Шон Хатсон

Возмездие

"Nemesis" 1989, перевод Т. Мягковой

 

Г.Любавин: gurongl@rambler.ru

 

 

Белинде с любовью

 

15 августа 1940 года

Они приближались.

Это было очевидно.

Подземный коридор наполнился гулом; ему казалось, что каждый кирпичик, каждая трещина исторгают из себя этот оглушительный вой, ежесекундно нарастающий, словно он очутился в эпицентре надвигающегося шторма.

Джордж Лоуренсон знал, что туннель, по которому он сейчас шагал, проложен по крайней мере футах в семидесяти под тротуарами Уайтхолла, но тем не менее грохот достигал его ушей, заставляя то и дело вздрагивать. С потолка, точно хлопья снега, осыпалась штукатурка. Отряхнув с пиджака пыль, Лоуренсон взглянул на мигавшие под потолком лампочки.

Под землей было светло. Наверху же царила тьма.

Лоуренсон подумал о том, что даже это случайно пришедшее на ум сопоставление прекрасно иллюстрировало состояние, в котором все они пребывали вот уже несколько недель: роли странным образом переменились, все встало с ног на голову. Там, где надлежало царить тьме, горел свет. Улицы же, освещенные прежде фонарями, погрузились в полумрак, кое-где озаряемый отсветом пожарищ.

Пылали остовы домов, пылали фабрики, зажженные бомбами люфтваффе.

Так было каждую ночькаждую ночь на протяжении последних двух недель,и никто не мог сказать, когда же этому придет конец.

Небо над Лондоном заполонили немецкие самолеты, засыпавшие город бомбами, превратившие его в гигантский факел.

Лоуренсон продолжал свой путь, крепко прижимая к груди папку с бумагами. Когда он завернул за угол, свет на несколько минут почти совсем погас. Но вскоре лампы вновь ярко вспыхнули.

Бомбы уже падали на набережную.

Совсем близко.

Сколько же их будет на этот раз? Сколько людей, выйдя утром из относительно безопасного убежища подземки, обнаружат, что их домов больше не существует, что их жилища превратились в груды почерневшего кирпича.

Каждую ночь они наводняли станции метро, коротая время до утра: кто спал, а кто просто лежал, прислушиваясь к грохоту бомбежки. С наступлением утра людской поток выливался на поверхность. Их можно было сравнить с душами грешников, вырвавшимися из преисподней. Правда, в данном случае они в самое пекло-то и попадалиподнимались в охваченный пожарами город, улицы которого, изрытые бомбежкой, были запружены разбитыми машинами и окровавленными человеческими останками.

Теперь же люди, точно забившиеся в норы пугливые зверушки, попрятались под землю. Им оставалось лишь ждать и надеяться. Ждать, надеяться и молиться.

Лоуренсон шагал по коридору... Он думал о жене. Его дом находился за городом, в сорока километрах от столицы. В отличие от лондонцев, он имел веские основания считать, что жена его в безопасности. Каждый вечер он говорил с ней по телефону, она жаловалась, что ей страшно, и она боялась за него. И каждый раз он уговаривал ее не волноваться, а затем спускался вниз, под землю, точно пещерный человек, пережидающий ночную тьму в своем укрытии.

Гул все нарастал... Вновь замигали лампочки, Лоуренсон быстро шел по коридору.

Когда он снова завернул за угол, перед ним внезапно выросли две фигуры, казалось вышедшие прямо из стены. Лоуренсон непроизвольно замедлил шаг.

Небрежно кивнув ближайшему к нему военному, он полез во внутренний карман пиджака за пропуском. Протянув документ старшему по званию, с нетерпением ждал, пока закончится тщательная сверка крохотной фотокарточки с ее предъявителем. Патрульный смотрел то на фото, то на Лоуренсона, желая удостовериться наверняка, что податель документадействительно тот, за кого себя выдает. Завершив проверку, военный повернулся к двери, несколько раз постучал в неето был условный стуки отступил, пропуская Лоуренсона внутрь.

За дверью его приветствовал еще один военный, на сей раз офицер.

Слева от двери находился стол с развернутой на нем картой, над которой склонились двое мужчин. Стены также были увешаны картами и диаграммами. В одной из них Лоуренсон распознал схему вывода британских войск в Дюнкерк.

Комнату наполнял аромат кофе, смешанный с запахом сигарет. Лоуренсон несколько раз взмахнул рукой, словно рассчитывал таким образом развеять застоявшийся табачный дух. Однако никто из присутствующих не улыбнулся.

Лоуренсон откинул со лба прядь волос и приблизился к столу.

Склонившиеся над картой мужчины подняли головы. Старший из них почтительно кивнул и, взглянув на папку Лоуренсона, стал смотреть, как тот раскладывает на столе ее содержимое.

Вокруг стола стали собираться людипапка точно магнит притягивала их к себе из разных концов комнаты. Остался сидеть лишь один пожилой мужчина; устало щурясь, он снял очки, затем снова их надел.

Земля над ними сотрясалась от разрывов бомб. Укрывшись в своей подземной штаб-квартире, Уинстон Черчилль приступил к просмотру содержимого папки под названием "Генезис".

 

 

Глава 1

Машина неслась в нескольких дюймах от него; Гэри Синклер, резко повернув руль мотоцикла, лишь каким-то чудом избежал столкновения.

Ты, ублюдок!гаркнул он вдогонку автомобилю, через секунду-другую растворившемуся во мраке ночи.

Гэри с силой втянул в себя воздух, испытывая одновременно и гнев, и облегчениеведь он находился только что на волоске от смерти. Неужели водитель его не заметил? А может, этот идиот накачался под завязку. Другого объяснения не находилось. Еще бы несколько дюймови ему крышка. Мотоцикл сердито заворчал, словно разделяя негодование своего владельца. Гэри непроизвольно глянул на указатель топливного бака. Стрелка вплотную приблизилась к нулюбензобак был практически пуст. Вполголоса выругавшись, Гэри чуть прикрыл дроссельную заслонку. Он подумал, что, если держать заслонку в таком положении, ему, возможно, удастся добраться домой до того, как мотор окончательно заглохнет. Сделав несколько пробных выездов, Гэри решил, что бензобак протекает, однако его брат, продавший ему мотоцикл, уверял, что все в полнейшем порядке.

Как же, в порядке!проворчал Гэри, снова взглянув на стрелку. До Хинкстона оставалось добрых пять миль, и он сомневался, хватит ли ему тех капель, что еще остались в баке.

Словно подтверждая его сомнения, мотоцикл замедлил ход, хотя седок яростно жал на рукоятку газа. Мотор отчаянно зачихал и наконец заглох. Гэри коснулся почвы носком ботинка, выскочил из седла и привалил свой "кавасаки" к протянувшейся вдоль дороги ограде.

Затем сорвал с головы шлем и свирепо взглянул на злополучное транспортное средство. Запустив пятерню в копну каштановых волос, Гэри присел на корточки и после минутного раздумья пришел к выводу, что заниматься ремонтомкаковы бы ни были поломкив данной ситуации бессмысленно. Он находился в пяти милях от дома, и все пять миль ему придется толкать впереди себя этот проклятый мотоциклничего другого не оставалось. Гэри вытащил из кармана своей кожаной куртки пачку сигарет и прикурил, глубоко затягиваясь, согревая легкие горячим дымом. Затем ухватился за руль и повел мотоцикл в направлении города.

Ветер за последний час заметно усилился. Гэри по-прежнему шел по обочине дороги, то и дело отбрасывая с лица пряди волос и мысленно проклиная брата, навязавшего ему свой мотоцикл. Каждую сотню ярдов он останавливался, переводя дыхание.

А ветер все усиливался, все ниже пригибая к земле деревья, росшие по обеим сторонам дороги. Луна исчезла в затянувших небо тучах, и стало совсем темно. Злобной насмешкой звучал свист ветра в ветвях деревьев и кустарников. Справа от него поднимались темные холмы, скрывавшие от взора окраины Хинкстона и свет уличных фонарей. Гэри взглянул на часы. Четверть первого... А ведь в шесть утра он уже должен опять быть на ногах... Снова и снова поминал Гэри недобрым словом своего брата. Господи, когда же он наконец доберется до дома? Ему поспать бы хоть несколько часов... "А что, если,подумал Гэри,позвонить утром на работу и сказать, что заболел?" Подумал, но тотчас отбросил эту мысль. Прошло два года с тех пор, как он окончил школу, но лишь недавно наконец-то получил работуработу в булочной. Так что Гэри не мог себе позволить испытывать судьбу. Ведь имея на руках всего лишь школьный аттестат, не так-то просто найти работодателя.

Наконец Гэри добрался до поворота. Ветер здесь дул даже сильнее, чем он ожидал. Его злобное пронзительное завывание в высоких зарослях кустарника напоминало стоны сказочных духов, вещающих о смерти. Гэри продолжал устало брести по обочине, и, несмотря на холодный ветер, он даже чуть вспотел.

Остановившись в очередной раз передохнуть, поднял голову и увидел впереди себя машину: она стояла ярдах в двух от него. Стояла на придорожной стоянке с включенными фарами.

Гэри невольно улыбнулся. Возможно, водитель подбросит его до Хинкстона. А мотоцикл они как-нибудь пристроят в багажнике... Не может быть, чтоб этот парень отказал ему... Гэри прибавил шагу.

Что-то в машине этой было знакомое...

Что-то... Но что именно?

Он подошел поближе и вдруг сообразил, что это та самая машина, которая час с лишним назад чуть не сбила его.

Гэри почувствовал, как в нем закипает гнев. Но он все же сумел взять себя в руки. Если водитель подбросит его до города, то, возможно, Гэри изменит свое мнение о нем. А об инциденте он упомянет по дороге лишь вскользь, как бы в шутку... Стоит ли придираться к мелочам?

Подойдя к машине, он услыхал приглушенное урчание мотораединственный звук, нарушавший ночную тишину.

Вероятно, водитель не один... Должно быть, уединился со своей подружкой. Видать, решили наскоро перепихнуться. Гэри ухмыльнулся, затем с сомнением покачал головой: если бы они возились на заднем сиденье, водитель вряд ли оставил бы включенными двигатель и фары.

Мотор урчал в полночной тиши все так же тихо, монотонно...

Ветер чуть утих, но по-прежнему клонились вниз ветви деревьев, словно кто-то невидимый пригибал их к земле. Гэри подошел к машине. Заглянул.

В салоне было пусто.

Парень, наверное, зашел за изгородь по малой нужде, размышлял Гэри, осматривая машину. Что ж, придется подождать, пока тот не вернется.

Прислонив мотоцикл к изгороди, Гэри снова подошел к машине, восхищенно рассматривая сверкающий кузов. Он подумал о том, что пора бы начать откладывать деньги на уроки вождения. Ему нравилось гонять на мотоцикле, но машина ведь совсем другое дело. Он обошел автомобиль со всех сторон, изучая его с видом знатока, приценивающегося к товару.

Мотор работал по-прежнему.

Гэри в недоумении оглянулся на изгородькуда же запропастился водитель? Он вздохнул и продолжил осмотр. Рука его почти непроизвольно потянулась к ручке.

Дверца тотчас отворилась.

Гэри нахмурился.

Как странно... Не очень-то разумно оставлять машину с включенным двигателем и зажженными фарами, но чтоб не запереть дверцу... Одно из двух: либо водитель чересчур доверчив, либо круглый дурак. Гэри взялся за ручку задней дверцы.

И тут не заперто.

Обойдя машину, он нажал на ручку со стороны водителя. И уже не удивился, когда дверца поддалась.

Машина, качнувшись, сдвинулась с места.

Сдвинулась лишь на дюйм-другой, но и этого оказалось достаточноГэри в испуге отпрянул назад. "Наверное, ручной тормоз отошел",подумал он. Двигатель по-прежнему работал вхолостую. Минуту спустя Гэри вновь шагнул к дверце водителя, рассудив, что все же лучше поставить машину на ручной тормоз, пока она не скатилась с пологого холма. Он приоткрыл дверцу. И в тот же миг почувствовал на своем затылке чьи-то руки. В следующее мгновение сильные цепкие пальцы сомкнулись у него на шее, впившись в горло.

Захваченный врасплох, совершенно беспомощный, Гэри не в силах был сопротивляться, когда руки невидимого противника с силой швырнули его на стекло.

Гэри почувствовал, как по лицу его заструилась кровь.

Он вскрикнул от боли и изумления, и тут же последовал еще один толчокгораздо сильнее предыдущего. Теперь он ударился лицом о дверцу; его пронзила жгучая боль: осколок одного из сломавшихся зубов вонзился в язык. Рот Гэри наполнился кровью, заструившейся по подбородку и закапавшей на куртку. Тут наконец он попытался оказать сопротивление, однако невидимый противник нанес еще один удар: после очередного столкновения с машиной Гэри лишился еще нескольких зубов и сломал нижнюю челюсть. Юноша попытался закричать, но боль была невыносима и он уже находился на грани беспамятства.

Гэри Синклер привалился к капоту, соскользнул на землю. Перекатившись на спину, попытался разглядеть своего мучителя. Незнакомец сел на корточки, ухватил Гэри за волосы, приподнял над землей; он вглядывался в залитое кровью лицо, словно оценивая тяжесть нанесенных увечий.

И тут Гэри увидел нож. Лезвие десяти дюймов длиной. Чуть толще вязальной спицы. Гэри застоналболь была мучительной, невыносимой... Он попытался вырваться, но тщетно: рука вцепилась в него мертвой хваткой.

Острие ножа коснулось века... Почувствовав, как штаны его становятся теплыми и влажными, Гэри понял, что обмочился.

Острый как игла кончик ножа проколол белок его правого глаза.

Острие погружалось в глаз долго и медленно. Неторопливо, с какой-то садистской основательностью нож как бы вставляли в дергающееся глазное яблоко.

Наконец Гэри нашел в себе силы закричать, но его безумный вопль тотчас оборвалсялезвие еще на дюйм вошло в глазницу. Нож продвигался все так же медленно, размеренно...

Еще на дюйм...

На два...

На три...

...Остекленевший глаз выплеснулся на залитую кровью щеку. Лезвие же проникало все дальше... Вот острие коснулось лобной доли мозга.

Гэри Синклер судорожно дернулся и затих.

Убийца, вытащив нож, обошел машину и открыл багажник. Спустя минуту труп юноши лежал в багажном отделении. Убийца же, проследовав к передней дверце, уселся за руль, выехал на дорогу, и машина мгновенно исчезла во тьме.

 

 

Глава 2

Будто кто-то угольным карандашом навел ей под глазами тени. Сьюзен Хэкет взглянула на свое отражение в зеркале и вздохнула. Она взяла с туалетного столика расческу и провела ею по волосам, невольно прислушиваясь к их электрическому потрескиванию. Взбив кончиками пальцев и без того пышную прическу, она потянулась к косметичке, из которой извлекла пуховку, чтобы припудрить бледное лицо. Косметический набор ей подарили семь месяцев назад, к двадцатипятилетию. А вот сегодня она чувствовала себя на все сто двадцать пять.

Сьюзен снова вздохнула, утомленная косметическими упражнениями, поднялась и направилась в ваннуюсмыть грим с лица. Лишь насухо вытершись махровым полотенцем, она решила еще раз посмотреться в зеркало, висевшее над раковиной. Посмотрелаи нахмурилась. Но все женесмотря на множество бессонных ночейона сохранила присущую ей от природы привлекательность. Она очень осторожно пользовалась косметикой. Впрочем, многие утверждали, что ей вовсе не нужно краситься. Так стоило ли все менять? Потому только, что...

Снова ополоснув лицо и насухо вытершись полотенцем, она возвратилась в спальню, где быстро, но при этом весьма искусно подвела глаза, подкрасила тушью ресницы. Темные круги под глазами уже не казались ей такими безобразными. Ей бы несколько ночей поспать по-человеческии все будет в порядке. Но вот когда ей выпадут такие ночи, Сьюзен понятия не имела.

Натянув свитер и джинсы и надев замшевые полусапожки, она вышла в узкий коридорчик. Дверь в комнату напротив спальни была чуть приоткрыта. Секунду помедлив, Сью осторожно переступила порог, стараясь при этом не задеть свисавшие с потолка марионетки. Белоснежка, семь гномов и прочие сказочные персонажи покачивались в дуновении ветерка, проникавшего через открытое окно. Сью зябко потерла рукив комнате было довольно прохладно. Она подошла к окну и закрыла его, с озабоченным видом потрогала батарею. Приблизившись к кровати, отвернула край одеяла, под которым свернулось калачиком крохотное тельце.

Лиза Хэкет мирно спала. Мать осторожно провела рукой по ее светлым шелковистым волосам, убрала с лица дочери несколько тонких прядей. Потом наклонилась и поцеловала девочку в щечку.

Любимая моя,прошептала Сью и, медленно распрямившись, тихо вышла из комнаты.

Спустившись по ступенькам, Сью взяла сумочку, накинула куртку и, заглянув в гостиную, с улыбкой сказала:

Кэролайн, я пошла. Буду часа через два.

Кэролайн Фернз, расположившаяся на диване, повернулась к Сью. Это была веселая и довольно привлекательная шестнадцатилетняя девушка с развитой грудью. Глядя на Сью, она, как всегда, улыбалась.

Извини, что не предупредила тебя заранее,сказала Сью, но Джон сегодня задерживается на собрании в школе, и я точно не знаю, когда он вернется. Если придет раньше меня, будь добра, скажи ему, что еда на плите. Хорошо?

Поспешно кивнув, Кэролайн снова улыбнулась и повернулась к экрану телевизора. Ей нравилось сидеть с четырехлетней дочкой Хэкетов. Они хорошо ей платили, и у них был цветной телевизор и видеоименно то, что ее отец категорически отказывался покупать. Но дело не только в деньгах и цветном телевизоре: вся прелесть этой работы состояла в том, что ее, приходящую няню, каждый раз после очередного "дежурства" отвозили домой на машинемистер Хэкет неизменно на этом настаивал. Кэролайн находила, что он выглядит необычайно сексуально, несмотря на свой тридцатилетний возраст. Ей хотелось, чтобы и ее учитель английского хотя бы немножко на него походил.

Она услышала, как хлопнула входная дверь, и взглянула на часы. Восемнадцать тридцать пять.

Еще несколько минути мыльная опера закончится. После этого она пойдет выпьет чашку чая. Кэролайн блаженно потянулась и поудобней устроилась на диване.

Выйдя из дома, Сью невольно зябко вздрогнула. По улицам гулял холодный ветер. Она, поежившись, подняла воротник куртки и торопливо зашагала к машине. Усевшись за руль "метро", она завела мотор и мельком глянула на свое отражение в зеркало заднего вида.

Откинувшись на спинку сиденья, мысленно напомнила себе о цветахнужно было захватить цветы. Цветыэто очень важно...

Они видели, как она уезжала.

Затаившись в полумраке, они наблюдали за удалявшимся "метро". Восемнадцать тридцать восемь.

Один из них, выглянув из машины, зыркнул на освещенное окно.

Они решили еще немного подождать.

 

 

Глава 3

Сверху раздался глухой стук. Он уставился на потолок, словно ожидал, что тот вот-вот обвалится. Однако обошлосьне видно было ни трещин, ни выпирающих балок, ни осыпающегося бетона. Потолок оставался таким же безупречно ровным, как и десять минут назад.

Джон Хэкет положил руку на лоб, попутно взглянув на наручные часы, которые тикали, как ему казалось, слишком громко.

О чем задумался?

Голос с легким ирландским акцентом прозвучал совсем рядом.

Хэкет медленно повернул голову. Никки Ривз уставилась на него немигающим взглядом своих огромных карих глаз, тем самым взглядом, который сразу же его очаровал, когда он увидел ее впервые. Для таких глаз и подобного взгляда существует множество банальнейших определений: "завлекающие глаза", "гипнотический взгляд" и тому подобное.

Хэкет хмыкнул, подумав: "А как насчет потрахаться и черт с ними, с твоими глазами?.. "

Она откинула с лица волосы и повторила свой вопрос:

О чем ты думаешь?..

Хэкет помотал головой, отгоняя досаждавшие ему мысли. Никки приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо. Указательным пальцем правой руки она выводила узоры на его обнаженной груди. Он почувствовал запах ее духов. Он прекрасно знал этот запах. Не мог не знать, так как сам же и подарил их.

Ты полагаешь, меня что-то беспокоит?спросил Хэкет, проводя пальцем по ее нижней губе.

Высунув язык, она лизнула его палец.

Потому что ты какой-то задумчивый,сказала она с улыбкой.

Что значитзадумчивый?..Он пожал плечами.

...Хэкет лежал неподвижно; она поглаживала его грудь, а он рассматривал ее лицо, словно изучая его. Простыня сползла на пол, обнажив ее груди с набухшими сосками. Он снова заглянул в ее глаза. И тотчас же почувствовал, что тонет в них, теряется... Его палец соскользнул с губ девушки; Хэкет принялся поглаживать ее щеку, наслаждаясь шелковистостью кожи. Но главноеего по-прежнему пленял аромат ее духоводин из важнейших факторов, определивших их дальнейшие взаимоотношения. Ее красота играла, по-видимому, второстепенную роль. Любовные истории начинаются по-разному, и Хэкет мог бы дать десятки всевозможных описаний того специфического чувства, которое присуще как влюбленным мужчинам, так и женщинам. Но он прекрасно знал, что случай с Никки не имеет ничего общего с возвышенными чувствами. Просто любовная связь, чистейшей воды. Он мысленно улыбнулся такой формулировке. Что же в этом нечистого? Любовницаона и есть любовница.

Ей было двадцать два, на восемь лет меньше, чем Хэкету. Их связь длилась уже три месяца. С тех пор как...

Он попытался отогнать эту мысль, но она слишком прочно засела в его мозгу.

С тех пор как заболел отец Сью.

Ему вдруг пришло в голову, что он занимается самооправданием. И более того: вину за собственную измену пытается переложить на жену.

Ее отец умирал. Она вся целиком погрузилась в заботы о нем. Для мужа у нее времени почти не оставалось, вот он и завел себе любовницу. "Да, все это так",с горечью подумал Хэкет. Беда лишь в том, что слишком уж просто выглядело подобное объяснение.

Никки, склонившись над ним, прижалась губами к его губам. Кончик ее языка настойчиво раздвигал его зубы, проникая все дальше, касаясь его языка... Хэкет с готовностью ответил на поцелуй. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба дышали глубоко и прерывисто. Он чувствовал, как прижимаются к его груди ее соски, как твердеет его член, упираясь ей в живот...

Она вдруг отстранилась от него и села на краю кровати.

Я что-то не то сказал?Он с любопытством наблюдал, как Никки, вскочив, потянулась за футболкой, мешком свисавшей со спинки стула.

Она прошествовала к двери и, задержавшись на пороге, с улыбкой сообщила:

Что-то я проголодалась... А ты как? Может, принести чего-нибудь?

Он покачал головой.

Нет, спасибо. Я...Он закашлялся.Спасибо, я не голоден. Дома поем. "Ведь там меня ждет ужин",подумал Хэкет. Он тяжко вздохнул, нахмурился и, усевшись на кровати, потянулся к своим брюкамза пачкой "Данхилла". Прикурив, жадно затянулся. Взглянув на часы, Хэкет подумал о том, что Сью в это время должна уже быть в больнице. Ночное дежурство. Господи, зачем себя так изводить? Каждую ночь торчать в больнице! Он выпустил струйку дыма, задумчиво глядя, как дым, медленно поднимаясь к потолку, растворяется в воздухе. Когда же этому настанет конец?

Никто не знает ответа... И никто не мог бы сказать, как долго будет продолжаться его связь с Никки. В глубине души он конечно же раскаивался... Так не положить ли этому конец прямо сейчас? Правда, угрызения совести он испытывал, лишь находясь вдали от нее. Когда же Никки была рядом, желание порвать с ней раз и навсегда несколько притуплялось. Разумеется, он не любил ее, это он знал наверняка. Не любил, но привязался...

Ведь она заполняла пустоту, образовавшуюся в его жизни. Пустотавот где корень бед!которая, в сущности, не должна была возникнуть. Ну вот... Он снова обвиняет Сью. Однако роль мужа, которым пренебрегают или которого не понимают,эта роль не очень-то ему подходит.

А что, если муж сожалеет о содеянном?

Хэкет снова затянулся.

А как насчет мужабесчувственного, самодовольного ублюдка? Похоже, подходит идеально...

Философские раздумья Джона Хэкета были прерваны появлением Никки. Она несла на подносе стакан молока и несколько наспех сооруженных бутербродов.

Зябко поежившись, она с улыбкой сообщила, что на кухне ужасно холодно, затем присела рядом с ним на кровать и с удовольствием откусила от одного из бутербродов.

Хрюшка, вот ты кто,сказал он, наблюдая, как она ест.

Хрю-хрю!отозвалась она со смехом.

Он обхватил ее за талию и, притянув к себе, поцеловал в ухо. Никки отложила бутерброд, коснулась губами его носа и потянулась за стаканом. Набрав полный рот молока, она наклонилась к Хэкету. Белые струйки текли из уголков ее рта. Она поцеловала его в приоткрытые губы, вливая ему в рот согревшуюся жидкость. Когда они разъединились, на лице ее сияла улыбка. Она опустила руку на его бедро, постепенно перемещая в область паха. Добравшись до мошонки, чуть поскребла ее ноготками и потянулась к напрягшемуся пенису.

Мне скоро уходить,прошептал он в тот момент, когда она крепко ухватила его член, пытаясь придать ему предельное напряжение.

Скоро и пойдешь,выдохнула она ему в ухо.

Их тела переплелись. Они снова повалились на кровать.

 

 

Глава 4

Дома в этой части Клэпхэма внешне почти ничем не отличались один от другого. Эти строения, обрамленные террасами, населяли зауряднейшие, ведущие ничем не примечательную жизнь люди, такие как Джон и Сьюзен Хэкет. Но именно их жилище являлось объектом пристального наблюдения. Вот уже двадцать минут двое сидевших в сером "форде" не сводили глаз с освещенного окна.

...Словно по сигналу оба вылезли из машины и не спеша направились к проулку, за которым начинался сад, расположенный рядом с домом Хэкетов. Уличный фонарь напротив дома не горел, и, похоже, это было незнакомцам на руку. Во дворе одного из соседних домов залаяла собака, но они не обратили на нее ни малейшего внимания. Шедший впереди высокий мужчина с непомерно длинными руками подошел к калитке, осторожно приподнял щеколду. Его спутник следовал за ним. Дорожка палисадника, посыпанная гранитной крошкой, протянулась футов на пятнадцать. Стараясь ступать как можно осторожнее, мужчины продвигались к задней стене дома.

Сад был погружен во мрак.

Дверь оказалась запертой, однако это нисколько не удивило поздних визитеров. Один из них, с ухмылкой взглянув на приятеля, вытащил из-за пояса длинный нож с обоюдоострым, тщательно отточенным лезвием. Вставив нож в зазор между оконной рамой и подоконником, он со знанием дела принялся расшатывать задвижку. Затем слегка надавили вот одна из створок окна уже открыта.

Питер Уолтон самодовольно улыбнулся, кивнув приятелю. Тот присел, сложив руки в замок. Уолтон поднял ногу и, воспользовавшись этим импровизированным стременем, забрался на подоконник. Секунду помедлив, он спрыгнул на выложенный плиткой пол. Прислушался... Где-то в доме работал телевизор. Стоя в потемках, он дожидался своего долговязого дружка. Для мужчины его роста Рональд Миллз проявил поразительное проворство. Он вспрыгнул на подоконник, а в следующее мгновение уже стоял рядом с Уолтоном.

Оба очутились на кухне. Миллз шагнул к закрытой двери, прислушался: телевизор смотрели в гостиной.

Уолтон задумчиво прикусил нижнюю губу. Он не ожидал, что кто-то из хозяев окажется дома. Его физиономия, поначалу озабоченная, расплылась в довольной ухмылке.

Кивнув Миллзу, он потянулся к ручке двери.

Дверь бесшумно отворилась.

Они вышли в коридор и направились к лестнице.

Телевизор звучал все громче. Мыльная опера заканчивалась. По экрану побежали титры, потом пошла реклама. Кэролайн посмотрела и ее. Ведь в цвете даже хорошо знакомые ей рекламные ролики выглядели совсем иначе. Наконец она решилась оторваться от экрана и заварить чай. И еще надо было проверить, как там малышка. Из спальни девочки не доносилось ни звука. Вообще-то с ней никогда не возникало проблем. Тем не менее Кэролайн считала своим долгом время от времени заглядывать в детскую. Потянувшись, она поднялась с дивана и с сожалением бросила взгляд на экран телевизора. Затем открыла дверь и вышла в холл, невольно замедляя шаг. Непроглядная тьма... Но разве миссис Хэкет не оставила в передней свет, когда уходила из дома?

Кэролайн потянулась к выключателю, и в этот миг кто-то схватил ее за горлоона не успела даже вскрикнуть. Девушка задыхалась, ее горло точно тисками сжимали чьи-то сильные крепкие пальцы. Потом что-то холодное коснулось ее щеки... Она догадаласьнож. И кто-то зашептал ей в ухо низким хриплым голосом:

Только пикнибашку отрежу.

 

 

26 августа 1940 года

Она кричала не переставая.

Лоуренсон пытался успокоить женщину, как-нибудь подбодрить ее, но тщетно. Унять ее не удавалось.

Господи, дайте же ей эпидурала!рявкнул Морис Фрэзер.

Склонившись над женщиной, он пристально смотрел в ее вылезшие из орбит глаза.

Никаких болеутоляющих,невозмутимо проговорил Лоуренсон, глядя на женщину.

Ей было лет двадцать пять, но боль, исказившая ее лицо, делала ее лет на десять старше. Ноги ее были привязаны прочными ремнями к металлическим стременам, рукик боковым стойкам. Когда накатывалась очередная волна боли, тело женщины начинало судорожно биться под стягивавшими ее путами.

Ее нижняя рубашка задралась к подбородку, обнажая вздувшийся живот, внутри которого что-то шевелилось, перекатывалось, пульсировало,похоже, младенец пытался вырваться из чрева матери во что бы то ни стало. Бурные судороги бежали по телу женщины. Она издала ужасный вопль. Лоуренсон почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы.

Она теряет много крови, доктор,сказала сестра Кили, глядя, как из вагины вытекают потоки крови. Тампоны не помогли остановить кровотечениецелая куча их лежала на металлическом подносе.

Вытащите ребенка, Лоуренсон, ради Христа!не выдержал Фрэзер.Сделайте кесарево, пока не поздно. Не то мы потеряем их обоих.

Лоуренсон покачал головой.

Успокойтесь, все будет в порядке.

Раздался еще один пронзительный вопль, эхом заметавшийся меж стен.

Сестра Кили, стоявшая у ног женщины, подняла глаза на Лоуренсона.

Начинается,сообщила она.

Лоуренсон придвинулся ближе, не спуская глаз с роженицы.

Фрэзер взял женщину за плечи, пытаясь хоть как-то ее успокоить, но та кричала не переставая; схватки усиливались.

Вскоре Лоуренсон увидел головку младенца. Окровавленные половые губы напоминали рот человека, силившегося выплюнуть что-то омерзительное, скверное на вкус... Губы растянулись до такой степени, что, казалось, вот-вот лопнут. Из расширившейся половой щели хлынули потоки крови. Женщина забилась как безумная, пытаясь высвободиться из ремней. Нестерпимая боль придала роженице такую силу, что ей действительно удалось высвободить одну руку и выдернуть из локтевого сгиба иглу, присоединенную к капельнице. Кровь фонтаном ударила из вены. Сестра Кили поспешила закрепить капельницу, как положено.

Ну давай же, давай!кричал Лоуренсон, наблюдая, как выходит наружу головка ребенка.

Тельце младенца билось, извивалось, словно он пытался побыстрее покинуть свою кровавую тюрьму. Роженица сделала последнее усилие и как бы вытолкнула младенца из себя. Не обращая внимания на кровь, Лоуренсон протянул к ребенку руки.

Он поднял младенца перед собой. Все еще прикрепленная к плаценте пуповина обвисла, точно издохшая змея. Секундой позже выпал наружу зловонный сгусток.

Голова женщины безжизненно откинулась назад. Ее лицо и тело поблескивали от пота.

Фрэзер, повернувшись, взглянул на младенца, которого Лоуренсон держал перед собой, словно какой-то ценный трофей.

О Господи!выдохнул доктор, вытаращив глаза.

Сестра Кили, увидев новорожденного, не сказала ни слова. Она отвернуласьее рвало.

Лоуренсон, вы не можете...У Фрэзера перехватило дыхание, он прижал к губам ладонь.

С ребенком все в порядке, как я и говорил.Лоуренсон крепко держал в руках младенца.

Пуповина пульсировала, напоминая жирного червя, пытающегося пробраться в крохотный животик.

Он поднес новорожденного к матери, которая уже настолько оправилась, что сумела поднять на него взор. Затуманенные болью глаза постепенно прояснялись...

Ваш сын,торжественно объявил Лоуренсон.

И женщина закричала снова.

