекающий кровью Уильяме, собрав остатки сил, отчаянно рванулся к лицу налетчика. Окровавленные пальцы, зацепив маску, сорвали ее с лица бандита.

— Паршивый ублюдок, — прохрипел Уильяме, захлебываясь кровью.

Наконец налетчику удалось вырваться. Он откатился от Уильямса, и тотчас над самым ухом его грянула автоматная очередь. Повернув голову, он увидел, как человек с "Калашниковым", стоя над Уильямсом, в упор расстреливает его. Тело солдата билось в судорогах, кровь фонтаном хлестала из ран. Наконец стрелявший поднял вверх дуло автомата и, пнув ногой лежащий перед ним труп, сделал шаг назад; он едва не потерял равновесие, поскользнувшись в луже крови. Не говоря ни слова, мужчина без маски вскочил на ноги и снова ухватился за край ящика.

Покончив с погрузкой, налетчики запрыгнули в свои фургоны, которые тотчас же отъехали. Рокот между тем все приближался. Фургоны мчались по дороге, покидая поле боя. Докатив до развилки, они разъехались в разные стороны.

Рокот становился оглушительным, громоподобным; но то были не раскаты грома, а грохот вертолетных лопастей, рассекавших воздух.

Зависший над дорогой "Линкс" походил на огромную марионетку, раскачивающуюся на невидимых нитях. Покружив минуту-другую, вертолет начал медленно снижаться.

Рядовой Найджел Эндрюс слышал стук вертолетных винтов, как слышал до того шум моторов отъезжающих фургонов, как слышал автоматную очередь, когда стреляли в Уильямса. Тело Найджела разрывала на части адская боль. Вот только ног он совсем не чувствовал...

Внезапно в его мозгу, точно неоновая реклама, вспыхнуло слово "калека". Из ран по-прежнему струилась кровь, сливавшаяся с кровью Уильямса в одну огромную алую лужу.

Эндрюс лежал неподвижно — как и в тот миг, когда люди в масках подошли к нему. Он видел их из-под неплотно прикрытых век. Видел, как Уильяме схватил одного из них за ногу и сорвал с бандита маску, как его изрешетили пулями. Но главное — он видел лицо того налетчика и попытается его запомнить. Ведь это очень важно... Эндрюс изо всех сил напрягал память, но мозг его отвергал все — все, кроме слова "калека".

ЗАПОМНИТЬ ЭТО ПРОКЛЯТОЕ ЛИЦО.

Ног он по-прежнему не чувствовал.

Дождь хлестал с такой яростью, что казалось, будто в лицо вонзаются иголки.

КАЛЕКА...

Во всяком случае, он чувствует, как капли стекают по лицу.

ЖАЛЬ НОГИ...

У этой суки были ярко-голубые глаза.

Это он запомнил.

"Линкс" коснулся земли.

Он услышал крики.

Голубые глаза...

КАЛЕКА...

Он впал в беспамятство.

 

 

Глава 11

Водитель до отказа выжал педаль газа, пытаясь максимально увеличить расстояние между вертолетом и фургоном.

Фордовский фургон, осевший под тяжестью ящиков, мчался со скоростью семьдесят миль в час.

Поль Риордан оглянулся, однако вертолета не увидел, вытер мокрое от дождя лицо.

Все прошло гладко.

Операция четко спланирована и осуществлена с максимальной эффективностью. Он был доволен, несмотря на инцидент с раненым солдатом. И почему тот ублюдок не лежал себе спокойно? Что ж, придурковатые герои всегда найдутся.

Риордан взглянул на спидометр — стрелка подползала к отметке "80". Прежде чем этот проклятый вертолет коснется земли, они будут уже в нескольких милях от него, хотя едва ли конвой успел подать сигнал тревоги...

Риордан улыбнулся, взглянув на деревянные ящики, стоявшие в задней части фургона. Потом они их распакуют. Он с торжествующим видом похлопал ладонью по крышке одного из них.

Сидевший за рулем человек внимательно глядел на дорогу, уверенно ведя фургон к месту назначения.

Еще несколько минут — и они у цели. Позже встретятся с остальными.

— Спасибо за помощь, — сказал Риордан. — Тот ублюдок застал меня врасплох.

Водитель не ответил. Ухватившись за край маски, он стянул ее и бросил за спину. Потом тряхнул головой, и по плечам рассыпались пышные белокурые волосы.

— Ты просто молодчина. Спасибо тебе, — повторил Риордан.

Мэри Лири лишь улыбнулась в ответ.

 

 

Глава 12

Кладбище Норвуд, Лондон

Дойл поставил свой "датсун" у центрального входа и зашагал по усыпанной гравием главной аллее. Камешки слегка поскрипывали у него под ногами.

Дул резкий ветер, моросил дождь, капли воды стекали по кожаной куртке. Порыв ветра отбросил со лба его длинные волосы, и густые пряди развевались за спиной танцующими змейками. Одной рукой он поднял воротник, другой сжимал букетик красных гвоздик.

Свежие могилы по обе стороны аллеи были усыпаны цветами — свидетельствами скорби. Ветер сорвал карточку с одного из букетов, и чернила, размытые дождем, капали на сырую землю черными слезами.

Миновав свежие могилы, он заметил, что остальные ухожены уже не так тщательно. Многие надгробия выглядели крайне неряшливо: надписи местами стерлись, вазы для цветов покрылись ржавчиной, большинство из них пустовало, а из некоторых торчали увядшие стебли. Дойл свернул направо, где трава была гуще. Он шел не по дорожке, а скорее по следу, протоптанному в траве множеством ног. Впереди находились могилы, которым было лет по пятьдесят-шестьдесят и за которыми давно уже никто не ухаживал.

Возможно, люди, когда-то навещавшие эти могилы, и сами уже лежали где-нибудь по соседству.

С одной из надгробных плит с фотографии в виде медальона взирало лицо мужчины лет тридцати пяти. Немногим меньше было сейчас Дойлу.

Он шел все дальше и знал, что уже близко...

Впереди, среди множества белых надгробий и крестов, выделялся могильный камень из черного мрамора. Медленно приблизившись, Дойл прочитал надпись:

"ДЖОРДЖИНА УИЛЛИС

ДА ПОЧИЕТ В МИРЕ".

Даты свидетельствовали, что умерла она в двадцать восемь лет.

Дойл стоял пред могилой. Ветер шелестел целлофаном, в который были завернуты гвоздики. Наконец он опустился на колени и принялся за уборку.

Влажной тряпкой стер с надгробия грязь, протер бордюр, вылил из вазы старую воду.

В нескольких ярдах находился кран. Дойл подошел к нему, ополоснул вазу и, наполнив ее свежей водой, возвратился к могиле.

Он давно сюда не приходил. Уже месяца два, возможно, больше. Время утратило для него значение... Он знал, что, кроме него, никто не навещает могилу. У Джорджи не было семьи — он единственный, кто приходил сюда.

Дойл бережно поставил гвоздики в вазу и, скомкав целлофановую обертку, сунул ее в карман.

Разогнувшись, он заметил женщину, стоявшую у могилы ярдах в двадцати. Припав к надгробию, она что-то тихо говорила, будто надеялась услышать ответ.

Ей было лет тридцать, внешне довольно привлекательная. Но кого же она похоронила?.. Мужа? Отца или мать? А может, ребенка? Еще с минуту наблюдал он за женщиной, затем глаза его вновь обратились к могиле Джорджи.

Наверное, ему не следует больше приходить сюда. Нужно похоронить воспоминания о Джорджи, как похоронена она сама.

Зачем он возвращается сюда снова и снова?

Не для того ли, чтобы напомнить себе, что и он мог бы лежать сейчас в сырой земле?

ВОЗМОЖНО, ТАК И ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ.

Сколько времени прошло с тех пор, как она умерла?

Пять лет? Шесть?

ИЛИ БОЛЬШЕ?

Какое это имеет значение? Она мертва, вот и все. Случилось ли это десять минут назад или десять лет — она ушла навсегда.

Ветер, похоже, усиливался. Ветви деревьев метались из стороны в сторону, в воздухе кружились листья.

Жалобные стенания ветра в кронах деревьев походили на плач скорбящих, напоминали о том, сколько горя видели эти деревья на своем веку.

Дойл прикрыл глаза, пытаясь совладать с осаждавшей его мозг круговертью образов, с обрывками мыслей, — они кружили, мелькали, проносились, словно листья, гонимые ветром.

Джорджи.

Дойл представил ее улыбающееся лицо.

Затем то же лицо, залитое кровью.

— Черт, — пробормотал он.

Женщина, недавно сидевшая у соседней могилы, возвращалась теперь к главной аллее. Проходя мимо, она вежливо кивнула. Дойл, ответив тем же, смотрел ей вслед.

Ветер усиливался, очередной порыв заставил Дойла поежиться. Глаза увлажнились...

Слезы?..

Он покачал головой, затем повернулся, уже собираясь уходить, однако, не удержавшись, бросил еще один, прощальный, взгляд на надгробие, на имя, выбитое на плите.

Потом пошел к выходу.

Безжалостный ветер понесся над кладбищем, вырвав из воды одну из красных гвоздик. Еще секунду-другую цветок лежал на мраморной плите, затем, подхваченный ветром, затерялся в высокой траве, исчез, как забытое воспоминание.

 

 

Глава 13

Портадаун, Северная Ирландия

Кабинет находился на четвертом этаже административного блока и окнами выходил на казармы. Вглядываясь сквозь покрытое дождевыми каплями стекло, майор Джон Уитерби заметил, как внизу проехали два грузовика "скания". Похожие на те...

Он потер ладонью подбородок.

ПОХОЖИЕ НА ТЕ, В КОТОРЫХ ЕХАЛ КОНВОЙ.

— Какие у нас потери?

Вопрос этот прервал его размышления, однако майор не обернулся, он по-прежнему смотрел в окно,

— Пять человек убиты, семеро ранены, — каким-то безразличным тоном проговорил Уитерби. — Двое ранены серьезно, вряд ли выживут. — Он наконец отвернулся от окна, мельком бросив взгляд на карту Ирландии, прикрепленную к демонстрационной доске.

В кабинете кроме майора находились еще трое.

— Какое оружие захвачено? — спросил все тот же мужчина — высокий полковник, с гладко зачесанными назад редеющими волосами.

Уитерби просмотрел записи, лежавшие перед ним на столе.

— Семьдесят пять винтовок "Энфилд", семьдесят пять автоматов "Стерлинг", четыре пулемета и шесть тысяч патронов, — отчеканил он.

— О Господи! — пробормотал полковник Лоуренс Фолкнер, приглаживая ладонями волосы.

— Мне кажется, дело не в том, что захвачено, а в том, как захвачено, — проговорил сидевший слева от полковника капитан Эдвард Уилтон. Беспокойно заерзав на стуле, он обвел взглядом присутствующих, словно искал у них поддержки.

— Как именно это сделано, полагаю, и так ясно, — раздраженно бросил Фолкнер. — На пути колонны заложили мины, а конвойных расстреляли из автоматического оружия.

— О минах не докладывали, сэр, — вмешался Уитерби. — Упоминались только миномет и стрелковое оружие. Вероятно, они боялись повредить груз.

— Откуда они узнали маршрут? — задумчиво проговорил Фолкнер. — По-моему, это нас должно интересовать в первую очередь.

— Вы полагаете, сэр, что в службе безопасности произошла утечка информации? — спросил Уитерби с ноткой раздражения в голосе. Как начальнику военной разведки, ему не понравился намек на то, что нападение на конвой — следствие провала его людей.

— Полагаю, что на сей раз мы недооценили ИРА, — сказал Фолкнер.

— Нападение на такой внушительный конвой — чрезвычайно дерзкая акция, — добавил капитан Саймон Янг.

— Они прекрасно подготовились, — сказал Уитерби. — И понимали, что их козырь — внезапность.

— Допустим. Допустим и то, что они были абсолютно уверены в успехе. Но все же, почему они напали на вооруженный конвой? — рассуждал вслух Фолкнер. — Ведь это явно не их почерк...

— Они могли решиться на эту акцию по ряду причин, — предположил Уитерби. — Во-первых, в случае успеха они сразу получают кучу оружия, гораздо больше, чем им удавалось прежде. Одним махом более ста пятидесяти стволов — очень даже неплохо.

— Ну а во-вторых? Какие еще причины? — полюбопытствовал Фолкнер.

— Думаю, главная из них — стремление нанести ответный удар, — начал Уитерби. — Как вы знаете, мы на днях перехватили партию предназначенного для них оружия...

— Откуда оружие, сэр? — перебил Уилтон.

— Полагаю, из Ливии. Порой это не так-то просто установить. У них множество поставщиков. Осмелюсь предположить, что они напали на конвой, дабы возместить урон, который мы им нанесли несколько дней назад.

— Однако это не объясняет главного: каким образом они узнали о маршруте конвоя и о характере груза, — возразил Фолкнер раздраженно.

Уитерби пожал плечами:

— Согласен, сэр. Но я уверен, что в моем отделе утечки информации не произошло. — Он вызывающе взглянул на шефа.

— Какой поддержкой обеспечили конвой? — поинтересовался Янг.

— За ними следовал "Линкс" в десяти минутах лета, — немного смущенно ответил Уилтон.

— Оказаться на месте через десять минут после случившегося — какой в этом смысл, а? — фыркнул Фолкнер.

Уилтон, потупившись, принялся вертеть в руках ручку.

— Имеются ли сведения о численности нападавших? — спросил Фолкнер.

— Трое или четверо, не меньше. Иначе они не успели бы выгрузить и загрузить оружие, ведь "Линкс" прибыл на место происшествия сразу же после того, как вертолетчики получили сигнал от конвоя. Нападавшим, вероятно, было известно, сколько "Линксу" потребуется времени, чтобы долететь до места боя.

Фолкнер задумчиво кивнул.

— Самая настоящая бойня! — загрохотал он вдруг. — Отвратительная бойня! И позор. Они выставили нас на посмешище.

— А где сейчас может находиться это оружие? — вполголоса проговорил Уилтон.

— Скорее всего, в Республике [Имеется в виду Ирландия.], — сказал Уитерби.

— Оно там, куда нам не добраться, — добавил Фолкнер. Лицо его помрачнело. — Черт! — Он ударил кулаком по столу. — Самый серьезный наш прокол после Кроссмаглена. Тогда мы потеряли семнадцать человек...

Но тогда мы не потеряли оружия, — невозмутимо возразил Янг.

— Мне кажется, все мы кое-чего не учитываем. — Уитерби обвел взглядом присутствующих.

— Не учитываем? Чего именно? — взглянул на него Фолкнер.

— Где бы ни находилось оружие в данный момент, — сказал Уитерби, — одно я знаю почти наверняка: пройдет не слишком много времени, прежде чем оно будет использовано против нас.

 

 

Глава 14

Лондон

Шон Дойл прикрепил мишень к черной доске с прокладкой из пенопласта и отступил назад, рассматривая силуэт.

Он нажал красную кнопку на пульте, и мишень с жужжанием отъехала на роликах. Дойл остановил ее в пятнадцати метрах от себя. Надев наушники, он осмотрел оружие, разложенное перед ним на стойке. Стволы поблескивали в свете флюоресцентных ламп.

Дойл взял револьвер и принялся набивать барабан патронами. Армейский "бульдог" калибра 0, 357 удобно лег на ладонь. Дойл взвесил его в руке, ощущая приятную тяжесть.

Сквозь толстую перегородку из пуленепробиваемого стекла, отделявшую огневые рубежи от приемной тира на Друид-стрит, он видел служащую, миловидную темноволосую девушку, болтавшую по телефону. Дойл несколько секунд не сводил с нее глаз. Почувствовав на себе его взгляд, она обернулась. Улыбнувшись, помахала ему рукой. Дойл улыбнулся в ответ, затем повернулся к мишени.

Кроме него, в тире никого не было. Чаще всего он упражнялся здесь один — так ему нравилось. Когда в тире появляются другие стрелки, они, как правило, пытаются вступить в беседу: расспрашивают об оружии, демонстрируют свое — словом, докучают. Дойл же приходил в тир не ради разговоров, а стрелять. И что немаловажно — здесь он мог немного расслабиться. Однако главной целью являлось совершенствование мастерства.

Дойл взвел курок, прицелился и — почти без пауз — произвел три выстрела.

Пули легли ниже центра мишени. Дойл что-то проворчал себе под нос и снова прицелился. Сделал еще два выстрела. Улыбнулся, увидев, что вторая пуля попала в наружный обвод десятки. Откинул барабан, выбросил пустые гильзы, перезарядил.

После своего последнего свидания со смертью он установил для себя чрезвычайно жесткий режим тренировок — необходимо было восстановить прежнюю форму. Ежедневные упражнения в гимнастическом зале в Ислингтоне, пробежки, поднятие тяжестей — все это поначалу ужасно изматывало, однако Дойл не сдавался, наоборот, безжалостно подстегивал себя, стремясь как можно быстрее обрести форму, утраченную за месяцы лечения.

Врачи советовали ему уйти в отставку, подыскать себе более спокойную работу.

СТАРАЯ ПЕСЕНКА...

В подразделении ему предложили службу в штабе.

СЕРЬЕЗНОЕ ЗАНЯТИЕ — ПРОТИРАТЬ ТАМ ШТАНЫ...

Дойл нажал на спусковой крючок: пять выстрелов, и все пули кучно легли в центр мишени, подрагивающей при каждом попадании.

Запах пороха ударил в ноздри. Выбросив пустые гильзы в стоявший рядом мусорный ящик, он нажал кнопку "Возврат". Мишень с жужжанием подъехала. Дойл залепил пулевые отверстия кружками клейкой бумаги и отправил мишень на прежнее место.

Повернувшись, взглянул на служащую за стеклянной перегородкой. Девушка продолжала разговаривать по телефону; время от времени бросая взгляды в его сторону и улыбаясь, она изящным движением руки с безукоризненным маникюром поправляла прическу.

Дойл окинул ее оценивающим взглядом.

На ней были джинсы, короткие замшевые сапожки и свободный джемпер. Девушка ему понравилась, и он решил узнать ее имя — на всякий случай, на будущее. Он видел ее в тире уже несколько раз. Нужно обязательно спросить, как ее зовут.

ЗАЧЕМ?

Она довольно привлекательна и выглядит весьма самоуверенной.

НЕ СВЯЗЫВАЙ СЕБЯ НОВЫМИ ЗНАКОМСТВАМИ ТЕБЕ НЕ НУЖНЫ НИ ОНА, НИ КТО БЫ ТО НИ БЫЛО.

И все же он решил, что как-нибудь пригласит ее выпить бокал-другой.

А КАКОЙ В ЭТОМ СМЫСЛ?

Дойла влекло к ней. И чем дольше он смотрел на нее, тем яснее осознавал это.

ЗАБУДЬ. ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ ЕЕ, КАК И ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ

ТАК ЖЕ, КАК ДЖОРДЖИ.

Он отвернулся к мишени и взял со стойки автоматическую "Беретту-92Ф". Затем отвел затвор и дослал патрон в патронник. Воспоминания о ранениях поблекли, боль постепенно притуплялась. Но почему так трудно забыть эту женщину? Он нажал на спуск, и три первых выстрела попали в цель. Дойл продолжал нажимать на спусковой крючок, одну за другой выпуская пули из четырнадцатизарядной обоймы.

Потом он вновь перезарядил пистолет, наполнив обойму патронами. Дойл знал: он не сможет забыть Джорджи. Она постоянно с ним, в его памяти, в его душе.

Скрипнув зубами, он разрядил по мишени очередную обойму. Пистолет подпрыгивал в руке. Пустые гильзы рассыпались вокруг. Одна упала ему на руку, горячий металл обжег кожу, но он, не обращая на это внимания, продолжал стрелять.

А если бы она не умерла, у них разве бы могло быть будущее?

Она пыталась понять его. Но ее нет больше. Он снова один.

Один — со своей яростью. И одиночеством.

Дойл протянул руку. Взял следующий пистолет.

Всем своим видом, скрытой в нем мощью оружие внушало благоговейный страх. Ствол смотрел на мир черной пастью, яростной и свирепой...

Автоматический пистолет "Дезерт игл" калибра 0, 50. Таких во всей стране насчитывалось меньше дюжины. Дойл провел указательным пальцем по сверкающему стволу и стал заполнять обойму.

Прицелился и сделал два выстрела.

Оглушительное эхо.

Дойл кивнул. Кивнул одобрительно.

Время стерло воспоминание о боли. Может, Джорджи... забудется? Может... Или время поможет забыть ее.

Он выпустил по мишени остаток обоймы.

 

 

Глава 15

Международный аэропорт Кай Так, Гонконг

Самолет опоздал. Двое мужчин среднего роста устроились на заднем сиденье "мерседеса".

Шофер не стал вступать с ними в разговор. Он счел за благо помолчать, ибо понял: они не в восторге от путешествия. По дороге от аэропорта он время от времени бросал на них взгляды в зеркало заднего вида. Оба были бледны. Один из них, тот, которого он знал под именем Чан Лю, зажег сигарету и жадно затянулся, словно никотин подкреплял его, насыщал. Проезжая по оживленным улицам Каолуня, мужчины обменивались лишь короткими репликами, кивком головы указывая друг другу на что-то, мелькавшее за тонированными стеклами "мерседеса".

По обе стороны улицы в тесном соседстве стояли торговые лотки.

Туристы, смешиваясь с местным людом, щелкали затворами фотоаппаратов. И крики торговцев, и автомобильные сирены, и рев моторов.

Шофер уверенно вел машину, правда, нервничал, ослабляя то и дело узел галстука. Нервничал же из-за пассажиров на заднем сиденье. Хотя и возил он их уже более шести недель, а все же почему-то испытывал неловкость — уж больно бесцеремонно вели себя эти пассажиры.

Беседовали оживленно, хотя и негромко, почти шепотом. Похоже, они не хотели, чтобы он слышал, о чем они говорят. Чан Лю закурил вторую сигарету, салон "мерседеса" заполнился дымом. Хуанг, его попутчик, тоже закурил. И оба словно растворились в голубовато-сером облаке.

Они поравнялись с такси, в котором ехали трое японцев: возбужденно жестикулируя, они указывали на дома и лавки Каолуня, теснившиеся по обе стороны дороги.

Внезапно их подрезал синий "ниссан". Водитель выругался, нажав на клаксон.

Чан и Хуанг на заднем сиденье недовольно заворчали, и водитель, словно извиняясь, указал на виновника — синий "ниссан".

Когда "мерседес" въехал в туннель, за ним вплотную пристроился красный "субару". Однако водитель почти не обратил на это внимания. Его больше беспокоило такси, прижимавшееся к его правому борту. Шофер просигналил, свирепо взглянув на таксиста.

Такси немного отстало.

Обогнавший их "ниссан" то увеличивал скорость, словно пытался оторваться от "мерседеса", то притормаживал, вынуждая водителя отчаянно давить на тормоза, при этом каждый раз виновато поглядывая на своих пассажиров.

К концу туннеля скорость, похоже, увеличилась. Флюоресцентное мерцание сменилось светом дня.

"Мерседес", взревев мотором, вырвался из туннеля и тотчас повернул в сторону, туда, где виднелся Королевский яхт-клуб Гонконга. Его на скорости обошло такси.

Хуанг с Чаном снова о чем-то заговорили.

Синий "ниссан" остановился так резко, что водитель "мерседеса" едва успел нажать на тормоз.

И тотчас же из "ниссана" выскочили двое мужчин с оружием в руках (водитель узнал миниатюрные автоматы "Инграм М-10").

Инстинкт мгновенно сработал: "мерседес" дал задний ход, врезавшись в красный "субару", из которого тоже выскочили люди.

Водитель "мерседеса", ничком бросившись на переднее сиденье, тянулся к бардачку, где хранился пистолет.

Прогремели выстрелы.

Девятимиллиметровые пули прошивали кузов "мерседеса", словно картонную коробку. В салон машины посыпались осколки. Злобно стрекотали автоматы, заглушая гудки автомобильных клаксонов. Разлетевшееся вдребезги ветровое стекло изрезало руки водителя — он пытался прикрыть лицо.

Как только первые пули ударили по машине, Хуанг сразу бросился на пол. Чан же, заметив, что одна из задних дверец чуть приоткрыта, протянул руку, чтобы закрыть ее, но было поздно.

Дверца резко открылась.

Две автоматные очереди разворотили весь салон; вырывая клочья из кожаных сидений, свинец впивался в обивку, в тела людей.

Пули попали Чану в лицо, в грудь и в шею. Его тело судорожно билось. Рядом лежал Хуанг, которому снесло полчерепа; пули впивались в его уже мертвое тело.

Водитель толкнул дверцу и выскочил на дорогу, усыпанную пустыми гильзами.

Пули ударили в крыло машины, уже задымившейся в нескольких местах. Следующая очередь пришлась в лицо и в грудь шофера. Упав на капот, он соскользнул на дорогу. Словно в тумане видел он людей из "ниссана"; вскочив в свою машину, они стремительно рванули с места.

"Субару" промчался следом, едва не задев его.

Он чувствовал вонь выхлопных газов и еще какой-то запах, даже более резкий, чем запах пороха. Но вскоре понял, еще успел понять, что вокруг него все шире расползается красная лужа — кровь. Он перевернулся на спину. Глаза его остекленели.

 

 

Глава 16

Лондон

Полицейская машина повернула на Лестер-сквер, подъехала к тротуару и припарковалась у кинотеатра "Эмпайр".

Сержант Ник Хендерсон с минуту сидел рядом с водителем, вглядываясь в серое утро. По ветровому стеклу стекали капли дождя; прохожие, пересекавшие площадь, почти все держали над собой зонты. Кое-кто с любопытством поглядывал на полицейскую машину, но большинство спешили по своим делам. Одни направлялись к станции метро, другие, напротив, выходили из него.

Еще один обычный день столицы.

Но, похоже, не для Хендерсона.

Наконец он медленно выбрался из машины, поднял воротник пальто и осмотрелся.

Несмотря на многочисленные афиши и неоновые вывески, — в дневные часы, впрочем, погашенные, — эта обычно оживленная улица Лондона сейчас казалась непривычно затихшей. Словно она устала, утомилась, истощила всю свою энергию... Но с наступлением вечера, когда вспыхнет многоцветье рекламы, сюда вновь вернется жизнь. Хендерсон посмотрел на часы. 8. 20 утра.

Опустив руку в карман пальто, он вынул мятную конфету, развернул и сунул в рот.

"Брось курить — сэкономишь кучу денег", — говорили знакомые. Боже правый, да ведь теперь он тратит десять фунтов в день на одни конфеты... Тридцать штук "Ротманс" ежедневно, конечно, погубят любые легкие, зато зубы не портят. А кроме того, он был уверен, что начал полнеть. На последнем медосмотре, внимательно изучив таблицу соотношения роста и веса, он пришел к выводу, что никакого излишка веса у него нет. Просто ему с его пятнадцатью стоунами [Стоун — английская мера веса, равная 14 фунтам.] нужно срочно подрасти до десяти футов четырех дюймов.

Улыбнувшись собственной шутке, Хендерсон зашагал через площадь. Заметив на ее противоположном конце нескольких констеблей в форме, он направился в их сторону. Подойдя ближе, увидел временный кордон. Площадь окутывала пелена моросящего дождя. Хендерсон пригладил ладонью волосы, немного замедлив шаг.

Люди в форме заметили его и вытянулись при его приближении. За натянутой веревкой высилось сооружение, напоминавшее палатку. На металлическую ограду, окружавшую центр площади, были натянуты пластиковые полотнища, что-то скрывавшие от любопытных взглядов прохожих, — большинство из них замедляли шаг, поравнявшись с группой полицейских.

Наверняка горят желанием взглянуть на то, что скрывается под пластиком, подумал Хендерсон. Человеческое любопытство не переставало изумлять его. Ему не раз приходилось устранять последствия дорожных происшествий, когда образовывались заторы; и неизменно тут как тут появлялись любопытные. Вспомнилось ему и убийство в Камден-таун, случившееся несколько месяцев назад, — тогда потребовалось почти полчаса, чтобы вынести труп из квартиры, так как лестничные клетки и даже подходы к дому запрудили толпы зевак. Всем им совершенно необходимо было взглянуть на труп.

Говорили, что на следующий день после пожара на Кингз-Кросс тиражи газет стремительно взлетели. Ну как бы такое могло случиться, если все вокруг утверждают, что не любят читать о подобных вещах? Такие массы людей не страдают психическими отклонениями. Нет, это самое обыкновенное любопытство.

Хендерсон перешагнул через веревку и направился к пластиковым покрывалам. Когда он приблизился, один из констеблей отогнул край полотнища, и Хендерсон оказался в пространстве, обнесенном наспех установленными щитами.

Там его ждал мужчина в темном костюме. Повернувшись к Хендерсону, он заметил на лице сержанта выражение крайнего отвращения.

— Ребята из лаборатории уже видели это? — спросил Хендерсон.

— Они появились и сразу уехали, — ответил констебль Джон Лейтон.

— Выехала санитарная машина, чтобы забрать... — Он не договорил.

Хендерсон сунул руку в карман за очередной конфетой. Он был не в силах отвести взгляд от представшего перед ним зрелища.

На металлический штырь ограды, словно традиционная тыква, которую носят по улицам в День всех святых, была насажена голова Билли Квана.

 

 

Глава 17

— Известно, кто он?

Сержант Хендерсон стоял над каменной плитой, рассматривая обезглавленное тело, лежавшее под белой простыней.

Главный патологоанатом Филлип Барклай просматривал свои записи. Констебль Лейтон посмотрел на сержанта.

— Его зовут Билли Кван, — сообщил он. — Мы нашли при нем кое-какие документы, в частности водительские права, — хотя они могут оказаться фальшивкой. Вот и все, что нам известно о нем. Плюс еще одна деталь...

— Еще одна деталь? — переспросил Хендерсон.

— Он был членом одной из триад. — Лейтон открыл записную книжку. — Тай Хун Чай, или как там, черт их разберет, это произносится. Мы его как-то раз задерживали, месяцев шесть назад, за нарушение общественного порядка в китайском ресторанчике на Джеррард-стрит.

— Давайте взглянем на тело, Фил, — сказал Хендерсон.

Патологоанатом отбросил простыню.

— Силы небесные, — пробормотал Хендерсон. — Что же его так исполосовали?

— Убийство, характерное для триад, — пояснил Барклай, кивая на труп. — Вне всякого сомнения.

— Откуда такая уверенность? — осведомился Хендерсон.

— Взгляните на раны.

— Я на них и гляжу.

Обезглавленное тело лежало на каменной плите, раскинув руки. Глубокие порезы, рассекавшие плоть до костей, покрывали и руки, и ноги, и живот.

— Триады всегда перерезают своим жертвам основные группы мышц. — Барклай указывал на жуткие раны убитого. — У них это называется "сделать отбивную".

— Спасибо за разъяснения, Фил, — пробурчал Хендерсон, разглядывая обезображенное тело. — Ну а голову зачем отрезали?

— Чтобы подчеркнуть свое презрение к убитому, — ответил Барклай.

— Вокруг не очень много крови...

— Его убили в другом месте, затем тело перенесли на Лестер-сквер и бросили здесь. Голову, вероятно, отсекли сразу же после убийства. Хотя я, откровенно говоря, сомневаюсь, что он был мертв, когда это проделывали.

— Ну и дьяволы... — снова пробормотал Хендерсон.

— Раны сильно кровоточили, и он просто потерял сознание от потери крови. Кроме того, характер порезов на шее свидетельствует о том, что голову отсекли двумя ударами, не более. То есть ее отрубили, а не отрезали.

— Что ж, уверен, ему это доставило огромное облегчение, — заметил Хендерсон, кивая на тело. — Каким оружием совершено убийство?

— Большими ножами, и, судя по разной направленности и глубине порезов, убийц было несколько.

— Джон, свяжись с полицейским участком на Боу-стрит. Китайские кварталы в его ведении. Мне нужно собрать как можно больше сведений о стычках между триадами за последние месяцы.

— Уже проверено, — сказал Лейтон. — Согласно их информации, ничего подобного не происходило уже больше десяти месяцев. Правда, случались схватки между членами одной и той же триады. Но ничего похожего на войну между бандами.

— Этого тоже могли убить члены его же триады, — предположил Барклай.

Хендерсон едва заметно кивнул.

— Возможно, — тихо произнес он. — Но как-то не верится, чтобы это сделали его дружки. Что же такого он мог натворить, чтобы они с ним так расправились?

— Так что вы думаете, Ник? — спросил Лейтон. — Что здесь попахивает войной между бандами?

— Об этом пока рано говорить, — ответил Хендерсон. — Но если так, то, полагаю, еще не одного китайского ублюдка найдут в сточных канавах Чайнатауна.

 

 

Глава 18

В баре "Три колокола" было полным-полно народу. Занятыми оказались почти все столики. Посетители повышали голос чуть ли не до крика, перекрывая рев автоматического проигрывателя, который, похоже, включили на максимальную мощность. Хор выкриков и ободряющих возгласов, сопровождавших состязания по метанию дротиков в дальнем углу бара, усиливали какофонию.

Бармен налил Дойлу вторую порцию водки. Тот протянул ему пятифунтовую бумажку и, в ожидании сдачи, принялся украдкой рассматривать переполненный бар. Наконец взгляд его остановился на том, кого он и искал.

Мужчина этот сидел спиной к Дойлу, лицом к туалету.

Дойл наблюдал и ждал. Это являлось частью его работы.

"Многих парней она отвергла, — ревел музыкальный ящик, — но я заглянул ей в глаза и увидел этот взгляд...

Дойл непроизвольно притопывал ногой в такт музыке.

— Не угостишь ли стаканчиком? — раздался рядом голос.

Дойл повернул голову.

Она широко улыбалась.

Он окинул ее оценивающим взглядом.

Плотно облегающие ноги лосины, замшевые сапожки, черная куртка поверх белой блузки. Года двадцать четыре. Блондинка.

ОНА И ДОЛЖНА БЫТЬ БЛОНДИНКОЙ.

— Я спросила...

— Я слышал, о чем ты спрашивала, — ответил Дойл, кивая на стакан в ее руке. — Но у тебя ведь есть выпивка...

Девушка поднесла стакан к губам и одним глотком опорожнила его.

— Уже нет, — ухмыльнулась она.

Он заказал для нее джин с тоником.

— Так, говоришь, из каких ты краев? — спросила девица.

— Я пока еще ничего не говорил, — ответил Дойл.

— Но ты ведь не местный, правда?

— А ты что, всех здесь знаешь?

— Я живу по соседству уже три года; у меня квартира на Килберн-Лейн, рядом с церковью.

— Что ж, удобно, хоть каждый день ходи на исповедь. — Он улыбнулся.

Она расхохоталась.

— Если бы я пошла на исповедь, со священником бы случился сердечный приступ. Уж я бы нашла, что ему порассказать, — проговорила она наконец, длинным пальцем смахивая с глаз выступившие от смеха слезы.

— А может, я сойду за исповедника? Мне бы обо всем и рассказала...

— Может быть, попозже, — ответила она, прикладываясь к своему стакану.

На мгновение их взгляды встретились.

— Так, значит, ты часто здесь бываешь? — поинтересовался Дойл. — Ты ведь говоришь, что знаешь многих...

— Кое-кого знаю. А кто именно тебя интересует?

— Например, вон тот парень. — Дойл кивком указал на человека, сидевшего напротив туалета.

— Этого знаю, — сказала она с улыбкой.

— Хорошо знаешь? — Дойл вопросительно поднял бровь.

Протянув руку, она игриво потрепала его по колену.

— Ладно тебе, — хихикнула она. — Я не из таковских.

— Ну вот, не из таковских, — с деланным разочарованием протянул Дойл. — Так выходит, я зря трачу деньги тебе на выпивку?

Она опять расхохоталась, вновь потрепав его по колену.

На этот раз он накрыл ее руку ладонью и, удерживая ее, почувствовал, как ее длинные пальцы стали поглаживать его бедро.

— А почему он тебя интересует? — спросила она неожиданно. — И вообще, ты задаешь слишком много вопросов.

— Такой уж я любопытный тип, — усмехнулся Дойл. — Кроме того, хочу убедиться, что не цепляю его девушку. Так ты не его подружка, а?

— Ничья я не подружка, — ответила она, продолжая поглаживать его ногу.

— Вот и прекрасно. Мне бы не хотелось наступать кому-либо на хвост. Особенно ему.

— Откуда ты его знаешь? — поинтересовалась она.

— Он пытался увести мою девушку, — улыбнулся Дойл.

Она снова засмеялась.

Дойл сделал глоток, искоса взглянув на мужчину, о котором расспрашивал.

— Его зовут Нисон, верно? — спросил он. — Майкл Нисон.

— Почему это тебя так интересует?

— Так кто из нас задает слишком много вопросов?

— Так ведь любопытство заразительно.

— Ага, как грипп.

— Я ведь даже не знаю, как тебя зовут, — сказала она.

— Фрэнк, — солгал Дойл.

— А меня зовут Анджела. Рада знакомству, Фрэнк.

Дойл поцеловал протянутую руку.

— Ты просто душка, — хихикнула она.

Дойл заказал еще выпивку и поглядел вслед Майклу Нисону, который поднялся и направился в туалет. Через несколько минут он вернулся и сел на свое место.

— Твое здоровье. — Анджела подняла стакан.

Дойл ответил на тост и чуть повернулся на своем табурете, чтобы не выпускать Нисона из поля зрения.

Позади них по-прежнему грохотал музыкальный автомат.

Дойл засунул руку за борт пиджака и прикоснулся к рукоятке "беретты" в наплечной кобуре.

 

 

Глава 19

Графство Арма, Северная Ирландия

Снаружи дом выглядел заброшенным, нежилым. Домишко одиноко стоял в лесной чащобе; к нему вела узкая грунтовая дорога, известная только тем, кто знал о существовании самого домика. А он едва ли представлял собой нечто достойное внимания — жалкая хижина, не более того. Одно из окон, давно не мытое, почти не пропускало свет. Остальные же были и вовсе заколочены досками.

Барабанивший по крыше дождь обрушивался вниз, потоками заливая колеи, оставленные колесами фургонов.

Фургоны, забрызганные грязью, казалось, стояли здесь уже давно и вид имели под стать домику — неухоженный и сиротливый.

Отпечатки обуви на влажной земле вели к входной двери. Четыре цепочки следов.

При тусклом свете керосинового фонаря Поль Риордан вставил пустую обойму в "АР-180" и вскинул автомат к плечу. Прищурив глаз, навел оружие на одного из находившихся в хижине и нажал на спусковой крючок.

Услышав щелчок, Деклан О'Коннор резко повернулся. Риордан, глядя на него, ухмылялся.

Проведя ладонью по вьющимся темным волосам, О'Коннор почувствовал, что лоб его покрылся испариной. Транспортировка оружия — нелегкая работа. Поль и его три товарища уже два с лишним часа прятали в подвале хижины драгоценную добычу. Возможно, подвал — слишком громко сказано, ведь речь шла о прикрытой досками яме, которая, однако, вполне отвечала своему предназначению.

Снизу донесся крик: требовали спускать оставшееся оружие, что О'Коннор и сделал, передав его Джеймсу Кристи, который аккуратно уложил его и накрыл брезентом, чтобы предохранить от сырости. Осветив фонарем штабеля оружия, Кристи улыбнулся. Затем по деревянной лестнице выбрался из подвала и прикрыл за собой люк.

— Готово, — сказал он, вытирая руки о джинсы.

Риордан кивнул.

— Что теперь? — спросила Мэри Лири, сидевшая за столом напротив Риордана.

— Подождем, — ответил тот. — Пусть немного уляжется переполох. Пускай англичане прочешут местность. Они наверняка захотят вернуть свое оружие, поэтому нам лучше на несколько дней залечь на дно.

— Вернуться домой? — спросила Мэри.

Риордан кивнул.

— Думаешь, оружие здесь надежно спрятано? — спросил О'Коннор.

— Кроме нас, об этом месте никто не знает, — ответил Риордан. — Здесь оружие будет в целости и сохранности. — Он положил автомат на стол.

Мэри взяла его в руки, приложила к плечу. Затем, удовлетворенно улыбнувшись, вернула Риордану.

— А когда оно нам понадобится? — спросил Кристи.

Риордан пожал плечами.

Мэри снова улыбнулась:

— Англичане, должно быть, ошалели. Не могли же они ожидать, что мы нападем на конвой.

Все засмеялись.

— Это известие взбодрит моего братца, — ухмыльнулся Кристи. — Там, где он сейчас находится, не часто случается порадоваться.

Риордан посмотрел на часы.

— Пора уходить, — сказал он. — Англичане усилят контроль на границе.

— А как насчет встречи? — спросила Мэри. — Ты сказал, что позвонишь...

Риордан резко оборвал ее.

— Успеется, — ответил он, смерив ее долгим взглядом. — Сначала надо перебраться через границу.

Они поспешно покинули хижину. Риордан накинул на дужки ржавый висячий замок, запер его, а ключ сунул в карман.

Фургоны разъехались в разных направлениях, один — на запад, другой — на юг. Вскоре они исчезли из виду, затерявшись в темной чаще.

Хижина выглядела так, словно в нее уже долгие годы никто не наведывался.

 

 

Глава 20

Лондон

Дойл лежал на спине, уставившись в потолок.

В квартире царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящей девушки. Приподнявшись на локте, он посмотрел на Анджелу Пайпер. Она лежала неподвижно, зажав в кулаке угол подушки.

Дойл понаблюдал за ней минуту-другую. Затем осторожно поднялся с постели и снова внимательно посмотрел на девушку: не разбудил ли?

Он поднял с пола свою одежду и положил на стул. Улыбнувшись, взглянул на разбросанные по всему ковру вещи Анджелы. Они раздевались торопливо — стаскивая одежду и небрежно бросая ее куда попало. Дойл, едва зашел в квартиру, предусмотрительно снял "беретту" в туалете и спрятал оружие под пиджак.

Стаскивая с него рубашку, она вдруг остановилась, пораженная видом исполосовавших его тело шрамов. Однако замешательство длилось недолго — ею снова овладела страсть. Пытаясь снять с нее трусики, Дойл в спешке порвал их. Его нетерпеливость еще больше возбуждала Анджелу.

Они повалились на кровать, предаваясь любви.

ДА КАКОГО ЧЕРТА! ПРОСТО ПЕРЕПИХНУЛИСЬ. ВОТ И ВСЕ.

Здесь не было места нежности — была лишь неукротимая похоть.

Они дважды перепихнулись, прежде чем она погрузилась в сон.

Дойл натянул джинсы и прошел в гостиную.

Ее сумочка лежала на столе, рядом с телевизором. Посматривая через плечо, он исследовал ее содержимое.

Кое-какая косметика, полпачки сигарет, бумажник с документами. Дойл вытряхнул их на стол. Кредитная карточка, водительские права с ее фотографией (не слишком удачной), членский билет видеоклуба и профсоюзный билет. Она, оказывается, парикмахер. Затолкав документы обратно в сумочку, он заметил в ней еще одно отделение. Там лежала небольшая черная книжечка. Дойл просмотрел записи: "Встретить Кэрол в 5. 30", "Будет звонить Пит".

Он перелистал записную книжку до конца. Там было всего три или четыре адреса.

Наверное, у нее не очень много друзей, решил Дойл, вытаскивая из того же отделения тонкую красную тетрадку.

Еще одна записная книжка.

Дойл стал просматривать ее.

Имена.

Адриан Фоксман. Барри Грей.

ОБЩИТЕЛЬНАЯ ДЕВОЧКА.

Майкл Нисон.

Дойл обвел взглядом комнату в поисках бумаги. Заметив телефонный справочник, оторвал уголок форзаца и, порывшись в сумочке, отыскал карандаш. Записал адрес Нисона.

Затем прошел в ванную, нацепил плечевую кобуру и, вернувшись в спальню, быстро надел пиджак.

Анджела все еще спала. Простыня с нее сползла, обнажив наготу. Дойл, улыбнувшись, укрыл девушку.

Интересно, близко ли она знакома с этим Нисоном?

Похоже, достаточно близко.

Конечно, не исключено, что у Анджелы ложный адрес Нисона. Едва ли член ИРА настолько неосторожен, чтобы давать кому попало свой настоящий адрес.

Дойл направился к двери и осторожно открыл ее. Несколько секунд стоял, прислушиваясь к ровному дыханию Анджелы. Затем, стараясь ступать как можно тише, переступил порог.

 

 

Глава 21

Округ Вэншай. Гонконг

Сержант Джордж Ли отправил в рот очередную порцию лапши и вытер губы тыльной стороной руки. Сержант наблюдал за выходом со станции "Хенесси-роуд". Перед ним мелькало море лиц, сотни тысяч людей выходили из подземки, но он, казалось, нисколько не сомневался в том, что обнаружит в этой толпе одного-единственного человека.

Рядом с ним сидел офицер Джон Чинг, куривший сигарету.

— Те, кто ударил по ним, знали, чем они занимаются, — сказал Ли. — Это была профессиональная работа.

— Ты считаешь, что оба состояли в Тай Хун Чай? — тихо спросил Чинг.

Ли кивнул.

Не просто состояли, а занимали высокое положение. Чан Лю был хунчу. В триаде — с начала 60-х годов. Хуанг же был фушангу, то есть занимал второе место в иерархии.

— Значит, нападение осуществила другая триада. Вероятно, конкуренты...

— Но зачем, Джон? Это же бессмысленно, — проговорил Ли, снова принимаясь за лапшу.

— Тай Хун Чай, как и все остальные триады, оставляет Гон гонг. Междоусобицы им сейчас совершенно не нужны.

— Возможно, ты прав, — согласился Чинг, затаптывая ногой окурок. — Но если так, то кто же на них напал? — Он вопросительно посмотрел на коллегу. — Кто прикончил главарей одной из основных триад Гонконга? Кто, если не люди из другой триады?

Ли задумчиво кивнул, по-прежнему глядя на выходивших из подземки. Толпы народа выплескивались на поверхность, словно земные недра выталкивали их из своих глубин.

— Ты прав. Во всем этом действительно трудно обнаружить какой-то смысл, — проговорил он наконец.

— А когда, интересно знать, в действиях триад был смысл?

— Убийцы, надо признать, действовали на редкость профессионально. Коронер сказал, что из тела Лю извлекли двадцать шесть пуль, а из Хуанга — девятнадцать.

— Какое оружие использовали убийцы?

— Автоматы "Инграм", как полагают эксперты.

Чинг нахмурился.

— Ну что ж, хоть облегчат нам работу, если начнут косить друг дружку из автоматов, — заметил Ли. — Главное, чтобы не пострадали случайные прохожие.

— И полицейские, — улыбнулся Чинг.

Ли кивнул.

— А как ты думаешь, какая из оставшихся здесь триад способна осуществить подобную операцию? — Чинг с любопытством взглянул на сержанта.

— Все оставшиеся недостаточно сильны, — сказал Ли.

— Но, может быть, сейчас, когда Тай Хун Чай уходит из Гонконга, их место пытается занять какая-то другая триада.

— Занять их место? Какое именно? Здесь им больше нечего делать.

Чинг пожал плечами.

— Впрочем, возможно, что ты прав, — продолжил Ли. — Если триады осваивают новые районы, то эта атака на Тай Хун Чай может рассматриваться как попытка повысить свой статус, чтобы уже на новом месте диктовать условия.

— Так какая же именно из триад? Кто, по-твоему, устранил Лю и Хуанга?

Ли неторопливо дожевал лапшу, отодвинул в сторону чашку и выбросил палочки для еды в мусорное ведро.

— Я сам хотел бы это знать. Готов поставить на кон собственную задницу: Тай Хун Чай сейчас с ног сбивается, чтобы узнать, чья это работа. И если они вычислят убийц, бьюсь об заклад, что трупы с улиц нам придется увозить грузовиками.

 

 

Глава 22

Лондон

Выбираясь из-под душа, он услышал звонок телефона. Дойл выключил воду и, не вытираясь, пробежал через гостиную. Поднял трубку, машинально взглянув на часы, вмонтированные в видеомагнитофон. Светящиеся зеленые цифры показывали 7. 46 утра.

— Алло.

— Дойл, это Паркер, — проговорили на том конце провода. Голос своего начальника Джонатана Паркера охотник за террористами узнал сразу же.

Вряд ли стоило так торопиться к этому чертову аппарату.

— Подождите секунду, — сказал Дойл и, положив трубку, отправился обратно в ванную. Он взял полотенце, тщательно вытерся и лишь после этого, завернувшись в то же полотенце, вернулся к телефону.

— В чем, собственно, дело? — осведомился Дойл. — Немного рановато для дружеской беседы, не так ли?

— Я хочу, чтобы вы прибыли в офис в девять утра, — ответил Паркер.

— Зачем?

— Объясню, когда прибудете на место.

— Послушайте, прошедшей ночью я торчал в одной из забегаловок Килбурна — сидел на хвосте у Майкла Нисона. Там подцепил девочку...

— Феноменальные успехи, — саркастически заметил Паркер.

— Так вы меня слушаете или нет? — раздраженно проговорил Дойл. — Я просмотрел ее записную книжку и нашел там адрес Нисона. Сегодня собираюсь его проверить.

— Наверняка фальшивка.

— Да. Я тоже так думаю. Но, полагаю, надо в любом случае проверить адрес.

— А я считаю, что не надо. Ровно в девять вы должны быть у меня.

— Какого дьявола, неужели это так важно? — прохрипел в трубку Дойл. — Я пасу Нисона уже три недели, но только прошлой ночью кое-чего добился. Я хочу наведаться к нему.

— Вы отстранены от этого дела. Я уже назначил другого агента. Когда явитесь сюда, передадите ему всю имеющуюся у вас информацию по Нисону.

— Черт бы вас побрал...

— Дойл, это приказ.

— Вот что, на всякий случай, вдруг вы забыли... Нисон разыскивается за причастность к двум взрывам, одним из которых были убиты два человека. Я потратил три недели, чтобы выйти на этого ублюдка, а теперь вы говорите, что я отстранен от дела. Почему?

— Я вам все объясню, когда вы явитесь сюда.

— Объясните сейчас.

— Приказываю прибыть в девять.

— Вы...

Паркер повесил трубку.

— Сука! — рявкнул Дойл, швырнув трубку на рычаг.

ОТСТРАНИЛИ ОТ ДЕЛА.

Он повернулся и пошел обратно в ванную.

НАВЕРНОЕ, ДО ГНУСНОСТИ УБЕДИТЕЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ.

Дойл сорвал с себя полотенце, швырнул его в ванну.

Затем принялся одеваться.

 

 

Глава 23

Графство Донегол. Ирландия

Перейти границу оказалось гораздо легче, чем она ожидала. Патрули, о которых предупреждал Риордан, так и не показались, и машину Мэри Лири никто не остановил.

Утреннее солнце изливало на землю свои бледные лучи, которые отражались в дождевых каплях. Дорога еще не просохла, и Мэри несколько раз судорожно сжимала руль, с трудом справляясь на поворотах с управлением. Зато дороги оказались почти пустынными — за двадцать минут езды она видела всего несколько человек. Фермер, работавший на одном из полей, помахал ей, когда она проезжала мимо, и она охотно ответила на его приветствие. Своим румяным лицом и огромной бородой он напомнил ей отца.

Воспоминания об отце, как всегда, вызвали у нее смешанные чувства. Ощущение счастья, которое дарил ей этот человек, омрачалось сознанием того, что его больше нет, что так много недосказанного осталось между ними.

Он умер от инфаркта три года назад, в канун Рождества. Перед ее глазами до сих пор стояла эта картина: он вдруг обмяк, сидя в своем кресле, окруженный разноцветными огнями и праздничными украшениями, внезапно ставшими такими неуместными.

Мэри считала, что его можно было спасти, если бы санитарная машина приехала быстрее. А она добиралась до их дома целую вечность.

Может быть, врачи знали, кто он? Возможно, они желали ему смерти? Она часто вспоминала, как его уложили на носилки и унесли в машину.

Могли ли они знать, что он был членом ИРА? Много раз она слышала, как он говорил об окружавшей их несправедливости. О господстве протестантов. О безразличии правительства Великобритании к происходящему на Севере. Она прекрасно помнила все, что говорил отец, но его слова не затрагивали за живое. Мэри и ее младшая сестра, Коллет, были вынуждены выслушивать его пространные рассуждения, но они не проникали им в душу, а что же касается двадцатидвухлетней Коллет, то ее интересовали совсем другие вещи. Она училась в университете и стремилась получить степень. Там же, в университете, она встретила Колина Магуайра — человека, за которого собиралась замуж.

Мэри следила за успехами своей сестры с почти материнской гордостью. После того как пять лет назад умерла их мать, Мэри заменила ее в семье. Несмотря на то что ей было всего лишь двадцать семь, она взвалила на свои плечи все обязанности, которые раньше лежали на их матери.

Мэри работала на фабрике в Белфасте, но хозяин (протестант, как не преминул заметить ее отец) счел, что она и еще двадцать работниц — лишние. Вот Мэри и взялась вести домашнее хозяйство, а вечерами работала в пивной за углом.

Она никогда не спрашивала отца, чем он занимается. Когда он по нескольку суток где-то пропадал, она никогда не интересовалась, где именно, и не просила объяснений. А он по возвращении ничего ей не рассказывал. Страстное желание отца добиться объединения Ирландии ее не трогало, и хотя разумом она понимала его точку зрения, отцовские устремления были ей чужды. Мэри и в голову бы не пришло вступить в организацию, так почитаемую ее отцом.

До тех пор, пока не ранили Коллет.

Человека, выпустившего пять пуль в нее и три в Колина Магуайра, арестовали на следующую ночь.

Утверждали, что эти выстрелы — расплата, месть за убийство протестанта.

Колин скончался на месте, а Коллет выжила, несмотря на TO что пуля, затронувшая мозг, к тому же вызвала паралич нижней части туловища.

Ранение практически отняло речь — Коллет нечленораздельно произносила лишь отдельные слова.

Навестив сестру после ранения, Мэри навсегда запомнила широко раскрытые пустые глаза Коллет, ее безвольный рот и стекавшую на подбородок слюну, вялые и заторможенные движения рук...

Хорошо хоть отец до этого не дожил, не увидел...

За три года она лишь дважды навестила Коллет. Сестра превратилась в жалкое свое подобие, и Мэри была не в состоянии выносить это зрелище.

Как сообщила ей полиция, преступление организовали Ольстерские добровольческие силы.

Преступников судили.

Мэри горько улыбнулась, вспомнив о процессе. Не стоило его и затевать. Дело прекратили за недостаточностью улик. Когда из здания суда преступники вышли на свободу, ей казалось, что в ушах ее звучит голос покойного отца: "Протестант — судья, протестанты — присяжные. Чего же ты ждала?"

Она плакала. Оплакивала не только Коллет, но и себя. Она жалела, что не может покаяться перед отцом, ведь он оказался прав. Все, о чем он твердил годами, оказалось правдой.

Что же ей еще оставалось делать, если не примкнуть к организации, членом которой был отец?

Мэри разыскала старого друга отца, пожилого человека, который помог ей вступить в военное крыло организации и поддерживал с ней связь, пока она проходила подготовку.

Восемь месяцев назад подготовка была завершена; она приступила к активной деятельности в ИРА. С грустью и раскаянием Мэри думала о том, что лишь после несчастья с сестрой в ее жизни произошли такие перемены, лишь после этого она прониклась идеями отца и продолжила его борьбу.

Она знала, что отец гордился бы ею, и была уверена, что он и сейчас с ласковой улыбкой наблюдал за ней из иного мира.

Мэри посмотрела на часы на приборной панели. Через тридцать минут она будет на месте.

 

 

Глава 24

Лондон

Проезжая в "датсуне" по Хилл-стрит, Дойл высматривал место для парковки. Не найдя ничего подходящего, он раздраженно что-то проворчал себе под нос. Слева от него какой-то мужчина опускал монеты в стояночный счетчик. Окна "датсуна" были чуть опущены, и оттуда доносились звуки магнитофона: "Берешь под контроль простого смертного... " Дойл увидел, как мужчина опустил последнюю монету и вошел в здание. "И видишь, как он становится Богом... " Подходящее место имелось прямо у входа, но оно находилось за желтой линией.

К черту все эти линии!

Дойл въехал на свободное место, выключил магнитофон и стал копаться в отделении для перчаток, выгребая оттуда пустые сигаретные пачки и конфетные фантики. Найдя то, что искал, он улыбнулся.

Пришлепнув оранжевую наклейку "Вышла из строя" к лобовому стеклу, он выбрался наружу и запер машину.

Возвышающееся перед ним здание имело весьма внушительный вид. Три этажа темного камня плюс дворик, огороженный высокой стеной. В 30-х годах — городская резиденция миллионера Джона Пола Гетти. Ныне же — штаб-квартира подразделения по борьбе с терроризмом.

Дойл нажал на кнопку звонка и наклонился к интеркому, включившемуся через секунду.

— Идентификация? — произнес металлический голос.

— Дойл, 23958, — ответил он.

Через несколько секунд щелкнул замок, и дверь открылась. Дойл вошел.

Справа от входа стоял деревянный стол, за которым восседала строгого облика дама, оглядевшая Дойла с ног до головы, пока тот проходил мимо.