 

 

Глава 5

Уолтон дал бы девушке лет семнадцать, может, чуть больше. Впрочем, ее возраст его не интересовал. Девушка стояла, сжав перед собой ладони, и в глазах ее застыли слезы. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, а они с интересом рассматривали ее, не скрывая своего восторга. Один, тот, что повыше, вытирал губы тыльной стороной ладониКэролайн готова была поклясться, что видит, как изо рта его текут слюни.

А тыкрасотка!проговорил Уолтон, касаясь острием ножа ее щеки.

Кэролайн попыталась сглотнуть, но горло перехватил спазм. Она прикрыла глаза, и по щекам ее покатились слезы.

Уолтон плашмя прижал лезвие к щеке девушки, и слезинка покатилась по металлу. Убрав нож, он поднес его к губам и слизнул с лезвия соленую влагу. Потом улыбнулся.

Сними блузку,сказал он, не переставая улыбаться.

Пожалуйста, не делайте мне больно.Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Снимай блузку!снова потребовал Уолтон, и улыбка исчезла с его лица.

Она все еще колебалась.

А ну, стаскивай свою одежонку, не то я сам ее с тебя стащу!просипел он, дохнув на нее табачным перегаром.

Кэролайн взялась было за верхнюю пуговицу, но руки ее не слушались. В конце концов ей все же удалось расстегнуть по очереди все пуговицы. Она стояла перед мужчинами в распахнутой блузке, краснея от стыда и замирая от страха.

Я сказал, сними ее,напомнил Уолтон.Ну, живо!

Пожалуйста...

Снимай!рявкнул он.

Девушка высвободила сначала одно плечо, потом другое. Блузка упала на пол. Она шмыгнула носом, стараясь удержать душившие ее слезы.

Пожалуйста, не трогайте меня!всхлипывала Кэролайн, с надеждой вглядываясь в лица мужчин и тщетно пытаясь увидеть в их глазах хотя бы намек на сочувствие.

Ну, что ты ревешь?подал голос Миллз.

Он положил руку ей на плечо, жадно шаря глазами по груди.

У тебя красивые волосы,сказал он, накручивая на палец ее локоны и притягивая голову девушки к своему лицу.Поцелуй меня.Он с ухмылкой взглянул на приятеля.

Тот одобрительно кивнул.

Ну давай, целуй его!просипел Уолтон.

Прошу вас...

Она не договорила.

Миллз, притянув ее к себе, прижался ртом к ее губам. Она едва не задохнулась, когда его язык проник ей в рот, а его вонючая слюна потекла по ее подбородку.

Девственница... Никогда раньше не целовалась?Миллз коснулся острием ножа ее подбородка.

Сними лифчик,сказал Уолтон.Покажи нам свое тело.

Кэролайн всхлипнула, покачав головой.

Ты ведь просила не обижать тебя,напомнил Миллз, вновь ухватив девушку за волосы. Он прижал лезвие ножа к туго натянутым локонам и отрезал длинную прядь.Сегодня есть волосы, завтра нет.Он ухмыльнулся и обернулся к Уолтону, который согласно закивал.

Девушка заложила руки за спину и расстегнула застежку, обнажая грудь.

Уолтон потянулся к ширинке своих брюк.

Теперь джинсы,приказал он.

Слезы струились по щекам Кэролайн.

Не убивайте меня,всхлипывала она, стоя перед ними в одних трусиках.Я сделаю все, что вы скажете, только не убивайте меня.

Теперь штанишки,ухмыльнулся Миллз.Живее!

Девушка поддела пальцами эластичную ткань и спустила трусы вниз и наконец оказалась полностью обнаженной. Она попыталась было прикрыть рукой лобковые волосы, но Миллз, перехватив девичью руку, подвел ее к своему возбужденному члену.

У тебя есть парень?поинтересовался Уолтон.

Она не отвечала.

Есть?!рявкнул он.

Девушка молча помотала головой. Слезы душили ее.

Так тебе не знакомы объятия мужчины?вкрадчивым голосом спросил Уолтон.Ты даже не представляешь, как много потеряла. Что ж, будешь хорошей девочкой, мы тебя не обидим. Ты будешь хорошей?

Она хотела кивнуть, но тело не слушалось ее. Ей казалось, что она теряет сознание.

Станцуй для нас,расплылся в ухмылке Миллз.

Я не могу,с усилием вымолвила она.

Танцуй!приказал он, прижимая лезвие ножа к ее щеке.Все девочки умеют танцевать.

Вы сказали, что не обидите меня. Пожалуйста...

Уолтон наклонился и кончиком ножа поддел лежавший на полу бюстгальтер.

Танцуй!прорычал он.

Мама! Мама!послышалось вдруг откуда-то.

Мужчины переглянулись.

Кто еще есть в доме?рявкнул Уолтон, хватая Кэролайн за волосы.

Ребенок,проговорил Миллз, и глаза его вспыхнули бешеной яростью.

Где?сипло выдохнул Уолтон.

Там... наверху,всхлипнула Кэролайн.

Снова раздался детский крик.

Миллз двинулся к двери.

Не трогайте ее!закричала Кэролайн.

Но Уолтон, прикрыв ей ладонью рот, толкнул девушку на диван, приставив к горлу нож.

Я позабочусь о малышке,с улыбкой проговорил Миллз, направляясь к лестнице.

Он умеет обращаться с маленькими детками,сказал Уолтон, нащупывая "молнию" своих брюк.А сейчас посиди спокойно, договорились?

Миллз подошел к лестнице. Постоял, прислушиваясь к детскому плачу, затем стал медленно подниматься по ступеням. Дойдя до чуть приоткрытой двери, он увидел сидевшего в кровати ребенка.

Привет!весело сказал мужчина, переступив порог.

Увидев незнакомца, Лиза немного удивилась.

А ты прехорошенькая девчушка,ухмыльнулся Миллз.Как тебя зовут?

Девочка назвала свое имя.

Какое красивое имя,проговорил он, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Потом взялся за нож.

 

 

Глава 6

Дежурная сестра вежливо кивнула проходившей мимо Сьюзен. Та в ответ улыбнулась.

Высокая санитарка тоже поздоровалась со Сью, которую в больнице знали почти все. Впрочем, в этом не было ничего странного: вот уже шесть недель, как она приходила сюда каждый вечер. В каком-то смысле больница стала ее вторым домом. Открывая дверь палаты под номером 562, она задумалась: как долго еще ей выполнять этот ритуал?

Сью несколько секунд простояла у двери. Затем медленно прикрыла ее за собой.

В нос ей ударил запах мочи и дезинфекции, к которому на сей раз примешивалось что-то еще, не менее зловонное. Подойдя ближе, Сью поняла, что это запах застоявшейся воды. Цветы на прикроватной тумбочке давно завяли, лепестки осыпались. Она вспомнила, что последний раз меняла им воду три или четыре дня назад. Взглянув на приоткрытое окно, Сью вдруг почувствовала, что в палате довольно холодно.

Пробормотав что-то себе под нос, она прикрыла раму и снова подошла к кровати.

Привет, папа,ласково проговорила она, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

Отец ее не слышал.

Последние две недели он все чаще пребывал в беспамятстве. Сью коснулась его руки. Холодная как лед. Прикрыт он был всего одним одеялом, и она поспешила подтянуть его повыше, к подбородку.

Склонившись над отцом, она еще сильнее ощутила застоявшийся запах мочи. Поскольку состояние его ухудшалось, ему ввели катетер. Сейчас она заметила, что мочеприемник наполовину заполнен темной жидкостью. Она стиснула зубы, возмущенная халатностью медперсонала. Эта деталь как нельзя лучше иллюстрировала абсолютную беспомощность ее отца, неспособного добраться даже до туалета. Он давно уже не вставал с постели. Когда болезнь впервые дала о себе знать, он еще передвигался по коридору, даже прогуливался по больничному саду. Но рак усилил свою хватку, и теперь, изнутри пожираемый болезнью, отец лежал на больничной койке.

Она стояла у постели, всматриваясь в лицо больного. Кожа его приобрела желтоватый оттенок и была натянута до пределаказалось, сквозь нее вот-вот проступят кости.

Тома Нолана нельзя было назвать крупным мужчиной даже в его лучшие годы, но теперь он напоминал узника концлагеря. Она прислушивалась к слабому, прерывистому дыханию, свидетельствовавшему, что отец еще жив. Его седые редеющие волосы разметались по подушке, несколько прядей упало на лоб.

Сью потянулась к тумбочке, достала из ящика расческу и осторожно провела ею по волосам больного. Затем, убрав расческу, она вынула из вазы засохшие цветы и выбросила их в стоявшую рядом мусорную корзину. Сполоснув вазу под краном, поставила в нее свежие цветы, купленные по дороге.

Заметив на краю тумбочки конверт, Сью вскрыла его и извлекла открытку с надписью: "Надеемся на твою скорую победу". Под подписью был изображен боксер. Развернув открытку, она в ярости стиснула губы. Сью не разобрала имени подписавшегося, не знала, кто вывел слова: "Поскорее поправляйся". Но сама эта открытка... Она разорвала ее вместе с конвертом и швырнула клочки бумаг в корзину с засохшими цветами.

"Поскорее поправляйся",проговорила она шепотом, не отрывая взгляда от сморщенного, высохшего тела своего отца. Горькая улыбка тронула его губы. Тому, у кого рак легких, уже не суждено "поскорее поправиться". Он обречен.

По щекам ее катились слезы.

Каждый вечер она видела отца, сидела у его кровати... И каждый вечер обещала себе не плакать, но вид беспомощно лежавшего отца вновь и вновь вызывал у нее слезы. Присев на край кровати, Сью вынула из сумочки носовой платок, вытерла глаза. До боли в челюстях стиснув зубы, она высморкалась, тяжко вздохнула... Сколько же это может продолжаться? Сколько еще ночей ожидания ей предстоит? Временами, особенно последние недели две, она едва ли не молила Бога о ниспослании ему смерти. В конце концов, закончились бы его страдания... Правда, после того как ее посещали подобные мысли, она места себе не находила от стыда. Что может вообще быть ценнее жизни?.. Жить с болью все же лучше, чем не жить совсем.

Она хотела бы знать, приходили ли подобные мысли в голову ее отцу.

Коснувшись исхудалой руки, лежавшей поверх одеяла, Сью вновь поразилась ее хрупкости: казалось, нажми чуть посильнееи рука сломается. Слезы, навернулись ей на глаза. Сью знала, что одна навещает отца. Так было и раньше, когда он жил в своей квартире в Камдене еще до того, как болезнь свалила его с ног.

У Сью была сестра годом старше, жившая в сорока милях от Лондона. Но в больнице сестра появилась лишь несколько раз, да и то в самом начале, когда дела его обстояли не так уж плохо. Сью не винила сестру, зная, что та едва ли могла приезжать чаще. Да Сью уже и привыкла к ежевечерним посещениям больницы. Конечно, она приходила сюда из любви к отцу, но еще и потому, что помнила, как он боготворил ее в детстве. По-прежнему оставаясь его "малюткой", она обязана была навещать его.

Опять шмыгнув носом, Сью снова коснулась руки отца. От руки веяло ледяным холодом. Словно лежавшее на койке тело уже впитало в себя весь холод смерти.

Сью вспомнила смерть материта умерла совсем иначе. Девять лет назад с ней случился удар. Эта мгновенная смерть надолго выбила их всех из колеи, но сейчас, сидя подле умиравшего отца, Сью подумала, что ее матери, возможно, повезло. Хотя она, конечно, понимала, что слово "повезло" не самое подходящее в подобных обстоятельствах. Смерть приносит боль и страдания, под какой бы личиной она ни приходила. После того как умерла ее мать, Сью познала ужасную необратимость смерти, равно как и пустоту, поселившуюся в сердцах оставшихся жить. Она видела, как разрушительно подействовала на отца кончина матери. Квартира, где они прожили три десятка лет, превратилась для него в тюрьму, заполненную тенями прошлого и болью воспоминаний.

Сью нежно погладила щеку отца, вновь коснулась его хрупкой, почти невесомой руки. Она просидела в палате еще около часа. Наконец, взглянув на часы, увидела, что время визита подходит к концу, и тотчас услыхала доносившиеся из коридора голоса и шаги удалявшихся посетителей. Она медленно поднялась, еще раз поправила одеяло, подоткнув его со всех сторон. Потом, наклонившись над кроватью, поцеловала отца в лоб.

Спокойной ночи, папа,прошептала она.До завтра.

Не оборачиваясь, Сью подошла к двери и бесшумно выскользнула из палаты.

 

 

Глава 7

Заправляя рубашку в джинсы, он услышал шум льющейся воды, доносившийся из ванной. Сквозь приоткрытую дверь различил за перегородкой из матового стекла силуэт Никки, принимавшей душ.

Хэкет застегнул пуговицы рубашки, надел кроссовки и, усевшись на край кровати, принялся завязывать шнурки. Услышав, что шум воды прекратился, он поднял глаза. Спустя мгновение появилась Никки, на теле которой поблескивали мелкие капельки. Хэкет невольно залюбовался ею, пока она не завернулась в полотенце. Приблизившись к нему, Никки нежно поцеловала его в губы. Вода с ее мокрых волос закапала ему на рубашку. Затем, скинув с плеч полотенце, она принялась вытираться насухо. Сидя на краю кровати, он молча наблюдал за ней.

Взгляд его был прикован к золотой цепочке с опаловым кулоном, висевшим у нее на груди. Один из его подарков. Хочешь иметь любовную связь, выдерживай стиль, мысленно напомнил он себе. Покупай безделушки. Делай вид, что заботишься. Хэкет едва не рассмеялся своим мыслям. Надо жезаботиться!..

Он понятия не имел, что значит заботиться о ком-то. Будь ему ведомо подобное чувство, он сидел бы сейчас дома, а не в квартире любовницы.

Впрочем, самобичевание это оказалось не столь болезненным, как он предполагал. Глубоко вздохнув, Хэкет наклонился и коснулся рукой ее ноги.

Тебе уже пора?спросила Никки.

Хэкет кивнул.

Сью скоро вернется из больницы. Лучше поторопиться!

Она не поинтересуется, почему ты так долго отсутствовал?

Я сказал ей, что задерживаюсь на собрании.

Она что, так тебе верит или настолько наивна?В тоне Никки проскользнули нотки сарказма.

Тебе действительно хочется это знать? Мне казалось, ты ничего не хочешь слышать о моей жене,несколько раздраженно заметил Хэкет.

Не хочу. Ты сам заговорил о ней.Закончив вытираться, Никки потянулась за халатом. Накинув его, занялась волосами.Ты думаешь о ней, когда мы вместе?

Хэкет нахмурился.

Что это? Вечер вопросов и ответов?Он машинально завернул рукава рубашки, обнажая мускулистые руки.

Они молча смотрели друг на друга. Наконец, смягчившись, она сказала:

Послушай, Джон, я не хотела показаться стервой.

Но у тебя это здорово получилось,огрызнулся он.

Ты нужен мне. Я не желаю ничего знать ни о твоей жене, ни о твоей семье. Прости, если я такая бессердечная. Ты добровольно лег со мной в постель, как без принуждения пошла на это и я. Если тебя что-то мучает, если ты чувствуешь себя виноватым, тебе, возможно, не стоит сюда приходить.

А ты хочешь, чтобы я приходил?

Она прильнула к нему, поцеловала.

Конечно, хочу. Я всегда хочу тебя, когда бы ты ни пришел. Но не такая уж я дура. И прекрасно понимаю, что нашим отношениям когда-нибудь придет конец. Я же не прошу, чтобы ты бросил ради меня жену, а просто хочу получать удовольствие, пока это возможно. По-твоему, это нехорошо?

Хэкет с улыбкой покачал головой. Поднявшись с кровати, он заключил ее в объятия и прижался ртом к ее губам, проталкивая язык между ее зубов. Страстно ответив на его поцелуй, она прижалась к нему грудью. Когда они наконец разъединились, она дышала глубоко, прерывисто. В глазах ее стоял немой вопрос.

Чего ты хочешь, Джон? Что я значу для тебя? Может, я для тебя девочка, с которой можно при желании перепихнуться? Приключение на стороне?Ее ирландский акцент усилился, как бывало всегда, когда она сердилась.

Ты для меня гораздо больше, чем приключение на стороне,проговорил Хэкет.Господи, терпеть не могу это выражение.

А кем ты меня считаешь? Любовницей? Очень респектабельно, не правда ли? А может, я твоя возлюбленная?

Возлюбленнаяэто шлюха, которой не платят,без обиняков высказался Хэкет.И вообще, ты слишком много задаешь вопросов.Он нежно погладил ее шею.

Ухватив его за палец, она поднесла его к губам и поцеловала.

Ты тратишь на меня деньги,сказала Никки, коснувшись рукой кулона.Не делай мне больно, Джон, это все, о чем я прошу.

Он нахмурился.

Я никогда этого не сделаю. Почему ты так говоришь?

Потому что мне страшно. Мне кажется, меня куда-то затягивает, засасывает, я все чаще думаю о тебе. Ты можешь ранить меня, даже не заметив этого.

Но Никки... Я так же рискую, как и ты. И у меня есть что терять. Если я позволю себе влюбиться в тебя, я потеряю...Фраза повисла в воздухе.

Жену и дочь,продолжила она ее.

Да, жену, дочь... и закладную на имущество,сказал он, криво усмехнувшись.

Короче, мы оставляем все как есть,подытожила она, притягивая его к себе.Я же говорила, что хочу тебя, когда бы ты ни пришел. Просто мне следует вести себя немного осторожней.Она поцеловала его.

Хэкет, взглянув на часы, направился к двери. Никки пошла следом за ним.

Когда я тебя увижу?спросила она.

Он стоял на пороге, держась за ручку двери.

Завтра в школе. Мы встретимся и сделаем вид, что видим друг друга лишь в школьных коридорах,произнес он с оттенком горечи.

Но ты мне позвонишь?

Он кивнул, улыбнулся и вышел за дверь.

Вызвав лифт, Хэкет спустился на первый этаж. Подойдя к своему "рено", он уселся за руль и несколько минут сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Затем поднял голову, увидел освещенное окно Никки. Тяжко вздохнув, Хэкет ударил ладонью по рулю, негромко выругавшись, завел мотор и выехал на дорогу.

 

 

Глава 8

Полицейская машина стояла на тротуаре в самом начале улицы. Проезжая мимо, Сьюзен Хэкет обратила внимание на сидевших в машине полицейских. Подъехав к дому, она невольно зажмуриласьвокруг мигало множество красно-синих огней, которые плотным кольцом окружили все подъезды. Стояла здесь и санитарная машина. Все это напоминало сцену из какого-то боевика. Сью нахмурилась: ей хватило секунды, чтобы осознать наконец, что машины съехались именно к их дому.

О Господи!прошептала она, резко затормозив.

Выбравшись из машины, она поспешила по тротуару к группе полицейских, охранявших выходы из соседних домов. Сью видела свет в окнах соседей, видела лица, озабоченно выглядывавшие из окон. Когда она увидела двух людей в белых халатах, входивших в ее дом, ее охватил безотчетный страх. Сью бросилась вперед, оттолкнув полицейского, пытавшегося преградить ей дорогу.

Когда она добежала до входной двери, навстречу ей вышли еще двое полицейских.

Что происходит?!набросилась она на дородного сержанта, выросшего у нее на пути.Пожалуйста, пропустите меня! Я здесь живу. Там моя дочь.

В дверях появился третий человек, лет тридцати пяти, в коричневом пиджаке и серых брюках. Этот наконец заговорил.

Миссис Хэкет?спросил он.

Да, а что произошло? Пожалуйста, скажите мне, что здесь случилось?!

Не дожидаясь ответа, Сью поспешила в дом. Ее тотчас ошеломил запахвонь. Зловоние экскрементов и медного купороса, как ей показалось. Дорогу Сью снова преградил мужчина в коричневом пиджаке. Она попыталась было обойти его, но он, крепко схватив ее за руки, удерживал на месте. Лицо его было бледно, подбородок зарос щетиной. Даже в эти напряженные мгновения Сью заметила, как пронзительно глядят его голубые глаза, взгляд которых, казалось, проникал в самую душу.

Пожалуйста, скажите мне, что случилось?!умоляла она, пытаясь вырваться.

Вы миссис Сьюзен Хэкет?повторил он свой вопрос.

Да, я же сказала. Пожалуйста, говорите, что произошло?!закричала Сью.Где моя дочка?

В этот момент появились люди в белых халатах, и Сью еще острее ощутила ужасный запах, так потрясший ее при входе в дом.

Носилки, которые санитары вынесли из гостиной, прикрывала простыня, когда-то белоснежная, а сейчас пропитанная чем-то краснымкровью, как поняла Сью в следующее же мгновение. Вытаращив глаза, она как безумная ринулась к носилкам.

Человек в коричневом пиджаке пытался удержать ее, но она, выдернув руку, вцепилась в простыню, чуть стащив ее с носилок.

Нет!пронзительно завопила она.

Санитары поспешно прикрыли окровавленное тело Кэролайн Фернз, и Сью почувствовала, как к горлу ее подкатывает горький комок. Она все же успела заметить обезображенное лицо Кэролайн с иссеченными губами, провалившимися в зияющее на месте рта широкое отверстие. Волосы девушки слиплись от крови, сочившейся из многочисленных ран.

Мужчина в коричневом пиджаке попытался увести Сью на кухню, подальше от тела Кэролайн, но, поскольку Сью сопротивлялась, он едва ли не вынес ее из прихожей на руках.

Где Лиза?задыхаясь, вымолвила Сью, чувствуя, что вот-вот лишится чувств.

Миссис Хэкет, я сержант Спенсер, я...

Но ее не интересовала личность полицейского.

Где моя дочь?!в отчаянии выкрикнула Сью.

Ваша дочь мертва,печально отозвался Спенсер.

Еще мгновение он удерживал ее, затем она, вырвавшись, резко покачнулась и тяжело опустилась на стоявший рядом стул.

Нет!пробормотала Сью, глядя прямо перед собой остановившимся взором.Нет!

Мне очень жаль, миссис Хэкет,сказал сержант, взяв ее за руку.

Где она?спросила Сью, белая как мел.

Наверху,сказал сержант и тут же поспешно добавил:Мы пытались связаться с вашим мужем, но...

Я должна ее увидеть,перебила его Сью.Вы должны мне ее показать. Пожалуйста...

Сью поднялась, но Спенсер вновь преградил ей дорогу.

Дайте мне пройти!закричала она.Я должна увидеть ее!

Спенсер, притворив кухонную дверь, привалился к ней спиной.

Вы ничего не сможете поделать. Ваша дочь умерла.

Сью почувствовала, как холодеют ее руки, ноги. Громко застонав, она лишилась чувств.

 

 

Глава 9

Когда Хэкет подъезжал к дому, у тротуара стояла лишь одна полицейская машина. Мельком взглянув на нее, он подошел к входной двери, шаря по карманам в поисках ключей. Вспомнив, что оставил их в другом пиджаке, нажал кнопку звонка.

Дверь открыл Спенсер.

Хэкет стоял на пороге, изумленно глядя на полицейского. Тот отступил в сторону, пропуская его.

В доме напротив шевельнулась занавеска, из-за которой выглядывали любопытные лица.

Мистер Джон Хэкет?спросил Спенсер.

Учитель кивнул, решившись наконец переступить порог. Входная дверь за ним захлопнулась.

Вы кто?слегка запинаясь, выдавил из себя Хэкет.

Спенсер представился.

Не понимаю, что здесь, собственно, произошло.

Хэкета проводили на кухню, где находился еще один полицейский в штатском. Второй мужчина назвался инспектором Мэдденом. Он был лет на пять старше своего подчиненного. Его тронутые сединой виски представляли разительный контраст с черными как смоль усами и сходившимися над переносицей бровями, придававшими его лицу довольно хмурый вид. Тем не менее говорил он любезно и благожелательно, что явно не вязалось с его внешностью. Инспектор предложил Хэкету присесть, и тот повиновался. Перед ним неожиданно появилась чашка чая.

Кто-нибудь мне скажет, что здесь происходит?раздраженно спросил Хэкет.Что с женой? Где моя жена?

Ваша жена у соседей,деликатным тоном произнес Мэдден.Ей дали успокоительное. Она сейчас спит.

Успокоительное? Да что же, черт бы вас побрал, все это значит? Что случилось?Его взгляд перебегал с одного полицейского на другого.

Сегодня вечером на ваш дом был совершен налет,ровным тихим голосом произнес Мэдден.Мы обнаружили два трупа. Один из них, как мы понимаем, принадлежит девушке по имени Кэролайн Фернз, другойвашей дочери. Они обе мертвы, мистер Хэкет. Мне очень жаль...

Мертвы...В глазах у Хэкета потемнело. От раздражения его не осталось и следа.Вы сказали, мертвы?прохрипел он.

Увы, мистер Хэкет. Мне очень жаль,тихо проговорил Мэдден.

Хэкет сидел, вцепившись руками в край стола, тупо глядя на дымящуюся чашку с чаем. Полицейские молча переглядывались.

Наконец, нарушив тишину, учитель произнес:

Когда?

Мы полагаем, между семью и восемью вечера.

Хэкет заскрежетал зубами.

О Господи!хрипло простонал он. Сжав ладонями виски, прикрыв глаза, зашевелил губами, но не издал ни звука. Наконец выдохнул:Почему?! Почему их убили?

Вопрос прозвучал по-детски наивно, даже как-то глуповато.

Мэдден выглядел смущенным.

Похоже на то, что в дом вломились с целью ограбления,сказал он.Когда грабители обнаружили вашу дочь и юную девушку, они...Он не договорил.

Как? Как их убили?спросил Хэкет, не решаясь взглянуть на полицейских.

Не думаю, что вам нужно знать подробности, мистер Хэкет,ответил Мэдден.

Я спрашиваю, как они это сделали?прорычал Хэкет, в бешенстве вскинув глаза на детектива.Я имею право знать!

Мэдден колебался.

Ножом,тихо ответил он.

Хэкет кивнул и снова уставился в пол.

В наступившей тишине гулко тикали настенные часы.

Наконец Спенсер смущенно кашлянул и, взглянув на своего шефа, заговорил:

Мистер Хэкет, боюсь, потребуется официальное опознание трупа вашей дочери.

Хэкет страдальчески поморщился.

О Господи!

По возможности, это нужно сделать в течение двадцати четырех часов,продолжал Спенсер извиняющимся тоном.

Хорошо,едва слышно прошептал Хэкет.Пожалуйста, не говорите об этом жене. Я не хочу, чтобы она увидела Лизу.

Спенсер кивнул.

Я заеду за вами завтра утром, около одиннадцати.

Мистер Хэкет, может, оставить на ночь у вашего дома одного из моих людей?предложил Мэдден.Он не доставит вам хлопот.

Хэкет покачал головой.

Над ними вновь нависла та же гнетущая тишина. На сей раз ее нарушил Мэдден:

Нам придется просить и вас покинуть дом до тех пор, пока судебные эксперты не проведут осмотр. Это займет день или два.

Хэкет молча кивнул.

Только дайте мне взглянуть...пробормотал он.

Полицейские озадаченно переглянулись.

Где это произошло,пояснил учитель.Я должен посмотреть, где это произошло.

Зачем вам мучить себя?

Хэкет повернулся к Мэддену.

Я должен посмотреть,упрямо повторил он.

Полицейский кивнул. Хэкет вышел из кухни и направился в гостиную. Остановившись на пороге, он замер в изумлении.

По комнате будто пронесся смерч.

Вся мебель была перевернута, вазы вдребезги разбиты, телевизор и видеомагнитофон разломаны и выпотрошены. Но не бессмысленные разрушения повергли Хэкета в состояние шока. Он ошеломленно смотрел на пятна крови на ковре, аккуратно прикрытые пластиковой пленкой. Тяжело опустившись на стул, он уставился в одну точку невидящим взором. Минута проходила за минутой, а Хэкет все сидел так же отрешенно. Потом наконец поднялся и побрел в прихожую.

У подножия лестницы Хэкет помедлил, словно прикидывал, хватит ли у него сил, а может быть, он страшился зрелища, которое должно открыться его глазам. Но все же, вцепившись в перила, он принялся взбираться по ступенькам.

Достигнув верхней площадки, Хэкет вновь остановился, глядя на плотно прикрытую дверь в комнату Лизы. Затем трясущейся рукой взялся за дверную ручку.

Вошел.

Еще больше пластиковой пленки.

Еще больше крови.

Особенно на постели.

Он почувствовал, как по щекам его заструились слезы. Повернувшись, чтобы выйти из комнаты, он на что-то наступил. Это оказалась одна из дочкиных игрушек. Хэкет наклонился и поднял с пола плюшевого мишку. Подержав его в руках, поставил на шкаф.

Взгляд его вновь обратился к постели.

К постели, залитой кровью.

По щекам его по-прежнему катились слезы.

Ей было очень больно?

Она кричала?

Он сжал кулаки. Каждый из этих вопросов обжигал мозг раскаленным железом.

Как долго она мучилась?..

Какое теперь это имеет значение?прошептал он.

Если бы он был здесь, а не у Никки...

Эта мысль занозой впилась в его мозг. Он повернулся и прикрыл за собой дверь, утирая с лица слезы.

Быстро раздевшись, он скользнул под одеяло и прижался к ней, ощущая тепло ее тела. Она во сне что-то пробормотала, когда он нежно обвил рукой ее шею.

Внезапно проснувшись, словно вынырнув из кошмара, она тотчас увидела его. Хэкет же поразился мертвенной бледности ее лица. Даже в темноте он различал непросохшие слезы на ее щеках.

Джон!прошептала она жалобно.

Он крепко обнял ее, так крепко он прежде никогда ее не обнимал. Почувствовав у себя на груди ее слезы, Хэкет снова испытал горечь утраты.

Если бы только я была дома!всхлипнула она.Если б только не больница и не твое собрание...

Он кивнул.

Мы не должны себя винить, Сью,сказал он и тотчас же возненавидел себя за эту ложь.

О Господи!..прохрипел он.

И они словно растворились друг в друге, связанные общим горем.

 

 

10 сентября 1940 года

Голоса снаружи становились все громче.

Он узнал один из них. Второй казался незнакомым. Говорили сердито, раздраженно. Наконец дверь с шумом отворилась, и он поднялся навстречу вошедшим.

Я пыталась остановить его, Джордж,сказала Маргарет, жена Лоуренсона. Она беспомощно смотрела на мужа.

Тот, чуть улыбнувшись, кивнул ей.

Ничего,успокоил он ее, подозрительно поглядывая на незнакомца.Можешь оставить нас.

Мгновение она колебалась, затем вышла, прикрыв за собой дверь. Лоуренсон тут же изменился в лице.

Кто вы?резко проговорил он.Как вы смеете врываться в мой дом подобным образом?

Перед ним стоял высокий, крепко сбитый мужчина. Даже грубая ткань форменной одежды не скрывала мощи его мускулатуры. Его продолговатое изможденное лицо с ввалившимися щекамилицо, наводившее на мысль о постоянном недоедании,совершенно не вязалось с мощной фигурой атлета. Не сводя с хозяина взгляда своих серых глаз, незнакомец шагнул к столу и представился:

Майор Дэвид Кэтлин. Разведка.

Лоуренсон не предложил присесть, но Кэтлин и не ждал разрешения.

По какому случаю это вторжение?сухо проговорил Лоуренсон.

Я здесь по заданию министерства внутренних дел. В связи с проектом "Генезис".

Лоуренсон смерил его настороженным взглядом.

Ваша работа над проектом приостановлена с сегодняшнего дня,продолжал Кэтлин, в упор глядя на доктора.

Но почему?!воскликнул Лоуренсон.Работа идет полным ходом. Достигнуты огромные успехи. Что, назначили кого-нибудь другого?

Кэтлин покачал головой.

Проект закрывается полностью.

Вы не можете так поступить! Не должны! Я уже близок к цели. Кое-что, конечно, требуется совершенствовать, я понимаю...

Майор перебил его:

Доктор, проект аннулируется. И я понимаю почему.

Армия, министерство внутренних делвсе меня поддерживали с самого начала,запротестовал Лоуренсон.

До тех пор, пока не увидели результаты,невозмутимо заметил Кэтлин.Лоуренсон, послушайте! Если общественность дознается, с чем связана ваша работа, не избежать грандиозного скандала. Никто не встанет на защиту проекта, особенно если за вас возьмется пресса. Вы представляете себе последствия, если газетчикам удастся раздобыть и выставить на всеобщее обозрение несколько фотоснимков, иллюстрирующих вашу работу?Он безнадежно покачал головой.Работа... В данном случае это не самое подходящее слово, согласитесь...

Но ведь правительство поддержало проект "Генезис",настаивал Лоуренсон, сверля взглядом майора.Они финансировали мои исследования.

Финансирование приостановлено,отрезал Кэтлин.

Что ж, обойдусь без них.

Послушайте, Лоуренсон, я проделал путь в сорок миль не для того, чтобы давать вам советы. Поймите, это приказ.

Слабая улыбка тронула губы доктора.

Я не в вашей армии, майор. Вы не можете мне приказывать.

Офицер поднялся со стула.

Вы должны немедленно прекратить работу, вам понятно?

Я работаю в лабораторных условиях всего лишь месяц, даже меньше. Еще рано судить о результатах. В конце концов, это некорректно.

А то, чем занимаетесь вы,бесчеловечно!отрезал Кэтлин.

Мужчины враждебно смотрели друг на друга. Наконец Лоуренсон отвел глаза. Подойдя к окну, он посмотрел на свой обширный сад. Здесь, среди мирной загородной тишины, трудно было поверить, что в сорока милях отсюда, в Лондоне, вскоре начнутся приготовления к ночному налету люфтваффе.

Что более бесчеловечно, майор: моя работа или бессмысленная бойня, в которой мы участвуем?

Звучит весьма философично, доктор. Но я прибыл сюда не для обсуждения положительных и отрицательных сторон войны.

Лоуренсон пристально взглянул на майора.

Я не остановлю свою работу,заявил он упрямо.

Вы что, не понимаете, почему необходимо немедленно прекратить все работы над "Генезисом"?

Когда я начинал проект, все поддерживали меня. И нарекли спасителем.Лоуренсон криво усмехнулся.А теперь, образно выражаясь, меня ждет та же участь, что и первого Спасителя.

Да осознайте же весь риск,настаивал Кэтлин.Если подробности вашей деятельности станут известны, случится катастрофа. Поэтому вы должны отказаться от него.

Лоуренсон упрямо покачал головой.

Скажите в министерстве, передайте вашему начальству, сообщите самому премьер-министру, что я намерен продолжать работу.

Кэтлин пожал плечами:

В таком случае я снимаю с себя ответственность за то, что может с вами произойти.

Вы угрожаете мне, Кэтлин?

Майор молча повернулся и направился к выходу. Лоуренсон последовал за ним.

Офицер прошагал к парадной двери мимо Маргарет, вышедшей в просторный холл.

Лоуренсон нагнал его уже на выходе, прорычав вдогонку:

Передайте им всем, чтобы убирались к дьяволу!

Майор быстро шагал по усыпанной гравием дорожке, направляясь к ожидавшей его машине. Водитель завел мотор, и офицер уселся на заднее сиденье.

Держитесь от меня подальше, Кэтлин!закричал Лоуренсон, когда машина уже тронулась с места.

Наблюдая за автомобилем, пока тот не исчез из вида, доктор размышлял о том, кем мог быть тот человек, что сидел рядом с майором. Кем был мужчина, так пристально смотревший на него из-за стекла?

 

 

Глава 10

Господи, чего бы только он сейчас не отдал за сигарету!..

Хэкет в который уже раз взглянул на висевший в комнате ожидания плакат, гласивший: "Не курить!"

В другое время, при иных обстоятельствах, его позабавило бы это строгое предупреждение: сигаретный дым едва ли мог повредить клиентам этого специфического заведения.

Он сидел у входа в морг, глядя на дверь, за которой минутой раньше исчез сержант Спенсер. Однако Хэкету казалось, что он сидит здесь уже по меньшей мере час. Он чувствовал себя бесконечно одинокимвозможно, причиной тому были малые размеры помещения. Стены, выкрашенные унылой серой краской, такие же серые пластиковые стулья... Даже на полу серый линолеум. И посреди той безжизненной серости алели буквы: "Не курить!"

Снова взглянув на плакат, он беспокойно заерзал.

Снаружи раздался вой санитарной машины. Куда она направлялась? Несчастный случай? Дорожное происшествие?.. Или очередное убийство?

Поднявшись со стула, Хэкет принялся мерить шагами комнатенку. Даже журналов никаких здесь не было. Ни старого номера "Ридерз дайджест" или "Вуменз оун"...

Ни с того ни с сего ему припомнился старый анекдот. Беседуют в приемной врача двое. И вот один из них и говорит: "Я был недавно у врача и прочел в приемной газету. Ужасная трагедия произошла с "Титаником", не правда ли?"

Ужасная трагедия...

Хэкет снова полез в карман за сигаретами, на сей раз проигнорировав предупреждение. Прикурив, жадно затянулся и выпустил к потолку густое облако. Он думал о дочери, лежавшей в эти минуты на анатомическом столе.

В голове вдруг промелькнула мысль: а кто-нибудь из семьи Фернз уже опознал труп девушки? Как они себя чувствуют? Так же, как и он? Стояли ли они уже в этой комнате, терзаясь мыслями, страшась того, что предстоит увидеть?

В последний раз затянувшись сигаретой, он бросил ее на пол, придавив окурок каблуком.

Его подташнивало. Он приложил ладонь ко лбу, почувствовав, как лицо покрывается испариной. Рано утром он позвонил в школу и сообщил, что его не будет несколько дней. Но никаких подробностей. Сказал лишь, что умер родственник. Он не хотел лишних вопросов. Они скоро и так все узнают из газет. Вот тогда и настанет черед вопросов и соболезнований. Хэкет вздохнул и снова посмотрел на дверь. Наконец-то она отворилась, и появился Симпсон, приподнявший одну бровь, что следовало понимать как приглашение войти.

Хэкет, с нетерпением дожидавшийся этого момента, желавший поскорее покончить с процедурой, теперь много бы отдал за то, чтобы как можно дольше оставаться в серой приемной с ее серыми стульями. Сделав над собой усилие, он направился к двери.

Морг оказался не таким просторным, как он предполагал. Здесь не было ни холодильных камер, ни толпы лаборантов в белом. В помещении стоял лишь оцинкованный стол, на котором лежало нечто, покрытое белой простыней.

Приблизившись, Хэкет покачнулся, лицо его приобрело мертвенно-бледный оттенок, гортань сжал спазм.

Симпсон шагнул к нему, пытаясь поддержать, но Хэкет, помотав головой, приблизился к столу.

Коронер, коротышка с мощным подбородком и голым черепом, изобразил сочувственную улыбку, в его исполнении скорее напоминавшую неприятный оскал. Он взглянул на Спенсера, и тот кивнул.

Коронер откинул простыню.

Это ваша дочь, мистер Хэкет?как можно деликатнее осведомился сержант.

Хэкет, выдохнув со страшной силой, поднес к горлу руку, вперившись в лежавшее перед ним крохотное тельце.

Мистер Хэкет...

Труп был белый, цвета молока,по крайней мере там, где его не обезобразили порезы и кровоподтеки. Однако лицо и шеяпочти сплошной синякприобрели желтовато-зеленый оттенок. Поперек горла пролегал глубокий порез, края которого чуть загибались вверх, напоминая ухмыляющийся рот, захлебнувшийся кровью.

Почему глаза открыты?прохрипел Хэкет.

Трупное окоченение,пояснил коронер, понизивший голос почти до шепота.

Это ваша дочь, мистер Хэкет?повторил Симпсон свой вопрос.

Да.

Детектив кивнул. Коронер собрался было снова накрыть тело, но Хэкет остановил его.

Нет,запротестовал он.Я хочу на нее посмотреть.

Коронер поколебался, затем беспомощно опустил руки, предоставляя Хэкету возможность рассмотреть нанесенные его дочери увечья.

Грудь и живот Лизы также покрывали темные пятна и глубокие порезы. Область ниже паха была огненно-красной, бедра же почти черные от синяков. Хэкет смотрел на труп дочери, и теперь лицо его ничего не выражало. Потрясенный увиденным, он словно внутренне оцепенел.

Как это происходило?спросил он, не отрывая взгляда от тела дочери. — Вы произвели вскрытие?

Коронеру, видимо, не просто было отвечать. Он вопросительно взглянул на Симпсона, тот пожал плечами.

Я задал вам вопрос,настаивал Хэкет.Как ее убили?

Вскрытие еще не произвели, но, исходя из внешнего осмотра, можно заключить... ну, я пришел к выводу, что смерть наступила в результате кровоизлияния.

А что это за кровоподтеки?Хэкет указал на бедра, затем между ног.Вон там...

Коронер не отвечал.

Хэкет посмотрел на него вопросительно. Затем перевел взгляд на Спенсера.

Вы не имеете права ничего скрывать. Она была моей дочерью.

Нам хотелось избавить вас от лишних потрясений, мистер Хэкет...подал голос Спенсер.

Но учитель не дал ему договорить.

Вы полагаете, мне может быть хуже, чем сейчас?!с горечью воскликнул он.Скажите, расскажите мне все.

Это следы сексуального надругательства,сказал Спенсер.

Ее изнасиловали?допытывался Хэкет.

Да,подтвердил детектив.Есть явные свидетельства этого.

До и после смерти,добавил коронер, видимо решив выложить все до конца.

Хэкет заскрежетал зубами.

Она сильно мучилась?спросил Хэкет.

Симпсон устало вздохнул.

Мистер Хэкет, ну зачем вам это?

Я должен знать,произнес он сквозь зубы.Она сильно мучилась?

Трудно сказать,признался коронер.Во время изнасилованияда, хотя, возможно, к тому времени она уже потеряла сознание из-за большой потери крови. Порез на горле мог привести ее в состояние травматического шока. Так что все могло закончиться довольно быстро.

Хэкет кивнул, оторвав наконец взгляд от крохотного тельца.

Коронер накинул на труп простыню. Хэкет в сопровождении Симпсона вышел из морга.

 

 

Глава 11

Путь из больницы домой, казалось, растянулся на несколько часов, хотя Хэкет прекрасно знал, что поездка занимает менее получаса.

Спенсер вел машину на приличной скорости. Хэкет же, отрешенно смотревший в окно "гранады", иногда улавливал обрывки фраз, произносимых детективом.

...Позитивная идентификация убийц...

Взгляд Хэкета остановился на женщине с двумя детьми. Что ж... пешеходы, ожидающие, когда проедет поток машин.

...Нет сомнений, что их было двое...

У Хэкета по-прежнему стояли перед глазами переходившие дорогу дети.

...Как мы знаем из криминальных ответов...

Одному ребенку было года четыре. Четырехлетняя малышка, державшая маму за руку.

...Дадим вам знать, как только появится хоть какая-то информация...

Как может выглядеть мужчина, насилующий четырехлетнюю девочку?

Вопрос застал Спенсера врасплох, и Хэкету пришлось повторить его.

Вы будете удивлены,начал детектив,но чаще всего это мужчины, о которых ничего подобного и не подумаешь. Отцы, похожие на вас...Сержант осекся, осознав допущенную бестактность.Извините,закончил он.

Каковы шансы на поимку преступников?

Ну, этим занимаются классные спецы. Мы знаем группу крови убийцы, приблизительный рост, вес и возраст. Так что возьмем его, не беспокойтесь.

Хэкет горько усмехнулся.

А даже если и поймаете? Дальше-то что? Десять лет тюрьмы? В случае примерного поведения выйдет на волю через пять.

Спенсер покачал головой.

Этого не будет, мистер Хэкет. Он отправится в тюрьму и отсидит свой срок до конца.

Когда они добрались до Клэпхэма, Хэкет коротко попрощался с детективом, и Спенсер обещал связаться с ним, как только поступит какая-то информация. Еще раз выразив соболезнование, полицейский развернулся и уехал. Хэкет, постояв с минуту на тротуаре, направился к двери дома. Он решил не звонить, чтобы не будить Сью.

Оказалось, что Сью сидит на кухне вместе с их ближайшей соседкой, Хелен Бентин. Женщинысоседка была чуть старше Сьюбеседовали за чашкой чая, и Хэкет невольно подумал о том, насколько его жена привлекательнее, несмотря на темные круги под глазами. Когда он вошел, Сью попыталась улыбнуться и даже поднялась, собираясь налить ему чаю.

Однако Хелен, опередив ее, протянула учителю чашку и тут же сообщила, что ей уже пора идти. Дверь за ней вскоре захлопнулась.

Доктор сказал, тебе надо отдохнуть, Сью,сказал он, прихлебывая чай и одновременно свободной рукой ослабляя узел галстука.

Я отдохну, но позже. И я не собираюсь вечно пить эти таблетки...

Он коснулся ладонью ее щеки.

Ты выглядишь такой усталой.

Сью принужденно улыбнулась.

Хэкет почувствовал, что она хочет что-то у него спросить, он даже знал, что именно. И тем не менее вопрос застал его врасплох.

Как она выглядела?спросила Сью.

Хэкет пожал плечами, не зная, что ответить.

Джон, скажи мне.

Она выглядела умиротворенной,солгал он, попытавшись улыбнуться.

Надо сообщить твоим родителям и моей сестре. Они должны знать, Джон.

Только не сейчас,сказал он, погладив ее руку.

Почему они выбрали нас?спросила она таким тоном, словно в самом деле ожидала услышать вразумительный ответ.Почему убили Лизу?

Сью, я не знаю. И разве ответ на твой вопрос облегчил бы наше горе?

Но это несправедливо.В глазах ее стояли слезы.Мой отец при смерти. Мне и так тяжелотак еще и это!Она разразилась истерическим смехом, заставившим Хэкета похолодеть.Видимо, Бог испытывает нашу веру.Она зашмыгала носом, смахнув со щеки слезинку.Что ж, если такон будет разочарован.

Хэкет сжал ее руку.

Богсадист!усмехнулась она, взглянув на мужа.И я ненавижу его за то, что он позволил сделать с нашей малышкой.

Хэкет поднялся, нежно обнял ее. Какое-то время они стояли обнявшись, Сью тихонько всхлипывала.

Я так хочу попрощаться с ней,прошептала она.Хочу взять ее на руки хоть на секундочку.Взглянув на мужа, она увидела слезы в его глазах.Джон, что же нам делать?

Он не знал, что ответить ей.

В голове у него раздался странный звон. Однако, приоткрыв глаза, он понял, что не спит.

Настойчиво звонил телефон.

Хэкет протер глаза и осторожно отодвинул голову Сью от своего плеча. Она приняла две таблетки снотворного и спала уже час или около того. Он тоже ненадолго задремалнапряжение последних часов в конце концов его свалило.

Хэкет побрел в холл, к телефону. Поднял трубку.

Алло,прохрипел он, прочищая горло.

Привет, Джон, это я, Никки. Прости, что звоню тебе домой.

Что тебе надо?проговорил он устало.

Мне необходимо поговорить с тобой. В школе сказали, что тебя не будет несколько дней.

Да. Это так. А в чем проблема? Ты что, следишь за моими передвижениями?язвительно поинтересовался Хэкет.

Джон, что случилось? Ты в порядке?

Послушай, ты хочешь сообщить мне нечто важное? Если нет, то до свидания.

Я уже извинилась, что звоню тебе домой,удивленно проговорила Никки.Но почему ты так со мной разговариваешь? Твоя жена что, рядом?

Да, рядом, но не в этом дело. Ты не должна была сюда звонить.

Мы ведь собирались сегодня встретиться. Я ждала...

Он оборвал ее на полуслове.

Не звони мне сюда больше, хорошо?

Я и ужин приготовила...

Ешь его сама!рявкнул Хэкет, бросая трубку. Он стоял в прихожей, и в ушах его звенел голос с легким ирландским акцентом.

Не мог же он сказать ей правду...

Из гостиной донесся голос Сьюона звала его. Он поспешил на зов. На пороге оглянулся, словно опасался, что телефон снова зазвонит.

 

 

Глава 12

Небо заволокло свинцовыми тучами. Пошел дождь. Тьма, словно чернила по промокательной бумаге, расползалась по небу над Хинкстоном. Порывы ветра бросали из стороны в сторону ледяные потоки дождя.

Боб Такер, уткнувшись подбородком в теплый шарф, заглянул в могилу.

Влажная земля уже покрывала крышку гроба. Но дождь, яростно вымывавший тонкий слой почвы, казалось, вот-вот обнажит полированное дерево. Боб бросил вниз еще несколько комьев земли, затем прикурил сигарету и уже после этого взялся за дело всерьез. Сигарета тотчас размокла, и он сунул окурок в карман плаща. Проклиная погоду, свою судьбу и все, что приходило на ум, Боб продолжал засыпать могилу, прекрасно понимая, что надо пошевеливаться,дождь, поливавший взрыхленную землю, быстро превратит ее в липкую грязь. Почвы в окрестностях Хинкстона, и без того глинистые и вязкие, во время дождя напоминали окопы Фландрии в 1918 году.

Боб, сделав передышку, выпрямился и тяжело вздохнул, почувствовав, как заныли колени. Да и спина начинала побаливать. Профессиональная болезнь, подумал он. Вот уже двенадцать лет Боб работал могильщиком на хинкстонском кладбище. Это занятие ему нравилось. Боб был человеком необщительным, а работа могильщика прекрасно соответствовала его любви к одиночеству. Он никогда не был женат, но это нисколько его не огорчало. Боб ощущал себя вполне счастливым человеком. В городе у него было несколько друзей, с которыми он иногда пропускал рюмочку-другую, что случалось, когда у него все же возникала нужда в компании. Большую же часть времени Боб проводил в небольшом домике, неподалеку от кладбища. Он получил это жилище вместе с должностью могильщика. Один из сараев на заднем дворе перестроил под мастерскую, в которой предавался своему любимому занятиювырезал различные фигурки из кусков дерева, подобранных на кладбище. Буйно разросшиеся у могил деревья предоставляли ему массу всевозможного сырья. Из особо толстых и прочных веток он делал трости, которые продавал на хинкстонском рынке. Некоторые из них шли по пятьдесят фунтов каждая, но все же Боба привлекали не столько деньги, сколько само ремесло.

Он еще немного постоял у края могилы, глядя сквозь завесу дождя на городские огни. Уличные фонари, горевшие во тьме, напоминали драгоценные каменья, сверкающие на черном бархате.

Кладбище находилось в полумиле от центра города, на крутом холме, что должно было способствовать стоку дождевых вод. Однако самые старые могилы уже начали разрушаться, оседать, и Боб опасался оползня. Однако наносимый могилам ущерб нельзя было отнести на счет одних только сил природы.

В последние недели участились случаи вандализма: поваленные могильные плиты, вырванные из клумб цветы, измазанные краской памятники и, что самое страшное, одна разрытая могила. Выбрано было около двух футов земли, но, к счастью, до самого гроба не добрались.

"Что же это за люди такие?часто размышлял Боб.Кто находит удовольствие в том, чтобы нарушать покой мертвых и осквернять их последнее пристанище?"

Общественное мнение в основном сводилось к тому, что это работа хинкстонских подростков. Недели две назад Боб застукал юную парочку, валявшуюся в чем мать родила на одной из заброшенных могил, но их-то помыслы были далеки от вандализма. Вспомнив сейчас тот случай, Боб улыбнулся. Действительно забавно: парень ковылял, путаясь в собственных брюках, а девица улепетывала, размахивая белым бюстгальтером, точно капитулянтским флагом. Об этом случае Боб не сообщил в полицию. Но бесчинства хулиганов не могли его не беспокоить. Много ночей подряд он выходил из своего домика и прочесывал кладбище вдоль и поперек, однако до сих пор его ночные бдения не давали результатов. Стараясь не обращать внимания на боли в спине, Боб засыпал могилу. И вдруг за спиной его послышался какой-то шум. Сначала он было подумал, что это дождь шумит в ветвях деревьев. Но когда странный шорох повторился, Боб понял, что доносился он из кустов, окружавших соседнюю могилу. Боб прекратил работу. Оглянулся, напряженно вглядываясь в темноту.

Прошла минута, но звук не повторился.

Боб снова взялся за лопату.

"Еще чуть-чутьи дело сделано",с облегчением подумал он. И тут снова услыхал все тот же шорох.

Бросив лопату, Боб резко повернулся.

"Наверное, какой-нибудь зверек",решил он, делая шаг в направлении кустов: во время ночных прогулок по кладбищу он встречал белок и даже барсуков...

А вдруг это хулиганье? Впрочем, едва ли. Те бы дождались более позднего часа, чтобы не наткнуться на свидетелей.

Он осторожно раздвинул кусты.

Никого. Дождь по-прежнему лил как из ведра. Что-то коснулось его плеча. Боб вскрикнул. Нащупал в кармане плаща армейский нож. Казалось, по плечу его хлестнула ветка, пригибавшаяся под порывами ветра. Боб направился обратно к могиле.

И тут перед ним возникла мужская фигура с лопатой в рукахс лопатой, которой он только что работал.

В темноте, под проливным дождем, Боб не мог рассмотреть лицо незнакомца. Но он шагнул ему навстречу и потребовал, чтобы тот положил на место лопату.

В следующее мгновение мужчина размахнулся и обрушил лопату на голову могильщика. Удар пришелся по лицевой части черепа. Глухой крик сопровождался хрустом кости... Секунду спустя мужчина приблизился к Бобу и, стоя над ним, какое-то время с интересом наблюдал, как из разбитого лица хлещут потоки крови, заливающие плащ. Затем неизвестный еще раз взмахнул лопатой, целя на этот раз по ногам. Мощный удар перебил обе голени. Боб дико завопил, почувствовав, как разрывают его плоть впившиеся в нее перебитые кости.

Он лежал в грязи, уже впадая в спасительное забытье. Однако еще успел почувствовать, как его голову приподнимают от землиаккуратно, чуть ли не бережно. И еще увидел нож с длинным тонким лезвием. Нож погрузился в его правый глаз.

Лезвие медленно проталкивали внутрь черепадо тех пор, пока острие не коснулось затылочной кости. Потом убийца поднял бездыханное телоподнял с такой легкостью, словно Боб Такер был младенцем.

Единственным свидетельством произошедшего могли служить лишь кровавые лужи на сырой земле. Однако дождь, упорный, нескончаемый, вскоре смыл и эти следы преступления.

 

 

Глава 13

Взглянув на часы, она прикурила сигарету и неторопливо затянулась, опасливо поглядывая на телефонный аппарат.

Никки Ривз просидела у телефона минут пять, прежде чем решилась наконец поднять трубку и набрать номер. В трубке звучали длинные гудки. Она ждала.

Давай же, скорее,прошептала она, готовая, если понадобится, немедленно положить трубку.

Щелчоки зазвучал знакомый голос:

Алло.

Она удовлетворенно улыбнулась.

Алло, Джон, это я. Ты можешь говорить?

Если ты спрашиваешь, здесь ли моя жена, то отвечаю: "нет",раздраженно проговорил Хэкет.Я ведь просил тебя не звонить мне домой...

Мне надо с тобой поговорить. Я хочу знать, что происходит. Тебя нет в школе. Я беспокоюсь...

Я тронут,съязвил Хэкет.

Джон, в чем дело?допытывалась Никки.Прости, что звоню тебе домой. Понимаю, что тебе это не нравится.

Когда я просил тебя больше мне не звонить, то именно это и имел в виду. Не звони мне вообщени домой, ни куда бы то ни было.

Никки нахмурилась. Она крепче сжала трубку.

Что ты имеешь в виду? Ты больше не хочешь меня видеть?

Хэкет молчал. А когда наконец заговорил, голос его звучал уже гораздо мягче:

Ты сказала, что понимаешь: наши отношения не могут продолжаться вечно. Думаю, настало время положить этому конец.

Что так вдруг?

Произошло событие, о котором я и не могу и не хочу рассказывать. Между нами все кончено, Никки. Собственно, у нас с самого начала ничего особенного и не было. Я подумал и решил, что лучше покончить с этим сейчас.

Внезапный приступ раскаяния?с издевкой спросила она.Не так все просто, как тебе кажется, Джон. Мы оба знали, на что идем. Почему бы нам не поговорить, а тебе не рассказать мне о своих проблемах?

Ради Бога, Никки, ты мне не жена, ты просто...Он не договорил.

Легко доступная подстилка,закончила за него Никки.Джон, ты не можешь бросить меня, как ненужную вещь. Я не какая-нибудь потаскушка, которую подцепили в баре. Ты мне не платил, если не считать подарков...Она машинально коснулась цепочки с кулоном.

Чего же ты от меня ждешь? Чтобы я послал тебе чек?выпалил Хэкет.

Ты подонок...

Послушай, Никки, я допустил ошибку, так? Но теперь все кончено. Во мне нуждается моя жена.

А что, если я тоже нуждаюсь в тебе?спросила она как-то вызывающе.

Все кончено,повторил он.

А если бы я не позвонила тебе? Что бы ты делал? Надеялся бы, что забуду эти три месяца? Делал бы вид при встречах, что не замечаешь меня? А мог бы набраться смелости и выложить мне все в лицо, Джон?

Слушай, я не могу больше говорить. Сью появится с минуты на минуту.

Никки хотела что-то сказать, но он уже отключился. Она еще несколько секунд сжимала в руке трубку. Потом швырнула ее на рычаг. Закурив очередную сигарету, Никки прошла в гостиную и налила себе порцию бренди. Руки ее тряслись, губы дрожали.

Значит, говоришь, все кончено?прошептала она сквозь слезы.

"Все кончено..."

Ну уж нет...

 

 

23 сентября 1940 года

Кивнув, Джордж Лоуренсон взглянул на папку с надписью: "Генезис". Содержавшиеся в ней заметки и теоретические выкладки были итогом его работы за последние пятнадцать лет. Однако лишь в последние несколько месяцев его многолетние труды стали давать конкретные результаты.

И вот теперь, когда его идеи подтвердились фактами, ему приказывают свернуть работуработу, которой отданы лучшие годы жизни.

Они не понимают...

Ты думаешь, они передумали насчет проекта?спросила Маргарет Лоуренсон, наблюдавшая, как муж укладывает папку в чемоданчик.

Пока не знаю.

Накануне, поздно вечером, позвонили из Лондона и попросили приехать в столицу для "переоценки" (какой возмутительный жаргон!) его работы.

Сегодня они приказывают прекратить работу, а завтра потребуется продолжить...Он пожал плечами.

Маргарет с улыбкой подошла к мужу и поцеловала в щеку.

Побереги себя, пока меня не будет,ласково сказал он ей.Помни, теперь вас двое.Он улыбнулся и погладил жену по животу.

А что, если они прикажут тебе и в самом деле прекратить работу над проектом, а, Джордж?

А ты бы этого хотела?спросил он, пристально глядя ей в глаза.

Ты веришь в свое призвание? А я верю тебе. Единственное, о чем прошу,будь осторожен.

Он закрыл чемоданчик.

Где копии с моих записей?спросил он с беспокойством.

В надежном месте,успокоила жена.Даже если оригиналы уничтожат, до копий они не доберутся.

Оригиналы не уничтожатне такие уж там сидят идиоты.

Подхватив чемоданчик, он направился к лестнице. Маргарет спустилась следом за ним. Проводив мужа до входной двери, она вышла на подъездную дорожку. Лоуренсон подошел к передней дверце машины, открыл и положил чемоданчик на сиденье. Затем обошел ее, уселся за руль.

Позвони мне, когда доберешься до Лондона,попросила Маргарет.

Возвратившись к парадной двери, она смотрела на отъезжающий автомобиль.

Лоуренсон медленно ехал по подъездной аллее. В конце ее оглянулся, помахав на прощанье рукой.

В следующее мгновение раздался оглушительный взрыв. Машина исчезла в огненном облаке, брызжущем во все стороны обломками металла и пластика. Маргарет, полуоглохшую от грохота, швырнуло взрывной волной на землю.

К небу взметнулось густое облако дыма, похожее на грозовую тучу. Языки пламени жадно пожирали остов машины, вокруг которой развивалось пылающее озеро бензина.

Когда Маргарет, поднявшись, подошла к пылающим искореженным обломкам, в нос ей ударил резкий запах паленой резины и еще чего-тосладковатого и тошнотворного. То был запах горелого мяса.

Маргарет, заламывая руки, упала на колени.

Однако взрыв видела не только Маргарет.

За происходившим наблюдали холодные глаза профессионалов.

Неподалеку, в укрытом за деревьями джипе, сидели двое.

Один из них самодовольно улыбнулся. Второй потянулся к полевому телефону.

Дайте мне личного адъютанта премьер-министра,произнес он скороговоркой. После секундной паузы он продолжал:Доложите мистеру Черчиллю, что сегодня в десять сорок шесть проект "Генезис" остановлен навсегда.

Майор Дэвид Кэтлин положил трубку и взглянул на пламя.

 

 

Глава 14

Усталость навалилась на него каменной глыбой. Все ощущения притупились, голова гудела... Хэкет двигался точно во сне.

Сью, смертельно бледная, с покрасневшими от слез глазами, неподвижно сидела на диване. На ней по-прежнему были черная юбка и черный жакет, которые она надела на похороны Лизы. Хэкет уговаривал ее переодеться, но она молча качала головой. Сейчас, стоя на кухне, он дожидался, когда закипит чайник.

Время тянулось мучительно медленно. Минуты растягивались в часы, часы обращались в вечность. Боль утраты казалась невыносимой. Хэкет провел рукой по лбу, мысленно возвращаясь к событиям этого ужасного дня.

Сначала принесли цветы.

Потом прибыли родственники. На траурной церемонии присутствовали только его родители и сестра Сью с мужем.

И наконец появился катафалк.

Хэкет испустил тяжкий вздох. Глаза его наполнились слезами.

В огромном автомобиле детский гробик казался совсем крохотным, и Хэкету подумалось, что он легко бы поднял его одной рукой...

Приготовив себе кофе, он полез в шкафчик за аспирином, в надежде унять боль в висках. Отхлебнул из чашки и даже не заметил, что обжег язык.

На кладбище, когда гробик опускали в могилу, он снова с удивлением думал о том, какой он крохотный. Стоя над разрытой землей, он боялся, что Сью упадет в обморок. Всю службу она буквально висела на нем, заливаясь слезами. Он же сдерживал слезы, проявляя стойкость. Но когда гроб с телом Лизы опустили на дно могилы, он не выдержал и разрыдался. Так они и стоялиподдерживая друг друга, утирая слезы...

Хэкет снова вздохнул.

Служба тянулась целую вечность. Когда все же церемония похорон наконец закончилась, их с Сью, словно заблудившихся детей, проводили к машине и отвезли домой. Присутствовавшие на похоронах пробыли у них дома совсем недолгопочувствовав себя лишними, оставили Хэкетов одних, и Сью удалось поспать несколько часов. Хэкет же места себе не находилмерил шагами комнату, курил и пил, мечтая напиться до бесчувствия и думая о том, что жена нуждалась в нем сейчас, как никогда.

Нуждалась больше, чем Никки.

Он допил кофе и вернулся в гостиную.

Сью сидела с закрытыми глазами. Но едва Хэкет устроился напротив, как она, открыв глаза, взглянула на него.

Прости, я не хотел тебя будить,сказал он с ласковой улыбкой.

Я не спала. Просто думала.

О чем?спросил он, протягивая ей чашку с кофе.

О дурацких фразах, которые люди произносят, когда кто-то умирает. "Жизнь должна продолжаться". Почему должна?Ее лицо омрачилось.

Сью, не надо так говорить. Мы должны жить. И помнить о Лизе.

Зачем, Джон? Ведь она умерла... Нашей девочки нет. Мы больше никогда ее не увидим, не сможем обнять ее, поцеловать...Глаза Сью увлажнились.Завтра надо проведать отца,устало произнесла она.

Нет. Еще не время. Ты не готова.

А что, если он тоже умрет? Если он умрет, когда меня не будет рядом?

Хэкет, сев рядом с женой, обнял ее за плечи.

Твоя сестра может задержаться здесь на несколько дней, чтобы навещать его.

Ей надо возвращаться в Хинкстон. Ее муж работает, а у них ребенок, Джон.

Ты слишком много на себя берешь, Сью. Всегда, когда нужно что-то сделать, выясняется, что, кроме тебя, сделать это никто не может. И уж никак не Джули. Ты все взваливаешь на свои плечи.

Такая уж я уродилась.

А может, тебе уже пора исправиться?..Он поцеловал ее в губы.

Она крепко сжала его руку.

Я люблю тебя,прошептала она.

Тогда докажи это. Отправляйся в постель и как следует выспись.

Попозже. Ты иди наверх, я скоро...Взглянув на кофейный столик, она увидела адресованное ей письмо, лежавшее рядом с открыткой, на которой было выведено: "Самые искренние соболезнования".

Что это?спросила Сью, потянувшись к конверту.

Письмо принесли сегодня утром. Я подумал, ты прочтешь, когда будет настроение.

Почерк незнакомый,проговорила Сью, повертев в руках конверт.

Может, подождет до утра?

Одну минутку, Джон, иди, я скоро. Ну пожалуйста,мягко говорила она, погладив его руку.

Хэкет поднялся и направился в холл.

Одна минута,напомнил он, поднимаясь по ступенькам.

Сью поставила чашку на столик и, устало вздохнув, вскрыла конверт, обнаружив в нем листок бумагилисток без адреса сверху и без подписи внизу. Она еще раз взглянула на конверт, проверяя, на ее ли имя пришло письмо. Все верноадресовано на ее имя, по ее домашнему адресу.

"Дорогая миссис Хэкет,шевеля губами, прочитала Сью, мысленно отметив аккуратный почерк писавшего.Я понимаю, что вы можете подумать обо мне, но, полагаю, вам было бы небезынтересно узнать о моих отношениях с вашим мужем Джоном"...Слова повисли в воздухе, дальше она читала про себя.

Сью еще раз прочитала письмо, на этот раз более внимательно. Потом сложила его и поднялась с дивана.

На мгновение задержавшись у подножия лестницы, она посмотрела наверх, затем на свою руку, сжимавшую листок.

Несколько секунд спустя она уже поднималась по лестнице.