Слева находилось несколько дверей из темного дерева, за ними — ступени, ведущие в подвальное помещение. А прямо впереди поднималась вверх широкая парадная лестница. Холл освещала тяжелая люстра, свисавшая с потолка на толстой цепи. Огромная хрустальная чаша светилась электричеством, сотни огней искрились в подвесках.

Когда Дойл ступил на лестницу, ноги его утонули в толстых коврах.

Строгая дама по-прежнему смотрела ему вслед.

Наконец, открыв одну из дверей, он шагнул в приемную, настолько маленькую, что в ней едва помещался письменный стол, за которым сидела секретарша.

Секретарша подняла голову, слегка удивленная его появлением, и смущенно поправила свои длинные локоны. На ней был кожаный пиджак и джинсы.

Чем могу быть полезна? — спросила она, поднимаясь со стула.

— Паркер у себя? — поинтересовался Дойл, не замедляя шаг. Он направлялся к двери за спиной секретарши, и она, поняв его намерение, попыталась преградить ему дорогу.

— Мистер Паркер занят, — заявила она.

— Что ж, прекрасно, — ответил Дойл.

Она сделала еще один шаг, прикрывая от него дверную ручку.

— Он ждет меня, — сказал Дойл, как бы извиняясь за неожиданное вторжение. Толкнув дверь, он вошел в кабинет. — Вы сказали: "В девять часов", — проговорил Дойл. — Сейчас девять.

— Извините, мистер Паркер, — заикаясь, выговорила секретарша. — Я пыталась остановить его, но...

— Все в порядке, Джудит, — едва заметно улыбнувшись, сказал Джонатан Паркер.

Секретарша отступила за порог.

— Благодарю вас, Джудит, — глянув через плечо, добавил Дойл.

Два огромных французских окна, выходивших на Хилл-стрит, создавали ореол света вокруг поднявшегося из-за стола Джонатана Паркера, статного мужчины высокого роста, в безукоризненно сидевшем на нем тщательно отглаженном костюме. И все же как ни внушительно выглядел Паркер, но и он терялся в своем огромном кабинете. Кабинет казался гигантским — отчасти из-за высокого сводчатого потолка, напоминавшего перекрытие церкви. Пол кабинета покрывал толстый ковер, ворсинки которого светились и переливались в ярких солнечных лучах.

Паркер был не один. Усевшись напротив стола, Дойл пристально посмотрел на незнакомого мужчину, высокого, атлетически сложенного, с узким бледным лицом. И тут же подумал, что перед ним какой-то чиновник или, скорее всего, военный.

Майор Джон Уитерби в свою очередь с любопытством разглядывал охотника за террористами. Дойл, судя по всему, не произвел на него особого впечатления. Майор отметил испещренное шрамами лицо, длинные волосы, кожаную куртку, джинсы и ковбойские сапоги, которые имели такой вид, словно несколько месяцев не знались со щеткой и кремом.

Отхлебнув кофе, Уитерби посмотрел на Паркера.

— Так в чем дело? — спросил Дойл. — По какой такой причине вы отстранили меня от работы с Нисоном?

— Ваше нахальство просто бесподобно, Дойл, — сказал Уитерби.

— А вы, собственно, кто такой? — Дойл исподлобья глянул на майора. — Мы знакомы?

— До сих пор был лишен столь сомнительного удовольствия, — ответил Уитерби.

Перепалку прекратил Паркер.

— Майор Уитерби — глава военной разведки в Северной Ирландии, — сообщил он.

Дойл поднял брови.

— Как там в песне поется: "Военная разведка — поставь два эти слова рядом, и смысла в них на грош". Немного резковато сказано, не правда ли? — Дойл рассмеялся.

Уитерби смерил его ледяным взглядом.

— А все-таки... Почему я сижу здесь, вместо того чтобы сидеть на хвосте у Нисона? — допытывался Дойл.

— Для вас найдется более важное задание, — заверил его Паркер.

Дойл промолчал. Поудобнее устроившись в кресле, он полез в карман за сигаретами.

Суть дела изложит майор, — сказал Паркер, усаживаясь за стол.

— Не знаю, известно вам или нет, — начал Уитерби, — но три дня назад нападению ИРА подвергся армейский конвой. В руки террористов попало оружие.

— Сколько? — спросил Дойл.

— Сто пятьдесят винтовок и шесть тысяч патронов калибра 5. 56.

— О Господи! — простонал Дойл. — А вы уверены, что это ИРА?

— Кто же еще? — фыркнул Уитерби. — У нас есть основания считать, что это была именно ИРА.

— Даже если и так, какое отношение это имеет ко мне?

Паркер и Уитерби переглянулись. После чего Паркер отчеканил:

— Это и есть ваше новое задание. Найти оружие.

 

 

Глава 25

Дойл рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. Казалось, слова шефа по-настоящему его развеселили.

— Что здесь смешного? — проворчал Уитерби.

Дойл смотрел исключительно на Паркера, он явно игнорировал присутствие майора.

— Вы забрали у меня Нисона из-за этой ерунды? — спросил он с презрительной улыбкой.

— Эта "ерунда", как вы изволили выразиться, стоила жизни пятерым британским солдатам, — огрызнулся Уитерби.

— Тогда вызывайте хозяина похоронного бюро. Я-то здесь при чем? — возразил Дойл.

— Мы хотим, чтобы вы поработали вместе с военными, которые занимаются этим делом, — сказал Паркер.

— Я работаю только в одиночку. И кроме того... Почему за помощью обращаются в подразделение по борьбе с терроризмом? — Теперь и слова его, и взгляд были обращены к Уитерби. — Почему вы не используете своих людей? Почему не поручите это дело вашей недоношенной САС? [С А С — разведывательная служба британской армии.]

— Нам необходим ваш... опыт, Дойл, — проговорил майор. — Никто не знает ИРА так, как вы. Никто не имеет вашего опыта работы с ними.

— Кроме того, "опыт" мне дался не без риска, верно?

— Вы, похоже, понимаете их образ мыслей, разбираетесь в их психологии, — продолжил Уитерби.

— В этом они мало чем отличаются от Красных бригад, Черного сентября или французского Сопротивления, — пожал плечами Дойл.

— Французское Сопротивление не являлось террористической организацией, — заметил Уитерби.

— С точки зрения немцев, они были террористами, — возразил Дойл.

— Дойл, я вызвал вас сюда не для того, чтобы обсуждать особенности политической борьбы в Ирландии. Я повторяю вам: вы должны помочь армии в розыске этого оружия. Я не предлагаю, а приказываю, — сурово взглянул на него Паркер.

— Если предположить, что вы не очень-то их жалуете, вы должны ясно понимать мотивы действий ИРА, — сказал Уитерби.

— Своих врагов нужно знать как можно лучше, — согласился Дойл.

Уитерби взял со стола папку с бумагами и начал их просматривать, периодически кивая.

— И здесь, и в Ирландии, работая тайно, вы сумели выполнить многие задания, — сказал майор. — Последний раз были в Республике пять лет назад.

ПЯТЬ ЛЕТ. СТО ЛЕТ.

Дойл закурил новую сигарету.

— Вы были тяжело ранены, — продолжил офицер. — Во время следующей операции работали вместе с Джорджиной Уиллис. Она погибла.

— Я пока еще не лишился памяти! — рявкнул Дойл. — Зачем мне все это сообщать?

— Я проверяю самого себя, — отозвался Уитерби. Он по-прежнему изучал содержимое папки. — За четыре года до этого вас серьезно ранило взрывом бомбы в Лондондерри. После чего вам рекомендовали уйти в отставку, но вы отказались. Почему?

— Какое это имеет значение? — спросил Дойл.

Вы сказали, что вам важно понять психологию своего врага, а я пытаюсь понять вас, — ответил майор. — Дважды вы лежали в госпитале. Оба раза вам лишь чудом удалось выжить. Оба раза у вас была возможность выйти в отставку, но вы не согласились. Вы побывали во множестве переделок, каждая из которых могла закончиться для вас смертью. Что вами движет, Дойл? Месть?

— Я просто люблю свою работу, — невозмутимо ответил охотник за террористами, выпуская в сторону Уитерби струйку дыма.

— Ваши родители были ирландцами, — чуть ли не с укоризной произнес Уитерби.

Дойл кивнул.

— Есть другие родственники?

— Все эти сведения имеются в досье, читайте.

— Вы никогда не были женаты, всегда жили один. Вы непредсказуемы, не признаете авторитет начальства. — Уитерби постучал по папке. — Так здесь сказано. — Майор усмехнулся.

— Вы закончили? — спросил Дойл.

Уитерби кивнул.

— Теперь я расскажу вам кое-что о деталях предстоящей операции, — продолжил он.

— Вы сказали, что надо найти оружие, правильно?

— Да, но...

— Это все, что мне необходимо знать, — отрезал Дойл. — Только предоставьте мне информацию о том, где все произошло, и дайте возможность поговорить с людьми, которые были в конвое. С остальным я справлюсь сам.

— Будете докладывать через день... — начал Уитерби.

— Чепуха, — перебил его Дойл. — Я буду докладывать, если обнаружу что-нибудь достойное доклада, и я не желаю, чтобы контролировали каждый мой шаг. Я работаю один. Если мне что-то понадобится, сообщу.

— Могу ли я чем-нибудь помочь вам? — спросил Уитерби.

— Ага, — ответил Дойл. — Катитесь-ка вы к черту. — Он поднялся. — Когда мне отправляться?

— Как можно скорее, — ответил Паркер.

Дойл кивнул своему шефу, затем майору.

— Хотелось бы сказать, что приятно было с вами встретиться, — произнес он улыбаясь, — да не могу: чего уж тут приятного. — Дойл направился к двери. — Я выйду на связь, — сказал он, переступая порог.

— Боже правый! — простонал Уитерби. — Почему, черт возьми, вы его не приструните?! Надо же, какая наглость...

Паркер вскинул брови.

— Потому что он лучший из всех, кем мы располагаем, — спокойно произнес он. — Если это оружие можно отыскать, Дойл его найдет.

Уитерби вздохнул:

— Дай Бог, чтобы вы оказались правы.

 

 

Глава 26

Графство Донегол. Ирландия

Подъезжая к дому, Мэри Лири не обнаружила никаких признаков жизни.

Она притормозила и принялась осматривать здание сквозь ветровое стекло, пытаясь подметить хоть какие-нибудь следы человеческого присутствия. Оставив свой "пежо" в десяти ярдах от двери, она долго всматривалась в окна дома, но так ничего и не заметила.

Дом стоял на отшибе, в полумиле от ближайшего здания, на приличном удалении от городка Клоган. Высокие пригорки и холмы словно специально выросли из земли, чтобы обеспечить уединенность этого места. На западе виднелись горы, вздымавшие к облакам свои вершины. В воздухе пахло дождем, его первые капли уже оросили землю.

Она привезла с собой полдюжины вместительных сумок, в основном набитых одеждой. Рубашки, джинсы, брюки, тенниски... Захватила кое-что и из продуктов.

Она услыхала у себя за спиной какой-то шум.

ШАГИ?

Мэри резко обернулась; в ее руке мгновенно появился автоматический пистолет. Мужчина, увидев оружие, сделал шаг назад. Несколько секунд они стояли лицом к лицу, затем мужчина улыбнулся. Мэри ответила тем же, убирая оружие.

— Помогите мне внести это в дом, — сказала она, направляясь к машине.

Мужчина кивнул, подхватил четыре сумки и направился к двери. Мэри, захватив оставшиеся вещи, пошла следом за ним.

Подойдя ближе к дому, она заметила в одном из окон чье-то лицо — кто-то с любопытством наблюдал за нею. Лицо оставалось в окне еще секунду, потом исчезло.

Мэри вошла в дом и, следуя за мужчиной, прошла на кухню. На столе, покрытом пластиком, громоздились грязные тарелки, сложенные рядом с раковиной, в которой в застоявшейся воде плавали грязные кастрюли.

— Какое великолепное презрение к общепринятым нормам гигиены, — сказала она с улыбкой, водружая сумки с продуктами на разделочный стол.

Мужчина промолчал. Не произнося ни слова, он наблюдал, как она достает из сумок одежду и раскладывает ее на полу.

— Одежды хватит на всех, — сказала Мэри. — Ту, что на них, — постирайте. Через неделю привезу еще. Если понадобятся продукты, доставайте сами. У меня нет времени разъезжать туда-сюда. — Она взглянула на кучу одежды. — Риордан сказал, вы должны проследить, чтобы они не покидали дом.

Мужчина кивнул.

— Если возникнут проблемы, свяжитесь со мной или с Риорданом, — добавила она и, повернувшись, зашагала обратно к двери.

Стоя на пороге, мужчина наблюдал, как она садится в свой "пежо". Мэри подняла голову и увидела в окне второго этажа уже три лица.

— Помните, — обратилась она к мужчине у дверей, — не позволяйте им покидать дом. Ни в коем случае.

Она завела мотор, развернулась и поехала по дороге, то и дело поглядывая на дом в зеркало заднего вида. В окне второго этажа по-прежнему виднелись три лица.

Она улыбнулась, подумав о том, что они, должно быть, уже давно не видели женщину.

И еще долго не увидят.

Пройдет немало времени, прежде чем им позволят покинуть дом.

 

 

Глава 27

Джеррард-стрит. Лондон

Возраст семи мужчин, находившихся в комнате, колебался в пределах от двадцати восьми до шестидесяти двух лет. Однако выглядели все они так, словно были почти ровесниками. Морщин на некоторых лицах чуть побольше, но в целом их облик — вплоть до костюмов — носил отпечаток какого-то странного подобия, словно все они являлись потомством огромной амебы, разделившейся на несколько частей. Одетые в безупречные темные костюмы, они хорошо вписывались в строгую обстановку комнаты.

Семеро мужчин в соответствии со своим положением занимали различные места за тремя столами, покрытыми белыми скатертями.

Все взгляды были устремлены на одного из них, а мысли сосредоточены на одном событии. Они являли собой не только внешнее, но и внутреннее единство.

Чанг говорил, медленно расхаживая между столами; время от времени руки его непроизвольно складывались словно в молитве — жест, которым он почти непроизвольно стремился дать понять своим коллегам, что от него не ускользнула вся важность обсуждаемой проблемы.

Чанг, невысокого роста и плотного телосложения человек лет тридцати пяти, то и дело переводил взгляд с одного из присутствующих на другого, затем на следующего, словно пытался оценить реакцию всех сразу.

— Мы знаем, что несколько дней назад здесь, в Лондоне, погиб Билли Кван, — говорил он. — Мы также знаем о гибели Чан Лю и Кан Хуанга в Гонконге. От рядовых исполнителей до шанчу — похоже, наши враги не делают различий. Но мы не знаем главного: почему нас избрали объектом нападений?

— Причина не имеет значения. Главное же состоит в том, что своими нападениями они нас оскорбили. — Голос принадлежал самому молодому из присутствующих, Фрэнки Вонгу. — Все сделано так, чтобы выставить нас дураками, — продолжил он. — Мы обязаны нанести ответный удар.

— Нанести кому? — поинтересовался Чанг. — Мы ведь даже не знаем, кто несет ответственность за нападения.

— Чем дольше мы будем ждать, тем глупее будем выглядеть. Сейчас они смеются над нами, — настаивал Вонг, вопросительно поглядывая на старших.

Трое старших сидели за одним столом: седеющий мужчина в окружении двух худосочных соратников, один из которых непрерывно постукивал костяшками пальцев по льняной скатерти.

— Мастер Во, вы теперь шанчу, вам и слово, — проговорил Вонг, глядя на самого старшего. — Мы уважаем ваш опыт, вашу мудрость. Над Тай Хун Чай станут смеяться и друзья, и враги, если не положить этому конец.

— Чанг прав, — тихо и раздумчиво проговорил Во. — Нельзя сражаться с врагом, не зная его в лицо.

Тяжело вздохнув, Вонг опустился на свое место.

— Меня окружают одни старухи, — раздраженно пробормотал он себе под нос.

— Как мы должны, по-твоему, поступить? — обратился к нему Чанг. — Наброситься на все остальные триады без разбора? Нам не нужна междоусобная война, Фрэнки.

— А вам не кажется, что она уже началась, эта война? — проскрежетал зубами Вонг. — И я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда убьют следующего из нас.

— Ты ничего не предпримешь до тех пор, пока мы не примем решение, — категорически заявил Во Фэн.

— Есть несколько вопросов, требующих безотлагательного обсуждения, — продолжал Чанг. — Кто может желать нам неприятностей? Какую выгоду они преследуют? Уже много лет мы самая сильная триада здесь и в Гонконге, и мы должны понять, кто и почему решил напасть на нас.

— Хип Синг, — предположил Вонг.

— Вполне возможно, — поддержал его мужчина, сидевший рядом. Он был всего на четыре года старше Вонга, но его лицо уже покрывала сетка морщин. — У нас имеется информация из Амстердама о том, что Хип Синг пытается противодействовать некоторым нашим операциям.

Вонг кивнул:

— Хип Синг много выигрывает своими акциями против нас. Они — молодая триада, без традиций, а честь для них — пустое слово, их интересуют только деньги.

— Я согласен, — сказал Джеки Тай, кивая головой. — Они слишком молоды и понятия не имеют о чести, не думают о родине.

— Большинство из них никогда даже не видели Гонконга, — напомнил Чанг. — Многие родились здесь и ничего не знают о старых традициях.

— Как вам известно, наша организация опирается на религию, — тихо проговорил Во. — Наши предки боролись за свободу и руководствовались прежде всего интересами своих семей и своей родины. Но сменялись поколения, и все труднее передавать им наши ценности. Они не хотят ничего знать, кроме долларов. Дай им волю, и они вконец развратят триады. В Америке Тонг торгует с итальянцами. Но те хоть имеют понятие о чести семьи... Здесь же мы совсем одни.

— Мириться с нападениями — значит потерять лицо, — заявил Вонг, на которого красноречие Во не произвело ни малейшего впечатления.

— Мы еще больше потеряем, если нанесем удар не по адресу, — возразил Во. — Мы будем ждать до тех пор, пока враг сам себя не обнаружит.

— Сколько же наших умрет, прежде чем вы дадите разрешение действовать? — возмутился Вонг.

Но когда взгляды всех присутствующих обратились на него, он пристыженно опустил голову.

— Виноват, Мастер, — проговорил он тихо.

— Когда мы узнаем, кто наш враг, — продолжил Во, — вот тогда и нанесем удар. Это мое окончательное решение.

Вонг под столом в гневе сжал кулаки.

 

 

Глава 28

Джоуи Чанг взял с тарелки кусок мяса и положил его в чашку с рисом.

Глубоко втягивая носом воздух, он наслаждался ароматами, исходившими от стоявшей перед ним пищи.

В ресторане было немноголюдно.

Чанг сидел за столом в одиночестве, задумчиво глядя в окно на неоновые вывески магазинов и ресторанов. Они вспыхивали, словно светлячки. Мимо витрины ресторана проходили люди — китайцы и белые. Чайнатаун всегда привлекал туристов, но для тысячи китайцев район этот являлся родным домом, в сравнительно узких границах которого они жили и трудились. Чайнатаун ничем не напоминал трущобы Каолуня, который еще десяток лет назад Чанг считал своим домом. В Лондоне была бедность, были и бездомные, свойственные большим городам. Однако Чанг никогда не видел здесь ничего, даже отдаленно напоминавшего ту разлагающую душу нищету, в которой он вырос.

Триада дала ему шанс выбраться из этой нищеты, и он воспользовался своим шансом.

Его родители умерли; он приехал в Лондон сразу после смерти матери. Там, в Гонконге, у него никого больше не осталось, и теперь Лондон стал его домом, — домом, в котором ему жилось совсем неплохо.

Чанг положил в рот кусочек говядины, прожевал и потянулся к чашке с чаем. Он уже собрался сделать глоток, но стол вдруг покачнулся — кто-то без приглашения опустился на стоявший напротив него стул.

Подняв голову, Чанг увидел Фрэнки Вонга, мрачно уставившегося на него с противоположного конца стола.

— Я знал, что найду тебя здесь, — проговорил наконец Вонг.

— Что тебе нужно, Фрэнки? — спросил Чанг усталым голосом.

— Ты ведь знаешь, что я был прав относительно Хип Синг, верно?

— Хотелось бы знать наверняка...

— Мне казалось, у тебя больше здравого смысла, чем у Во Фэна. Он слишком стар, с ним трудно найти общий язык, но ты... От тебя я ожидал большего, Джоуи.

— А чего же ты ожидал? Что я втяну старика в войну? Мне надлежит учитывать все точки зрения, Фрэнки. Чтобы давать разумные советы, необходимо" всесторонне изучить ситуацию; принимать же опрометчивые решения я не уполномочен.

— И все же ты знаешь, что я прав.

— Представь доказательства, и я поверю тебе.

— А если доказательством станут твои жена и дети? Уж если наши враги начали войну, им все равно, кого убивать, — членов Тай Хун Чая или наши семьи. Неужели только после этого ты уверишься, что все мы в опасности?

— Один наш человек убит в Лондоне, двое в Гонконге. Пока что не похоже на начало резни, согласен?

— Откуда у тебя такая уверенность? — спросил Вонг.

— Фрэнки, когда у нас появятся точные сведения о наших предполагаемых врагах, вот тогда я с удовольствием посоветую Во Фэну объявить войну. Но пока нет смысла затевать междоусобицу. Если мы втянемся в войну, то потерпим финансовые убытки и тем самым подвергнем опасности и всю триаду. Тут ведь простая арифметика...

— Ты рассуждаешь, как один из тех, о которых говорил Во, как один из тех, для кого доллар выше чести, — злобно прошипел Вонг.

— Не надо мне говорить о чести, Фрэнки, — возразил Чанг. — Моя задача, как пакцина, в том и заключается, чтобы находить правильное соотношение между честью и знанием. Мое дело — анализировать, а твое — применять насилие. Это твоя часть работы.

— Я не могу ничего предпринять, пока не получу приказаний от Во, а он мне их не даст, пока ты не убедишь его.

— Во отдаст приказ, когда сочтет, что настало время. И чтобы я ни сделал, он не изменит своего мнения. — Чанг сделал глоток чая, наблюдая, как Вонг подобрал со скатерти зернышко риса и отправил его в рот.

— Ты можешь его убедить, — упорствовал молодой человек.

— Зачем мне убеждать его? На сей раз я с ним согласен. Нам нужны дополнительные подтверждения того, что именно Хип Синг нападает на наших людей.

Вонг покачал головой.

Несколько секунд он пристально смотрел на собеседника, затем поднялся.

— Запомни то, что я тебе сказал, Джоуи, — произнес он. — Подумай о жене и детях.

Вонг направился к выходу.

Чанг проследил, как тот прошагал мимо витрины ресторана, затем вернулся к еде, рассеянно орудуя палочками. Несколько минут спустя он отложил палочки в сторону и вынул из кармана радиотелефон.

Возможно, стоит позвонить домой, чтобы убедиться, что там все в порядке.

НЕ СЛЕДУЕТ ПОПУСТУ ТРЕВОЖИТЬСЯ.

Он мысленно отчитывал себя, недовольный тем, что позволил себе принять так близко к сердцу бредни Вонга.

ТВОЯ ЖЕНА И РЕБЕНОК.

Нечего бояться Хип Синг.

ЕСЛИ НЕ...

Он набрал домашний номер и стал ждать, когда снимут трубку. К телефону подошла Су.

— Это я, — сказал он тихо. — Хотел просто проверить, все ли в порядке.

Она засмеялась. У нее все было в порядке, но ей бы хотелось знать, зачем он на самом деле позвонил.

— Потому что я люблю тебя, — ответил Чанг. — Пока.

Нажав кнопку "отбой", он сунул телефон в карман.

 

 

Глава 29

 

Портадаун. Северная Ирландия

Все тот же запах.

Всегда этот мерзкий запах.

Дойл в нерешительности стоял у входа в палату. Запах антисептика вызывал у него отвращение. Он, действуя подобно павловскому рефлексу, пробуждал в Дойле воспоминания о собственном пребывании в больнице.

О КАКОМ ИМЕННО? О ТОМ, КОТОРОЕ ПОСЛЕДОВАЛО ЗА ВЗРЫВОМ БОМБЫ? ИЛИ О ТОМ, ЧТО СТАЛО СЛЕДСТВИЕМ ПЕРЕСТРЕЛКИ?

Или о множестве других случаев, когда ему приходилось становиться пациентом по самым разным причинам — начиная от пулевого ранения и кончая переломом пальца.

Медсестра, которая сопровождала Дойла, заметила его нерешительность. Увидела, как заиграли его желваки.

— С вами все в порядке? — спросила она с беспокойством.

Дойл кивнул, досадуя на самого себя из-за того, что она заметила его реакцию. Он быстро открыл дверь и вошел в палату, в которой стояло двадцать коек — по десять в каждом ряду. Семь из них оказались занятыми.

— Мне приказано оставаться с вами, пока вы будете задавать больным вопросы, — проговорила сестра.

— Это еще зачем? — удивился Дойл.

— Им нельзя переутомляться, мистер Дойл. Они еще очень слабы.

Кивнув, он направился к первой койке.

Человек в ней лежал на вытяжке; обе его ноги, полностью перебинтованные, были подвешены к потолочному блоку, а к руке присоединили капельницу. Дойл видел, как по каплям прозрачная жидкость из подвешенного вверху мешочка стекает по трубке в вену раненого.

ЗНАКОМАЯ КАРТИНА.

Охотник на террористов подошел поближе, всматриваясь в лицо лежавшего перед ним человека. Он заметил, что глаза раненого полуоткрыты; казалось, он следил за Дойлом из-под прикрытых век, пытаясь полностью открыть глаза, чтобы лучше рассмотреть таинственного посетителя. Дойл присел на край койки.

ОН ВЫГЛЯДИТ ПОЛУЧШЕ, ЧЕМ Я КОГДА-ТО.

— Ему дали двойную дозу успокоительного, — сообщила сестра, ни на шаг не отстававшая от Дойла.

— Вы меня слышите? — спросил Дойл, ожидая, какую реакцию его слова произведут на лежавшего перед ним мужчину.

Раненый открыл рот и выдавил из горла сухой каркающий хрип.

— Да, — пробормотал он наконец.

— Что вы запомнили о нападении ИРА на ваш конвой? задал вопрос Дойл.

— Кто вы? — вопросом на вопрос ответил солдат.

— Я из подразделения по борьбе с терроризмом. Меня зовут Дойл. Расскажите, что можете.

Капрал Тернбулл попытался сглотнуть, но в горле у него совсем пересохло.

Сестра наполнила водой из стоящего на тумбочке кувшина пластмассовую чашку и подала раненому. Морщась от боли, он сделал несколько глотков.

— Видели вы кого-нибудь из них? — спросил Дойл. — Их лица?

— Они были в масках, — произнес Тернбулл. — И накрыли нас по всем правилам, видно, тщательно готовились. У нас не оставалось никаких шансов, и так еще повезло, что выбрались живыми.

Дойл задумчиво кивнул.

ПОВЕЗЛО?

Сломанные ноги и Бог знает какие еще повреждения... Если это везение, век бы его не знать. Ведь когда-то, после очередной схватки со смертью, врачи говорили Дойлу то же самое. Не обращайте внимания на переломы, на пробитое легкое и почку и на перечень прочих повреждений.

ДА, ЕМУ ТОГДА ПОВЕЗЛО.

С минуту он безучастно разглядывал раненого, потом встал и перешел к следующей койке.

Этот раненый, по-видимому, спал: грудь его медленно поднималась и опускалась; лицо и руки были перебинтованы, что придавало ему сходство с египетской мумией.

— Вырвана почти вся нижняя челюсть, — объяснила сестра. — Он все равно не смог бы ничего вам сообщить, даже если бы находился в сознании.

Охотник на террористов мельком взглянул на спящего и перешел к следующей койке.

Тот, кто на ней обосновался, сидел, со всех сторон обложенный подушками. В боку у него Дойл заметил трубку. Какая-то темная жидкость стекала по катетеру, окрашенному кровью. Глаза раненого были прикрыты марлевыми тампонами.

— Возможна полная потеря зрения, — тихо проговорила сестра.

— Ладно, сестра, — проворчал рядовой Дэниел. — Возможно, я и ослеп, зато слышу хорошо.

Сестра Миджли слегка покраснела и виновато потупилась.

— Чем могу помочь, кем бы вы ни были? — произнес Дэниел.

— Что вы можете рассказать о нападении на конвой? — спросил Дойл.

— Я слышал, что говорил Джон, и к этому немногое смогу добавить. Они накрыли нас внезапно, и у них были минометы. Здорово нам всыпали. Что тут еще добавишь?..

Дойл посмотрел на марлевые повязки на глазах солдата. Затем обвел взглядом другие койки, на которых лежали солдаты с переломанными руками и ногами, с раздробленными челюстями... Он вдруг вспомнил слова песни: "МИНА ОТНЯЛА ГЛАЗА МОИ, РЕЧЬ И СЛУХ... "

Дойл поднялся.

"ОТНЯЛА РУКИ, ОТНЯЛА НОГИ... "

Темная жидкость все так же медленно стекала по катетеру. Дойл чувствовал едкий запах крови и мочи.

"ОТНЯЛА ДУШУ, А ЖИЗНЬ ПРЕВРАТИЛА В АД..."

— Не знаю, что вы надеетесь от них услышать, — сказала сестра Миджли, когда они переходили к следующей койке.

— Мне нужно знать, что они видели, — сухо ответил Дойл.

— Тогда поговорите со мной.

Оба повернулись в ту сторону, откуда донесся голос.

Рядовой Эндрюс лежал на боку. Гипс на ногах и нижней части позвоночника не позволял ему лежать на спине.

Дойл взглянул на раненого:

— Так что же вы видели?

— Харю одного из этих гадов, — невозмутимо ответил Эндрюс.

 

 

Глава 30

Дойл наклонился, вглядываясь в лицо раненого. Боль, застывшая в глазах солдата, казалось, усиливалась при каждом, пусть самом незначительном, его движении. Эндрюс выдержал взгляд Дойла.

— Так что же вы видели? — повторил тот свой вопрос.

— Я видел одного из них, — выдохнул Эндрюс. Он жадно втянул в себя воздух, словно в легких совсем уже не осталось кислорода. — Они были в масках, но Росс, рядовой Уильям, сумел сорвать маску с одного из них.

— И вы увидели лицо этого человека? — допытывался Дойл.

— Эти суки убили Росса, — прохрипел Эндрюс, и глаза его затуманились. — Другой ублюдок пристрелил его.

— Но вы все же запомнили лицо этого типа? — настойчиво спросил Дойл.

— Да, он был примерно вашего возраста. Каштановые волосы и такие яркие синие глаза, каких я никогда в жизни не видел. Ублюдок...

Дойл машинально кивнул.

— Какого он был роста? Около пяти футов десяти дюймов, стройный?

— Думаю, да...

— Примерно моего возраста и телосложения?

— Мне кажется, чуть выше вас.

— Не слышали, чтобы упоминались чьи-либо имена?

Эндрюс, как сумел, отрицательно покачал головой.

— Мне просто запомнились его глаза, — тихо произнес он. — Помнится, я лежал там и думал о них. Не знаю, почему они так врезались мне в память.

Дойл поднялся, пригладил рукой свои длинные волосы.

— Вы уже закончили, мистер Дойл? — осведомилась сестра Миджли.

— Больше вы ничего не можете мне сообщить? — спросил Дойл, обращаясь к Эндрюсу.

— Разве этого мало? — В голосе сестры послышалось раздражение.

Дойл повернулся и направился к выходу.

— Вы никогда не найдете их! — прокричал вслед ему Эндрюс.

Дойл не отозвался. Толкнув дверь, он вышел из палаты.

Полчаса спустя Дойл звонил по телефону, взгромоздившись на край письменного стола в кабинете одного из интернов и наблюдая, как дым от его сигареты поднимается к потолку. Он ждал.

Когда ему наконец ответили, то сразу узнал голос на другом конце провода.

— Уитерби, послушайте! — рявкнул Дойл, не дав майору и слова сказать. — Мне кажется, я знаю, кто из людей ИРА напал на конвой.

— Откуда? — поинтересовался офицер.

Дойл передал ему свой разговор с рядовым Эндрюсом.

— У того, кого он видел, были поразительно яркие голубые глаза. Эндрюс утверждает, что именно на них обратил внимание, — продолжил Дойл.

— Но ведь этого явно недостаточно, — недоверчиво проговорил Уитерби.

— Посмотрите ваши паршивые досье, — вспылил Дойл. — Я думаю, это Пол Риордан.

— Неубедительно, Дойл, — произнес Уитерби. — Один-единственный свидетель, притом тяжело раненный. Мало ли что ему тогда могло померещиться. Его ранили, и...

Дойл перебил его:

— Послушайте, у вас есть что-нибудь другое? Черт бы вас побрал... Описание совпадает с приметами Пола Риордана. Пусть описание поверхностно, плевать. У меня, Уитерби, имеются предчувствия... И это все, чем я на данный момент располагаю.

— Ну, допустим, это Риордан. И что с того?

— Последние два-три года он состоял в боевой группе, которая действовала здесь и в Англии. Обычно он работает с двумя парнями, О'Коннором и Джеймсом Кристи.

— Согласно сообщениям, нападавших на конвой было четверо, — возразил Уитерби.

— Четыре человека нападало или сто четыре — какая, к черту, разница? Если я прав в отношении Риордана, держу пари, я также не ошибся и в отношении О'Коннора с Кристи.

— Хорошо. Допустим, вы правы. Что дальше?

Сделав последнюю затяжку, Дойл погасил окурок.

— У Кристи есть брат, Дермот, — продолжил он. — И тот сейчас отбывает десять лет в Лабиринте. У него можно узнать, где сейчас находится его братец. Если мне удастся найти Джеймса Кристи, я отыщу и Риордана.

— Вы полагаете, Кристи захочет говорить с вами?

— Я говорю весьма убедительно, когда мне это необходимо. А сейчас мне нужно, чтобы вы предоставили мне возможность наведаться в Лабиринт и переговорить с этим типом.

— Это не составит труда, — ответил Уитерби. — Надеюсь, Дойл, ваш план увенчается успехом.

— Пока вы не предложили ничего другого, для всех нас будет лучше, если так оно и случится. А так как вы с самого начала нуждались в моей помощи, можно с уверенностью допустить, что у вас нет никаких собственных идей. Так что цепляйтесь за мою, Уитерби.

— Могу я еще чем-нибудь вам помочь? — раздраженно спросил майор.

— Ага, — ответил Дойл. — Попробуйте держать кулак на счастье.

И он повесил трубку.

 

 

Глава 31

Лондон

— Девятьсот, девятьсот пятьдесят, тысяча.

Ли Чау взял пачку пятидесятифунтовых банкнотов и постучал ею по столу, выравнивая края, после чего стянул ее эластичной лентой.

Улыбнувшись, он сунул деньги в карман. Тучный мужчина лет пятидесяти с небольшим, сидевший напротив него за столиком, невозмутимо наблюдал за Чау и его компаньоном, осматривавшими помещение.

— Как идет бизнес? — поинтересовался Чау, изучая ряды видеокассет на полках.

— Неплохо, — ответил толстяк. — Даже замечательно, если не принимать во внимание тот факт, что взносы, которые я выплачиваю тебе ежемесячно, могут вконец разорить меня.

— Не преувеличивай, — улыбнулся Чау. — Эти чаевые используются должным образом, сам знаешь. — Он похлопал себя по карману. — Для тебя это не слишком накладно, зато душевное спокойствие гарантировано. Здесь масса преступников, которые не прочь лишить тебя твоего бизнеса, Чи. — Чау улыбнулся еще шире.

Контора находилась в заднем помещении магазина на Шафтсбери-авеню. Трое мужчин, сидевших здесь, слышали гул голосов, доносившихся из торгового зала. Магазин, принадлежавший Чи, являлся одним из многих в Чайнатауне заведений, которые торговали видеокассетами с записями фильмов, переведенных на китайский язык. Оборот был солидным.

Чау и его напарник Джордж Хун вот уже восемнадцать месяцев приходили собирать дань за покровительство, как они собирали ее с бесчисленного множества других магазинов, ресторанов и коммерческих предприятий, расположенных в этом районе. И это являлось важной статьей доходов триады Тай Хун Чай.

— Ты мог бы предложить нам выпить, пока мы занимаемся с тобой бизнесом, — заметил Хун, рассматривавший видеоаппаратуру и коробки с кассетами.

— Я бы не назвал это бизнесом, — ответил Чи.

— Почему ты так недружелюбен с нами? Мы здесь, чтобы помочь тебе, — проговорил Чау. — Не будь нас, кто-нибудь другой выколачивал бы из тебя гораздо больше денег.

— Мне кажется, толстяк Чи недоволен нами, — осклабился Хун. — Наверное, нам лучше уйти.

Молодые люди поднялись.

— Выпьем, когда придем через месяц, — заключил Чау.

— И может, твоя дочка захочет поднести нам выпивку, — рассмеялся Хун.

— Мою дочь не трогай, — строго проговорил Чи.

— А где она сегодня? — полюбопытствовал Хун.

— Дома.

— Тогда увидимся с ней в следующий раз, — сказал Хун, направляясь к двери.

Чи последовал за парнями, желая побыстрее их выпроводить. Покупатели в магазине лишь мельком взглянули на них, когда они вышли из-за прилавка.

Клиентов обслуживал один из сыновей Чи — он как раз доставал из кассы сдачу. Чау заглянул в набитые деньгами ящички и ухмыльнулся.

— Твое дело процветает, — заметил он. — Пусть так и продолжается.

Чи промолчал. Его внимание привлекли два молодых китайца, появившиеся в магазине. Обоим на вид лет по двадцать, возможно, чуть больше. У одного на левой щеке шрам. На обоих — кожаные куртки на "молниях".

Чау и Хун, казалось, совсем не обратили внимания на этих незнакомцев. Что же до Хуна, то он заинтересовался молодой женщиной, которая вместе с приятелем рассматривала полки с видеокассетами.

Чи открыл было рот, но слова застряли у него в горле. Парни в куртках открыли огонь.

Первые выстрелы из девятимиллиметровых "мамб" в тесном пространстве магазина прозвучали оглушительно. Их не заглушили ни пронзительные вопли покупателей, ни истошный крик самого Чи, который грузно рухнул на пол, схватившись руками за голову.

Первая же пуля угодила Чау в живот, и тот, согнувшись пополам, осел на пол. Второй выстрел расщепил прилавок. Третья пуля разбила стеклянную витрину, осколки которой разлетелись по всему магазину.

Хун сунул руку за борт пиджака, пытаясь вытащить свой пистолет.

Следующие две пули попали в цель: одна угодила в ногу Хуна, вторая, войдя в правое плечо, раздробила на выходе лопатку.

Стена за спиной китайца окрасилась кровью, смешанной с осколками кости.

Чау поднял глаза на нападавших, пытаясь подняться на ноги. В тот же миг пуля вонзилась ему в глазную впадину, выйдя у основания черепа.

Чау рухнул как подкошенный. Вокруг него тотчас стала расползаться лужа крови.

Хун поднял руку, словно сдаваясь. Его ладонь пробила пуля, оторвавшая указательный палец.

Шальные пули рикошетили от стен, однако "кожаные куртки" стреляли в основном прицельно.

Один из них всадил в Хуна еще шесть пуль; его напарник продолжал дырявить Чау, пока не расстрелял все патроны.

Затем оба развернулись и неспешно удалились. Чи по-прежнему лежал на полу, обхватив руками голову. В ушах его звенело от выстрелов, в ноздри бил запах пороха и крови. Мелкие осколки стекла, словно сверкающие конфетти, покрывали спину Чи.

Девушка с парнем тоже лежали на полу; девушка громко плакала. Первым зашевелился сын хозяина, видевший, пока лежал, как уходили налетчики. Он поднялся на ноги, ошалело мотая головой. От темного пятна на его брюках разило мочой. Парень тяжело дышал, лицо покрылось испариной.

На улице собирались люди, в магазине слышали их пронзительные крики. Чи повернул голову и увидел тела Чау и Хуна, изрешеченные пулями.

Кровь, струившаяся из их тел, растекалась по полу. Взглянув на свои руки, Чи заметил на них ярко-красные пятна и серовато-розовые капельки, похожие на густое желе.

В следующий миг он понял, что "желе" — это частички мозга.

Его стошнило.

 

 

Глава 32

Джоуи Чанг внимательно смотрел на свои часы, наблюдая за движением секундной стрелки. Всем им казалось, что они сидят в комнате уже целую вечность, — голоса сделались резкими, раздраженными.

— Сколько они взяли? — спросил Дэвид Лун.

— Ничего не взяли, — ответил Чанг. — Это было не ограбление.

— Очевидная попытка Хип Синг дискредитировать нас! — взъярился Фрэнки Вонг. — И, надо сказать, успешная попытка. Чем дольше мы будет здесь сидеть, тем больший урон они нам нанесут.

— Согласен с Фрэнки, — вступил в разговор Чо Лок. — Из-за них мы теряем авторитет. Надо ответить.

— Кажется, мы уже беседовали на эту тему, — устало проговорил Чанг.

— Ну сколько же еще терпеть? Сколько еще должно погибнуть наших людей, прежде чем мы начнем действовать? — настаивал Вонг.

Взгляды всех присутствующих обратились к Во Фэну. Во сидел чуть наклонив голову, словно в раздумье.

— Вы, Мастер, единственный, кто может отдать приказ, — обратился к нему Вонг.

Во Фэн рассеянно кивнул, словно отрешившись от происходящего. Затем медленно обвел взглядом собравшихся.

— Значит, еще двоих убили? — не слишком внятно спросил он.

Чанг кивнул.

— А известно ли, что это дело рук Хип Синг? — продолжал спрашивать Во.

— Не наверняка, — ответил Чанг.

— Они и в Гонконге были нашими заклятыми врагами. С ними всегда хлопот по горло, — проворчал Вонг.

— Напали в магазине видеокассет. У Хип Синг таких магазинов много, так что, возможно, это попытка запугать нас, — добавил Джеки Тай.

— Тогда почему же не убили ни владельца магазина, ни членов его семьи? — задумчиво проговорил Чанг.

— Что может заставить тебя действовать? — прохрипел Вонг.

Во задумчиво барабанил пальцами по столу. Затем повернулся к Чангу:

— Твое мнение, Джоуи? Мы ждем твоего совета.

Чанг пожал плечами.

— Боюсь, у нас нет другого выбора... Придется ударить по Хип Синг, — проговорил он.

— Раньше ты говорил, что нельзя этого делать. — В голосе Вонга прозвучали обвинительные нотки.

— Я был против по финансовым соображениям. Я и сейчас опасаюсь экономических последствий междоусобицы с Хип Синг. Но если не нанести ответный удар, мы рискуем потерять авторитет, а они не успокоятся.

— А что произойдет, если мы объявим им войну? — спросил Во Фэн, сжимая кулаки.

— Все зависит от того, как долго она продлится, — ответил Чанг.

— Продлится до тех пор, пока не уничтожим их! — закричал Вонг.

Во Фэн поднял вверх руку, заставив умолкнуть молодого человека.

— Если мы нанесем ответный удар и сумеем хорошенько потрепать их, они, возможно, отступят. Ну а если они настроены решительно, то им ведь тоже не обойтись без потерь. А финансовые потери их тревожат не меньше, чем нас, — сказал Чанг. — Единственная проблема заключается, на мой взгляд, в том, что другие организации расценят нашу с Хип Синг междоусобицу как возможность проникнуть в сферу наших интересов.

— Очередные отговорки, — фыркнул Вонг.

— Это не отговорки, — сердито возразил Чанг. — Мне не меньше твоего хочется сохранить авторитет, но существуют вещи, с которыми приходится считаться. С твоими куриными мозгами этого не понять.

Они злобно уставились друг на друга. Через несколько секунд Чанг продолжил:

— Решение, предлагаемое Фрэнки Вонгом, слишком примитивно. Он ведь ничего, кроме грубой силы, не признает.

— Но именно силу Хип Синг и применяет против нас, — возразил Вонг.

Последовала продолжительная пауза, которую прервал Во.

— Итак, что же ты посоветуешь? — обратился он к Чангу.

— У нас нет выбора, — ответил тот. — Мы должны нанести ответный удар по Хип Сингу. Вы, Мастер, должны дать согласие на это. Ничего иного нам не остается.

— Кто еще желает высказаться? — осведомился Во, обводя взглядом лица мужчин.

Взять слово никто не пожелал.

Фрэнки Вонг откинулся на спинку кресла; по лицу его расползлась широкая ухмылка.

— Пусть будет так, — произнес Во, всем своим видом давая понять, что вопрос решен. — Хип Синг заплатит за свое вероломство. Сколько времени потребуется на подготовку? — На сей раз его вопрос был адресован Вонгу.

— Несколько дней, — последовал ответ. — Как только все будет готово, я доложу вам.

— Тогда на этом и закончим, — подытожил Во.

Джоуи Чанг глубоко вздохнул, усаживаясь в кресло. Он пристально посмотрел на Вонга. Тот выдержал его взгляд, продолжая улыбаться.

Чанг понимал, что другого выхода нет. Удар со стороны Хип Синг следует парировать адекватными методами. И хотя он отлично это понимал, в нем боролись два чувства — нетерпение и тревога. И Чанг не знал, какое из этих чувств перевесит.

Время покажет. Покажет очень скоро.

 

 

Глава 33

Тюрьма Лонг-Кеш. Графство Даун. Северная Ирландия

Когда Дойл остановился перед очередной запертой металлической дверью, ему почудилось, что он вошел в огромное бетонное облако.

Все здание было серым: стены, пол, потолки, двери. Дойл не удивился бы, если бы и кожа тюремщиков оказалась серой.

Засунув руки в карманы кожаной куртки, он быстро шагал следом за охранником. Перед каждой новой дверью охранник выбирал ключ из связки, болтавшейся у него на поясе, отпирал замок и вводил охотника за террористами в очередной коридор. Дойл уже начинал задумываться: а закончится ли вообще когда-нибудь это путешествие? Не видно было ни заключенных, ни камер, лишь мили серых однообразных коридоров. Не удивительно, что это место назвали Лабиринтом.

За все время их шествия тюремщик оглянулся лишь дважды, словно желал убедиться, что Дойл все еще следует за ним. Тюремщик переходил из коридора в коридор, и лицо его оставалось абсолютно непроницаемым.

Наконец он отпер очередную дверь. Но и здесь вдоль стен тянулся ряд дверей. Камеры, догадался Дойл.

НУ НАКОНЕЦ-ТО.

Дойл обратил внимание на то, что все металлические двери были сплошными, если не считать крошечных глазков, да и те оказались закрытыми. Из камер не доносилось ни звука; тишину нарушала лишь тяжелая поступь тюремщика.

Ни на одной из дверей не было карточки с фамилией, ничто не говорило о том, кто именно содержится в камерах. Однако Дойл знал, что в этом конце Лабиринта отбывают срок осужденные члены ИРА. И, в частности, тот человек, который ему нужен.

— Вон в той камере умер Бобби Сэндс, — сказал тюремщик, показывая пальцем на дверь, мимо которой проходил. Со значением взглянув на Дойла, затем на дверь камеры, он важно кивнул головой, точно демонстрировал памятник, представляющий немалую историческую ценность.

Дойл не обратил внимания на это замечание своего провожатого. Его интересовали живые члены ИРА, а не мертвые.

— А вам сюда, — сказал тюремщик, указывая на следующую камеру.

Дойл отступил на шаг, пока охранник возился с замком.

— Я могу остаться, если хотите, — предложил он, взглянув на Дойла.

Тот отрицательно покачал головой:

— Я позову вас, когда закончу.

Охранник распахнул дверь, и Дойл вошел. Дверь за ним сразу же захлопнулась, в замке повернулся ключ. Охотник за террористами осмотрелся.

В камере не нашлось ничего такого, что могло бы надолго задержать его внимание.

Серая, как и вся тюрьма, камера представляла собой квадрат со стороной в пятнадцать футов. У одной из стен стояла койка, у двери размещалось отхожее место, чуть дальше находилась пластмассовая раковина, а на ней — кувшин и кружка, на стене над койкой висел деревянный ящик, где заключенный мог хранить немногие дозволенные ему личные вещи.

Единственное зарешеченное окно, прорезанное очень высоко, было с обеих сторон забрано металлической сеткой, почти не пропускавшей света.

Дермот Кристи лежал на койке и читал газету. Он чуть опустил ее, услыхав, как хлопнула дверь камеры.

Дойл разглядывал лежавшего на койке члена ИРА, лицо которого оставалось совершенно безмятежным. Кристи дочитал до конца страницу и лишь после этого поднял глаза на посетителя.

— Кто ты, черт тебя возьми, такой? — без особого интереса осведомился террорист.

Дойл не ответил. Он молча подошел к столику и принялся рассматривать лежавшие на нем книги. Одна оказалась детективным романом, другая — справочником по ремонту автомобилей. Дойл взял в руки справочник.

— Когда ты выйдешь отсюда, то забудешь даже, как они выглядят, автомобили, — сказал он, улыбнувшись. Потом бросил справочник на стол. — Ну хорошо, давай начистоту. Я пришел сюда не потому, что очень этого хотел. И чем скорее я отсюда уберусь, тем лучше. Представлюсь по правилам, официально. Я из подразделения по борьбе с терроризмом, и это все, что тебе следует знать. Мне нужна твоя помощь.

— Иди ты... — фыркнул Кристи и снова взялся за газету.

Дойл сделал шаг вперед и вырвал у него из рук газету.

— Я тороплюсь! — рявкнул он. — Чем скорее мы договоримся, тем лучше. Я хочу знать, где сейчас находится твой брат.

— Я уже два года торчу в этой вонючей дыре, откуда мне знать, где он? — Губы Кристи изогнулись в презрительной усмешке. — А если бы и знал, тебе бы с этого ничего не обломилось.

Дойл опрокинул стол, сломав ножку ударом каблука.

— Где он?!

— Да имел я тебя, сам знаешь как...

Дойл смахнул с раковины пластмассовый кувшин и кружку. Они, подпрыгивая, покатились по полу и врезались в противоположную стенку.

Кристи ухмыльнулся:

— Да перестань ты... Ну прямо до смерти меня перепугал.

Дойл посмотрел на отхожее место. Стоявший там бачок наполняла темная жидкость, в которой что-то плавало. Схватив бачок за ручку, он выплеснул его содержимое на Кристи.

Моча душем хлынула на ирландца, размякшие в моче фекалии, залив койку, потекли на цементный пол.

— Ах ты сука!.. — взревел Кристи, бросаясь на Дойла.

Но тот, отступив в сторону, нанес противнику удар ногой по голени. Ирландец рухнул на пол, вывалявшись в нечистотах. Дойл, подскочив к нему, с силой лягнул заключенного в пах.

Кристи скорчился от боли, прижимая руки к мгновенно распухшим гениталиям. Дойл, опустившись рядом с ним на корточки, отвел в сторону его руки.

— Где твой брат? — рявкнул он.

— Имел я тебя... — прохрипел Кристи, закатывая от боли глаза.

Пропитанная нечистотами одежда заключенного источала жуткую вонь, но Дойл, казалось, этого не замечал. Он низко склонился над ирландцем.

— Предоставляю тебе последнюю возможность, — проворчал он.

— А что ты сделаешь, если я не скажу тебе?! — срывающимся голосом закричал Кристи. — Что, убьешь меня?

— Я-то не стану тебя убивать, но, когда станет известно, что ты стукач, твои ребята с удовольствием сделают это вместо меня. — Он ударил Кристи головой о цементный пол, чуть не раздробив череп. На пол, смешиваясь с калом и мочой, закапала кровь. — Слухи здесь разносятся быстро, сам знаешь. Как только я выйду отсюда, твои приятели тут же узнают, что ты заложил свою организацию. Что ты мне сообщил все, что я хотел узнать. Фамилии, явки, время встреч...

— Ты этого не сделаешь. — Впервые в интонациях ирландца зазвучал страх.

А ты попробуй помешать мне.

— Никто этому не поверит.

— Хочешь рискнуть? Проведем эксперимент? Если станет известно, что ты предал своих приятелей, ты не протянешь и недели.

Дойл схватил ирландца за шиворот и рывком поставил на ноги. Затем отбросил к стене.

— Где твой брат?

— Не знаю, — прохрипел Кристи.

Дойл ударил ирландца коленом в пах.

— Где твой брат?

На глазах Кристи выступили слезы. Боль, казалось, пронзила его насквозь.

— Где твой брат? — с методичной настойчивостью робота повторил вопрос Дойл, пожиравший свою жертву горящими глазами.

— Я не видел его два года, — пробормотал Кристи. — Он давно уже переехал.

— Где вы виделись в последний раз?

— Не помню.

— Я спрашиваю — где? — взревел Дойл, одной рукой надавив на горло ирландца. — Говори, стукач.

При последних словах заключенный дернулся, словно от удара тока.

— Он жил в Андерсонстауне, — прохрипел Кристи, лицо которого по-прежнему было перекошено от боли.

— Адрес?

— Откуда мне знать, что ты никому не расскажешь о том, что я говорил здесь?

— Давай адрес, иначе я точно расскажу. Выкладывай, стукач.

Дойл с такой силой сдавил горло ирландца, что тот едва мог говорить; казалось, Кристи вот-вот потеряет сознание.

— Краун-стрит, 26, — прохрипел заключенный.

— Повтори.

Тот повторил адрес.

Дойл отступил, отпустив горло Кристи.

Ирландец ничком повалился на бетонный пол. Дойл заметил, что тот щекой размазал по полу размякшие фекалии.

Охотник на террористов, перешагнув через ирландца, постучал в дверь. Несколько секунд спустя охранник открыл камеру. Взглянув на распростертое на полу тело заключенного, пробормотал:

— Ого...

— Придется вам отскребать его от дерьма, — сказал Дойл, проходя мимо охранника.

— Что вы с ним сотворили?

— Меня послали сюда добывать информацию, ну я и добыл ее. — Дойл невозмутимо взглянул на охранника. — А теперь выведите меня отсюда.

 

 

Глава 34

Мэри Лири крутила ручку настройки; стрелка на шкале скользила от одной частоты к другой. Послышался какой-то разговор в радиостудии, затем — треск атмосферных помех, после этого — классическая музыка и снова треск разрядов. Наконец, настроившись на станцию с поп-музыкой, она немного приглушила звук.

На дороге, ведущей из северных графств в Белфаст, особого оживления не наблюдалось. Транспорт двигался со скоростью, которую диктовали быстро ухудшающиеся погодные условия. Дождь заливал лобовое стекло "пежо", так что даже юркие "дворники" оказались не в состоянии справиться с этим потоком.

Мэри сбавила скорость и посмотрела на спидометр — стрелка не доходила до отметки "60". В ее распоряжении оставалась еще масса времени. Ей предстояло встретиться с Полом Риорданом не раньше чем через час. Он позвонил утром и сказал, что необходимо кое-что обсудить.

Мэри догадывалась, о чем пойдет речь.

После удачного нападения на английский конвой прошло пять дней. Уже почти неделю оружие лежало в надежном тайнике.

Вероятно, настало время забрать его.

Дождь немного поутих, и Мэри надавила на акселератор, увеличивая скорость. Впереди на несколько сотен ярдов дорога оказалась свободной. Обгон здесь запрещался, зато движение было не настолько интенсивным, чтобы помешать ей ехать на приличной скорости. Она наклонилась, чтобы отрегулировать громкость приемника.

Потом взглянула в зеркало заднего вида.

Позади, на расстоянии пятидесяти или шестидесяти ярдов, она увидела полицейскую машину.

У Мэри внутри все похолодело, она с трудом сглотнула. Но это был не страх, а лишь оправданное беспокойство.

Она еще раз взглянула на полицейскую машину, пристроившуюся за белым "монтего".

Полицейские не делали попыток поравняться с ней или хотя бы сократить дистанцию.

Мэри выключила радио, музыка вдруг стала раздражать ее. В салоне воцарилась тишина. Мэри то и дело посматривала в зеркало.

НЕУЖЕЛИ ПРЕСЛЕДУЮТ ЕЕ?

Впереди нее ехал грузовик, из-под огромных колес которого поднимались целые фонтаны воды. Мэри обогнала его.

Полицейская машина тоже выехала на среднюю полосу.

Может, сбавить скорость, вдруг они проедут мимо?

Она перестроилась на крайнюю правую полосу, спидометр показывал "55".

На ту же полосу перешла и полицейская машина.

Ею овладел внезапный приступ ярости.

ПОЧЕМУ ОНИ ПРЕСЛЕДУЮТ ЕЕ?

Она ничего противозаконного не совершила. (Не считая того, что помогла убить и покалечить дюжину английских солдат. )

Нет у них оснований садиться ей на хвост. А может, они и не пытаются.

НУ ХВАТИТ. УСПОКОЙСЯ.

Впереди от автострады ответвлялась узкая дорога, и Мэри решила свернуть. На автостраде им при желании легко будет прижать ее к бровке.

Подъезжая к развилке, Мэри включила сигнал поворота. При этом она не сводила глаз с зеркальца заднего вида.

Полицейские, похоже, нагоняли ее.

Мэри свернула на боковую дорогу.

Полицейская машина последовала за ней.

Что-то пробормотав себе под нос, она потянулась к отделению для перчаток. Открыла его.