 

 

Глава 15

Все-таки надо было остаться с ней на несколько дней,сказала Джули Клейтон, выглядывая из "сьерры".И к отцу не мешало бы сходить.

Им лучше побыть вдвоем, ты ничем им не поможешь,отозвался Майк Клейтон, с беспокойством поглядывая на идущую впереди машину. Он собирался пойти на обгон, но, заметив, что машина набирает скорость, отказался от своего намерения.Ну давай же, придурок!проворчал он.Или жми на педаль, или уступи дорогу.

Он посмотрел на часы, встроенные в панель.

Десять сорок две.

С такой скоростью мы вряд ли доберемся вовремя,раздраженно бросил Майк.Говорил же тебе: поезжай одна.

Она моя сестра, Майк,заявила Джули.Сью не обошлась бы без меня.

А твой сын без тебя обойдется?возразил он снова, изготовившись к обгону. Выжав до упора акселератор, он выехал на середину дороги, не обращая внимания на стремительно приближавшиеся огни.

Майк, ради Бога!выдохнула Джули, заметив машину, мчавшуюся им навстречу.

Но муж, казалось, не замечал опасности. Когда они промчались мимо не уступавшего дорогу фургона, стрелка спидометра указывала на отметку 80.

Мчавшаяся им навстречу машина резко вильнула, избегая столкновения со "сьеррой". Окрестности огласились визгом тормозов и воем клаксона. Встречную машину занесло, и казалось, что она вот-вот перевернется, но водителю все же удалось вырулить обратно на дорогу.

Майк Клейтон по-прежнему жал на газ. Мимо промелькнул дорожный указатель: "Хинкстон25 миль".

Джули взглянула на часыдесять сорок семь. Она прикинула: в лучшем случае они доберутся до дома минут через двадцать. Если, конечно, ничего не помешает...

Сглотнув слюну, она посмотрела на мужа, крепко вцепившегося в руль.

Она тоже начала сомневаться, успеют ли они вовремя добраться до Хинкстона.

Она молилась о том, чтобы они успели.

 

 

Глава 16

Кто она, Джон?

Стоя в дверном проеме, Сью потрясла письмом. Хэкет нахмурился. Он совершенно ничего не понимал. Подойдя к кровати, Сью посмотрела на него сверху вниз. Ее глаза были полны гнева и боли.

Постепенно до него начало доходить.

"Полагаю, вам было бы небезынтересно узнать о моих отношениях с вашим мужем Джоном",прочла она строчку из письма.

Хэкет глубоко вздохнул. Он собрался было что-то сказать, но тотчас сообразил, что никакие слова тут не помогут.

"Меня не волнует, что вы подумаете обо мне,продолжала цитировать Сью,но считаю, что вы имеете право знать о том, что было между нами".

Сью...

Жена перебила его.

"Я не люблю, когда меня используют",читала она, уткнувшись в листок. Наконец, дочитав до конца, подняла глаза:Кто она?

Он понимал: лгать бесполезно. Что ж, по крайней мере, хоть частично облегчит совесть...

Ее зовут Никки Ривз,произнес он.Она работает в школе секретаршей.

Вот он и сказал... Обратной дороги нет.

У тебя была с ней связь?Вопрос ее прозвучал скорее как утверждение.И сколько это продолжалось?

Три месяца.

Она присела на край кровати, спиной к мужу, словно вид его вызывал у нее отвращение.

А теперь у вас все кончено?неожиданно спросила Сью.

Ты мне не поверишь, если я отвечу...

Теперь у вас все кончено?

Да. Я покончил с этим несколько дней назад.

Она взглянула на него с горькой усмешкой на губах.

Значит, все эти твои школьные собрания ты проводил с ней.Глаза ее вдруг сузились.Ты никогда не приводил ее сюда, нет?

Нет, никогда.

И где же происходили ваши встречи, Джон?В ее тоне промелькнуло что-то вроде любопытства.На заднем сиденье машины? В пустой классной комнате?

Сью, ради Бога... Ну к чему эта грязь... В ее квартире...

Ах, в квартире... Очень удобно. В квартире ведь и ванная имеется.

Последнее замечание его особенно задело.

Сколько ей лет?

Двадцать два. Ну какое это имеет значение?

Я полагала, что учителя развлекаются с шестиклассницами-нимфоманками. Но ты всегда был оригиналом, не правда ли, Джон? Почему ты выбрал такую молодую? Для самоутверждения на пороге тридцатилетия?

Сью, это смешно...

Смешно? А завести интрижку со школьной секретаршейэто не смешно?

Сью, не надо меня отчитывать,сказал он, сморщившись.Знаю, что поступал дурно. И раскаиваюсь... Если тебе от этого станет легче, сообщу, что чувствую себя довольно гнусно.

Нет, не легче,огрызнулась Сью.

Какое-то время оба молчали. Потом Сью вновь заговорила:

Но почему, Джон? Ты можешь мне сказать?

Он пожал плечами.

Не знаю. Действительно не знаю. Любое объяснение звучало бы бессмысленно...Он глубоко вздохнул.Я не могу это объяснить...

Не можешь или не хочешь?спросила она, пристально глядя ему в глаза.

Я сказал, что не могу,ответил он уже с легким раздражением.Я прекрасно понимаю: я виноват. Но это произошло как-то само собой...

Такие вещи сами собой не происходят,возразила Сью.Скажи, что тебя в ней привлекало? Красота? Фигура? Она хороша в постели? Ну давай же, рассказывай, я так любопытна...

Он молча покачал головой.

Джон, ну скажи,настаивала Сью,она красивая?

Да,кивнул он.

И хороша в постели?

Сью, ну пожалуйста...

Хороша? Мне просто интересно, я же сказала... Она хороша в постели?

Он вымученно улыбнулся.

Чего ты хочешь? Чтобы я оценил ее по десятибалльной шкале?

Просто ответьхороша ли она в постели?!завизжала Сью.

Да,тихо выдохнул он.Наши отношения строились исключительно на физиологии. Никаких чувств я к ней не испытывал. Я всегда любил только тебя, Сью.

Предполагается, что я должна быть тебе за это благодарна? Сейчас ты мне заявишь, что я должна тебя понять. Что ж, возможно, я тебя пойму. Ты только объясни... что заставило тебя связаться с ней?

С тех пор как заболел твой отец...

Оставь в покое моего отца, ты, подонок!..

Дай мне договорить,повысил голос Хэкет.Так вот, когда он заболел, ты с головой ушла в заботы о нем. Ты отдалилась от меня. Возможно, я почувствовал себя заброшенным... Понимаю: звучит не слишком убедительно, но все же...

Ой, Джон, прости меня!усмехнулась Сью.Конечно, я совсем забыла о тебе, я уделяла тебе недостаточно внимания. Словом, это моя вина, что ты завел себе любовницу.

Сью, я этого не говорил...

Ты сказал, что я отдалилась от тебя. Вот ты и нашел себе шлюшонку, чтобы ее трахать.Она выплевывала слова прямо ему в лицо.

Она не шлюха.

Ах, ты ее защищаешь? Говоришь, кроме постели, между вами ничего не было? Если уж тебе так необходим был секс, мог бы воспользоваться услугами проститутки, за деньги. Прости меня, пожалуйста, Джон, что я забивала свою голову разными пустяками. Поделился бы со мной своими проблемами; возможно, я и уделяла бы тебе несколько ночей в неделю.

Сью, не болтай глупости.

А ты чего хотел?!закричала Сью.Разумной беседы? В день похорон дочери узнать, что мой муж завел любовницу...

Она внезапно замолчала. Глаза ее сверкнули. Хэкет почти физически ощущал, как оформляется в ее мозгу эта ужасная мысль. Наконец она заговорила:

Ты был с ней в тот вечер, когда убили Лизу? Да?

Он молчал.

Да?прошипела Сью.

Он кивнул.

Я думаю об этом постоянно,прошептал Хэкет.Возможно, находись я дома, ничего бы не случилось. Представляешь, каково мне, Сью?

Мне наплевать на твои чувства,отрезала она.Ты убил нашу дочь.

Не говори так!воскликнул он.

Не ты занес над ней нож, но ты так же виновен в ее смерти, как и убийца. Наша дочь умерла из-за твоих гнусных похождений.

В следующую секунду она бросилась на него, точно дикая кошка. Внезапность нападения застала Хэкета врасплох: ногти вонзились в его щеку, раздирая ее в кровь. Хэкет попытался перехватить ее руку. В конце концов ему это удалось: он крепко сжал локоть и одновременно кисть другой руки. Сью отчаянно вырывалась, словно прикосновение его рук вызывало у нее отвращение и ужас.

Убирайся!кричала она, сверкая глазами.Не прикасайся ко мне!

Он отпустил ее. Она стремительно вскочила с кровати. Хэкет сделал шаг в ее сторону, но она тотчас же выбросила вперед руку.

Не подходи ко мне, мерзавец!зашипела она.Не смей ко мне прикасаться!

Хэкет медлил. Он знал: что бы он ни сделал, что бы ни сказалничто не поможет. Оба застыли, стоя друг против друга,точно персонажи фильма в остановившемся кадре. Наконец Хэкет отступил, как бы признавая свое поражение.

Сью, прошу тебя, не кричи на меня. Ведь мы нужны друг другу.

Неужели?Она едва не расхохоталась.Зачем тебе я? Ты можешь наведываться к своей потаскухе.Пристально взглянув на него, она вышла из спальни.

Он хотел было последовать за ней, но понял: не имеет смысла. Резко развернувшись, взревев от ярости, он обрушил кулак на туалетный столик. На пол посыпались флакончики с духами, баночки с кремами и прочая косметика.

Вцепившись в край столика, Хэкет уставился в зеркало. На него смотрели глаза, полные смертной тоски.

 

 

Глава 17

Его разбудил собачий лай.

В ночной тишине звук метался меж стен, гулко отдаваясь в ушах. Он сел на кровати, бросил взгляд на часы.

Час сорок шесть.

Брайн Девлин собрался было включить ночник, но передумал. Собачий лай неприятно резал слух. Животное могло находиться где угоднона ферме, а может, и за ней, где-нибудь в полев такой поздний час все звуки разносятся на километры...

Девлин выбрался из постели и прошлепал к окну, выходившему на двор фермы.

Тусклый свет лампочки у крыльца освещал лишь ближайшую к двери часть двора. Девлин снова подумал о том, что неплохо бы включить свет. И снова передумал. Вместо этого он, пошарив по полу, отыскал фонарь. Затем, наклонившись, вытащил из-под кровати ружье. Переломив двустволку, он загнал в оба ствола патроны, которые вынул из стоявшего рядом шкафчика, и торопливо зашагал к лестнице: в одной руке держал фонарь, другой придерживал двустволку, свисавшую с плеча на длинном ремне.

У выхода ненадолго задержалсянатянул веллингтоны [Веллингтонысапоги с голенищем, закрывающим спереди колено.] и поплотнее запахнул куртку.

Пес заходился в яростном лае. Девлин отпер дверь и вышел в ночь. С минуту он стоял, напряженно вглядываясь во тьму. Когда глаза наконец привыкли к темноте, двинулся на лай собаки.

Девлин был уверен, что овчарка лает у задней стены амбара.

Там находился курятник. За последний месяц лисы утащили уже с десяток цыплят.

Ну, на сей раз он поймает зверя, воровке не уйти... Густые леса, раскинувшиеся неподалеку, являлись превосходным убежищем для лиссколько раз он пытался выследить хищников, но всегда безрезультатно... А вот от фермеров западных предместий Хинкстона жалоб на лис не поступалофакт, сам по себе уже раздражавший Девлина. Он держал ферму два десятка лет, с тех пор, как ему стукнуло двадцать, однако теми средствами, какими обладали фермеры с противоположного конца города, Девлин не располагал. Его небольшое хозяйство создавалось годами; сначала работал отец, потом он сам. Со временем ферма стала его единственной страстью. Это было настолько серьезным, что его бывшая жена не сочла возможным мириться с тем обстоятельством, что ферма стояла и всегда будет стоять для него на первом месте. Девлин понимал ее чувства: жену не устраивало второе по значимости место, второе после свиного хлева. При воспоминании о жене он улыбнулся. Поначалу она пыталась играть роль фермершидоила коров, даже чистила свинарники! Однако год спустя новизна поблекла, глазам предстала неприглядная реальность: ежедневный тяжкий труд... Чтобы не запускать хозяйство, Девлину приходилось работать по шестнадцать часов в сутки. Свободного времени практически не оставалось. В таких условиях брак разваливается почти неизбежно. Детей у них не было, а значит, и проблем, с ними связанных. Он не удерживал ееему хватало фермы. Единственное, о чем Девлин жалел, так это об отсутствии детей. Ведь после его смерти некому будет управляться с фермой...

Но в данный момент его беспокоил лай овчарки. Он крепко сжал в руке ружье, готовый проучить вороватую хищницу. Но когда он приблизился к амбару и расположенному за ним курятнику, ему пришла в голову до смешного очевидная мысль: яростный лай собаки уже давно должен отогнать лису... Почему же собака до сих пор не унимается?

Лай внезапно оборвался. Двор погрузился в тишину. Девлин замер, напрягая слух.

Собака молчала.

Может, пес все же спугнул эту проклятую лису, погнал ее, а теперь возвращается, чтобы лечь спать? Да и ему самому давно пора в постель...

Тем не менее Девлин направился к амбару. Подойдя, с удивлением обнаружил, что дверь чуть приоткрыта. Он что-то пробурчал себе под нос и потянулся к дверной ручке.

И вдруг сапог его наткнулся на что-то мягкое... Вполголоса выругавшись, он включил фонарь.

Под ногами у него лежала мертвая овчарка.

Девлин, нахмурившись, склонился над собакой. Судя по всему, у нее были переломаны шейные позвонки. Язык вывалился из открытой пасти, голова лежала в луже крови. Похоже, овчарке разодрали пастьнижняя челюсть была почти оторвана. Тут он слышал шорох, донесшийся из глубины амбара.

Его охватила ярость. Тот, кто сотворил такое с собакой, наверняка прячется в амбаре.

Ну, погоди, недоносок!процедил он сквозь зубы и, спотыкаясь, поводя вокруг фонарем, переступил порог.

Он направил луч света в сторону сеновала, высветив попутно инструменты, сложенные у дальней стены: вилы, лопаты, культиваторы...

Вокругполная тишина.

Эй, выходи! Даю тебе десять секунд!гаркнул Девлин, услыхав тихое поскрипывание.

На сеновале кто-то прятался. Добраться туда можно было только по приставной лестнице, которая вела к люку с откидной крышкой. Закипая от гнева, Брайн двинулся к лестнице. Кто бы там ни находился, ему не уйти, придется ответить за содеянное...

Эй, выродок! Ты мне ответишь за собаку!заорал Девлин, поставив ногу на перекладину. Добравшись до люка, он с силой откинул крышку.Предоставляю тебе последний шанс! Выходи!закричал Брайн, протискиваясь в отверстие люка. Выходи! Тебе не уйти!

Тишина.

У меня ружье!закричал он с угрозой в голосе.

В ответни звука.

Девлин сделал несколько шагов по настилу, держа наготове оружие. Осветил фонарем спрессованные кипы сена. Настил скрипел у него под ногами. Через каждые несколько шагов он останавливался, поводя перед собой фонарем.

Внизу громко хлопнула амбарная дверь. Резко повернувшись, Девлин бросился обратно к люку. Снизу послышался скрип петель, снова хлопнула одна из дверных створок. И тут до Девлина дошло: это же ветер... Он облегченно вздохнул и продолжил поиски.

Может, его подвел слух?.. На сеновале, похоже, никого не было. Вот и за кипами никто не прячется... Никаких признаков вторжения. И внизу, как оказалось, ни души. Покачав головой, он повернул обратно к лестнице.

Снова скрипнула дверь, но Девлина это уже не беспокоило. Он положил фонарь в карман и, зажав в руке двустволку, начал осторожно спускаться.

Ступив на пол амбара, он прислушался.

Абсолютная тишина.

Озадаченный и даже слегка разочарованный, Девлин направился к выходу. Переступил пороги вдруг остановился, замер... Труп собаки исчез. Перед ним алела только лужа крови. Животное же словно испарилось.

У Девлина от гнева перехватило дыхание. Он с силой захлопнул за собой дверь.

Ну, это уж слишком!.. Что за шуточки? Громко выругавшись, он решительно направился к дому.

Амбарная дверь у него за спиной чуть приоткрылась.

Девлин, взбешенный, ворвался в дом, швырнул в угол ружье и фонарь, зажег свет. Посреди кухни стояла рослая мужская фигура.

Девлин приоткрыл рот, но не издал ни звука. Он потянулся за двустволкойслишком поздно...

Незнакомец метнулся навстречу, выставив перед собой вилы. Стальные зубья, пронзившие грудь Девлина, отбросили его к стене. Кровь хлынула из ран, заливая кухню. Он пытался кричать, но крик замер на его губах. Из пробитого легкого со свистом вырывался воздух. Из левой стороны груди фонтаном била кровь. Девлин уже терял сознание, когда увидел склонившуюся над ним фигуру.

И длинное лезвие стилета.

Он вдруг нашел в себе силы и поползпополз к открытой двери. Путь ему преградил незнакомец, опустившийся перед ним на корточки. Девлин почувствовал, как руки убийцы бережно приподнимают его голову.

В правый глаз умирающего фермера медленно погружалось лезвие ножа.

 

 

Глава 18

После похорон Лизы не прошло и недели, когда Хэкет вдруг обнаружил, что оказался в какой-то странной изоляции. И это несмотря на возвращение к работе и необходимость снова общаться с людьми, хотя, возможно, именно поэтому. Нескончаемый хор соболезнований ужасно его утомил. И Сью все больше от него отдалялась. Разговаривала с ним, как с чужим, как с постояльцем, которому подают на стол и занимают светской беседой. Сью не возвратилась на свою прежнюю должность в компьютерной фирме и решила совсем бросить работу. Хэкет же полагал, что при сложившихся обстоятельствах это не самая лучшая идея. Зато возобновились ее ежевечерние посещения больницы. Вот и сейчас Хэкет сидел, тупо глядя в экран телевизора, как вдруг услышал скрип открывающейся двери: жена вернулась с очередного "дежурства". Закрыв за собой входную дверь, Сью сразу же направилась на кухню варить кофе. Потом зашла в гостиную и поставила перед Хэкетом чашку. Он благодарно улыбнулся, однако ответной улыбки не дождался.

Устроившись в кресле, она рассеянно поглядывала на экран.

Как отец?спросил Хэкет, глядя, как она сбрасывает туфли.

Сью пожала плечами.

Как долго это продлится?тихо спросил он.

Они не могут назвать точную дату. Несколько дней... Возможно, недель. Они не знают,ответила Сью, глядя на экран телевизора. Сделав еще несколько глотков из своей чашки, она наклонилась и подняла с пола туфли.Я устала, пойду спать.

Сейчас только девять.

Я сказала, что устала.

Сью, погоди. Нам нужно поговорить.

О чем же?

Ты знаешь. О нас с тобой. О том, что произошло. Так больше продолжаться не может.

Значит, не стоит и продолжать,отрезала она.

Хэкет нахмурился, озадаченный категоричностью ее ответа.

Ты хочешь сказать, что нам надо разойтись?

Она пожала плечами.

Не знаю, я еще об этом не думала. У меня сейчас другие заботы.

Сью, выслушай меня.Он пытался говорить как можно убедительнее.Мы женаты почти семь лет. Я люблю тебя. И не хочу тебя терять. Я хочу тебя вернуть, Сью.

А я хочу вернуть Лизу. Однако мое желание едва ли исполнится,со злостью проговорила она.

Лиза умерла,сказал он, стиснув зубы. И продолжал, повысив голос:О Господи, Сью, ты думаешь, тебе одной больно! Ты что же, обладаешь монополией на горе? Я мучаюсь так же, как и ты. Она ведь и моя дочь, если ты это позабыла.Он с трудом перевел дыхание.

Она взглянула на него, но взгляд ее ничего не выражал.

Мы должны заново построить нашу жизнь,продолжал он, постепенно успокаиваясь.Я не говорю о том, что надо забыть Лизу. Мы никогда ее не забудем.Он вздохнул.Я знаю, ты сердишься на меня из-за Никки. Но с этим покончено, Сью. Я уже говорил тебе, что раскаиваюсь, и повторю это столько раз, сколько потребуется... Сколько потребуется для того, чтобы наши отношения нормализовались.

Наши отношения никогда не нормализуются,сказала она как о чем-то само собой разумеющемся.И речь не о твоей измене. Речь о смерти нашей дочери, которая погибла из-за твоей измены.Она смерила его уничтожающим взглядом.

Но ты хоть понимаешь, что я чувствую? Каково мнеи денно и нощно нести в себе эту вину?

Меня это не волнует, Джон. Я знаю только одно: мою дочь убили. А тыты разрушил нашу семью. И не говори мне больше о любви, ты не понимаешь значения этого слова.

Но все-такичто ты надумала? Развод? Так будет лучше? Но таким образом Лизу не вернуть, сама знаешь. И если я выражаюсь несколько прямолинейно, так это потому, что мне больно... Так больно, ты даже не представляешь...

Сью молчала, словно обдумывая его слова. Наконец заговорила:

Полагаю, мне лучше сейчас уехать на некоторое время. Съезжу к Джули, в Хинкстон. Мы не так уж часто видимся. И мне нужно отдохнуть.

А как же твой отец? Кто будет его навещать?

Буду приезжать из Хинкстона. Оттуда всего час езды.

И на сколько ты собираешься уехать?

Как получится.Поднявшись с кресла, с туфлями в руке, она направилась к двери.

Он еще долго сидел, глядя на экран. Потом вдруг резко поднялся, словно вспомнил о чем-то важном, и, выключив телевизор, прошел в холл и снял телефонную трубку.

Я бы хотел поговорить с инспектором Мэдденом, если возможно,сказал Хэкет, когда на другом конце провода наконец-то сняли трубку.

Мэддена на месте не оказалось.

А можно сержанта Спенсера?

Мужской голос попросил подождать. Несколько минут спустя все тот же мужской голос сообщил, что сержант на месте, после чего осведомился, по какому делу звонит Хэкет.

Не имеет значения,отрезал учитель.Я хочу говорить со Спенсером. Передайте ему, что звонит Джон Хэкет.

Возникла короткая пауза, затем трубка зашипела, и голос сообщил, что соединяет сержанта Спенсера с мистером Хэкетом. В трубке что-то загудело, защелкало, и наконец послышался голос сержанта:

Мистер Хэкет? Чем могу быть полезен?

Вы узнали что-нибудь об убийцах моей дочери?

Мистер Хэкет, прорабатывается несколько версий. Сейчас еще трудно сказать...

Кто-нибудь арестован?бесцеремонно оборвал его Хэкет.

Спенсер явно смутился.

Видите ли, разрабатывается, как я уже сказал, несколько версий, но аресты еще не производились. Как только появится какая-нибудь информация, мы тотчас же вам сообщим.

Хэкет сухо попрощался и повесил трубку. С минуту он стоял, уставившись на телефонный аппарат. Потом со вздохом повернулся и побрел в гостиную.

Он сжал кулаки, ногти впились в ладони.

Никто еще не арестован...

И даже если арестуютчто потом?

Хэкет полез в карман за сигаретами. Прикурив, жадно затянулся.

Да, что потом?

Вначале мимолетная, мысль эта все глубже внедрялась в его мозг, укореняясь, разрастаясь, точно злокачественная опухоль. Эта мысль завладела им, стала навязчивой идеей.

 

 

7 мая 1941 года

Схватки продолжались уже больше часа.

Маргарет Лоуренсон неуклюже поднялась со стула. Несколько минут она ходила по комнате, пытаясь хоть немного унять жуткие боли. Схватки становились все продолжительнее, все мучительнее. И самое страшноеона была одна.

За доктором Маргарет не посылала. Это исключалось с самого начала. Ведь муж утверждал, что роды будут легкими, а она поверила ему.

Мысль о Джордже заставила ее забыть даже о боли.

Почти девять месяцев прошло со дня убийства ее мужа (она не сомневалась, что его убили,несмотря на то, что следствие якобы обнаружило какие-то неполадки в топливной системе); все это время она жила одна в огромном доме на окраине Хинкстона. Она стала затворницей и выбиралась в город только в случае крайней необходимости. Друзей у Маргарет не было, в ее доме никогда не появлялись гости. Сама решившая свою судьбу, она осталась хранительницей бумаг мужа, его записей по проекту "Генезис".

Она направилась в лабораториюшла, с трудом превозмогая боль. И вдруг, почувствовав, что идти больше не может, тяжело опустилась на пол. Маргарет застонала, попыталась подняться, но ужасная тяжестьее раздувшийся животказалось, пригвоздил ее к полу. Тогда она поползла в сторону лабораториипоползла, судорожно захватывая ртом воздух.

Ей бы только добраться, ведь в лабораторииболеутоляющие. Нечеловеческая боль пронзила ее. Скорчившись, она истошно завопила.

Болеутоляющее...

Она почувствовала, как из нее что-то полилось. Что-то теплое... Взглянулакровь...

До двери оставалось несколько футовнесколько футов, превратившихся в мили.

Внезапно Маргарет почувствовала, что и ползти уже не может. Умопомрачительная боль...

Она судорожно вцепилась в ковер, пытаясь дышать так, как учил ее муж, пыталась представить, что он сейчас здесь, рядом с ней. И старалась отвлечься, старалась думать о чем угодно, только не об этой боли, которая убьет ее...

Она закричала, почувствовав, как выходит наружу головка младенца. Она не зналатужиться ли ей, чтобы вытолкнуть ребенка, или он сам выберется из материнского чрева. Кровь заливала ковер. И вдруг давление ослабло, голова ребенка полностью вышла из вагины, вся в крови и в кусках плаценты. Маргарет стиснула зубы, сдерживая крик. Пот градом катился по лицу, заливая шею и грудь. Она напряглась, натужиласьи наконец вытолкнула из себя ребенка. Теперь он лежал на ковре между ног матери, соединенный с нею пуповиной.

Маргарет попыталась приподняться. Потом перевернулась на бок, стараясь дотянуться до младенца, рот которого был забит кровавой слизью. Притянув к себе дитя, она вынула из его ротика кровяное месиво. Ребенок тотчас зашелся криком.

Она встала на колени, не выпуская из рук младенца. С крохотного животика свисала пуповина.

Положив ребенка на ковер, она взяла в руки склизкую окровавленную пуповину. Поднесла ее ко рту и, ощущая на губах привкус крови, перегрызла... Превозмогая рвотные позывы, она, как сумела, перевязала пуповину и утерла рот тыльной стороной руки.

Ребенок надрывался от крика, но этот крик услаждал ее слух, вызывая на губах улыбку. То был здоровый плач ребенка, оповещающего о своем появлении на свет. Маргарет с нежностью смотрела на него, на своего сына. Прекрасный младенец... Когда она взяла его на руки, он немного поутих. Она баюкала его в холодном коридоре. Ее свалявшиеся волосы слиплись от пота, одежда пропиталась кровью, нежный привкус которой она ощущала на губах, тронутых улыбкой счастья,ведь ее сын был жив.

Схватки застали ее врасплох. Ошеломляла сила толчков, но главноеона их не ждала...

Опустив глаза на свой живот, она заметила, как он вздымается, вздымается и опадает.

Когда боль стала почти невыносимой, Маргарет поняла, что происходит.

Из горла ее вырвался вопль, и она вытолкнула из себя второго ребенка.

 

 

Глава 19

Из-за интенсивного движения при выезде из Лондона она добиралась до Хинкстона почти час.

Сопровождавшее ее всю дорогу солнце внезапно померкло, подул холодный ветер, небо хмурилось, предвещая дождь. И быстрее, энергичнее зашагали по тротуарам пешеходы.

Проехав по главной улице города, Сью миновала библиотеку и оказалась среди серых однообразных застроек, в районе, где жила ее сестра. Свернув на нужную улицу, замедлила ход, изучая номера домов. Подъехав к дому сестры, сразу же увидела Джули, которая стояла на крыльце и разговаривала с мойщиком окон. Заметив выходившую из машины Сью, Джули приветственно помахала рукой и пошла ей навстречу. Сестры обнялись. Наблюдавший за ними мойщик приветливо кивнул, когда Сью с небольшим чемоданчиком в руке подходила к дому. Джули представила сестру, и мойщик, широко улыбнувшись, не преминул заметить, что сестры очень похожи, а также отпустил несколько комплиментов по поводу их сексапильности. Джули расхохоталась и игриво коснулась его плеча. Водянистые глаза мойщика шарили по груди Сьюпод блузкой не было бюстгальтера. Перехватив его взгляд, Сью нахмурилась и поспешила в дом. Ее сестра задержалась на пороге, чтобы расплатиться за мойку окон. Поставив на пол чемодан, Сью осматривала прихожую, одну из стен которой украшала дешевая копия "Телеги с сеном". Взглянув на огромные часы с кукушкой (было уже почти двенадцать), она поспешила в гостинуюподальше от шумной птицы. Можно было не сомневаться: едва стрелки часов коснутся двенадцати, кукушка, вырвавшись на волю, огласит прихожую пронзительными воплями.

Сью осмотрела и гостиную, полную всевозможных безделушек, для которых всюду нашлось местона телевизоре, на полках, на книжном шкафу... Имелась здесь и миниатюрная Эйфелева башня, стоявшая на крышке стереопроигрывателя.

Майк привез мне ее из Парижа,сообщила Джули, переступая порог гостиной.Был там на прошлой неделе. Сам-то он не особо увлекается сувенирами, но приобретает их для меня. Привозит отовсюду.

Сью улыбнулась, шагнув навстречу сестре. Они снова обнялись.

Я так рада, что ты приехала,сказала Джули.

Они обменялись шутками, поболтали о погоде. Джули поведала сестре о мойщике окон"Такой гнусный тип". Потом перешли на кухню. Джули весело щебетала, разливая чай. Сью слушала и улыбалась, поддерживая разговор, но думала совсем о другом. И это не ускользнуло от внимания сестры.

Я не буду допытываться, о чем ты думаешь,сказала наконец Джули.Но знаешь... ты даже не представляешь, что мы пережили, когда узнали про Лизу. А что бы со мной было, если бы что-нибудь случилось с Крейгом...

Упоминание о племяннике вызвало у Сью улыбку.

А где он сейчас?спросила она у сестры.

У соседей, в гостях у друга. По крайней мере не путается у меня под ногами. Он тебе обрадуется. Я позову его позже.

Сью кивнула.

Майк сегодня не придет допоздна, у него сейчас много работы.Сью криво усмехнулась.

Джули посмотрела на нее озадаченно.

Извини,вздохнула Сью. Поздно... много работы... Собрание... Она вспомнила о Джоне. Вечные оправдания: "Мне придется задержаться на работе".

Допив свой чай, она задумчиво водила пальцем по ободку чашки.

Сью, что происходит?Джули пристально взглянула на сестру.Когда ты позвонила и сказала, что хочешь погостить у нас, ты все время повторяла: мне нужно уехать, я больше не могу находиться в этом доме. И ни разу не упомянула Джона...

Джонодна из причин, по которым я уехала,сказала Сью.

Но почему? Что у вас случилось?

Сью устало вздохнула, размышляя, стоит ли обременять сестру своими горестями. Но ведь с кем-то надо поделиться. Ей уже невмоготу держать это в себе.

У него была любовница.И Сью рассказала обо всем, что произошло между ней и мужем.

И о том, что она обвинила его в смерти Лизы.

Джули слушала внимательно, с непроницаемым лицом.

Вот почему пришлось уехать. Чтобы спокойно все обдумать и решить...

Джули молчала.

Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить его. Не знаю даже, хочу ли этого.

Женщины молча смотрели друг на друга. Рассказав о Джоне, его измене, Сью почувствовала себя опустошенной. Джули же не знала, что сказать.

Тишину нарушил стук захлопнувшейся двери.

В кухню, оставляя грязные следы на ковровой дорожке, ввалился Крейг Клейтон со счастливой улыбкой, в заляпанной грязью футбольной экипировке и с не менее грязной физиономией. Увидев гостью, он бросился к ней на шею. Сью, протянув ему руки, подхватила малыша и посадила к себе на колени, целуя в грязную щеку.

Джули заметила в глазах сестры слезы.

Как поживает мой любимый племянник?с улыбкой спросила Сью.

Отлично!просиял мальчишка и, выскользнув из ее объятий, устремился в гостиную.

Быстро снимай свои бутсыи марш в ванную!приказала Джули.Посмотри, на кого ты похож. Я ведь тебя предупреждалав дом в этих башмаках не заходить.

Но, мам, Марк такой же грязный, как и я,возразил Крейг, словно это обстоятельство в корне меняло дело.

Что ж, спасибо, что ты его сюда не притащил. И учти: не сядешь за стол, пока не помоешься.

Он пожал плечами и взглянул на Сью в поисках поддержки. Но та молча улыбалась. Крейг вновь пожал плечами, развернулся и побрел стаскивать бутсы.

Чертовы детки,с улыбкой прокомментировала Джули.Иногда они...Она осеклась, почувствовав неловкость.

Пойду переоденусь,сказала Сью, поднимаясь со стула.Я знаю, где у вас свободная комната. Займусь Крейгом.Она вышла в прихожую, взяла свой чемодан и стала подниматься по лестнице.

 

 

Глава 20

Она вздрогнула и проснулась, вырвавшись из объятий кошмара. Ее трясло, словно в ознобе. Порывисто дыша, Сью сидела в темноте на постели. Может быть, она во сне кричала и невольно разбудила хозяев? Но нет, все спалиоб этом свидетельствовала царившая в доме тишина. Она снова улеглась. Но заснуть не удавалось: сердце учащенно билось, лоб покрылся испариной... Вздрогнув, Сью выскочила из постели и закрыла окно.

С наступлением ночи дождь усилился, превратился в ливень. Сью долго стояла у окна, уставившись во тьму. Наконец, сообразив, что заснуть уже не сможет, вышла на площадку и приблизилась к дверям комнаты, где спали Джули и Майк. Сью прислушаласьможет быть, она их все же разбудила?

Тишина. Она подошла к комнате Крейга. Заглянула, чуть приоткрыв дверь.

Крейг, одетый в пижаму с изображением мотоциклов, уютно свернулся калачиком. Рот его был чуть приоткрыт, дышал мальчик ровно, спокойно. Сью зашла в комнату, на минуту задержалась у кровати. Крейг был на два года старше Лизы. Здоровый, крепкий парнишка. Осторожно прикрыв за собой дверь, она подошла к лестнице и стала спускаться вниз.

Крейг открыл глаза, насторожился. Он услышал на лестнице шаги, которые не принадлежали ни отцу, ни матери. Лежа под одеялом, он таращился во тьму.

Щелкнув на кухне выключателем, Сью поставила на плитку чайник и уселась за стол. Когда вода закипела, она заварила себе чай и стала пить маленькими глотками, уставясь в одну точку и прислушиваясь к размеренному тиканью настенных часов. Наконец она поставила на стол пустую чашку и поднялась со стула. Часы на стене показывали одиннадцать минут четвертого.

Сон пришел к ней, едва она легла в постель. В окно по-прежнему барабанил дождь, вторивший ее ровному дыханию.

Дверь спальни бесшумно отворилась. Крейг на цыпочках переступил порог.

Он остановился в двух футах от кровати. Взгляд его был прикован к спящей Сью. Она беспокойно заворочалась во сне, и казалось, вот-вот проснется. Но мальчик, похоже, и не думал уходить... Джули почудилось, что она слышит чьи-то шаги. Осторожно, чтобы не разбудить Майка, она несколько минут спустя поднялась с кровати и направилась к спальне сына. Заглянула... Крейга в кровати не было.

О Господи!прошептала она.

Резко повернувшись, Джули поспешила к дверям комнаты, где спала сестра.

Крейг все еще стоял около тетки, глядя на нее как зачарованный.

Джули подошла к сыну и крепко сжала его плечо.

Он обернулся, улыбнулся ей. И снова глянул на Сью.

Нет,прошептала Джули, покачав головой. Ей не без труда удалось увести Крейга из комнаты.

Крейг улегся в постель, проворно скользнув под одеяло. Опустившись на колени перед кроватью сына, Джули снова покачала головой.

Нет,сказала она,только не ее.

 

 

Глава 21

Убить их.

Единственно верное решение.

Лежа без сна, он напряженно думал... Даже на работе мысль об убийцах не оставляла его. Хэкет собирался отомстить тем, кто замучил его дочь. Он не зналкак, не зналкогда, твердо знал одно: он убьет их.

Но как это осуществить? Если полиция не может их найти, то ему, в одиночку, такое едва ли под силу. Но даже если это ему удастсячто дальше? Что, если он и впрямь найдет и убьет их? За этим ведь последуют арест и заключение... Ни один суд присяжных не оправдает. Впрочем, Хэкета это ничуть не волновало, главноеон отомстит.

Возникшее поначалу смутное побуждение постепенно переросло в навязчивую идею. Мысль о мести не оставляла его ни днем ни ночью: как найти, как уничтожить убийц? Он обязан заставить их страдать... Он строил планы, упиваясь своей изобретательностью, мысленно наслаждаясь расправой над мерзавцами.

Кастрация... неторопливо орудуя ножом, отрезать его мерзкую мошонку, заткнуть ее в глотку негодяю, надругавшемуся над его девочкой. Ублюдок истекает кровью, а он вонзает ему нож в задний поход... Он выпускает ему кишки... А потом разрезать этот мерзкий член, насиловавший его дочурку. Разрезать вдоль. Разрезать медленно, неторопливо... А затем отсечь у основания.

Лежа в постели, он упивался мыслями о мести, он улыбался, глядя в потолок.

Поначалу это пугало егопугал сам факт появления подобных мыслей в мозгу в какой-то мере образованного и цивилизованного человека. Но когда Хэкет вновь погружался в думы об убитой дочке, когда вновь оживали жуткие воспоминаниямаленькое тельце на анатомическом столе,тогда он снова возвращался к мыслям о возмездии.

Изощреннейшие способы пыток и умерщвления рождались в темных закоулках его сознания. Временами он и сам ужасался своим мыслям, ведь это мысли садиста-извращенца...

И тем не менее он наслаждался ими.

Выколоть им глаза. Водянистые органы зрения, позволившие им увидеть его дочь.

Он представлял, как вонзит нож в глазные яблоки убийцы.

Нет, лучше вырезать глаза из глазниц.

Потом отрезать пальцы на руках.

Отрезать уши...

Перебить ноги стальным прутом. Нет, перебить все костинеторопливо, методично, косточку за косточкой.

Заставить их пожирать собственные экскременты...

Он подолгу обдумывал каждую деталь, каждую подробность, наслаждаясь, смакуя их. А закон... плевать ему на закон. Никакие законы не заставят его страдать больше, чем заставила страдать смерть Лизы.

Когда же возмездие свершится, думал он, возможно, придет и прощение. Когда Сьюзен увидит, что он сделал с убийцами их ребенка, она снова полюбит его. Она захочет, чтоб он вернулся.

Теперь Хэкет был уверен: чтобы искупить свою вину, надо найти и уничтожить убийц дочери. Он вскочил с кровати и достал из шкафа бутылку виски. Пил прямо из горлышка, проливая на подбородок, на шею, грудь... Оторвав горлышко от губ, перевел дух и ухмыльнулся, машинально взглянув на бутылку,ему в ответ ухмылялась искаженная бутылочным стеклом физиономия.

 

 

Глава 22

Все было поразительно похоже.

Цветы в целлофане... ничего не значащие слова священника... Слезы...

И могила.

...Неизбежность смерти отца Сью, Тома Нолана, конечно же смягчала боль утраты. Но сейчас, стоя у могилы рядом со Сью, Джули и Майком, Хэкет с удивлением обнаружил, что на глаза его навернулись слезы,и это при том, что он, в сущности, не знал покойного.

Сью стояла неподвижно, не отрывая взгляда от могилы. Однако спокойствие ее было обманчивым, Хэкет прекрасно это понимал.

Джули тихонько плакала; муж успокаивал ее, обняв за плечи.

Над кладбищем плыли свинцовые тучи, сочившиеся монотонным унылым дождем. Чуть поодаль, очевидно не решаясь подойти ближе, стояли еще несколько мужчиндрузья покойного, как догадался Хэкет. Но вот могильщики взялись за лопаты, и Сью, шагнув к краю могилы, бросила на крышку гроба горсть земли. Потом отступила и снова встала рядом с мужем.

Джули не шелохнулась.

Викарий наконец закончил свою речь, произнес банальные слова соболезнования и двинулся по направлению к церкви, навстречу очередному похоронному кортежу, появившемуся в кладбищенских воротах.

"И снова боль утраты,думал Хэкет.Даже смерть похожа на конвейер".

Сью, я отведу Джули в машину,сказал Майк, уводя жену. Он кивнул Хэкету, тот понимающе улыбнулся.

Сью по-прежнему не сводила глаз с могилы.

Я знаю, сейчас не время для разговора,смущенно проговорил Хэкет.Но, может, все-таки поговорим?

Пожалуйста, дай мне одну минуту,не глядя на него, отозвалась Сью.

Хэкет кивнул и побрел к скамейке, стоявшей неподалеку под деревом. Смахнув с сиденья опавшие листья, присел, устремив взгляд на Сью, неподвижно стоявшую перед могилой. Что же она сейчас говорит?

Он видел, как шевелятся ее губы. Смерть отца, конечно, не могла быть для нее таким же тяжким ударом, как смерть Лизы. Вслух он, разумеется, этого не говорил, но полагал, что конец страданий отца принесет ей даже некоторое облегчение. Хэкет терпеливо ждал. Наконец она подошла к нему и села рядом.

Спасибо, что позаботился о похоронах, Джон,тихо сказала Сью.

Тебе было слишком тяжело этим заниматься. В конце концов, заботиться о тебемой долг.

Только не жди за это награды,едва заметно улыбнулась Сью.

Он увидел, что на глаза ее навернулись слезы. Он хотел обнять ее за плечи, но она подняла руку, как бы отстраняя его. Хэкет стиснул зубы.

Не беспокойся, со мной все в порядке. О чем ты хотел поговорить?

Я хотел спросить, когда ты вернешься домой?

Я не вернусь.

Хэкет с усилием сглотнул.

Ты хочешь сказать, что между нами все кончено?

Я хочу сказать, что не вернусь в наш дом, Джон. Слишком много воспоминаний с ним связано.

И что же ты намерена делать? Как же нам быть?настаивал он.

Я пока останусь у Джули. Хотя, конечно, временно...Она вздохнула.Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас не самое подходящее время для разговора.Она хотела встать, но Хэкет удержал ее.

Высвободив руку, она посмотрела ему в глаза. Взгляд ее выражал неприязньесли не ненависть. Он отступился.

Джули ждет меня. Я должна идти.

Но ты нужна мне!крикнул Хэкет. Не без труда овладев собой, проговорил:Сью, нам надо объясниться.

Не сейчас,сказала она, поднимаясь со скамьи.

Он смотрел ей вслед, смотрел, как она шагает по узкой тропинке, направляясь к заасфальтированной площадке, где парковались машины. Смотрел, как она забирается на заднее сиденье, усаживаясь рядом с сестрой. Смотрел вслед отъезжающей машине.

Хэкет еще довольно долго стоял под холодным, пронизывающим ветром и моросящим дождем. Потом наконец повернулся и зашагал к пар ковочной площадке. Как много он хотел ей сказать... сказать о том, что он продаст дом и переедет в Хинкстон и что они смогут начать все сначала. Если она согласится... Ему столько надо ей сказать! Но больше всего ему хотелось обнять ее, хотя бы на мгновение прижать к своей груди.

Ему отказано в такой малости. И, уже сидя в машине, он задумался: не является ли этот отказ ее окончательным решением, не потерял ли он ее навсегда?

Он потерял ее.

Сначала он потерял дочь, а вот теперьжену. Поначалу ему казалось, что утрата Сью не является такой же ужасающей непреложностью, как смерть дочери,но в конце концов Хэкет осознал: между ними все кончено. Сью для него умерла. Как Лиза.

...В полном одиночестве он сидел в гостиной со стаканом виски в руке. Глаза его остекленели, голова гудела. Он откупорил бутылку час назад. Теперь она была наполовину пуста. Хэкет обвел взглядом комнату и вдруг понял, что ненавидит ее, ненавидит весь этот дом. Сью праваслишком много воспоминаний. Не только для неедля него тоже. Неужели она этого не понимает? Где укрыться от собственных воспоминаний? Где бы он ни находился, они будут мучить его, разъедая изнутри, точно раковая опухоль. И все же он цеплялся за надежду, верил, что возмездие спасет его.

Он основательно приложился к стакану. По подбородку его потекла янтарная жидкость. Взревев от гнева и отчаяния, Хэкет с силой сжал стакан. Раздался хруст стекла. Толстые осколки впились в ладонь. На пол из глубоких порезов закапала кровь. Он медленно поднес к лицу руку, удивленно разглядывая ее. Из рассеченной в нескольких местах ладони струилась темная густая жидкость. Из мякоти у основания большого пальца торчал крупный осколок. Вытащив стекло, Хэкет несколько секунд разглядывал его. Затем отбросил в сторону.

Не отрывая взгляда от кровоточащей ладони, он поднес ее к лицу и принялся размазывать по щекам кровь:

Похожий на индейца в боевой раскраске, он неподвижно сидел, откинувшись на спинку стула. Из порезов на руке все еще сочилась кровь. Но боли он почти не чувствовал.

Хэкет улыбнулсяи вдруг расхохотался.

 

 

Глава 23

Сказать, что столовая комната "Тельца" была небольшой, значило бы ничего не сказать. В комнатушке едва помещалось пять столиков, за один из которых и усаживался сейчас Стивен Дженнингс. Откинувшись на спинку стула, он попытался представить себе это помещение, полностью заполненное едоками. Впрочем, по его мнению, такое едва ли было возможно.

"Телец" относился к заведениям, деликатно именуемым "по-домашнему уютными". Скромный отель (опять-таки слишком громкое наименование для крохотного "Тельца"), расположенный в центре Хинкстона, был безукоризненно чистым, дешевым и во всех отношениях приятным заведением. Дженнингс останавливался во многих подобных гостиницах, и большинство из них нравились ему гораздо меньше. Последние три года он служил в фирме, производившей джинсы. Не Бог весть какая работенка, позволявшая, однако, разъезжать на казенной машине, да и оплачиваемая неплохо. Последние полтора года он провел в постоянных разъездах. Правда, на пороге своего двадцатисемилетия он все чаще задумывался о дальнейшем продвижении по службе. Да и мать частенько говорила, что ему следует жениться и вести более оседлый образ жизнисловом, подумать о своем будущем. Впрочем, для женитьбы он, по его собственному мнению, был еще слишком молод. "Слишком стар для танцулек и слишком молод, чтобы похоронить себя заживо",улыбнулся он про себя.

Покончив со своими глубокомысленными раздумьями, Дженнингс просмотрел меню, а затем снова окинул взглядом заведение. На каждом столике стояла ваза с цветами, салфетки и скатерти безукоризненной частоты. Стивен еще раз заглянул в меню.

Выбор блюд, хотя и небольшой, был слишком "вызывающим" для такого скромного заведения, как "Телец". Бифштекс в красном вине и под грибным соусом. Стивен глянул на цену. Дороговато... Но для чего же, черт возьми, ему платят командировочные? Он просмотрел перечень спиртных напитков.

Хэлло!

Восклицание это отвлекло его от изучения меню. Он поднял голову.

У его столика стояла молодая женщина. Впрочем, слово "женщина" было бы некоторым преувеличениемДженнингс дал бы ей лет девятнадцать. Заметив в ее руке блокнот, он сообразил, что перед ним официантка, изящная и стройная, в облегающей черной юбке и не менее облегающей блузке, подчеркивающих стройность ее фигуры. Вьющиеся белокурые волосы спадали на плечи, обрамляя миловидное личико, на котором, точно сапфиры, светились ярко-голубые глаза. Косметикой, судя по всему, она совсем не пользовалась, а свежесть ее кожи выглядела почти неестественной даже для такого юного создания. Она, улыбаясь, стояла у столика, терпеливо ожидая заказа. Дженнингс взглянул на ее ноги, отметив, что на ней не обычные туфли официантки, а модельныена высоких каблуках. Для идеальной красавицы девочке чуть-чуть не хватало роста.

Она снова улыбнулась.

Я напугала вас? — весело спросила она.Простите. Папа все время твердит мне, чтобы я, как он выражается, "не подкрадывалась к посетителям".

Дженнингс тоже улыбнулся.

Ваш папа?

Да. Он хозяин гостиницы. Они с мамой держат ее уже двадцать лет и стали владельцами еще до моего рождения.

Она не сводила с него пытливого взгляда своих сапфировых глаз.

Вы здесь новенький, правда? Сегодня приехали?

Он кивнул.

Вы что, знаете всех постояльцев?

Конечно. В это время года их немного.Она взглянула на него со значением.По крайней мере, таких, как вы.Она говорила без всякого смущения. Даже не опускала глаз в блокнот.

Дженнингс не мог оторвать взгляда от ее груди, от проступавших под тонкой тканью упругих сосков.

Благодарю за комплимент. Это входит в цену комнаты?спросил он с улыбкой.

У меня был парень, похожий на вас,сказала она, по-прежнему гипнотизируя его взглядом.

Был?

Мы разошлись. Я от него устала.Она улыбнулась.Он не умел держаться на достойном меня уровне. Мало кому из здешних это под силу.

Дженнингс закашлялся, пытаясь сдержать душивший его смех.

Девушка с ним даже не заигрывала, она просто-напросто делала ему предложение. Причем совершенно откровенно. Он поднял на нее глазаи призадумался: девчонка потрясающая. Вне всякого сомнения.

Я бы чего-нибудь перекусил,проговорил он, снова заглядывая в меню.

Простите, я что-то не так сказала?спросила она, смахивая пылинки с юбочки нарочито неторопливыми движениями, давая ему возможность полюбоваться ее соблазнительными бедрами, обтянутыми юбкой.

Нет, что вы!возразил он с улыбкой.Но не думаю, что вашему папе понравилось бы, как вы со мной разговариваете. А вдруг он нас услышит и выставит меня из гостиницы?Он подмигнул ей.Выставит на ночь глядя... Что мне тогда делать?

Папа в мои дела не вмешивается,ответила она, по-прежнему не сводя с него глаз.Мама тоже. Так что насчет этого не беспокойтесь.

Дженнингс пожал плечами и сделал заказ. Не в силах оторвать восхищенного взгляда от ее ног, он смотрел ей вслед, пока она не исчезла в дверях кухни.

Не желаете ли чего-нибудь выпить, мистер Дженнингс?окликнул его из-за стойки бара Тони Киркхэм.Вижу, Паула уже приняла у вас заказ.

"Еще минутаи она схватила бы меня за одно место",улыбнулся про себя Дженнингс.

Заказав пинту горького пива, он снял кружку со стойки и вернулся за свой стол. Паула, появившаяся минутой позже с подносом в руках, поставила перед ним тарелки с закусками.

Спасибо. Да, кстати,сказал он, накалывая на вилку несколько креветок,как тут у вас с ночными развлечениями?

Вниз по улиценочной кинотеатр и еще несколько дискотек.Она пожала плечами.Вот вроде бы и все... Мы сами находим себе развлечения.

Я знал, что вы так скажете. Наверное, схожу в кино. Благодарю за информацию.Дженнингс замялся, не зная, стоит ли продолжать эту игру. Но, взглянув на нее, все же решился:Жаль, что вы на работе. Будь вы свободны, могли бы показать мне город.

А я освобожусь,сказала она, понизив голос.Позднее...

Он кивнул.

Она повернулась и ушла, оставив его в одиночестве.

Покончив с едой, Дженнингс выпил две рюмки виски и вышел из гостиницы. Он решил пройтись по вечернему Хинкстону. Стоя у окна своей темной спальни, Паула Киркхэм следила за ним, пока он не скрылся из виду.

 

 

Глава 24

Нет.

Но он имеет право знать...

Два человека стояли друг против друга в маленьком офисе, где было так накурено, что некоторые предметы казались едва различимыми в клубах дыма.

Я сказалнет!рявкнул инспектор Мэдден.Он затушил окурок "Данхилла" и оттолкнул от себя наполненную до краев пепельницу.

Почему бы и не сообщить ему?допытывался Спенсер.

Потому что это против устава.

К черту устав!огрызнулся Спенсер.Дочь Хэкета зверски зарезана маньяком...Он кивнул на ордер на арест, лежавший на столе.

Мы еще не доказали его вины,возразил Мэдден, поднимаясь со стула. Он снова закурил.

Тогда зачем его арестовывать? К чему себя утруждать?Спенсер хмуро взглянул на шефа.Мы можем задержать его лишь на сутки, а затем должны выдвинуть обвинение. Предъявить же нам нечего. Что будем делать?

Придется отпустить,пожал плечами Мэдден. Глубоко затянувшись, он выпустил струйку дыма. Вид у него был усталый.

Позвоните Хэкету,настаивал Спенсер.

Ну и что это даст?осведомился Мэдден.

Спенсер вызывающе смотрел на шефа.

Мэдден, пожав плечами, пододвинул Спенсеру телефонный аппарат.

 

 

Глава 25

Лежавший на полу мужчина был гораздо крупнее Хэкетавысокий, могучего телосложения. Справиться с таким не так-то просто. Кровавые отметины на голове мужчины свидетельствовали о многочисленных ударах молотком.

Хэкет стоял над лежавшим на полу врагом, начинавшим приходить в сознание,мужчина часто заморгал, взгляд его приобретал все более осмысленное выражение. Увидев Хэкета, он попытался подняться на ноги, но тотчас обнаружил, что его руки туго стянуты веревкой. Ноги тоже были связаны. Совершенно беспомощный, он лежал на полу заброшенного склада.

И он был совершенно голый.

По-прежнему сжимая в руке молоток, Хэкет сделал шаг к своему обнаженному пленнику и занес молоток. Он вложил в удар всю силу, всю клокотавшую в нем ярость.

Удар молоткаудар зубьями, предназначенными для выдирания гвоздей,раздробил коленную чашечку пленника. Из страшной раны хлынула кровь. Мужчина дико взвыл, когда Хэкет попытался высвободить застрявший в раздробленном колене стальной молоток, зубья которого зацепились за кость. Хэкет поднапрягся, кость постепенно выходила наружу; еще немногои он вырвет ее окончательно. Этот жуткий хруст не заглушил даже безумные вопли пленника. Хэкет еще раз надавил на молоток, намереваясь довести дело до конца.

Кость отделилась от колена с каким-то ужасным, чавкающим звуком, на пол посыпались осколки костей, ошметья мышц и сухожилий.

Извивавшийся на полу человек заходился в крике. Хэкет наклонился над ним, заглядывая ему в лицо, надеясь насладиться муками врага.

Но у мужчины не было лица.

На месте лицасплошь гладкая кожа. Ни глаз, ни носа, ни рта.

Душераздирающие вопли, казалось, рождались в мозгу самого Хэкета, склонившегося над своей жертвой с зажатым в руке молотком, с которого стекала кровь.

Да, лица действительно не было...

Хэкет расхохотался. Его хохот сливался с воплями человека, лишенного лица.

Затем слух его уловил еще какие-то звуки...

Пронзительные телефонные звонки.

Хэкет подался вперед. По лицу его струился пот. Сильно болела порезанная рука.

Хэкет ошалело осматривался по сторонам в поисках молотка и "безликого" мужчины.

Не обнаружив ни молотка, ни "пленника", он наконец сообразил, что все это ему приснилось. Реальностью была лишь боль в руке. С трудом поднявшись со стула, он обмотал вспухшую руку носовым платком.

Телефон не умолкал.

Спотыкаясь, Хэкет пересек гостиную и вышел в прихожую.

Снял трубку.

Слушаю,прохрипел он.

Мистер Хэкет?

Да-а...

Говорит сержант Спенсер. Прошу прощения за беспокойство, но вы просили сообщать вам обо всех подробностях расследования по делу об убийстве вашей дочери.

Хэкет крепко сжал трубку.

Мы взяли под стражу одного подозреваемого. Полагаю, он имеет отношение к убийству вашей дочери.

 

 

Глава 26

Дженнингс вернулся в "Телец" в половине одиннадцатого вечера. Посещение кинотеатра он решил отменить. Очередная серия "Звездных войн" его не привлекала, зато он провел часа два в забегаловке под названием "Барсучья нора", находившейся в нескольких кварталах от гостиницы.

Познакомившись там с несколькими местными ребятами, он обсудил с ними все актуальнейшие темыначиная с вероятности того, что Маргарет Тэтчермужчина, и кончая последними успехами футбольного клуба "Ливерпуль".

За конторкой в холле "Тельца" стояла Айрин Киркхэмженщина лет сорока, довольно полная, но миловидная. Дженнингс направился к конторке, чтобы взять ключи от номера.

А не найдется ли у вас чего-нибудь перекусить?спросил он.Сандвича, например...

Идите к себе в комнату, о еде я позабочусь,сказала миссис Киркхэм, протягивая ему ключи.

Он поблагодарил хозяйку и поднялся на второй этаж. Когда он подходил к двери своего номера, под ногами у него поскрипывали половицы.

Закрыв за собой дверь, он снял куртку и швырнул ее на кровать. Потом включил телевизор и направился в туалет. Дженнингс уже наполовину облегчил свой мочевой пузырь, когда услышал стук в дверь. Закончив процедуру, он торопливо застегнул "молнию" на джинсах. Поправив застежку, направился к двери. На пороге стояла Паула с подносом, на котором красовалась тарелка с сандвичами и стакан молока.

Она переоделась. Теперь на ней были линялые джинсы, плотно облегавшие ее бедра и зад. Совершенно очевидно, она была без трусиков. И без лифчика, о чем свидетельствовали обозначившиеся под белой футболкой соски. Она стояла перед ним босиком.

Отличный сервис,улыбнулся он, делая шаг в сторону, пропуская девушку в комнату.

Она проплыла мимо, покачивая бедрами. Он не отрывал от нее восхищенного взгляда.

Где вы будете есть?спросила она, чуть поднимая брови.

"Ну вот,подумал Дженнингс.Все те же игры..."

Он тоже решил ей подыграть.

Может, поужинать в постели?хмыкнул он. Затем, пожав плечами, кивнул в сторону туалетного столика.

Паула поставила поднос и посмотрела на стоявшие на столике туалетные принадлежности. Дезодорант, крем, лосьон после бритья. Отвинтив крышечку на одной из склянок, она понюхала содержимое.

Ну, как вам понравилась ночная жизнь Хинкстона?Поджав под себя одну ногу, она уселась на банкетку, стоявшую у столика.

Дженнингс мгновение колебался, потом подошел к двери и закрыл ее. Паула с улыбкой наблюдала, как он берет с тарелки сандвич, как жует, стоя перед ней. Протянув руку, она коснулась его бедра, провела пальцами по ширинке.

"Что ж, игра в разгаре, теперь твой ход",сказал себе Дженнингс.

Проглотив остатки сандвича, он взглянул на нее сверху вниз. Она и не подумала прекратить свое занятие, напротив, все энергичнее поглаживала его член, уже явственно проступавший под тканью джинсов. Паула улыбнулась ему; сияющие глаза-сапфиры, казалось, гипнотизировали Дженнингса.

А как насчет твоих родителей?спросил он тихо.

Я сказала им, что отнесу тебе ужин и пойду спать. Они не следят за мной.

Она все настойчивее поглаживала его ширинку. Наконец, расстегнув на джинсах пуговицу, потянула вниз "молнию". Дженнингс испустил вздох облегчения, когда она высвободила из плена джинсов его подрагивающий член. Припав к его паху, она сомкнула губы вокруг розоватой выпуклой головки, обволакивая ее слюной, поводя языком. Он придвинулся ближе.

Запустив пальцы в ее волосы, он поразился их густоте. Затем руки его опустились ей на плечии еще ниже, на грудь. Сквозь тонкую ткань футболки он сжимал, поглаживал, теребил ее отвердевшие соски.

Она внезапно отстранилась. Затем, ухмыляясь, стянула с себя футболку и побежала к кровати. Дженнингс снял джинсы, рубашку, сдернул носки. Он смотрел на нее как завороженный. Паула выскальзывала из джинсов, извиваясь на постели, точно сбрасывающая кожу змея.

Обнаженные, они сплели тела.

Охватив пальцами ее левую грудь, он принялся покусывать сосок. Затем потянулся к ее правой груди. Рука Паулы нащупала его член; пальцы сомкнулись вокруг, кисть ритмично задвигалась. Дженнингс подался вперед, извернувшись таким образом, что голова его оказалась между ее ног. Уткнувшись носом ей в лобок, он высунул язык, лизнув припухлости половых губ. Погрузил пальцы во влагалище. Она задышала глубже, чаще.

Ну давай же, давай,прошептала она, задыхаясь.

И тотчас же уселась на него верхом, направляя его член в свою промежность, проталкивая его все глубже, глубже. Она судорожно захватывала ртом воздух, постанывая и вскрикивая. Дженнингс, замирая в истоме, мял пальцами ее колышущиеся груди. Паула резко наклонилась и поцеловала его, протолкнула язык между его зубови тотчас отвела, чуть приоткрыв рот, как бы приглашая проделать то же самое. В следующее мгновение он почувствовал, как зубы ее впиваются ему в язык. Почувствовал невыносимую боль, когда она прокусила его. Из его рта хлынула кровь, заливающая подбородок, грудь, простыни.

Резко откинув голову, она проглотила откушенное и снова наклонилась к его лицу, по-прежнему восседая на его съежившемся пенисе, все еще испытывая наслаждение от судорожных движений извивающегося под ней Дженнингса.

Оргазм у нее наступил, когда она грызла его верхнюю губуотодрала ее передними зубами, энергично мотая головой.

Сделав несколько жевательных движений, она тотчас проглотила откушенную губу.

Глаза ее вспыхнули огнем безумия.

Сидя на судорожно бьющемся теле своей жертвы, она раскачивалась из стороны в сторону.

Дженнингс пытался закричать, но из горла его, заливаемого кровью, вырвался лишь хриплый стон. Она соскользнула с него и потянулась за вазой, стоявшей на тумбочке. Невероятной силы удар обрушился на голову Дженнингса. Ваза разлетелась вдребезги. На лбу несчастного открылась ужасная рана.

Когда Паула снова на него взобралась, глаза его закатились. Она же ерзала на нем, словно неудовлетворенная партнерша. Потом, схватив осколок вазы, принялась вспарывать его живот. Раздался хлюпающий звуксловно острые зубы вонзились в мякоть перезрелого персика.

Она запустила руку во вспоротую брюшную полость, сжала пальцами зловонный клубок кишок, напоминающий скопления извивающихся червей. Вырывая из брюшины склизкую, подрагивающую массу, Паула поднесла ее ко рту, вгрызаясь в нее зубами. Кровь стекала по ее пальцам, по подбородку, заливала простыню. Комната наполнилась тяжелым смрадом. Она по-прежнему раскачивалась из стороны в сторону, в экстазе закатив глаза. Из ее рта вываливались ошметки внутренностей. Подбирая их с залитой кровью простыни, она отправляла их обратно в рот, с наслаждением пережевывая.

Дженнингс не шевелился. К тому моменту, когда она принялась сдирать с его лица полосы кожи, он совсем уже затих.

Когда она потянулась к его глазу, дверь отворилась.

 

 

Глава 27

Кто он?спросил Хэкет и, отхлебнув из своей чашки, заглянул сквозь застекленное окошко в кабинет для допросов.

Вся обстановка комнаты, в которой он сейчас находился, состояла из стола и двух стульев. Кроме Хэкета присутствовали еще трое. Сержант Спенсер, инспектор Мэдден и третий, неизвестный ему мужчина.

Его зовут Питер Уолтон,проговорил сержант, заглядывая в раскрытую картонную папку, которую держал в руках.Возрасттридцать два года, без постоянного места жительства. Одиннадцать судимостей, правда, сроки небольшиеторговля краденым, прочие подобные мелочи.

Грабежи, по-вашему, мелочи?осведомился Хэкет, не спуская глаз с Уолтона, нервно комкавшего пустую пачку из-под сигарет.

Учитель дотошно изучал внешность задержанного, сидевшего в соседней комнате. Прямые волосы, местами с проседью. Болезненный цвет лица и глубоко запавшие глаза. Небрит. Отвисшая нижняя губа. На шее, чуть ниже челюсти,темное родимое пятно. Тут Хэкет скорчил брезгливую гримасу: одна ноздря Уолтона была залеплена засохшими слизистыми выделениями. Когда тому наскучило забавляться с сигаретной пачкой, он запустил в нос пальцем и вытащил заскорузлую соплю. С минуту он изучал ее, рассматривая со всех сторон, затем вытер палец о штаны.

Спенсер не ожидал, что учитель заявится в полицейское управление сразу же после его звонка. Еще больше удивил его облик Хэкета: на руке белая повязка с проступившими на ней пятнами крови, растрепанные волосы, темные круги под глазами... И кроме тогосильный запах виски. Однако Спенсер воздержался от комментариев. Вместо этого он сразу же проводил всклокоченного учителя в помещение, откуда просматривалась комната для допросов, и усадил на стул Сержанта поразило, с каким вниманием Хэкет разглядывал Уолтона. Похоже, что для него была важна мельчайшая деталь внешности задержанного.

Мы взяли его в Сохо,сообщил Спенсер.Он продавал видеомагнитофоны. И кассеты, украденные из вашего дома.

Вы говорили, что обнаружили у нас в доме множество отпечатков пальцев.

Верно. К сожалению, отпечатков Уолтона среди них нет.

Вы должны за что-то зацепиться,сказал Хэкет раздраженно.

Кроме краденого, за ним ничего нет...

Вы что же, намерены его отпустить?взревел учитель. Впервые оторвавшись от окошечка, он пристально взглянул на Спенсера.Он убил мою дочь, он не должен уйти.