Вороненая сталь автоматической "чезеты" выглядывала из вороха гигиенических салфеток и конфетных оберток.

Мэри, облегченно вздохнув, закрыла отделение для перчаток — пистолет оказался на месте.

Она мчалась по узкой дороге, нажимая на тормоз при каждом повороте.

Ее "пежо" и полицейскую машину разделяла дистанция в пять или шесть автомобильных корпусов. Но даже на таком расстоянии Мэри отчетливо видела лицо офицера на пассажирском сиденье. Тот что-то говорил водителю. Возможно, они обменивались мнениями по поводу ее номерных знаков, возможно, пришли к выводу, что "пежо" — краденый. А может, уже успели передать по рации в участок, чтобы те проверили регистрацию, и получили подтверждение, что машину угнали из Дерри две недели назад.

НО КАК ОНИ МОГЛИ ЭТО УСТАНОВИТЬ? ВЕДЬ РИОРДАН ПОМЕНЯЛ НОМЕРА.

Она мысленно упрекала себя за свои страхи.

По обеим сторонам дороги росли деревья, в просветах между ними изредка мелькали дома. Она еще не доехала до пригородов Белфаста, и движение пока было не слишком оживленным.

Никаких свидетелей, если дойдет до этого.

Она снова взглянула на отделение для перчаток.

Впереди показался светофор, и она притормозила.

Полицейская машина тоже замедлила скорость.

Может, проскочить на желтый свет и посмотреть, как они поступят? Так, по крайней мере, она будет знать наверняка...

А если они поедут за ней? Что тогда? Зачем же возбуждать их подозрения, ведь они, вполне возможно, вовсе и не преследуют ее?

ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ.

Полицейская машина приближалась; она ясно видела лицо офицера.

Неожиданно прибавив скорость, полицейские догнали ее. Поравнявшись с ней, офицер, сидевший на месте пассажира, взмахнул рукой, указывая на обочину дороги.

Кивнув, она нажала на тормоза и мягко остановила машину. "Дворники" продолжали работать, один из них при этом поскрипывал.

Мэри открыла отделение для перчаток и потянулась к "чезете".

НЕ СПЕШИ.

Один из полицейских вышел из машины.

ПУСТЬ ПОДОЙДЕТ ПОБЛИЖЕ.

Она оглянулась.

Полицейский находился меньше чем в двадцати футах от нее.

Уверенно вышагивая под дождем, он внимательно разглядывал "пежо".

Мимо проскочила легковая машина. Больше на дороге ни души.

НИ ОДНОГО СВИДЕТЕЛЯ.

Офицер приближался.

Пятнадцать футов.

Она почувствовала, как бешено колотится ее сердце.

Десять футов.

Она уложит его, а затем бросится к полицейской машине и двумя выстрелами в голову прикончит второго, прежде чем он успеет связаться с участком.

Пять футов.

Она провела рукой по волосам, посмотрелась в зеркальце заднего вида, словно желая убедиться, что выглядит достаточно привлекательно. Хотя какое значение это имело для человека, которого она собиралась убить?

Мэри улыбнулась ему, опуская боковое стекло.

СПОКОЙНО.

Струйка дождевой воды полилась с его фуражки, когда он наклонился к ней.

Сейчас она выхватит пистолет и в упор выстрелит в голову...

— Доброе утро, — сказал офицер, заглядывая в салон машины.

— Доброе, — ответила Мэри.

— Мы уже несколько миль следуем за вашей машиной, — сообщил он.

НУ СТРЕЛЯЙ ЖЕ.

— Что-то не в порядке? — спросила она, стараясь говорить как можно беззаботней.

— Да.

Отделение для перчаток открыто, она видела рукоятку "чезеты".

ХВАТАЙ НЕМЕДЛЕННО И СТРЕЛЯЙ.

— Один из стоп-сигналов не работает, — сказал офицер. — Нужно по возможности скорее ликвидировать поломку. Это ведь считается нарушением.

— Я не знала о неисправности. Извините.

— Вам повезло, что именно мы остановили вас. Кто-нибудь другой мог бы выписать штраф. — Он широко улыбнулся. — Так что поторопитесь с починкой, пока этого не случилось. — Он слегка хлопнул ладонью по крыше автомобиля, затем повернулся и направился к ожидавшей его машине.

Мэри смотрела, как он садится в нее, как отъезжает.

Лишь спустя несколько минут она перевела дух. Закрыв отделение для перчаток, Мэри неподвижно сидела за рулем, собираясь с мыслями.

— Слава Богу, — тихо прошептала она.

"Дворник" продолжал поскрипывать, очищая от дождевых капель лобовое стекло.

Выждав еще с минуту, Мэри завела мотор.

 

 

Глава 35

Однообразие домов на Краун-стрит было удивительным. Здесь, а Андерсонстауне, они ничем не отличались от тех, что стояли в Белфасте: двухэтажные строения из красного кирпича, большинство из которых нуждалось в покраске или ремонте. Они напоминали Дойлу штабеля строительного кирпича: одно жилище ничем не отличалось от другого, и единственным намеком на индивидуальность служила несхожая окраска входных дверей. Не будь этого, однообразие перешло бы в полную обезличенность. Да, эти улицы приносили мало радости их обитателям, и отчаяние местных жителей казалось зеркальным отражением угрюмого однообразия их домов.

Менее чем в полумиле к югу от Краун-стрит находилось кладбище Миллтаун. Дойл размышлял над тем, сколько поколений жителей Андерсонстауна лежит под его газонами и сколько из ныне живущих горожан отправили туда своих близких.

Сделав последнюю затяжку. Дойл отбросил эти мрачные мысли одновременно с окурком, который тут же затоптал. Затем перешел улицу, направляясь к номеру 26 по Краун-стрит.

Краска на оконных рамах и дверях этого дома отслаивалась и осыпалась, местами же вздувалась безобразными пузырями. Занавески на окнах верхнего и нижнего этажей оказались задернутыми, сами же стекла покрывал толстый слой пыли — должно быть, к ним долго не прикасалась влажная губка.

Если Джеймс Кристи ДЕЙСТВИТЕЛЬНО живет здесь, нельзя сказать, что он слишком заботится о своем жилище, подумал Дойл.

Взявшись за дверной молоток, Дойл сильно ударил в дверь четыре раза.

Рука его при ударах касалась массивного корпуса "дезерт игла" калибра 0, 50. Если Кристи, будучи дома, не пожелает открывать, он сможет воспользоваться рукояткой пистолета, чтобы высадить дверь.

Дверь не открывали.

Дойл снова постучал.

Никакого ответа.

Может быть, Кристи еще в постели?

Дойл взглянул на часы.

Маловероятно: уже половина третьего пополудни.

Он постучал еще раз.

А вдруг его братец соврал? Он сказал, что не видел Джеймса два года. Тот мог просто переехать.

ЧЛЕНЫ ИРА ОБЫЧНО НЕ ОСТАВЛЯЮТ НОВЫХ АДРЕСОВ.

Дойл перевел дыхание и принялся снова молотить в дверь.

Дверь открылась — но в соседнем доме; на пороге появилась высокая стройная женщина лет под сорок. Она вытирала руки кухонным полотенцем.

— С чего это вы так разбушевались? — осведомилась она, в упор разглядывая Дойла.

Тот выдержал ее взгляд, однако промолчал.

— Хотите всех покойников на ноги поднять? — В ее тоне звучали вызывающие нотки. — Вам это удастся, судя по грохоту, который вы устроили.

— Я ищу парня, который здесь живет. — Дойл без труда перешел на ирландский выговор. — Вы его знаете?

— Ну и что, если даже знаю? Вы-то кто такой?

— Давно вы его видели? Этот выблядок должен мне деньги, — солгал охотник за террористами.

— Подбирайте выражения, здесь кругом дети.

— Где Кристи?

— Я ему не мать. Я и видела-то его несколько раз.

— Но он еще живет здесь?

— Ну да, живет, но его редко можно застать дома.

— Вот ведь дерьмо.

— Я вас просила попридержать язык. — В голосе женщины звенел металл. — Он почти все время торчит в бильярдном зале на Донегол-стрит.

— Откуда вы знаете?

— Оттуда знаю, что мой чертов муженек тоже почти не вылазит из этой дыры. Как будто ему здесь нечем заняться, — раздраженно проговорила женщина. — Так что, если вы ищете Джеймса Кристи, вам лучше поискать его там, вместо того чтобы ломать здесь двери.

— Благодарю, — сказал Дойл, собираясь уходить.

— Когда он возвратится, сказать ему, что вы заходили? — спросила женщина.

— Нет, не стоит, — ответил Дойл. — Я хочу сделать ему сюрприз.

На стене магазинчика был намалеван трехцветный флаг. Очевидно, пользовались баллончиками, подумал Дойл. Во всяком случае, судя по расплывчатым краям... Рядом огромными зелеными буквами кто-то вывел: "НЕ СДАДИМСЯ". На окнах и на входной двери магазина красовались подвижные решетки. Возле магазина оживленно болтали несколько женщин. Дойл слышал их смех с противоположной стороны улицы.

Время от времени он выходил из своего "вольво" и делал вид, что копается в моторе, задаваясь вопросом, сработает ли столь примитивная уловка. До сих пор никто не подходил к нему, никто даже не поинтересовался, нужна ли ему помощь. Возможно, никто и в самом деле не обращал на него внимания.

Во всяком случае, любопытных взглядов он не заметил.

Прошло часа полтора, однако из бильярдного зала никто, похожий на Джеймса Кристи, не выходил. Много мужчин заходили в бильярдную или покидали заведение, но Кристи среди них не было. Дойл уже подумывал, не подняться ли ему на второй этаж, чтобы осмотреть зал, однако вовремя сообразил, что незнакомое лицо будет выглядеть там таким же чужеродным, как пейсы раввина на нацистском сборище. Он допускал, что его уже приметили и догадались, что он — чужак. Тем не менее игра в неудачливого механика пока что вроде бы удавалась. Но долго ли так может продолжаться?

ГДЕ ЖЕ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ЭТОТ КРИСТИ?

Дойл решил, что минут пятнадцать он еще "провозится с мотором", а потом вынужден будет хотя бы несколько раз объехать вокруг квартала, после чего ему и вовсе придется отправляться на Краун-стрит и дожидаться Кристи там.

У выхода из бильярдного зала показалась чья-то фигура. Это был юноша лет двадцати, с гладко зачесанными назад волосами и прыщавым лбом.

Дойл устало вздохнул.

Две школьницы в форме, проходя мимо, заглянули в машину. Одна из них захихикала, когда Дойл подмигнул ей. Удаляясь, подруги то и дело оглядывались; девчонкам было любопытно, что делает, сидя в машине, этот длинноволосый человек в кожаной куртке. Дойл смотрел им вслед, пока девушки не повернули за угол и не скрылись из виду.

Женщины на противоположной стороне улицы уже закончили разговор и разошлись по своим делам; одна из них завернула в магазин. Дойл достал пачку сигарет и обнаружил, что она пуста. Он вылез из машины, захлопнул дверцу и направился к магазину, посматривая на вход в бильярдную.

Кристи по-прежнему не показывался.

А может, его там вообще нет?

В магазине было душновато; в ноздри Дойлу ударил крепкий аромат молотого кофе. В магазине торговали как предметами первой необходимости, так и периодикой. Дойл подошел к журнальной полке, замедлив шаг рядом с прыщавым юношей, который недавно вышел из бильярдного зала. Тот украдкой листал экземпляр "Пентхауса", но когда Дойл слегка задел его, юноша густо покраснел, сунул журнал обратно на верхнюю полку и поспешно вышел из магазина. Дойл, усмехнувшись про себя, взял с полки газету, а подойдя к прилавку, чтобы расплатиться, прихватил еще плитку "Марса" и тюбик мятных леденцов.

— Двадцать "Ротманс", пожалуйста, — обратился он к полному мужчине за прилавком. Дойл то и дело поглядывал на улицу, в открытую входную дверь. Владелец магазина принял у него пятифунтовую купюру и вернул сдачу. Дойл кивнул и, выйдя на улицу, направился к машине. Он решил отправиться на Краун-стрит. Если он здесь останется, то наверняка привлечет к себе внимание. Если уже не привлек...

Можно ведь и там дождаться Кристи.

Он остановился, чтобы закурить. Вполголоса выругался, уронив зажигалку.

Наклонился, чтобы поднять ее, затем повернулся и зашагал к машине.

Оглянись Дойл в этот момент, он бы увидел Джеймса Кристи, покидающего бильярдную.

Ирландец вышел один и, тотчас повернув налево, зашагал по улице, заложив руки в карманы.

Усевшись за руль, Дойл беспокойно поерзал на уже осточертевшем ему сиденье. Услышав сигнал автомобиля, он взглянул в боковое зеркало и в тот же миг увидел проезжавший мимо "эскорт"; сидевший за рулем мужчина помахал кому-то на другой стороне улицы. Его знакомый помахал ему в ответ.

И тут Дойл увидел Джеймса Кристи.

ЧТО Ж, САМОЕ ВРЕМЯ.

Дойл, облегченно вздохнув, потянулся к ключу зажигания — наконец-то он может сбросить маску незадачливого механика.

В зеркало заднего вида он увидел, что Кристи подходит к углу улицы и вот-вот может исчезнуть из поля зрения.

Дойл повернул ключ.

Мотор, раз-другой чихнув, заглох.

Кристи уже почти добрался до угла.

Фатальное невезение? Насмешка судьбы? Во всяком случае, чертовское невезение. Скрипнув зубами, Дойл еще раз повернул ключ.

Кристи скрылся за углом.

Машина по-прежнему не заводилась.

 

 

Глава 36

На приборной доске замигала красная лампочка аккумулятора, и это словно подстегнуло Дойла к решительным действиям.

Он с такой силой потянул на себя рычаг дроссельной заслонки, что чуть было не вырвал его вовсе. Затем нажал на акселератор.

Двигатель ожил.

Дойл еще сильнее надавил на педаль, не обращая внимания на прохожих, с удивлением глазевших на клубы дыма, вырвавшиеся из выхлопной трубы. Включив передачу, он развернулся и устремился в погоню за Кристи.

В конце улицы сбавил скорость. Глянул по сторонам в поисках преследуемого.

Ирландец как сквозь землю провалился.

Дьявол! Дойл ударил кулаком по рулевому колесу.

УСПОКОЙСЯ. ОН НЕ МОГ ИСЧЕЗНУТЬ БЕССЛЕДНО.

На дорогу медленно выехал синий "форд-эскорт".

Дойл следовал за ним на почтительном расстоянии, пытаясь разглядеть человека за рулем. Широкие плечи и плешь на макушке...

Это Кристи. Он был уверен в этом.

ТЕПЕРЬ, ОБНАРУЖИВ ЕГО, ПОСТАРАЙСЯ НЕ УПУСТИТЬ.

Сначала Дойлу показалось, что ирландец направляется на Краун-стрит, но потом он отбросил эту мысль. Стоит ли садиться в машину, если четыре квартала можно пройти и пешком? Кристи ехал к центру города.

Дойл следовал за ним, отставая на корпус автомобиля. Они приближались к более оживленным улицам. Он позволил вклиниться между собой и преследуемым автомобилем попутной "астре", чтобы Кристи не заподозрил, что его преследуют. За городской ратушей "астра" перестроилась на другую полосу. Дойл по-прежнему сохранял дистанцию. Он видел, как Кристи ритмично постукивал пальцами по рулевому колесу, видимо, в такт звучавшей по радио музыке. На следующем перекрестке они повернули направо, и Дойл посмотрел на жилой квартал Дайвис слева от дороги. Огромные серые монолиты, словно выросшие из земных недр, казалось, устремились прямо в небо. На крыше каждого из зданий располагался пост безопасности, окруженный колючей проволокой. Дойл заметил солдат, расхаживающих перед зданиями.

Он позволил еще одной машине вклиниться между собой и Кристи, стараясь, однако, не допустить, чтобы "эскорт" слишком оторвался.

Вскоре он заметил, что они выезжают из Белфаста; позади уже остался оживленный центр.

Когда Кристи проезжал перекресток, на светофоре горел зеленый свет.

Внутренне негодуя, Дойл увидел, что прямо перед ним загорается желтый.

Не будь он к этому готов, он бы надолго застрял на перекрестке, и Кристи успел бы немного оторваться.

Дойл посмотрел в зеркало заднего вида и, убедившись, что полоса движения справа от него свободна, нажал на акселератор.

Он промчался мимо стоявшей перед ним машины и проскочил перекресток на загоревшийся красный свет.

К счастью, Кристи не заметил его вынужденного маневра. Если бы ирландец увидел, что "вольво" проскочил на красный свет, он наверняка заподозрил бы неладное. Увидев перед собой "эскорт", Дойл снова снизил скорость. Они по-прежнему удалялись от центра.

КУДА ЭТО ОН НАПРАВЛЯЕТСЯ?

На мгновение у Дойла возникла абсурдная мысль, что Кристи, возможно, выведет его на Риордана и на остальных боевиков, приведет к тайнику, где они прятали оружие. Он ухмыльнулся. Ну нет... Такое случается только в кино. А этот сукин сын из реальной жизни.

Дойл машинально сунул руку под пиджак и нащупал рукоятку своего "дезерт игла", словно прикосновение к оружию делало его неуязвимым. Он почти не сомневался, что Кристи вооружен.

"Эскорт" подал сигнал поворота — ирландец поворачивал налево.

Дойл сбавил скорость, увеличивая дистанцию еще на несколько ярдов. "Эскорт" ирландца подкатил к бензоколонке.

Дойл проехал мимо, не желая въезжать на заправочную станцию следом за Кристи. Проехав еще несколько сот ярдов, он свернул в боковую улочку и остановился, не выходя из машины и не заглушая мотор. Улочка была очень узкой, и Дойл въезжал в нее задним ходом. Расчет его был прост: когда Кристи снова тронется в путь, он едва ли что-нибудь заподозрит, даже если заметит выезжающий из-за поворота "вольво".

Дойл терпеливо ждал.

Прошло две минуты.

Пять.

"Эскорт" промчался мимо.

Дойл немного выждал, затем последовая за ним. Если Кристи и догадался, что за ним следят, то не подал виду. Теперь они ехали по дороге с двусторонним движением, постоянно увеличивая скорость и все дальше удаляясь от Белфаста.

Они промчались мимо дорожного знака, и тут Дойл наконец сообразил, куда направляется Кристи.

До аэропорта Белфаста оставалось меньше мили.

 

 

Глава 37

Ребенок ни в какую не желал успокаиваться.

Что бы мать ни делала, стараясь его утихомирить, ребенок продолжал плакать. Дойл не торопясь, маленькими глоточками пил кофе. Он то и дело поглядывал на женщину, которая баюкала на руках ребенка, тщетно пыталась унять его вопли. Мать с ребенком привлекали всеобщее внимание: пассажиры и без того нервничали в ожидании предстоящей посадки, а тут еще приходилось терпеть неумолкаемый вой младенца.

Дойл сидел за столиком маленького аэропортовского кафе, откуда был хороший обзор зала ожидания. Здесь работало несколько магазинов, куда заходили те, кто предпочитал коротать оставшееся до посадки время не только в мыслях о предстоящем полете. Кто-то покупал подарки, кто-то — книги и журналы, чтобы почитать в пути.

Очередной раз взглянув на орущего младенца, Дойл мысленно пожелал, чтобы мамаша купила ему кляп.

Допив кофе, он отодвинул чашку и поднялся, намереваясь отправиться еще за одной.

Здесь же, в кафе, сидел и Джеймс Кристи, правда, в той части кафе, которая предназначалась для некурящих. Последние тридцать минут его внимание привлекало лишь табло прибытия да газетный киоск.

Сейчас перед Кристи стоял стакан молока, а рядом лежала газета. Ирландец поглядывал то на часы, то на табло.

"Он что же, проверяет, вовремя ли самолеты прилетают?" — раздумывал охотник за террористами.

Дойл вернулся к своему столику. Вопли ребенка по-прежнему разносились под сводами аэровокзала. Закурив сигарету, он уселся на пластмассовый стул.

Со стороны табло прибытия раздался громкий щелчок, будто на пол упала гигантская колода игральных карт. Взглянув на табло, Дойл увидел последнюю информацию: через десять минут из Лондона прибывал рейс "ВА-127".

Дойл отхлебнул кофе и посмотрел на Кристи, который, близоруко щурясь, поднялся и подошел к табло. Через несколько секунд ирландец направился к выходу.

Охотник за террористами на всякий случай немного подождал. Может, он просто отлить пошел — туалет находился в том же направлении.

Дойл выждал еще немного, затем поднялся, отодвинув чашку с недопитым кофе.

Кристи, похоже, не собирался возвращаться.

Дойл вышел из зала и, увидев впереди себя Кристи, ускорил шаг. Ирландец вошел в зал для прибывающих. Дойл последовал за ним и тотчас же снова его увидел: Кристи стоял, прислонившись к стене неподалеку от таксофонов; стоял, заложив руки в карманы и внимательно глядя на дверь, через которую должны были войти прибывшие. Дойл достал сигарету, но, заметив неодобрительный взгляд полицейского, воздержался от курения. Сейчас ему меньше всего хотелось привлекать к себе внимание. Он засунул пачку в карман и прислонился к одной из бетонных колонн, посматривая то на Кристи, то на дверь.

В зал вошел первый из прибывших пассажиров. Это был мужчина с кейсом в руке. За ним показалась женщина с двумя детьми. За нею — пожилая пара. Затем людской ручеек превратился в полноводную реку.

БОЖЕ, КОГО ЖЕ ИЗ НИХ ВСТРЕЧАЕТ КРИСТИ?

Дойл взглянул через плечо на телефоны-автоматы.

Кристи пропал.

Дойл с беспокойством обвел глазами толпу.

Ирландец бесследно исчез.

 

 

Глава 38

Дойл проталкивался сквозь толпу, тщетно пытаясь отыскать Кристи. Бесполезно — того и след простыл.

Он ругал себя последними словами.

Действительно: ТАК БЛИЗКО ПОДОБРАТЬСЯ И ДАТЬ УЙТИ ЭТОМУ СУКИНУ СЫНУ...

Кто-то сильно толкнул его; Дойл раздраженно обернулся. Женщина с огромным чемоданом принялась бормотать какие-то извинения, но он даже не пытался ее выслушать — взгляд его блуждал по морю лиц.

ГДЕ ЖЕ ТЫ?

Он направился обратно к телефонам-автоматам, у которых видел Кристи в последний раз.

Ирландца там не оказалось.

В стороне от толпы стояли только несколько полицейских.

Нескончаемый поток людей все еще вливался в двери зала прибытия.

Дойл решил отправиться к выходу — единственному в здании. Если он перекроет этот путь, то рано или поздно обнаружит Кристи. Он стал пробираться сквозь толпу и столкнулся с пожилым мужчиной, отпустившим в его адрес весьма нелестное замечание.

Полицейские, мельком взглянув на Дойла, снова обратили взоры на поток прибывающих пассажиров, выходящих в дверь и исчезающих в ночи.

Дойл добрался до выхода и обернулся.

Кристи быстро шагал менее чем в десяти футах позади Дойла. Рядом с ним шел какой-то мужчина.

Дойл ухмыльнулся и, наклонив голову, принялся прикуривать. Когда Кристи с незнакомым мужчиной проходили мимо, Дойл заметил, что ирландец крепко сжимает плечо своего попутчика и почти тащит его за собой. Мужчина был бледен, глаза воспалены.

Что-то не похоже на радостную встречу друзей, подумал Дойл. Они вышли наружу, и Дойл увидел, что Кристи потащил незнакомца в сторону автостоянки.

ЧТО БЫ ЭТО МОГЛО ЗНАЧИТЬ?

Прибывший мужчина был высок ростом, но слишком худощав; рыжеватые волосы оттеняли восковую бледность его лица.

Вспоминая фотографии из многочисленных досье, которые ему случалось просматривать, Дойл не мог его вспомнить. Он задавался вопросом: мог ли этот человек быть членом ИРА? И кем он мог быть вообще? Черт бы его побрал...

Мужчина с явной неохотой следовал за Кристи, но послушно стоял у машины, ожидая, когда Кристи отопрет дверцу. Ирландец затолкал рыжеволосого в машину, затем зашел с другой стороны и уселся за руль. Завел мотор и выехал с автостоянки.

Дойл бросился к своему "вольво", надеясь, что колымага заведется сразу. Он повернул ключ зажигания; мотор на сей раз не подвел. "Вольво" тронулся с места.

Дойл заметил, что Кристи то и дело поворачивался к пассажиру — видимо, что-то говорил ему. Рыжеволосый сидел неподвижно, глядя прямо перед собой сквозь лобовое стекло.

Кто же он такой?

Майор Уитерби сказал, что на конвой, сопровождавший оружие, напало четверо вооруженных людей. Дойл знал, что один из них — Пол Риордан; Кристи и Деклан О'Коннор, скорее всего, помогали ему. Может, это мужчина был четвертым?

Если так, то откуда столь явная враждебность со стороны Кристи?

СЛИШКОМ МНОГО ВОПРОСОВ...

Из аэропорта к автостраде вела плохо освещенная дорога, по обеим сторонам которой тянулась высокая живая изгородь, усиливавшая общее мрачное впечатление. Дойл переключил фары на дальней свет, убедившись, что соблюдает достаточную дистанцию.

Достаточную, но не слишком большую.

Приближался перекресток, и Дойл сбавил скорость, внимательно наблюдая за "эскортом".

Одни машины поворачивали направо, другие налево.

"Эскорт" повернул налево.

Дойл последовал за ним.

 

 

Глава 39

— У тебя что, какие-то проблемы?

Джеймс Кристи уверенно вел машину, время от времени поглядывая на своего пассажира.

— Я спросил — какие у тебя проблемы? — повторил он раздраженно.

Сидевший на пассажирском сиденье Стивен Мерфи едва заметно покачал головой, по-прежнему глядя в лобовое стекло, в котором отражалось его изможденное лицо.

— Ты опоздал, — сказал Кристи.

— Самолет задержался, — виновато отозвался Мерфи. Он говорил очень тихо, почти шепотом. — Это из-за Хитроу, там какая-то забастовка... — Конец фразы повис в воздухе.

Кристи, казалось, не проявил к сказанному ни малейшего интереса, всецело сосредоточившись на дороге. Глянув в зеркало заднего вида, он заметил, что за ним кто-то едет. "Вольво"...

Кретин, сидевший за рулем, включил фары на дальний свет, резко бивший в глаза Кристи каждый раз, когда он смотрел в зеркало. Он решил свернуть и поискать другую дорогу, надеясь, что идиот, ехавший за ним, поедет прямо.

На ближайшем перекрестке Кристи свернул направо. В следующую минуту свернул и "вольво"; свет фар снова ударил в глаза ирландцу. Кристи пробормотал себе под нос нечто нечленораздельное.

— Я думал, мы возвращаемся в город, — тихо проговорил Мерфи, заметив, что они по-прежнему едут по проселочной дороге, по обеим сторонам которой высилась живая изгородь.

Кристи промолчал. Затем вдруг презрительно усмехнулся:

— А ты что, очень спешишь?

— Я просто подумал...

— А ты не думай, мыслитель чертов, — грубо оборвал его Кристи. — Ты здесь не для того, чтобы думать. Ты будешь делать то, что тебе прикажут. Усек?

Мерфи кивнул.

— Для тебя может найтись еще работенка, — продолжал Кристи.

— Когда? — спросил Мерфи с ужасом в голосе. — Когда мы решим, ясно?

Некоторое время они ехали молча. Кристи все еще злился из-за света, по-прежнему бившего в глаза. Несколько раз он сбавлял скорость, прижимаясь к обочине узкой дороги, тем самым пропуская следовавшую позади машину. Но это не помогало — "вольво" сидел на хвосте.

Кристи нахмурился: почему "вольво" не обогнал его?

Он заметил впереди автостоянку или, вернее, то, что вполне могло бы за нее сойти: грязный и изъезженный множеством колес клочок земли, просто промежуток в сплошной стене живой изгороди. Но для него и этого было достаточно. Кристи свернул на эту прогалину и остановился.

"Вольво" промчался мимо, забрызгав грязью борта "эскорта".

— Идиот, — ворчал Кристи.

Несколько секунд спустя машина исчезла за поворотом; ее задние огни поглотила тьма. Ирландец немного выждал, развернулся и поехал в обратном направлении. А через минуту за ним снова ехал "вольво", и снова в глаза бил яркий свет его фар.

Кристи надавил на акселератор, стрелка спидометра подобралась к отметке "50".

"Вольво" висел на хвосте.

Мерфи вдавило в кресло — настолько резко прибавлял скорость "эскорт".

Что случилось? — Он озабоченно взглянул на Кристи.

— Тебя надо спросить, — со злостью в голосе ответил тот. — Я уверен, что этот чертов "вольво" нас преследует.

— Почему ты так думаешь?

— Уж поверь мне.

Кристи резко взял влево.

"Вольво" повторил его маневр и еще больше приблизился к "эскорту".

— Вот сучара! — прорычал Кристи, запуская руку под пиджак и нащупывая рукоятку автоматического пистолета "Торус", который он носил за поясом.

Мерфи оглянулся, пытаясь рассмотреть преследующую их машину. Свет фар ослепил его.

— Сиди спокойно! — рявкнул Кристи, вытаскивая пистолет. Он с силой ткнул Мерфи в пах дулом, тот застонал от боли. — Ты знаешь, кто он?

— Нет, клянусь...

— Врешь, скотина. Если это ты подстроил, я прикончу тебя на месте.

— Я ничего не знаю, — с отчаянием в голосе произнес Мерфи.

— Дерьмо собачье, — прошипел Кристи.

"Вольво" приблизился почти вплотную. Кристи понимал, что единственным спасением остается бегство.

Он еще сильнее нажал на акселератор.

"Вольво" не отставал.

 

 

Глава 40

Дойл сообразил, что его раскусили, когда Кристи съехал на обочину. Когда же ирландец развернулся и поехал в обратном направлении, охотник за террористами понял, что наступил момент, которого он так долго ждал. Собственно, он сам и спровоцировал Кристи на подобные действия. До сих пор он лишь следил за членом ИРА. Теперь же пришло время взяться за него вплотную.

"Эскорт" мчался по проселочной дороге, забрызгивая грязью радиатор "вольво".

Дойл вовсю давил на газ. На этих мерзких дорогах нельзя было позволять Кристи оторваться. Но и обогнать "эскорт" он не мог, так как этого не позволяла узкая дорога. Надо было найти иной способ остановить ирландца. Дойл выжал до упора акселератор. "Вольво" рванулся вперед, ударив "эскорт" в задний бампер.

Дойл злорадно ухмыльнулся, увидев, как от его удара вдребезги разлетелся один из задних фонарей "эскорта".

Кристи резко свернул налево, при этом его сильно занесло. Дойл вцепился в рулевое колесо, "вольво" тоже занесло при повороте на третьей скорости.

На прямой оба автомобиля снова прибавили скорость, помчавшись по грязной проселочной дороге, словно гонщики.

У Дойла мелькнула мысль прострелить "эскорту" шину. Но тогда машина могла перевернуться, а пассажиры — погибнуть. А они были нужны ему живыми...

Впереди показался еще один разъезд, "эскорт" проскочил его прямо перед носом приближавшейся слева машины, водитель которой бешено сигналил.

"Вольво" промчался через перекресток, повиснув на хвосте у "эскорта", заставив тем самым водителя сигналящей машины резко затормозить. Успев расслышать лишь визг тормозов, Дойл резко увеличил скорость.

Грязь, летевшая из-под задних колес "эскорта", моментально залепила лобовое стекло преследователя. Дойл, громко выругавшись, включил "дворники".

Он вновь надавил на газ и снова врезался в "эскорт". На сей раз от удара разбилась одна из передних фар "вольво", а в заднем бампере "эскорта" появилась вмятина.

Дорога сделалась шире, и Дойл решил поравняться с беглецом. Если он сумеет пристроиться сбоку, то, возможно, ему удастся вытеснить ирландца на обочину дороги. Он нажал на газ, и "вольво" рванулся вперед.

Заметив, что происходит, Кристи резко вывернул руль и сам ударил "вольво".

Оба автомобиля занесло, затем они вновь набрали скорость. Дойл увидел лицо рыжеволосого — посеревшее, испуганное.

КТО ЖЕ ОН, ЧЕРТ ЕГО ПОБЕРИ?

Кристи кричал, крепко вцепившись в руль. Потом замахнулся на своего пассажира.

Дойл повернул руль и ударил "эскорт" боком; машины на несколько секунд сцепились, со скрежетом обдирая краску с бортов.

Дойл, находившийся не более чем в шести футах от своего противника, не сводил с него пристального взгляда.

ТЕПЕРЬ НЕ УЙДЕШЬ, МРАЗЬ.

Он заметил, что Кристи сунул руку под пиджак и вытащил оружие.

Дойл вновь атаковал "эскорт", удар был настолько силен, что Кристи выронил свой "торус". Дойл ухмыльнулся. Взглянув на дорогу, он заметил, что она опять сужается.

На него стремительно надвигались ярко горящие фары. Водитель встречной машины яростно сигналил, предупреждая об угрозе столкновения.

Дойл крутанул руль вправо, Кристи же бросил свой "эскорт" влево.

"Вольво" с треском проломился сквозь живую изгородь и выехал на поле; машину занесло, из-под бешено вращавшихся колес летели фонтаны жидкой грязи.

Сквозь пролом в изгороди Дойл видел "эскорт", ехавший параллельным курсом. Он нажал на газ и помчался по полю; живая изгородь отделяла его от Кристи на несколько сотен ярдов. Затем Дойл вывернул в сторону дороги, проломившись сквозь изгородь, врезался в борт "эскорта". Он наконец-то добился своего — "эскорт", подминая кусты, съехал с дороги.

"Вольво" устремился за ним.

Кристи, взяв влево, уходил все дальше в поле, прочь от дороги.

Дойл продолжал преследовать его.

Вдали показались огни. Какой-то дом...

Кристи, по-видимому, к нему и направлялся.

Дойл снова врезался в задний бампер "эскорта". Затем еще раз. Шон едва справлялся с управлением, но упрямо продолжал таранить машину противника.

Огни дома приближались.

Впереди показалась низкая кирпичная стена с воротами.

"Эскорт" с ходу врезался в ворота; в воздух взлетели обломки дерева.

Проскочив в образовавшуюся брешь, Дойл промчался следом.

Справа он заметил сарай. Рядом — свинарник и какие-то сельскохозяйственные машины.

Заехав сбоку, Дойл вновь пошел на таран.

Машины вломились в широкие двери сарая.

Дойл резко затормозил; "вольво" чуть занесло, и он остановился.

Ирландцу повезло меньше.

Колеса "эскорта" пробуксовали на земляном полу, и машина уткнулась в высившиеся у стены кипы соломы, тотчас обрушившиеся на ветровое стекло.

Дойл мгновенно выскочил из машины, вытаскивая на ходу свой "Дезерт игл".

Кристи, распахнув дверцу, вывалился из машины; из пореза на лбу струилась кровь.

Он с ненавистью взглянул на Дойла.

— Не двигаться! — закричал Шон.

— Сволочь, — прорычал Кристи, запуская руку за борт пиджака.

Дойл выстрелил дважды. Грохот разорвал тишину.

Первая пуля прошла навылет, забрызгав "эскорт" кровью и легочной тканью, вторая угодила в дверцу машины, пролетев в нескольких дюймах от ноги ирландца.

Кристи лежал на полу ничком; рядом с ним валялся его "торус". Дойл с пистолетом в руке бросился к машине. Рыжеволосый сидел, уткнувшись лицом в приборную панель.

Мотор "эскорта" все еще работал; клубы выхлопных газов заполняли сарай.

Дойл пригнулся и навел пистолет на незнакомца.

Невдалеке послышался собачий лай.

— Выходи, подонок! — заорал Дойл, мельком взглянув на истекающего кровью Кристи, который неподвижно лежал у открытой дверцы.

— Пошевеливайся, — рычал Дойл.

Пассажир не двинулся с места.

— Даю тебе три секунды. Выходи, мерзавец.

Дойл услыхал за спиной громкий щелчок и тотчас же узнал этот звук: взвели курок дробовика.

Он медленно обернулся и увидел в дверях сарая силуэт мужчины, сжимавшего в руках дробовик.

Раздался голос:

— Брось пистолет, или я снесу тебе башку.

 

 

Глава 41

Человеку с дробовиком было, по-видимому, лет пятьдесят — точнее определить его возраст Дойл затруднялся. Высокий, крепкого телосложения, со слегка поседевшими висками, мужчина крепко сжимал толстыми пальцами ложе "росси", стволы которого чуть подрагивали.

Дрожь чувствовалась и в его голосе, что, по мнению Дойла, являлось признаком неуверенности, если не страха. Фермер стоял, переминаясь с ноги на ногу, что подтверждало предположение охотника за террористами.

БУДЬ ОСТОРОЖЕН. НЕ ПРОВОЦИРУЙ ЕГО.

Фермер взглянул на бездыханное тело Кристи, и Дойл заметил страх, промелькнувший в его глазах.

ТОЛЬКО БЫ ЭТОТ БОЛВАН НЕ ПАЛЬНУЛ С ПЕРЕПУГУ.

Перепуганный человек с ружьем в руках может, конечно, промахнуться, а может и продырявить...

Дойл навел на фермера свой "игл", тот же продолжал целиться в Дойла из дробовика.

Они стояли друг против друга, словно дуэлянты из фильма о Диком Западе.

— Убери свой пугач, — произнес фермер, и Дойл снова уловил дрожь в его голосе.

— Не стоит волноваться, — невозмутимо проговорил Дойл.

Он криво усмехнулся: действительно, абсурд — выжить после взрывов бомб, после многочисленных ранений для того, чтобы погибнуть от выстрела перепуганного придурка...

За сараем опять послышался собачий лай.

— Я выстрелю, не сомневайся, — заверил фермер.

Дойл не опускал свой "игл", готовый, если придется, продырявить этого зануду. Но он не стремился к развязке.

За спиной раздался хриплый стон Мерфи. Дойл повернулся и увидел, что тот откинулся на спинку сиденья. Изо рта и из носа у него струилась кровь.

— Ты и его пристрелил? — спросил фермер.

Дойл, по-прежнему сжимая рукоятку пистолета, перевел взгляд на своего противника.

— Послушайте, вам лучше уйти, а этим парнем я сам займусь, — сказал он спокойно.

Фермер покачал головой.

— Меня зовут Дойл, я из подразделения по борьбе с терроризмом.

— Так я тебе и поверил, — сказал фермер.

— Я говорю правду. А эти двое — они из ИРА. Я выследил их.

Фермер тяжело дышал, глаза его расширились. Он чуть опустил ружье, словно оно вдруг стало для него слишком тяжелым.

Дойл сделал шаг вперед, но фермер снова поднял дробовик.

Охотник за террористами скрипнул зубами.

— Пойдите и вызовите "Скорую помощь" для этого человека, — сказал он, кивнув в сторону Кристи.

— А не поздновато ли? Похоже, он мертв.

— Пожалуйста, — сказал Дойл, — пойдите и вызовите карету "Скорой помощи". — Он едва сдерживался, но понимал, что должен держать себя в руках. Стволы ружья смотрели на него, словно хищно разинутые пасти.

— Откуда мне знать, что ты тот, за кого себя выдаешь? Где твое удостоверение? — спросил фермер.

— Я не ношу его с собой. Вы должны поверить мне на слово.

— Черта с два.

— Если бы я захотел убить вас, я сделал бы это сразу же, черт бы вас побрал.

Фермер посмотрел на Мерфи; тот громко стонал, пытаясь выбраться из машины.

— Что с ним?

— Именно это я и хочу выяснить, — ответил Дойл и сделал шаг в сторону Мерфи.

Мерфи толкнул дверцу и вывалился на земляной пол.

— Вызовете вы, наконец, врача?! — заорал Дойл.

Фермер медленно опустил ружье.

— И поторопитесь.

Тот повернулся и выбежал из сарая.

Дойл убрал пистолет, подбежал к Мерфи и, чуть приподняв его, заглянул в глаза.

Тот громко застонал, черты залитого кровью лица исказились от боли.

— Кто вы? — спросил Дойл.

Мерфи снова застонал, его глаза закатились.

— Как тебя зовут? Отвечай! — рявкнул Дойл. Схватив Мерфи за отвороты пальто, он ударил его о борт машины.

Мерфи закашлялся, изо рта у него снова пошла кровь; смешиваясь со слюной, она алой лентой тянулась по подбородку, свисая и раскачиваясь маятником.

— Помогите мне, — выдавил из себя Мерфи. Он отвернулся, его вырвало.

ПОВРЕЖДЕНИЕ ВНУТРЕННИХ ОРГАНОВ?

Лицо ирландца приобрело цвет прогорклого масла. Дойл подтащил его к своему "вольво", распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья и, втолкнув ирландца в салон, пристегнул ремнем. Затем быстро обошел машину, уселся за руль и завел мотор.

Протянув руку, он залез Мерфи в карман и, порывшись там, вытащил посадочный талон на рейс в Белфаст.

На талоне значилась фамилия ирландца.

Дойл озабоченно взглянул на своего пленника и дал задний ход. Надо было как можно быстрее доставить Мерфи в больницу.

— Помогите мне, пожалуйста, — пробормотал ирландец. Дойлу показалось, что того снова вырвет, но Мерфи лишь стиснул зубы и бессильно откинул голову на спинку сиденья.

"Вольво" выехал из сарая. Каждый ухаб вызывал у Мерфи болезненные стоны.

— Держись, сукин сын, — прошипел Дойл. — Я не хочу потерять еще и тебя.

 

 

Глава 42

Лондон

Даже в это позднее время Парк-Лейн была запружена транспортом. Фрэнки Вонг нервно барабанил пальцами по рулю, ожидая, когда тронется стоявшее перед ним такси.

Громко просигналил водитель задней машины, но Вонг не обратил на него внимания и вовремя влился в поток транспорта. Он уверенно вел свой "скорпио", разглядывая многочисленные отели, расположенные на левой стороне улицы и соперничавшие друг с другом роскошью фасадов.

Раздался металлический щелчок — сидевший рядом Чо Лок передернул затвор, проверяя свой "Смит-и-Вессон-459".

Тем же занимались и на заднем сиденье, где сидели еще двое членов Тай Хун Чай.

Салон автомобиля провонял потом и сигаретным дымом.

Вонг взглянул на здание отеля "Хилтон", мимо которого проезжал. Он немного сбавил скорость, разглядывая импозантный фасад, украшенный колыхавшимися на ветру флагами. Перед отелем стояло множество машин; то и дело подъезжали и отъезжали такси, высаживающие и подбиравшие пассажиров, которым помогали швейцары в униформах.

— А что, если он остановился в другой гостинице? — спросил Чо, приглаживая ладонью волосы.

— Вряд ли, — уверенно ответил Вонг. — Он всегда останавливается в "Хилтоне". Полагает, что это необходимо для поддержания репутации.

Вонг обогнул квартал, проехав по улицам с односторонним движением, и снова повернул на Парк-Лейн. Слева, окутанный тьмой, раскинулся Гайд-парк, резко контрастировавший со слепящими огнями гостиниц, расположенных на противоположной стороне улицы.

— Чи должен прибыть в "Хилтон" в 12. 45, — сказал Вонг. — Обычно его сопровождают несколько человек. Он пробудет там два-три часа.

— Что он, черт бы его побрал, собирается там делать? — поинтересовался Чо.

— Две шлюхи затрахают его до потери пульса. Первоклассные проститутки. Работают по вызову. Он всегда берет двоих.

— Счастливчик, — задумчиво проговорил Чо, снова засовывая за пояс свой пистолет.

Мужчины хохотнули. Вонг, однако, уловил в их смехе что-то неестественное, напряженное.

— Когда он будет выходить, уберете его, ясно? — сказал Вонг.

— Слышали, уже много раз слышали, — огрызнулся Чо.

— Мы должны действовать безошибочно. Если удастся убрать одного из главарей, Хип Синг прекратит свои наскоки. Тогда эти ублюдки поймут, что им не по силам с нами соперничать. Чай — это их фушанчу. Если уберем такую фигуру, то докажем, что еще не потеряли свой авторитет. — Он ударил ладонью по рулю. — Давно бы так... Если бы раньше меня послушали...

— А что делать с людьми Чая? — спросил Чо.

— То же самое. Кроме одного из них. Я хочу, чтобы они узнали, кто это сделал.

— Сколько еще ждать? — спросил Чо.

Вонг посмотрел на часы на приборной доске.

— Чай должен прибыть с минуты на минуту, — ответил он.

Нахмурившись, он затормозил. На сей раз дорогу перекрыло такси, пытавшееся включиться в поток автомобилей.

Вонг энергично просигналил.

Наконец движение возобновилось.

Подъезжая к "Хилтону", Вонг снова сбавил скорость.

— Вот он, — произнес Вонг, ткнув пальцем в сторону новенького "ягуара", подъезжавшего к парадному входу гостиницы. — Это Чай.

Из "ягуара" вылез невысокий, седоволосый мужчина. По обе стороны от него шагали два здоровяка. Они довели Чая до парадного входа, затем один из них остановился и, прислонившись к стене, вытащил пачку сигарет.

Вонг потянулся к диску автомобильного телефона и, набрав номер, включил "прием". В салоне зазвучал знакомый голос:

— Слушаю тебя, Фрэнки. — Говорил Джоуи Чанг.

— Чай только что прибыл, — сказал Вонг. — Он зашел в гостиницу с одним из своих людей.

— Вы готовы?

— Готовы.

— Тогда ждите.

Линия отключилась.

Вонг нажал кнопку "отбой" и положил трубку. Затем снова взглянул на часы.

Они показывали 12. 52.

— Что дальше? — спросил Чо.

Вонг окинул взглядом фасад отеля, пытаясь угадать, в каком номере находится их враг.

— Подождем еще, — сказал он вполголоса.

 

 

Глава 43

Северная Ирландия

Дойл опустил монету в щель автомата и нажал кнопку "КОФЕ С САХАРОМ". Сначала выпал пластмассовый стаканчик, затем в него полилась струя жидкости.

Протянув руку, он тихо выругался — горячая пластмасса обожгла пальцы. Быстро поставив стаканчик на ближайший столик, Дойл досадливо поморщился, встряхивая кистью.

ПРОКЛЯТЫЕ ПЛАСТМАССОВЫЕ СТАКАНЧИКИ.

Стоя в зале для посетителей больницы, он прислушивался к сиренам санитарных автомобилей, подвозивших вновь прибывших пациентов. В конце концов привыкаешь и к этим пронзительным звукам... Дойлу вспомнилось, как его самого везли в такой машине. Смерть была близко так много раз...

Он вдруг подумал о Джорджи.

В памяти всплыл образ молодой длинноволосой блондинки, тело которой изрешетили пулями.

ВОТ ДЬЯВОЛЬЩИНА...

Он взял со столика чашку и держал ее в руке, несмотря на жгучую боль, которая становилась все острее. Но Дойл упрямо держал стаканчик в руке.

ДЖОРДЖИ.

Дойл крепко зажмурился.

ЗАБУДЬ О НЕЙ.

Он поставил стаканчик на столик и посмотрел на руку. Ладонь покраснела от ожога. Он вздохнул, подошел к двери и выглянул в коридор.

Больница находилась в двух милях от Белфаста. Она представляла собой огромное здание, собранное из массивных серых бетонных блоков, — здание в современном стиле, с большими окнами, в которых, словно в тусклых зеркалах, отражалась желтая луна.

Два часа назад Дойл доставил Стивена Мерфи в отделение для пострадавших от несчастных случаев, и ирландца сразу же увезли в операционную. Дойлу, однако, не удалось узнать диагноз, Х9тя он и выдал себя за брата Мерфи. О состоянии Мерфи он сообщил врачам только то, что тот жаловался на боли в желудке. Возможно, они ему поверили, возможно — нет. Как бы то ни было, Мерфи быстро увезли. Сестра провела Дойла в комнату для посетителей, пообещав сообщить новости, если таковые появятся. Роль заботливого брата Дойл играл довольно убедительно, и его немного забавляла мысль о том, как он ловко всех провел.

Что ж, такая у него работа.

Он все время задавал себе вопрос: доставили Джеймса Кристи сюда же или в другую больницу?

БЕЗМОЗГЛЫЙ ИДИОТ.

Дойлу не давала покоя мысль о том, что пришлось застрелить Кристи, впрочем, мучило его это лишь только потому, что без Кристи усложнялись поиски Риордана.

Хотя, может быть, удастся вытянуть что-нибудь из Мерфи?..

МОГ ЛИ МЕРФИ БЫТЬ ОДНИМ ИЗ ЧЕТВЕРКИ?

Дойл отхлебнул кофе и достал сигарету, проигнорировав надпись "НЕ КУРИТЬ" на ближайшей от него стене. Взглянув на наручные часы, он сверил их со стенными часами.

И те и другие показывали 3. 06.

ЧТО ОНИ, ЧЕРТ БЫ ИХ ПОБРАЛ, ДЕЛАЮТ С ЭТИМ МЕРФИ?

Сначала Дойл заподозрил, что рыжеволосый притворяется раненым, но потом понял, что он действительно очень плох. Может быть, он ударился о приборную панель. Однако удар этот не мог быть настолько сильным. Услышав шаги, Дойл замер в напряженном ожидании. Однако шаги, приблизившись к залу для посетителей, стали удаляться. Он приоткрыл дверь в коридор: молодой человек в белом халате катил перед собой тележку с медицинскими инструментами. Пришлось вернуться в зал. Он обвел взглядом висевшие на стенах плакаты, которые он прочитал уже добрый десяток раз.

Рассеянный склероз... СПИД... Рак...

Для того, наверное, повесили, чтобы приободрить посетителей, ждущих новостей о близких...

Дойл поднес стаканчик к губам и вдруг снова услышал звук приближавшихся шагов.

На этот раз дверь распахнулась, и вошел врач, мужчина примерно одного с ним возраста, тщательно причесанный, с глубоко посаженными глазами.

— Мистер Мерфи? — спросил он.

Дойл кивнул.

— Ваш брат... — проговорил врач, тяжело вздохнув. — Он умер на операционном столе. Увы, мне очень жаль...

Дойл отвернулся, желая скрыть досаду.

ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДВЕ НИТОЧКИ — И ОБЕ ОБОРВАЛИСЬ.

— Мы оказались бессильны, — добавил врач.

Дойл сделал жест рукой — жест, означающий отчаяние и одновременно покорность судьбе.

— Послушайте, мистер Мерфи, сейчас, конечно, не самое подходящее время, но... вы знаете, что случилось с вашим братом?

— Вы ведь врач, а не я, — сказал Дойл, прекрасно имитируя ирландский акцент. Он полагал, что достаточно убедительно играет роль убитого горем родственника.

— Мы все равно хотели, чтобы вы освидетельствовали тело для соблюдения необходимых формальностей, но... — Врач осекся.

Дойл удивленно поднял брови.

Врач нахмурился и облизал губы.

— Понимаете, я хочу, чтобы вы взглянули... кое на что. Может, вы сумеете объяснить нам, в чем дело.

 

 

Глава 44

Лондон

— Он выходит.

Появились люди Чая. Выходя из гостиницы, они осмотрелись по сторонам. Один из них подал знак водителю "ягуара", и роскошный автомобиль подкатил ко входу. Второй охранник остался стоять у двери, посматривая то направо, то налево.

Чо Лок, сидевший на пассажирском сиденье "скорпио", вытащил из-за пояса свой "четыреста пятьдесят девятый" и, сжимая его в руке, оглянулся на приятелей, сидевших сзади. Эти двое были вооружены "смит-и-вессоном" 38-го калибра. Один из них держал в руке еще и мясницкий нож.

Наблюдая за суетой перед парадным входом, Вонг ждал появления главного противника.

Билли Чай все еще не появлялся.

— Куда же он делся, этот дьявол? — проворчал Чо.

— Может, смылся через запасной выход? — предположил один из сидевших сзади.

— Конечно нет, — сказал Вонг, явно нервничая.

Один из телохранителей сел в машину, другой по-прежнему стоял у двери. Чай не появлялся.

— Он мог уйти черным ходом, — снова разнесся голос с заднего сиденья.

— Он еще в отеле, — возразил Вонг. — Он должен быть там. Ну, давай же, выходи! — Вонг уже и не пытался скрыть волнения.

Телохранитель у двери сунул руку под пиджак, достал переговорное устройство и что-то сказал в него.

"Ягуар" отъехал.

— Что это значит? — проговорил Чо Лок. — Его там нет, я уверен.

— Надо проверить, — сказал Вонг.

Он обернулся, собираясь дать задний ход, но его ослепили фары. Вонг даже не успел рассмотреть машину, подъехавшую сзади. Он лишь заметил, что расстояние между его "скорпио" и стоявшей позади машиной едва превышает фут.

— Да это же полицейские, будь они прокляты! — выдохнул Чо.

И действительно: из стоявшей позади машины вылезли люди в полицейской форме и направились к ним.

Вонг переключился на задний ход и надавил на акселератор. "Скорпио" рванул назад и, врезавшись в полицейскую машину, вдребезги разнес ей фару. Полицейский автомобиль откатился футов на десять.

Люди в униформе бросились врассыпную. Вонг крутанул руль и включил первую скорость. Машина проехала несколько десятков ярдов, и Вонг резко затормозил, шины протестующе взвизгнули.

Ко входу в "Хилтон" задним ходом подъехал "ягуар". Через несколько секунд из отеля выбежал Чай и прыгнул на заднее сиденье. "Скорпио" рванулся вперед, он несся прямо на "ягуар".

— Действуйте! — завопил Вонг. — Убейте Чая!

Он снова нажал на тормоза. Чо Лок выскочил из машины, сжимая в руке "четыреста пятьдесят девятый".

Он выстрелил дважды и оба раза промахнулся; вторая пуля продырявила кузов "ягуара".

Выскочили и двое сидевших на заднем сиденье; один из них, сжимая в руке мясницкий нож, бросился на ближайшего телохранителя.

Он занес нож над головой, готовясь нанести удар. Однако телохранитель его опередил, выхватив из-под полы пальто продолговатую металлическую коробку.

Вонг сразу понял: автомат "Инграм М-10".

Телохранитель выпустил две короткие очереди; стреляные гильзы, описывая дугу, со звоном сыпались на тротуар. Очереди угодили нападавшему в лицо и в грудь, он рухнул как подкошенный.

Чо вскинул пистолет и выстрелил в телохранителя, тот не замедлил ответить очередью из "инграма": девятимиллиметровые пули снесли полчерепа Чо. Труп его, завалившись на капот "скорпио", медленно сполз на тротуар.

Вонг, пригнув голову, надавил на акселератор.

Рванувшись вперед, "скорпио" врезался в телохранителя, подбросив его в воздух на несколько футов. Изувеченное тело с глухим стуком упало на капот, затем сползло на асфальт.

На другой стороне улицы полицейские поспешно садились в машину.

Вновь прогремела автоматная очередь — пули прошили дверцу и крыло "скорпио".

Приподнявшись, Вонг увидел, что еще один из боевиков Тай Хун Чай корчится на асфальте в луже крови, и было очевидно, что ему уже ничем не поможешь.

Однако Вонг все еще не потерял надежды добраться до Билли Чая.

Он направил свой "скорпио" на машину противника, ударив ее в задний бампер. Но "ягуар", более массивный, лишь ускорил движение, взвизгнув шинами, — он вылетел на проезжую часть, едва не столкнувшись со встречной машиной.

Полицейский автомобиль уже въезжал на гостиничную автостоянку, его сирена дико завывала, "мигалка" бешено вращалась.

Один из телохранителей выпустил по полицейским очередь, пробившую лобовое стекло. Затянутое паутиной трещин, стекло словно покрылось инеем. Водитель-полицейский, прикрывший ладонью глаза, не успел объехать распростертое на асфальте тело Чо, и машина, проехав по трупу китайца, врезалась в стоявший неподалеку "бентли".

Телохранители бросились на противоположную сторону; оба все еще сжимали в руках автоматы.

Бежавший впереди, выскочив на дорогу, замахал руками. Увидев человека на проезжей части, водитель приближавшейся машины энергично засигналил, притормаживая. Второй телохранитель рванул на себя дверцу притормозившей "сьерры" и, схватив за руку водителя, швырнул его на асфальт. Китайцы мигом забрались в машину.

Оглянувшись, Вонг увидел бежавшего к нему полицейского. Китаец до упора выжал газ и рванулся в сторону Пикадилли.

— Срочно вызывайте подмогу! — закричал один из полицейских.

Он посмотрел на тела, лежавшие на асфальте. Повсюду видна кровь и битое стекло; в воздухе запах крови и кала.

Полицейский покачал головой, словно не веря собственным глазам: парковочная площадка походила на бойню.

Послышались завывания полицейских сирен, но, похоже, слишком поздно.

 

 

Глава 45

Северная Ирландия

Дойл стоял в спускающемся лифте понурив голову — брату покойного надлежало скорбеть, а не сожалеть.

Мерфи был единственной ниточкой, которая могла вывести на ИРА. Теперь же ниточка оборвалась.

И УГОРАЗДИЛО ЖЕ ЭТОГО ПОДОНКА ТАК НЕКСТАТИ ПОДОХНУТЬ.

Врач стоял напротив, уставясь на папку, которую держал в руках. Он явно избегал встречаться с Дойлом взглядом.

Лифт со скрежетом остановился, двери раздвинулись. Коридор был совершенно пуст — если не считать нескольких каталок, на одной из которых лежала простыня. Проходя мимо, Дойл заметил на ней огромное кровавое пятно.

Они подходили к моргу.

Врач распахнул дверь, и в ноздри ударил запах смерти, гнилостно-сладковатый, такой привычный им обоим.

Стены морга были облицованы кафелем, белизну которого еще больше подчеркивал холодный свет люминесцентных ламп. Справа находились холодильные ниши для хранения трупов, слева стояло шесть столов из нержавеющей стали.

На ближайшем из них лежало тело, прикрытое белой простыней.

Врач нерешительно подошел к столу и взглянул на Дойла, словно желая убедиться, что тот не покинул его.

— Простите, но без этого никак не обойтись, — сказал он, потянув простыню за уголок.

Дойл кивнул.

— Как я уже говорил вам наверху, мистер Мерфи, — продолжил врач, отводя взгляд, — есть тут кое-какие странности, потому вам и необходимо взглянуть...

Дойл подошел ближе, посмотрел сначала на Мерфи, затем перевел взгляд на врача.

— Вы, конечно, понимаете, что мы вынуждены будем сообщить в полицию. Но я решил, что сначала это должны увидеть вы. — Врач сдернул простыню, обнажив торс и живот Мерфи.

Даже Дойл был поражен.

— Бог ты мой! — воскликнул он.

Брюшная полость Мерфи была вскрыта. Дойл увидел внутренние органы. Из живота вывалились толстые, раздувшиеся кишки. Но не это поразило Дойла. Возглас изумления относился к содержимому желудка, заполненного множеством цилиндров: потолще указательного пальца и несколько длиннее, они походили на огромных гнойных червей.

Дойл склонился над трупом, разглядывая странные предметы.

— Я извлек один из них, — сказал врач, потянувшись за стеклянной чашкой, стоявшей рядом. Он подвинул ее поближе к Дойлу.

Тот присмотрелся: обтекаемая форма, гладкая поверхность, небольшой выступ на конце.

— Презерватив, — проговорил наконец Дойл.

Врач кивнул.

— Я обнаружил их двенадцать штук, включая и тот, который лопнул. Это и стало причиной смерти вашего брата. Или, вернее, то, что содержалось в лопнувшем презервативе. Ваш брат скончался от обширного внутреннего кровотечения.

Врач вынул ручку из нагрудного кармана своего белого халата и ткнул ею в презерватив, из которого высыпалось некоторое количество какого-то порошка, смешанного со свернувшейся кровью.

— Что это? — спросил Дойл.

— Героин. Ваш брат наполнил презервативы наркотиком и проглотил. Весьма распространенный способ перевозки...

Дойл не отрываясь смотрел на содержимое презерватива.

ЧТО МЕРФИ СОБИРАЛСЯ ДЕЛАТЬ С ГЕРОИНОМ?

— Теперь вы понимаете, почему я обязан уведомить полицию, мистер Мерфи, — как бы извиняясь, проговорил врач.

Дойл кивнул.

— Вы догадывались, что ваш брат занимается подобными вещами?

— Понятия не имел, — искренне изумляясь, ответил Дойл.

ИРА и наркотики? Что-то здесь не вяжется... Сумятица вопросов... Вопросов, требующих незамедлительных ответов.

— В полиции наверняка захотят с вами побеседовать, — сказал врач.

Дойл кивнул, стараясь сохранять на лице выражение убитого горем брата.

— Прежде чем вы им позвоните, я хотел бы сообщить обо всем нашей матери. Я не хотел бы, чтобы о его смерти ее известила полиция.

— Телефон в канцелярии, в конце коридора, — сказал врач.

Дойл вышел, тотчас же нахмурившись.

Стивен Мерфи... Кто он такой? Член ИРА? Если так, то почему он перевозил наркотики?

СЛИШКОМ МНОГО ВОПРОСОВ.

И ни одного ответа.

Он нашел телефон и, набрав номер, ждал соединения.

СЛИШКОМ МНОГО ВОПРОСОВ.

Наконец он услышал на другом конце провода знакомый голос.

— Уитерби, — проговорил он, прикрывая трубку ладонью, — это Дойл. Слушай меня внимательно.

 

 

Глава 46

Майор Уитерби терпеливо слушал отчет Дойла. Выслушав рассказ о погоне и последующих событиях, офицер что-то вполголоса пробормотал, но собеседник не расслышал его из-за внезапно возникших шумов на линии.

— Вы меня слышите? — рявкнул Дойл.

— Да, я вас слышу, — ответил Уитерби. — Но не вижу в сказанном вами никакого смысла.

— Я позвонил вам не для того, чтобы обсуждать, есть в этом смысл или нет. Мне нужна информация о Стивене Мерфи. Вы говорили, что на конвой с оружием напали четверо. Возможно, он и был четвертым. Но если так, то зачем этому подонку героин?

— Вы знаете, мне кажется, я где-то слышал эту фамилию.

— Наверняка слыхали. Мерфи — едва ли не самая распространенная ирландская фамилия, — язвительно проговорил Дойл.

— Не думаю, что он член временного крыла ИРА.

— Откуда такая уверенность?

— Это ведь моя работа.

— Вот и занимайтесь своей работой. Раскопайте мне что-нибудь о нем, — сказал Дойл раздраженно. Он закурил, вновь проигнорировав призыв "НЕ КУРИТЬ". На другом конце линии послышался стук клавиатуры компьютера и стрекотание принтера.

— Есть, — наконец отозвался Уитерби. — Стивен Джеймс Мерфи. Родился в Кэррикморе, графство Тирон, в 1951 году. Разведен. Детей нет.

— Мне не нужна его дурацкая биография. Скажите, был ли он осужден?

— Известно, что он являлся членом временного крыла ИРА и два года назад был арестован за хранение взрывчатых веществ. Сбежал из полицейского участка. Шесть месяцев назад его опять арестовали и... — Конец фразы повис в воздухе.

— Ну, дальше?!

— Я же говорил, что уже слышал эту фамилию, — невозмутимо ответил Уитерби.

— Как вы полагаете, он был участником нападения?

— Сомневаюсь, Дойл. На протяжении последних пяти месяцев Мерфи являлся нашим информатором.

Дойл не отвечал.

Затянувшись сигаретой, он выпустил густой клуб дыма, задумчиво наблюдая, как он рассеивается в воздухе.

— Не может этого быть, — проговорил он наконец. — Если бы Мерфи работал на нас, они бы вычислили его и прикончили в течение недели.

— Но не прикончили же...

— Вы пытаетесь мне доказать, что ИРА спокойно терпит стукачей? — Дойл затушил окурок о столешницу. — Не спешите, майор.

— Но, возможно, в этом и состоит наша главная задача — понять, почему ИРА оставила его в живых.

— Они, скорее всего, использовали его в качестве перевозчика наркотиков. Это единственное объяснение. Его не убрали потому, что живой он был для них полезнее, чем мертвый. Вот почему его живот набили героином. — Дойл нахмурился. — Но почему наркотики? ИРА же этим не занимается...

— Дойл, наркотики — не ваша забота. Вам поручено найти оружие.

— Не указывайте мне, чем я должен заниматься, Уитерби. Я знаю, что мне делать. Тут может быть связь.

— Да какая, к черту, связь? Послушайте, забудьте вы о Мерфи.

— Забыть о Мерфи? Он был единственной ниточкой к Риордану и О'Коннору. После того, как я прикончил Кристи...

— Вам, наверное, следовало хорошенько подумать, прежде чем убивать его.

— Он наставил на меня свою пушку. Что мне, черт подери, оставалось делать?

— Тогда найдите остальных.

— Легче сказать.

— Мне говорили, что вы лучший специалист, Дойл. Постарайтесь это подтвердить.

— Идите к дьяволу, Уитерби!

Дойл швырнул трубку на рычаг и направился к двери. В коридоре — ни души. Врач, вероятно, так и не выходил из морга, ждал, когда он вернется. Дойл ухмыльнулся и пошел к лифту.

Поднявшись на первый этаж, он вышел из больницы.

На обратном пути в Белфаст Дойл перебирал в уме те немногочисленные факты, которыми располагал.

Почему все-таки ИРА не убила Мерфи? И зачем им наркотики?

Есть ли здесь какая-нибудь связь с нападением на конвой?

Вопросы, одни вопросы...

Оборваны обе ниточки. Придется начинать с нуля. Но выход есть.

Надо разыскать Пола Риордана и Деклана О'Коннора.

ИМЕЮТ ЛИ ОНИ ОТНОШЕНИЕ К НАРКОТИКАМ?

Он должен найти это проклятое оружие.

А время убегает так стремительно...

 

 

Глава 47

— Это он, — сказал Пол Риордан, кивнув в сторону молодчика, выходившего из пивной. — Это Джимми Робинсон.

Мэри Лири, вглядевшись в темноту, окинула парня оценивающим взглядом. Молод, едва за двадцать, решила она. Коренаст, одет в белый свитер и джинсы. На ногах яркие кроссовки.

Парень остановился, закурил и зашагал по улице.

Риордан завел мотор, и, взвизгнув шинами, машина вырулила на дорогу.

Шагавший впереди парень оглянулся на звук. Увидев медленно приближавшуюся машину, замедлил шаг, пытаясь разглядеть водителя. Что им от него нужно?

ШИКАРНАЯ ТАЧКА.

Машина поравнялась с ним, теперь Джимми мог разглядеть человека за рулем.

— Ох, мать твою! — вырвалось у него, и он бросился бежать.

Риордан нажал на газ, и машина, описав дугу, остановилась перед Робинсоном. Пол выскочил из автомобиля и схватил парня за шиворот.

— На пару слов, — бросил он и втолкнул Робинсона в темный переулок.

— Послушай, я же ничего не сделал, — бормотал напуганный парень.

— Ты лживый подонок! — рявкнул Риордан.

Робинсон видел выходящую из машины Мэри — она шла к нему.

Рука ее скользнула за лацкан жакета, и парень почувствовал, как похолодело у него в животе, — в ее руке оказался автоматический пистолет "Чезета". Женщина приставила дуло пистолета к его виску.

— Клянусь своей матерью, я ни в чем не виноват! — взмолился Робинсон. Он закрыл глаза, чувствуя, как дуло прижимается к его виску все сильнее.

— Ты угнал машину в Бэллимерфи два дня назад, — сказал Риордан. — Выпендривался перед своими дружками, да? Ты чуть не сбил маленькую девочку, так ведь?

Робинсон только тихо скулил.

— Простите меня, — сказал он сдавленным голосом.

— Ты компрометируешь нас такими поступками. Ты знаешь, как мы относимся к угонам. Ты должен помнить об этом, — произнес назидательно Риордан.

— Господи, пожалуйста, простите.

— Ты мог убить ту маленькую девочку, Джимми, — продолжал Риордан, отойдя от перепуганного парня.

— Не двигайся, — предупредила Мэри Робинсона, следившего за Риорданом, который направился к багажнику машины.

— Послушайте, я не хотел этого... — начал Робинсон.

— Заткнись, — прошипела Мэри.

Риордан вернулся, в руке он нес тяжелый молоток для вытаскивания гвоздей.

— Пожалуйста, — всхлипывал Робинсон. — Не калечьте меня, я сделаю все, что вы от меня потребуете, клянусь!

— "Не калечьте"! — передразнил Риордан. — А ты ведь мог искалечить ту девочку. Закатывай свои дурацкие джинсы.

Робинсон медлил.

— Ну же! — рявкнул Риордан.

Мэри взвела курок пистолета, металлический щелчок эхом отозвался в пустом переулке.

Робинсон закатал джинсы до колен, обнажив голени.

Риордан кивнул.

— На этих проклятых улицах достаточно опасностей и без таких подонков, как ты, Джимми, — произнес он и нанес Робинсону страшный удар молотком по голени, который пришелся чуть ниже колена.

После первого удара берцовая кость треснула, второй удар сломал ее.

Робинсон закричал, но Мэри зажала ему рот ладонью. При очередном ударе Риордана она почувствовала на ладони тепло дыхания и слюну Робинсона. Риордан продолжал бить по кости до тех пор, пока из-под лопнувшей кожи не показались сломанные края кости...

Робинсон свалился на землю, а Риордан принялся за левую ногу.

Последовали еще четыре мощных удара, и обломок кости в несколько дюймов длиной прорвал кожу своими острыми краями, закапал костный мозг.

Риордан выпрямился и пошел рядом с Мэри к машине, не обращая внимания на отчаянные вопли Робинсона.

Они сели в машину, Риордан бросил окровавленный молоток на заднее сиденье, Мэри Лири засунула свою "чезету" обратно под жакет.

Они уехали.

 

 

Глава 48

Лондон

На ветровом стекле "даймлера" уже расплывались первые капли дождя, когда Джоуи Чанг въезжал в гараж.

Часы на приборном щитке показывали 23. 07. У Чанга ныла спина, ныла целый день. Головная боль, несколько часов глодавшая затылок, усилилась, и Чанг осторожно наклонял и поднимал голову, надеясь унять боль.

В ночном Найтсбридже было относительно тихо. Он проехал мимо Хэрродса — из многочисленных баров и кафе выходили засидевшиеся посетители. Чанг скользнул по ним равнодушным взглядом. Его мысли сейчас были заняты другим.

Многоквартирный дом на Кадоган-Плейс насчитывал семь этажей и имел собственную подземную автостоянку. В это подземелье Чанг сейчас и въезжал.

Он редко встречался с обитателями дома. Знал лишь, что все они состоятельные люди, раз могли позволить себе приобрести такую собственность. Свою квартиру он купил два года назад, тогда она обошлась ему в четверть миллиона. Он часто думал, что сказали бы его родители, если бы дожили до этого времени и увидели его жилище.

Он проделал долгий путь. От однокомнатной каморки в Каолуне, которую делили между собой он, его родители и семеро братьев и сестер, до этого символа богатства здесь, в Лондоне.

Многим он был обязан своей организации, и не в последнюю очередь — доходом, приближавшимся к полумиллиону долларов в год. Организация оплатила все, что он имеет, и, когда придет время, оплатит образование его детей в частных заведениях. Чанг заботился о будущем детей. Впрочем, и его работа отчасти была подчинена будущему. Из-за этой работы у него появились седые волосы на висках и несколько лишних морщин у глаз. Сколько еще морщин прибавится на его лице, прежде чем будет улажен конфликт с Хип Синг?

Неудачное нападение прошлой ночью убедило всех людей Тай Хун Чай в том, что единственным выходом оставалась тотальная война. Чанг тоже понимал это, но все еще не решался рекомендовать такой выход Во Фэну. Он знал: если война начнется, она будет быстротечной и кровавой, и никто не сможет избежать опасностей.

НИКТО.

При въезде на пандус, который вел к подземной автостоянке, он затормозил. Если не считать света фар его автомобиля, на стоянке было темно. Неисправная люминесцентная лампа, пугающе шипя, мигала, как стробоскоп.

Чанг посмотрел в зеркало назад.

БОИШЬСЯ, ЧТО КТО-ТО ЕДЕТ СЛЕДОМ?

Он поставил машину на обычное место и сидел за рулем, массируя рукой затылок. Кажется, отпустило. Взял с пассажирского сиденья свой кейс и, выбравшись из машины, закрыл дверцу.

Замок щелкнул, и звук эхом разнесся по автостоянке, усиленный пустотой подземелья. На бетоне темнели масляные пятна, в воздухе стоял запах бензина.

Рядом разместились еще с полдесятка автомобилей: "роллс-ройс", пара "ягуаров" и "феррари".

Чанг обернулся, услышав какой-то звук.

Он стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину.

Чье-то дыхание?

Нет, это всего лишь легкий ветерок, гулявший по автостоянке. Он гнал по грязному бетону обертки от конфет и печенья, и они тихо шуршали. Люминесцентная лампа, зажужжав, погасла. Гараж погрузился в непроницаемую тьму, ее нарушал лишь тусклый свет уличных фонарей, который лился из проема въезда на стоянку, как грязная желтая вода льется сквозь решетку канализации.

Чанг пошел прочь от машины, звук его шагов гулко звучал в тишине.

Он был раздосадован своей нервозностью, но шага не замедлил и не сводил глаз с двери лифта, который увезет его из этого мрака.

Свет снова мигнул, ярко загорелся и погас окончательно.

Чанг решил про себя, что утром обязательно заявит о неисправности.

Он подошел к двери лифта и нажал кнопку вызова, оглядываясь в пугающую темноту.

Казавшаяся живой, она заполняла весь гараж, поглотив малейшие проблески света, окутав машины и словно бы плотным покрывалом укрыв все вокруг.

Чанг услышал звук шагов и встревоженно завертел головой.

Люминесцентная лампа вспыхнула на мгновение, залив все ярким светом.

Чанг окинул взглядом подземелье.

И ничего не увидел. Никаких подозрительных теней. Вообще — ничего. Но звуки шагов были слышны.

Лампа погасла снова.

И тут он понял, что шаги доносятся сверху, с улицы, эхом отзываясь в тишине, которую принесла с собой ночь, — все звуки усиливались пустотой помещения.

Лифт спустился, распахнулись дверцы. Чанг облегченно вздохнул, вошел внутрь и нажал кнопку пятого этажа. Он ждал, пока закроется дверь, и что-то ворчал себе под нос, раздраженный тем, что закрывается она крайне медленно. Он стоял, прижавшись спиной к задней стенке лифта, и всматривался в темноту.

Ждал.

Наконец двери закрылись, и Чанг не смог сдержать вздоха облегчения.

Лифт начал подниматься.

 

 

Глава 49

Поднявшись на нужный этаж, Чанг полез в карман пиджака за ключом.

Он ступил на толстый ковер, который покрывал пол в коридоре, и направился к самой дальней двери. В доме царила тишина, он услышал лишь приглушенный звук работающего телевизора, когда проходил мимо одной из дверей.

Чанг вошел в свою квартиру, закрыл дверь и запер ее на ключ.

— Ты сегодня поздно вернулся.

Услышав голос жены, он улыбнулся и повернулся к ней.

Су вышла из кухни, ее худощавое лицо светилось улыбкой. Она протянула к Чангу руки и обняла его, он тепло ей улыбнулся и крепко прижал к себе.

— Я уже начала волноваться, — сказала она, не выпуская его из объятий. — Дети хотели дождаться тебя, но я сказала, что ты вернешься очень поздно.

Чанг нежно поцеловал ее в губы и кивнул, гладя рукой ее длинные черные волосы.

Когда он впервые увидел ее двенадцать лет назад в баре гостиницы "Мандарин Ориентал" в Гонконге, то был очарован ее красотой — тонкими чертами лица, великолепной фигурой. Сейчас, после десяти лет брака и рождения двоих детей, она сохранила и свою жизнерадостность, и хрупкую красоту, осталась такой же желанной для него. Су была моложе Чанга на несколько лет. С начала их совместной жизни она знала, кто он на самом деле. Тогда он был лишь рядовым исполнителем, низшим чином в сложной иерархии Тай Хун Чай, и не надеялся, что когда-нибудь пробьется наверх. Но за прошедшие годы ему удалось многое. Не раз Су вместе с мужем подвергалась риску, обеспечивала ему алиби — это спасало его от тюрьмы. Да разве только этим он обязан ей!

Чанг прошел в гостиную и наполнил бокал.

— Неужели все так плохо? — спросила она и присела на краешек софы, подобрав под себя длинные ноги.

— Плохо — это не то слово, — задумчиво произнес Чанг и снова наполнил бокал. Он показал рукой на бутылку "Мартеля", и Су согласно кивнула. Он наполнил второй бокал, подал ей и смотрел, как она греет в руке пузатый сосуд.

— Что же происходит, Джоуи?

— Я сам хотел бы знать, — бросил он неопределенно, гладя рукой ее струящиеся волосы.

Она встала, села к нему на колени и теперь смотрела на него сверху вниз.

— Хип Синг уходит из Гонконга, многие другие организации тоже покидают его. Новый режим неблагоприятен для бизнеса, как для нашего, так и для чьего-либо, — начал он. — Но Хип Синг, похоже, сильнее нас, они лучше подготовлены, лучше вооружены и готовы к драке.

— А вы не готовы?

Он пожал плечами.

— Что ж, если война остается единственным выходом, пусть будет война, — пробормотал он.

— Будь осторожен, Джоуи, — сказала она, положив руку ему на колено.

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

— Это тебе надо быть осторожной, — возразил он. — Тебе и детям. За себя я не боюсь, но у людей Хип Синг нет чести. Они обязательно нанесут удар и по нашим семьям. Вы — это самое ценное, что у меня есть.

Она сжала его руку с силой, неожиданной для такой изящной белой ручки.

— А что говорят по поводу войны другие? — спросила она.

— Верхушка пойдет за мной. А Фрэнки Вонг, я уверен, ждет войны с нетерпением.

— И нет способа избежать ее?

Он снова пожал плечами, словно устал от обсуждения этой темы.

— Хочу взглянуть на детей. Я не потревожу их. — Чанг поднялся и направился в холл. Су с улыбкой проводила его взглядом.

В квартире было четыре спальни. Чанг остановился у первой двери и прислушался, прежде чем приоткрыть ее.

Анна спала в обнимку с большим плюшевым медведем.

Чанг подошел к своей шестилетней дочери и опустился на колени рядом с кроваткой, прислушиваясь к спокойному дыханию ребенка, затем он наклонился и осторожно поцеловал ее в теплую макушку. Анна пробормотала что-то и перевернулась на спину, медведь выпал из ее ручонок. Чанг поднял его и положил в кровать, затем на цыпочках вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

Спальня сына находилась напротив — он вошел к нему так же осторожно, стараясь не наступать на игрушки, разбросанные вокруг, словно это было игрушечное минное поле.

Майкл спал, зарывшись лицом в подушку, простыни сбились в комок.

Чанг поправил простыни, старательно укрыв ими пятилетнего сына и подоткнув с боков. Нежно прикоснувшись к голове мальчика, он вышел из комнаты.

Он улыбнулся стоявшей за дверью Су.

— Оба спят, — сказал он тихо.

— Хорошо, — ответила она вполголоса и, взяв его за руку, повела в ванную. Из открытых кранов лилась вода, наполняя персикового цвета ванну, в ноздри Чанга ударил запах бадузана.

— Прими ванну, ты расслабишься, — улыбнулась Су.

Чанг ответил ей благодарной улыбкой и стал расстегивать рубашку. Его улыбка стала еще шире, когда он увидел, что и Су расстегивает блузку, распахивает ее и выскальзывает из леггингсов.

Под ними не оказалось ничего, и он с восхищением смотрел на ее стройные бедра и небольшой треугольник темных волос между ними.

Движением плеч она сбросила блузку, подошла поближе и прижалась к нему грудью с уже набухшими сосками.

— Это ванна такая большая, — промурлыкала она, — и я подумала, что тебе одному будет в ней скучно.

Чанг рассмеялся.

Давно он этим не занимался и опасался, что вряд ли ему представится возможность заниматься слишком часто в ближайшее время.

За окном усиливался дождь. А вода наполняла персиковую ванну. Аромат бадузана возбуждал Чанга, и он снова рассмеялся.

Су захихикала, и они вошли в благодатную теплую воду.

 

 

Глава 50

Северная Ирландия

Оружие он спрятал под досками пола.

Войдя в комнату, Дойл запер дверь. Приподняв одну из половиц, он убедился, что под ней достаточно места для оружия. Он сунул туда "дезерт игл", армейский револьвер и патроны к ним. "Беретту" он спрятал отдельно в небольшом гардеробе под одеждой — тремя рубашками, несколькими парами джинсов и кожаной курткой. В комнате имелся еще и комод, принявший в себя носки, белье и несколько теннисок.

Ему не пришлось тратить слишком много времени на поиски квартиры на Мэлоун-роуд. Как многие другие контртеррористы и секретные агенты, действующие в Ирландии, Дойл знал, где искать. Его как нельзя больше устраивало и то, что квартира находится в самом центре республиканской части города.

Ответ на вопрос, почему он снимает квартиру именно здесь, он тоже подготовил заранее.

Он рассказал хозяйке, маленькой женщине с неожиданно обильной растительностью на лице, что приехал в Белфаст с Юга к своему брату, чтобы работать в его водопроводной фирме, но по прибытии узнал, что брат убит членами Ольстерских добровольческих сил. Дойл сказал хозяйке, что ему необходимо остановиться здесь, чтобы осмотреться и решить, как поступить дальше.

Легенда сработала великолепно, и хозяйка не только позволила занять ему одну из четырех пустующих комнат, но и выразила живейшее участие, сказав, что он может занимать комнату столько, сколько ему понадобится. Он пришелся ей по душе, и Дойл был благодарен маленькой женщине за ее заботу.

Он не видел других постояльцев. Хозяйка оказалась вдовой, и не было дня, чтобы она не упоминала об этом факте, каждый раз показывая на фото своего усопшего мужа, занимавшее почетное место на камине. Черно-белая физиономия мистера Уильяма Шэннона отвечала безучастным взглядом всякий раз, когда в нее тыкали пальцем.

Миссис Шэннон много говорила, часто даже сама с собой, как заметил Дойл, но при этом оставалась все же довольно приятной женщиной. Она не беспокоила его, а это было для него важнее всего.

Он сидел на голом полу, прислушиваясь к тому, как из крана в раковину капает вода. Он смотрел вниз, на тайник, в котором спрятал свои пистолеты, завернутые в пластиковые пакеты, чтобы на них не попали пыль и грязь.

Комната была небольшой — квадрат пятнадцать на пятнадцать футов, — кроме комода и гардероба тут помещалась односпальная кровать и раковина, прикрепленная к стене. Обои местами пожелтели, прикроватный коврик вытерся, но Дойл был доволен своей комнатой. Ему приходилось останавливаться в местах, выглядевших куда хуже.

ЕМУ И ДЖОРДЖИ...

Он крепко зажмурился и попытался выбросить из головы мысли о ней — Господи, почему они снова всплыли в его сознании?..

ЗАБУДЬ О НЕЙ.

Он продолжал набивать патронами обойму "беретты", дыша глубоко, словно в состоянии медитации.

ОНА ЖЕ УМЕРЛА, ЧЕРТ ПОБЕРИ. ЗАБУДЬ О НЕЙ.

Дойл откинул голову. Из подтекавшего крана продолжала капать вода. Вокруг сточного отверстия образовалось темное пятно, а на фаянсовом боку раковины виднелась трещина, выглядевшая на белой поверхности шрамом.

Снизу доносилось бормотание телевизора — наверное, миссис Шэннон опять смотрела одну из ее любимых "мыльных опер".

Дойл закончил чистить "беретту" и, удовлетворенный, вставил в нее полную обойму. Держа пистолет перед собой, он поймал на его хромированной и полированной поверхности свое отражение. Небритый, с темными кругами под глазами, он выглядел скверно.

НУ И ХРЕН С НИМ, С ВНЕШНИМ ВИДОМ.

Он подошел к гардеробу, вытащил рубашку и натянул ее на себя.

Заправил в джинсы, обулся в бейсбольные кеды и начал завязывать шнурки.

НАРКОТИКИ.

Зачем они понадобились ИРА? И как это связано с нападением на конвой с оружием? А может, здесь и нет никакой связи. И в самом деле, чем дольше Дойл размышлял над этим, тем бессмысленнее казались ему попытки найти связь между этими двумя фактами. Какой только хреновиной не занимается ИРА, в организации полным-полно самостоятельных групп, каждая из которых выполняет свое задание. Почему же наркотики и оружие должны быть связаны, черт их побери?

Если бы он нашел Риордана и О'Коннора, то знал бы все, что ему нужно. А то и отыскал бы похищенное оружие.

Дойл заглянул в зеркало, висевшее над раковиной, и пригладил пятерней свои длинные непричесанные волосы. Он надел кожаную куртку, засунул "беретту" в плечевую кобуру, затем выключил свет и тщательно запер дверь.

По узкой лестнице он спустился в прихожую; звук работавшего телевизора стал слышен яснее, когда он проходил мимо полуоткрытой двери в гостиную.

Миссис Шэннон сидела на выцветшей зеленой софе, уставившись на экран. Она не заметила ухода Дойла, только услышала, как хлопнула наружная дверь.

Он поднял воротник куртки, засунул руки в карманы и отправился в путь. При ходьбе он чувствовал, как "беретта" упирается ему в бок.

Скоро ли она ему понадобится?

 

 

Глава 51

Лондон

Его разбудил телефонный звонок. Резкий звук ворвался в сон.

Джоуи Чанг, пробормотав что-то, потянулся к трубке, чтобы звонок не разбудил Су и детей.

Он перекатился на спину, пытаясь сконцентрировать взгляд на светящихся красных цифрах электронного будильника, — вдруг это его сигнал? Но телефон продолжал звонить.

На циферблате значилось 4. 03 утра.

ЭТО ЕЩЕ ЧТО ТАКОЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?

Он нащупал трубку и сел в кровати, опершись на спинку.

Рядом с ним зашевелилась Су, протянула к нему руку.

— Алло, — сдавленно произнес Чанг.

— Джоуи? — Голос на другом конце провода звучал возбужденно. — Джоуи, слушай.

Он сразу узнал голос Фрэнки Вонга.

— Что случилось? — пробормотала Су, не открывая глаз.

Чанг протянул руку и сжал ее ладонь.

— Эти подонки снова взялись за свое! — кричал Вонг в трубку. — Теперь ты мне поверишь. И скажешь старшим, что пора переходить к действиям.

— Успокойся, ради Бога. И не спеши. Расскажи, что произошло.

— Люди Хип Синг, — выдохнул Вонг. — На рассвете они совершили налет на один из наших игорных клубов в Ньюпорт-Корте, около часа назад. Они убили троих наших людей и похитили деньги

Чанг глубоко вздохнул.

— Где ты сейчас находишься?

— Я в клубе, — выпалил Вонг. — И это только начало, Джоуи. У тебя нет выбора, ты должен пойти к старшим и сказать, что надо начинать войну против Хип Синг.

Чанг слушал, поглядывая на Су. Она смотрела на него затуманенным со сна взглядом и пыталась вникнуть в суть разговора, на ее лице резче обозначились морщинки.

— Ты слушаешь? — переспросил Вонг.

— Успокойся, Фрэнки, я обо всем позабочусь, — ответил ему Чанг. — Свяжусь с Во Фэном и другими.

— И что скажешь?

— Скажу, что нам необходимо встретиться. Что нам не остается ничего другого, кроме войны с Хип Синг. Я постараюсь убедить их.

— Приведи их сюда и покажи погибших, если их еще необходимо убеждать, черт побери!

— Фрэнки, выслушай меня. Я хочу, чтобы прямо сейчас же были посланы телохранители в дома каждого из старейших, понял?

— Зачем?

— Не спрашивай, просто сделай, как я прошу. У людей Хип Синг хватит наглости напасть и на них.

— А ты как, послать людей и к тебе?

— Да.

Чанг встал, подошел к прикроватной тумбочке и выдвинул верхний ящик. Между носовыми платками лежал "Стар ПД-45". Он взглянул на пистолет, как бы набираясь уверенности.

— Что надо сделать еще? — спросил Вонг.

— Ничего, пока снова не свяжусь с тобой, понял? Позвоню тебе примерно часа через два. И, Фрэнки...

— Что?

— Будь осторожен.

И он повесил трубку.

Долгое время Чанг молча сидел на краю кровати, опустив голову. Су прикоснулась к его спине.

— Случилось что-то скверное, да? — спросила она.

Чанг кивнул.

Это война, — тихо сказал он.

 

 

Часть вторая

 

"Вы должны найти себе врага, вы должны вести собственную войну"

Ницше

 

"И с ума сошли от боли, наверняка известной им... "

"Metallica"

 

Глава 52

Северная Ирландия

Дверь громко скрипнула, и Дойл, закрывая ее, что-то раздраженно пробормотал себе под нос, опуская ключ в задний карман джинсов.

Оружие снова надежно спрятано под досками пола. Насколько ему известно, миссис Шэннон не держала при себе запасных ключей от комнат, которые сдавала. Она готовила для постояльцев еду, и только. Уборка была уже их заботой. Независимость от хозяйки и от жильцов полностью устраивала Дойла. Подальше от греха.

Спускаясь по лестнице, он почувствовал запах готовящейся еды.

В доме имелась маленькая кухня и, слева от лестницы, то, что служило столовой. Он вошел в эту комнату и сел, с удовольствием отметив, что, кроме него, здесь никого нет.

Со времени своего переезда три дня назад в эти меблированные комнаты Дойл ни разу не видел остальных жильцов, кроме пожилого мужчины, квартировавшего в комнате слева. Очевидно, все здесь жили уединенно, что конечно же устраивало Дойла. Обзаводиться здесь друзьями он не собирался.

Прогулка по местным кабакам прошлой ночью оказалась практически бесполезной. Несколько сплетен об ИРА, но ничего представляющего интерес.

Он не слышал также упоминание имен Риордана или О'Коннора, и самому ему не удавалось навести разговор на них. И все же он был уверен: кто-то из местных слышал о них или, более того, знал, где они могут находиться. Не обладая большим терпением, Дойл все же понимал, что ему не остается ничего другого, как ждать. Только ждать.

На столе стояли две грязные тарелки, возле одной из них лежала газета. Дойл прошел через столовую, прихватил газету и стал просматривать ее в поисках отчета о матче между "Ливерпулем" и "Манчестером юнайтед", который состоялся прошлым вечером. Игра транслировалась по телевидению, и Дойл видел ее урывками в одном из пабов. Делая вид, что все его внимание приковано к экрану, он больше приглядывался к посетителям, но не обнаружил ни одного знакомого лица. А в матче победил "Ливерпуль".

— Доброе утро, мистер Фейган. Как поживаете?

Дойл оглянулся и увидел входящую с большой тарелкой в руках миссис Шэннон. Тарелку она поставила перед Дойлом.

Он едва начал есть, как снова появилась миссис Шэннон, катя перед собой столик, сервированный для чая. Она наполнила чашки для Дойла и себя и присела за стол напротив.

— Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам? Я хочу кое-что вам рассказать, — сообщила она.

— Уж не собираетесь ли вы поднять плату за комнату, а? — спросил он улыбаясь.

— Скажете тоже, — отмахнулась она. — Я хотела поговорить с вами о работе. Я думала о вашем брате, о том, как его убили. Если бы не это, вы бы сейчас работали. Это несправедливо, когда мужчина должен сидеть дома. Мой муж, прими Господь его душу, перед смертью два года был без работы. Человек теряет уверенность в себе, чувствует себя ненужным. — Она сделала глоток.

Дойл внимательно слушал ее с легкой улыбкой.

— У моего брата есть паб в центре города, рядом с гостиницей "Европа". Вчера вечером я позвонила ему и спросила, не нужны ли ему подручные. Он ответил, что ищет кладовщика. Если вас это заинтересует...

Дойл усмехнулся.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал он.

— Надеюсь, вы не считаете, что я сую нос в ваши дела? Просто хочу помочь. Это, должно быть, очень тяжело — потерять брата.

Дойл кивнул.

— Каждого из нас коснулось подобное горе, — продолжила она. — Здесь творятся кровавые дела. Я не думаю, что на нашей улице есть хоть один человек, который бы никого не потерял из близких или знакомых. Я жила по соседству с девушкой-протеетанткой, когда сама была ребенком. Мы до сих пор переписываемся с ней, но если бы мы прошлись вместе по улице... — Она не договорила и передернула плечами. — Печально это все. — Миссис Шэннон сделала еще глоток чая. — Я вам дам адрес паба, зайдите и потолкуйте с братом, если желаете.

— Большое спасибо, — сказал Дойл. — Вы очень добры.

Женщина отправилась искать адрес, а Дойл вернулся к своему завтраку.

Паб в центре города.

Это может пригодиться.

 

 

Глава 53

Взрыв произошел два дня назад, следы разрушений уже убрали, но и сейчас осколки бетона и стекла валялись в водосточных желобах. Оконные проемы были забраны досками, как и вход в винный бар. На досках большими красными буквами кто-то написал: "СМЕРТЬ ИРА".

Над головой Дойла свисало то, что осталось от дверного проема, не мешая наблюдать за фасадом гостиницы "Европа", вернее, пабом, который находился в нескольких ярдах от гостиницы.

Вывеска паба "Лучник" раскачивалась под порывами сильного ветра. Внутри не заметно было никакого движения, да и что можно рассмотреть за матовыми стеклами. Дойл отшвырнул окурок и продолжил наблюдение, стараясь запомнить каждую деталь.

К гостинице "Европа" то и дело подъезжали такси, люди садились в авто и высаживались из них, за ними вносили и выносили багаж. Дойл заметил несколько постояльцев, сидевших в фойе и в кафе.

Он перешел улицу, подошел к пабу и трижды постучал в дверь. Не получив ответа, постучал снова, из-за двери донесся шорох. За матовым стеклом обозначился мужской силуэт.

Дойл постучал еще раз.

— Кто там? — спросили из-за двери. — Мы еще не открылись.

— Я Фейган, — ответил Дойл. — Меня прислала ваша сестра, мистер Бинчи.

Через секунду Дойл услышал лязг отпираемых засовов. Дверь приоткрылась, и в проеме возник крупный розовощекий мужчина.

— Вы насчет работы? — спросил Джим Бинчи.

Дойл кивнул.

— Тогда входите. — И, пропустив посетителя, Бинчи запер за ним дверь.

Помещение паба было насквозь пропитано запахами спиртного и табачного дыма — они напрочь въелись в мебель и стены этого довольно неопрятного помещения. Здесь имелся стандартный набор развлечений: автоматический проигрыватель, несколько игровых автоматов и обязательные видеоигры, для любителей старины на стене висела доска для метания дротиков. Стойка бара изгибалась в форме полукруга.

— Джек Фейган, — представился Дойл, пожимая руку Бинчи.

— Сестра рассказала мне о вас, — сообщил хозяин.

— Она прекрасная женщина. Кстати, сколько человек будет работать со мной?

— Только вы. Если окажется, что у вас достаточно крепкая спина и работа вам подойдет. Придется, помимо всего прочего, работать в баре. Сервировка и всякое такое. Это не Бог весть что, я понимаю, но лучше, чем ничего.

— Рекомендации нужны?

— Если вы двигаетесь не спотыкаясь о собственные ноги, можете поднять и принести бочонок пива, то считайте, что обладаете всем необходимым для работы, — отшутился Бинчи. — Когда можете начать?

— Да хоть сейчас, если хотите.

— Прекрасно. Пойдемте, я покажу вам заведение.

Бинчи поводил Дойла по пабу, рассказал о работе, об остальном персонале и о посетителях. Обычная болтовня. Когда же хозяин попросил Дойла немного рассказать о себе, охотник за террористами был к этому готов.

— Вообще-то я не беру людей с улицы, Фейган, — заключил хозяин, — но моя сестра сказала, что доверяет вам, и мне этого достаточно. Не разочаровывайте меня, пожалуйста.

Дойл только улыбнулся.

К часу пополудни в пабе уже стоял шум. Смех, крики, разговоры сопровождались громкой музыкой из неумолкающего проигрывателя, звоном игровых автоматов и электронными руладами видеоигр.

Дойл успешно справлялся со своими новыми обязанностями, совершая челночные рейсы между баром и подвалом. Он коротко отвечал на вопросы посетителей, которые обращались к нему, но в общем-то работал молча, больше прислушиваясь к разговорам, чтобы выжать из них интересующую его информацию.

Большинство посетителей работало в близлежащих конторах — клерки, секретари.

Дойл заметил, что на него поглядывает симпатичная молодая женщина. Уплетая сандвич, она умудрялась улыбаться ему, оправляя свое платье цвета ржавчины. Дойл, пробегая мимо, пару раз подмигнул ей.

— Не приберете ли со столов, Джек? — спросил Бинчи, наливая очередную пинту.

Кивнув, Дойл прежде всего направился к столу, где сидела женщина с подругой — высокой стройной брюнеткой. Они улыбнулись Дойлу, когда он убирал пустые тарелки.

— Женской работе конца нет, не так разве? — сказал он улыбаясь.

Они весело засмеялись.

Дойл пошел дальше, собирая пустые стаканы и тарелки.

К двум часам посетители начали расходиться.

Встала и та, в платье цвета ржавчины. Дойл помахал ей рукой, решив, что завтра попытается познакомиться с ней поближе.

Обычно розовое лицо Бинчи, стоявшего за стойкой, стало багровым, на лбу у него выступил пот.

— Поднимите, пожалуйста, наверх еще одну бочку "Гиннесса", — обратился он к Дойлу.

Внизу, в подвале, было холодно. Ощущение не из приятных после душноватой атмосферы паба. А если честно, то в подвале стоял чертовский холод: изо рта валил пар, ноги деревенели от прикосновения к промерзшим каменным плитам. Вернувшись наконец в теплое помещение, Дойл обнаружил, что бар почти опустел.

Осталось не больше дюжины посетителей.

Двое пожилых мужчин лет семидесяти метали дротики. Три парня стояли за игровыми автоматами, неутомимо опуская в них монеты.

Остальные сидели за столиками. Читали газеты, болтали, молча курили.

Резко завыла автомобильная сирена, и Дойл подошел к двери взглянуть, что происходит, — мимо паба пронеслась машина "Скорой помощи".

Дойл вернулся к бару.

— Неплохо управлялись во время ленча. — Бинчи похлопал его по плечу. — Работенка еще та, не так ли? Позовете меня, если понадоблюсь.

И он вышел через заднюю дверь, прикрыв ее за собой.

Дойл принялся вытирать стойку.

Открылась входная дверь, и он поднял голову — еще два посетителя покидали заведение. Все так же позванивали игровые автоматы, в их тихую перекличку время от времени врывались победные крики игроков, которых посещала удача.

Дойл вытирал стойку.

— Простите.

Услышав голос, он поднял глаза.

Стоявшая перед ним молодая женщина улыбнулась ему.

— Я ищу Джима Бинчи, — сказала она.

— Он вышел, — ответил Дойл. — Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Мне нужен именно мистер Бинчи, — покачала она головой.

Я могу ему сказать, кто его спрашивает?

— Спасибо, но просто позовите его, так будет проще.

— Хорошо, я доложу, что его хочет видеть очаровательная женщина, так подойдет?

— Вы новый бармен?

Дойл кивнул:

— Можно, конечно, и так сказать. Но вообще-то я тут самый главный — куда пошлют.

— И далеко вас посылают? — улыбнулась ему Мэри Лири.

 

 

Глава 54

Дойл поднял загородку бара и пропустил ее внутрь.

— Сюда, мисс... э...

Она вежливо улыбнулась, но себя не назвала.

— Я знаю дорогу, спасибо, — сказала Дойлу Мэри и пошла в направлении подсобки.

Дойл увидел, что она сворачивает по коридору направо, к помещению, где находился Бинчи. Охотник за террористами сделал несколько шагов к двери — на счастье, она осталась приоткрытой.

— Вот тебя-то я никак не ждал, — произнес Бинчи сдавленным голосом.

— Но кого-то из наших ждал, — ответила она.

Тишина. Ее нарушил Бинчи:

— Я еще не все собрал.

— У тебя было достаточно времени.

Дойл наклонился к двери пониже, стараясь ничего не пропустить из этого разговора.

— Мне они нужны сегодня, — сказала Мэри.

Очередная продолжительная пауза.

— Кончай морочить мне голову, — угрожающим тоном произнесла она.

— Я достану их, — нервно ответил Бинчи. — Если ты зайдешь чуть позже...

— Доставай сейчас, — потребовала она. — Я подожду.

Услышав шаги за дверью, Дойл мгновенно отскочил от нее и нагнулся за ящиком "Лимонной горькой", которая стояла у косяка.

Когда дверь открылась, он нес ящик к стойке. В двери показались Бинчи и Мэри, в бар они вошли вместе. Бинчи уже надел пальто, и его лицо обрело нормальный для него розовый цвет.

— Джек, мне нужно на время выйти. Присмотри за заведением, ладно? — сказал он, потуже затягивая пояс.

Дойл кивнул.

Бинчи покосился на Мэри и вышел.

Она присела на табурет возле стойки и запустила руку в свои длинные светлые волосы.

СОВСЕМ КАК ДЖОРДЖИ КОГДА-ТО.

Да, и мертвая она не выходит у него из головы. Совершенно лишнее.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — обратился он к Мэри, окидывая ее оценивающим взглядом.

Когда она подняла голову, он был поражен цветом ее глаз. Светло-карие, они словно светились изнутри и прожигали насквозь.

— Я выпью апельсинового сока, — ответила она, роясь в своем кошельке.

— Я угощаю, — сказал Дойл, придвигая к ней стакан.

Он стал наблюдать, как она пьет.

— Вы знакомая Джима? — спросил он.

— Можно и так сказать.

— И давно вы знакомы?

— Вы задаете слишком много вопросов.

— Я любопытный.

— Я заметила.

— Я говорил вам, как меня зовут?

— Не помню, чтобы я спрашивала об этом.

— Джек Фейган, — сказал Дойл, протягивая ладонь для рукопожатия.

— Привет, Джек Фейган, — ответила она улыбаясь.

Прикоснувшись к ее руке, он почувствовал, какая гладкая у нее кожа.

КТО ТЫ?

— Давно вы здесь работаете? — спросила она.

— Начал сегодня утром. Меня рекомендовала на эту работу сестра мистера Бинчи. Снимаю у нее комнату, в доме на Мэлоун-роуд... Я должен был работать вместе с братом, но... — На его лице появилось горестное выражение.

— Что случилось?

— Гады из ОДС убили его. Он позволил себе сказать все, что думает о них. Ублюдки.

Мэри бесстрастно смотрела на него.

— ОДС, чертовы англичане, какая разница? — продолжал он. — Все они враги. Мой брат понимал это, и вот теперь он мертв.

— А как насчет вас? — тихо спросила Мэри. — Что думаете вы?

— Я думаю, что только ИРА борется за правду, — сказал он, понижая голос.

— Очень многие не согласились бы с вами.

— Ну и хрен с ними. Тех, кто со мной не согласен, не волнует судьба Ирландии. Чертовы политиканы ничего не делают. Одна лишь ИРА продолжает борьбу. — Он перегнулся через стойку бара — его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица. — Вот что я вам скажу: если бы мне дали оружие и показали ублюдков, убивших моего брата, я бы их собственноручно перестрелял.

Мэри пила сок, оценивающе разглядывая Дойла.

— Вы из какой части Ирландии? — наконец спросила она.

— Эннис, графство Клэр, знаете?

— Кажется, бывала там проездом.

— Все проезжают, но никто не останавливается, — усмехнулся он.

Мэри засмеялась.

— А вы откуда? — поинтересовался он.

— Я родилась здесь, в Белфасте.

— И семья есть?

ТОЛЬКО СЕСТРА, ДА И ТА ЖИВЕТ РАСТИТЕЛЬНОЙ ЖИЗНЬЮ.

— Нет, — ответила она тихо. — Нет семьи.

Дойл взял ее левую руку и провел указательным пальцем по гладкой коже, по тонким пальцам.

— Что вы делаете? — смеясь, спросила она.

— Проверяю, есть ли обручальное кольцо, — ответил он.

Она засмеялась:

— Мужа у меня тоже нет.

— Вот и хорошо. А то ведь не хотелось бы, чтобы он выходил из себя, когда я поведу вас в какой-нибудь ресторанчик.

Она покачала головой, не сводя с него взгляда:

— Н-да, в вас этого с избытком, так ведь?

— Зависит от того, что вы подразумеваете под "этим". — Он подмигнул. — Вы говорите, что родились в Белфасте. А хоть какое-нибудь имя вам при этом дали?

— Мэри Лири.

— Очень приятно, Мэри.

Она допила то, что оставалось в стакане.

— Может, предложить вам еще один или потерпите до вечера?

Она недоуменно посмотрела на Дойла.

— До этого вечера, до следующего или до любого другого, когда вы будете свободны. До того вечера, когда вы соблаговолите принять мое приглашение.

Она встала с табурета.

— Спасибо, но я воздержусь, — улыбаясь, ответила она.

Я что-нибудь не так сказал?

Она подняла воротник.

— Мэри, а вы не согласились бы принять приглашение мужчины из жалости к нему?

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что собираюсь встать на задние лапки.

Она рассмеялась.

— Джек, мне очень жаль, что так случилось с вашим братом, — мягко сказала она.

— Мне тоже. Эх, если бы мне только знать, как я могу отплатить.

Она кивнула и направилась к двери.

— Передайте Бинчи, что я вернусь.

Дойл кивнул и долго смотрел ей вслед.

— Я буду ждать, — пробормотал он.

Мэри Лири.

КТО ЖЕ ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?

 

 

Глава 55

— Боже правый, — бормотал Джим Бинчи, закрывая дверь на засов. — Когда приходит время закрываться, им хоть пистолет к башке приставляй, иначе не уберутся.

Он перевел дыхание и двинулся к стойке, где Дойл протирал стаканы. Дойл молча наблюдал, как хозяин бросил на стойку ключи от двери, повернулся и, обойдя помещение, выключил проигрыватель, видеоигры и игровые автоматы. В пабе воцарилась благодатная тишина.

Дойл покончил со стаканами и расставил их по местам под стойкой.

— Не хотите ли присоединиться ко мне? — обратился к нему Бинчи. Взяв два стакана, он потянулся к бутылке с виски.

Дойл кивнул и с благодарностью принял стакан.

— За ваш первый день, — сказал Бинчи.

— За первый день, — эхом отозвался Дойл. — Джим, могу я вас кое о чем спросить? — произнес он наконец.

Бинчи внимательно сортировал купюры, только что вынутые им из кассы.

— Если вы собираетесь в первый же день попросить о повышении жалованья, то можете сразу же об этом забыть, — пошутил он.

— Девушка, которая была здесь днем, блондинка. Кто она?

Желваки заиграли на скулах Бинчи.

— Вы, конечно, можете сказать, чтобы я не лез не в свое дело. Если так, то...

Бинчи даже не взглянул на него.

— Не лезьте не в свое дело, Джек, — произнес он бесстрастным голосом, продолжая сортировать купюры.

Дойл покосился на него.

— И если вы намерены строить какие-то планы в этом направлении, — продолжил Бинчи, — то посоветовал бы не выпускать эти планы из своих штанов.

— Она сказала, что не замужем.

— Когда это вы успели выяснить?

— После того, как вы ушли. И что тут плохого? Она чертовски соблазнительно выглядит.

Бинчи теперь пересчитывал столбики фунтовых монет. Его пальцы дрогнули.

— Если впредь вам захочется поболтать с ней, делайте это где угодно, только не в этом чертовом заведении! — рявкнул хозяин.

— Если я кому-то наступаю на пятки, вам достаточно просто сказать мне об этом, Джим.

Столбик монет выпал из рук Бинчи, деньги разлетелись по стойке.

— Мать твою! — взревел он и принялся собирать монеты.

Дойл взялся помочь ему. И не сводил с хозяина вопросительного взгляда.

— Господи Боже ты мой, — устало пробормотал Бинчи. — Если вы намерены здесь работать, то рано или поздно все равно узнаете правду. — Он пристально посмотрел на Дойла. — Она из ИРА.

Дойл приподнял бровь.

— Не надо так удивляться, Джек. Они бродят вокруг в самых разных обличьях, — сказал Бинчи. — Не все же они в маскировочных робах и масках.

— Она требовала деньги за охрану?

— Да какая, в задницу, охрана, — с негодованием проговорил хозяин. — Я занял у них немного денег. Картежные должки за мной тянутся. Знаете ведь, как это бывает.

— Вот уж не думал, что ИРА занимается ростовщичеством, — задумчиво произнес Дойл.

— ИРА занимается всем, Джек. Они правят этим чертовым городом. Не полиция, не армия, а ИРА. Во всем, что бы ни происходило здесь, есть доля их участия. И знаешь, что я тебе скажу? Дай Боже им удачи.

Дойл осушил стакан и уселся на пустую бочку.

— Если хочешь, Джек, можешь отправляться домой.

Дойл натянул кожаную куртку.

— Хочешь, я подвезу тебя к дому сестры, — предложил ему Бинчи.

— Нет, Джим, спасибо. Я, пожалуй, прогуляюсь. Мозги проветрю.

— Вот бы и Мэри Лири выветрилась из них.

Дойл кивнул на прощанье:

— Увидимся утром.

Едва выйдя на улицу, он ощутил холод — северный ветер крепчал. Дойл поднял воротник, засунул руки в карманы куртки и направился к автобусной остановке. Автобус подвез бы его полпути до Мэлоун-роуд.

Итак, Мэри Лири — член ИРА. Ну а почему бы и нет?

Дойл усмехнулся.

ТАКАЯ, ЗНАЧИТ, КАРТА ВЫПАЛА.

Девушка могла бы ввести его в организацию, а может быть, даже привести за ручку прямо к Риордану или О'Коннору.

А при определенных обстоятельствах — к оружию.

НУ, НЕ ЗАРЫВАЙСЯ. ПОСПЕШИШЬ — ЛЮДЕЙ НАСМЕШИШЬ.

А что, если он ее больше не увидит?

ОНА ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ С БИНЧИ ДЕНЬГИ.

Это только вопрос времени.

Он пересек улицу, стараясь не слишком много думать о предстоящей встрече с ней; но это было не так-то просто. Кристи мертв. Она может стать еще одной ниточкой.

Кажется, она похожа на Джорджи.

Он раздраженно пнул пустую банку из-под пепси — та перелетела через дорогу.

Светлые волосы. Фигура.

Даже глаза у нее такого же цвета, разве не так?

А ТАК ЛИ?

Какого же цвета были глаза у Джорджи?

Зеленые? Голубые? Карие?

А ведь она умерла всего четыре года назад.

ДАВАЙ ЖЕ, ВСПОМНИ.

ЧЕТЫРЕ ГОДА. ПЯТЬ ЛЕТ. ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ, МАТЬ ЕЕ ТАК!

Дойл достал из кармана сигареты, закурил и огляделся вокруг.

Темно синий "остин-маэстро" проехал мимо и повернул налево.

Дойл пошел дальше.

Он добрался до автобусной остановки. Павильон оказался разбитым, стеклянная панель пропала, как будто кто-то аккуратно вырезал ее и унес вместе с рекламным щитом. Дойл прислонился плечом к уцелевшему металлическому столбу и посмотрел на часы.

Член ИРА или нет, Мэри Лири все равно привлекательная молодая женщина, подумал Дойл. Если будет ему полезна, тем лучше. Но не надо забывать об осторожности.

Темно-синий "маэстро" снова проехал мимо.

Дойл проводил его взглядом и отступил под прикрытие каменной стены, возвышавшейся за остановкой.

Он почувствовал, как поднялись на затылке волосы, а сердце глухо заколотилось в груди.

Сначала он услышал, как взвизгнули на повороте шины, затем увидел "маэстро", замедляющий ход.

ЧТО Ж, ПОПРОБУЙТЕ, КОЗЛЫ.

Машина остановилась.

Открылась дверца.

Дойл заглянул в салон.

Ему улыбалась Мэри Лири.

— Садитесь, — пригласила она.

 

 

Глава 56

Лондон

— Если хотим победить в этой войне, мы должны тщательно выбирать объекты для нанесения ударов, — сказал Джоуи Чанг, меряя шагами комнату из угла в угол под внимательными взглядами присутствующих. — Пока Хип Синг наносила удар только по нашим солдатам и по некоторым предприятиям.

— Они нас боятся! — воскликнул Фрэнки Вонг.

— Поэтому первыми начали войну? — съехидничал Чанг.

— Думаю, просто рассчитали: пока мы нанесем ответный удар, пройдет куча времени.

— А ты хотел, чтобы мы нанесли его наугад, не определив, кто наш враг — Хип Синг или кто еще, — проскрипел Чанг, испепеляя Вонга взглядом.

Молодой человек выдержал его.

— Вспомни, Фрэнки, единственная атака, которую мы предприняли, окончилась провалом, — уже спокойнее сказал Чанг.

— Ты обвиняешь меня? — возмутился Вонг.

— Я никого не обвиняю, — ответил Чанг.

— Только давайте не будем воевать друг с другом, — Поднял руки Джеки Тай. — Мы знаем, кто наш враг, вопрос в том — как его разгромить.

Все одобрительно загудели.

— И как же нам разгромить Хип Синг? — поинтересовался Чо Лок.

Чанг задумчиво потер подбородок.

— Если мы ударим по их бизнесу, мы нанесем им финансовый урон, — начал он, — и надолго выведем организацию из строя. В конце концов мы полностью вытесним их из Лондона. Однако — и вы все знаете, что именно этого я и опасаюсь, — все остальные организации не станут спокойно созерцать начало всеобщей войны. Если начнется война, полиция прихлопнет все деловые операции, и не только наши или Хип Синг, но и Во Шин Во, Шуй Фонг, Сан И Он. Достанется всем. Ясно, что другие организации захотят объединиться с Хип Синг, чтобы предотвратить последствия войны.

Во Фэн согласно кивнул, взглянув на двух старших товарищей.