Мы этого еще не доказали, мистер Хэкет. Пока не доказали. А значит, задержать мы его имеем право лишь на срок до сорока восьми часов. По истечении этого времени он свободен.Спенсер пожал плечами.Мне это совсем не по душе. Но закон есть закон. Уолтон обладает всей полнотой гражданских прав.

А как насчет моей дочери?стиснув зубы, пробормотал Хэкет.Как насчет ее прав?

Послушайте, я же говорил вам: мы полагаем, что в убийстве вашей дочери замешаны двое. Возможно, Уолтон выведет нас на другого, на того, кто действительно убил вашу дочь.

А почему вы уверены, что убийца не он?

Потому что его группа крови не совпадает с группой того, кто насиловал девочку.

Хэкет судорожно сглотнул и отвернулся, вновь вперившись взглядом в Уолтона. Тот то кивал головой, то отрицательно мотал ею, отвечая на вопросы Мэддена. Испуганным он не выглядел. Даже несколько раз улыбнулся. Хэкет вцепился в подлокотники стула так, что костяшки пальцев побелели. Чего бы он только не отдал за то, чтобы побыть наедине с этим ублюдком, хотя бы минут десять!

Сорок восемь часови снова на свободе.

Хэкет крепко зажмурился, словно надеялся, что это что-нибудь изменит. Открыл глаза, но нет... Уолтон по-прежнему сидел в соседнем кабинете; его же, Хэкета, захлестывала все та же ярость, та же боль...

Он медленно поднялся, прикрыв глаза ладонью.

Что у вас с рукой?поинтересовался Спенсер.

Так, несчастный случай.Хэкет направился к двери.

Если хотите, мои люди отвезут вас домой...

Учитель покачал головой.

Пожалуйста, держите меня в курсе,произнес он, не глядя на Спенсера.Если вам удастся его арестовать. Если он расколется насчет... сообщника. Вы дадите мне знать?

Да, конечно,кивнул Спенсер.

Учитель остановился на ступеньках, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух. К тротуару подъехала полицейская машина, из которой выскочили двое в форме. Пробежав мимо него, они исчезли в дверях здания.

Опять что-то чрезвычайное? Еще одно убийство?

Хэкет подошел к своей машине, уселся за руль. Несколько минут он сидел в оцепенении, глядя в одну точку. Наконец завел мотор. Поворачивая ключ зажигания, он процедил сквозь зубы:

Питер Уолтон.

У мерзавца было имя. И он знал его в лицо.

Не так много, но для начала уже кое-что. Он вырулил на автостраду.

 

 

Глава 28

Ее ногти вонзились в глазницу.

Паула уже готова была вырвать глаз, но, услышав, как открывается дверь, отвела свою окровавленную руку. Она мерно двигала челюстями, все еще пережевывая кишки, обрывки которых прилипли к ее подбородку, падали на шею, на грудь. В комнате воняло, как на бойне. Все вокруг было забрызгано кровью: и постель, и пол, и стены, даже на заказанные постояльцем сандвичи попали капли крови.

Проглотив остатки внутренностей, Паула обратила к двери остекленевший взгляд.

Тони Киркхэм, проскользнув в комнату, тотчас прикрыл за собой дверь. Айрин стояла у кровати, на которой среди окровавленных останков Дженнингса восседала ее дочь. Мать с ласковой улыбкой протянула дочке руку, наблюдая, как та сползает с растерзанного тела Дженнингса. Набросив на плечи девушки одеяло, Айрин наклонилась и собрала разбросанную по полу одежду, местами забрызганную кровью. Паула нежно улыбнулась матери. Проходя мимо отца, чмокнула его в щеку.

Тони с улыбкой погладил дочь по голове. Погладил по волосам, слипшимся от чужой крови. Затем мать обняла Паулу за плечи и увела ее из комнаты. Тони же остался наедине с растерзанным телом.

Он не терял времени даром.

Завернув тело в простыни и покрывала, он вытащил из кармана пиджака моток веревки и обмотал ею запятнанный кровью сверток. Брезгливо морщасьвонь в комнате стояла жуткая,он тем не менее продолжал работу: вынул из шкафа чемодан Дженнингса, побросал в него одежду убитого, обувь, туалетные принадлежностивсе, что могло свидетельствовать о присутствии в комнате постояльца. Не забыл он и про бритву, пасту и зубную щетку, которые взял с полочки в ванной, и тоже бросил в чемодан.

Пропитанный кровью матрас Тони оставил на потомсожжет попозже. Огромная угольная печь в подвале дома прекрасно подходила для подобных целей.

Таким же образом он избавится от тела Дженнингса. И от его одежды. А машина подождет. На рассвете он выедет на ней за город и бросит где-нибудь на свалке. Даже если ее найдут, никакой связи ни с "Тельцом", ни с семьей Киркхэмов.

И уж тем более с красавицей дочкой.

Тони с улыбкой посмотрел на пропитанный кровью сверток из постельного белья, послужившего саваном Стивену Дженнингсу. Кровь уже просачивалась на ковер. Значит, надо шевелиться. Пока пятно еще можно отмыть... Забрызганные кровью стены также придется отмывать.

Он вышел из комнаты и поспешил кладовую, где отыскал ведро, несколько тряпок и щетку. Когда вернулся в комнату, вокруг трупа уже образовалась темная лужа. Вполголоса выругавшись, Тони опустился на колени и приподнял сверток с телом. Тони был мужчиной крепким, таскать тяжести привык. Он отнес Дженнингса в ванную комнату, где вывалил его прямо в ванну. И вернулся в номер.

Едва он взялся за тряпку, чтобы протереть туалетный столик, как дверь отворилась и вошла Айрин.

Как она?спросил он с тревогой в голосе.

Спит. Я ее помыла и уложила в постель.Окинув комнату безразличным взглядом, она спросила:Ты долго?

Думаю, не больше часа.

Айрин кивнула и взглянула на часы. Одиннадцать пятьдесят семь.

Она развернулась и ушла, предоставив мужу одному продолжать работу. Ей же пора было возвращаться к обязанностям хозяйки гостиницы. Айрин взяла регистрационный журнал и, отыскав имя Дженнингса, с величайшей осторожностью изменила дату его отъезда.

Справившись со своей задачей, она поднялась к мужу, который мыл стены.

Как с телом?поинтересовалась она.

Займусь через минуту,невозмутимо отвечал тот.Куда спешить?

Дело нужно делать без спешки. Не суетиться... Это занятие уже стало для них привычным.

Двенадцать часов пятьдесят семь минут.

Он сказалчас, и уложился минута в минуту.

Труп Дженнингса исчез, все вещи Дженнингса исчезли вместе с ним.

Айрин Киркхэм посмотрела на мужа. Тот кивнул. Она сняла телефонную трубку и набрала номер.

 

 

Глава 29

Дом выглядел внушительно. Это было величественное строение с фасадом, выполненным в псевдогеоргианском стиле, каменную кладку которого скрывал разросшийся плющ. Окна, выглядывавшие из-под этого зеленого полога, напоминали любопытные глаза, пялящиеся в темноту.

В светлые часы суток из окон гостиной можно было обозревать большую часть Хинкстонадом стоял на одном из многочисленных холмов, окружавших город.

Подъездная аллея, посыпанная гравием, начиналась у шоссе, прямиком ведущего в Хинкстон. Живая изгородь, когда-то являвшая собой образец искусства фигурной стрижки, теперь одичала и слилась в сплошной ряд кустов, тянувшийся вдоль широкой лужайки, а также по обе стороны извилистой аллеи, ведущей к дому.

В центре лужайки находился пруд, но рыба в нем не водилась. Зато его охраняли двое видавших виды деревянных гномов.

Вот уже двадцать три года, как в доме оборудован хирургический кабинет, состоявший из двух помещений: приемной и комнаты ожидания. В приемной сидел доктор Эдвард Кёртисбез пиджака, в рубашке с закатанными рукавами.

Одной мускулистой рукой он сжимал стакан с джином, другоймассировал переносицу.

Кёртис, высокий сухопарый мужчина лет пятидесяти, коротко стриг свои каштановые волосы и носил усы.

Доктор медленно поднес к глазам стакан, рассматривая его содержимое на свет, и уговаривал себя, что как только покончит с напитком, тотчас отправится спать.

То же самое Кёртис говорил себе после первых двух стаканов. Теперь же, изучая содержимое, он твердо намеревался сдержать слово.

В этот час в доме было абсолютно тихо. Тишину не нарушал даже скрип балок. Кёртис наслаждался покоем, радуясь тому обстоятельству, что дом находился более чем в полумиле от города. Конечно, рейсовый автобус доставлял к нему пациентовтех, кто не водил машину. Но в неприемные часы Кёртиса редко тревожили. Понятно, он отвечал на вызовы двадцать четыре часа в сутки, предпочитая не нанимать ассистентав отличие от большинства частных хирургов города. Многие пациенты звали его просто по имени, и такие отношения, старательно культивируемые им в течение многих лет, помогали избегать ненужных церемоний. Все-таки, по его мнению, частная практика позволяла уделять пациентам больше времени, чем могли себе позволить его коллеги из системы здравоохранения.

Он практиковал уже двадцать один годс тех пор, как закончил медицинский колледж,за это время успел стать весьма уважаемым членом общества, его врачебным искусством восхищались не только молодые, но и маститые специалисты, и не только в Хинкстоне, но и далеко за его пределами. У него появилась даже постоянная пациентка из Лондона, наслышанная о его успехах. У Кёртиса служили всего два человека, занятые полный рабочий день,секретарь и экономка. Хотя к последней больше подошло бы определение "уборщица", доктору оно не нравилось, так как, по его мнению, принижало достоинство женщины, выполнявшей столь необходимую и полезную работу. Экономка убирала и в кабинете, и в остальных помещениях.

Но не в подвале.

Подвальные помещения являлись в доме доктора святая святых. Там он установил на первый взгляд простое, но на самом деле довольно замысловатое оборудование, позволявшее проводить некоторые весьма сложные анализы.

Его умение распознавать такие болезни, как диабет и разнообразные почечные заболевания, не говоря уже о прочих, освобождало пациентов от необходимости ложиться в больницу и тратить время на ожидание результатов. У Кёртиса имелся даже небольшой рентгеновский аппарат. Анализы крови и мочи проводились на месте, и пациенты узнавали о результатах до того, как покидали кабинет врача.

Большую часть денег, понадобившихся на устройство кабинета и приобретение оборудования, он унаследовал от родителей. Ныне покойные, они оставили ему не только дом, но и кругленькую сумму, которую он с толком вложил в дело. Получая приличные гонорары, на себя он тратил минимум. Повседневные расходы плюс зарплата двум сотрудникам.

Доктор сделал еще один глоток. Затем взглянул на часы.

Час тридцать шесть.

Он зевнул.

Дверь кабинета отворилась. Кёртис поднял глаза на вошедшего, который прямиком направился к его столу и уселся напротив.

Выпьешь?спросил доктор, пододвигая к посетителю бутылку и стакан.Прости, если разбудил тебя.

Наполнив стакан, он внимательно смотрел на своего компаньона.

Сидевший напротив молча пожал плечами.

Пришлось съездить в Хинкстон по срочному вызову,пояснил Кёртис, приканчивая свой джин.

Ночной гость, последовавший его примеру, пододвинул к Кёртису пустой стакан, и тот снова его наполнил.

Я отправляюсь спать,зевнув, объявил Кёртис. Он поднялся со стула, взял свой пиджак и Направился к двери.

Компаньон доктора остался в кабинете. Он сидел и пил; его размеренное дыхание было единственным звуком, нарушавшим ночную тишину.

 

 

Глава 30

За всю ночь она не поспала, наверное, и трех часов. Ополоснув лицо холодной водой, Сью Хэкет побрела обратно в спальню. Подошла к зеркалу. Изучив темные круги под глазами, коснулась век карандашом, слегка подкрасила губы. Отметив бледность щек, она потерла их ладонями. Немного подумав, все-таки решила наложить немного румян.

Снизу доносились звуки радиобессмысленный треп диск-жокея, периодически сменяющийся такой же бессмысленной музыкой. Сбросив халат, она натянула джинсы и свитер, обула туфли и стала спускаться по лестнице.

Ну давай, пошевеливайся,обратилась она к Крейгу, который сидел у кухонного стола и пытался завязать шнурки на ботинках.Ты должен еще показать мне дорогу. И мы же не хотим, чтобы ты опоздал, правда?

Я не опоздаю,заверил он ее, вскакивая со стула.

Спасибо, что согласилась проводить его в школу,сказала Джули, стоявшая у мойки.Майк говорит, что не может оторваться от своей работы. У него якобы какой-то очень важный контракт...

Сью энергично закивала, показывая, что прекрасно все понимает.

Оставь посуду, я вымою, когда вернусь.

Нет-нет, мне необходимо чем-то заниматься. Это отвлекает от мыслей о папе,проговорила Джули.

Да, я понимаю.

Тетя Сью, я уже готов,заявил Крейг, возникший в дверном проеме.

Сью улыбнулась ему. А в следующую секунду уже услыхала, как хлопнула парадная дверь, через которую вылетел Крейг. Повернувшись, она посмотрела на Джули. Потом последовала за племянником. Крейг, устроившись на сиденье машины, с энтузиазмом принялся объяснять ей дорогу, попутно указывая на знакомых мальчишек.

Сью увидела мам, которые вели за руку детей, и лицо ее омрачилось.

Она почувствовала нечто похожее на горечь и обидуте, другие, могли позволить себе такое простое удовольствие, как отвести детей в школу. Ей же подобного уже не испытать. Что же это такоегоре, зависть, ревность? Для нее все слилось воедино...

А вон Тревор Уорд,объявил Крейг, показывая пальцем на длинного, тощего мальчика в очках, переходившего дорогу.Он ковыряет в носу, а из носапрямо в рот.

Неужели?спросила Сью.

Его мамочка с папочкой не могут даже на машину заработать,ехидно заметил Крейг.

Знаешь, Крейг, не все такие счастливчики, как твои мама с папой,с легким упреком в голосе отозвалась Сью. "Некоторым людям не везет настолько, что у них и детей-то нет",чуть не добавила она, мысленно ругая себя за чрезмерную жалость к собственной персоне.

Но, оказавшись в окружении детей, она не могла не испытывать горечи, не могла не вспоминать о Лизе. И Сью вдруг почувствовала себя смертельно усталой.

Она остановила машину у школы и перегнулась через Крейга, открывая дверцу с его стороны.

Пока,улыбнулась Сью.А разве ты не поцелуешь меня на прощанье?

Он взглянул на нее с таким видом, словно собирался это сделать и лишь совершенно случайно забыл. Она подставила щеку.

Крейг взял Сью за подбородок, повернул к себе ее лицо и, стоя на сиденье на коленях, прижался ртом к ее губам. Поцелуй этот, казалось, длился вечность.

Наконец, оторвавшись от ее губ, он выскочил из машины.

Сью ошалело смотрела на племянника, перебегавшего школьный двор. Выходка Крейга ее шокировала; она все еще ощущала на губах его поцелуй.

Она поднесла руку ко рту и провела пальцами по губам.

И тут она заметила, что ее руки дрожат.

 

 

Глава 31

Хэкет не сводил взгляда с надгробного камня из черного мрамора. В руках он держал букетик фиалок. В глазах его стояли слезы.

Светило солнце, но было холодно; легкий бриз как-то незаметно перерос в холодный, пронизывающий ветер. Цветы на могилке пожухли; ветер разметал их опавшие лепестки, похожие на конфетти.

Хэкет еще немного постоял, глядя на могилу дочери, потом присел и принялся вынимать из вазы засохшие цветы.

Солнечная погода и выходной день побудили многих прийти на кладбище. Бросив взгляд по сторонам, Хэкет отметил, что остальные заняты приблизительно тем же, чем и он. Заменяют цветы, выпалывают сорняки...

Пожилая женщина протирала белую плиту. Неподалеку от нее, пристально глядя на могилу, стоял мужчина лет сорока. Кого потерял этот человек? Отца или мать? А может, как и он, сына или дочь?

Хэкет поставил в вазу свежие цветы. Он думал о Лизе. И о Сью.

Думал об утреннем телефонном звонке.

В этот день, в десять утра, звонил сержант Спенсер, сообщивший, что за отсутствием улик Питер Уолтон отпущен на свободу.

Хэкет даже не дал ему договорить, с яростью бросил трубку.

Отпущен на свободу!..

Ублюдка отпустили, как и предполагал Спенсер.

И что теперь?

Отправиться на поиски Уолтона? Выследить его? Спенсер сказал, что у того нет адреса, так с чего же начать? Он не сомневался, что убьет Уолтона. Но для этого его надо выследить. А Хэкетне детектив. Как, с чего начать? Он устало вздохнул. В фильмах все так просто... Карающий ангел всегда Знает, где искать свою жертву. В кино все предрешено. А вот реальная жизнь куда сложнее.

Хэкет нисколько не сомневался, что способен убить Уолтона.

Не сомневался?

Он мечтал об этом, грезил о наиболее изощренных способах умерщвления убийцы. Но не убьет ли Уолтон его самого? И кроме того, Спенсер говорил, что замешан еще один человек. Где он?

Что из этого следует? Что? Как? Когда?..

Хэкет повернулся и бросил засохшие цветы в ближайшую урну. Затем снова повернулся к могиле. Схватился рукой за лобопять та же головная боль, подступающая медленно, но неуклонно. Который уж день его терзала эта боль, вгрызавшаяся в мозг, доводившая до исступления.

Он по-прежнему думал о Лизе. Думал о Сью.

Никогда в жизни Хэкет не чувствовал себя таким одиноким. Наконец он повернулся и побрел к машине.

 

 

Глава 32

Ее разбудил плач.

Услышав крики ребенка, Мишель Льюис приподняла голову и протерла глаза. Лежавший радом с ней Стюарт Льюис со стоном выбрался из постели.

Прелести отцовства,язвительно улыбнувшись, заметил он.

Мишель, также поднявшаяся с постели, направилась к детской кроватке.

Дэниел Льюис пронзительно вопил, его личико сморщилось и покраснело от напряжения.

Похож на тряпку для мытья посуды,зевнув, пробормотал Стюарт, гладя на жену, бережно приподнимавшую визжащий сверток.

Шести недель от роду ты выглядел не лучше,возразила она, укачивая ребенка.

Да, разумеется,кивнул он, наблюдая, как жена расстегивает ночную рубашку и подносит младенца к набухшей груди.

Дэниел был крупным ребенком. Когда он родился, то весил не меньше девяти фунтов. Но Мишель повезло. Роды оказались легкими. По словам Стюарта, у нее были "детородные бедра"таким образом он намекал, что ей не мешает сбросить вес. Мишель уже начала делать упражнения, дабы избавиться от избыточных фунтов, которые набрала во время беременности; она не сомневалась, что вскоре обретет прежнюю фигуру. В конце концов, ей только недавно исполнилось двадцать...

Пойду заварю чай,сообщил Стюарт, проводя рукой по волосам.Тебе принести что-нибудь?

Мишель не ответилаона вскрикнула от боли: Дэниел слишком рьяно вцепился в грудь. Отняв ребенка от груди, она увидела, что сосок стал ярко-красным. Младенец секунду повопил, но тотчас утихомирился, когда мать прижала его к другой груди, в которую он вцепился с не меньшим энтузиазмом. Его глаза бешено вращались, он с жадностью высасывал из матери молоко.

Жаль, что ты не можешь меня заменить,улыбнулась Мишель.

Стюарт почесал грудь. Потом сказал, пожав плечами:

Извини, дорогая, у меня здесь пусто.

Оба захихикали.

Мне кажется, у него есть зубы,неожиданно сказала Мишель, почувствовав острую боль.

По-моему, он для этого слишком мал,возразил Стюарт.

Ему уже расхотелось ставить чай. Присев на кровать рядом с женой, он наблюдал, как она управляется с ребенком. Посидев минуту-другую, он поднялся и направился в туалет.

Мишель, прижимавшая ребенка к груди, чувствовала, как нарастает боль.

Ребенок, вцепившийся обеими ручонками в молочную железу, присосался к ней, точно пиявка. Мишель была уверена: у младенца есть зубы. Теперь она уже в этом не сомневалась. Дэниел энергично двигал челюстями, жадно глотая молоко. Мишель нахмурилась: боль становилась нестерпимой.

Думаю, тебе достаточно, молодой человек,сказала она, собираясь прекратить кормление, и попыталась отстранить ребенка от груди.

Он не отпускал сосок.

Дэниел,ласково позвала она.

Младенец продолжал сосать.

Дэниел, достаточно,сказала она, стараясь придать голосу строгость.

У младенца же словно открылось второе дыхание; он с удвоенной энергией набросился на материнскую грудь, все крепче сжимая ее челюстями. Она громко вскрикнула. Ей показалось, что ребенок действительно укусил ее зубами. Зубами, которых у него никак не могло быть. Ею вдруг овладело необъяснимое беспокойство. Ребенок явно не собирался отпускать сосок. А боль становилась все сильнее...

Господи!прошептала она, взглянув на вернувшегося в комнату мужа.

Стюарт увидел, что лицо Мишель исказилось от боли.

Потом он увидел кровь. Она сочилась изо рта младенца, смешиваясь с молоком.

В чем дело?Стюарт, нахмурившись, шагнул к кровати.

Мишель не отвечала. Морщась от боли, она пыталась отнять от груди ребенка, цеплявшегося за нее обеими ручонками.

Резкая боль пронзила всю ее грудную клетку, ее словно огнем обожгло. Мишель вскрикнула, с силой отстранив от себя младенца. В тот же миг из груди ее хлынула кровьДэниел, вцепившийся в сосок, оторвал его.

Кровь заливала ребенка, заливала постельное белье. Младенец, сделав жевательное движение, проглотил откушенный сосок. Мишель завизжала, взглянув на свою израненную грудь. Из рваной раны хлестала кровь. Положив младенца на кровать, она прижала к груди простыню.

Дэниел умиротворенно лежал на кровати, глазки его поблескивали.

О Боже!бросившись к жене, выдохнул Стюарт.Я вызову "скорую".Он еще раз взглянул на младенца, тот дожевывал кусочек кожи, оторвавшийся вместе с соском. Стюарт ринулся к телефону.

Нет!крикнула Мишель.Не "скорую". Не сейчас.Она прижимала простыню к искалеченной груди, тщетно пытаясь остановить кровь.Ты знаешь, кому надо звонить.

Мгновение он колебался, затем стал набирать номер.

За его спиной, лежа в своей кроватке, радостно лепетал младенец.

Стюарт Льюис взглянул на часы и снова уставился в окно.

Пять сорок шесть утра.

Ну давай же, давай скорей!шептал он, снова прижавшись лицом к оконному стеклу.

 

 

Глава 33

Стюарт Льюис то и дело смотрел в окно. Каждые три секунды он отходил, чтобы сделать затяжку, но тревога снова возвращала его на пост.

Он снова взглянул на часы.

Пять сорок шесть утра.

Он позвонил доктору уже двадцать минут назад.

"Скорее, скорее!"шептал он призывно, и его лицо снова прижалось к оконному стеклу.

Наконец машина вынырнула из-за поворота и остановилась напротив их дома. Стюарт направился к парадной двери, отпер ее и раскрыл настежь.

Доктор Эдвард Кёртис широкими шагами преодолел дорожку и вошел в открытую дверь.

Наверх,сказал Стюарт.Он повел доктора к лестнице, ведущей в спальню, где их ждала Мишель.

Войдя в комнату, доктор тотчас уловил запах Крови. Простыня, которую прижимала к груди молодая женщина, вся пропиталась ею.

Ребенок лежал рядом, пеленкапод ним, его ручонки и лицо потемнели от материнской крови.

Кёртис направился к младенцу.

Когда это случилось?спросил он, раскрывая свою черную сумку.

Стюарт ответил.

А вы не вызвали "скорую"?насторожился доктор, но туг же успокоилсяСтюарт отрицательно покачал головой.

Кёртис полез в сумку и вытащил оттуда шприц. Освободив его от стерильной упаковки, он достал бутылочку с почти бесцветной жидкостью, открутил крышечку и окунул в содержимое иглу. Вобрав в шприц пятьдесят миллилитров жидкости, он осторожно взял руку младенца, нашел вену и воткнул в нее иглу.

Ребенок даже не пикнул. Вынув иглу, доктор бросил использованный шприц обратно в сумку. И лишь после этого обратил внимание на Мишель, по-прежнему прижимавшую к груди простыню.

Дайте взглянуть,попросил Кёртис.

Она опустила окровавленную ткань.

Выдран был не только сосок, но и приличный клок кожи. Из раны все еще сочилась кровь.

Кёртис снова полез в свою сумку и вынул из нее бинты и вату.

Рану я перевяжу, но вам все равно необходимо обратиться в больницу. Вы потеряли слишком много крови.

Мишель послушно кивнула. Кёртис наложил ей на грудь ватный тампон, а сверхубинты.

Скажите им все, что сочтете нужным,продолжал доктор.Все, что в голову взбредет. А с ребенком все будет в порядке. Но его ни в коем случае нельзя оставлять одного.Он выразительно взглянул на Стюарта.

Тот поспешно кивнул.

Кёртис поднялся и двинулся к двери. У порога остановился.

Пять минут подождите, потом вызывайте "скорую".Он вышел за дверь.

Минуту спустя до них донесся шум мотора. Супруги смотрели на кроватку, в которой засыпал их ребенок. Оба улыбнулись. Мишель послюнявила кончик пальца и стерла кровь с ротика младенца.

Ведь Дэниел и впрямь прелестный ребенок.

 

 

Глава 34

Она долго взвешивала все "за" и "против", наконец все-таки решила позвонить.

После похорон отца прошло больше недели, и с тех пор с мужем она не разговаривала. Сейчас Сью Хэкет сидела перед телефоном, смотрела на диск, словно ожидала, что номер наберется сам собой. Она даже не была уверена, что хочет говорить с Хэкетом. Но одиночество томило, угнетало ее, несмотря на то, что рядом была Джули со своим семейством. Она пыталась "прокрутить" в уме свой разговор с мужем и даже уже взялась было за трубку, но потом положила ее, встала и принялась мерить шагами гостиную.

Джули отправилась за покупками, Крейг был в школе, Майкна работе. Она в доме одна наедине со своими мыслями.

Наконец заставив себя снять трубку, она набрала номер школы, в которой работал Хэкет.

Послышались длинные гудки.

Могу я поговорить с Джоном Хэкетом?спросила она, когда на другом конце провода наконец сняли трубку.

Женский голос вежливо ответил, что мистера Хэкета в школе нет, что он взял недельный отпуск.

Спасибо, извините,сказала Сью и положила трубку. С минуту она задумчиво смотрела на телефон. Потом снова сняла трубку и набрала свой домашний номер.

Ответили почти тотчас же.

Алло?

Услыхав голос мужа, она чуть было не положила трубку, однако все же взяла себя в руки.

Алло, Джон, это я.

Сью? Как ты?

Я в порядке. Звонила в школу, мне сказали, что ты в недельном отпуске.

Да. Что-то никак не могу сосредоточиться. Нечестно по отношению к детишкам работать в полсилы. К тому же накопилось много дел по дому. Выставляю его на продажу. Несколько покупателей уже наметилось.

Что, действительно интересуются?

Одна пара очень хотела купить, пока не узнала, что тут произошло...Он помолчал.Да еще сумасшедший какой-то заявился. Этот, наоборот,из-за того, что здесь случилось. Другие пока не приходили.

Вновь возникла неловкая пауза.

Ты сказала, что у тебя все в порядке? У тебя усталый голос.

Да. Я неважно сплю.

Снова молчание. Господи, как это мучительно! Словно им совсем нечего сказать друг другу. Точно чужие...

Как Джули с Майком?

Неплохо.

А мальчик?

Тоже хорошо.Об инциденте в машине она не хотела говорить, решила просто вычеркнуть его из памяти.Ну, а ты как?

Отлично,устало произнес он.Кажется, в полном порядке...

Слушай, Джон. Нам надо поговорить. О нас с тобой. Я сказала, что не могу вернуться в наш дом... Это действительно так.

Понимаю. Только называй вещи своими именами: ведь ты не в дом не желаешь возвращаться, а ко мне.

Она сглотнула.

Я могла бы попытаться простить тебе измену, Джон, но я никогда не прощу тебе того, что случилось с Лизой. Да, я виню в этом тебя. И всегда буду винить.

Ты позвонила, чтобы сообщить мне то, о чем я уже знаю? Как, по-твоему, я себя чувствую? Я сам себе не могу простить и не нуждаюсь в твоих напоминаниях. Это ведь я живу в этом доме. Я ближе тебя к воспоминаниям. А ты от них сбежала, Сью.

Я не сбежала. Я почувствовала, что если останусь, то с ума сойду.

Мне знакомо подобное ощущение.

Снова наступило молчание.

Джон, если честно, то я позвонила, чтобы сказать: тут, в Хинкстоне, есть вакансия заместителя директора одной из школ. Предоставляют дом.

Почему в Хинкстоне?

Потому что я больше не хочу жить в Лондоне!выпалила она.

Ты хочешь сказать, что тогда готова будешь начать все сначала? Если я получу эту должность...

В его голосе звучала надежда.

Может быть. Но так, как было, уже не будет. Наши отношения уже никогда не станут прежними.

Господи, но ведь можно попробовать!настаивал он.Я все еще люблю тебя, Сью. Ты нужна мне, и, думаю, я тебе тоже нужен, хочешь ты это признать или нет.

Несколько секунд она молчала, понимая, что в его словах есть доля правды.

Сразу не получится, Джон.

Я готов ждать, сколько потребуется.

Она дала ему адрес и номер телефона школы.

Сообщишь мне результаты.

Может, встретишь меня, когда я приеду на собеседование?

Наступила долгая пауза.

Хорошо, встречу,проговорила она наконец.

Сью, если ты не можешь спать, дорогая, возможно, следует пройти курс лечения? Сходи к врачу. Тебе необходимо позаботиться о своем здоровье.

Я уже об этом думала. Схожу к врачу Джули.

Снова пауза.

Ну ладно, Джон. Сообщишь, когда соберешься на собеседование.

Сью, спасибо, что позвонила.

Скоро увидимся.

Сью...

Да?

Я люблю тебя.

Она крепко сжала трубку.

До встречи, Джон,сказала она и положила трубку.

Казалось, на разговор этот ушли все ее силы. Откинувшись на спинку стула, она села, уставившись на телефон. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем она наконец поднялась и побрела на кухню. Он прав: возможно, ей следует посетить врача. Таблетка-другая снотворного на ночь не причинят вреда. На кухонном столе лежал небольшой блокнот с изображением кошки и с рельефной надписью: "Нужные люди". Настольная книга Джули. Блокнот содержал кучу телефонов на все случаи жизни, начиная с владельца газовой конторы и кончая местным ветеринаром. В алфавитном порядке. Сью пролистала странички до литеры "В". "Врач".

И ниже:

"Доктор Эдвард Кёртис".

 

 

Глава 35

Хэкет уже и не надеялся снова испытать подобное чувство. Сидя за рулем своей машины, он улыбался, поглядывая на мелькавшие мимо ландшафты. Солнце светило вовсю, что вполне соответствовало его душевному настрою.

Ничего подобного он не испытывал уже многие месяцы, даже годы. То было некое "предпраздничное" чувствотолько куда более острое и возвышенное. И именно егоэтого ощущения счастьяему так не хватало последнее время.

На подъезде к Хинкстону он принялся раздумывать о своих ближайших перспективах. Если ему удастся заполучить работу в здешней школе, а вместе с ней, по словам Сью, и дом, то у него появится шанс сохранить свой брак. И вновь его захлестнула волна счастья, вновь блеснул луч надежды.

Он позвонил в школу сразу же после телефонного разговора со Сью и был немало удивлен тем обстоятельством, что его готовы принять для собеседования на следующий же день. Он рассчитывал, что ждать придется не меньше недели, но в школе, очевидно, торопились заполнить вакансию и, следовательно, желали переговорить со всеми претендентами как можно скорее. К тому же Хэкет радовался возможности хоть на денек вырваться из дому. Его раздражала необходимость общаться с людьми, потому он и взял недельный отпуск. Однако сидеть в четырех стенах наедине со своими мыслями оказалось занятием почти столь же тягостным. Путешествие в Хинкстон и перспектива получить там место заметно повлияли на его настроение. Он даже рискнул послушать музыку и вставил в магнитофон кассету. Правда, въезжая в город, он его выключил, удовлетворившись созерцанием домов, которые выглядели уже вполне по-городскому.

Остановившись перед светофором, Хэкет взглянул на листок бумаги, на котором был записан адрес школы. Где-то неподалеку, решил он.

И вдруг занервничал. Причем вовсе не из-за предстоящего собеседования. Он знал свои способности, знал, что, возможно, более других достоин занять эту вакансию, и все же его охватило беспокойство: ведь если, вопреки ожиданиям, он не получит это место, под угрозой окажется его семейная жизнь. Потерю работы он смог бы пережить, а вот потерю Сьюнаверное, нет.