— Ты все хорошо обдумал, Джоуи, — сказал он. — Мы не ошиблись, избрав тебя пакцином. Мы и впредь будем полагаться на твою мудрость. Скажи, как нам действовать в этой войне?

— Похоже, ты хочешь убедить нас вообще не начинать эту войну, — выпалил Вонг.

Чанг проигнорировал эту реплику и обратился к Во:

— Хип Синг лучше оснащена, чем мы, у нее более современное оружие. Если наши солдаты столкнутся с их людьми, мы проиграем. Первая наша задача — вооружиться.

— А затем? — поинтересовался Во.

— Ударим по их предприятиям — быстро и решительно. Так мы нанесем им максимальный ущерб. После этого нанесем удар по их руководству.

Послышался одобрительный шум.

Фрэнки Вонг улыбнулся.

— Наконец-то, — прошептал он.

Оружие для нас сейчас — самое важное, — повторил Чанг.

Он смотрел на Во, пока тот одобрительно не кивнул.

Чанг прошел в угол комнаты, к телефону, набрал номер и стал ждать.

Когда абонент отозвался, интонация его голоса не изменилась.

— Нам необходимо встретиться и поговорить с вами.

Члены группы внимательно смотрели на него, но лицо Чанга оставалось бесстрастным.

— Как можно быстрее. Нужно закончить дело, — продолжил он. — Вы знаете, где нас найти, все остальное мы берем на себя.

Чанг одобрительно закивал, прислушиваясь к тому, что говорит человек на другом конце провода.

— Это мы обсудим при встрече... Да, мы позаботимся об этом, — сказал он и, повесив трубку, взглянул на Во Фэна: — Мы договорились.

— Когда?

— Через два дня, — ответил Чанг.

Фрэнки Вонг довольно улыбнулся.

 

 

Глава 57

Северная Ирландия

Дом оказался очень чистым, аккуратным, не загроможденным всякими безделушками и лишними вещами.

Дойл подошел к окну, прикрыл штору и прильнул к просвету. Стандартные домики, ничем не отличавшиеся от стоявшего напротив, тянулись вдоль всей улицы. Бедные районы Белфаста отличались весьма однообразной архитектурой. Белфаст. Лондон. Глазго. Любой город в стране, любой город в мире, как казалось Дойлу, собирает свою бедноту вместе, чтобы потом растворить ее в безликом единообразии.

Так было всегда.

— Кого это ты там высматриваешь?

Он обернулся. Мэри. Она вошла в комнату с двумя кружками чая, одну поставила на стол.

Дойл наблюдал, как она села на стул, вытянув стройные ноги, взяла свою кружку обеими руками.

— То, что надо, — сказал Дойл, взяв свою кружку.

— Добавить в него что-нибудь? — смеясь, спросила Мэри, кивком показав на дымящийся напиток.

Дойл недоуменно посмотрел на нее.

— Пару капель чего-нибудь погорячей, — улыбнулась она. — Так говаривал мой отец. — Ее улыбка поблекла.

— Это твой отец? — спросил он, кивнув на фотографию, которую он заметил на камине между вазой и часами.

Мэри кивнула.

Дойл встал и подошел к фотографии.

— Да, это мой папа. — Она снова улыбнулась.

— А кто там? — спросил он, показывая на молодую женщину, снявшуюся рядом. Он подумал сперва, что это Мэри.

Мэри опустила глаза, наблюдая за струйками пара.

— Моя сестра Коллет, — прошептала она.

Очень похожа на тебя.

— Она умерла, — вздохнула Мэри. — А у тебя есть родные? — Она явно хотела перевести разговор. — Я ведь ничего не знаю о тебе, об этом я подумала еще в дороге. Где и кто твои близкие?

— Следовало быть поосторожней, приглашая незнакомого мужчину, не так ли? — улыбнулся он. — Можешь притащить Бог знает кого.

ОХОТНИКА ЗА ТЕРРОРИСТАМИ.

— Я знаю, что твой брат убит ОДС, — вот и все, что мне известно.

Он снова поглядел на фото.

Потом на Мэри.

— Что бы ты хотела узнать? — спросил Дойл.

— Есть ли у тебя кто-нибудь? Женщина?

Он покачал головой.

— Кто-то ведь у тебя должен быть, — предположила она, улыбнувшись. — Или ты блюдешь невинность?

— Кто-то и БЫЛ, — негромко ответил он.

ДЖОРДЖИ.

— Она умерла.

— Извини, — сказала Мэри.

— Ничего.

Несколько секунд они молчали.

— Она была немного похожа на тебя, — наконец произнес он.

ПОКА ОНИ НЕ УБИЛИ ЕЕ.

Он сделал глоток.

ЗАБУДЬ ЭТО.

— Ты сказала, кто-то обязательно должен быть, — спокойно проговорил он. — Почему ты так уверена?

— Да брось, Джек. У парня вроде тебя? У которого так подвешен язык? Да девушки должны за тобой толпами бегать.

— Такие, как ты? — тихо спросил он.

Мэри встала и подошла к дивану, где сидел Дойл. Она устроилась на краешке и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, такие, как я, — сказала она и наклонилась, подставляя ему губы.

Они жадно поцеловались. Ее язык, теплый и влажный, проник ему в рот. Дойл откликнулся, увлекая ее, откинулся на спинку дивана и стал гладить ее длинные шелковистые волосы.

Она прервала поцелуй, провела кончиками пальцев по его щекам и подбородку с пробивающейся щетиной. Она очертила линию его губ, и Дойл, садясь, лизнул ее пальчик языком.

Мэри не сдвинулась с места. Она сидела верхом у него на коленях лицом к нему. Ее промежность прижималась к его паху, и девушка слегка покачивала тазом. Даже через джинсы она чувствовала его эрекцию. Мэри чуть отодвинулась, чтобы можно было расстегнуть его джинсы, сунула свои длинные пальцы еще дальше и охватила ими напряженный пенис.

Когда она провела подушечкой пальца по набухшей головке, Дойл застонал.

Она встала и под его взглядом стала раздеваться: стащив свитер, отбросила его в сторону, расстегнула джинсы, спустив их к полу, переступила через них и осталась стоять перед Дойлом в одних трусиках.

Дойл соскользнул с дивана и опустился перед ней на колени. Его горячее дыхание обожгло ее лобок, соблазнительно вырисовывающийся под тонкой материей. Он почувствовал запах мускуса, и это возбудило его еще больше. Он стал целовать ее тело через ткань, прижимаясь ртом к влагалищу. Его слюна проникала сквозь тонкий хлопок. Он стащил с нее трусики, позволив ей перешагнуть через них, и погрузил язык во вьющиеся на ее лобке волосы.

Ощутив на языке влагу, он лизнул ее клитор, от чего у нее перехватило дыхание, и она сильнее прижала к себе его голову.

Она оттолкнула его и присела на краешек дивана. Ее стройные бедра раздвинулись, лепестки половых губ набухли и увлажнились.

Дойл сбросил с себя одежду и опустился на колени между ее ног. Головка его члена раздвинула влажные губы и проникла в щель.

Он замедлил движение, едва войдя в нее. Затем вынул член, набухшая головка которого теперь тоже увлажнилась. Он снова и снова повторял это, пока она не посмотрела на него умоляюще, призывая к более глубокому проникновению, которое он обещал, но не спешил осуществить.

Сжимая член одной рукой, он водил его напрягшейся головкой по клитору, все более возбуждаясь от этого, все сильнее желая ее.

— Возьми меня! — хрипло простонала она.

Дойл одним движением проник в нее, Мэри вскрикнула и откинулась на спину, повалив его на себя. Она схватила его за руки, когда он начал ритмично двигаться.

Он почувствовал, как ее внутренние мышцы плотней сомкнулись вокруг его члена. Ощущение было таким восхитительным, что он сладостно застонал.

Она подняла свои ноги и сомкнула их вокруг его талии, позволив ему еще глубже проникнуть в себя.

Он снова поцеловал ее, погладил по лицу, волосам, груди. Дойл ощущал под пальцами упругость ее сосков, а она, почувствовав, что приближается оргазм, положила ладонь на его руку, побуждая его к более энергичным ласкам.

Спина Мэри изогнулась, когда нахлынула первая волна наслаждения, все ее тело напряглось, а Дойл продолжал свои мощные движения. Он чувствовал, как сокращаются мышцы ее влагалища, видел, как исказились от наслаждения ее черты. Ее шею, грудь, лицо залила пунцовая краска. Он чуть замедлил ритм, глядя на нее, впитывая каждую деталь увиденного: лицо, покрытое бусинками пота; шелковистые пряди волос, которые разметались по ее шее; упругость грудей с напрягшимися сосками; ровный и гладкий живот, переходящий в треугольник светлых кудрявых волос между ее ног, куда он по-прежнему вонзал свой пенис, и, извлекая его, видел, что он покрылся соком ее удовлетворенного желания.

Мэри протянула руку и обхватила пальцами член, не дав ему еще раз проникнуть в себя.

Она, улыбаясь, села, продолжая сжимать рукой пульсирующий ствол пениса, и принялась быстро двигать рукой вверх и вниз, пока не почувствовала, что Дойл напрягся, и тогда отдернула руку, остановив задыхающегося партнера на самом краю оргазма.

Мэри соскользнула на пол и подставила ему ягодицы, опираясь на колени и локти.

— Давай, — прошептала она.

Дойл вошел в нее сзади, чувствуя, как она отзывается на его движения.

— Давай. — Она снова задохнулась, когда он ускорил темп, стремясь достичь наконец оргазма. — Я хочу.

Дойл сжал ее бедра, надвигая их на себя, напряжение стало приближаться к пику.

Он видел пот, выступивший на ее спине, светлые волосы, прилипшие к ней.

ОН ДУМАЛ О ДЖОРДЖИ

Мэри протянула руку назад и погладила клитор. Теперь член Дойла двигался между ее пальцами.

И этого оказалось достаточно, чтобы он перешагнул через край и бурно кончил, с такой силой сжимая ее бедра, что едва не испещрил их синяками.

— О Иисусе! — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Его движения стали замедляться и наконец вовсе прекратились, когда утихли последние пароксизмы наслаждения.

Мэри тоже тяжело дышала, ее руки вцепились в ворс ковра. Почувствовав, что он вышел из нее, она повернулась и поцеловала его. С камина на все происходящее бесстрастно смотрела фотография отца.

Она подумала: что бы он сказал о Джеке?

Возможно, хотел бы узнать побольше об этом человеке, с которым и она-то едва знакома.

Дойл улыбнулся, взглянув на нее, и убрал волосы с ее лица.

Когда придет время, подумал он, трудно ли будет убить ее?

 

 

Глава 58

— Не мог же ты заполучить такое, работая в пабе?

Дойл почувствовал, что ее палец обводит контур глубокого шрама на его правой икре.

Голова Мэри лежала на ковре рядом с его ступнями, и девушка смотрела на него снизу вверх.

Ее левая нога упиралась ему под мышку, а правая покоилась на его груди.

Дойл нежно поглаживал ее ступню и время от времени приподнимал голову, чтобы поцеловать пальцы ног. Он легко проводил языком по ногтям и между пальцами.

Каждый раз, когда он делал это, Мэри постанывала от удовольствия.

Ее спальня была невелика, но, как и все остальное в доме, очень опрятна. На стенах висело несколько фотографий. Еще одна, на которой были запечатлены они с сестрой в школьной форме, стояла на туалетном столике.

— Откуда у тебя эти шрамы? — спросила она.

Но Дойл уже приготовил ответ.

— Несколько лет назад я работал в Дублине, в магазине на Графтон-стрит, — начал он. — Мы вставляли стекло в световой люк, и я провалился в него. Все это наделали осколки.

Миг она внимательно смотрела на него, потом прикоснулась к другому шраму на бедре. Круглая ямка. Очень похоже на пулевое ранение. Что он скажет теперь?

Дойл продолжал массировать ее ступню.

— Твоя сестра... — Он кивнул в сторону фотографии. — Что с ней случилось?

Мэри молчала.

— Я спросил...

— Я слышала, о чем ты спросил, — резко оборвала она его и откатилась в сторону.

— Хорошо, давай замнем эту тему, — сказал он, когда Мэри уселась на край кровати.

— Она не умерла, — ровным тоном произнесла Мэри. — По крайней мере, была живой, когда я в последний раз ее навещала. Хотя такое существование трудно назвать жизнью.

Дойл присел рядом с ней. Его поддельное участие оказало свое действие. Она снова легла на кровать, и он прикрыл ее простыней до пояса.

— Что же случилось? — спросил он и выслушал рассказ о том, как стреляли в сестру и ее друга. В результате чего Коллет до конца дней своих останется в больнице.

— Они убили и твоего брата! — воскликнула она. — Так что ты знаешь, какие чувства испытывают при этом. Ты говорил, что хочешь отомстить ОСД, англичанам, всем этим подонкам. — Ее глаза сверкнули. — Но я испытываю не только горечь, горечь и гнев, но и стыд тоже. Она моя родная сестра, а я до сих пор не могу найти в себе силы, чтобы взглянуть на нее, прикоснуться к ней. Из-за этих ублюдков она не может самостоятельно даже сходить в туалет. Вот что они сделали с ней.

Дойл кивнул.

— Поэтому ты и присоединилась к ИРА? — тихо спросил он.

Она резко села, оттолкнув его.

— Откуда ты знаешь?

— Бинчи рассказал мне. После того, как ты приходила получать с него деньги.

Она подозрительно посмотрела на него.

— Я восхищаюсь тобой, — продолжил он. — Ты хоть что-то делаешь.

— У Бинчи слишком длинный язык, — ответила она, снова ложась рядом с ним.

Дойл перекатился по кровати и потянулся к сигаретам, повернувшись к ней спиной.

— Он не видел в этом ничего плохого, — сказал охотник за террористами, выпустив облачко дыма.

Он услышал, как за его спиной открылся выдвижной ящик, услышал металлический щелчок.

Дойл мгновенно сообразил, что это клацанье взведенного пистолетного курка.

Когда он повернул голову, Мэри уже навела на него "чезету".

Он медленно встал.

— Мне действительно очень хотелось бы, чтобы Бинчи ничего тебе не рассказывал, Джек, — тихо сказала она.

Дойл быстро взглянул на пистолет, а затем перевел взгляд на Мэри. Даже если он и испугался, на его лице это не отразилось.

— Ты собираешься меня убить только потому, что я кое-что узнал о тебе? — спросил он.

СУКА ХРЕНОВА.

Она выдержала его взгляд.

Дойл не сдвинулся ни на дюйм.

ДАВАЙ. СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ.

У него две возможности. Броситься на нее, отнять пистолет и убить, потеряв таким образом еще одну нить, или...

ИЛИ ЧТО?

Или дождаться, пока она спустит курок.

И ОТСТРЕЛИТ ТЕБЕ БАШКУ, МАТЬ ЕЕ ТАК.

— Откуда мне знать, могу ли я тебе доверять? — сказала она.

— Ниоткуда, и, если ты испытываешь ко мне недоверие, тебе лучше меня убить.

ШАНС НЕВЕЛИК.

Она подняла пистолет на уровень его глаз.

ВАЛИ ЕЕ СЕЙЧАС. НЕ ПОХОЖЕ, ЧТО ОНА ПРОМАХНЕТСЯ С ТРЕХ ШАГОВ.

ВОТ ХРЕНОВИНА.

— Мне не хотелось бы делать это, — сказала она.

— Тогда не делай, — спокойно проговорил Дойл, — никто тебя не заставляет.

— Я не могу верить тебе, Джек.

— А что, если бы смогла?

Она посмотрела озадаченно.

— Есть способ для этого, — заверил он ее.

— Интересно, в чем же он?

Внезапный стук в парадную дверь застал обоих врасплох.

 

 

Глава 59

Они не сдвинулись с места.

Дойл и Мэри смотрели друг на друга, а удары в дверь становились все громче и настойчивей.

— И что ты намерена делать? — спросил Дойл. — Пристрелишь меня или дверь пойдешь открывать?

Мэри по-прежнему держала свой пистолет нацеленным в его голову.

Они стояли как две обнаженные статуи, их разделяла лишь кровать.

Стук не утихал.

Дойл взглянул на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. 1. 56 пополуночи.

— Если это полиция... — спокойно сказала она, сузив глаза.

Он почти незаметно покачал головой.

Она отступила на шаг, когда Дойл сел на край кровати.

— Открой, Мэри, — проговорил он спокойно. — Я никуда не денусь.

Мэри замешкалась еще на секунду, затем схватила свои джинсы и поспешно натянула их. Майку она надела навыпуск, прикрыв ею пистолет, который засунула за пояс.

Дойл отвернулся, когда она направилась к лестнице и стала торопливо спускаться. Стук в дверь продолжался.

Услышав, что она уже внизу, он быстро натянул джинсы и подкрался к дверям спальни.

Снизу донесся лязг отодвигаемых засовов и щелчок открываемого замка.

Затем послышались голоса.

— Что-то ты долгонько, — сказал мужской голос.

— Черт подери, откуда в такое время? — раздраженно спросила Мэри, закрывая за посетителем дверь.

Дойл подкрался поближе к лестничной площадке, под ногами громко скрипнула половица.

Черт подери!

Он догадался, что Мэри с посетителем переместились в гостиную. Теперь, кроме отдельных слов и обрывков фраз, ничего нельзя было разобрать.

Словно слушаешь неисправный радиоприемник.

— ...В такое время, мать его... позвонил бы сначала... — услышал он голос Мэри. Она сердилась.

— ...Раньше... встреча... чему-то помешал?

Второй голос — мужской.

— ...Не твое дело...

Дойл подошел еще ближе к краю лестницы, намереваясь немного спуститься, чтобы получше слышать разговор.

Одна ступенька.

Слова по-прежнему звучат нечетко.

Две ступеньки.

С этого места он уже видел дверь в гостиную. Она была слегка приоткрыта.

Он видел, как по комнате прошла Мэри, энергично жестикулируя и что-то выговаривая своему гостю.

КТО БЫ ЭТО МОГ БЫТЬ, МАТЬ ЕГО?

Дверь в гостиную внезапно распахнулась.

Дойл поспешно отступил назад и услышал звук шагов в узкой прихожей внизу, затем — скрип открывающейся двери.

— Что ж, позволю тебе вернуться к прерванным занятиям, в чем бы они ни заключались, — сказал мужской голос. — Это кто-то из наших общих знакомых? — хихикнул посетитель.

— Не твое дело, черт подери, — отрезала Мэри и закрыла дверь.

Дойл огляделся. Слева была еще одна дверь, которая вела в спальню, выходившую окнами на улицу. Он открыл ее, проскользнул внутрь и подбежал к окну, всматриваясь в темноту и пытаясь разглядеть человека, который только что вышел из дома.

Он увидел тень, легшую на тротуар перед домом, потом рассмотрел человека, направлявшегося к машине, припаркованной неподалеку.

— Я тебя знаю, — пробормотал Дойл с едва заметной улыбкой на губах.

Он узнал крепко сбитую фигуру и кудрявые черные волосы.

Деклан О'Коннор. Он уселся за руль, завел мотор и уехал.

Риордан, О'Коннор и Кристи. Три этих человека, насколько Дойлу было известно, действовали как единая боевая группа.

ВОТ, ЗНАЧИТ, КАК КАРТА ЛОЖИТСЯ.

Дойл бросился назад в спальню Мэри, когда услышал, что она поднимается по лестнице.

— А теперь убьешь меня? — спросил он спокойно.

Она вытащила из-за пояса пистолет и направила на него с абсолютно бесстрастным выражением лица.

— Послушаю сначала, каким образом ты собирался меня убедить, что тебе можно доверять, — сказала она.

— Это просто, — ответил он улыбаясь. — Позволь мне присоединиться к вам.

 

 

Глава 60

Лондон

Школа находилась на углу Кадоган-стрит и Драйкотт-Террас, и когда Чанг остановил "даймлер", десятки детей в школьной форме уже ждали родителей, носясь по площадке перед зданием.

Отсюда до их дома было совсем недалеко, и Су обычно водила детей в школу пешком, он же предпочитал отвозить их на машине. Особенно если, как сегодня утром, шел дождь.

Чанг видел, как рядом останавливаются другие автомобили, некоторые приехали издалека. Как обычно, взрослые стояли группками неподалеку, за воротами, и мирно болтали. Он приметил пару молодых нянечек; благополучно доставив своих подопечных в школу, они теперь возвращались, покуривая сигаретки, что, на его взгляд, совершенно недопустимо в присутствии их воспитанников. Сидя на заднем сиденье "даймлера", Майкл Чанг, расстегивая ремни безопасности, выглядывал в окно.

— Можно мне сесть впереди в следующий раз, папа? — спросил он.

— Ты должен сидеть сзади, потому что ты еще ребенок, — надменно сказала ему с переднего сиденья Анна.

— Я не ребенок, — запротестовал он.

— Но ты младше меня, — напомнила она ему. — Мне скоро семь, через несколько недель. — Она взглянула на отца: — У меня будет вечеринка, папа?

— Посмотрим, — сказал Чанг, внимательно осматривая подходы к школе. Нет ли чего подозрительного.

— У Майкла была вечеринка на его день рождения, — сказала Анна возмущенно.

— И у тебя будет, — сказал Чанг, повернувшись к ней, и игриво ткнул ее в бок.

Она захихикала.

Он ткнул ее снова под бочок, и она заерзала на сиденье.

— А теперь бегите, а то опоздаете.

Ребята отбросили ремни и выскочили из машины.

Чанг вышел за ними, поцеловал Анну в лоб, шлепнул Майкла по попке и молча смотрел им вслед — дети побежали к игровой площадке.

Дождь забрызгал лобовое стекло, и Чанг нажал кнопку работы "дворников".

Он видел, как белый "БМВ" высадил очередного ребенка, и его мама вышла, чтобы поправить мальчику галстук. Она поцеловала сына, и Чанг улыбнулся, когда мальчик, прежде чем побежать на площадку, вытер щеку тыльной стороной ладошки.

"БМВ" уехал.

Еще два автомобиля высадили своих маленьких пассажиров. Подъехал микроавтобус по крайней мере с восемью ребятами. Мимо промчалась черная "кортина", Чанг лишь мельком взглянул на нее.

Заметь он, что в конце улицы машина замедлила ход, он, возможно, пригляделся бы к ней повнимательнее.

Посидев еще какое-то время, Чанг завел мотор.

Черная "кортина" развернулась на углу улицы и медленно поехала обратно.

Чанг развернул "даймлер" и в последний раз посмотрел на игровую площадку.

Анна о чем-то болтала со своими друзьями. Майкла уже и след простыл.

Он услышал, как зазвенел звонок, извещая о начале занятий, и сверил время по часам на приборном щитке.

9. 00 утра.

Черная "кортина" подъехала поближе, и когда Чанг взглянул в зеркало, чтобы проверить, нет ли позади транспорта, он ее заметил.

Чанг повернул налево.

"Кортина" — направо.

Пять минут спустя она проехала мимо школы снова.

Ее пассажир что-то записывал.

Су Чанг поставила в посудомойку последнюю тарелку, закрыла дверцу и нажала кнопку. Машина ожила.

Ее гудение едва не заглушило телефонный звонок.

Су пересекла кухню и сняла трубку.

— Алло.

Молчание.

— Алло, — повторила она.

Никакого ответа.

Возможно, кто-то неправильно набрал номер или...

— Су Чанг? — наконец осведомились в трубке.

— Да, а кто спрашивает?

— После того, как мы убьем твоего мужа, мы отрежем ему голову, — спокойно произнес голос в трубке.

Су почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Сказать что-то в ответ она не могла, ощущение было таким, словно кто-то набил ее горло толченым мелом.

— А ты будешь на это смотреть, — продолжал голос.

Она прислонилась к стене, боясь упасть.

— И когда покончим с этим, мы убьем твоих детей, — сказал ей голос. — Распорем им животы, а потом возьмемся за тебя. Мы тебя трахнем и...

Су швырнула трубку так, что едва не вырвала штепсель телефона из розетки.

Она отступила назад, не сводя глаз с телефона, как с опасного животного.

Она прерывисто дышала и дрожала всем телом.

Телефон зазвонил снова.

Су стояла у стены, прижавшись к ней спиной, сердце бешено колотилось в груди.

Звонки продолжались.

Скрипнув зубами, она потянулась к трубке, — руки у нее дрожали.

Она поднесла трубку к уху, не произнося ни слова.

Несколько секунд на том конце провода все было тихо, затем тот же голос зазвучал снова.

— Вы все умрете, — прошипел он. — Твой супруг, твои дети и ты. Мы помочимся на ваши тела, когда вы будете подыхать, мы будем трахать тебя и плевать на тебя.

— Заткнись! — крикнула Су, швыряя трубку. На этот раз она выбежала в гостиную и выдернула шнур из розетки. То же самое она проделала и в спальне, а потом вернулась на кухню.

Когда она потянулась к телефонному шнуру, услышала, как открылась передняя дверь.

Су выдернула штепсель и бросила его на пол, в глазах у нее стояли слезы.

— Что ты делаешь?

Она обернулась, услышав голос Чанга, подбежала к нему и обвила его руками.

Она громко всхлипывала, уткнувшись ему в грудь.

— Что случилось? — Сердце его тревожно забилось.

Она рассказала ему о телефонных звонках.

Чанг судорожно дернул шеей, желваки на скулах напряглись и заходили.

— Просто эти подонки пытаются тебя запугать, — сказал он не очень уверенным тоном.

— Они раздобыли этот номер телефона, Джоуи, — сказала Су, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Что еще им известно?

— Хочешь, чтобы я вызвал телохранителей? — спросил он.

Она покачала головой:

— Со мной все будет в порядке.

Он крепко обнял ее и поцеловал в теплую макушку.

— Телефоны не выключай. Если мне понадобится связаться с тобой, я позвоню по радиотелефону.

Она кивнула.

— Когда отправишься за детьми, с тобой будет один из охранников, — добавил Чанг. Он посмотрел на часы и глубоко вздохнул. — Мне надо идти. Ты уверена, что не боишься оставаться одна?

— Иди, дорогой.

— Это скоро закончится, я тебе обещаю. — Он поцеловал ее снова. — Если тебе понадобится выйти, один из телохранителей...

Она подняла руку, чтобы заставить его замолчать.

— Со мной все будет хорошо, — уверила его Су.

Еще какое-то мгновение он крепко сжимал ее руку, затем повернулся и вышел.

Су подошла к кухонному окну и выглянула на улицу, вглядываясь в завесу дождя, нависшего над городом. Затем вновь решительно отошла от окна.

Мало ли кто может стоять внизу и наблюдать за ней, подумала Су.

 

 

Глава 61

Северная Ирландия

С озера Лох-Ней дул холодный ветер, резкие порывы срывали листья с деревьев, стоявших у кромки воды, и гнали на глубину.

Вода, неспокойная и серая, как небо над ней, плескалась о берег.

Этот участок восточного побережья густо порос деревьями, которые кое-где подступали к самому берегу. Он круто поднимался к дороге, которая представляла собой вязкую колею, тянущуюся через лес. Движение на ней трудно было назвать оживленным.

Там они и припарковали свои автомобили — в нескольких сотнях ярдов друг от друга, чуть в стороне от колеи, спрятав их в кустарнике.

Любой прохожий или проезжающий, рыбаки или просто любители природы подумали бы, что хозяева этих машин приехали на озеро отдохнуть.

Мэри Лири подняла воротник куртки и отвела с лица пряди длинных волос.

Рядом с ней широко шагал Пол Риордан, время от времени обводя взглядом поверхность озера. Его ярко-голубые глаза слезились, лицо раскраснелось.

Деклан О'Коннор шел рядом, глубоко засунув руки в карманы пальто, его кудрявые черные волосы трепал ветер. Он смотрел себе под ноги и ворчал под нос всякий раз, когда его ботинки попадали в прибрежную грязь. Пнув упавшую ветку ногой, он остановился, чтобы поднять отломившийся сук, а потом запустил его подальше, словно ожидал, что какой-то невидимый пес принесет его обратно.

Ранним утром Мэри позвонила им обоим, сказав, что надо встретиться. То, что она хотела им сообщить, нельзя было доверить телефону.

Риордан согласился на встречу охотно. О'Коннор выразил куда меньше энтузиазма.

Они медленно шли по усыпанному опавшей листвой берегу, почти в ногу. На берегу царила тишина, мутное солнце пряталось за серой завесой туч; которые таили в себе какую-то скрытую угрозу.

— Итак, что ты знаешь об этом Джеке Фейгане? — спросил Риордан, так же заинтересованно изучающий гладь озера.

— Его брата убили люди из ОДС. Он зол на них и хочет расквитаться.

— Говорить и делать — это разные вещи, — заметил Риордан. — Как долго ты его знаешь?

— Пару дней.

— И он уже хочет присоединиться к нам? Ты сказала ему, что входишь в организацию?

Мэри кивнула:

— Он уже знал, Бинчи ему сказал.

— Ты, Мэри, сумасшедшая, полная идиотка, — резко сказал Риордан. — Он может оказаться кем угодно.

— Это он был в твоем доме прошлой ночью, когда я заходил? — спросил О'Коннор.

— Что-что? — переспросила Мэри.

— С тобой ведь кто-то был. Это он?

— Не твое дело. Это не имеет никакого отношения к делу.

— К нашему делу все имеет отношение, — парировал Риордан.

— То, что он тебя трахнул, не ставит его вне подозрений, — добавил О'Коннор.

— Он искренен, я знаю это, — проговорила Мэри сердито.

— Да не можешь ты знать, — возразил Риордан. — И до тех пор, пока не узнаешь, я не буду подвергать организацию риску. Мы должны выведать о нем как можно больше.

— Тогда проверьте его. Мне известно, где он живет, — сказала она, давая им адрес на Мэлоун-роуд.

— О'Коннор, — сказал Риордан тоном приказа, — проберешься в дом под любым предлогом. Обыщи его комнату, выясни все, что сможешь. Посмотри, какие документы у него имеются, и все прочее.

О'Коннор кивнул.

Если он окажется провокатором, тебе, Мэри, грозят крупные неприятности, твою мать, запомни, — раздраженно бросил Риордан.

— Сегодня ночью я возьму его с собой в Донегол, — сказала она.

— В задницу ты его возьмешь, — фыркнул Риордан. — Мы даже не знаем, кто он такой, мать его, а ты говоришь — взять его с собой на дело. Ни в коем случае. — Он достал сигареты и закурил, рукой прикрыв от ветра огонек зажигалки. — Я не хочу, чтобы какой-то чужак или даже ты все нам перегадили, мать вашу. Слишком много поставлено на кон, я думал, ты это понимаешь.

— Я-то как раз понимаю, вот поэтому и настаиваю на том, чтобы Фейган доказал всем, что он тот, за кого себя выдает, — бросила Мэри. — Он хочет присоединиться к нам, нам нужны люди, нам они всегда нужны. Зачем же отвергать человека, который стремится нам помочь?

Риордан посмотрел как бы мимо нее, задержав свои холодные голубые глаза на О'Конноре.

— После того, как обыщешь жилище Фейгана, позвони мне, — сказал он. — Я буду где обычно. Не важно, во сколько ты закончишь.

О'Коннор кивнул.

— Я возьму его в Донегол с собой, Пол, — настаивала Мэри.

— Я сказал тебе: ни в коем случае.

Мэри протянула руку и, схватив Риордана за плечо, повернула к себе лицом. Она заглянула ему в глаза и не увидела в них никаких эмоций.

— Я возьму его, — сказала она. — Я выясню о нем все, что смогу.

Риордан отрицательно покачал головой.

— Послушай, — настаивала Мэри. — Это ведь единственный способ.

— А если он не тот, за кого себя выдает? — возразил Риордан.

Мэри выдержала его взгляд.

— Тогда я убью его собственными руками, — прошептала она.

 

 

Глава 62

В тот день Дойл не мог думать о работе. Он надеялся, что Бинчи не заметил, насколько невнимательно он отнесся к своим обязанностям, но события двух последних дней не шли у него из головы.

Собственно, он не мог выбросить из головы Мэри Лири.

ДАЖЕ НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ОНА ВРАГ?

Он знал, что эта часть его работы во многом зависит от удачи. От случайного совпадения обстоятельств. Можно назвать это как угодно. Кроме интуиции, сообразительности, осведомленности о действиях противника его работа требовала — и Дойл всегда ощущал это — хотя бы доли везения.

Мэри Лири и стала для него счастливым случаем. Тем, что позволял проникнуть в ИРА. Добраться до Риордана и О'Коннора и в конечном счете — он на это надеялся — найти похищенное оружие.

В то утро он ушел от нее около семи и пешком вернулся в свою комнату на Мэлоун-роуд. Приняв душ, он позавтракал и отправился в бар. Миссис Шэннон пыталась подшучивать над ним — мистер не ночевал дома, — но Дойл лишь ухмыльнулся и переменил тему.

Это ее не касалось. К счастью, она совершенно не подозревала, что в своем доме приютила сотрудника подразделения по борьбе с терроризмом.

А если бы узнала — что тогда?

Вышвырнула бы его? Плюнула ему в лицо?

СВЯЗАЛАСЬ БЫ С ИРА?

Он улыбнулся своим мыслям.

Вроде бы не должна.

ИРА сама пришла к нему, пусть и непреднамеренно, в образе Мэри Лири.

Теперь ему нужно быть осмотрительным. Играть как можно осторожнее. Мэри должна поверить ему.

Он не может позволить себе опростоволоситься, черт подери. Он зашел слишком далеко.

Дойл помахал рукой, прощаясь с покидавшими бар посетителями, с которыми во время ленча он болтал о футболе. Он продолжал мыть стаканы и ставить их на полотенце, лежавшее перед ним на стойке.

В другом конце зала Бинчи все еще обслуживал посетителей, наливая и подавая им пинтовые кружки.

Дойл слышал, о чем они говорят, но их болтовня не занимала его. Мысли занимало другое.

Музыкальный автомат горланил вовсю, и Дойл отчетливей слышал слова песни, чем треп сидящих поблизости.

"Любить тебя — значит быть в огне, но я устал гореть..."

Он мыл стаканы.

"Как бы долго это ни длилось, крошка, но столы уже убрали... "

Бинчи взял деньги у клиентов и подошел к кассе.

"Ты убила мою душу, ты забрала мою молодость... "

Дойл смотрел перед собой ничего не выражающим взглядом.

"Но настало время, пришел момент истины... "

Бинчи нажал на кнопку кассового аппарата, взял сдачу и отошел от Дойла.

Бар опустел, как обычно в это время. Ленч, когда было много работы, прошел. Дойл умудрялся удовлетворительно справляться с ней, хотя его мысли были заняты совершенно другим.

Дверь бара открылась.

Мэри Лири улыбнулась, идя через зал к Дойлу. Он глядел на нее с восхищением. Длинные струящиеся волосы, стройные бедра и ноги, туго обтянутые джинсами.

Он улыбнулся ей в ответ.

ЕГО ПУТЬ В ИРА.

— А вот и мы! — сказал он улыбаясь.

Она ответила на его улыбку и уселась рядом с ним на табурете.

— Если ты ищешь Бинчи, то он там, — сказал Дойл, кивнув на хозяина, который тоже заметил, как она вошла.

— Собственно говоря, я ищу тебя, — сказала Мэри.

— Счастливчик! Чем могу служить? Я искренне готов это сделать.

— Ты уже сделал это прошлой ночью, — хмыкнула она, тут же стерев улыбку с лица. — Впрочем, поговорим о том, о чем ты говорил вчера...

О ЧЕМ? ОБ ИРА?

— О том... чтобы присоединиться к нам, — понизила она голос.

Дойл выдержал ее взгляд.

— Мне нужно поехать в Донегол сегодня ночью, и я подумала: не пожелаешь ли ты присоединиться ко мне?

Не стоит ли упомянуть о ее сегодняшней встрече с Риорданом и О'Коннором, прикидывала она, но решила, что пока не надо делать этого.

— Вечером я могла бы заехать за тобой, — добавила она.

Дойл кивнул.

— Около десяти, — уточнила она.

— Я попрошу Бинчи, чтобы он отпустил меня на час раньше, — пообещал он.

Она встала.

— Ты не представляешь, что это значит для меня, Мэри, — сказал он.

И НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ.

Она улыбнулась.

— В десять у выхода. — Повернувшись, она ушла.

Дойл подавил улыбку.

НА ОДИН ШАГ БЛИЖЕ.

— Чего она хотела?

Он повернулся и увидел у себя за спиной Бинчи.

— Я встречаюсь с ней сегодня вечером, — сказал ему Дойл.

Бинчи покачал головой:

— Берегись ее, Джек.

— Не волнуйся, — ответил Дойл, вытирая стаканы. — Я только забегу домой. Идет?

Бинчи кивнул.

— Я напоминаю, Джек, будь с ней поосторожней, ты не знаешь, чем все может кончиться.

— Я ТОЧНО знаю, чем, — отрубил Дойл.

 

 

Глава 63

Аэропорт Хитроу. Лондон

Рейс из Белфаста прибыл раньше времени. Когда Пол Риордан двигался по проходу между креслами "Боинга-737", он услышал, как командир экипажа объявил, что лайнер приземлился на десять минут раньше расписания. Интересно, что бы они сказали, если бы задержались на десять минут.

Стюардесса улыбнулась, когда он покидал самолет. Риордан ответил ей тем же. Крепко сжимая в руке вещмешок, он отступил на шаг назад, чтобы пропустить пожилую женщину. Она благодарно улыбнулась ему, выходя на трап, приставленный к люку самолета. Окинув взглядом окутанную мглой посадочную полосу, мокрую от дождя, Риордан последовал за ней. Белесая пелена затянула небо над Лондоном, от чего надвигающиеся сумерки казались неприветливыми. Ирландец проворно спустился по трапу и направился к автобусу, который должен был доставить пассажиров к зданию аэровокзала.

По виду это были в основном деловые люди, привыкшие к подобным перелетам; их лица не выражали ничего, кроме скуки и безразличия. Риордан мельком взглянул на пассажиров; автобус остановился. Автоматическая дверь зашипела, и пассажиры устремились к зданию.

Сразу за дверьми стоял одетый в форму сотрудник службы безопасности, второй дежурил у эскалатора, ведущего в таможенный зал.

Риордан прошел мимо, не глядя ни на кого, и встал на эскалатор. Свою небольшую дорожную сумку он держал в руке. Любопытно, когда позвонит ему О'Коннор, который должен обыскать комнату Джека Фейгана? Это надежней, чем полагаться на рекомендации Мэри Лири. А пока он не узнает о результатах обыска, не поверит никому. Если окажется, что этот Фейган тот, за кого себя выдает, вот тогда и можно будет поговорить с ним. Только тогда. Лишь идиот станет полагаться на случайность.

Особенно теперь.

У спуска с эскалатора, у электронных табло, где должен появиться номер багажного отделения, куда доставлен груз с их рейса, собралась большая толпа.

Риордан наблюдал, как люди, суетливо разбирая багажные тележки, наезжают друг другу на ноги, кто-то при этом произносит слова извинения, а кто-то и нет. Благо, что при нем только ручная кладь. Он направился в мужской туалет, где было уже полно страждущих.

Нырнув в пустую кабинку, Риордан облегчился и направился к одному из умывальников, чтобы ополоснуть руки и лицо. Ему удалось еще захватить бумажное полотенце, запасы которых катастрофически уменьшались на глазах.

Некий господин рядом с ним безуспешно пытался распушить остатки волос на совершенно облысевшей макушке. Поймав на себе взгляд Риордана, он сдался и прилизал их по бокам сверкающего черепа.

Ирландец победно улыбнулся, провел расческой по своей роскошной шевелюре и вышел из туалета.

К выходу Риордан направился через коридор таможни, по которому проходили пассажиры, чей багаж не требовал заполнения декларации. Два таможенных офицера, мужчина и женщина, пристально смотрели на него. Женщина, стоявшая ближе к Риордану, направилась к нему.

Ирландец уверенно шел своей дорогой.

Женщина в униформе улыбнулась официальной улыбкой высокому лысому господину, шедшему за Риорданом и попросила его оказать ей такую любезность и открыть свой портфель.

Вздохнув с облегчением, Рииордан пошел дальше. У киоска он задержался, чтобы купить газету и сигареты.

Яркие указатели направляли прибывших к автобусным остановкам, к стоянкам такси или к метро, но Риордан прошел мимо, взглянув лишь на часы, чтобы узнать, не слишком ли он рано вышел.

Тех, кого он искал, пока не было.

Справа располагалось маленькое кафе, и он решил подождать там, но, едва заказав кофе, заметил две фигуры, торопившиеся к нему.

Обменялись рукопожатиями.

— Я прилетел немного раньше, — начал Риордан, когда направились к ожидавшей их машине.

Оба его спутника только улыбнулись в ответ.

Водитель включил мотор.

Риордан проскользнул на заднее сиденье машины.

Фрэнки Вонг сел возле водителя.

Джоуи Чанг устроился рядом с Риорданом.

Когда автомобиль тронулся, Чанг кивнул ирландцу.

— Рады снова видеть вас, — сказал он улыбаясь.

 

 

Глава 64

Северная Ирландия

Деклан О'Коннор больше часа следил за домом на Мэлоун-роуд, выдержки ему не занимать. Он не спеша докурил сигарету и, убедившись, что миссис Шэннон уходит, бросил окурок на тротуар, затем, как бы прогуливаясь, пересек улицу.

О'Коннор прошел мимо дома, украдкой взглянув на его темную парадную дверь. Затем он вдруг ускорил шаг, словно торопился как можно быстрее убраться прочь.

Он знал, что вход в дом через парадные покои ему заказан.

На узкой улице, где дома плотно прижаты друг к другу, нельзя незамеченным проникнуть внутрь ни через парадные двери, ни через одно из окон. Хотя улица и казалась безлюдной, он был уверен, что из-за тюлевых занавесок за ним наблюдает не одна пара любопытных глаз.

О'Коннор дошел до конца улицы и свернул направо, в узкий проход, отделявший тыльные стороны строений на Мэлоун-роуд от домов, что стояли на следующей улице.

Бесконечный ряд абсолютно одинаковых задних дворов предстал перед ним. Он медленно шел по узкому переулку, отсчитывая номера домов в порядке убывания, пока не приблизился к искомому.

Дворики были обнесены высокими каменными стенами. Кладка почти везде оказалась выщербленной и потихоньку разрушалась. За последние тридцать лет вряд ли кто-то занимался здесь ремонтом.

Бачки для мусора, часть которых переполняли отбросы, как молчаливые часовые, стояли у ворот.

Во дворах лаяли собаки, доносились какие-то голоса. Слева кто-то непрерывно бил футбольным мячом о стену. Где-то плакал ребенок.

О'Коннор заметил, что по верху одной из стен вцементированы осколки битого стекла.

Слава Богу, что это не та стена, через которую ему предстоит перебираться. Он подошел к задним воротам нужного ему дома и огляделся.

Вокруг никого.

Плохо, если кто-нибудь наблюдает за ним из окна. Однако, так или иначе, ему необходимо проникнуть в эту чертову развалюху, причем сделать это нужно быстро и так же быстро смыться оттуда. Люди в подобных местах обычно держатся друг друга. Каждый знает, что делают другие, но открыто обсуждать это не принято.

О'Коннор сам вырос в очень похожем районе Дерри.

Ворота, напротив которых он стоял, как и парадное, были выкрашены в черный цвет, но здесь краска снизу облупилась.

Он попробовал замок, обнаружив с досадой, что запор довольно надежен.

Еще раз быстро оглядевшись по сторонам, он подтащил к воротам один из бачков для мусора и, воспользовавшись им как приступкой, взобрался на высокую стену.

С секунду он сидел на ней верхом, разглядывая двор, затем спрыгнул вниз. В маленький дворик был втиснут крошечный сарай, к которому прислонена зимняя оконная рама без стекла, поверху, из угла в угол, тянулась бельевая веревка. Если не считать всего этого, двор оказался пустым.

О'Коннор подошел к черному ходу, слегка толкнул дверь — та тоже надежно заперта.

В дверь было вставлено стекло. Заглянув внутрь, О'Коннор увидел, что ключ торчит в замке.

Он улыбнулся про себя и, сняв куртку, обмотал ею локоть, чтобы предохраниться от порезов, а заодно и заглушить звон разбиваемого стекла.

Одним резким ударом он выбил окно.

Несколько осколков упали в кухню, разбившись о кафельный пол.

Просунув руку в отверстие, он повернул ключ в замке.

Шагнув внутрь, закрыл за собой дверь.

В доме было тихо. Пахло мебельной полировкой и освежителем воздуха.

О'Коннор быстро прошел к лестнице и поднялся на второй этаж. Он знал, что следует торопиться. Женщина могла уйти на пять часов, но могла и на пять минут. Попробуй тут угадай.

Но в эту минуту его заботило только одно: как можно больше разузнать о человеке, которого он знал как Джека Фейгана.

 

 

Глава 65

Гостиница "Савой". Лондон

Пол Риордан поблагодарил Джоуи Чанга и принял бокал "Джеймсона" из его рук; отсалютовав всем присутствовавшим, он пригубил из бокала. Обернувшись, ирландец направился к широкому, почти во всю стену, окну. Вид из номера открывался впечатляющий, но Риордан смотрел на Темзу, по темной полосе которой прокладывал себе путь небольшой катер. Ребенком Пол часто наблюдал за такими суденышками, плывшими по Лиффи: в ту пору его очень занимало, откуда они пришли и куда направляются. И, глядя сейчас на катер, раскачивающийся на неспокойной воде, он на мгновение вспомнил свое детство. Но затем, словно разозлившись на самого себя за то, что позволил воображению унестись так далеко, он обернулся, чтобы взглянуть на шестерых мужчин, сидевших в гостиной люкса. Его взгляд скользнул по их лицам — лицам, которые были ему хорошо знакомы.

— Не хотите ли присесть, мистер Риордан? — предложил Во Фэн, указывая на кресло рядом с собой.

— Последние два часа я только и делал, что сидел, — улыбнулся Риордан. — Но все равно спасибо. — Он еще раз отхлебнул из бокала.

— Вы сказали по телефону, что вам важна эта встреча. Чего же вы хотите?

Во кивнул на Джоуи Чанга.

— Как вам известно, мистер Риордан, — начал тот, — наша организация и другие, подобные ей, были изгнаны из Гонконга. Теперь ситуация здесь, в Лондоне, стала... э... сложной, чтобы не сказать хуже. Другая группировка, вроде нашей, попыталась перехватить инициативу. Они уже убили нескольких наших людей.

— И все же — чего вы хотите от нас? — повторил вопрос Риордан, допивая вино.

Чанг взял у него пустой бокал и снова его наполнил.

— У вас есть кое-что из того, что необходимо нам, — сказал китаец, возвращая Риордану бокал. — Оружие.

Риордан улыбнулся.

— Что именно у вас есть, мистер Риордан? — спросил Фрэнки Вонг.

— В основном винтовки, — ответил ирландец. — Семьдесят пять "энфилдов Л-70", столько же "стерлингов АР-180" и шесть тысяч патронов, но не все продается.

— Мы хорошо вам заплатим, — вмешался Во Фэн.

— Нам и самим может понадобиться кое-что из этого запаса, возможно, даже больше, чем вам.

— Но мы воюем, мистер Риордан, — сказал Вонг.

— А чем, по-вашему, занимаемся мы? — процедил ирландец.

Во Фэн поднял руку, чтобы снять возникшее напряжение.

— Что бы вы могли нам отдать? — спросил он.

— По сорок штук того и другого, — ответил Риордан. — Но это обойдется вам недешево.

— Мы оба бизнесмены, мистер Риордан. Я уверен, что мы сможем прийти к соглашению, в конце концов, у нас ведь тоже есть кое-что нужное вам, — напомнил Чанг.

— Так с кем воюете вы? — поинтересовался ирландец.

— С конкурирующей организацией под названием Хип Синг, — ответил Вонг.

— И все же я не понимаю, почему вам понадобилась наша помощь с оружием.

— Хип Синг вооружена лучше нас, — объяснил Вонг. — И они становятся все сильнее. Если мы не нанесем удар в ближайшее время, потом будет поздно.

— А каковы причины их агрессивности? — спросил Риордан.

— Они стремятся покрепче утвердиться здесь, в Лондоне, — ответил ему Чанг. — И, по-видимому, решили, что им следует напасть на нас. Мы здесь самая влиятельная организация. Вот они и подумали: в случае нашего разгрома другие группировки не посмеют их тронуть.

Риордан кивнул.

— Когда вам понадобятся винтовки? — спросил он.

— Как можно скорее, — сказал Чанг. — Мы не можем терять ни минуты. Когда вы сможете передать нам груз?

— Вы получите его, как только мы договоримся о цене. Но перевозкой будете заниматься сами.

— Это не проблема, — заверил Чанг, поглядев на утвердительно кивнувшего Фрэнки Вонга.

— Тогда давайте сразу же и договоримся, — вмешался Во Фэн.

 

 

Глава 66

Северная Ирландия

В первых двух комнатах, которые осмотрел Деклан О'Коннор, никто не жил. Кровати были не тронуты, тщательно застеленные покрывала выглядели так, словно их выгладили прямо на кроватях. Но он все же заглянул в шкафы — все полки оказались пустыми.

Выйдя в коридор, он открыл дверь небольшой ванной комнаты. Как и во всем доме, здесь не оказалось ничего примечательного, если не считать характерного резкого запаха освежителя воздуха. Поморщившись, О'Коннор проскользнул в следующую комнату. Она принадлежала миссис Шэннон.

Достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться — и тут искать что-то бесполезно. Над кроватью висело маленькое деревянное распятие и изящные четки. С фотографии, стоявшей на полированном туалетном столике, на О'Коннора взирал сам мистер Шэннон, следивший за его бесплодными поисками безмятежным взором.

Комната напротив, к радости О'Коннора, оказалась незапертой. Осторожно повернув ручку, он заглянул внутрь. В комнате повсюду лежала одежда. Аккуратная стопочка на краю постели, что-то разбросано на ковре. В небольшом умывальнике остатки засохшей мыльной пены и использованные лезвия для бритья. В шкафчике под раковиной О'Коннор обнаружил туалетные принадлежности. Он открыл прикроватную тумбочку и обследовал стопки нижнего белья. Сморщился, наткнувшись на носки, лучшим местом для которых была бы корзина для грязных вещей.

Небольшой комод у окна тоже оказался забитым одеждой, в основном стопками аккуратно сложенных мужских рубашек и свитеров.

О'Коннор направился к шкафу. Маленький ключ торчал в замке, и он без труда открыл дверцу. Внизу стояло несколько пар обуви и закрытая картонная коробка.

Он достал ее, снял крышку и вывалил содержимое на пол.

По полу рассыпалось не менее дюжины журналов для мужчин. Он поднял пару верхних журналов и с улыбкой взглянул на обложки. Ему ответили взглядами улыбающиеся или надувшие губки молодые женщины в разной степени обнаженности. На одной обложке красовалась рыжеволосая девушка в форменной одежде французской горничной. "ГОРНИЧНАЯ ДЛЯ НАСЛАЖДЕНИЯ" — вещал заголовок, набранный ярко-желтыми буквами. На другой обложке позировала красавица в форме медсестры. "НАША СЕКСУАЛЬНАЯ СЕСТРИЧКА БЕЖИТ ПО ВАШЕМУ ВЫЗОВУ", — прочитал О'Коннор.

Он быстро пролистал журнал, откровенно выставлявший на всеобщее обозрение женские красоты, затем швырнул всю эту отливающую глянцем продукцию в коробку и поставил ее обратно в шкаф.

На плечиках висело три-четыре пиджака, и О'Коннор быстро обыскал их карманы. В одном из пиджаков он обнаружил бумажник и открыл его.

Денег в бумажнике не оказалось, зато было водительское удостоверение.

Оно принадлежало Дональду Хьюзу, так же как и билет в библиотеку и визитная карточка. Мистер Дональд Хьюз, если судить по этой карточке, напечатанной на дешевой бумаге, торговал скобяными изделиями.

О'Коннор затолкал все это добро обратно в бумажник и опустил его в карман пиджака.

Теперь он должен покинуть эту комнату — времени на обыск последней, остававшейся неосмотренной комнаты совсем мало. Хозяйка могла вернуться в любую минуту.

И ЧТО ТОГДА?

Он прикоснулся к рукоятке автоматического "смит-и-вессона", выглядывавшей из-за пояса.

Эта дверь оказалась запертой на ключ. Выругавшись, О'Коннор отступил на шаг и навалился на дверь всем телом.

Дерево затрещало, но не поддалось.

О'Коннор попробовал еще раз.

Дверь распахнулась, сломанный замок отлетел в сторону, и О'Коннор влетел внутрь.

Вот это уж наверняка комната Фейгана.

И он начал обыск.

 

 

Глава 67

Автобус остановился перед очередным светофором, и Дойл беспокойно заерзал на месте. Казалось, он уже прирос к этому проклятому сиденью. До Мэлоун-роуд оставалось пять или шесть остановок, но охотник за террористами решил, что сойдет на следующей и оставшуюся часть пути пройдет пешком. Он не мог больше выдерживать эти бесконечные остановки перед каждым столбом. Не меньше его раздражал и сидевший напротив малец.

Дойл прикинул: на вид ему лет десять. Большую часть пути от центра города парнишка провел, ковыряясь в носу и с пристрастием изучая его содержимое, налипшее на кончике пальца. А в данный момент развлекался тем, что каждые несколько минут рыгал или громко портил воздух, озираясь при этом по сторонам, чтобы посмотреть, как прореагируют на это остальные пассажиры. Вот говнюк маленький!

Помимо Дойла и мальчишки, в автобусе ехали еще два человека. Пожилая женщина и непомерно грузный мужчина, зарывшийся носом в вечернюю газету.

Дойл попытался представить, чем сейчас занимается Мэри.

Ее предложение поехать вместе в Донегол этим вечером стало одновременно и сюрпризом, и наградой.

КАКОГО ХРЕНА ЕЙ ТАМ НУЖНО?

Поездка в этот город займет часа три, если не больше.

ЭТО ВЕДЬ УЖЕ В РЕСПУБЛИКЕ.

Дойл чувствовал, что сейчас он близок к цели как никогда за все время работы. Он раздумывал, следует ли ему уведомить майора Уитерби, что он вот-вот проникнет в ИРА изнутри, а не просто вернет украденное армейское оружие.

НЕТ. ХРЕН С НИМ, С МАЙОРОМ.

Не стоит предупреждать военную разведку, пока он наверняка не убедится, что находится на верном пути. Тот факт, что Риордан, О'Коннор и Кристи когда-то работали вместе, вовсе не означает, что все они несут ответственность за нападение на конвой.

Нет, Уитерби подождет. Слишком многое еще предстоит выяснить.

На светофоре зажегся зеленый свет, и автобус двинулся дальше.

Дойл взглянул на свои часы.

Мальчишка напротив громко пукнул.

Засунув руки в карманы куртки, Дойл сошел с автобуса, осторожно перешагнув переполненную водой сточную канаву.

Портивший воздух малец глазел на него из забрызганного грязью окна отъезжавшего автобуса.

Охотник за террористами направился в сторону Мэлоун-роуд. Он шел мимо группки молоденьких девушек, стоявших в дверном проеме магазинчика спиртных напитков. Одна из них, завидев его, присвистнула. Дойл ухмыльнулся и продолжил свой путь. Позади послышался девичий смех.

Оставалось пройти не так уж много.

О'Коннор обнаружил, что в отличие от предыдущей комнаты, которую он обыскивал, эта оказалась на удивление не обремененной вещами — минимум предметов личного туалета и одежды. О'Коннору не пришлось слишком напрягаться, чтобы прийти к выводу, что постоялец не собирается осесть здесь надолго.

Кожаная куртка, кроссовки, ботинки, несколько футболок и немного белья — вот все, что он нашел в шкафу и в ящиках комода. Ничего особенного.

Никаких документов, удостоверяющих личность.

О'Коннор направился к окну, выходящему на Мэлоун-роуд и, выглянув наружу, осмотрел улицу из конца в конец — как там с миссис Шэннон? Успокоившись, что у него еще есть время в запасе, ирландец продолжил обыск.

Он проверил прикроватный столик.

Ничего.

Заглянул под кровать.

Под матрас.

Пусто.

Половицы громко скрипнули, когда он снова подошел к платяному шкафу. Он извлек оттуда кожаную куртку и швырнул ее на кровать, затем вновь принялся шарить по карманам, прощупал подкладку, рукава и...

ГОСПОДИ, КАКОЙ ЖЕ ЗДЕСЬ СКРИПУЧИЙ ПОЛ, МАТЬ ЕГО ТАК.

О'Коннор принялся обыскивать карманы куртки.

И в нем никаких документов.

Отступив на шаг, он прислушался — тихо.

Шагнул влево.

Скрипнула половица.

Вправо.

Тихо.

ВСЕГО ЛИШЬ ОДНА ПОЛОВИЦА — ТАК, ЧТО ЛИ?

Отбросив ковровую дорожку каблуком, он носком туфли прижал половицу.

Один ее край слегка приподнялся. Крепившие ее шурупы кто-то вывинчивал, а затем вновь ставил на место, но уже неплотно.

О'Коннор опустился на колени, нащупывая в кармане перочинный нож. Конец лезвия он вставил в шлиц одного из шурупов и принялся его выкручивать. Нож постоянно соскальзывал, но постепенно дело пошло на лад.