Школа находилась на другом конце города, в пяти минутах езды от Центра, и он наконец увидел оградупохожие на копья металлические прутья, торчавшие из бетонного фундамента. Игровая площадка была пуста, но за большим кирпичным зданием, на примыкавшем к нему футбольном поле, гоняла мяч целая орава мальчишек. Припарковавшись на автостоянке, Хэкет заглушил мотор. Взглянул в зеркальце, пригладил волосы и лишь после этого вошел в здание школы. Мимо него с улыбкой прошла молодая женщина лет двадцати пяти, и Хэкет внезапно поймал себя на том, что слишком откровенно разглядывает ее стройные ноги. Малышка вроде Никки?..

Досадуя на самого себя за то, что посмел вспомнить о ней, он решил раз и навсегда выбросить ее из головы.

Хэкет шел по коридору, пока наконец не увидел дверь с надписью: "Д. Брукс. Директор".

Он постучал и вошел.

Сидевшая в приемной высокая женщина улыбнулась ему и, затолкав в рот последний кусочек "Кит-Кат", принялась энергично жевать, изо всех сил стараясь справиться как можно быстрее со столь важным делом.

Мое имя Джон Хэкет,улыбнулся учитель.Мне назначено на десять по поводу вакансии на должность заместителя директора.

Не переставая жевать, секретарша закивала.

Прошу прощения,сказала она, наконец-то управившись с печеньем.Я сообщу мистеру Бруксу, что вы здесь.Она снова улыбнулась и, постучав в дверь у себя за спиной, поднялась и вошла туда.

Хэкет обвел взглядом приемную. На одной из стен висело школьное расписание, на другойдетские рисунки, под каждым имелась подпись.

Хэкет обратил внимание на изображение совы, сидящей на дереве,она держала в когтях что-то красное, видимо, добычу, истекающую кровью. Он подошел поближехотелось лучше рассмотреть этот рисунок.

Пожалуйста, мистер Хэкет, заходите,пригласила женщина.

Благодарю вас,отозвался Хэкет, бросив прощальный взгляд на рисунок.

И, уже проходя в директорский кабинет, он вдруг понял, что держала в когтях нарисованная ребенком сова.

Человеческий глаз, кровоточащий человеческий глаз пронзала когтями ночная хищница.

 

 

Глава 36

В кабинете было душно и жарко. Хэкет почувствовал это, едва переступив порог.

Из-за широкого стола навстречу ему поднялся мужчина с очень бледным лицом. Хэкет пожал его протянутую руку, ощутив ледяную холодность ладони.

Дональд Брукс, пятидесяти с небольшим лет, выглядел довольно импозантнопожалуй, лишь несколько хлопьев перхоти на лацканах его серого костюма несколько нарушали безупречность директорского облика. Сквозь очки на Хэкета смотрели ярко-зеленые глаза. Рукопожатие Дональда Брукса было твердым, улыбкадружелюбной.

Моя жена вечно недовольна,продолжал Брукс.Даже летом мы не выключаем отопление.Он сконфуженно пожал плечами и предложил посетителю кофе.

Несколько минут спустя появилась секретарша с подносом в руках. Поблагодарив ее, Брукс принялся просматривать представленные Хэкетом рекомендации.

Прекрасно, мистер Хэкет,проговорил наконец он.Превосходная характеристика. Однако в школе, в которой вы преподаете, более девятисот учащихся, что, очевидно, затрудняет личные контакты с подопечными...

Боюсь, что так. Впрочем, в Лондоне почти у всех подобные проблемы. А какова ситуация у вас?

Что касается учащихся, их у нас до двадцати человек в классе, обычноеще меньше, во многих шестыхпо три-четыре ученика.

Хэкет одобрительно кивнул.

Вы женаты, мистер Хэкет?неожиданно спросил директор.

Да, женат.

Дети?

Хэкет замялся.

Нет,отрезал он, потянувшись к чашке. Отхлебнув, поморщилсякофе уже успел остыть.У вас много претендентов на это место?поинтересовался Хэкет, явно желая сменить тему.

Вы четвертый,сообщил Брукс.И Скажу откровенно, вы меня очень даже устраиваете. Когда бы вы могли приступить к своим обязанностям?

Хэкет пожал плечами.

Думаю, со следующей недели. Мне надо управиться с продажей нашего лондонского дома.

Что ж, прекрасно. А сейчас, полагаю, самое время показать вам нашу школу. Должны же вы иметь представление о новом месте работы.

Хэкет широко улыбнулся и, поднявшись со стула, снова пожал руку директора. Они вместе вышли из кабинета. В приемной Хэкет на секунду задержался, чтобы еще раз взглянуть на поразивший его детский рисунок.

Талантливый парнишка,кивнул на рисунок Хэкет, отметив про себя имя юного художника.

Филип Крэйвен.

Брукс мельком взглянул на рисунок и молча вышел в коридор.

Хэкет последовал за ним.

Обход школы занял гораздо больше времени, чем предполагал Хэкет. Дорогостоящее лабораторное оборудование впечатляло. Очевидно, школа была одной из тех немногих, которых не коснулась новая бюджетная политика правительства.

Проходя мимо красного кирпичного здания, которое Хэкет уже видел, подъезжая к школе, Брукс сообщил, что это гимнастический зал. На расположенном рядом небольшом поле девочки играли в хоккей. Наблюдавшая за ними учительница, с бедрами русской чемпионки по толканию ядра и борцовскими плечами, носилась по полю с зажатым в губах свисткомзрелище, при виде которого мужчины невольно улыбнулись.

Вас могут попросить взять на себя часть обязанностей тренера,сказал Брукс.Из ваших бумаг я понял, что вы проводили спортивные занятия в вашей школе. Вы человек спортивного склада, мистер Хэкет?

В детстве я участвовал в школьных состязаниях по регби и футболу. Конечно, сейчас я далек от прежней формы. Но думаю, что справлюсь. Во всяком случае, сердечных приступов не будет, обещаю,улыбнулся Хэкет.

Брукс взглянул на него с недоумением, словно не понял шутки, его била дрожь, он резко развернулся и зашагал прочь. Хэкет шел рядом. Солнце светило вовсю, но Брукс, похоже, совсем продрог. Он то и дело потирал руки, восстанавливая кровообращение.

Как вам известно, вместе с должностью в ваше распоряжение предоставляется дом,сказал он.Его я вам тоже покажу.

Пара ив росла в разбитом перед входом небольшом садике, который выглядел несколько запущенным. Траву давно не стригли, а в трещинах бетонной дорожки уже пробивались сорняки. "С этим можно справиться за выходные",подумал Хэкет.

Дом, отделенный от школьной территории зарослями кустарника, выглядел довольно привлекательно. Во всяком случае, черепица с крыши не осыпалась. Да и стены, выкрашенные белой краской, смотрелись неплохо. Бросалась в глаза лишь новизна парадной двери. Ее еще не выкрасили в такой же скучный желтовато-коричневый цвет, как рамы на окнах, и создавалось впечатление, что дверь навесили несколько дней назад.

Пошарив в кармане, Брукс вытащил ключ и отпер дверь, пропуская Хэкета вперед.

За узкой прихожей начинались ступеньки, ведущие наверх и покрытые жесткой ворсистой дорожкой цвета ржавчины.

И сколько уже времени дом пустует?поинтересовался Хэкет.

Недели две,ответил Брукс, толкнув дверь в гостиную.

Ковер на полу отсутствовал, и туфли Хэкета гулко застучали по голым доскам. На стенах висело несколько гравюр, в углах расположились кресла, покрытые чехлами.

Скажите, а учитель, который жил здесь прежде,проговорил Хэкет, обводя комнату взглядом,почему он съехал?

Это произошло внезапно,сказал директор, направляясь в столовую.

Что это был за человек?спросил Хэкет.

Со своими обязанностями он справлялся,ответил Брукс, очевидно считая подобный ответ исчерпывающим.

Они прошли на кухню, затем вернулись в прихожую и поднялись наверх, где находились три спальни.

У него были дети?спросил Хэкет.

Он не любил, когда вмешивались в его частную жизнь, мистер Хэкет,сухо заметил Брукс.

Я ведь просто так спросил,смущенно пробормотал Хэкет.

Брукс повернулся и направился к лестнице.

Надеюсь, осмотр вас удовлетворил? Мне пора возвращаться к своим обязанностям.

Понимаю,кивнул Хэкет.

Выйдя из дома, Брукс запер дверь и для верности подергал ручку, проверяя надежность замка.

Учитель, который здесь жил, съехал тайно, ночью. Я не знаю почему, мистер Хэкет. Надеюсь, вы окажетесь более надежным человеком.

Директор зашагал по дорожке, оставив Хэкета на верхней ступеньке крыльца.

Съехал тайно, ночью? Гм...пробормотал себе под нос Хэкет.

Его мысли прервал звонок. Сигнал к ленчу.

В считанные минуты школьный двор заполнили дети, и воздух огласился звонкими голосами.

Возвратившись в кабинет, Брукс прижался к радиатору, щеки его постепенно окрашивались бледным румянцем. Так он и стоял, пока Хэкет благодарил его за экскурсию по школе и дому. Наконец они распрощались. Хэкет вышел из здания школы и, с трудом пробираясь сквозь толчею на школьном дворе, добрался до своей машины. Лишь тогда Брукс отлепился от радиатора и подошел к окну, наблюдая за учителем, выезжавшим через школьные ворота на дорогу.

Я принял его,сказал Брукс, когда в кабинет зашла высокая женщина.

Он задавал много вопросов?поинтересовалась она.

Брукс кивнул.

Он хотел знать, почему его предшественник так внезапно уехал и что он собой представлял.

И что вы ему ответили?

Правды, во всяком случае, я не сказал,проговорил Брукс, потирая руки.Я не настолько глуп.

 

 

Глава 37

Хэкет припарковался около "метро" Сью и вышел из машины. Бросив взгляд на дом, немного помедлил, потом пошел по дорожке к двери.

Нажав на звонок, он почувствовал, что волнуется, как мальчишка перед первым свиданием. Несколько секунд подождал и снова позвонил.

Дверь распахнулась.

Привет, Джон,просияла Джули и поцеловала его в щеку.Как дела?

Прекрасно,отозвался тот, проходя в дом.Сью здесь?

Иди на кухню.

Сью вытирала тарелки. Увидев Хэкета, она сдержанно улыбнулась.

До чего же красивая... Хэкету казалось, что он не видел ее уже много лет.

Я получил работу,сообщил он.

Прекрасно,снова улыбнулась она. На сей раз более открыто.

Тут к ним присоединилась Джули. Пока Хэкет усаживался за стол, она поставила на плиту чайник и приготовила три чашки. Он рассказал о школе, своих новых обязанностях, о зарплате. И конечно, о доме.

Сью осталась довольна. Даже попыталась засмеяться, когда Хэкет рассказывал о Бруксе.

Ты сегодня же возвращаешься в Лондон?спросила она наконец.

Он кивнул:

Нужно готовиться к переезду. К тому же завтра придут покупатели осмотреть дом... Почему ты спрашиваешь?

Она пожала плечами.

Просто спросила...

Может, вам нужно остаться наедине?подала голос Джули.

Нет-нет, останься,поспешно возразила Сью.

Хэкет был несколько разочарован.

Сью, я хотел бы, чтобы в следующий мой приезд ты посмотрела дом.

А что говорил директор об учителе, который прежде там жил?поинтересовалась Джули.

Да почти ничего,ухмыльнулся Хэкет.

Едва заметно покачав головой, Джули уставилась в свою чашку.

А что?спросил Хэкет, немного удивленный выражением ее лица.

Возможно, мне не следует об этом говорить, но я полагаю, он должен был сказать тебе... Каждый может тебе об этом рассказать. Все газеты писали. Сенсация. Полиция так и не выяснила, почему он это сделал.

Сделалчто?Сью взглянула на сестру.

Однажды ночью он, должно быть, помешался... Схватил ружье, убил жену и сына, а потом вставил себе в рот ружейный ствол и застрелился.

 

 

Глава 38

Илейн Крэйвен сидела перед кабинетом врача.

Потоки солнечного света, вливаясь в широкие окна, бросали яркие блики на белые стены комнаты. Илейн смотрела по сторонам и всякий раз, поймав на себе взгляд секретарши, улыбалась ей. Илейн взглянула на часы, висевшие над столом: доктор Кёртис должен был принять ее через пять минут. Она попыталась осторожно переменить положение левой руки в надежде, что уменьшится боль. Однако это нисколько не помоглоострая боль вновь пронзила предплечье.

Что у вас с рукой?спросила секретарша.

Да так, несчастный случай,небрежно обронила пациентка, пожав плечами, что вызвало новый приступ боли.

Женщины заговорили о погоде. Однако секретарше быстро наскучила метеорологическая тема, и она завела речь о другом.

Как ваша семья? У вас ведь один мальчик?спросила она у посетительницы.

Илейн кивнула.

Да, Филип. С ним все в порядке. С мужем тоже. Это только со мной вечно происходят какие-нибудь дурацкие истории.Она кивком указала на перевязанную руку, заодно как бы напоминая о цели своего визита.

Раздался громкий гудок селектора, установленного прямо перед секретаршей. Она щелкнула выключателем.

Попросите ко мне миссис Крэйвен, пожалуйста.Динамик придавал голосу Кёртиса металлическое звучание, словно говорил робот, а не живой человек.

Илейн, еще раз улыбнувшись секретарше, направилась к двери с надписью: "Без приглашения не входить". За дверью находился короткий коридорчик, ведущий к следующей двери. Она постучала и вошла.

При виде посетительницы Эдвард Кёртис улыбнулся. Пригласив ее сесть, он тотчас кивнул на перевязанную руку.

Надеюсь, ваши домашние чувствуют себя лучше, чем вы, Илейн,произнес он, поднимаясь со стула.Что с вами случилось?

Несчастный случай. Чистейшая случайность.Она взглянула на Кёртиса, и он заметил, что в глазах ее промелькнуло что-то похожее на страх.

Дайте-ка взглянуть,сказал доктор.

Она положила перед ним на стол свою руку. С необычайной осторожностью Кёртис принялся разматывать бинты, извиняясь всякий раз, когда Илейн вскрикивала от боли. Размотав последний виток бинта, он увидел два больших ватных тампона, закрывавших ее предплечье. Он взял с подноса пинцет. Поддев им край ватного тампона, аккуратно отогнул его.

Боже правый!пробормотал он, открывая рану.Как это вас угораздило?

На предплечье в нескольких местах отсутствовал кожный покров. Причем кожа не стерлась, а была содрана клочьями. Кёртис увидел скопления белесого гноя на месте вырванного с мясом клочка кожи.

Вторая рана выглядела еще хуже. Сняв тампон, доктор невольно вздрогнул. Часть мышцы у локтевого сгиба оказалась вырванной, и сквозь переплетение обнаженных мускулов проглядывала кость. По краям раны скопился гной, густой и многослойный, частично просочившийся в рану.

Он сурово взглянул на Илейн.

Когда это случилось?

Два дня назад.

Почему вы меня не вызвали?!рявкнул Кёртис.Еще кто-нибудь пострадал?

Женщина покачала головой. Лицо ее исказилось от боли, когда он принялся за обработку ран.

Я понимаю, что сама виновата,сказала Илейн.Я знала, что это время приближается. Мне следовало связаться с вами, но он вроде был в полном порядке.

Кёртис снял слой гноя и бросил в урну использованный тампон.

Учтите: лечение должно проводиться регулярно,проговорил доктор, обрабатывая другую рану.Как мальчик?

Беспокоен,ответила она, немного помолчав.

Завтра же приведите его ко мне. Пока еще что-нибудь не случилось.

Он выразительно взглянул на ее плечо. Илейн кивнула, наблюдая за тем, как он заново перебинтовывает рану. Минуту спустя, осторожно просунув левую руку в рукав, она надела пальто и направилась к выходу.

Не забудьте же,напомнил ей Кёртис.

Снова кивнув, она открыла дверь.

 

 

Глава 39

Когда он покидал Хинкстон, солнце клонилось к закату. Въехал же в предместье Лондона в сумерки.

Хэкет испытывал смешанные чувства. Ожидание, возбуждение, беспокойствовсе эти эмоции имели отношение к его работе, а также к возможности начать новую жизнь вместе со Сью. Однако смущало его нечто другое...

Подозрение? Нет, не совсем подходящее определение... Скорее, тревога.

Почему Брукс утаил от него правду о предыдущем обитателе дома? Можно, конечно, допустить, что директор просто не желал распространяться на эту тему в беседе с незнакомым человеком. Хэкету понятно было и другое: возможно, директор опасался, что рассказ о разыгравшейся в доме трагедии отпугнет его. Но все же зачем так откровенно лгать?

Впрочем, беспокоила его даже не ложь Брукса: Хэкет с тревогой думал о причине, по которой его предшественник мог убить свою семью и покончить с собой.

Хэкет остановился у светофора. Тревожные мысли так и осаждали его.

Переутомился на работе? Нет, это уж чересчур.

"Возможно, ему не нравилась стряпня жены!мрачно усмехнулся Хэкет.А может, он завел интрижку и не мог больше смотреть в глаза жене? Может, они с ним товарищи по несчастью?"

Досадливо мотнув головой, Хэкет попытался выбросить эту чушь из головы. И в тот же миг вспыхнул зеленый свет.

По мере того как он углублялся в кварталы столицы, на него наваливалась какая-то странная усталость. У него возникло ощущение чего-то тяжкого и удушающего, словно свинцовое одеяло, сброшенное им сегодня утром при выезде из города, вновь накрывало его с головой.

Возможно, Хэкета угнетало само возвращениевозвращение в дом, с которым связаны столь тяжелые для него воспоминания.

"...Но ночь тянулась бесконечно...доносилось из радиоприемника.И я надеялся, так будет вечность. Один..."

Хэкет выключил приемник.

До дома оставалось приблизительно миль пять. Он взглянул на встроенные в панель часы.

Восемь тридцать восемь.

Хэкет зевнул, приостанавливаясь перед "зеброй". Первой улицу перешла женщина, толкавшая впереди себя переполненную коробками коляску, за ней молодая пара, державшаяся за руки. И наконецвысокий мужчина, мельком взглянувший на его машину. В ярком свете фар Хэкет хорошо разглядел его лицо. Прямые волосы, бледные щеки, запавшие глаза...

Хэкету показалось, что он уже где-то видел этого человека. Почувствовал, как что-то зашевелилось у него в душе... И в тот же миг заметил темное родимое пятно на шее мужчины. Сомнений не оставалось: это был он.

Хэкет изо всех сил вцепился в руль. Глаза его неотрывно следили за пешеходом.

За человеком, убившим его дочь.

Мимо него прошел Питер Уолтон.

 

 

Глава 40

Не раздумывая, Хэкет выскочил из машины и рванулся в сторону Уолтона.

Эй ты, стой!заорал учитель.

Напуганный окриком, Уолтон не стал дожидаться. Сорвавшись с места, он побежал по тротуару, расталкивая прохожих. Он не знал даже, почему вдруг побежал. Но гримасы ненависти, исказившей лицо выскочившего из машины человека, было достаточно, чтобы понять: кем бы ни являлся этот незнакомец, лучше держаться от него подальше.

Хэкет захлопнул дверцу и, не обращая внимания на сигналы стоявших позади водителей, бросился вдогонку за Уолтоном. Однако Хэкет не заметил, что и за ним самим побежал какой-то человек.

Уолтон, стой!ревел он, мчась за беглецом.

На всех парусах летел он к перекрестку. Прохожие шарахались от него, уступая дорогу, а зазевавшихся он отшвыривал в сторону.

Уолтон оглянулся и увидел, что Хэкет по-прежнему его преследует. Не обращая внимания на красный свет, он выскочил на проезжую часть дороги. Мчавшийся прямо на него "вольво" едва не сбил его, водитель приближавшегося с другой стороны такси отчаянно засигналил и тоже лишь каким-то чудом объехал бегущего прямо под колеса человека. Тем не менее Уолтону удалось благополучно добраться до противоположной стороны улицы. Уолтон продолжал бежать, то и дело оглядываясь на своего разъяренного преследователя. Хэкет выскочил на дорогу вслед за беглецом. Прямо перед ним, взвизгнув тормозами, остановился "капри". Хэкет запрыгнул на капот и соскочил на дорогу с другой его стороны. Вслед учителю понеслась отборная ругань.

Он коснулся ногами асфальта как раз вовремя, чтобы увернуться от мчавшегося по встречной полосе "мини", который, вильнув в сторону, врезался в бровку тротуара. Набрав полные легкие воздуха, Хэкет возобновил погоню, опасаясь, как бы беглец не скрылся в толпе.

Уолтон неожиданно свернул налево и нырнул в кафе: он бежал, расталкивая посетителей, задевая столы, опрокидывая чашки и стаканы. Один из посетителей даже вскочил из-за стола, дабы посчитаться с ним, но Уолтон, отшвырнув его в сторону, вломился в дверь, ведущую на кухню.

Несколькими секундами позже в кафе вбежал Хэкет и также ринулся на кухню, а оттуда, сопровождаемый потоком ругани возмущенного повара,в заднюю дверь, на улицу, вслед за Уолтоном. После удушающего жара кухни прохладный ветерок приятно освежал. Тем не менее Хэкет обливался потом.

Уолтон, оказавшийся в узком переулке, несся во весь дух, переворачивая на бегу бачки с мусором. Хэкет, перепрыгивая их, не отставал, полный решимости догнать врага.

Ну и поймает? А что дальше?

Отвлеченный этими мыслями, он споткнулся о какой-то ящик, сохраняя равновесие, выбросил вперед руку, сильно ободрав ее о кирпичную стену дома.

Неожиданно переулок закончился. Они с Уолтоном вновь очутились на людной улице. Уолтон сбил с ног молодого парня и, не останавливаясь, побежал дальше, оглядываясь через плечо на Хэкета. Увидев идущий по улице автобус, он пробежал рядом с ним несколько ярдов и впрыгнул на ходу на заднюю площадку.

Удиравший громко засмеялся, увидев бегущего за автобусом учителя. Однако впереди был светофор.

"Ну давай же, давай красный!"мысленно молил Хэкет, преследуя автобус. Так и случилось. К ужасу Уолтона, водитель автобуса притормозил. Уолтон оглянулся. Преследователь догонял его.

Уолтон, стряхнув с себя руку кондуктора, пытавшегося задержать его, выпрыгнул из автобуса. Он бежал, чувствуя, как легкие обжигает огнем, как наливаются свинцом ноги. Он понимал, что долго эту гонку выдержать не сможет.

Но то же самое испытывал и Хэкет. Он судорожно захватывал ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. И все же не отставал. Сердце учителя бешено колотилось, в глазах потемнело, но он упорно преследовал врага.

Уолтон бросил взгляд в сторону и вдруг увидел, как ему показалось, свой последний шанс.

Неоновый знак станции метро горел во тьме, словно маяк; Уолтон выбежал на дорогу и бросился к спасительным дверям.

Хэкет не отставал.

Прочь с дороги!орал Уолтон, врезаясь в толпу пассажиров, поднимавшихся по ступенькам.

Вовсю орудуя локтями, он уже почти добрался до цели, но на нижних ступеньках лестницы поскользнулся и кубарем полетел на грязный плиточный пол.

Перескакивая через две ступеньки, Хэкет мчался следом. В нос ему бил тяжелый запах застоявшейся мочи и пота, поднимавшийся снизу.

Уолтон, вскочив, бросился к турникетам и, игнорируя протестующие вопли контролера, перепрыгнул через заграждение.

Хэкет, последовав его примеру, бросился вдогонку за беглецом, который уже проталкивался к эскалатору, опускавшемуся еще глубже в недра земли.

Сбегая по металлическим ступеням, он прилагал отчаянные усилия, чтобы не отстать, при этом даже не подозревая, что и его преследуют.

Он задыхался, губы его пересохли, в горле саднило. Каждая клеточка его плоти вопила об отдыхе, но он знал: если ему удастся настигнуть Уолтона на платформе, тому уже не ускользнуть.

Где-то на середине лестницы Хэкет споткнулся, но все же удержался на ногах, успев заметить, что Уолтон, уже добравшийся до нижней ступеньки, ринулся направо.

До него донесся грохот приближавшегося поезда, повергший его в отчаяние: если Уолтону удастся вскочить в поезд, преследование на этом закончится.

Перед ним стояло человек двадцать пассажиров, большинство из которых, услышав грохот поезда, подвинулось к краю платформы. Хэкет глянул по сторонам, утер с лица соленый пот, заливающий глаза, и снова осмотрелся. Уолтона и след простыл.

В туннеле показался поезд, напоминающий огромного червя с горящими глазами.

Хэкет метался по платформе. Тут подошел поезд, двери открылись. Учитель дико озирался, в эти минуты он напоминал безумцапотный, растрепанный, задыхающийся от бега...

Где же этот чертов Уолтон?

Услыхав знакомое жужжаниедвери закрывались,он в последний миг успел его заметить: Уолтон вскочил в последний вагон.

Бросившись к ближайшему вагону, учитель просунул руку в почти захлопнувшиеся двери. Створки чуть приоткрылись, позволив ему проскользнуть в образовавшуюся щель. В следующее мгновение поезд тронулся с места: набирая скорость, он все дальше уходил в туннель.

Хэкет стал пробираться в конец вагона, ближе к хвосту поезда. Добрался наконец до двери с надписью: "Пользоваться только в случае крайней необходимости". Нажал на ручкудверь отворилась. Едва он шагнул на узкую площадку, как в лицо ему ударила волна теплого воздуха. Вагоны покачивались из стороны в сторонупоезд набирал скорость. Хэкет, балансируя на узенькой площадке, устремился к следующей двери. Уже почти добравшись до нее, он вдруг оступился, замирая от ужаса. Хэкет почувствовал, что падает вниз, под колеса... Выбросив вперед руку, он судорожно ухватился за ручку двери, которая тотчас отворилась.

Ввалившись в вагон, Хэкет распластался на полу. Удивленные взгляды пассажиров мало его трогали. Отдышавшись, вскочил на ноги и тотчас устремился к дверям вагонадо следующей остановки оставались считанные секунды. Когда поезд остановится, он выбежит на платформу и добежит до вагона, в котором скрывается Уолтон.

Поезд вынырнул из тьмы туннеля, и Хэкет прижался к раздвижным дверям, готовый, едва лишь створки отворятся, выскочить на платформу. Поезд замедлял ход. Наконец остановился. Секунду спустя Хэкет уже бежал к хвостовому вагону.

Уолтон, словно догадавшись о намерениях преследователя, выскочил из вагона и, сбив с ног стоявшую перед ним женщину, устремился к узкому проходу и к лестнице, ведущей к другой линии метро. Хэкет, уже почти не чувствуя под собой ног, бросился вдогонку. Уолтон оглянулся и увидел, что преследователь догоняет его. Перепрыгнув последние три ступеньки, Уолтон свернул направо, к платформе другой линии. Возможно, это было прокисшее мороженое, а может, сгусток блевотины, извергнутый из чрева одного из многочисленных пьянчуг, оккупировавших подземные переходы. Чем бы это ни было, а Уолтон не заметил лежавшую у него на пути склизкую массу. Только он покачнулся, ноги его разъехались, и он, неуклюже размахивая руками, заскользил к краю платформы. Еще мгновениеи он с отчаянным воплем рухнул на рельсы.

Подбежав к краю платформы, Хэкет услышал шипение и треск, тысячевольтный разряд прошел по распростертому на шпалах телу, мгновенно почерневшему. Обуглившийся труп Уолтона слегка подергивался под воздействием мощного потока электричества.

Хэкет, тяжело дыша, уставился на своего врага, напоминавшего теперь обгоревшую спичку.

В нос ударил запах горелого мяса. Хэкет почувствовал, что его вот-вот вырвет. Но секунду спустя тошнота отступила. Остались ломота в суставах и жжение в груди. На платформе раздались громкие крики; рядом с Хэкетом пронзительно завизжала женщина. Он еще раз взглянул на обуглившееся тело Уолтона. Хэкет по-прежнему не замечал, что за ним следят.

 

 

Глава 41

Эдвард Кёртис бросил в огонь еще одно полено. Откинувшись на спинку обитого кожей стула, он завороженно смотрел на оранжевые языки пламени, пляшущие за каминной решеткой. Нахмурившись, доктор потянулся к рюмке бренди, стоявшей на столике. Взгляд его по-прежнему был прикован к полыхавшему в камине огню. Его мать говорила, что, если как следует вглядеться в пламя, можно увидеть все на свете.

Но сейчас перед глазами Кёртиса стояла одна картинаизувеченная рука Илейн Крэйвен.

Думаю, что ситуация выходит из-под контроля,вполголоса проговорил доктор.

Кроме тебя, никто с этим не совладает,подал голос мужчина, сидевший по другую сторону камина. Взгляд его был прикован к лицу Кёртиса.

В последнее время имело место несколько подобных инцидентов,продолжал доктор.Дочь Киркхэмов в гостинице. Младенец Льюисов, а теперь эта история с Филипом Крэйвеном.

Они знали, на что идут, Эдвард, это не твоя вина.

Винане то слово. Я не чувствую вины за то, что произошло или произойдет. Ты прав: они знали, на что идут. Но видишь ли... меня не покидает чувство... Я сам многого не понимаю.

Ты хочешь сказать, что следует остановиться?спросил собеседник Кёртиса с некоторым вызовом.

Кёртис взглянул на него и покачал головой.

Слишком много поставлено на карту, чтобы останавливаться.Он отхлебнул из рюмки.А кроме того, я уже слишком далеко зашел. Мы оба слишком далеко зашли.Он вновь наполнил свою рюмку и рюмку компаньона.

Согласен,отозвался тот.Теперь мы просто не имеем права останавливаться.

Кёртис молча наблюдал за собеседником. Поднявшись со стула, тот подошел к окну и, отодвинув штору, взглянул на огни Хинкстона, раскинувшегося у подножия холма.

Ты говоришь так, будто это наша обязанность,произнес Кёртис.

Не обязанность, Эдвард. Нам не позволит остановиться нечто более серьезное.

Что же именно?поинтересовался Кёртис.

Не отрывая глаз от огней города, тот задумчиво сказал:

Что именно? Я полагаю, месть.

 

 

Глава 42

Что же вы натворили?! Черт бы вас побрал!..Инспектор Мэдден орал на Хэкета, который сидел за столом, сжимая в руке пластиковую чашку с кофе.Вы ведь не виджиланте [Виджилантечлен "Комитета бдительности"организации линчевателей (амер.).]... И здесь вам не Нью-Йорк,продолжал Мэдден.

Видите ли, он упал...начал Хэкет.

Но его тут же оборвал инспектор:

Вам крупно повезло, что он упал. Вы должны быть благодарны свидетелям, подтвердившим этот факт.

Кабинет тонул в клубах дыма. Все трое курили. Хэкет сидел на пластиковом стуле напротив стола Мэддена. Сам же инспектор возбужденно мерил шагами комнату. Сержант Спенсер, привалившись к столу, внимательно наблюдал за Хэкетом.

Хэкет сделал глоток уже остывшего кофе, поморщился.

И долго вы собираетесь меня здесь держать?

Столько, сколько понадобится!рявкнул Мэдден.

Понадобитсядля чего?

Для того, чтобы вы образумились. Для того, чтобы поняли наконец, что вы не полицейский.

Я же сказал вам, Уолтон поскользнулся. И вы это знаете. Почему бы вам меня не отпустить?

Скажите спасибо, что мы не привлекаем вас к ответственности,сурово взглянул на него Мэдден.

Не привлекаете?возмутился учитель.А за что, собственно, меня привлекать?

За нарушение общественного порядка.

Этот ублюдок убил мою дочь! — заорал Хэкет, вскакивая со стула.И, поскольку вы ничего не предпринимали, пришлось действовать самому.

Вы уверены, что именно Уолтон убил вашу дочь?

Как вы знаете, в доме орудовали двое,заметил Спенсер.

Что ж, прекрасно. Значит, теперь одним меньше.

Я предупреждаю вас, Хэкет,сурово проговорил инспектор,от этого дела держитесь подальше.Он несколько секунд молчал, затем продолжал уже более миролюбивым тоном:Мне очень жаль... Все мы чрезвычайно сожалеем по поводу того, что произошло с вашей дочерью. Но позвольте же закону позаботиться о наказании преступников.

Хэкет кивнул.

"Позвольте закону позаботиться!"эхом отозвался он.А если вы поймаете второго, что тогда? Сомневаюсь, что он действительно понесет наказание. Несколько лет тюрьмывсего-то. И это за то, что он сделал с моей крошкой...

Не исключено, что так оно и получится. Но он понесет соответствующее наказание, вынесенное судом присяжных, в соответствии с законом. Семья Фернз также потеряла дочь, не так ли? Если вы забыли, Хэкет, напоминаю: в вашем доме убили двоих. Но с мистером Фернзом у меня проблем не возникало. Во всяком случае, он не изъявил желания стать одновременно судьей, присяжным и исполнителем приговора.

Если он способен жить, зная, что убийца его дочери не получил по заслугам, Бог ему судья. Но я так жить не могу.

У вас нет выбора. Я прошу вас, Хэкет, не лезьте не в свое дело.

А я, Хэкет, вас предупреждаю,заявил Мадден,имейте в виду, меньше всего мне нужны благородные мстители, бегающие по Лондону.

Хэкет пожал плечами и, в последний раз затянувшись сигаретой, потушил ее в переполненной окурками пепельнице.