— Великий Боже! — выдохнул О'Коннор, приподняв половицу.

Его взору открылся тайник с оружием.

Каждый пистолет, как и патроны, был завернут в пластиковый пакет.

О'Коннор вынул револьвер калибра 0, 357, взвесил его на руке и отложил в сторону.

То же он проделал и с автоматической "береттой".

— Господи Иисусе, — вновь пробормотал он, ощутив тяжесть пистолета "Дезерт игл" калибра 0, 50. Оружие казалось огромным даже в его мощной руке.

Довольно долго О'Коннор не отрывал взгляда от разложенного перед ним оружия, затем, сузив глаза, он встал с колен.

Значит, их подозрения относительно мистера Джека Фейгана — или как там его на самом деле — все-таки оправдались. И до какой степени — пока они даже не представляли.

Впрочем, это теперь не имело значения.

Он уже знал, что ему следует предпринять.

 

 

Глава 68

Дойл полез в карман за сигаретами и, вытащив пачку, открыл ее.

Обнаружив там одну сломанную сигарету, он потихоньку выругался.

На углу улицы находился маленький магазинчик. В нем продавали все что угодно, и Дойл захаживал туда за сигаретами. Он пересек улицу и вошел в магазин, отметив, до чего в нем тепло. Несколько покупателей, двигаясь по тесным проходам, снимали с полок продукты и опускали их в корзины. Одна женщина, несшая несколько консервных банок с запеченными бобами, поставив одну на другую, едва не столкнулась с Дойлом, проходившим мимо, и улыбнулась в ответ на его извинения.

Он пристроился в хвост небольшой очереди, стоявшей в кассу, сразу за женщиной с дюжиной жестянок кошачьих консервов и за мужчиной, который, похоже, развлекался тем, что выстраивал свои покупки на прилавке по ранжиру.

Привинченный к консоли высоко на стене, в магазине работал телевизор, и Дойл поднял глаза на черно-белое изображение.

Демонстрировалась очередная "мыльная опера".

Дойл стал дожидаться своей очереди.

О'Коннор заметил телефон, когда еще проходил по коридору, ведущему к лестнице наверх.

Теперь он стремительно сбежал вниз по ступенькам и схватил трубку, едва не смахнув телефон с полированного столика.

Быстро набрал нужный номер.

Мистер Джек, мать его, Фейган!

Кто он? Полицейская ищейка?

НЕТ. ПОЛИЦЕЙСКИЕ НЕ НОСЯТ ТАКОГО ОРУЖИЯ, КОТОРОЕ ОН ОБНАРУЖИЛ.

Раздался гудок, затем он услышал треск в трубке, и линия отключилась.

Выругавшись, он нажал на рычаг и начал снова набирать номер.

Может, он член ОДС?

ДА ЗАЧЕМ ПРОТЕСТАНТУ УКРЫВАТЬСЯ В ТАКОМ МЕСТЕ?

Он продолжал набирать номер.

А что, если он из военной разведки?

ВОТ ЭТО ВОЗМОЖНО. НО ТЕ ОБЫЧНО РАБОТАЮТ ПО-ДРУГОМУ.

На другом конце провода снова раздались длинные гудки вызова.

Может, он из подразделения по борьбе с терроризмом?

ДОЛЖНО БЫТЬ, ТАК ОНО И ЕСТЬ.

Довольная ухмылка появилась на лице О'Коннора, когда на другом конце провода подняли трубку.

Он узнал голос Пола Риордана.

— Это О'Коннор, я только что закончил обыск в комнате у Фейгана.

Риордан поинтересовался, обнаружено ли что-нибудь.

— Еще как обнаружено, мать его так. Оружие, патроны. Не знаю, кто он, но вооружен отлично.

Риордан высказал предположение, что этот таинственный мистер Фейган, скорее всего, и убил Джеймса Кристи.

— Более чем вероятно. Мне что, подождать его здесь? Убрать его прямо сейчас?

Риордан велел ему предупредить Мэри Лири и перезвонить.

— Я полагаю, что эта сука — англичанин, — злобно проговорил О'Коннор.

Риордан повторил, что необходимо срочно связаться с Мэри.

— Так ты не хочешь, чтобы я о нем позаботился? — настаивал О'Коннор.

Риордан ответил, что, поскольку тому неизвестно, что его легенда раскрыта, он не представляет опасности. Его можно устранить в любой момент.

— Ладно, я позвоню Мэри.

Риордан еще раз велел перезвонить после этого.

О'Коннор нажал на рычаг и начал набирать новую серию цифр.

Раздались длинные гудки.

Много гудков.

Ну, давай же, Мэри, — прошипел он.

Трубку подняли.

О'Коннор говорил быстро, почти не переводя дыхания, стараясь выложить все, что было ему известно, но договорить ему не дали.

Он услышал, как за спиной щелкнул замок парадной двери, когда в нем повернулся ключ.

О'Коннор поспешно положил трубку и проскользнул в комнату слева от него, оставив щель в двери, чтобы наблюдать за прихожей.

Он вытащил свой револьвер калибра 0, 459.

Входная дверь открылась.

 

 

Глава 69

Лондон

— Что-нибудь случилось, мистер Риордан? — спросил Джоуи Чанг, наблюдая за тем, как ирландец кладет трубку на место.

Риордан сделал глубокий выдох и взглянул на китайца.

— Могло бы случиться, — произнес он спокойно.

Все, кто сидел в комнате, дружно посмотрели на него, а он, сделав глоток, стал помешивать виски в хрустальном бокале.

— Человек, имени которого мы не знаем, пытается проникнуть в нашу организацию. Один из моих коллег только что нашел доказательства, подтверждающие это.

— Как такое могло случиться? — поинтересовался Во Фэн.

— Не знаю, но это может создать кое-какие проблемы, — ответил Риордан.

— Проблемы с нашим бизнесом? — спросил Чанг.

— Нам нужно убрать этого парня из-за наших спин, вот и все.

— Вы уверены, что других проблем не будет, мистер Риордан? — настаивал Чанг.

— Я же сказал вам, — огрызнулся ирландец. — В любом случае все у нас под контролем. Он не знает, что мы его раскусили.

— Повлияет ли это на продвижение оружия? — задал вопрос Фрэнки Вонг.

— Не исключено, что возникнет задержка на день или два, только и всего.

— Мы не можем это себе позволить, — сказал Чанг. — Нам нужно получить оружие как можно скорее.

— Я же сказал, что мы все уладим, — сказал Риордан, как бы оправдываясь.

Он пересек комнату, поднял телефонную трубку и набрал номер.

На другом конце послышались длинные гудки.

— Нельзя допустить ничего, что могло бы поставить под угрозу наш бизнес, — настаивал Чанг.

Длинные гудки продолжались.

— Ничего ему и не помешает, — огрызнулся Риордан, размышляя над тем, куда могла запропаститься Мэри Лири.

Он подождал еще некоторое время и положил трубку.

Чанг настороженно следил за Риорданом, когда тот подошел к окнам с видом на Темзу. Ирландец стоял, напряженно сцепив руки за спиной.

— Вы сказали, что не имеете представления о том, кто этот человек? — спросил Во Фэн.

— Он может быть из службы безопасности, — ответил Риордан, — из подразделения по борьбе с терроризмом или откуда угодно.

— И вы не знали, что он вас выследил? — В голосе Чанга прозвучало слишком много сарказма — так, во всяком случае, показалось Риордану.

Ирландец резко обернулся.

— Если бы мы знали, то давно бы отреагировали! — рявкнул он. — Своими проблемами мы займемся сами, ладно?

Чанг поднял руку.

— Можно мне сделать предложение, мистер Риордан? — начал он. — Поскольку этот человек, этот незваный гость может угрожать интересам обеих сторон, почему бы вам не предоставить возможность позаботиться о нем и нашей стороне?

Риордан озадаченно поглядел на него.

— В знак доверия между двумя нашими организациями позвольте нам убрать это... препятствие на пути нашего бизнеса. — Чанг хмыкнул.

Присутствовавшие заулыбались и с энтузиазмом закивали.

Риордан нахмурился, но тут же выражение его лица смягчилось.

— Вы хотите шлепнуть этого парня? — спросил он осторожно.

— Как я сказал, это станет символическим жестом доверия между нами, — подтвердил Чанг, — и закрепит наш союз. — Он засмеялся.

Риордан улыбнулся:

— Мне нужно сообщить об этом моим людям. — Он взял свой бокал.

Чанг кивнул.

— Мы понимаем, — ответил он. — Но как только это будет сделано, мы позаботимся о том приятеле.

Риордан отсалютовал бокалом.

— Ваше здоровье, — хохотнул он.

— За устранение последнего препятствия, — откликнулся Чанг.

Комната наполнилась смехом.

 

 

Глава 70

Северная Ирландия

Деклан О'Коннор крепко сжимал рукоятку пистолета, и когда дверь стала открываться, он поднял его и прицелился.

С того места, где он стоял, ему не видно было, кто входит, так как дверь открывалась внутрь и прямо на него, однако он ясно различал силуэт, вырисовывавшийся за матовым стеклом входной двери.

ДАВАЙ, ВХОДИ, СУКА, КТО в ТЫ ТАМ НИ БЫЛ, И ПОЛУЧИ, ЧТО ЗАСЛУЖИЛ.

Он услышал, как из замочной скважины вытаскивают ключ.

МИСТЕР ДЖЕК, МАТЬ ТВОЮ, ФЕЙГАН.

Палец его уже начал нажимать на спусковой крючок.

Миссис Шэннон перевела дыхание, протиснувшись в проем с огромными сумками. Она толкнула дверь плечом, но та зацепилась за коврик и осталась слегка приоткрытой.

С выражением удивления и разочарования на лице О'Коннор отпрянул назад.

Он отступил в глубь комнаты. Между дверью и косяком оставалась достаточно большая щель, чтобы он смог разглядеть прошедшую мимо женщину. Она направилась на кухню.

А ГДЕ ЖЕ ФЕЙГАН, МАТЬ ЕГО ТАК?

Миссис Шэннон поставила сумки с покупками на кухонный стол.

Разбитое стекло в задней двери она заметила сразу же и, поглядев вниз, увидела на полу осколки.

Она с трудом перевела дух, ее нижняя челюсть мелко задрожала.

Каких-нибудь других следов вторжения, кроме разбитого стекла на кухне, она не обнаружила. Похоже, больше ни к чему здесь не прикасались.

Она развернулась и, выскочив в прихожую, бросилась к телефону.

Сняв трубку, она уже собиралась набрать первую из трех девяток, но в этот момент О'Коннор вышел из комнаты.

Миссис Шэннон закричала.

— Положи на место! — рявкнул он, показывая на телефон.

Эти слова донеслись до Дойла, переступившего через порог.

О'Коннор услышал шаги и повернулся лицом к двери.

На какое-то мгновение все словно оцепенели.

Миссис Шэннон стояла с открытым ртом, сжимая в руке телефонную трубку.

О'Коннор наконец увидел человека, которого знал как Джека Фейгана, а Дойл понял, что всего лишь в двух шагах от него стоит один из тех, кого он так стремился отыскать.

Охотник за террористами первым перешел к действиям.

Как только способность двигаться вернулась к нему, он прыгнул вперед и ударил О'Коннора плечом, да так, что тот повалился на спину и у него перехватило дыхание.

Когда ирландец оказался на полу, Дойл заметил пистолет в его руке. Он тут же бросился на поверженного врага и выбил у него оружие. Руки Дойла сомкнулись на шее ирландца, большие пальцы вжались в глотку.

Миссис Шэннон снова закричала и отступила назад.

О'Коннор поднял руку и уперся ею Дойлу в подбородок, пытаясь оттолкнуть его голову. Дойл чувствовал, как нападающий все сильнее давит ладонью на подбородок. Ощутив палец ирландца у себя во рту, он сжал зубы с такой силой, что едва не откусил фалангу. О'Коннор сдавленно вскрикнул, кровь потекла Дойлу в рот, и он, ощутив металлический привкус, изо всех сил рванул ирландца вверх. Поставив его на ноги, он с размаху шмякнул его спиной о стену.

О'Коннор зарычал от боли и нанес ответный удар, целясь кулаком в пах.

Попал он в бедро, но тут же ударил снова, и на этот раз удар пришелся точно в мошонку, оказавшись достаточно сильным, чтобы Дойл ослабил захват.

Заскрежетав зубами от злости и боли, Дойл чуть отступил.

И увидел, как рука О'Коннора потянулась за пистолетом.

Охотник за террористами бросился на противника, и оба, налетев на дверь, ввалились в столовую, где, натолкнувшись на стол, перевернули его.

Расставленные на столе тарелки полетели на пол и с грохотом разбились. На дерущихся дождем посыпались столовые приборы.

"Четыреста пятьдесят девятый" отлетел в сторону.

Протянув руку, О'Коннор попытался достать его.

Дойл схватил вилку и что было мочи ударил ею по вытянутой руке.

Зубья воткнулись в тыльную сторону кисти, сломали две пястные кости и вышли из ладони. Хлынула кровь. Когда ирландец перекатился на спину, вилка по-прежнему торчала из руки.

Дойл отбросил пистолет в сторону и вскочил на ноги.

О'Коннор орал, пытаясь вытащить вилку. Кровь хлестала из раны и стекала по руке.

Дойл с размаху ударил его ногой в пах, не без удовольствия наблюдая, как тот согнулся пополам, корчась от боли.

Со страдальчески искаженным лицом ирландец грохнулся на пол, приземлившись совсем рядом с пистолетом. Он резко выбросил в сторону левую руку, схватил оружие и, описав рукой полукруг, навел его на Дойла.

Раздались два громких выстрела.

Первая пуля продырявила антикварное бюро, стоявшее в углу комнаты, вторая угодила в стену, от которой отвалился целый пласт штукатурки.

Дойл нырнул в прихожую и, перекатываясь по полу, продвигался таким образом к лестнице.

Еще две пули пронеслись ему вслед. Одна расщепила деревянную ступеньку, другая раздробила перила.

Дойл поднял отломившуюся балясину и выставил ее перед собой, как бейсбольную биту.

И когда О'Коннор вылетел из столовой, Дойл размахнулся своей импровизированной дубинкой и вытянул его поперек груди.

Пистолет снова вылетел из рук ирландца, от удара у него перехватило дыхание, но теперь он бросился к входной двери в отчаянной попытке убежать от этого сумасшедшего, от этого ненормального Джека, мать его, Фейгана.

О'Коннор рывком распахнул дверь, получив при этом еще один удар деревянной балясиной — на сей раз по спине.

Ему удалось все же выбежать на улицу.

Дойл, отбросив дубинку, понесся за ним.

О'Коннор, прижимая к груди раненую руку, летел вперед что есть духу, чуя за спиной преследование.

Тихая Мэлоун-роуд чуть дальше вливалась в оживленную магистраль. О'Коннор бросился туда. Он уже видел автомобили, проносившиеся впереди.

Дойл скрипнул зубами и, напрягая силы, стал сокращать расстояние между собой и ирландцем.

О'Коннор оглянулся, чтобы посмотреть, как далеко ушел от преследователя. И на какую-то долю секунды выпустил из виду дорогу с транспортом, на которую как раз выбегал.

Он услышал отчаянный автомобильный гудок, визг тормозов, потом звук, похожий на тот, который издает упавший на асфальт арбуз.

Машина, ударившая его, шла, должно быть, со скоростью добрых миль пятьдесят в час.

Ударом его подбросило вверх, и на долю секунды он завис в воздухе, как марионетка, подвешенная на нитях, затем ударился о крышу машины и свалился на асфальт.

Дойл видел, с какой силой он ударился о землю, видел и то, как заносит на него вторую машину.

Голова О'Коннора словно взорвалась изнутри, когда на нее наехало колесо. Кровь и мозги брызнули в стороны. Череп лопнул, как надутый воздушный шарик, выплеснув на тротуар все свое содержимое.

Дойл едва задержался у самого края проезжей части, не сводя глаз с того, что осталось от головы О'Коннора.

— Ох, мать его, — прошипел он.

Он потерял еще одного.

ТЕПЕРЬ ОСТАЛАСЬ ТОЛЬКО МЭРИ.

Она — его последняя ниточка к Риордану.

Он стоял, согнувшись, уперев руки в колени и стараясь восстановить дыхание.

И видел, как густым потоком кровь заливает асфальт.

 

 

Глава 71

Если кто-то из водителей и видел, как Дойл отступил от бордюра и быстро прошел по Мэлоун-роуд, то окликать этого возможного свидетеля не стал.

Водителей больше заботила пробка, тут же образовавшаяся там, где произошел несчастный случай, а люди, которые выскочили из своих домов, заслышав автомобильные гудки и крики, не обратили на возвращавшегося к своему дому Дойла никакого внимания.

Он потерял О'Коннора — еще одну нить.

И тем не менее Дойл хорошо понимал, что это далеко не самая серьезная причина для беспокойства. Он дорого отдал бы за то, чтобы узнать, что успел увидеть человек из ИРА. Не то чтобы это сейчас слишком много значило, поскольку голову О'Коннора размазало по асфальту, но уж если ирландец оказался в доме, то приходил туда явно по какой-то веской причине.

У Дойла не было выбора, ему поневоле приходилось принимать в качестве рабочей гипотезы предположение, что легенда его раскрыта.

ТАК ЛИ ЭТО?

И знает ли что-нибудь об этом Мэри?

Если да, то не станет ли она следующим человеком, который попытается его убить? Или ему первым придется убить ее? А он ведь так и не продвинулся ни на шаг к тайнику с чертовым оружием.

Вопросы теснились в его голове, и ни на один он не находил ответа.

Теперь ему нужно покинуть квартиру. Уж это он знал наверняка.

А полиция? Определенно ведь кто-то услышал пальбу, которую открыл О'Коннор, и вызвал полицейских. И миссис Шэннон обязательно захочет узнать, что произошло в ее доме.

Дойл раздумывал, сможет ли провести их всех.

Приблизившись к дому, в котором квартировал, он обнаружил, что у передней двери уже столпились люди. Кто-то что-то кричал, но слов Дойл еще не мог разобрать. Ускорив шаг, он добрался наконец до крыльца и стал проталкиваться вперед мимо толпы любопытных.

Миссис Шэннон неподвижно лежала на полу прихожей на спине, над ней склонилась женщина примерно ее возраста.

— Что с ней? — спросил Дойл.

— Думаю, что-то с сердцем, — ответила женщина, удерживая голову миссис Шэннон у себя на коленях. — Я уже вызвала "скорую".

СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП.

Дойл кивнул.

Это, по крайней мере, дает ему какую-то передышку. Миссис Шэннон не в том состоянии, чтобы задавать ему вопросы. Ну а кроме того, ей можно сказать, что проникший в дом был просто грабителем.

— Кто-то вломился сюда, — сказал Дойл. — Он стрелял в нас. Я стал его преследовать, но ему удалось убежать.

ТЫ И В САМОМ ДЕЛЕ НАДЕЕШЬСЯ, ЧТО ЭТА ЧУШЬ СОБАЧЬЯ СРАБОТАЕТ?

Женщина поглядела на него снизу вверх и кивнула.

— Он не ранил вас? — поинтересовалась она.

— Нет, я в порядке.

ВОТ ВЕДЬ, МАТЬ ЕГО. ВСЕ-ТАКИ СРАБОТАЛО.

— Поднимусь-ка я наверх, погляжу, не прихватил ли он чего, — заявил Дойл.

Он поспешил к себе в комнату и увидел вынутую половицу, лежащие на полу пистолеты.

Итак, О'Коннор все знал.

УСПЕЛ ЛИ ОН СООБЩИТЬ МЭРИ?

Дойл собрал пистолеты, сложил их в тайник, прикрыв его доской, и быстро спустился по лестнице.

— Не думаю, что он успел что-нибудь взять, — сообщил он, снова взглянув на женщину.

Снаружи донеслись звуки сирены.

Кто-то крикнул, что "скорая помощь" прибыла.

— Езжайте с ней, — сказал Дойл женщине. — А я свяжусь с полицией и дождусь их.

Женщина кивнула.

Дойл медленно пересек прихожую и вошел в столовую.

"Четыреста пятьдесят девятый" лежал рядом с дверью. Он затолкал его ногой под комод. О нем он позаботится, когда дом опустеет. Вернувшись в прихожую, он увидел, как два санитара, один из которых нес свернутые носилки, подошли к миссис Шэннон.

Укладывая ее на носилки, они произносили стандартный набор ободряющих фраз.

Когда ее проносили мимо Дойла, миссис Шэннон посмотрела на него и слабо улыбнулась.

Он надеялся, что старушка не умрет.

Она была ему полезна. Возможно, следует позвонить Бинчи, сказать ему, что его сестру забрали в больницу.

КАКОГО ЧЕРТА. СЕЙЧАС У НЕГО И БЕЗ ТОГО ХЛОПОТ ПОЛОН РОТ.

Он посмотрел, как они вынесли ее к ожидавшей у парадного "скорой помощи", затем запер дверь и снова направился в столовую.

Достал пистолет и понес его через кухню, держа двумя пальцами за предохранительную скобу. На заднем дворе он опустил его в мусорный ящик, прикрыв сверху размокшими газетами и картофельными очистками, затем вернулся в дом и поднялся в свою комнату.

Там Дойл уложил дорожную сумку, поместив оружие и боеприпасы на самое дно и прикрыв их одеждой.

Надо уходить. Если О'Коннор рассказал обо всем своим, они могут, разыскивая его, прийти сюда.

ЕСЛИ он рассказал.

А ЕСЛИ НЕ РАССКАЗАЛ?

Дойл оказался ближе к Риордану, чем мог на то надеяться. Близко к Риордану, а значит, близко и к оружию.

Мэри осталась единственной его нитью.

ЕСЛИ ОНА ЗНАЕТ, ОНА ЕГО УБЬЕТ.

Он спустился по лестнице в прихожую, поглядев по пути на дыру от пули в стене.

Сняв трубку, он набрал номер телефона.

Скоро он все узнает.

 

 

Глава 72

Лондон

Пол Риордан поднял бокал, салютуя присутствующим, и, казалось, еще глубже погрузился в свое кресло. В комнате стояло приятное тепло, и ирландец расслабился под воздействием выпитого виски. Он никогда не пил лишнего, напиваться во время заключения сделки было бы и вовсе глупо, непрофессионально, а своим профессионализмом он гордился.

Он солдат. У него есть обязанности. Солдат, бизнесмен — Риордан считал себя многогранной личностью.

Мастерство военного он доказывал на протяжении последних двенадцати лет, его карьера в ИРА поднималась от новобранца до командира боевого подразделения, а эта встреча, где он является центральной фигурой, лишний раз подтверждает его деловые качества. А она одна из многих подобных встреч, которые регулярно проходили в течение последних восемнадцати месяцев.

Риордан окинул взглядом комнату, внимательно всматриваясь в каждое лицо.

Он достаточно доверял этим людям, чтобы признавать партнерами по бизнесу, но и только. Не доверяй никому — вот один из первых уроков, которые он усвоил еще до вступления в ИРА. Даже своим соратникам, считал он, нельзя доверять до конца. Поэтому и сумел пережить многих.

Доверие было роскошью, которую он не мог себе позволить.

И он знал, что чувство это взаимное. Люди типа Чанга и Вонга мыслили точно так же. Две организации возникли по разным причинам, у них были разные цели и идеалы. Риордан знал о своих компаньонах не слишком много. Да это и не больно-то его занимало. Его интересовало одно — чем они могут быть полезны друг другу.

И в данную минуту его занимал только бизнес.

— Мы не обсудили оплату, — сказал он, потягивая напиток из своего бокала.

Чанг и остальные посмотрели на него.

— За оружие, — уточнил Риордан.

— Вы не смогли бы все же назвать нам точную дату поставки? — напомнил ему Чанг.

— Я сказал — через пару дней.

— А я сказал, что это нас не устраивает, — заявил китаец. — Оружие должно быть у нас завтра.

— Вы всерьез предлагали устранить Фейгана? — поинтересовался Риордан.

Чанг кивнул.

— Рассматривайте это как часть сделки, — сказал он улыбаясь.

Риордан какое-то мгновение смотрел на него ничего не выражающим взглядом.

— У вас товар с собой? — спросил он наконец.

Чанг кивнул.

— Давайте-ка взглянем, — потребовал Риордан.

— Сначала сроки, — сказал Чанг. — Нам нужно восемьдесят стволов, предложенных вами. А те люди, которые поедут с вами, чтобы позаботиться об этом человеке, как там его зовут, вернутся со стволами. Завтра.

Риордан ничего не ответил.

— Это приемлемо для вас, мистер Риордан? — поинтересовался Во Фэн.

Ирландец медленно кивнул.

Чанг поднялся и пошел к двери, которая вела в спальню люкса.

Жестом он пригласил Риордана следовать за ним.

Черный атташе-кейс лежал на кровати. Чанг подошел к нему и стал поворачивать диски, набирая шестизначную комбинацию цифр, затем нажал замки и открыл кейс.

Риордан не смог сдержать улыбки.

— Сколько там? — поинтересовался он.

— Десять килограммов, — сказал Чанг.

— "Дурман за стволы", — улыбаясь, пробормотал Риордан.

Чанг бросил на него непонимающий взгляд.

— Это название песни, — объяснил ирландец. Он протянул руку и взял один из мешочков с кокаином. — Я не хочу, чтобы с таким количеством товара произошли какие-нибудь неприятности, — сказал он приглушенным голосом.

— Что происходило у вас с товаром прежде, к нам не имеет никакого отношения, — сказал Чанг. — И что случится с вашим курьером после ухода отсюда, нас не касается.

Риордан запихнул пакет с белым порошком обратно в кейс.

— Завтра, — сказал он жестко.

Чанг кивнул.

 

 

Глава 73

Графство Донегол. Ирландия

Темно-синий "маэстро" мчался по пустынной дороге. Дойл повернул голову к Мэри Лири.

Она не отрывала глаз от дороги, все ее внимание было сосредоточено на управлении автомобилем, который несся сквозь тьму. Высоко над ними мутная луна пыталась вырваться из объятий заволакивавших ее туч, но, если не считать света автомобильных фар, сельская местность, по которой Мэри умело вела машину, была погружена во мрак.

Дойл взглянул в боковое стекло на темные очертания деревьев, ветви которых опускались так низко, что задевали крышу автомобиля. Сучья, как костлявые пальцы, царапали краску.

Он вновь посмотрел на девушку.

Знает ли она?

Связался ли с ней О'Коннор, обнаружив пистолеты?

Дойл пытался обдумать все варианты.

Если бы она знала, наверное, уже попыталась бы его убить?

ВЕДЬ ТАК?

Он задумчиво потер подбородок и откинул голову назад.

Зачем это делать в городе, если она может убить его здесь, и тело не найдут по меньшей мере несколько дней.

Он глубоко вздохнул.

УБЕЙ ЕЕ СЕЙЧАС. ПРОСТО ПРЕДПОЛОЖИ, ЧТО ОНА ЗНАЕТ. ОПЕРЕДИ ЕЕ.

Но тогда он потеряет последнюю нить.

А если она не знает? Что тогда?

Ему было необходимо, чтобы она срочно вывела его на Риордана.

Пусть занимается своим делом — вот и все, что ему нужно.

И ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО РИОРДАН РАССКАЖЕТ ТЕБЕ, ГДЕ НАХОДЯТСЯ ЭТИ ДОЛБАНЫЕ СТВОЛЫ?

Риордан не расскажет. Мэри — БЫТЬ МОЖЕТ.

Если она не Знает, кто он такой.

ЕСЛИ.

Дойл заерзал на своем сиденье.

Он ненавидел неопределенность.

Но он узнает все лишь тогда, когда она приставит дуло пистолета к его башке.

НЕ ЛУЧШИЙ СПОСОБ ПОЛУЧИТЬ СВЕДЕНИЯ.

Он уставился на девушку.

Делать нечего — только ждать.

И ТЕРЯТЬСЯ В ДОГАДКАХ.

— О чем задумался?

Дойл повернул голову, когда она заговорила.

— Ты ни слова не промолвил с тех пор, как мы покинули Белфаст. Что у тебя на уме?

ТЫ БЫ МОГЛА НА ЭТО ОТВЕТИТЬ.

— Извини, — сказал он. — Я, собственно, думал о тебе.

— А можно поинтересоваться, что именно?

— Это слишком непристойно, чтобы сказать вслух, — засмеялся он.

Мэри хихикнула.

Дойл закурил.

— Я думал о том, что ты рассказала мне о своей сестре, — соврал он. — Застрелили, понимаешь, и все. У нас действительно много общего, я ведь тоже потерял брата.

— У каждого найдется грустная история, Джек, — пробормотала она. — Никто не может надеяться пройти по жизни, не испытав так или иначе боли. Просто есть боль невыносимая и есть та, которую можно терпеть.

— Слишком философская тема для столь поздней поры, — сказал он, улыбнувшись.

БОЛЬ. Дойл знал о боли все.

— Впрочем, ты права, — признал он. — Что бы ты ни делал, что бы ни говорил, в итоге это приносит боль. Если слишком привязываешься к кому-нибудь или позволяешь привязаться к тебе... — Он не договорил.

— Так было с той девушкой, о которой ты упоминал? — спросила она. — Как ее звали?

— Это не важно.

Образ Джорджи промелькнул в его мыслях.

— Когда она умерла? — поинтересовалась Мэри.

— Какая разница? Четыре года, пять лет тому назад, может, раньше.

— Как она умерла?

— Что это? Допрос, мать его?! — зло выпалил он.

ОСТЫНЬ.

— Я ничего плохого не имела в виду, — сказала она, взглянув на него.

Дойл снова поерзал на сиденье, понимая, что его неожиданная вспышка огорчила Мэри.

— Ты просто интересуешь меня, — продолжала она.

— Ты заставляешь меня почувствовать себя так, будто я оказался под следствием, со всеми этими вопросами.

ВОЗМОЖНО, ТАК ОНО И ЕСТЬ.

Она скользнула по нему взглядом.

— Ты любил ее? — спросила Мэри спокойно.

Дойл скрипнул зубами.

ЧЕГО ОНА ВЫДРЮЧИВАЕТСЯ? НАМЕРЕННО ПРОВОЦИРУЕТ?

— Может быть.

ТАК ЛИ ЭТО?

Они молча проехали несколько миль, затем заговорил Дойл:

— Куда мы едем?

— В местечко сразу за Клоганом.

— Зачем?

— У меня там дела.

— Какие дела?

— Кто теперь ведет допрос? — спросила она, украдкой взглянув на него.

Он улыбнулся и мягко кивнул.

— Я понимаю, ты не доверяешь мне, Мэри, — произнес он как можно проникновенней. — На твоем месте я бы вел себя точно так же.

— С какой мне стати НЕ ДОВЕРЯТЬ тебе, Джек?

— Потому, что ты не знаешь меня. Я понимаю. Но если в моих силах что-нибудь сделать, чтобы ЗАСТАВИТЬ тебя поверить мне, скажи.

Он протянул руку и нежно сжал ее колено.

На мгновение она положила на его руку свою ладонь.

Дойл взглянул на нее, пытаясь различить в темноте выражение ее глаз.

Знает ли она, кто он? Или она такая же искусная лгунья, как и он? Его сумка с пистолетами на дне по-прежнему лежала на заднем сиденье.

Стоило бы убедиться, что, когда придет время, он сможет быстро дотянуться до них.

Мэри продолжала вести автомобиль.

 

 

Глава 74

Когда Мэри остановила машину, Дойл все еще сидел, уставившись сквозь лобовое стекло на дом.

Даже когда она выбралась из "маэстро", он оставался на своем месте. Только после того, как она открыла багажник, он наконец распахнул дверцу и окунулся в холод ночи.

Сильный ветер, разгуливавший по лужайке перед домом, трепал кроны деревьев, которые густо росли по периметру участка; они раскачивались и шумели.

Дойл уловил лишь отблеск света за толстыми портьерами в одной из верхних комнат. Если не считать этого, дом оказался погруженным во тьму.

— Помоги мне, — сказала Мэри, вытаскивая коробку из багажника и кивком показывая еще на одну.

Дойл подхватил вторую и последовал за девушкой, следующей к дому.

Коробка не была тяжелой.

ОРУЖИЯ В НЕЙ НЕТ.

Хотелось бы ему знать, что это за место.

На грязной подъездной дорожке отпечатались глубокие следы — значит, машины приезжали и уезжали отсюда достаточно регулярно.

НО ЗАЧЕМ?

Дом от дороги прикрывали деревья и высокая живая изгородь.

Если не знать, что он здесь, вполне можно проехать мимо, не заметив его даже при свете дня, подумал Дойл.

Единственным источником света во мраке была луна, бросавшая на все холодный отблеск.

И внутри дома лишь одинокий тусклый лучик, едва пробивавшийся сквозь плотные портьеры.

Мэри подошла к парадной двери и громко постучала — звук эхом отозвался в тишине.

На мгновение у Дойла мелькнула тревожная мысль, что его пытаются завести в ловушку.

Мэри все же знает, кто он. Она перехитрила его.

Сейчас дверь откроется, и окажется, что в лицо ему глядит девятимиллиметровый ствол.

И КОНЕЦ ИСТОРИИ, ТВОЮ МАТЬ.

Дойл посмотрел на девушку. Она, поймав на себе его взгляд, улыбнулась.

Он услышал звук шагов изнутри.

Засов отодвинулся, и на долю секунды все стихло. Он ждал.

СЕЙЧАС ИЛИ НИКОГДА.

Дверь открылась.

— Кто он, мать его? — потребовал объяснений стоявший на пороге человек.

— Все в порядке, он со мной, — сказала Мэри.

— Я вижу, но кто он? — настаивал человек.

Дойл холодно оглядел его: плотно сбитый, лет двадцати пяти, с усами, волосы до плеч, одет в черную водолазку и джинсы.

— Риордан о нем знает? — поинтересовался человек.

Мэри кивнула.

— Да впусти же нас! — рявкнула она. — Не торчать же мне на улице всю ночь, козел.

Она оттолкнула парня и вошла внутрь. Дойл последовал за ней, глядя прямо в глаза встречавшему. На секунду их взгляды скрестились. Человек в водолазке первым отвел глаза и дернул себя за кончик уса.

Когда они проходили по комнате, которую Дойл сначала принял за гостиную, он увидел телевизор и видеомагнитофон. Вокруг валялось множество видеокассет. Пепельницы были переполнены окурками. Несколько грязных стаканов и кружек стояли тут и там. Комната, это все же скорее была кухня, провоняла застоявшимся табачным дымом и потом.

Мэри поставила принесенную коробку на кухонный стол, точно так же Дойл поступил со своей.

Он наспех осмотрел кухню, пытаясь не слишком выдавать свое любопытство. В мойке громоздилась гора немытой посуды, еще больше ее скопилось в сушилке и на столе.

В доме живет не один человек, понял Дойл.

Он услышал шаги наверху, кто-то спускался по лестнице.

— Сколько еще, мать их, они будут здесь бездельничать? — проворчал усатый. — Мне до чертей надоело с ними нянчиться.

— Ты уж лучше делай то, что тебе сказано, — сказала Мэри и стала вынимать из коробки одежду: джинсы, майки, свитера, выкладывая все это на стол перед собой.

Дойл вдруг понял.

Уединенный дом, охрана, свежая смена одежды, — все признаки того, что в этом доме живут несколько человек, которые не могут его покинуть.

Это убежище.

То место, где люди могут залечь на дно, выполнив очередное задание.

Это, должно быть, и ЕСТЬ ответ.

Он услышал шаги в гостиной, увидел чью-то фигуру, которая рыскала в темноте по комнате — что-то искала.

Мэри продолжала распаковывать коробку.

Усатый озабоченно и раздраженно поглядел вслед Дойлу, когда тот побрел в другую комнату.

— Куда это ты направился? — гаркнул усатый.

— Просто осматриваюсь, — отрезал Дойл. — А что, есть возражения, твою мать? — Он смерил усатого испепеляющим взглядом.

Усатый поглядел на Мэри, словно искал у нее поддержки, но она не обратила на их перепалку никакого внимания и начала распаковывать вторую коробку.

Усатый последовал за Дойлом в гостиную, где какой-то человек по-прежнему искал что-то, переворачивая подушки на диване, не обращая внимания на Дойла, который молча наблюдал за ним.

— Если это то, что ты ищешь, — сказал усатый, доставая зажигалку из кармана, — то ты оставил ее на кухне.

Он бросил ее человеку, и тот, обернувшись, на лету поймал ее, благодарно кивнув.

Потом он поглядел на Дойла.

Охотник за террористами, перехватив его взгляд, собрал всю свою выдержку, чтобы скрыть удивление, невольно появившееся на его лице, — перед ним был китаец.

 

 

Глава 75

Дойл молча смотрел, как китаец щелкнул зажигалкой, поднес оранжевое пламя к кончику сигареты, свисавшей с его губ, затем повернулся и вышел из комнаты.

ЧТО ЭТО ВСЕ, ТВОЮ МАТЬ, МОЖЕТ ЗНАЧИТЬ?

Усатый заметил выражение удивления, появившееся на лице Дойла.

Мэри подошла к нему.

— Теперь мы уходим, — сказала она. — Одежды хватит на всех. Пусть отберут, что им нужно.

Усатый кивнул и последовал за Мэри и Дойлом к двери.

Направляясь к ней, Дойл бросил взгляд на лестничную площадку и обнаружил, что сверху за ними кто-то наблюдает.

Еще один китаец, моложе первого. Высокий и жилистый. Он недоуменно смотрел на Дойла, который пытался не показать виду, насколько он заинтригован.

ЧТО ЖЕ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?

— Еще увидимся, — сказала Мэри.

— Конечно, увидимся, — пробормотал усатый, который не отрывал взгляд от ее туго обтянутых джинсами ягодиц, пока она шла к машине.

— До встречи, — сказал и Дойл, последовав за Мэри.

Усевшись, Дойл увидел, как он закрыл дверь. В комнате на втором этаже по-прежнему горел приглушенный желтоватый свет, и Дойл заметил, как слегка шевельнулась портьера, когда Мэри завела двигатель.

— Черт побери, — сказал он, силясь улыбнуться. — Кто они?

Мэри развернула автомобиль и направила его к дороге, переключив фары на дальний свет, чтобы разогнать мрак, окутавший подъездную дорожку.

Она молчала.

— Или ты не настолько мне доверяешь, чтобы рассказывать еще и об этом? — добавил он.

— Да брось, Джек, — сказала она раздраженно. — Ты и так увидел больше, чем следовало. Если бы Риордан узнал...

— Кто такой Риордан? — спросил Дойл, изображая полное неведение.

— Командир группы.

— Ну и что, если бы он узнал, что я видел этих китайцев? Подумаешь, большое дело. Долбаные китайцы — что такого ты можешь сообщить мне о них? Когда, черт возьми, ты начнешь доверять мне?

Он взглянул на нее, внутренне похвалив себя за разыгранное как по нотам негодование.

Она глубоко вздохнула, но глаз от дороги по-прежнему не отрывала. Так знает ли она о нем? Может, потому так неохотно и отвечает? Но зачем же ей так далеко заходить, раз она знает, кто он на самом деле?

ЕСЛИ ОНА НАМЕРЕНА УБИТЬ МЕНЯ, ТО КАКАЯ РАЗНИЦА?

— Это люди триады, — сказала она спокойно, все так же не глядя на него. — Тебе ведь приходилось слышать о них, не так ли? Китайская мафия.

Дойл напрягся, чтоб оставаться бесстрастным.

ТЕПЕРЬ НЕ ПЕРЕЖМИ, ТЫ ПОДОШЕЛ СОВСЕМ ВПЛОТНУЮ.

— Я все-таки не пойму, — сказал он. — Почему они здесь?

БОЖЕ, ДО ЧЕГО ЖЕ МНОГО ВОПРОСОВ Я ХОТЕЛ БЫ ЕЙ ЗАДАТЬ.

— Мы работаем с ними на протяжении последних восемнадцати месяцев, — сказала она.

СПОКОЙНО.

— И что за работа? — спросил он, пытаясь ничем не выдать свое нетерпение.

— Торговля. У нас есть то, что нужно им, у них — то, что нужно нам. Все просто.

— Так кто же те парни, что остались в доме?

— Они из гангстерской группировки под названием Тай Хун Чай, или как он там, черт возьми, произносится. Это место служит для них укрытием. Есть и другие здесь, в Ирландии, в основном в окрестностях Дублина, но существует несколько убежищ и на западном побережье. Мы предоставляем им укрытие, пока они здесь.

— Взамен на что? Ты сказала, что это торговая сделка.

— Да. Мы даем им защиту, они нам — деньги или наркотики.

— Наркотики?

МЭРФИ С ПОЛНЫМ БРЮХОМ ГЕРОИНА. БОЖЕ ПРАВЕДНЫЙ.

— Это большой бизнес, Джек, — продолжала Мэри.

— Но ваша казна всегда пополнялась за счет добровольных пожертвований или рэкета, который вы контролируете. При чем здесь наркотики? — лез Дойл почти напролом.

— Это громадный денежный потенциал. Чем больше у нас денег, тем больше оружия мы можем приобрести.

Дойл кивнул.

— Я понимаю, — сказал он. — Но как вы связались с триадами?

— Я не знаю всей этой истории. В основном этим занимался Риордан. Он все и устроил. Он ездил в Лондон, два, иногда три раза в месяц, чтобы встретиться с ними. Делает бизнес.

— Но вы же не торгуете наркотиками на улицах. Вы солдаты, а не толкачи.

— Мы-то не продаем, но есть такие, кто готов делать это за нас, и не только в Ирландии. Часть наркотиков сплавляется в Германию, во Францию, даже в Штаты. Вырученные деньги возвращаются сюда, в организацию.

Дойл опять кивнул.

Это было все, что он мог сделать, чтобы скрыть волнение.

— И только этого триады требуют взамен? — полюбопытствовал он. — Покровительства здесь?

— Им нужно место, где они могут скрываться. Обычно после неприятностей в Англии они просто бегут оттуда. Мы заботимся о них до тех пор, пока они не смогут вернуться. Но это не все, чего они хотят. Мы снабжаем их также и оружием.

— Я думал, у вас самих с ним проблемы, — сказал Дойл, закуривая сигарету.

— Были, но теперь их нет. И тот последний груз...

Она не договорила.

— Значит, это вы напали на британский конвой возле Ньюри пару недель назад.

Она кивнула.

Дойл внезапно почувствовал себя одураченным. Тупица этакий, злился он на себя. Разгадка-то, мать ее, все время была совсем рядом. Она и сейчас сидит рядом с ним. Майор Уитерби сказал, что в нападении на конвой участвовали четверо мужчин. Четверо, мать их, мужчин. Чушь собачья. Четыре человека участвовали в нем, и Дойл устыдился своей собственной тупости, устыдился того, что не мог сразу понять: четвертым участником была Мэри Лири. Боже, какой же он непроходимый дурак.

— Так вы напали, чтобы добыть оружие для триад? — продолжал расспрашивать он.

— Мы нападали, чтобы добыть его для себя, но знали, что и триады захотят перекупить часть оружия.

— Значит, вот где сейчас этот Риордан. — Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

— Он в Лондоне, на встрече с ними, договаривается.

ВСЕ ТАК ПРОСТО, МАТЬ ЕГО.

Дойл сделал глубокую затяжку.

Нападение на вооруженный конвой, наркотики, которые он видел в животе Стивена Мерфи. Все связано.

БОЖЕ, КАКИМ ЖЕ НАДО БЫТЬ ИДИОТОМ, ЧТОБЫ НЕ ДОГАДАТЬСЯ ОБО ВСЕМ РАНЬШЕ.

— Что еще ты хочешь знать, Джек? — тихо спросила она. — Или ты уже закончил задавать мне вопросы?

Дойл взглянул на нее.

ЗНАЕТ?

Какое это теперь имеет значение?

— Прости, — сказал он наконец. — Я слишком увлекся.

Она медленно кивнула.

Дойл взглянул на часы на приборном щитке — перевалило за час. Чтобы вернуться обратно в Белфаст, им, должно быть, понадобится часа три.

Он посмотрел через плечо на свою сумку. Его пистолеты надежно спрятаны.

Теперь ему остается только ждать.

 

 

Глава 76

Графство Дерри. Северная Ирландия

Дойл откинулся на сиденье, вопросы затеяли в его голове чехарду.

Он чувствовал себя так, словно в мозгу у него крутится неуправляемый вентилятор. Казалось, он никогда уже не сможет сосредоточиться на чем-то одном дольше секунды. Слишком много навалилось на него.

ИРА ДЕЛАЕТ БИЗНЕС С ТРИАДАМИ.

НАРКОТИКИ ЗА СТВОЛЫ.

Господи, да конца-краю нет вопросам, которые надо обдумать.

А те стволы, что он должен разыскать, — большинство из них, похоже, предназначено для Британии.

Вот бы дождаться и взглянуть на Уитерби, мать его, когда он узнает об этом.

Дойл едва сдержал улыбку.

НО ВЕДЬ ОСТАЕТСЯ ЕЩЕ И МЭРИ.

А Мэри терла глаза тыльной стороной ладони. Должно быть, устала.

Если бы она знала, кто он на самом деле, разве сказала бы ему так много? Но если она знает и намерена убить его, то вполне может откровенничать.

Если знает.

Однако оставалось еще кое-что для расспросов, только продолжать это сейчас означало бы навлечь на себя еще большие подозрения.

СПОКОЙНО.

Он уже и так узнал гораздо больше, чем мог рассчитывать, и все же оставались ускользнувшие от него детали.

ПОЛЕГЧЕ, ДОЙЛ! ПОЛЕГЧЕ.

— И что Риордан сказал обо мне? — наконец заговорил он, нарушив тишину.

— Что ты имеешь в виду?

— Я так понял, что ты говорила с ним о моем вступлении в организацию. Что он ответил?

— Он сказал, что слишком мало знает о тебе.

— А что думаешь ты?

Она следила за дорогой.

— Я хотела бы верить тому, что ты рассказал мне, Джек, — сказала она спокойно. — Я бы хотела, чтобы Риордан оказался не прав.

— Но?..

— Ты говоришь о вступлении в организацию, а не в какую-то там группу бойскаутов, черт побери.

— Дай мне встретиться с Риорданом. Дай МНЕ с ним поговорить.

И КОГДА Я ПОГОВОРЮ, Я ОТСТРЕЛЮ ЕМУ БАШКУ, МАТЬ ЕГО.

— Нельзя, — возразила она.

— Почему? Из-за бизнеса с триадами? Из-за того, что ты позволила мне узнать о триаде, об убежище, о наркотиках и оружии?

Она не ответила.

— Ты же веришь мне, правда ведь, Мэри? — допытывался Дойл. — Ты ведь знаешь, что я рассказал правду.

— Вряд ли ты сможешь обвинить меня в чрезмерной осторожности, Джек, — сказала она раздраженно. — Я знаю тебя меньше недели, мы переспали с тобой, вот и все. Ты рассказал мне, что твоего брата убили люди из ОДС, что ты ненавидишь их и англичан, что готов их убивать. И это определяет твое стремление вступить в организацию. Ненависть, одна ночь в постели и очень много болтовни — вот и все твои верительные грамоты. Что бы думал ты, окажись на моем месте?

— Тогда зачем взяла меня сюда сегодня ночью?

— Возможно, я пытаюсь убедить себя в том, что доверяю тебе.

ОСТОРОЖНО.

— Тогда позволь мне пойти с тобой на встречу с Риорданом, — сказал он. — Когда триада будет получать стволы, позволь быть рядом. Я пригожусь. Я постараюсь убедить Риордана.

— Я не могу взять тебя с собой, Джек, — сказала она сердито.

— Когда состоится обмен?

Она вздохнула и покачала головой.

— Мэри? — настаивал он. — Когда у них обмен? Завтра?

— Джек, и думать забудь об этом.

— Только скажи мне, где. Я отправлюсь туда. Поговорю с Риорданом. Ему вовсе не обязательно знать, что это ты сказала.

— А откуда еще ты можешь узнать, где произойдет обмен? Риордан не дурак, Джек. Он нас обоих убьет.

— Я готов рискнуть, пусть даже он убьет меня, — слукавил Дойл. — Это так много значит для меня, Мэри. И если риск необходим, чтобы доказать тебе и Риордану, — быть посему. Скажи, где состоится сделка. Я отправлюсь туда. И поговорю с Риорданом. Если он поверит мне — отлично. А нет — пусть убьет, ты здесь ни при чем. Ты вне опасности. Никто ничего не теряет.

Она изучающе смотрела на него.

— Это действительно так много для тебя значит? — спросила она спокойно.

Дойл утвердительно кивнул.

КАЖЕТСЯ, СРАБОТАЛО. ТОЛЬКО СПОКОЙНО. СПОКОЙНО.

— Так где состоится обмен?

Она набрала полную грудь воздуха, словно серьезность того, что она почти готова была сказать, требовала чистого дыхания.

Дойл, внимательно следивший за ней, увидел, как она покачала головой.

— Джек, кажется, я уже не способна трезво мыслить, — проговорила она. — Я устала. Мне нужен отдых. Так много вопросов, на которые необходимо ответить.

И Дойл сказал:

— Пересядь, я поведу.

— Есть одно местечко в миле отсюда, гостиница. Она небольшая. Можно остановиться на ночь. Отдохнуть. Утром сможем поговорить.

Дойл улыбнулся и, протянув руку, похлопал Мэри по бедру.

ВОТ ДЕРЬМО.

— Мне нужно все обдумать, — сказала она. — Ради нас обоих.

— Я понимаю, — пробормотал он.

Несколько минут спустя они подъехали к гостинице.

Терпение Дойла начинало иссякать, но он знал, что должен сдерживать себя, должен противостоять искушению выбить из нее место встречи силой.

Он взял с заднего сиденья спортивную сумку и пошел следом за Мэри к гостинице, вверх по дорожке, усаженной клумбами и безупречно ухоженными газонами.

УЖЕ ТАК БЛИЗКО.

До утра он узнает всю правду.

 

 

Глава 77

Комната оказалась маленькой, но удобной. Меблирована без излишеств, однако с достаточным комфортом. Шкаф, тумбочка для белья, кровать и пара стульев, но Дойла и Мэри в тот момент интересовала только кровать.

Она разделась и забралась под простыню, уснув почти мгновенно.

Дойл лег рядом, положив сумку возле кровати.

Он не спал — не мог себе это позволить. Он лежал, закинув руки за голову, время от времени посматривая на свое нагое тело. Иногда поглядывал на Мэри, безмятежно спавшую рядом.

Раз или два Дойл провалился в полусон. В тревожную, беспокойную дремоту на грани сознания и забытья, и в этом полуоцепенении являлись сны.

О ДЖОРДЖИ.

Он пытался растормошить себя, прогнать видение, но, как только вновь погружался в сон, грезы возвращались.

Он видел ее смеющейся.

УМИРАЮЩЕЙ.

Мысль о ее нагом теле возбудила его, и когда он открыл глаза и взгляд его упал на Мэри, он нежно погладил ее светлые волосы, не в силах враз отделить явь ото сна.

Он сел, потер глаза и взглянул на лежащую рядом женщину. Ее лицо менялось — теряя черты Джорджи и обретая облик Мэри Лири.

Мэри сонно потянулась и обвила его рукой, прижавшись к его телу. Дойл погладил ее по щеке. Она уткнулась в него лицом, и он почувствовал ее губы на своей груди — легкие поцелуи.

Кончиками пальцев она проследила контур глубокого шрама на его плече, притянула Дойла к себе, провела языком от шеи к лицу.

Дойл откликнулся, порывисто прижал ее к себе, и она ощутила, как напрягается его плоть. Она опустила руку, обхватила ее пальцами и стала мягко и быстро поглаживать.

Он втиснул колено между ее ног, дав прижаться лобком к мускулам своего бедра, и почувствовал, что она скользит по нему, почувствовал влагу между ее ног. Дыхание ее стало частым и прерывистым.

Дойл обеими руками обхватил ее ягодицы, крепче прижав к себе, а ее рука продолжала поглаживать его восставшую плоть.

Потом он обнял ее за плечи и, уложив на спину, стал целовать ее лоб, затем губы, подбородок. Она запрокинула голову назад, позволяя ему ласкать ее шею губами и языком, потом он принялся целовать ее грудь, покусывая напрягшиеся соски, стал теребить их губами и языком. От наслаждения она тихо постанывала.

Он провел языком по ее груди и животу, на миг погрузил кончик языка в пупок, потом скользнул ниже, а она вся подалась к нему, выгнув гибкое тело.

Он целовал ее еще ниже, вдыхая мускусный запах ее пола, ощущая губами плотные завитки волос. Он смаковал мягкий привкус ее влаги, языком касался напрягшегося бутона клитора. Проведя рукой по стройному бедру, он двумя пальцами осторожно проник между припухших скользких губ.

Дойл почувствовал, как напряглось ее тело, когда он стал нежно двигать пальцами, вводя и извлекая их. При этом он посасывал ее клитор, прикасаясь к нему языком, пока она не вцепилась руками в его плечи.

Он услышал, как она, задыхаясь, проговорила что-то, но слов не разобрал, потом наступил оргазм.

Дойл не сдвинулся с места, пока ее тело содрогалось, затем поцелуями проложил дорогу к ее лицу и дал ей попробовать ее же собственный вкус, принесенный им на губах и языке.

Она раздвинула ноги, направляя в себя его плоть, которая тоже искала удовлетворения.

Он глядел на Мэри, продолжая ритмично двигаться внутри нее, он стремился к наслаждению, желая, однако, чтобы это чувство длилось как можно дольше.

Она улыбалась ему и целовала его.

Дойл закрыл глаза и излился в нее.

Наконец он оторвался от Мэри, учащенно дыша. Он чувствовал, как она гладит его грудь, и снова ее пальцы касались его шрамов.

ТАК МНОГО ШРАМОВ.

— Я бы не хотела ошибиться в тебе, Джек, — сказала она спокойно, все еще поглаживая его тело.

Дойл не ответил.

— Скажи мне только одно: ты веришь, что все должно произойти именно так, а не иначе? — продолжила она.

— Я понимаю, почему ты не можешь доверять мне, — сказал он. — Я хочу лишь получить возможность доказать тебе, что мне можно верить.

Приподнявшись на локте, она посмотрела ему в глаза.

— Отец, бывало, говорил мне, что в глазах мужчины можно увидеть историю его жизни, — сказала она. — Увидеть его радость, боль. Можно понять, настоящий он или нет, по тому, как он смотрит на тебя, когда говорит или когда говоришь с ним. — Она провела указательным пальцем по его бровям. — Риордан встречается с триадами завтра на "Харленд энд Вулфф", — сказала она спокойно. — Встречи обычно проводятся там.

— Но почему на судоверфи? — спросил Дойл.

— Оружие вывозится на катере или гидропланом. Наркотики в большинстве случаев доставляются тем же путем.

Дойл кивнул.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Джек, — продолжила она.

Он улыбнулся, взял ее лицо в ладони и легко поцеловал в губы.

— Ты будешь там? — поинтересовался он.

Мэри прикоснулась к его руке.

— Я буду с Риорданом, — сказала она.

Движение было настолько быстрым, что если бы даже она успела понять, что он делает, то помешать ему не смогла бы.

Дойл ладонью зажал ей рот, затем с дикой силой свернул ей голову набок. Раздался громкий хруст, когда сломались два шейных позвонка.

Еще секунду охотник за террористами держал ее в таком положении, затем положил на постель. Ее глаза были по-прежнему широко открыты, кожа у основания черепа тут же начала бледнеть из-за обильного внутреннего кровоизлияния: когда он сломал ей шею, порвалось несколько вен.

Дойл встал с постели, быстро оделся и обыскал джинсы Мэри: вот они, ключи от "маэстро".

Дойл так и оставил ее лежать голой на постели, только бросил на нее последний взгляд, когда забирал свою сумку.

Закрыл за собой дверь и, спустившись по лестнице, вышел из дома.

Автомобиль завелся сразу же, и он вывел его на дорогу, на ходу взглянув на часы на приборном щитке.

Начинало светать, первые лучи солнца окрасили тучи.

Он порылся в кармане, вытащил сигареты и закурил, глубоко втягивая дым в легкие.

Еще час-другой, и он в Белфасте.

 

 

Глава 78

Лондон

Джоуи Чанг плотнее запахнул халат и приоткрыл первую дверь.

Стоя в дверном проеме, он смотрел на спящую дочь. Вытянув руки вдоль туловища, она лежала на спине, чуть приоткрыв рот.

Грудь девочки спокойно поднималась и опускалась. Он прошел в комнату сына.

Майкл тоже спал. Он лежал спиной к двери, свернувшись клубочком. Оттопыренный маленький задик повис в воздухе. В любой момент он мог перевесить тельце, и тогда мальчик свалился бы на пол. Чанг подошел к сыну, уложил как следует, поправил одеяло, подтянув его до самой шеи. Поднял с пола огромного плюшевого динозавра, которого ребенок сбросил во сне с постели, положил игрушку рядом с мальчиком и вышел из комнаты.

В кухню вошел, не включая свет. Уверенно передвигаясь в темноте, направился к холодильнику, достал несколько кубиков льда и положил в стакан. Свет из холодильника на несколько секунд осветил кухню, но Чанг быстро закрыл дверцу, словно стремился побыстрее оказаться в темноте.

Он прошел в гостиную, налил поверх льда виски и поболтал в стакане, прежде чем сделать первый глоток.

Мерцающие цифры на электронных часах высвечивали 5. 46 утра. Чанг подошел к окну; за окном лежал город, замерший в ожидании часа, когда жизнь снова забьет ключом.

То здесь, то там вспыхивали в окнах огни, кое-где еще горели уличные фонари. Проезжали одиночные машины, преимущественно такси.

Скоро движение оживится, образуя вначале прерывистый ручеек, потом пойдет ровный поток, и, наконец, транспорт хлынет на улицы неудержимой приливной волной.

Прежде эти ранние утренние часы были исполнены умиротворенности, но сейчас, потягивая свой напиток, Чанг чувствовал не покой, а тревогу, словно это затишье должно оказаться прелюдией к какому-то гигантскому взрыву.

И еще немало тревожных дней и ночей предстоит ему впереди. Только дурак мог думать иначе.

Чанг подошел к бару и налил себе еще виски. Затем снова вернулся к окну и поглядел на все еще пустынные улицы.

Что бы сказал отец о сложившейся ситуации?

Что он этого заслужил? Что все к тому и шло.

Прошедшие годы стерли в его памяти образ отца — течением времени размыло на старой, пожелтевшей фотографии знакомые черты. В последний раз он видел отца лет двадцать назад. Понятно, они уже не встречались после того, как он покинул Гонконг. Но и за пять предшествующих отъезду лет они виделись лишь дважды, и оба раза дело кончалось ссорой.

Отец в штыки воспринял его увлечение делами Тай Хун Чай. А когда понял, что сын стал членом триады, просто-напросто вышвырнул его из дома.

— Они подонки! — кипятился отец. — Все триады мерзавцы. Они не защищают простых людей, а высасывают из них жизнь.

Отец Чанга плохо разбирался в людях. Он работал в одной из мастерских Каолуня, где всю свою жизнь шил дешевые шелковые рубахи для туристов. Что дала ему его честность, кроме нищеты и частых болезней? Джоуи Чанг не хотел себе такой судьбы.

Его родного брата убила триада-соперница, когда Чангу было всего шестнадцать лет, — он в одиночку выследил убийцу и свершил над ним свой суд.

Просто поймал подонка в переулке в районе Шенг Ван и перерезал ему глотку. Затем отрубил руки, отрезал гениталии и заткнул их мертвецу в рот. Это не вернуло брата, но Чангу стало легче.

Чанг по сей день не был уверен, что отец не сдал бы его в полицию Гонконга, узнай он об убийстве того типа.

И теперь, по прошествии двадцати с лишним лет, Чанг готов был убивать снова, если придется.

Он обернулся, почувствовав на плече чью-то руку. Несколько капель виски выплеснулось из стакана на запястье.

— Черт! — прошипел Чанг, тяжело дыша. — Ты напугала меня.

Су Чанг увидела стакан в его руке.

— Я слышала, как ты встал.

— Мне просто не спалось.

— Хочешь поговорить? — спросила она, обнимая его.

Чанг поцеловал ее в лоб.

— Нет, — сказал он улыбаясь. — Возвращайся-ка ты в постель.

На мгновение она крепко прижалась к нему, затем, мягко ступая, удалилась в спальню.

Чанг допил свой стакан и пошел за ней, повернувшись спиной к улице.

Если бы он еще раз взглянул вниз, то, возможно, заметил бы плотно сбитого мужчину, который стоял на противоположной стороне, наблюдая за окном.

Когда Чанг исчез из виду, человек скрылся в тени.

 

 

Глава 79

Северная Ирландия

Миль за десять до пригорода Белфаста Дойл свернул на проселочную дорогу, проехал немного по вязкой колее — по обе стороны рос густой лес. Тут он остановился, перебрался на заднее сиденье, чтобы вздремнуть часа три.

Проснулся он от боли: шея и поясница просто разламывались. Проклиная все на свете, он вылез из машины и несколько минут походил, разминая затекшие мышцы. Но даже за такой отдых он был благодарен судьбе. Ему всегда везло в том смысле, что удавалось соснуть хотя бы чуток, что бы ни происходило. И за время своей работы он не раз думал, что такое везение — просто благословение судьбы. Как и его удивительная способность засыпать в самых неприспособленных для этого местах и при любых обстоятельствах.

Он сделал несколько глубоких вдохов — чистый утренний воздух взбодрил его, взял с заднего сиденья дорожную сумку и пошел к шоссе. "Маэстро" он бросил. В нем больше не было нужды.

Если в ИРА уже знают о нем, в чем нет сомнений, то они будут разыскивать свой автомобиль. Дойл подошел слишком быстро к развязке, чтобы совершить такую элементарную ошибку.

Он вышел на шоссе и присел на корточки. Каждый раз, когда приближалась машина, он вскакивал и голосовал, подняв вверх большой палец.

Первые три автомобиля проехали, не остановившись; Дойл осыпал их бранью, когда они уносились прочь.

Ему удалось остановить попутную машину, когда он курил уже пятую сигарету. Водитель, подобравший его, весело болтал всю дорогу до Белфаста, хотя Дойл отмалчивался. Лишь улыбался и кивал, когда это казалось уместным; разговор настолько не интересовал его, что хозяин машины мог бы с равным успехом говорить с ним по-марсиански.

Дойл сочинил какую-то историю о том, что у него сломался автомобиль, не слишком заботясь о ее правдоподобности.

Когда его наконец высадили и водитель попрощался, в ответ он лишь кивнул, захлопнул дверцу и тут же закурил новую сигарету.

Затягиваясь "Ротмансом", он стоял напротив "Лучника", пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни внутри.

ПРИТВОРЯТЬСЯ ТАК ПРИТВОРЯТЬСЯ.

Он докурил свою сигарету и бросил окурок на мостовую, раздавив его каблуком. Затем пересек улицу и постучал в запертую дверь. На улицах было немноголюдно — в основном домохозяйки, шедшие за покупками. К "Европе", расположенной по соседству, подъезжали и тут же уезжали машины. Подняв глаза, Дойл увидел, что кто-то выглядывает из окна третьего этажа.

Мимо проносились автомобили. Дойл заметил среди них полицейскую машину.

Не дождавшись ответа, он постучал снова.

Наконец за дверью послышалось движение и звук отодвигаемых засовов.

Джим Бинчи, довольно широко распахнув дверь, выглянул на улицу.

— Мы еще не открылись, — заявил он и лишь после этих слов узнал Дойла.

— Доброе утро, Джим, — как ни в чем не бывало поздоровался тот.

Бинчи впустил его и снова запер дверь.

— Вот уж не думал, что увижу тебя еще раз, — сказал Бинчи, возвращаясь за стойку бара, где он расставлял в витрине бутылки. — Так что там, черт возьми, произошло вчера в доме у сестры?

Дойл пожал плечами.

— Грабитель, — бросил он. — Как она?

— С ней все в порядке, слава Богу. Говорят, легкий сердечный приступ. Шок.

— Не удивительно. Меня это тоже напугало.

— Я слышал, что ублюдок был вооружен, — продолжал Бинчи.

Дойл кивнул.

— Тебе не кажется, что это выглядит немного странно? — настаивал Бинчи. — Если только он не знал, что ищет.

— То есть?

ПОДОЗРЕВАЕТ ЛИ ЕГО ТЕПЕРЬ И БИНЧИ?

Дойл придвинул ногой свою сумку.

— Возможно, он знал о тебе и о Мэри Лири, — сказал Бинчи. — Может, он и не грабитель, может, хрен его дери, легавый. Ты об этом не думал?

Дойл хмыкнул:

— Сомневаюсь, Джим.

— И как тебе новая подруга? — спросил Бинчи с сарказмом. — Как прошла ваша маленькая прогулка прошлой ночью?

Дойл пожал плечами.

— Нормально, — сказал он, постукивая пальцами по ручке щетки, прислоненной к стойке бара. — Послушай, Джим, я зашел, чтобы сказать тебе кое-что. Я уезжаю домой, назад в Эннис. После смерти брата мне нечего делать здесь.

Мгновение Бинчи молча изучал его.

— Это из-за нее, не так ли? Она втянула тебя. Ты связался с ними?

Дойл замотал головой.

— Я возвращаюсь обратно, вот и все, — сказал он.

ПРИКИДЫВАЙСЯ ДО КОНЦА.

Кто-то постучал в дверь заведения.

Бинчи взглянул на часы.

Оставалось несколько минут до открытия.

— Подождите! — крикнул он и поинтересовался: — Когда ты едешь?

— Первым же поездом или автобусом, — сказал Дойл.

Стук в дверь повторился.

— Да сейчас! — закричал Бинчи. И снова поглядел на Дойла: — И ты зашел взять немного денег, не так ли?

— Собственно, я зашел только для того, чтобы попрощаться, — ответил тот.

— А, да брось ты. Я заплачу тебе по крайней мере за день — это могу.

В дверь заколотили. На этот раз более настойчиво.

— О Господи, — прошипел Бинчи. — Еще высадят двери, туда их в качель. Джек, окажи мне услугу, а? Впусти этих буйных ублюдков, пока дверь, черт подери, цела.

Дойл улыбнулся и сполз с табурета. Подойдя к двери, он отодвинул засовы и отступил чуть назад.

С треском распахнулись обе створки.

Дойл отступил еще на шаг, глаза его сузились, когда он увидел, кто стоит на пороге.

— Что, мать ва... — начал Бинчи, но не договорил.

В паб ворвались три китайца, один из них крикнул что-то, указывая на Дойла.

Бинчи оцепенел и уставился на ворвавшихся, перепуганный их свирепым видом.

Дойл бросил взгляд на вожака, но видел он, как и Бинчи, не лица незваных гостей, а острые как бритва тесаки в их руках.

 

 

Глава 80

Дойл среагировал первым.

С проворством ласточки он нырнул под стойку, пытаясь дотянуться до своей сумки.

ЕГО ПИСТОЛЕТЫ.

Первый китаец, высокий жилистый молодчик с темными длинными волосами, крикнув что-то, бросился на охотника за террористами, который, несмотря на ушиб при падении, узнал главаря.

ГОСПОДИ, ДОМ В ДОНЕГОЛЕ.

Худой, пытающийся его прирезать, — это тот тип, что пялился на них с лестничной площадки, когда они с Мэри покидали дом.

Несмотря на долговязую, нескладную фигуру, он двигался быстро и уверенно размахивал тесаком, пытаясь достать Дойла.

Лезвие с громким свистом рассекало воздух.

Дойл откатился, оттолкнувшись от одного из столиков и опрокинув его на тощего.

Двое других нападавших — один коротко, почти наголо, стриженный, другой с глубоким шрамом на лице, — устремились к Дойлу.

Вскочив, Дойл схватил высокий табурет и, размахивая им как дубинкой, стремился достать главаря.

Удар пришелся по носу, размозжив его, — кровь залила лицо, — но у Дойла не было времени, чтобы закрепить преимущество, тут же на него ринулся тип со шрамом.

Лезвие со свистом разрезало воздух. Дойл не успел уклониться, и сталь, разрезав рукав его кожаной куртки, полоснула по предплечью. Из раны потекла кровь.

Дойл снова размахнулся табуретом, но тип со шрамом пригнулся и полоснул Дойла по ногам, распоров джинсы и раскроив кожу на колене.

— Черт! — прорычал Дойл и швырнул табурет в меченого.

Тот рукой отбил его в сторону.

Стриженый со всего размаха рубанул тесаком, но тут Дойл успел отскочить, и лезвие вонзилось в стойку бара.

Пока стриженый пытался выдернуть его, Дойл двинул его кулаком в лицо, рассек верхнюю и нижнюю губы и выбил зуб. Но триумф его был недолгим: как только стриженый покатился по полу, Дойл почувствовал жгучую боль — это тесак меченого раскроил ему левую щеку.

Охотник за террористами обернулся, сшиб китайца с ног и, когда тот свалился, схватил стоявшую у стойки щетку.

Скрипнув зубами, он изо всех сил ткнул ею меченого в лицо и зарычал от удовольствия, когда жесткая щетина впилась китайцу в глаза.

Тот закричал от боли, выронил тесак и схватился обеими руками за лицо, прикрывая поврежденные глаза.

Длинноволосый, с лицом, которое после удара табуретом представляло собой кровавое месиво, надвигался на Дойла, но тот, орудуя щеткой как копьем, удерживал нападавшего на расстоянии вытянутой руки.

В кровавую схватку вмешался Бинчи, он бросился за тесаком, который обронил меченый, и с триумфом потрясал им в воздухе. Заметив это, стриженый китаец с силой рубанул хозяина паба по предплечью, распоров бицепс почти до кости. Кровь хлынула из раны, и Бинчи, вскрикнув от боли, уронил клинок.

Бинчи выбросил руку, чтобы подхватить его, но стриженый нанес новый удар. На этот раз клинок отсек три пальца на правой руке Бинчи, фаланги покатились по полу, кровь брызнула из обрубков.

Бинчи упал навзничь, держа перед собой окровавленную руку, — кровь хлестала из ран.

Длинноволосый, метя в Дойла, замахнулся клинком, тот сумел блокировать удар щеткой, но древко не выдержало и треснуло — в его руках остались два зазубренных обломка.

Развернувшись, он с ходу всадил один из них в спину длинноволосого, как раз над правой почкой.

Китаец вскрикнул и ухватился за толстое древко, пытаясь выдернуть его из спины, кровь хлынула изо рта, и он ничком рухнул на пол.

Дойл и сам чувствовал, как кровь заливает ему лицо, мешая видеть движения стриженого, который, переступая через раненых дружков, двигался на Дойла.

Два человека, стоя лицом к лицу, тяжело дышали.

Стриженый бросился на Дойла, лезвие тесака просвистело в считанных дюймах от его виска.

Дойл нанес ответный удар, сделав выпад концом рукоятки щетки, и попал противнику по косточкам пальцев, содрав с них кожу, но удар оказался не настолько сильным, чтобы тот выронил клинок.

Охотник за террористами заскрипел зубами, кровь на его лице смешалась со струйками пота.

Стриженый снова бросился на Дойла, зацепив тесаком плечо, но на сей раз лезвие только разрезало куртку, и когда китаец отскакивал, Дойл схватил его за запястье и резко дернул, шмякнув парня о стойку бара.

Тот хрюкнул от боли. Удар на мгновение оглушил его, и он едва не выронил тесак.

Дойл лягнул его ногой, угодив в пах.

Китаец завертелся волчком, но клинок удержал и, замахнувшись, снова нанес удар. Дойлу едва удалось увернуться.

Они вновь стояли лицом друг к другу.

Длинноволосый еще громко стонал, пытаясь выдернуть обломок древка, торчавший в спине.

Бинчи, одна рука которого беспомощно свисала, а вторая выглядела так, словно на нее натянули алую боксерскую перчатку, пытался встать.

Меченый еще прижимал руки к глазам, но уже поднялся и слепо тыкался из стороны в сторону.

Дойл и его противник все еще стояли в боевой стойке в шаге друг от друга.

Они делали обманные движения, переступали с ноги на ногу, как два боксера, ожидающие, когда противник раскроется.

Глаза Дойла перебегали с клинка на лицо противника и назад.

Китаец сделал полшага вперед.

Дойл отхаркнул и плюнул ему в лицо.

Реакция была инстинктивной. Китаец поднял руку, прикрываясь от летящей ему в лицо мокроты, и это было то, что требовалось Дойлу.

С сокрушительной силой он опустил рукоятку щетки на голову китайца и тут же нанес ему два мощных удара в солнечное сплетение, от которых тот сложился пополам.

Дойл, ухватив руку с тесаком, сжал запястье и резко дернул. Послышался громкий хруст ломающейся кости, и стриженый, вскрикнув от боли, выронил клинок.

Дойл вцепился китайцу в горло, оторвал на несколько дюймов от пола и двинул ему лбом по лицу.

Первый удар раздробил тому нос. Второй рассек левую бровь. Но тут же, зашипев от боли, Дойл почувствовал, как холодная сталь рассекает его мышцы. Он отпустил стриженого, оглянулся и увидел длинноволосого, который, пошатываясь, стоял позади него со все еще торчавшим в спине обломком рукоятки.

Охотник за террористами развернулся, сосредоточив все внимание на новом противнике.

Длинноволосый двигался медленно, ослабленный потерей крови, и Дойл относительно легко ушел от его следующего выпада, поднырнув под руку противника, и тут же нанес ему сокрушительный удар головой в подбородок. Снова послышался хруст кости, и китаец повалился на спину.

Дойл развернулся и схватил свою сумку, все еще лежавшую у стойки бара. Ему удалось расстегнуть "молнию" и, засунув руку внутрь, нащупать рукоятку своего "дезерт игла" 50-го калибра.

— Джек!

Услышав крик Бинчи, Дойл обернулся как раз в тот момент, когда меченый бросился на него.

Бинчи прыгнул вперед и оттолкнул Дойла в сторону.

Удар, предназначенный Дойлу, пришелся Бинчи в лоб, и был он нанесен с такой ужасающей силой, что клинок, разрубив лобную кость, врезался в мозг и застрял в черепе.

Когда китаец высвобождал клинок, раздался звук, напоминающий треск толстого сломанного сучка, — череп хозяина паба раскололся, обнажив серо-розовые мозги. Кровь хлынула по лицу Бинчи, он рухнул, как мешок с тряпьем, и вокруг его тела тут же разлилась алая лужица.

Дойл, вскинув "игл", пристрелил меченого.

Пуля ударила китайца в живот, прорвала брюшину, прошла сквозь внутренности и вышла из спины, перебив позвоночник.

Он рухнул на колени, его тело забилось в судорогах, сфинктер разжался, и экскременты смешались с кровью, хлынувшей из раны. Стриженый, словно умытый красной краской, бросился к двери.

Дойл выстрелил, но промахнулся, пуля пролетела по коридору и пробила дверную панель.

— Ублюдок, мать твою! — взревел Дойл и бросился за китайцем.

Длинноволосый, вытянув руку, вцепился в охотника за террористами и повалил его на пол.

Дойл растянулся во весь рост, но "игл" из руки не выпустил и, перекатившись на спину, выстрелил в длинноволосого.

Пуля попала тому в грудь, пробила грудину и легкое, прошила всю грудную полость и вышла из спины вместе с кровью, осколками кости и розовой легочной тканью.

Дойл еще раз выстрелил в лицо китайца, затем подхватил свою сумку и выскочил на улицу, столкнувшись у выхода с женщиной, толкавшей перед собой детскую коляску.

Она вскрикнула, когда Дойл сбил ее с ног, но он видел лишь убегающего китайца.

Их разделяло ярдов двадцать, и он уже забирался на заднее сиденье серого "монтего".

Машина рванула с места.

Дойл выбежал на дорогу. Он не обращал внимания ни на гудки мчавшихся мимо машин, ни на вопли лежавшей на асфальте женщины, на помощь к которой уже спешил другой прохожий.

На Дойла накатывала красная "астра", и он, шагнув вперед, прицелился в лобовое стекло.

Водитель нажал на тормоз, машина, взвизгнув покрышками, остановилась.

— Вон! — заорал Дойл, нацелив на хозяина автомобиля свой "игл".

Бледный водитель стал нащупывать трясущимися руками дверцу, ощущая, как в паху расплывается влажное тепло.

— Вон из машины, мать твою так! — взревел Дойл и распахнул дверцу, вытаскивая водителя из салона на асфальт.

Охотник за террористами швырнул сумку на заднее сиденье, "игл" положил на пассажирское место спереди, сам впрыгнул в машину, захлопнул дверцу и нажал на акселератор.

Колеса пронзительно завизжали, пробуксовывая, но потом вошли в сцепление с мостовой, и машина рванулась вперед.

Не обращая внимания на боль, которая уже давала о себе знать, Дойл крепко сжимал руль, не отрывая взгляда от серого "монтего", петлявшего впереди в потоке транспорта.

Дойл сильнее нажал на акселератор.

"Монтего" успел проскочить на мигающий желтый свет светофора.

Прежде чем Дойл достиг перекрестка, загорелся красный свет.

МАТЬ ЕГО ТАК.

"Астра" с визгом промчалась через перекресток, выжимая почти восемьдесят миль в час.

Машины по обе стороны перекрестка тревожно сигналили, но Дойл никого не слышал.

Его интересовало только одно: как можно быстрее догнать чертов "монтего".

И он уже настигал его.

 

 

Глава 81

"Монтего" петлял, перестраивался с полосы на полосу, однако ему все же пришлось слегка сбавить скорость из-за плотности транспортного потока в этом районе города.

Дойл еще крепче сжал руль, не сводя глаз со спасавшейся бегством машины; он следовал за ней с безошибочной точностью самонаводящейся системы, вышедшей на цель.

Он плохо представлял, а скорее, и вовсе не имел понятия о том, в какой части города они находятся, все его внимание было полностью поглощено преследованием "монтего", глаза сосредоточенно щурились. Он позабыл даже о боли, не чувствовал своих ран.

Кроме той, что на спине, ни одна из них не была глубокой. Ему повезло.

ПОВЕЗЛО БОЛЬШЕ, ЧЕМ Бинчи.

Он чувствовал запах собственной крови в жарком замкнутом пространстве автомобиля, кровью были забрызганы панель управления и руль.

Время от времени человек на заднем сиденье "монтего" оглядывался, чтобы удостовериться, не отстал ли преследователь.

И все похлопывал водителя по плечу, явно подгоняя его. "Монтего" сбросил скорость перед поворотом, и Дойл воспользовался этим. Обогнав грузовик, он врезался в багажник "монтего". Задний подфарник разлетелся вдребезги — начинка посыпалась на дорогу.

Дойл осклабился, заметив, что серый автомобиль сильно занесло, прежде чем он снова сумел набрать скорость. Поворачивая, Дойл слышал, как протестующе взвизгнули его собственные колеса; пока он боролся с рулем, черный след от покрышек, от которых потянуло резиновой гарью, прочертил дорогу.

"Монтего" снова свернул на еще более узкую улицу. При повороте машина бортом чиркнула об угол дома, краску на крыльях ободрало, посыпались искры.

Дойл неотступно следовал за серым автомобилем.

Улица вывела "монтего" на пешеходный участок, но машина мчалась вперед, не снижая скорости, и прохожие вопили от страха, когда автомобиль проносился мимо них.

Мать едва успела схватить своего ребенка на руки, как машина тут же врезалась в коляску, подбросив ее в воздух.

— Прочь с дороги! — ревел Дойл, не убирая руки с клаксона, пока летел по площади.

Он видел, как люди бросаются врассыпную, ищут спасения в магазинах, слышал их крики, которые перекрывали даже рев двигателя и его собственные свирепые вопли.

"Монтего" оставил позади еще одну улицу, снова вылетел на шоссе, и его опять на повороте занесло.

Вырвавшись из узкой щели улицы, Дойл прибавил газу, и ему еще раз удалось приложиться к багажнику серого автомобиля.

На этот раз удар оказался более мощным, и Дойл застонал от боли, когда его с силой бросило на руль. Но он справился с управлением, и стрелка спидометра стала подползать к отметке "70".

Дойл продолжал погоню.

Только теперь он услышал позади вой сирены.

МАТЬ ВАШУ ТАК!

Дойл не нуждался в их помощи.

Машины приближались к очередному светофору — вот уже перекресток остался позади, а они неслись дальше.

Впереди разворачивался грузовик.

"Монтего" вильнул в сторону, чтобы обойти тяжелую машину сзади, и зацепил крыло грузовика. Скользящим ударом у легковушки сорвало боковое зеркало и разбило стекло одной из дверей.

Дойл видел, как от столкновения пассажиров подбросило вверх.

Он до отказа утопил акселератор и обошел грузовик, почти не задев его.

И только краешек откидного борта зацепил лобовое стекло. Осколки посыпались внутрь "астры", и Дойл инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть лицо. Он почувствовал, как мелкие осколки впились ему в ладонь, словно хрустальная шрапнель, но плевать он хотел на это, главное — справиться с автомобилем, который сильно занесло, и он ударился багажником о припаркованную машину.

Холодный воздух сквозь разбитое лобовое стекло ворвался в салон, ударил Дойла в лицо, взвихрил длинные волосы, которые извивались, как хвосты рептилий. Ветер заставил его вновь почувствовать, как стекает по щеке кровь из раны.

"Монтего" все еще находился в поле его зрения, а грузовик, заблокировавший улицу сзади, — это даже к лучшему. Он перекроет путь полицейским машинам.

Дойл знал, что должен достать "монтего" прежде, чем это сделает полиция.

Он по-прежнему видел залитое кровью лицо пассажира на заднем сиденье, когда тот оглядывался. Маленький ублюдок остался единственным из нападавших, кому удалось уйти.

Пока, по крайней мере.

Они удалялись от центра города — вот все, что понимал Дойл. Но куда они направляются, этого он по-прежнему не знал. Куда пытаются сбежать эти ублюдки?

Он увидел, как пассажир снова обернулся и поднял руку. Разбитое заднее стекло осколками разлеталось по асфальту. Дойл промчался по ним, чуть подтянувшись к "монтего". Он понял вдруг, что серый автомобиль чуть снизил скорость.

ПОЧЕМУ?

И тут он увидел дробовик.

В тот самый момент, когда пассажир выстрелил, Дойл нажал на тормоза, и "астру" мгновенно отбросило назад на несколько автомобильных корпусов. Одновременно Дойл направил машину в сторону, чтобы увильнуть от мощного заряда.

Мимо.

Пассажир выстрелил снова и разбил переднюю фару его "астры". Следующий выстрел попал в решетку радиатора.

Дойл, держа руль одной рукой, бросал машину из стороны в сторону, чтобы увильнуть от пуль.

ЧТО, ЕСЛИ ОДНА ИЗ НИХ ПОПАДЕТ В ШИНУ...

Свободной рукой он быстро схватил сумку и перетащил ее на переднее сиденье. Порывшись в ней, он вытащил "беретту" и снял ее с предохранителя.

Он поднял пистолет и нацелил его в дыру, пробитую в лобовом стекле.

Скрипнув от напряжения зубами, Дойл выстрелил — отдача подбросила его руку вверх.

За долю секунды автоматический механизм пистолета выплюнул одну за другой три девятимиллиметровые пули, и Дойл улыбнулся, увидев, что все три попали в заднюю часть "монтего". Одна разбила фару, другая прошила багажник, а третья с визгом отрикошетила от крыши.

Пассажир пригнулся, когда Дойл снова открыл огонь. Рукоятка пистолета больно отдавала в основание ладони, звук выстрелов оглушал его. Встречный ветер относил назад пороховые газы, которые забивали дыхание.

Стреляные гильзы отлетали вверх, ударялись о потолок "астры" и, еще горячие, падали вокруг Дойла. Он пальнул еще раз и услышал громкий хлопок, когда лопнула одна из шин "монтего".

Серый автомобиль круто занесло. Он потерял управление. Дойл улыбнулся, увидев, как пассажир заметался на заднем сиденье.

Водитель пытался справиться с управлением, но без одной шины это было вряд ли возможно. Клочья разорванной резины свисали с обода и летели в воздух, потом Дойл увидел искры, посыпавшиеся на дорогу, — обод заскрежетал по асфальту.

И, упершись ногами в пол, Дойл врезался в потерявший скорость "монтего".

То, что осталось от заднего стекла, полетело внутрь, и Дойл, скрежетнув зубами, снова вскинул "беретту".

Он нажал на спусковой крючок, и вспышка ослепила его.

Кровь алым фонтаном хлынула из горла пассажира.

Водителю пуля угодила в плечо, и прежде чем вырваться из груди, она раздробила ему лопатку — кровь залила стекло.

Неуправляемый "монтего" занесло еще круче.

Дойл видел, как он подскочил от удара о непонятный предмет и взлетел в воздух, как подброшенная вверх детская игрушка.

Перевернувшись несколько раз в воздухе, машина пролетела изрядное расстояние на высоте десяти-пятнадцати футов и грохнулась на землю — стекла брызнули осколками в разные стороны, заскользили по крыше.

— Господи, — пробормотал Дойл, затормозил и выскочил из машины, не выпуская из рук автоматический пистолет.

Отчего же, черт возьми, так подбросило "монтего"?

На что он налетел?

На рельсы.

Проложенные не сбоку, а поперек дороги.

Дойл поднял голову и увидел портовые краны, которые возвышались над ним причудливыми динозаврами. Громадные, ржавые, заброшенные стальные скелеты этих монстров, казалось, укоризненно подпирали своими крохотными головками небо, отражались в воде, которая плескалась о стенки доков.

ДОКИ.

Прошло несколько секунд, пока Дойл сообразил, куда привела его погоня.

Он огляделся вокруг, посмотрел на брошенную технику, на груды ржавого металла.

Все, что осталось от судоверфей "Харленд энд Вулфф".

 

 

Глава 82

Обмен должны были провести на судоверфи.

Так сказала Мэри Лири.

"ОРУЖИЕ ОБЫЧНО ВЫВОЗИТСЯ НА КАТЕРЕ ИЛИ ГИДРОПЛАНОМ".

Ее слова эхом прозвучали в ушах, когда Дойл заторопился назад к "астре".

Она сказала, что обмен должен состояться в полдень.

МОЖЕТ, СОЛГАЛА.

Даже если это должно произойти здесь, судоверфи занимают обширную территорию. Можно целую армию спрятать среди заброшенной техники.

Но не гидроплан.

Дойл отъехал внимательно вглядываясь в темный и неспокойный водный простор в поисках чего-то хотя бы отдаленно похожего.

Он двигался на малой скорости, ухитрившись одновременно вставить новый магазин в "беретту" и передернуть затвор.

Может, члены триады, которые пытались убить его, решили бежать после провала. Бежать единственным известным им путем.

Он вел машину по широким проездам между штабелями контейнеров, ржавых, с отслоившейся и облезшей краской.

Дойл взглянул на свое лицо в зеркало заднего вида и увидел, что кровотечение из самой большой раны остановилось.

ЕЩЕ ОДИН ШРАМ.

Словно их у него еще недостаточно.

ШОН ДОЙЛ. ЧЕЛОВЕК, СЛОЖЕННЫЙ ИЗ КУСОЧКОВ.

Он повернул автомобиль, выехав в проезд между высокими металлическими стенами, сложенными из контейнеров, которые возвышались на двадцать футов. Казалось, они нависали над ним со всех сторон. Цепи и блок портального крана, торчавшего над контейнерами, раскачивались и скрипели на ветру.

ДВИГАТЕЛИ.

Рокот мощных турбин нарушил призрачную тишину, и Дойл завертел головой, стараясь обнаружить источник звука.

Рокот нарастал, и Дойл объехал вокруг еще одной башни, сложенной из контейнеров.

Он увидел гидроплан, который рассекал темную воду гавани, оставляя за собой пенную дорожку.

Дойл выскочил из машины и стал наблюдать за тем, как в ста ярдах от него набирает скорость "дорнье-систар".

Ему был виден кокпит.

Видны были лица.

Китайские лица.

Мэри солгала. Сделка уже завершилась.

Дойл поднял "беретту", взял прицел на самолет, готовясь открыть огонь, но пока он готовился, "дорнье" уже, казалось, набрал нужную скорость. И Дойл увидел, как тот взмыл в воздух и вода ручьями потекла с его фюзеляжа. Словно гигантская чайка, он покидал бухту, шестисотпятидесятисильный турбовинтовой "Пратт энд Уитни" без усилий поднял его в серое небо.

Охотник за террористами опустил автоматический пистолет и смачно выругался.

В ушах его еще отдавался рокот, когда он, поворачивая голову, следил за парящим самолетом. Боковым зрением он видел док, ту его часть, откуда гидроплан начинал свой разбег.

И увидел там автомобиль.

Багажник его был еще открыт.

Голубой "вольво" неподвижно стоял на расстоянии примерно пятисот ярдов от него.

Дойл разглядел в нем двух человек, и один из них прицелился...

Отрывисто затрещала автоматная очередь, пули защелкали об асфальт рядом с Дойлом.

Дойл укрылся за "астрой", почти забыв про "дорнье", который пробивал себе дорогу сквозь низко нависшую тучу.

Он прыгнул в машину, нажал на акселератор и помчался прямо на "вольво".

"Астру" осыпали пули; рикошетом отскакивая от обшивки, они визжали и глухо ударяли в капот.

Одна пуля угодила в зеркало заднего вида и выбила стекло. Дойл пригнулся на сиденье, но не переставал давить на акселератор и крепко держал руль, готовясь к столкновению.

Выглянув, он увидел, что перед "вольво" остался только один человек, по-прежнему сжимавший в руках автомат.

Времени на то, чтобы избежать столкновения, у автоматчика уже не осталось.

Дойл распахнул дверцу и бросился из машины; ударившись об асфальт, он покатился кубарем, крепко обхватив голову руками.

Машины столкнулись.

"Астра" перерезала автоматчика пополам.

Она врезалась в тело, прижав его к "вольво", в нескольких местах сломала обе ноги, раздробила таз.

Торс с глухим стуком упал на капот "астры", кровь брызнула во все стороны.

Автомат отлетел.

В голове у Дойла стоял непрерывный шум, все шло кругом, оглянувшись, он увидел раздавленное в лепешку тело автоматчика, разбитые машины, всю жуткую картину разгрома.

И Пола Риордана.

Ирландец садился в "вольво". пробираясь через сиденье к водительскому месту. Усевшись, он попытался завести машину.

Дойл с трудом встал на ноги. Сжимая в руке "беретту", он заковылял к "вольво", собрав последние силы.

Риордан запустил двигатель.

НЕТ, НЕ УЙДЕШЬ.

Дойл поднял "беретту" и спокойно, как в тире, нажал на спусковой крючок.

Пули с глухим стуком ударялись по капоту машины и в живую мишень, стреляные гильзы отлетали в сторону.

Лобовое стекло провалилось внутрь.

Гильзы со звоном падали на бетон.

Одна пуля угодила Риордану в грудь.

Дойл продолжал стрелять.

У ирландца была снесена левая сторона лица.

ВЫСТРЕЛЫ ОГЛУШАЛИ.

Левая глазница превратилась в дыру.

ВСПЫШКИ СЛЕПИЛИ.

Кровь фонтаном хлестала из зияющих ран.

Дойл увидел, как отскочил назад затвор, когда ударник наконец щелкнул по последнему патрону.

Пуля попала Риордану в горло.

ПОРОХ. ДЫМ.

Дойл подошел к автомобилю и взглянул на истерзанное тело Риордана. Он пошарил в куртке и, достав еще одну обойму, вставил ее в патронник.

Его дыхание стало прерывистым, и он больше не мог сносить боль от многочисленных ран.

ТАК МНОГО БОЛИ.

Он чувствовал себя так, словно кто-то подвесил его над огнем и закачивал в вены горящий бензин.

Взглянув вверх, он увидел, что "систар" исчез в облаках.

Дойл кашлянул и сплюнул в воду сгусток крови.

Он обошел вокруг "вольво" и открыл дверцу. На заднем сиденье лежало пять-шесть маленьких картонных коробок, прикрытых одеялом. Дойл разорвал одну из коробок.

Он прикинул на глаз — в ней помещалось не меньше трех килограммов кокаина.

В других коробках — тот же товар.

Итак, сделка все-таки состоялась.

А он опоздал.

Ветер донес приближающийся вой сирен.

Дойл подошел к краю дока, посмотрел вниз, в пенную, темную пучину, затем вверх, на небо.

Он снова упустил оружие.

ОКАЗАТЬСЯ ТАК БЛИЗКО И ТАК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДАЛЕКО. ХА-ХА-ХА!

Две полицейские машины с включенными сиренами влетели в док, к месту только что умолкшей перестрелки.

Дойл засунул "беретту" за пояс и пошел им навстречу.

Обе машины затормозили, из них выскочили вооруженные полицейские, прикрываясь открытыми дверцами.

— Стой смирно и подними руки! — закричал один из них.

Дойлу не нужно было повторять.

Он остановился и стал ждать.

 

 

Глава 83

Дойл ворчал скорее от раздражения, чем от боли, когда подходил к окну и выглядывал во двор.

На одном из дубов, росших рядом с домом, на самой его верхушке сидел ворон, ветер топорщил перья птицы, грозя сбросить с дерева. Ворон несколько раз печально крикнул, словно созывая себе подобных, но никто не явился на зов.

Птица сорвалась и улетела, скрывшись вдали.

Дойл выпустил струйку дыма и вздрогнул, почувствовав, как задергало рану на лице. И эта, и все остальные были обработаны и перевязаны. На щеке теперь красовалась аккуратная повязка.

Когда Дойл направился обратно к постели, он понял, что в палате вот уже несколько минут находится майор Уитерби. Стоит и молча смотрит на него. Офицер армейской разведки делал над собой усилие, чтобы не пялиться на многочисленные шрамы, которые, казалось, сплошь покрывали тело и руки Дойла, но и такой человек, как Уитерби, при всем его хладнокровии, не мог не думать о боли, которую переносил обладатель этих шрамов.

Уитерби прибыл сюда примерно час назад, сразу же после Дойла. На военную базу под Белфастом охотника за террористами доставила карета "Скорой помощи" в сопровождении двух людей из Королевской полиции Ольстера.

Цепочка событий, последовавшая за его схваткой в доках с Риорданом развивалась так, как Дойл и предполагал.

Он был арестован и доставлен в ближайший полицейский участок. Там его подвергли серии допросов. Бесило, что допрашивавшие его офицеры не поверили его рассказу, но, что еще возмутительнее, они отказались проверить сообщенные им сведения. Они оставили его в камере на два часа, с ранами, причинявшими ужасную боль, и лишь потом занялись расследованием его дела.

Дойл добился, чтобы ему вернули оружие, прежде чем повезли на базу в карете "Скорой помощи".

Полиция даже не принесла ему своих извинений. Дежурный офицер утверждал, что недоразумение произошло из-за того, что Дойл не имел при себе удостоверения личности и мог оказаться кем угодно. Понятно, что, покидая участок, Дойл не пожалел отборной ругани в адрес полицейских чинуш.

Уже в армейском госпитале медсестра промыла и забинтовала его раны.

ВСЕ БЫЛО КАК ВСЕГДА.

Она предложила ему обезболивающее, но он отказался и лишь закурил сигарету.

Уитерби прибыл спустя пятнадцать или двадцать минут.

Он молча слушал рассказ Дойла.

— И вы уверены, что триады получили оружие? — спросил он наконец, наблюдая, как Дойл затушил одну сигарету и тут же зажег другую. — Вы сказали, что не видели, как они грузили его в самолет.

— Но наркотики-то оказались в машине Риордана, — раздраженно сказал Дойл. — Они уже совершили обмен.

Уитерби покачал головой.

— Я внимательно выслушал все, что вы рассказали об ИРА и триадах, об их сотрудничестве, и все же мне трудно в это поверить, — сказал майор.

— Почему? Обе организации занимаются бизнесом, что же тут странного? Это взаимовыгодное сотрудничество.

— Хорошо, вы сделали все, что могли. Теперь это наше дело.

— О чем вы говорите, мать вашу так?

— Вы нашли оружие, но упустили его. Мы знаем, куда оно направляется. Теперь это дело армии, Дойл.

— Меньше чем через двадцать четыре часа, а может, даже сейчас, пока мы тут треплемся, это оружие, мать его, может оказаться в Лондоне. Так что проблема НЕ РЕШЕНА, Уитерби, просто изменилось место действия.

— Хорошо, но это уже не ВАША проблема.

И кто же будет его изымать? Вы?

— Я сказал вам, Дойл, — это теперь дело армии. Мы позаботимся об оружии.

Дойл покачал головой.

— Так что же вы намерены предпринять? — спросил он с вызовом. — Осуществить вторжение в Чайнатаун?

Уитерби выдержал его взгляд.

— Вы поручили это дело мне, вы хотели, чтобы я вернул оружие, — продолжил Дойл. — Я и собираюсь это сделать. Кроме всего прочего, те узкоглазые ублюдки пытались убить меня. Так что появились ЛИЧНЫЕ счеты.

— Поставлено на карту нечто большее, чем ваша личная вендетта, Дойл, — сказал ему Уитерби. — Вы ведь профессионал. Вот и занимайтесь исключительно своей работой.

Дойл улыбнулся.

— Не волнуйтесь, — произнес он спокойно. — Я ею займусь. Можете поставить на это любую сумму.

 

 

Глава 84

Лондон

6. 18 утра.

Обоим парням, появившимся из черного входа дома на Ньюпорт-стрит, было не больше двадцати.

Один чуть повыше, а в остальном они походили друг на друга, как близнецы, даже одеты были одинаково — в джинсы и водолазки. Тот, что пониже, выходя на ветер, накинул на плечи кожаную куртку, запахнул ее поплотнее, поеживаясь от холода, — после духоты в здании он показался даже резким.

Последние восемь месяцев это помещение использовалось Хип Синг в качестве игорного притона. Как и любое другое нелегальное деле, игорный бизнес разрастался из года в год, и подвал здания, откуда только что вышли молодые люди, оказался идеальным местом для такого рода бизнеса. Люди толклись там день и ночь, набивая казну Хип Синг деньгами.

Два парня, вышедшие из здания, знали, что доходы от рэкета, снимаемые с этого злачного места, как и со многих других, контролируемых в Лондоне Хип Синг, будут расти.

Вдоль улицы стояли припаркованные автомобили, кое-где бампер к бамперу. Парни направились к одному из них. Тот, что в кожаной куртке, сунул руку в карман за ключами.

Громкий треск винтовочного выстрела оглушительно прозвучал в тиши раннего утра.

На секунду оба парня застыли, словно этот звук лишил их способности двигаться, но тут же услышали еще один выстрел. И еще.

Тому, что повыше, пуля попала в лицо, пробила щеку и вышла из затылка.

Вторая пуля настигла его прежде, чем он упал на землю, угодив в грудь, сломала два ребра и вонзилась в сердце.

Кровь хлынула из ран и забрызгала машину, а "кожаная куртка" завертелся на месте — то ли искать источник огня, то ли попытаться укрыться в машине.

Но времени ни на то, ни на другое у него уже не было. Пуля угодила ему в поясницу, раздробив позвоночник, — он был убит мгновенно.

Три следующие пули — в голову и в живот — угодили уже в бездыханное тело.

Машина, из которой стреляли, умчалась прочь; эхо выстрелов все еще звучало в воздухе.

6. 34 утра.

Три человека, подходивших ко входу в ресторан на улице Вардур-стрит, не знали, сколько врагов их ждут внутри. Да это их и не волновало.

Четыре или, скажем, полдюжины, как их предупреждали, — какая, в сущности, разница.

Ресторан "Минг Во" находился на углу Вардур-стрит и Виннет-стрит. Шторы на обоих окнах заведения, как и на застекленной двери, были задернуты.

Первый из троицы вскинул "Стерлинг АР-180" и, крепко прижав его к плечу, нажал на спусковой крючок.

Град пуль вышиб оба окна, сорвал замок и одну из дверных петель. Автоматчик ударил дверь ногой, и она отлетела в сторону.

Он спокойно вошел в затемненный ресторан, за ним следовали его спутники.

Люди Хип Синг сидели за большим столом, уставленным спиртными напитками, словно на дворе стоял полдень, а не раннее утро.

Их было пять человек.

Они уставились на пришельцев, даже не успев по-настоящему удивиться изрыгнувшемуся огню.

Трое, вооруженные "Ар-180", выкашивали огнем все подряд, пули легко прошивали людей, крошили мебель и дырявили стены.

Облако пыли и дыма наполнило ресторан. Даже крики боли заглушались оглушительным треском автоматной пальбы.

Первый автоматчик заметил, что за столом сидит женщина.

Лет двадцати с небольшим, красивая. С длинными черными волосами. Он пристрелил и ее.

6. 44 утра.

Лифт гостиницы "Мередиан" на Пикадилли поднялся на третий этаж, и официант, обслуживающий номера, вышел из него, протирая глаза рукой, второй толкал тележку с завтраком, он сверился со списком, уточняя нужный номер, и двинулся по коридору в направлении комнаты 326.

Он ненавидел эти ранние заказы. Уже в четыре утра его униформа должна быть безукоризненно выглажена и вычищена. А какое, черт подери, это имеет значение: любой, кто заказывает завтрак в такую рань, все равно будет полусонным. Кто станет обращать внимание на его форму?

Да и вряд ли вообще кто-то из постояльцев взглянет на него, когда он войдет с завтраком. Высокомерные ублюдки. Как тот маленький дерьмовый выскочка из 216-го. Что он о себе возомнил, козел эдакий? Вчера вечером дважды отсылал его со стейком, потому что мясо, видите ли, недожаренное. И в конце концов ничего не дал на чай.

Когда официант вез тележку мимо пожарного выхода, он заметил, что дверь на лестницу слегка приоткрыта. Задержавшись на мгновение, он хотел было закрыть ее, но решил, что сделает это на обратном пути. Приближаясь к нужному номеру, он поднял серебряную крышку и полюбопытствовал, что же скрывается под ней. Глубокая тарелка овсяных хлопьев и несколько сухих тостов. Это вряд ли заслуживало особых церемоний.

Официант остановился возле двери, собравшись постучать.

И тут он заметил, что дверь номера 326 приоткрыта на дюйм или два. Изнутри доносились голоса. Приглушенный разговор, заговорщицкий шепот.

Официант откашлялся, прочищая горло, и поднял руку, чтобы постучать.

В то же мгновение в номере стало тихо, затем дверь распахнулась, и из номера выскочили два человека, налетели на официанта и, свалив его на пол, умчались. Он крикнул что-то, замахнулся вслед убегавшим, но оба они уже скрылись за приоткрытой дверью пожарного выхода. Официант слышал торопливый топот, когда мужчины сбегали вниз по каменным ступенькам. Он был уверен, что убегавшие — китайцы.

Дверь номера осталась открытой, и, поднимаясь на ноги, официант заметил, что несколько соседних дверей тоже приоткрылись, и любопытные постояльцы выглядывали из них, чтобы узнать, что происходит.

Официант осторожно вошел в номер, нарочито покашливая.

Кашель мгновенно сменился громким воплем ужаса.

На постели, раскинув руки и ноги, лежало обнаженное тело.

Мужчине нанесли несколько колотых ран, кровь обильно пропитала матрас и стекала на пол, образовав липкую лужу вокруг кровати.

Половые органы убитого были отрублены — между ног у него зияло кровавое месиво. Убийцы засунули гениталии мертвецу в рот, от чего щеки его непристойно оттопырились. Алая жидкость запеклась на губах и шее.

Стояло ужасное зловоние.

Как и налетчики, убитый был китайцем.

Но для официанта это едва ли имело какое-то значение.

Он упал в обморок.

 

 

Глава 85

Детектив-сержант Ник Хендерсон поправил рукой волосы и откинулся на спинку кресла.

— Черт, — пробормотал он, уставившись на рапорты, лежавшие на его столе.

Он прочитал каждый по два-три раза, но от повторного чтения содержание их не стало более утешительным.

Восемь убийств.

Все в радиусе трех миль.

Все убитые — китайцы.

Все — члены триады Хип Синг.

Хендерсон устало вздохнул, встал и, выйдя из кабинета, направился к торговому автомату, который стоял в коридоре недалеко от его двери. Оперся на автомат рукой и стал опускать в щель монеты.

ВОСЕМЬ, ТАК ИХ ПЕРЕТАК, УБИЙСТВ, И ВСЕ В ОДНО УТРО.

Он покачал головой, не обращая внимания на то, что за спиной у него раздались чьи-то шаги. Детектив извлек свой кофе из автомата и повернулся — и только тогда услышал голос:

— Сержант Хендерсон?

Он оглянулся.

Человеку, который стоял перед ним, на вид было лет тридцать пять. Плотного телосложения, небрит, волосы до плеч, на левой щеке — свежая повязка. Одет в джинсы, майку и кожаную куртку. Хендерсон обратил внимание на его ковбойские сапоги. Давно же к ним не прикасалась щетка, подумал он.

— Так точно, Хендерсон, — отозвался он. — Чем могу служить?

— Меня зовут Дойл. Шон Дойл, — сказал незнакомец. — Я из подразделения по борьбе с терроризмом. — Он открыл бумажник из тонкой кожи, который достал из кармана, и протянул полицейскому служебное удостоверение.

Хендерсон кивнул, убедившись, что Дойл действительно тот, за кого себя выдает.

— Не уделите ли вы мне минуту? — спросил охотник за террористами. — Я знаю, что вы очень заняты. У вас масса хлопот со всем этим дерьмом, что приключилось сегодня утром. Но у меня очень важное дело.

— Заходите, — сказал Хендерсон и махнул рукой в сторону своего кабинета. — Хотите кофе? В автомате, конечно, бурда, но это все же лучше, чем ничего.

Дойл улыбнулся.

— Благодарю. С молоком и один сахар, — сказал он.

Хендерсон опустил в автомат еще несколько монет.

— А без кофеина у вас, конечно, нет? — спросил Дойл.

Хендерсон поднял бровь. Дойл снова улыбнулся и прошел его кабинет.

Полицейский присоединился к нему через минуту, передал ему пластиковый стаканчик и уселся напротив.

— Итак, мистер Дойл, чем могу вам помочь? — спросил он.

— Мне нужна кое-какая информация. О триадах.

Какое-то время Хендерсон рассматривал его с любопытством и некоторой настороженностью.

— Откуда у подразделения по борьбе с терроризмом такой интерес к триадам? — поинтересовался он.

— Это длинная история, — сказал Дойл. — Я просто хочу знать все, что вам известно о них. — Он вытащил сигареты и закурил. — Мне необходимо понять, как они организованы, каким образом действуют? Какова там внутренняя иерархия? И прочее дерьмо в этом духе.

— Почему вы решили, что я смогу вам помочь? — полюбопытствовал Хендерсон, едва ли не с тоской глядя на сигаретный дым, вьющийся в воздухе.

— Вы отвечаете за это расследование, вы, надо полагать, и является специалистом.

— По триадам нет специалистов. Во всяком случае — здесь. У нас неплохое представление о том, как они работают, кое-что знаем об их структурной организации и обо всем прочем, но это только поверхностные знания. Дело в том, что мы не ожем в них проникнуть, как в другие преступные организации, по той причине, что в наших рядах не так уж много полицейских-китайцев. Европеец же в этой среде не продержится и пяти минут. Они зовут нас "гуэйло". Это значит — "белые призраки".

Дойл заметил, как полицейский смотрит на его сигарету, и протянул ему пачку.

— Вообще-то я пытаюсь бросить, — сказал ему Хендерсон. — Впрочем, хрен с ним. — И, уже не сопротивляясь, взял "Ротманс".

Дойл щелкнул зажигалкой и поднес огонек к сигарете.

Он улыбался.

— Итак, вы полагаете, что нет никакой возможности подобраться к ним поближе? Проникнуть в организацию изнутри.

— Исключено. Начнем с цвета лица. Сразу — провал. С тем же успехом вы можете попробовать продавать свиные отбивные на ритуальном празднике евреев.

Он с удовольствием выпустил струйку дыма.

Дойл отхлебнул кофе.

— Еще одна особенность заключается в том, что люди в триадах не связаны порукой чести или семьи, как в мафии. У них все построено на религии. Потому они и сильнее, — продолжал полицейский. — Когда-то они были борцами за свободу, патриотами.

Как ИРА, подумал Дойл.

— Все они буддисты, — вел дальше Хендерсон. — И связаны обетом, а не преданностью какой-то одной семье. К тому же не существует центрального штаба для всех триад. Это разрозненные группировки, работающие автономно и подотчетные только своим выборным чинам. Каждая группа имеет родственную организацию в Гонконге, но на этом связи между триадами и кончаются.

— А мне послышалось, будто вы говорили, что не спец в этих делах, — бросил Дойл.

— Я знаю только то, что несложно узнать. Все это можно раскопать в первой попавшейся библиотеке. Такой минимум входит в мои служебные обязанности. Я ведь представляю себе, как работает автомобильный двигатель, но это не делает меня механиком, так ведь?

Дойл снова отхлебнул свой кофе.

— Вы сказали, они подотчетны выборным чинам. Кого вы имели в виду? — поинтересовался Дойл.

— Иерархическую верхушку триады, к которой они принадлежат. Администрацию, если хотите. — Хендерсон улыбнулся. Он взял лист бумаги со своего стола и положил перед Дойлом. — Вот здесь у нас будет самый главный их лидер — шанчу. Затем идет его заместитель фушанчу. — Хендерсон написал оба титула и стал вычерчивать схему, напоминавшую генеалогическое древо. — Затем идет хунчу, наставник, он и его окружение называется синфунг, или авангард, они ответственны за такие вещи, как отправление правосудия, соблюдения ритуалов, посвящение в члены общества...

Дойл слушал и смотрел как зачарованный.

— Еще два наиболее важных поста, — продолжал Хендерсон, — вот они здесь. Хункуан, что означает "Красный шест", отвечает за организацию ударов по другим триадам, за уничтожение людей, которые обманули организацию, ну еще они выбивают деньги из проигравшихся бедолаг, что задолжали. Он и его люди исполняют наказания внутри и за пределами триады. Затем следует пакцин, то есть "Белый Бумажный Веер". В нынешнее время это очень важная персона. Правая рука лидера, ни одна триада пальцем не шелохнет, не посоветовавшись с ним. Это эквивалент консильере в мафии. Обычно хорошо образован. — Хендерсон откинулся на спинку кресла. — Все триады в Лондоне построены по этой иерархической схеме.

— Сколько же их всего?

— Нам известны по крайней мере пять группировок. Общество 14 К, Шуй Фонг, Во Шин Во, Сан И Он и Тай Хун Чай.

Дойл подался вперед.

УЖЕ ТЕПЛЕЕ.

ЧТО ТАМ ГОВОРИЛА МЭРИ ЛИРИ?

"ОНИ ИЗ ГРУППИРОВКИ ПОД НАЗВАНИЕМ ТАЙ ХУН ЧАЙ... МЫ ПРЕДЛАГАЕМ ИМ ЗАЩИТУ, ПОКА ОНИ НАХОДЯТСЯ ЗДЕСЬ... "

Дойл бросил окурок на дно пустой кофейной чашки.

— Сколько в них членов? — поинтересовался он.

Хендерсон пожал плечами.

— Об этом я могу гадать с той же степенью вероятности, что и вы, — сказал он. — Кое-кто полагает, что в одном только Лондоне насчитывается более пятидесяти тысяч членов триад.

— Боже правый, — пробормотал Дойл.

— Мы регулярно проводим встречи и совещания с другими полицейскими подразделениями по триадам, а раза два или три в год к нам обычно приезжают люди из Королевской полиции Гонконга. И все же многого о них мы еще не знаем, да, скорей всего, никогда и не узнаем. — Он затушил сигарету. — Мы писаем против ветра, и хуже всего, что сами понимаем это.

— А главари их известны?

— О да, некоторые даже зарегистрированы, но, как правило, они хорошо прикрыты. Слишком умны, чтобы проводить время в тюрьме. Нам удается ежегодно арестовывать по нескольку рядовых членов, но добраться до боссов мы не можем.

— А чем они зарабатывают?

— Обычный набор. Незаконные азартные игры, бордели, ростовщичество. Преуспевают и в видеопиратстве. Но копируют только китайскую продукцию. Он хмыкнул. — Видимо, китайские "мыльные оперы", туда их в качель, самое доходное кино в мире. Кроме того, с успехом проникают в компьютерные сети.

— И еще наркобизнес, — уверенно подсказал Дойл.

Хендерсон кивнул.

— Это приносит самый большой доход, — сказал полицейский, раздавив окурок. — Хотите верьте, хотите нет, а семьдесят процентов всего опиума и героина в мире проходит через Чайнатаун, именно здесь, в Лондоне. Вы не представляете, какими путями это доставляется сюда. Ими пропитывают гигиенические салфетки, прячут наркотики в дынях. Мы задерживали курьеров, которые набивали себе задницы этим дерьмом.

ИЛИ ПРОГЛАТЫВАЛИ В ПРЕЗЕРВАТИВАХ, КАК СТИВЕН МЕРФИ.

— А как насчет оружия?

Хендерсон озадаченно посмотрел на него.

— Оружием они не торгуют?

— У нас таких сведений нет. Но почему вы спрашиваете?

Дойл пригладил пятерней волосы.

— Вы уже получили результаты баллистической экспертизы? Знаете, из какого оружия убили этих китайцев сегодня утром? — поинтересовался он.

— Да, а что?

— Пули выпущены из автоматических винтовок, не так ли? "АР-180" калибра 5, 56.

— Почем вы знаете?

— Я знаю, откуда это оружие взялось.

 

 

Глава 86

Хендерсон заинтересованно выслушал рассказ Дойла о случившемся за несколько последних недель. Подробности охотник за террористами сокращал до минимума. В конце концов он признался, что его стремление помочь полиции диктуется еланием взять реванш у триад. Ему наплевать, если они подомнут под себя весь Лондон.

Его задевает только то, что они пытались убить его, и для того, чтобы найти этих людей, ему нужна помощь Хендерсона.

Закончив излагать всю эту историю или, по крайней мере, то, что счел нужным изложить, Дойл откинулся на спинку стула.

— ИРА и триады, — тихо пробормотал Хендерсон. — Боже, подумать только. Вы же не думаете, что ИРА замешана в этой войне триад, не так ли?

Дойл покачал головой.

— Лишь косвенно. Они снабдили оружием Тай Хун Чай, не более того, — сказал охотник за террористами.

— Боже, — повторил Хендерсон.

— Эти стволы уже в Лондоне, и ими успели воспользоваться. Мне нужно их найти, и единственная возможность — вплотную подобраться к триадам.

Хендерсон скрестил на груди руки.

— Забудьте об этом, — сказал он категорично. — Как я уже говорил, даже нам это не под силу. Вы же не подберетесь к ним и на милю. Кроме того, не думаю, что моему начальству понравится, если вы разбушуетесь в Чайнатауне и начнете потрошить каждого встречного узкоглазого.

Дойл едва заметно улыбнулся.

— Вы сказали, что на некоторых из них заведены досье, — заметил охотник за террористами. — Есть у вас картотека, на которую я мог бы взглянуть? Если я буду знать, кого ищу, это наверняка пригодится.

Хендерсон медленно кивнул, затем потянулся к телефону. Дойл, наблюдая за движением диска, снова закурил.

— Билл, мне нужна вся имеющаяся информация по триаде Тай Хун Чай, — сказал Хендерсон в трубку. — Да, и картотеку, и реестр задержаний. Спасибо.

Он положил трубку и взял сигарету, предложенную ему Дойлом.

— Но почему люди Тай Хун Чай пытались убить вас? — спросил полицейский.

— Может, я каким-то образом наступил им на мозоль.

— Вам повезло, немногим удается уйти от них. Вся их организация держится на страхе и насилии.

— Такой уж я, наверное, счастливчик, — съязвил Дойл.

— Если вы найдете оружие, что тогда? — поинтересовался Хендерсон.

Дойл пожал плечами:

— Попрошу их, чтобы они его вернули.

— Позвоните мне. Не пытайтесь ничего предпринимать в одиночку. Помимо всего прочего, это не ваше дело, они на моей территории. Вы, кстати, тоже на моей территории.

— Это значит, что я должен действовать по вашим правилам?

Наступила неловкая пауза, которую нарушил Дойл:

— Я уже вам сказал, они пытались меня убить, но прежде всего меня интересуют стволы.

ЧЕРТОВСКИ.

В дверь кабинета постучали, и вошел полицейский в форме сержанта, который принес стопку черных папок. Он положил ее перед Хендерсоном, бросил любопытный взгляд на Дойла и удалился.

— Здесь все, что мы знаем о Тай Хун Чай, — сказал Хендерсон, хлопнув ладонью по папкам.

— Включая и имя того засранца, который приказал напасть на меня? — спросил Дойл. — Вы сказали, что наказание внутри и за пределами организации санкционируется одним человеком. Я хотел бы знать, кто он.

Хендерсон открыл одну из папок и положил ее перед Дойлом.

— Я говорил, что ни одна триада не сдвинется с места без согласия своего пакцина, — сказал он. — Если кто и приказал убить вас, так это он. — Хендерсон ткнул пальцем в маленький черно-белый фотоснимок, приколотый к бланку ордера на арест.

Дойл долго изучал лицо, каждую черту, каждую морщинку.

Он медленно обвел указательным пальцем контур головы Джоуи Чанга.

 

 

Глава 87

Она увидела их, когда вышла из лифта подземного гаража.

Оба мужчины сидели в темно-синей "кортине", один из них читал газету, другой курил, высунув руку из открытого окна.

Су Чанг помахала им вместо приветствия, поплотнее запахнула на себе куртку и направилась к "даймлеру", звонко цокая каблучками по бетону.

Она видела, как один из них выскочил из машины, поспешно бросил окурок, затоптал его и поспешил к ней.

Уже вставив ключ в дверцу "даймлера", Су повернулась к нему лицом.

— Я знаю, что вы собираетесь сказать, — начала она, улыбнувшись телохранителю. — Но вам нет нужды ехать со мной. Я лишь заберу детей из школы. Отлучусь всего на десять минут.

— Мы могли бы привезти их, миссис Чанг, — сказал телохранитель.

— Нет, не стоит. — Она села за руль. — Кроме того, я весь день просидела взаперти. С ума сойду, если не проветрюсь.

— Но ваш муж приказал нам охранять вас, и...

Су перебила его.

— Понимаю, вы добросовестно выполняете его приказ, но я отлучусь всего на десять минут, — настаивала она.

— Тогда мы должны поехать следом за вами. Должны сопровождать вас.

Су улыбнулась:

— Ну, раз должны... Спасибо.

Она захлопнула дверцу и завела мотор. "Даймлер" взревел, рокот двигателя многократно отразился от стен подземного гаража. Она повела машину по пандусу, ведущему на улицу и, взглянув в зеркало заднего вида, убедилась, что "кортина" следует за ней.

Надо ехать помедленнее, чтобы бедняги не отстали. В конце концов, они лишь следуют инструкциям ее мужа.

Она улыбнулась, подумав о Джоуи, но озабоченность отразилась на ее лице. Он предупреждал ее, что в следующие два-три дня обстоятельства могут измениться к худшему. Он даже предлагал ей с детьми уехать из Лондона, пока он не сочтет, что в городе снова безопасно. Су наотрез отказалась уезжать. Она не хотела покидать его теперь, знала, что и дети тоже не захотят. Что бы ни случилось, они останутся вместе.

После тех телефонных звонков ничего опасного так и не произошло. Угрозы не повторялись. И Су начало надоедать это сидение в четырех стенах. Так много можно было бы сделать, не слишком удаляясь от квартиры. Она попросила телохранителей о кое-каких покупках для нее, и один из охранников вызвался помочь, оставшийся проявлял бдительность за двоих.

Су посмотрела в зеркало заднего вида. "Кортина" следовала за ней чуть поодаль, водитель и пассажир отчетливо были видны в салоне. Пассажир оглядывался по сторонам, словно рассматривал не только проезжавшие мимо автомобили, но и пешеходов.

Су вдруг подумала, женаты ли эти мужчины. Наверное, нет, решила она. Один всегда носил рубаху с обтрепанными обшлагами, другой выглядел так, словно его одежда неделями не видела утюга. Она не могла представить себе женщину, способную настолько запустить своего мужа. Впрочем, трудно было понять и мужчину, которому до такой степени наплевать на свой внешний вид. Похоже, им не на кого производить впечатление.

Су улыбнулась своим детективным построениям. Подъезжая к светофору, она сбавила скорость. "Кортина" тоже притормозила.

Небо над головой затянуло тучами, вот-вот пойдет дождь, и Су взглянула вверх, прикидывая, когда же первые капли застучат о лобовое стекло.

Светофор дал зеленый свет, и она поехала дальше.

"Кортина" не сдвинулась с места.

Су чуть убавила скорость, сопровождавший ее автомобиль по-прежнему был неподвижен.

Охранник выскочил и стал махать ей рукой. Видимо, просил вернуться.

Позади слышалось жужжание стартера, водитель пытался запустить двигатель.

Охранник бежал за ней и жестами умолял обождать. Су, вздохнув, посмотрела на часы на приборном щитке.

Дети. Она не хотела заставлять их ждать. Телохранители догонят, когда заведут автомобиль. А может даже, она подберет их на обратном пути. Су улыбнулась и поехала дальше. Когда она завернула за угол, бежавший за ней телохранитель исчез из виду.

Впереди показалась школа, Су уже видела первую группку детей, которые пересекали игровую площадку, направляясь к воротам, где их ждали родители.

Вдоль бровки стояли припаркованные машины, сидящие в них ожидали появления своих ребят.

Су нашла место для парковки, вышла из автомобиля, заперла его и только тогда почувствовала силу пронизывающего ветра.

Подняв воротник куртки, она двинулась к воротам.

Если бы Су и заметила "ситроен", медленно ехавший вдоль улицы, она наверняка не обратила бы на него особого внимания.

Как и на трех его пассажиров. Китайцев.

Тот, который сидел впереди на месте пассажира, кивнул водителю.

Поравнявшись с Су, автомобиль притормозил.

 

 

Глава 88

Водитель "кортины", еще раз повернув ключ зажигания, со злостью ударил кулаком по рулю. Двигатель только безнадежно взвыл.

— Попробуй еще! — крикнул напарник, залезший под капот.

Позади застрявшего автомобиля начал образовываться затор, лышались первые сигналы машин, которые пытались объехать препятствие.

На их требование к китайцам убрать машину с дороги, те лишь зло отмахивались, продолжая свои тщетные попытки запустить двигатель.

— Ну, заводись же! — хрипел водитель, понимая, что Су теперь надолго лишилась их прикрытия.

Он и его компаньон попали бы в большую беду, если кто-то узнал бы об этом. Приказ звучал категорично: ее нужно сопровождать в любое время дня и ночи и ни на секунду не выпускать из-под присмотра за пределами дома.

И вот пожалуйста.

Его напарник вылез из-под капота, поднял замасленную руку, возбужденно взмахнул и отступил назад, когда водитель повернул ключ зажигания еще раз.

Двигатель взвыл, чихнул и заглох. Но водитель не прекращал своих попыток оживить машину. Мотор взвыл, затарахтел, взревел, когда водитель нажал до отказа на акселератор, хотя стоило ему немного отпустить ногу, как мотор снова заглох. Но, по крайней мере, они продвинулись на черепаший шаг.

Вокруг ревели сигналы, напарник сердито кивал ему.

СКОЛЬКО ЖЕ ЕЩЕ ПОПЫТОК?

Сначала Су увидела дочь.

Анна с ранцем на плече вышла из главного здания и вприпрыжку побежала по игровой площадке. Майкл появился секундой позже и заторопился, догоняя сестру.

Су сделала несколько шагов, следя за своими детьми, которые все еще находились на площадке в окружении своих сверстников.

Вокруг Су стояли родители, дожидаясь своих детей. Подъехал небольшой автобус, чтобы забрать и развезти по домам ребят, за которыми никто не пришел.

Молодая женщина в джинсах и толстом свитере улыбнулась Су и заговорила о погоде. Та кивнула в ответ и пробормотала то-то о похолодании. Подул пронизывающий ветер, словно подтверждая ее слова; длинные темные волосы женщины затрепетали под его порывами.

Она оглянулась на "даймлер". Задние огни она оставила включенными, давая этим понять, что машину покинула ненадолго. Многие водители, припарковавшие тут машины, поступили так же.

Су увидела "ситроен", остановившийся позади ее машины, и забеспокоилась, не перекрыл ли ее "даймлер" дорогу.

Ее ничуть не насторожило то, что человек на заднем сиденье малолитражки смотрел на нее в упор.

Она увидела, что "ситроен" отъехал и через несколько секунд скрылся за углом.

— Мамочка! — радостно закричала Анна у Су за спиной. Девочка бежала к матери, Майкл поспешал за сестрой.

Су повернулась к ним и широко улыбнулась, когда дочь выскочила из ворот. Держа детей за руки, она пошла к машине, слушая, как они, захлебываясь, наперебой рассказывают ей о событиях прошедшего дня.

В "даймлере" было тепло, и Су, подождав, пока дети пристегнут ремни, выехала на дорогу.

Первые капли дождя ударили в лобовое стекло.

"Кортина" завелась.

После очередного приступа судорожных покашливаний двигатель взревел и ожил.

Лицо водителя расплылось в улыбке, он с облегчением вздохнул. Его напарник закрыл капот и поспешил обратно в машину, но едва они проехали ярдов двадцать, как увидели "даймлер", идущий навстречу.

Водитель взглянул на компаньона, с облегчением перевел дыхание и сбавил скорость, подпуская "даймлер" поближе.

Су улыбнулась и, проезжая мимо, помахала им рукой.

Убедившись, что ему никто не помешает, водитель развернул машину и пристроился за "даймлером".

Его напарник спокойно вытирал тряпицей замасленные руки — пока все в порядке. Но по приезде на место, так сказал водитель, двигатель придется осмотреть еще раз.

Главное, что миссис Чанг и дети в безопасности.

Мирная картинка — мать и двое ребятишек на заднем сиденье "даймлера" — настолько усыпила их, что они не заметили ситроен", идущий следом на расстоянии двух автомобильных корпусов.

Лица мужчин, ехавших в "ситроене", мигом лишили бы их не только беспечности, но и покоя.

"Ситроен" продолжал выдерживать дистанцию, а его пассажиры неотрывно следили за "даймлером" и "кортиной", которые приближались к въезду в подземный гараж дома на Кадоган-Плейс. Вот первый автомобиль уже повернул налево и спустился по пандусу. Второй двигался следом.

"Ситроен" проехал мимо; человек, сидевший на заднем сиденье, пристально смотрел вслед автомашинам, скрывшимся в гараже.

В то же время он опустил руку во внутренний карман.

Водитель малолитражки, помедлив еще мгновение, нажал на газ.

Оказавшись в гараже, Су подала машину назад, чтобы поставить ее на место; дети радостно щебетали.

В зеркале она видела, как паркуется водитель "кортины", а пассажир уже вышел из машины и идет к ее "даймлеру" — наверное, будет извиняться, подумала Су.

Улыбнувшись, она выключила двигатель.

В этот момент "даймлер" и взорвался.

 

 

Глава 89

В закрытом пространстве подземного гаража сила взрыва оказалась разрушительной.

"Даймлер" исчез в гремучем клубке бело-оранжевого пламени; взрывом машину разорвало на куски.

Густой черный дым наполнил подземное помещение, когда вспыхнувший бензин фонтаном ударил вверх и расплылся по бетону огненной лужей.

Обломки шасси, вращаясь в воздухе, раскаленной шрапнелью разлетались в стороны, впивались в припаркованные рядом автомобили, внушительный кусок капота пробил ветровое стекло соседнего "ягуара".

Колесо с пылающей покрышкой, подпрыгивая на бетоне и волоча за собой смрадный шлейф, покатилось по гаражу.

Телохранителя, направлявшего к "даймлеру", сшибло взрывной волной. Он упал на спину и, ударившись о бетон, так и остался лежать неподвижно; поток раскаленного воздуха пронесся над ним.

Его товарищ, остававшийся в "кортине", согнулся на переднем сиденье. Переднее и одно из боковых стекол разлетелись вдребезги. Водитель "кортины", подняв голову, с ужасом увидел, что пылающий бензин из взорванной машины растекается по всему гаражу. Огненные щупальца уже подбирались к топливному баку.

Второй взрыв оказался не таким мощным, как предыдущий, но замкнутое пространство гаража вновь усилило его разрушительное действие.

Казалось, запылали даже стены, бетонный пол накалился. Его покрывали искореженные обломки металла, лизали огненные языки пламени, клубы дыма сгустились, на расстоянии фута уже трудно было что-нибудь различить. Чад от тлеющей резины затруднял дыхание, даже вонь горящего бензина была не столь тяжелой.

Телохранитель, с трудом вставший на ноги, почувствовал, что по лицу его течет что-то теплое. Он прикоснулся пальцами к щеке — это кровь. Она текла из раны на голове, теперь он ощутил и боль. Возможно, он получил рану, когда взрывом его бросило на бетон, а возможно, задело шальным осколком металла или стекла.

Да, собственно, какая разница.

Он шел к "даймлеру", прикрывая лицо рукой от жаркого пламени. Остов взорванного автомобиля был скрыт за стеной огня. Он попытался подойти ближе, но пламя оттеснило его назад.

Его товарищ выбрался наконец из машины и подбежал к нему. Горевший "ягуар" добавил жару в удушливую атмосферу гаража. Дым проникал в легкие. Над обломками клубилась ядовитая черная туча, заполняя воздух мириадами частиц горячей сажи. Черным снегом они оседали на одежду и лица, разъедали глаза. Они смотрели на огонь, потеряв на мгновение представление о происходящем.

Надеялись, что в пламени сохранились какие-то признаки жизни?

Разум говорил: это невозможно.

Невозможно и подступиться ближе к пылающему корпусу.

Сделав шаг в сторону, один из охранников заметил, что рядом с горящим топливом на полу есть еще какие-то темные лужицы.

Кровь расползлась по бетону, кое-где она уже почернела, запекшись от огня.

Ближе к машине крови было больше.

Задыхаясь, он бормотал что-то, но голос его глох в реве пожара.

Водитель попробовал оттащить напарника, понимая, что теперь все бесполезно, но тот упирался, пытаясь заглянуть за огненную завесу. Его ослепило жаром, он отступил на шаг, почувствовал, что наступил на что-то.

Часы!

Окровавленный ремешок разорван, часть циферблата отсутствовала.

Женские часы. "Картье".

Он наклонился, чтобы поднять их, — раскаленный корпус ожег пальцы. Он взглянул на товарища, тот молча покачал головой, глаза его от едкого дыма слезились, веки покраснели.

Увидев залитое кровью лицо товарища, водитель силой оттащил его от огня.

Бросив разбитые часы на бетон, он позволил увести себя к "кортине" и бессильно привалился к корпусу. Он почти не слышал, в ушах его все еще звучало эхо взрыва.

По губам товарища он понял, что тот просит его обождать, — шофер по пандусу выбежал из гаража. За ним к свету потянулись клубы черного дыма и гари.

Оставшись в гараже один, охранник приложил руку ко лбу — почувствовал, как кожа зудела от выступившей испарины. Он пытался глубоко дышать, но пламя, казалось, выжгло в легких весь кислород, они сморщились от жара. Каждая новая порция воздуха отдавала бензиновой вонью. Он закашлялся и сплюнул. Комок темной мокроты шлепнулся на бетон в нескольких шагах от его ног, рядом с каким-то предметом.

Что это?

Потом узнал: ранец Анны Чанг.

Он закрыл глаза и в этой адовой жаре почувствовал, как по спине пробежал мороз.

 

 

Глава 90

Казалось, прошла вечность, прежде чем он добрался до госпиталя. Чанг не стал дожидаться своего водителя. Услышав о взрыве, он вскочил в машину и погнал ее на предельной для часа пик скорости. Ум его пребывал в смятении, мысли беспорядочным роем теснились в голове. Он пытался сосредоточиться на дороге, на чем угодно — лишь бы отвлечься от мыслей о том, что может ждать его по приезде в больницу.

Он оставил машину у главного входа в клинику Святого Стефана на Фулхем-роуд и взбежал по лестнице. Сердце его бешено колотилось, готовое выскочить из груди. Только в холле он смог привести мысли в кое-какой порядок. И беспросветная реальность обрушилась на него, словно гигантский железный кулак.

Что он знает? Несчастный случай. Стряслась беда. Это все, что ему удалось добиться. В коротком телефонном разговоре до него дошли слова: "бомба в машине", "взрыв" и "пожар", но все это казалось ему нереальным. На все вопросы о жене и детях он так и не получил ответа.

Злость уступила место отчаянию, а оно переросло в страх. В страх, лишающий рассудка, от которого все переворачивается внутри.

Мчась в поисках реанимационного отделения, он чуть не свалил человека на костылях.

Всех их доставили сюда — вот все, что ему было известно.

ЕГО СЕМЬЮ.

Он нетерпеливо жал кнопку вызова лифта. Влетев в кабину, он привалился к стенке, не сводя глаз со светового табло с мелькающими номерами этажей.

ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВЬ ИХ В ЖИВЫХ!

Он почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза.

СЛЕЗЫ ДУРНОГО ПРЕДЧУВСТВИЯ. НЕУЖТО ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?

Пустота. В голове он чувствовал только пустоту. Мыслей не было, словно их стерли, как записи со школьной доски. Он не мог вспомнить даже лица своих детей.

ТОЛЬКО БЫ ОНИ БЫЛИ ЖИВЫ!

Лифт остановился, и Чанг выскочил на площадку.

Он оказался в приемной — за столом сидела медсестра.

На пульте, за ее спиной, мигало множество зеленых лампочек, но, похоже, ей не было до них никакого дела. Чанг подошел к ней.

— Меня зовут Чанг, моя жена и дети были доставлены сюда час назад или около того...

— Мистер Чанг?

Он повернулся, услышав свое имя, и увидел подходившего к нему молодого врача.

Доктору, судя по всему, не исполнилось и тридцати.

Большие зеленые глаза молодого врача, казалось, подсвечивались изнутри зеленым огнем.

— Моя фамилия Джексон, — представился доктор. — Пройдемте со мной, пожалуйста.

Доктор не пытался отвести взгляд, он прямо смотрел Чангу в глаза и видел в них слезы.

— Что случилось с моей семьей? — спросил Чанг, затаив дыхание.

— Произошел взрыв. — Доктор снова попытался увлечь китайца за собой по коридору.

— Они пострадали? — спросил Чанг.

— Мистер Чанг...

— Да говорите же! — рявкнул Чанг и вцепился в руку врача.

— Ваш сын и ваша дочь умерли. Мне очень жаль.

Чанг стиснул зубы, глаза доктора наполнились болью и гневом. Он почувствовал, как пальцы Чанга впились в его тело.

— А моя жена? — спросил он тихим, но требовательным голосом.

— Она в реанимации. Боюсь, что все обстоит не лучшим образом.

Чанг слегка ослабил хватку.

— Я должен ее увидеть, — сказал он сдержанно и позволил отвести себя по коридору к палате со стеклянным окошком.

Заглянув внутрь, Чанг увидел лежавшую на кровати фигуру, но из-за бинтов, сплошь покрывавших ее, невозможно было определить даже пол, не говоря уже об облике человека.

К рукам, к носу и ко рту шли трубки, соединенные с аппаратурой жизнеобеспечения. Даже из коридора Чанг слышал равномерное пиканье осциллоскопа.

— Мистер Чанг, мы сделали все, что было в наших силах, — сказал устало Джексон. — Я бы очень хотел, чтобы Бог позволил нам сделать больше.

— Мои дети... — сказал Чанг, и голос его прерывался. — Они погибли сразу?

— Ваш сын — да, а ваша дочь жила еще пятнадцать минут после того, как ее доставили сюда. Мы ничего не могли поделать.

Чанг кивнул, первая слеза скатилась по его щеке.

Он последовал за доктором в палату и взглянул на жену.

Медсестра, сидевшая рядом с ней, встала и вышла.

Чанг сел на ее место, писк осциллоскопа стал теперь более громким.

НЕ УМИРАЙ.

— Какие у нее шансы? — спросил он, не отрывая глаз от ее лица.

Из-под бинтов проглядывала алая кожа. Обожженная.

Джексон покачал головой.

— Буду честен с вами, мистер Чанг, — сказал он. — Это вопрос времени.

— Почему вы ничего не можете сделать для нее? — требовательно спросил Чанг.

— Раны слишком тяжелые. Она была едва жива, когда ее привезли. Мне очень жаль.

— Значит, я должен сидеть и смотреть, как она умирает. Так, по-вашему? Это все, что мне остается?

Джексон с трудом кивнул в ответ.

— Пожалуйста, оставьте нас, — сказал Чанг тихо, по-прежнему не отводя взгляда от обезображенного повязками лица Су.

Джексон поколебался мгновение и вышел.

Чанг держал забинтованную руку Су, не отрывая глаз от жены.

Тело его оцепенело, словно его доверху наполнили ледяной водой. Время от времени он посматривал на экран осциллоскопа, наблюдая за светящейся ломаной линией. Все другие звуки вокруг, казалось, замерли. Весь мир с его заботами, суетой и волнениями пусть провалится к чертям. Все сконцентрировалось для него в этой палате.

ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ДЕТЕЙ.

На мгновение перед глазами возникли их образы, и он с трудом сдержал слезы.

А ТЕПЕРЬ И СУ ТОЖЕ. ТОЛЬКО НЕ ЭТО, ПОЖАЛУЙСТА.

Осциллоскоп пикнул, замолчал, затем запикал снова, сигнал выровнялся и вновь ослабел.

Чанг вскочил на ноги, наклонился над Су.

Пульсирующий сигнал осциллоскопа пропал.

НЕ УМИРАЙ.

Появился опять.

Чанг склонился ниже и поцеловал ее в забинтованный лоб.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Линия на экране стала прямой.

В палате раздался пронзительный звук. Не ритмичное пиканье, а непрерывный, нестройный электронный вой.

Чанг услышал шаги, кто-то спешил по коридору к палате.

Слезы текли по его щекам.

— Не умирай, — бормотал он.

Электронный вой, казалось, усилился.

— Су, пожалуйста, — проговорил он громче, сжимая ее руку:

Две медсестры и доктор поспешно вошли в палату.

— Вам надо уйти, — сказал ему Джексон.

Чанг не отпускал ее руки.

— Не умирай! — кричал он.

Одна из медсестер попыталась его оттащить.

Джексон уже делал ей непрямой массаж сердца, нажимая на грудь обеими руками.

— Нет! — взревел Чанг, щеки его блестели от слез.

Светящаяся линия осциллоскопа оставалась прямой.

Джексон прижал к груди Су стетоскоп. Покачал головой.

Еще раз помассировал грудь. Послушал.

И утомленно опустил голову.

Чанг закрыл глаза и завыл высоким голосом, и этот вопль первобытного страдания болью отдался в ушах окружающих.

Джоуи упал на колени возле кровати и зарыдал.

 

 

Глава 91

Шон Дойл сделал большой глоток чая из кружки, затем откинулся на стуле и потянулся за сигаретой.

Полдюжины других столиков в кафе оставались незанятыми, и компанию Дойлу составляло только радио. Но мысли его были далеко. Все его внимание было сконцентрировано на фотографии человека, лежавшей перед ним на столе.

Мужчина, изображенный на снимке, вызывающе глядел на Дойла.

Джоуи Чанг.

Дойл закурил сигарету и выпустил струйку дыма, обволокшую фотоснимок.

ЧЕЛОВЕК, ПРИКАЗАВШИЙ ЕГО УБИТЬ.

Он попросил детектива-сержанта Хендерсона сделать для него копию, и полицейский согласился. Он пообещал также связаться с Дойлом, если произойдет что-то, имеющее отношение к Чангу или к другим членам Тай Хун Чай.

Дойл откусил кусок уже остывшей сосиски в тесте и вытер рот.

ПОЧЕМУ ЧАНГ ПРИКАЗАЛ ЕГО УБИТЬ?

Какие у триад могут быть с ним счеты?

Он не сводил глаз с фотографии, изучая это лицо и откладывая его черты в хранилище своей памяти, чтобы извлечь их оттуда, когда понадобится.

Похищенное армейское оружие находилось в Лондоне, в руках Тай Хун Чай, но Дойл плевать на него хотел. Он обнаружит стволы тогда, когда выйдет на Тай Хун Чай; проблема озврата стволов была второстепенной. Дойл прежде всего хотел найти сукиных детей, пытавшихся его убить. В особенности Чанга.

Сначала ИРА, а теперь вот триады.

СТАНОВИШЬСЯ ПОПУЛЯРНЫМ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Он повернул голову к окну и стал разглядывать прохожих, шагавших по тротуару, подсвеченному красными неоновыми огнями вывески над входом в кафе.

Взяв фотографию Чанга со стола, Дойл спрятал ее в карман и вышел на улицу. Порыв холодного ветра толкнул его в спину и растрепал волосы.

Засунув руки в карманы, он побрел по Шафтсбери-авеню. Дойдя до Джеррард-стрит, перешел дорогу и медленно ступил под крышу огромной пагоды, служившей входом в Чайнатаун. На одно белое лицо здесь приходилось одно желтое.

И сколько встреченных китайцев принадлежит к триадам?

Судя по тому, что рассказывал ему Хендерсон, чуть ли не большинство. Дойл не спеша шел по улице — обычный праздношатающийся турист, глазеющий на бесконечный ряд ярко освещенных ресторанов и магазинов.

Он заметил, что небольшая группка мужчин, стоявших на пороге и оживленно беседовавших, притихли, едва он поравнялся с ними, и глядят ему в спину.

Дурманящая смесь запахов вела его по улице. Каждый ресторан источал свой собственный, особый аромат. Заглядывая в окна, он видел жующих, смеющихся, оживленно болтающих людей.

А сколько из этих заведений принадлежит Тай Хун Чай?

Ему теперь были понятны проблемы Хендерсона. Попробуй, твою мать, разобраться во всем этом! За каждым законным бизнесом тут наверняка кроется другой — нелегальный.

И где-то здесь действует Тай Хун Чай, здесь спрятаны и те армейские винтовки.

Дойл остановился на углу и закурил, два молодых парня, проходивших мимо, окинули его презрительным взглядом.

Дойл смотрел им вслед, пока они не свернули за угол. Он шел дальше — видеомагазины, продуктовые лавки, швейные ателье, снова рестораны. Над заведениями мерцающие неоновые вывески: "Булочная Мин Во", "Кантонская кухня Лу Фонга". Многие надписи на китайском.

Дойл знал, что оружие где-то здесь — если не спрятано в одном из магазинов или ресторанов, то наверняка кто-то из того шумного землячества знает, где оно находится. И Дойл его найдет!

Стволы и Джоуи Чанга.

Даже если для этого придется все разнести здесь на куски, мать его так, он все равно найдет.

 

 

Глава 92

Они пришли к нему домой полчаса назад. Сперва Джоуи Чанг удивился, увидев их, но справился с изумлением и теперь стоял, повернувшись к ним спиной и бездумно глядел из окна на улицу внизу, согревая в руках бокал.

Позади него молча сидел Во Фэн, Фрэнки Вонг и Джеки Тай.

Во обводил комнату взглядом, Тай потягивал свое виски, Вонг наблюдал за Чангом.

Поздоровавшись, они выразили свои соболезнования, и Чанг поблагодарил их, сказав старейшинам, что своим присутствием они почтили его дом. Слова он произносил машинально. Говорил, не понимая смысла своих слов, все его мысли были там, с погибшими. Оглядываясь, он видел их фотографии, расставленные в гостиной, и осмысление утраты вновь и вновь оглушало его, било по голове молотом. Ему казалось, что его враз лишили души, и "теперь в нем изломано, искалечено то, что составляет основу человеческой жизни. Если это чувство останется с ним навсегда, то лучше ему лишиться своей бесполезной жизни. Мертвому, ему по крайней мере не придется выносить эту муку.

Он выпил глоток виски и попытался выбросить из головы мысли о Су и детях, но даже сама эта попытка вызывала в нем чувство вины. Да к чему запрещать себе думать о них? Мысли и воспоминания — вот и все, что у него теперь осталось.

— Мы пришли поговорить с тобой, потому что уважаем твое мнение, — сказал ему Во. — Ты обладаешь большой мудростью, удивительной для такого молодого человека.

Чанг молчал, только сделал еще один глоток виски.

— Мы понимаем, как тебе тяжело сейчас, — добавил Тай.

ПОНИМАТЕ? ДА ОТКУДА ВАМ ЗНАТЬ?

— Однако дело у нас неотложное, — продолжал Во.

Чанг медленно кивнул, по-прежнему стоя к ним спиной и глядя в окно.

— Когда Хип Синг приходила к вам? — наконец спросил он, поворачиваясь лицом к Во и остальным.

— Их представители явились прошлой ночью, — ответил Во.

— И они просили о мире? — поинтересовался Чанг.

— Они знают, что разбиты, — произнес Вонг с триумфом. — Они хотят положить конец войне.

— Мы вернули себе авторитет, — добавил Чай.

На Чанга это не произвело впечатления.

— А если вы согласитесь, то как долго, полагаете вы, можно им верить? — процедил он. — Сколько времени пройдет, прежде чем они попытаются снова отыграться?

— Что такое ты несешь? — удивился Во.

— Уже совершено предостаточно убийств, — сказал Тай.

— Я знаю, — бросил Чанг. — Я знаю это лучше, чем кто бы то ни было.

— Мы понимаем твои чувства... — начал Вонг.

— Нет, не понимаете, Фрэнки, и надеюсь, вам никогда не выпадет участь — понимать такое. — Чанг опустил голову. — Никто не чувствует ничего подобного. Все, кого я любил в этой жизни, отняты у меня.

— Но теперь они предлагают заключить мир, уверяют, что больше не будет убийств, — проговорил Тай.

— А мне плевать! — зарычал Чанг. — Мне больше терять нечего.

Он провел руками по волосам и глубоко вздохнул.

— Война закончена, Джоуи, — сказал Вонг. — Хип Синг проиграла, они хотят мира.

— А вы? — потребовал ответа Чанг, поочередно глядя на своих гостей. — Чего хотите вы?

— У нас уже есть многое, — ответил Во. — Мы снова контролируем ситуацию, и больше никто не посмеет бросить нам вызов.

— Я не хочу мира, — твердо сказал Чанг. — Я хочу продолжать войну. Хочу продолжать до тех пор, пока не сдохнет последний ублюдок из Хип Синг.

— Когда все начиналось, ты был один из немногих, кто не хотел насилия, — напомнил ему Вонг.

— Продолжение войны с Хип Синг не приблизит нас к цели, — добавил Во.

— Зато послужит моей цели! — крикнул Чанг.

Какой? — уточнил Во.

— Возмездию, — прохрипел Чанг.

Во Фэн прервал наконец воцарившееся молчание:

— Мы пришли сюда, чтобы здраво обсудить предложение Хип Синг. Надеялись найти у тебя поддержку, услышать твой мудрый совет. Значит, ты советуешь продолжать бойню? В таком случае мы вынуждены пренебречь твоим советом.

— Итак, вы заключаете мир с Хип Синг? — уточнил Чанг.

Во кивнул.

— Я не приму в этом участия, — сказал Чанг. — Я буду мстить.

— Мы полагали, что ты человек благоразумный, не забывай, какой пост ты занимаешь, — напомнил ему Тай.

— В задницу этот пост! — рявкнул Чанг. — И мать вашу так, если вы подумали, что я заключу мир с людьми, убившими мою семью.

— Нам еще многое предстоит, — сказал Во. — Конец войне должен быть положен сейчас.

— Итак, вы принимаете предложение Хип Синг? — спросил Чанг.

Во кивнул.

— Тогда я больше не состою в Тай Хун Чай, — сказал Чанг. — Мы больше не братья.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? — Вонг встал.

— Точно знаю, что говорю, Фрэнки. Никогда в жизни я не был так уверен в своих словах, — возразил ему Чанг. — Я отомщу Хип Синг, даже если мне придется драться с ней в одиночку.

Во задумчиво переплел пальцы.

— И если вы попытаетесь остановить меня, я буду драться и с вами, — добавил Чанг вызывающе. — Теперь уходите из моего дома.

Во и Джеки Тай встали и вышли.

Вонг задержался на минуту.

— Сколько времени мы были друзьями? Лет десять?

— Больше, — сказал Чанг.

— Я не могу позволить тебе так поступить, Джоуи.

— Тогда помоги мне.

— Как? Не могу же я пойти против воли старейшин. Если они хотят принять предложение Хип Синг покончить с войной, я не должен противиться их желанию.

— Я не требую, чтобы ты помогал мне сражаться с Хип Синг.

— Тогда как я помогу тебе?

Чанг выдержал взгляд товарища, в глазах его стояли слезы.

— Пойми меня, — произнес он тихо. — Это все, о чем я прошу.

Вонг кивнул и протянул ему руку.

Чанг пожал ее.

Вонг повернулся и вышел. Чанг услышал, как за ним затворилась дверь.

— Он на время утратил способность логически мыслить, — сказал Фрэнки Вонг, поглядев на обоих старейшин.

Гости Чанга устроились на заднем сиденье лимузина, Тай бездумно смотрел в боковое окно.

— Мы не можем ему позволить разрушить возможный мир и нашу победу. Они слишком дорого нам достались, сколько людей полегло за это. Тебе-то это известно, — сказал Во. — Решения принимаются на благо всей организации, а не отдельных ее членов.

— Джоуи все равно не боец, — сказал Вонг.

— Люди, ослепленные местью, опасны. Если Чанг стремится мстить Хип Синг, он предает нас всех. Я не допущу этого, — заключил Во.

Он протянул руку к телефону и набрал номер.

Ответ последовал мгновенно.

 

 

Глава 93

Да что они понимают?

Что может знать любой из них? Им не понять той боли, которую чувствует он, им не знакомо ощущение такой утраты.

У них не отобрали самого главного в их жизни.

Джоуи Чанг опустошил еще один стакан виски, сел на край кровати и огляделся.

На туалетном столике стояла фотография Су.

Маленький сюрприз к дню его рождения; на ней красное платье, лицо с умелым макияжем, одна рука лежит на бедре, другой она поправляет волосы на затылке. Хороша, как фотомодель. В бумажнике Чанг носил уменьшенную копию этой фотографии.

У него отняли его любовь.

На его прикроватной тумбочке снимок в рамке — он и Су в день свадьбы.

Годы оказались благосклоннее к ней, чем к нему, подумал Чанг.

Там, где у него ясно обозначились морщины и складки — вокруг глаз и на лбу, — у Су кожа оставалась безупречно гладкой. Он долго сидел, рассматривая знакомое изображение, потом встал, подошел к бельевому ящику и выдвинул его.

Под майками и носовыми платками, как всегда аккуратно сложенными, — Су всегда блюла порядок, — лежал девятимиллиметровый автоматический пистолет "Мамба" в наплечной кобуре.

Чанг вынул из кобуры пистолет, положил его на постель и несколько секунд рассматривал вороненые обводы оружия. Потом он надел кобуру, достал из ящика коробку с патронами и, распечатав ее, уставился на девятимиллиметровые пули. Взяв в руки пистолет, он отжал защелку и подхватил магазин, выскользнувший из рукоятки. Снова присев на край кровати, он начал набивать магазин патронами.

С тумбочки на него бесстрастно взирали Су и дети.

Чанг допил свое виски и, все еще держа в руке "мамбу", поднялся и направился в спальню Анны. Он замешкался перед дверью, словно там спала девочка и его вторжение могло ее побеспокоить.

ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛО ВОЗМОЖНО

Протянув руку, он повернул дверную ручку — его пальцы слегка дрожали.

Тишина комнаты, казалось, тут же сомкнулась вокруг него, густая и гнетущая, как его печаль. Он подошел к шкафу Анны, открыл его, протянул руку и коснулся пальтишка.

На глаза ему навернулись слезы. Проглотив ком в горле, он еще крепче сжал рукоятку "мамбы".

Прошептав имя дочери, он повернулся и вышел из комнаты, благоговейно прикрыв за собой дверь. Собравшись с духом, он повторил тяжелый ритуал в комнате сына.

В спальне мальчугана по полу были разбросаны игрушки: солдатики, машины, танки. Чанг поднял электронный "Геймбой", включил и молча смотрел на яркую картинку на экране.

Майкл любил эту игрушку.

Чанг отшвырнул аппаратик прочь, ярость закипала в нем, соперничая с болью.

И они посмели сказать ему, что война против Хип Синг закончена.

Они, которые не потеряли ничего.

Старейшины. Люди Тай Хун Чай, которых надлежит уважать.

Да пошли они к такой-то матери!

Чанг вложил "мамбу" в наплечную кобуру и побрел в прихожую.

Как они посмели сказать ему, что война окончена?

Для него она не закончится никогда. Только смерть освободит его от этой боли.

Но он умрет не бесцельно. Покуда хватит сил, он будет убивать людей Хип Синг — пока жив. Таков его долг перед погибшей семьей.

Звонок в дверь насторожил его, на мгновение он замер.

Звонок прозвенел снова, за ним последовал громкий стук по деревянной обшивке двери.

Чанг подошел и взглянул в глазок.

За дверью стояли двое мужчин.

Белые мужчины.

Они постучали вновь, еще настойчивей.

Чанг набросил цепочку, но открывать не спешил.

— Кто там? — крикнул он.

— Полиция, — откликнулись из-за двери. — Впустите нас, мистер Чанг.

ЛОВУШКА?

— Покажите мне удостоверения, — потребовал он. — Поднимите их повыше.

Один из пришедших достал бумажник, раскрыл его и поднес к глазку.

Удостоверение сыскной полиции.

МОЖЕТ, ПОДДЕЛКА?

Что-то подсказало ему — сними цепочку. Он сбросил ее и отворил дверь.

— Мистер Джозеф Чанг? — спросил мужчина, и теперь Чанг увидел, что в коридоре находятся не только люди в штатском, но и двое полицейских в форме. Вся группа протиснулась мимо него в квартиру.

— Мы арестовываем вас за незаконное хранение огнестрельного оружия, — сказал тот, что вел переговоры. — А также за сговор с целью совершения убийства. Вы имеете право не отвечать. — Он отобрал у Чанга пистолет. — Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Чанг не сопротивлялся. Он знал, что это бессмысленно.

Второй человек в штатском подал ему куртку, Чанг надел ее. Он спокойно стоял в прихожей, пока полицейские в форме бегло обыскивали квартиру.

Они еще не кончили свое дело, когда один из полицейских в штатском взял Чанга под руку и повел к двери.

Чанг вырвал руку и зло бросил:

— Я способен передвигаться без вашей помощи.

В прихожей на маленьком столике стояло фото Су и детей.

Выходя, он взглянул на них.

Шедший позади него полицейский неловко зацепил столик — фото глухо шлепнулось на пол.

 

 

Глава 94

Выйдя из-под душа, Дойл услышал телефонный звонок. Снимая трубку, он посмотрел на часы и нахмурил брови.

9. 46 вечера.

Кто это, черт побери, беспокоит его в такое время?

Он вытер руки о полотенце, затем поднял трубку:

— Алло.

— Дойл. Это детектив-сержант Хендерсон, из участка на Боу-стрит.

— Чем могу быть полезен?

— Скорее наоборот — это я могу быть вам полезен. Кое-что произошло. Я подумал, вам будет интересно.

— Выкладывайте.

— Сегодня мы взяли Джоуи Чанга. Сейчас он находится у нас, и мы допрашиваем его. Кто-то грохнул всю его семью.

Дойл крепче сжал трубку.

— Где вы его взяли?

— В его собственной квартире около четырех часов назад. Самое странное, что его заложили.

— Кто?

— Они не назвали своих поганых имен, — посмеиваясь, сказал Хендерсон. — Но полагаю, кто-то, тесно с ним связанный. Звонившие сообщили, где его найти. Они даже назвали тип оружия, которое есть при нем.

Кто-то из его организации?

— Похоже на то.

— Он много сказал?

— Вот это и любопытно. Он все время говорит с тех пор, как мы его привезли. Как правило, члены триад хранят молчание, этот же отвечает на все наши вопросы о Тай Хун Чай.

— Он упоминал ИРА или похищенное оружие?

— Об этом он как раз молчит, зато назвал имена главарей своей организации, что лишний раз убеждает меня: его подставили свои же, и, полагаю, ему это известно.

— Я хочу с ним поговорить.

— Забудьте об этом, Дойл, он не скажет вам ничего, чего бы не сказал нам.

— Я умею быть весьма убедительным.

— Уверен, что умеете. И спасибо за предложение. Но выбросьте это из головы. Чанг нужнее мне с целыми зубами, черт побери, а у меня есть такое ощущение, что, беседуя, вы облегчите его челюсть штук на пять минимум.

— Но мне необходимо поговорить с ним.

— Зачем? Он и так прекрасно контактирует с нами.

— Дерьмо, в котором он барахтается, имеет отношение и к моей работе, Хендерсон.

— Отнюдь. Его дела касаются только полиции; ни вы, ни кто-то из подразделения по борьбе с терроризмом к этому не причастны.

Дойл с силой сжал трубку, желваки на его скулах заходили ходуном.

— Если вы все же заявитесь сюда, — продолжал Хендерсон, — я позабочусь, чтоб вас не пустили и на порог.

— Добро, — прошипел Дойл раздраженно. — Кто-нибудь спрашивал его об оружии?

— Пока не знаю.

— А не кажется ли вам, что вы обязаны выяснить это?

— Я об этом позабочусь. О результатах сообщу вам.

— Что будет с Чангом после допроса?

— Он проведет здесь ночь. А завтра в девять утра его переведут в "Чистилище".

Дойл молча кивнул.

— Что ж, спасибо за звонок, Хендерсон, — сказал он, достал сигарету и зажал ее в зубах, не закуривая.

— Кушайте на здоровье. Только не дергайтесь пока. Чанг никуда не денется, — хмыкнул полицейский. — Во всяком случае, до утра.

— Пока, — произнес Дойл и повесил трубку.

Он наконец зажег сигарету и пустил слабое колечко дыма.

"ЧИСТИЛИЩЕ", ЗНАЧИТ?

И снова отправился в ванную.

 

 

Глава 95

— Мы предали его, — зло бросил Фрэнки Вонг, расхаживая из угла в угол. — Мы все присягали на крови, вступая в организацию. Давали обет помогать друг другу и вот предали своего.

— Это не было предательством, — возразил Во Фэн.

— Джоуи Чанг пока сидит в тюрьме у "гуэйло". Ему нужна наша помощь. Мы же отвернулись от него, — продолжал Вонг.

— Он не оставил нам выбора, — возразил Джеки Тай.

— Навредил бы организации, — добавил Во Фэн.

— И поэтому вы решили его предать?

— Что нам оставалось делать? — развел руками Во. — Нет смысла жевать уже пережеванное. Чанг не смирился бы с нашим решением. Мы не могли рисковать всей организацией ради него.

— Вместо этого вы заключаете мир с нашими врагами. Стелетесь перед ними, — прошипел Вонг.

— Где твое уважение к старшим? — рявкнул Тай.

— Я уважаю вас, Мастер. Я вас всех уважаю, — сказал Вонг, поднимая руку и размашистым жестом обводя всех старейшин, смотревших на него. — Но Джоуи Чанг тоже заслуживает моего уважения и верности.

— Значит, Чанг заслужил твою верность, а мы нет? — спросил Дэвид Лун.

— А как насчет вашей верности товарищу, попавшему в беду?

Перепалку остановил Во Фэн, подняв руку.

Внимательно взглянув в лицо каждого, он заговорил. Он произносил слова медленно и раздельно, словно подбирал с таким расчетом, чтобы оно произвело наибольший эффект.

— Мы победили Хип Синг, — сказал он. — Мы выиграли войну, давайте же не упустим мир из-за раздоров между собой. Чанг действительно не оставил нам выбора. Не могли же мы позволить ему подвергать опасности все то, за что так упорно сражались.

Все одобрительно закивали.

Но Фрэнка Вонга это не впечатлило.

— И вы так легко сбрасываете со счетов человека, который вам стольким помог? — спросил он.

— Он знал порядки нашей организации, он был связан тем же обетом, о котором ты говорил, — сказал Тай. — Но решил его нарушить.

— Ничего он не нарушал, — бросил Вонг. — Он только сказал вам о своих чувствах и за это был наказан предательством.

— Так ты предлагаешь продолжить войну с Хип Синг? — Голос Во дрожал. — Ты предлагаешь отвергнуть их предложение о мире? И все ради одного человека?

Вонг тяжело вздохнул.

— Чанг нам брат, — произнес он спокойно. — И мы предали его. Это все, что я знаю.

— Если забота об остальной организации есть предательство, тогда ты прав, — пожал плечами Во.

— Что ж, в таком случае я в этом не участвую, — резко бросил Вонг. — И, учтите, не буду сидеть сложа руки и спокойно наблюдать, как белые гноят его в одной из своих тюряг. Он достойный человек.

— Его достоинств никто не умаляет, но его несдержанность могла принести нам вред, — возразил Во. — То, что он говорил, было лишено здравого смысла, он просто неуравновешенный человек. Не задумывался ни над своими действиями, ни над последствиями своих поступков для нас всех. Он говорил и думал как эгоист. И ему нет места среди нас.

— Почему ты не хочешь это понять? — включился Тай.

— Я понял лишь одно — насколько вы вероломны, — бросил Вонг.

— Тогда, пожалуй, и тебе тоже здесь нет места, — развел руками Во.

Вонг посмотрел ему в глаза долгим испытующим взглядом и направился к двери.

— Я не отвернусь от Джоуи Чанга, — бросил он на ходу.

И ушел.

 

 

Глава 96

Джоуи Чанг очнулся от беспокойного сна, когда чья-то рука стала трясти его за плечо. Он перевернулся на спину, открыл глаза и, щурясь со сна, огляделся: кто там его потревожил?

Над ним склонился полицейский в форме.

Чанг смерил его злобным взглядом и вновь откинулся на подушку.

Койка была узкой и для человека средней комплекции, так что Чангу приходилось соблюдать осторожность, чтобы не свалиться с нее.

Камера представляла собой квадрат двенадцать на двенадцать футов, и, кроме кровати, там помещались только ведро (им Чанг вынужден был пользоваться ночью) да маленький стол. На столе красовались остатки завтрака, принесенного часом раньше. Куски бекона с яйцом прилипли к толстому слою давно застывшего жира. Чанг взглянул на пищу и почувствовал тошноту.

— Пошевеливайтесь, пора идти, — сказал человек в форме, снова коснувшись его плеча.

Чанг поежился, принял сидячее положение и стал руками растирать лицо. Господи, он словно целый месяц не спал. Во рту кисловатый привкус. Встав с койки, Чанг сплюнул в ведро.

— Неужто даже умыться нельзя? — буркнул он раздраженно.

— Умоетесь в "Чистилище", — отрубил полицейский, надевая на него наручники.

Второй полицейский безучастно стоял в дверях.

Чанг поправил волосы закованными в наручники руками и, зевнув, позволил охранникам вывести себя из камеры. Оба полицейских вышли за ним в коридор и повели мимо плотно закрытых дверей других камер.

Возле одной из них стоял третий человек в форме полицейского. Когда Чанг и два его конвоира подошли к этой камере, он открыл дверь и отступил, давая им проход.

За порогом Чанг обнаружил, что они оказались на заднем дворе полицейского участка, и дверь, как оказалось, выходит на бетонированный двор, еще темный после недавнего дождя.

Небо затянули тучи, серые и беспросветные, грозившие вновь промочить насквозь всю столицу. Здания, окружавшие двор, были сложены из камня того же хмурого серого цвета. Несмотря на пасмурную погоду, Чанг, выйдя на дневной свет, прикрыл глаза руками — наручники его глухо звякнули.

Арестованного уже ждали пересылочный фургон и полицейская машина. Задние дверцы фургона были открыты, Чанг заметил внутри еще одного полицейского.

Им предстояло проехать по узкому, в ширину фургона, как подметил Чанг, проезду. У полицейской машины их ждали еще два констебля в форме. Завидя процессию, они забрались в свой автомобиль и завели мотор.

Один из сопровождавших Чанга полицейских кивком головы показал ему на фургон: мол, влазь.

И тут Джоуи услышал рев мотора.

По узкому проезду во двор влетела черная "астра", ее водитель крутанул руль, и машина, взвизгнув покрышками, описала почти полный круг по бетону.

Чанг остановился, ошеломленный, а "астра", рванувшись вперед, врезалась в полицейский автомобиль. От удара водителя швырнуло вверх, и он тяжело рухнул на сидевшего рядом напарника. "Астра" же мгновенно стала давать задний ход, едва не задев при этом полицейского, — тот успел прыгнуть в сторону. Он пытался и Чанга потащить за собой, но тот и сам успел отступить на шаг назад.

"Астра" с глухим стуком врезалась в фургон, полицейский, сидевший в нем, описав дугу, растянулся на бетоне.

А из "астры" уже выскакивал ее сумасшедший водитель.

Мужчина в глухой маске с прорезями для глаз и рта.

В руках этого человека китаец заметил пистолет.

Он почувствовал, как его хватают за запястье и швыряют на заднее сиденье "астры".

Один из полицейских бросился на типа в маске, но тот, размахнувшись, ударил полицейского по переносице рукояткой пистолета. Кровь брызнула из разбитого носа.

А нападавший, оказавшись уже на водительском сиденье, нажал на акселератор. Задние колеса, пробуксовывая, бешено вращались на мокром бетоне, но вот "астра" рванулась вперед и, промчавшись по узкому проезду, вылетела на улицу.

Чанг, ошеломленный всем произошедшим, лежал поперек заднего сиденья, а "астра", вклиниваясь в транспортный поток, уже успела ударить такси, развернуть его и отбросила на встречную полосу. Хор автомобильных гудков и звон бьющихся фар сопровождали столкновение.

"Астра" петляла в потоке автомобилей, отталкивая и тараня машины, которые не могла объехать, чтобы как можно дальше уйти от полицейского участка.

Водитель, поглядывая в зеркало заднего вида, держал под контролем ситуацию, но и уверившись, что полицейские не преследуют его, скорость не сбавил, а только покрепче сжал руль, когда машина выезжала на Друри-Лейн.

Чанг тоже поглядел в заднее окно — не сел ли кто-то им на хвост. От всех этих событий у него голова шла кругом.

Кто же это так рискнул, чтобы вызволить его?

КТО?

Чанг почувствовал, что автомобиль сбавляет скорость. Водитель, подцепив маску пальцем, сдернул ее с лица.

— Надо сменить машину, — сказал незнакомец. Он повернул голову и взглянул на Чанга. — Не поднимай башки и лежи молча, мать твою перетак. Понял? — зашипел на китайца Шон Дойл.

 

 

Глава 97

— Кто ты?

Слова Джоуи Чанга эхом отозвались в пустой комнате, отражаясь от стен и усиливаясь в замкнутом пространстве.

Джоуи не имел ни малейшего представления, где он находится. Ему было понятно только одно: добра не жди.

Стены из красного кирпича потемнели от сырости и покрылись плесенью, а воздух такой затхлый, словно Чанг и его похититель оказались первыми людьми, кто посетил эту трущобу за последнее десятилетие.

Окна — те, что не были забраны досками, — заросли грязью до такой степени, что не пропускали света. Снаружи их покрывал птичий помет. Штукатурку, похоже, наносили садовым совком.

Пол покрывали масляные пятна, и Чангу казалось, что он чует запах бензина. Груды мусора — пустые жестянки, целлофановые пакеты, обрывки пожелтевших газет — валялись вокруг. К духу запустения, насквозь пропитавшему это местечко, добавлялась вонь гниющих отбросов.

Откуда-то сверху до Чанга порой доносился грохот, в котором он в конце концов узнал шум проносившихся над ним поездов. И всякий раз мелкие хлопья потерявшей первоначальный цвет штукатурки слетали с потолка и грязным снегом падали вниз, оседая у него на плечах.

Чанг сидел на видавшем виды деревянном стуле, одна из задних ножек которого держалась лишь потому, что ее скрепили, обмотав проволокой. Вокруг валялись ящики из-под апельсинов, два из которых, перевернутые на попа, стояли напротив.

Шон Дойл, попыхивая сигаретой, расположился на одном из них. Он безучастно следил за Чангом, его серые глаза не выражали никаких эмоций. Затянувшись сигаретой, он бросил ее под ноги.

Дойл отметил неуверенность в глазах Чанга, но китаец все же выдерживал его взгляд.

ИТАК, ЭТО И ЕСТЬ ТОТ СУКИН СЫН, ЧТО ПРИКАЗАЛ МЕНЯ УБИТЬ, А?

— Если ты собираешься убить меня, то ради этого удовольствия ты доставил себе чересчур много хлопот, — сказал Чанг.

— Возможно, — спокойно ответил Дойл. — Но это мое дело, не так ли, мистер Чанг?

— Ты знаешь меня?

— Я знаю все о тебе, мать твою растак. Имя, чем занимаешься и что из себя представляешь. Я знаю о твоей организации. И о твоих связях с ИРА.

Чанг сглотнул противный комок, и Дойл уловил выражение озабоченности, промелькнувшее на лице китайца.

Охотник за террористами едва заметно улыбнулся.

— Да, я знаю об этом дерьме, — продолжал он. — Я даже знаю о тех стволах, которые Пол Риордан продал тебе за наркотики.

— Тебе так много известно обо мне, что, по сравнению с тобой, я нахожусь в невыгодном положении.

— Ты совершенно прав, твою мать, — бросил Дойл и потянулся за очередной сигаретой.

Чанг беспокойно поерзал на своем стуле, наручники брякнули, когда он пошевелил кистями рук. Он посмотрел на запястья и увидел красные полосы под браслетами.

— Зачем я тебе нужен? — спросил Чанг.

— Мне нужна кое-какая информация. О тех стволах, что ты купил у Риордана.

— Кто ты?

— А ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, Чанг, но, раз уж ты спросил, я отвечу. Меня зовут Дойл. Ты приказал меня убить. Я хочу знать, почему?

— Это было частью договора с ИРА.

— Ты пакцин триады Тай Хун Чай, верно?

Китаец кивнул.

— И все нападения осуществлялись только по твоему указанию, — продолжил Дойл. — Я это знаю наверняка, потому что основательно подготовился к нашему разговору. Три твоих узкоглазых кореша пытались убить меня в Белфасте неделю тому назад. Это тебе о чем-нибудь говорит?

Чанг не ответил, он просто смотрел в глаза Дойлу.

— Твои ребята облажались, как ты понимаешь, — сказал охотник за террористами, выпустив струю дыма.

— Так ты ввязался в неприятности, отбивая меня у полиции, только затем, чтобы убить меня?

— Как я уже сказал, мне нужна информация.

— Похоже, тебе и без того все известно. Чем же я могу помочь? — В голосе Чанга слышалась издевка.

— Где эти стволы, говори! — потребовал Дойл.

— Не знаю.

— Чушь.

Дойл засунул руку в карман куртки и вытащил "беретту". Он передернул затвор, дослав патрон в патронник.

— Можешь меня убить, — вызывающе сказал Чанг. — Смерть меня теперь не страшит.

— А это что? Цитата из какой-нибудь конфуцианской чепухи? Ты не боишься смерти. Так ст