А что бы вы делали, если бы подобным образом убили вашего ребенка? Вас бы удовлетворило решение суда?спросил он с сарказмом.Не пытайтесь убедить меня, что вам не хотелось бы посмотреть на мучения мерзавца, убившего вашу дочь.

А если бы вы догнали Уолтона?с любопытством взглянул на Хэкета Спенсер.Что бы вы сделали? Убили бы его? Ну и угодили бы за решетку...

Не стоит губить свою жизнь из-за пятиминутного удовольствия,вторил ему Мэдден. Затянувшись сигаретой, он указал большим пальцем на дверь.Идите. Отправляйтесь домой, пока я не передумал и не задержал вас за нарушение общественного порядка.

Хэкет подошел к двери. Затем обернулся к полицейским.

Знаете,сказал он с улыбкой,а все же я рад, что он умер. Жаль только, что мучился недолго.И Хэкет захлопнул за собой дверь.

Мэдден уронил окурок на пол и затоптал его каблуком.

Знаешь, что во всем этом самое паскудное?спросил инспектор, кивнув на выход, за которым только что исчез Хэкет.Хуже всего то, что я с ним согласен.

 

 

Глава 43

Он стоял у входа, наверное, уже целую вечность. Глаза его были прикованы к кнопке звонка, но нажать на нее он не решался. Хэкет не мог бы сказать, что ему недостает смелости. Смелостине то слово. Но чего же он медлил?

Он все же позвонил и стал ждать.

За дверью послышался шорох.

Кто там?

Он едва заметно улыбнулся, уловив мягкий ирландский акцент.

Это Хэкет.

Тишина.

Что тебе нужно?спросила она наконец.

Хочу поговорить.

Снова тишина. Потом лязг цепочки и щелчок замка. Дверь отворилась.

Никки стояла перед ним заспанная, в длинной футболке.

Ты знаешь, который час?спросила она, прислонившись к косяку.

Могу я войти?Он дыхнул на нее парами виски.

А в чем дело? Везде закрыто, домашние запасы спиртного закончились, так?

Хэкет промолчал, лишь взглянул на нее исподлобья. Она вздохнула, делая шаг назад. Он прошел в гостиную и опустился на диван.

Чувствуй себя как дома.Она язвительно улыбнулась, усаживаясь на стул, футболка задралась выше колен, открыв взору стройные ноги.

Хэкет смотрел на них секунду-другую, потом перевел взгляд на ее лицо.

У тебя железные нервы, Джон,сухо заметила Никки.Заявиться сюда после того, что случилось...

Я хотел поговорить с тобой.

Я полагала, ты уже все сказал по телефону.

Мне просто думалось, что тебе будет интересно узнать о том эффекте, который произвело твое послание. Что ж, ты добилась своего: мой брак, похоже, рушится.

Она пожала плечами:

Я ведь просила тебя не вытирать об меня ноги. Ты сделал мне больно. И я хотела отплатить тебе тем же. Другого способа не нашла.

Ты знаешь, что случилось с моей дочерью?

Да, мне очень жаль...

А ты в курсе, что твое письмецо прибыло как раз в день ее похорон?прохрипел Хэкет.Сью мигом сообразила, где я находился в то время, когда убивали Лизу.

Убийцу еще не нашли?спросила она как бы между прочим.

Губы его тронула горестная усмешка.

Один из них уже вне игры, скажем так...Он ухмыльнулся, взглянув ей в лицо.В том, что ты сделала, Никки, не было необходимости. Если ты хотела мне досадить, то и отыгрывалась бы на мне, при чем тут Сью?

Не по моей вине погибла твоя дочь, Джон. Говорю же тебе, что не хотела, чтобы у вас с женой дошло до этого. Мне жаль, что так получилось.

Тебе жаль?прорычал он.В самом деле? Да, ты права в одном: не по твоей вине умерла моя дочь, а по моей. Я виноват в том, что был у тебя, вместо того чтобы находиться рядом с ней.

И ты явился сюда в такое время, чтобы сообщить мне об этом? Что на тебя нашло? Хочется отвести душу?

Он молчал, уставившись на нее тяжелым взглядом.

Хочешь кофе?спросила она, поморщившись.По-моему, тебе сейчас в самый раз.

Поднявшись со стула, она направилась на кухню.

Хэкет минутку подождал, потом последовал за ней.

Извини за поздний визит. Я подумал, что, может, днем у тебя гости, не хотелось мешать.

Под "гостями" ты подразумеваешь мужчину?

Он пожал плечами:

Почему бы и нет. Тыкрасивая девушка. Меня удивляет, что ты одна...

Так, значит, вот какая я, по-твоему? Прыгаю в постель с первым попавшимся?

Но мне-то долго ждать не пришлось. Трех встреч оказалось достаточно. Шустрая малышка, Никки...Он грустно улыбнулся.

Она сунула дымящуюся чашку ему в руки.

Выпей кофе и отправляйся,сказала она, уходя в гостиную.

Он снова последовал за ней.

Чего ты надеялась добиться этим письмом, скажи, пожалуйста, будь добра? Тебе хотелось разбить мою семейную жизнь?

Мне хотелось напомнить, кто из нас начал это, Джон,резко проговорила она.Ты преследовал меня, а не наоборот. Ты знал, на что идешь. Мы оба знали.

И тебе захотелось отомстить, не так ли?

Мне не нравится, когда со мной обращаются, как со шлюхой,процедила она сквозь зубы.Меня нельзя подобрать, использовать, а потом вышвырнуть за ненадобностью.Она сверкнула на него глазами.А теперь пей свой кофе и убирайся.

Хэкет поставил чашку на стол и встал.

Сью назвала тебя потаскушкой, а я тебя защищал,сказал он, качая головой.Думаю, она права.

Убирайся немедленно!Она подтолкнула его к дверям.Ты за этим явился сюда ночью, Джон? Ты пришел за тем же, что и прежде? Пришел, потому что твоя жена тебе не дает?..

Хэкет развернулся и ударил ее тыльной стороной ладони.

Удар оказался достаточно сильным, чтобы сбить ее с ног. Глядя на нее сверху вниз, Хэкет заметил струйку крови, стекавшую с верхней губы. Сидя на полу, она подняла на него глаза и коснулась рукой разбитой губы, которая тут же распухла. Она увидела кровь на пальцах, и глаза ее сузились.

Убирайся отсюда, ты, паршивец!прошипела она.Пошел вон!заорала она громче.

Хэкет шагнул к двери, открыл ее и оглянулся. Никки по-прежнему сидела на полу. Поджав под себя ноги, она осторожно подносила к губам подол футболки.

Он вошел в лифт и спустился на первый этаж.

Уже стоя у машины, Хэкет взглянул на окна Никки.

"Поскорее бы забыть ее... "думал он, выезжая на дорогу.

 

 

Глава 44

Она знала, что ее вот-вот вырвет.

Аманда Рили склонилась над раковиной, ухватившись за ее края. Ее выворачивало наизнанку. Постанывая, Аманда отступила назад. Пол уходил из-под ног. Аманда покачнулась: то ли она такая пьяная, то ли это от музыки, грохотавшей внизу? Она отвернула оба крана, чтобы смыть блевотину. Взглянула на себя в зеркалобледное измученное лицо... Она снова застонала, на сей раз от отвращения: бледная кожа, размазанная по щекам тушь... Волосы, тщательно уложенные перед вечеринкой, свисали сосульками. Красная блузка сплошь в пятнах. Точно так же, как и плотно обтягивающая бедра белая юбка. Аманда сокрушенно покачала головой, отчего снова пошатнулась... Она понятия не имела, сколько выпила и что именно пила. Веселье началось часа четыре назадтак ей представлялось в данный момент. Аманда взглянула на часысплошной туман перед глазами. Она уселась на крышку унитаза, снова почувствовав позывы тошноты. Стиснула зубыи тошнота отступила. Голова шла кругом, ей казалось, что она вращается у нее на шее, точно флюгер на крыше. Аманда обеими руками вцепилась в унитаз.

Она уже начинала жалеть, что согласилась пойти на эту вечеринку. Громкая музыка ей не нравилась. С большинством гостей она не была знакома и обычно не употребляла такого количества спиртного. Видно, ей что-то подмешали в выпивку, размышляла она, дрожащей рукой массируя живот. Она твердо знала: еще раз ей такого не выдержать.

Послышался стук в дверь.

Аманда!

Она с трудом узнала голос.

Аманда, с тобой все в порядке?

Она усиленно замигала, надеясь, что от этого прояснится не только в глазах, но и в голове.

За дверью тяжко вздыхала Трейси Грант: лучше б она не приглашала Аманду. Если та облюет ковер, шуму не оберешься. Если родители узнают, что сразу же после их отъезда на уик-энд она устроила вечеринку, ей не поздоровится. Но если, вернувшись, они увидят, что весь дом вдобавок заблеван, тогда ей придется собирать вещички и, пока они сами ее не вышвырнули, уматывать подобру-поздорову.

Трейси опять забарабанила в дверь.

Аманда, я спрашиваю, с тобой все в порядке?!закричала она, пытаясь перекрыть грохот музыки.

Снизу доносились восторженные вопли. Аманда невольно улыбнулась, представив, как лихо отплясывает ее братец под эту музыку: внизу заухали ритмы "Ты потрясала меня всю ночь". Тут звякнула задвижка, и дверь отворилась.

Выглядишь просто ужасно!сообщила Трейси Аманде, которая, пошатываясь, вышла из ванной.

И чувствую себя ужасно,призналась девушка.Я иду домой.

Ноги ее заплелись, и она едва не упала. Трейси вовремя подхватила ее.

В таком состоянии тебе не добраться. Чем это ты так накачалась?

Аманда пожала плечами.

Я скажу Карлу, чтобы он отвез тебя. По-моему, он здесь единственный, кто хоть что-нибудь соображает.Трейси обняла Аманду за талию, и они двинулись к лестнице. Когда они спустились в прихожую, Аманда снова поднесла руку ко рту и стиснула зубы.

Трейси что-то проворчала себе под нос и, ринувшись к парадной двери, открыла ее настежь. Аманда высунула голову наружу и принялась блевать прямо на куст рододендрона, который отец Трейси так лелеял.

Оставайся здесь,раздраженно проговорила Трейси, направляясь в гостиную.

Аманда изо всех сил вцепилась в дверной косяк. Желудок ее выворачивало наизнанку; ей казалось, что если она даст себе волю, то этому извержению не будет конца. Минуту спустя вернулась Трейси в сопровождении высокого прыщавого юноши лет двадцати. Окинув Аманду оценивающим взглядом, он одобрительно улыбнулся.

Карл отвезет тебя домой,сказала Трейси.

Не хотелось бы, чтобы она облевала мою машину,заявил Карл Деннисон, наконец сообразив, каково состояние навязанной ему пассажирки.

Поедешь с открытым окном,отрезала Трейси.

Она обхватила Аманду обеими руками и повела по дорожке. Карл купил машину всего неделю назад, и меньше всего ему хотелось, чтобы какая-то пьяная сучка облевала сиденья, покрытые искусственными тигровыми шкурами. Хотя, возможно, и обойдется, размышлял Карл, приглядываясь к опьяневшей попутчице. Времяза полночь, улицы Хинкстона пустынны. Если как следует жать на газ, то он управится минут за двадцать. Карл сел за руль и повернул ключ зажигания, мельком взглянув на Аманду, которая уже открыла окно и высунулась наружу, жадно втягивая в легкие ночную прохладу. Когда зарокотал мотор, девушке лишь огромным усилием воли удалось сдержать позывы тошноты.

Немного отъехав, Карл глянул в зеркальце заднего обзораТрейси уже исчезла в дверях дома.

Карл искоса поглядывал на Аманду, которая тихонько постанывала. Ветер, задувавший в окно, трепал ее волосы. Глаза были закрыты. Он посмотрел на ноги девушки. Она сбросила туфли на высоких каблуках и сидела, подобрав одну ногу под себя. Карл завернул за угол и, заметив, что на дороге ни души, медленно сбавил ход.

Когда стрелка спидометра заползла за отметку "тридцать", он протянул левую руку к ее колену. Пальцы его коснулись тонкой ткани чулка. Карл ухмыльнулся.

Аманда застонала и вяло шлепнула его по руке. Однако отпор этот оказался явно недостаточным, ей было не до того. Рука Карла скользнула выше, к бедрам. Она что-то пробормотала и, откинув голову, устало на него посмотрела.

Он убрал руку и тотчас же почувствовал, как напрягается его член, врезаясь в грубую ткань джинсов.

Аманда отвернулась к окну, и он снова залез к ней под юбку.

И снова она попыталась сбросить его руку, но он, зацепившись пальцами за резинку трусиков, стал поглаживать лобковые волосы. Аманда покачала головой.

Карл победно улыбнулся и убрал руку, но лишь затем, чтобы расстегнуть ширинку и высвободить свою восставшую плоть. Он взял ее за руку, пытаясь вложить в нее свой член. Господи, до чего же она надралась, видно, совсем не помнит, что вытворяла утром.

Аманда что-то пробурчала. Она даже не знала, что ее больше беспокоитнакатывавшиеся волной позывы тошноты или же руки этого назойливого Карла. Она беспокойно заворочалась, а рука невольно сжала его пенисзажав руку Аманды в своей, он понуждал ее производить ритмичные движения.

Ну давай же, давай,говорил он, с трудом переводя дыхание.

Аманда наконец не выдержала, она была уже не в состоянии сдерживать позывы...

Девушка привалилась к Карлу, и ее вырвало. Вырвало прямо ему на колени. В его вопле смешались гнев и отвращение. На его джинсы, на сиденье его машины, на его подрагивающий член изверглась обильная рвотная масса. Карл резко нажал на тормоза. Перегнувшись через Аманду, он открыл дверцу с ее стороны и локтем вытолкнул девушку из машины.

Она плюхнулась на траву, росшую на обочине дороги. Рвотные испарения, ударившие в ноздри Карла, вызвали спазмы и в его собственном желудке. Парень с отвращением взглянул на свои джинсы, облепленные вонючей слизью.

Он еще что-то заорал ей и, захлопнув дверцу, нажал на газ. Аманда пыталась встать, позвать его, чтобы он вернулся... И расплакалась. Заливаясь слезами, она с трудом поднялась на ноги. И тут обнаружила, что туфли ее остались в машине, стремительно исчезнувшей в ночи. Она сделала несколько шагов по влажной траве, и чулки ее тут же стали мокрыми.

Аманда не имела ни малейшего представления о том, где она находится, даже приблизительно не знала, в какой части Хинкстона оказалась. Ярдах в ста от нее виднелась бензоколонка безо всяких признаков жизни. За ней стояли дома. Если она доберется до них, то сможет позвонить родителям. Они, конечно, рассвирепеют, будут метать громы и молнии, но ей все равно. Сейчас главноедобраться до дома, улечься в постель и забыться. Аманда, пошатываясь, побрела по дороге: ноги ее заплетались, словно действовали сами по себе, ей не подчиняясь. Она споткнулась раз, другой, но все же удержалась. Споткнувшись в третий, наткнулась на живую изгородь, разодрав о колючки чулки и расцарапав в кровь ноги. Она застонала. По-прежнему кружилась голова, ее мутило... У нее вдруг возникло чувство, что неподалеку кто-то есть. Она повернулась к бензоколонке, и взгляд ее уловил во тьме какое-то движение.

Перед строением промелькнула мужская фигура. Наверное, кто-то выгуливает собаку. И он ей наверняка поможет.

Она попыталась ускорить шаг.

Фигура отступила в тень, исчезла из поля зрения.

Секунду спустя она увидела свет вспыхнувших во мраке фар. Машина вынырнула из темноты и медленно покатила ей навстречу.

Рядом с девушкой машина остановилась. В ночной тишине глухо урчал мотор.

Аманда не могла разглядеть водителяв салоне было слишком темно.

Когда она приблизилась к машине, дверца со стороны пассажирского сиденья открылась.

Пожалуйста, помогите мне,пролепетала Аманда.

Но стоило ей просунуть голову в салон, как тут же к горлу опять подкатила тошнота.

Она хотела отступить, но вынырнувшая из темноты рука сдавила горло.

Перед глазами девушки сверкнул стилет, в следующее мгновение вонзившийся ей в правый глаз. Чьи-то сильные руки втащили бездыханное тело в машину. Дверца захлопнулась.

Автомобиль тронулся с места. Водитель осторожно обогнул угол и только тогда нажал на газ.

 

 

Глава 45

Она слышала мощные удары в парадную дверь. Он пытался вломиться в дом.

Сью Хэкет стояла в прихожей. Словно завороженная, глядела она на дверь, после каждого удара прогибавшуюся на дюйм-другой.

Еще секундаи он ворвется в дом.

Она хотела закричать, позвать на помощь, но поняла, что это не поможет.

Ближайший дом находился в ярдах тридцати от них, и даже если соседи услышат ее крик, то вряд ли успеют ей помочь. Но может, соседи слышали громкие удары, может, полиция уже в пути?..

Возможно...

Сью резко повернулась и увидела позади себя телефон, стоявший на полочке.

Сокрушительные удары в дверь. Оглушительные...

Глаза Сью расширились от ужаса, когда она увидела первую отлетевшую щепку.

Только бы добраться до телефона!.. И вызвать полицию!..

Успеют ли они до того, как он вломится, прежде чем наброситься на нее?

Рука ее лежала на телефоне, когда дверная филенка отлетела и ударилась о пол прихожей.

Сью завизжала и, бросив трубку, ринулась вверх по лестнице. Споткнулась, всхлипнула, с трудом переводя дыхание. Обернулась, взглянула на дверь. Рука просунулась в пролом и стала нащупывать цепочку и замок.

Он справился с запорами и распахнул дверь.

Сью снова закричала. Взбежав наверх, она юркнула в спальню и тотчас же услышала, как он ворвался в гостиную. Потом он опять затопал в прихожей, затем шаги его раздались уже на лестнице.

Захлопнув за собой дверь, она, привалившись к ней всем телом, затаила дыхание.

Он отыщет ее. Отыщет...

Ему даже не нужно торопиться. На верхнем этаже всего лишь четыре комнаты. Он проверит одну за другой и найдет ее, а дальше она знает, что с ней случится.

Как и та женщина, которая жила здесь до нее, она умрет. Зверски убитая мужчиной, который ее якобы любил.

Прежний хозяин дома был учителем, как и нынешний. Только нынешнийее собственный муж, сжимающий в окровавленных руках двуствольное ружье.

Она слышала, как он пнул ногой дверь в ванную, затем открыл две другие.

Она слышала скрип половиц на площадке перед спальней. Между ней и ее мужем оставалась только дверь, всего три дюйма дерева.

Между ней и ружьем.

Сью метнулась к окну и попыталась открыть его, но щели рамы были залиты краской, державшей надежней гвоздей. Сквозь стекло она видела школу, ее высокие корпуса устремились в ночное небо, словно подпирая тяжелые низко нависшие тучи.

Хэкет ударил ногой в дверьжалобно взвизгнули петли. Сью повернулась лицом к двери, понимая, что бежать некуда. Понимая, что это конец. Единственная мысль утешала ее: скоро она соединится с Лизой.

Хэкет, взревев от ярости, навалился на дверь. Дверь, сорвавшись с петель, с треском ударилась о стену. Он сделал шаг назад и вскинул ружье, целясь прямо ей в голову.

Он улыбался...

Сью закричала...

Хэкет нажал на спуск. Ее вопль потонул в оглушительном грохотеоба ствола выстрелили почти одновременно, выплевывая раскаленный свинец...

Сью проснулась от собственного крика.

Она села на кровати, вся в холодном поту. Заморгала, вглядываясь в темноту, пытаясь сбросить с себя остатки ночного кошмара, все еще не оставлявшего ее. Вот, например, тень, что стоит у изножья ее кровати,кто это? Она усиленно замигала, ожидая, что видение исчезнет. Но тень не исчезала.

У изножья ее кровати стоял шестилетний Крейг Клейтон, пожиравший ее глазами и дрожавший, словно в ознобе.

 

 

Глава 46

Сью всматривалась во тьму, с трудом различая детские черты, освещенные лишь узким лучом света, проникавшим в комнату с лестничной площадки.

Она натянула на себя простыню, смущаясь своей наготы, чувствуя себя на редкость неловко под немигающим взглядом мальчика.

Крейг!ласково позвала она.

Мальчик не отзывался.

Поспешно накинув халат, Сью выскользнула из постели.

Когда она подошла к Крейгу, дверь спальни отворилась, и вошла Джули.

Заметив мальчика, она вздрогнула.

Мне показалось... я слышала, как он встал,пробормотала невнятно Джули.

Когда я проснулась, он уже стоял здесь,объяснила Сью.

Пойдем, Крейг!Джули схватила мальчика за плечи и попыталась силой увести его из комнаты.Как тебе не стыдно, ты разбудил свою тетю,строго сказала она.

Он не потревожил меня...начала Сью, но тут же умолкла, заметив устремленный на нее испепеляющий взгляд сестры.

Крейг, пойдем! Немедленно в постель!резко проговорила Джули, делая еще одну попытку вытолкать мальчишку за дверь.

Но тот и не думал повиноваться. Стряхнув с себя руки матери, он все так же пристально смотрел на Сью.

Джули, с ним все в порядке?с беспокойством спросила Сью.

Не удостоив ее ответом, Джули стала подталкивать сына к выходу.

Внезапно Крейг вырвался из ее объятий и, извернувшись, ущипнул мать за руку. Глаза мальчика горели.

Сью вытаращила глаза, потрясенная этой сценой.

Помоги мне, пожалуйста.Джули, тяжело дыша, взглянула на сестру.

Крейг стоял теперь лицом к матери, выставив перед собой руки со скрюченными пальцами. Казалось, он готов броситься на нее, если она еще раз коснется его. Джули сделала шаг вперед, но мальчик, попятившись, прижался спиной к стене. Он стоял, все так же выставив перед собой руки со скрюченными пальцами, и глаза его пылали ненавистью.

Майк, иди сюда!громко крикнула Джули, призывая на помощь мужа.

Она подбежала к Крейгу и схватила его за руку, но тот, снова вырвавшись, впился в руку матери ногтями. Тотчас же на руке выступила кровь. Джули вскрикнула от боли и отдернула руку. Кровь брызнула на ковер. Мальчик с вызовом посмотрел на Сью, как бы подстрекая ее приблизиться к нему. На губах его выступила пена.

В комнату вошел Майк Клейтон. Отстранив женщин, он с решительным видом направился к сыну.

А ну-ка пойдем!рявкнул он, схватив Крейга поперек туловища и оторвав его от пола.

Мальчик яростно бился в руках отца, брыкаясь изо всех сил и пытаясь расцарапать ему лицо.

Сейчас же свяжись с врачом!прохрипел Майк, вытаскивая Крейга из комнаты.Давай живо!гаркнул он на Джули, все еще стоявшую в нерешительности у порога.

Сью, смущенная драматическим развитием событий, вышла на площадку вслед за Майком и его беснующимся сыном. Джули пулей слетела вниз по лестнице и, схватив трубку, стала лихорадочно набирать номер телефона.

Сью видела, как отец швырнул ребенка на кровать, как склонился над ним. Прижав руки сына к матрасу, Майк всем телом навалился на него, не давая ему возможности пошевелиться.

Мальчик отчаянно отбивался и плевал отцу в лицо.

Врач сейчас приедет!крикнула Джули, поднимаясь по лестнице.

Она бесцеремонно оттолкнула Сью. Той ничего не оставалось, как смущенно отступить в сторону.

Молю Бога, чтобы он успел!выдохнул Майк.Я не смогу его долго удерживать.

Похоже было, что Крейг обладает силой и выносливостью, совершенно не соизмеримой с его возрастом и весом. Видно было, что мускулы Майка напряжены до предела, и чувствовалось, что он из последних сил удерживает мальчика.

Джули вылетела из комнаты.

Мы ничего не сможем поделать, пока не приедет врач,проговорила она. Лицо ее посерело.

Что с ним, Джули?спросила Сью с испугом.Это что, эпилептический припадок?

Вот именно! Припадок! С ним такое случается, правда не часто. Я никогда тебе не говорила об этом. Мы надеялись, что по мере роста это пройдет.

Но он такой сильный...

Когда приедет доктор, все будет в порядке,сказала Джули, как бы не расслышав последнее замечание сестры.

Сью собиралась еще что-то сказать, но тут из спальни послышался страшный вопль.

Кричал Крейг.

Сью почувствовала, как у нее зашевелились на голове волосы.

Ей стало по-настоящему страшно.

 

 

Глава 47

Он быстро вынул иглу из вены и прижал к месту укола ватный тампон.

Крейг вздрогнул и застонал. На лбу ребенка выступила обильная испарина. Он глубоко вздохнул, тело его расслабилось и обмякло. Кёртис накрыл мальчика простыней.

Майк Клейтон посмотрел на сына, потом взглянул на доктора, который прятал в свою сумку пузырек для инъекций.

С ним теперь все будет в порядке, доктор?спросил Майк.

Кёртис задумчиво кивнул и направился к двери.

Видите ли, мы кое-что слыхали,продолжал Майк, слегка запинаясь,доходят слухи... О других...

Кёртис обернулся, невозмутимо взглянув на Майка. Тот судорожно сглотнул, смущенный немигающим взглядом доктора.

Я не обсуждаю с посторонними проблемы своих пациентов, мистер Клейтон,заявил Кёртис.Ваша свояченица все знает?Он кивнул в сторону Крейга.

Нет-нет!поспешно заверил его Майк.Но она была свидетельницей того, что произошло сегодня ночью. Мы обнаружили его в ее комнате.

Кёртис бросил на Майка обеспокоенный взгляд.

Ничего страшного,успокоил тот.Джули сказала ей, что он страдает эпилептическими припадками. Думаю, она поверила.

Дай-то Бог.

Сопровождаемый хозяином дома, Кёртис вышел на площадку. Оба спустились по лестнице и вошли в гостиную, где Джули и Сью сидели за чаем.

Когда Кёртис вошел, Джули поднялась, но он жестом усадил ее обратно.

Как Крейг?спросила Джули.

Все в порядке. Сейчас он спит.

Джули, казалось, успокоилась.

Кёртис взглянул на Сью и улыбнулся ей. Она ответила ему тем же, отметив про себя твердость черт его лица и пронзительный взгляд. Несмотря на поздний час, доктор выглядел прекрасно, словно его вызвали со званого обеда, а не вытащили из постели. Джули коротко их представила друг другу, и Кёртис пожал Сью руку.

От его рукопожатия осталось приятное ощущение силы и теплоты. Он присел, согласившись выпить предложенную Джули чашку чая. Сью время от времени с интересом поглядывала на него. Он, похоже, чувствовал себя совершенно свободно, совсем как дома, или, во всяком случае, как частый гость.

Вы живете в Хинкстоне, миссис Хэкет?поинтересовался Кёртис.

Сью покачала головой. Не в состоянии отвести глаз от лица Кёртиса, она мысленно прикидывала, сколько же ему может быть лет.

Пока нет,ответила она на вопрос врача.Мы... У меня дом в Лондоне, но, возможно, скоро я перееду в Хинкстон.

У вас есть дети? Я вижу, вы замужем.Он улыбнулся, кивнув на ее обручальное кольцо.

Нет,поспешно ответила она.

Она едва не решилась рассказать ему о Лизе, но воспоминания все еще оставались настолько болезненными, что она не решилась на откровенность. Чтобы скрыть замешательство, она склонилась над чашкой.

Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу вам, что вы слишком бледны, миссис Хэкет.Кёртис усмехнулся.Это, знаете ли, профессиональный навык. Каждый человек для меня прежде всего пациент.

Сью улыбнулась.

Последнее время я стала плохо спать...

Ну что ж, раз вы переезжаете в Хинкстон, найдите время, чтобы нанести мне визит. Ваша сестра знает, где находится мой кабинет. В какой части города вы собираетесь обосноваться?

Мой муж учитель. Он приступает к работе на следующей неделе. Будет преподавать в начальной школе, в полумиле от центра города. Вы знаете, где это? Там же находится и дом, предоставленный вместе с должностью.

Кёртис задумчиво кивнул. Лицо его чуть омрачилось.

Да, я знаю, где это,ответил он.Что ж, желаю хорошо устроиться.

Он поспешно допил свой чай и, будто вдруг куда-то заторопившись, поднялся с дивана и направился к двери гостиной.

Так не забудьте же, миссис Хэкет,напомнил он.Жду вашего визита.

Я приду,заверила Сью.

Джули с Майком пошли его проводить.

Спасибо вам большое,сказала Джули, когда доктор уже стоял на крыльце.

Будьте осторожны,предупредил Кёртис, глядя поочередно на каждого из родителей.Дня три-четыре не спускайте с мальчика глаз. А в случае чего-нибудь похожего на рецидив, свяжитесь со мной немедленно. Будем считать, что на сей раз обошлось.Он развернулся и зашагал по дорожке к своей машине. Клейтоны, стоя на пороге, смотрели ему вслед, пока его машина не скрылась из виду. Потом они вернулись в дом.

Сью допила чай и объявила, что идет спать. Майк и Джули остались в гостиной.

Поднявшись наверх, Сью остановилась у двери Крейга. Немного помедлив, заглянула в комнату.

Мальчик спал, лицо его казалось умиротвореннымразительный контраст с той перекошенной маской, которую она видела лишь полчаса назад.

Прикрыв дверь, она направилась в свою спальню, сбросила халат и скользнула под одеяло.

Лежа в потемках, Сью глядела в потолок, уже заранее зная, что ей не заснуть.

В ее голове звучал голос Кёртиса: "Я жду вашего визита".

Закрыв глаза, она отчетливо представила себе его лицо, припомнила исходившее от его рукопожатия ощущение силы и тепла.

Сью просунула одну руку под одеяло и погладила себя по груди, ощущая, как набухает и твердеет сосок. Другой рукой она провела по животу, коснувшись лобка, нащупала пальцами клитор и принялась его поглаживать.

"Я жду вашего визита... "

Она просунула палец во влагалище. Глаза ее были закрыты, образ Кёртиса вытеснил из ее сознания все остальное.

"Я жду вашего визита... "

 

 

Глава 48

Он убил его дочь, а теперь убьет и самого Хэкета.

Рональд Миллз пришел к такому решению с легкостью. Оно сформировалось в его голове окончательно, когда он следил за Хэкетом, преследовавшим Питера Уолтона по улицам Лондона; он видел все, в том числе и то, как его приятель упал на рельсы.

Око за оковот как это называется. Его мать говорила ему, что так и в Библий написано. Мать часто цитировала Библию, и большинство цитат он помнил до сих пор. Например, в которой говорилось о страданиях маленьких детей.

Миллз ухмыльнулся.

Богу угодно, чтобы маленькие дети страдали, ведь так? В таком случае Бог должен любить Рональда Миллза. Бог наверняка видел в ту ночь его и Лизу Хэкет. И Бог наверняка при этом улыбался. Он, должно быть, видел, как Миллз одной рукой заткнул малышке рот и кончиком ножа разрезал на ней ее ночную пижамку. Бог должен был видеть все. Он смотрел, как Миллз, взгромоздившись на детскую кроватку, расстегнул свои брюки.

Страдания маленьких детей...

А потом Бог смотрел, как он режет ребенка на кусочки. Миллз управлялся со своим ножом с мастерством хирурга, легко вонзая его в плоть, пока все простыни не пропитались кровью, пока девочка не перестала дергаться под ним, пока его пенис вновь не напрягся от желания и не вошел в нее, еще теплую, но бездыханную, уже во второй раз за ночь.

Миллз ухмыльнулся, взглянув на свои руки,они были грубые, мозолистые.

Последние десять месяцев Миллз с Уолтоном жили на квартире в Брикстоне. Оба не работали, но благодаря разного рода незаконным промыслам деньги у них водились. Миллз, например, подвизался в доходном деле детской порнографии. Кроме дохода эта работенка доставляла ему удовольствие: соответствовала его вкусам.

Уолтон же торговал наркотиками в районе Кингз-Кросс. Подрабатывал и сводничеством.

На вырученные таким образом средства и приобрели себе пушку.

"Смит-и-вессон". Револьвер 38-го калибра. Он с нежностью погладил четырехдюймовый ствол.

Окинув взглядом стол, Миллз увидел тарелку с какой-то коричневой мешаниной, которая, судя по упаковке, была печенкой с луком. Он поковырял холодную еду стволом револьвера, потом вытер его одноразовой скатертью. На другом конце стола лежала кипа журналов, которые он предполагал продать на следующий день. В каждом из них помещены были фотографии детей, некоторым не исполнилось и двух лет от роду, занятых в разнообразных сексуальных сценахкак с мужчинами, так и с женщинами. Один из его дилеров недавно хвастал, что достал фото мужчин с грудными младенцами. С натуральными новорожденными.

Миллз снова улыбнулся, чувствуя, как нарастает возбуждение.

Страдания маленьких детей...

Он взял один из журналов и принялся перелистывать его. Его толстая нижняя губа отвисла, когда он разглядывал фотографии. Многие из фотоотвратительного качествачерно-белые крупнозернистые снимки, выполненные любителями. Скорее всего, теми, кто сам принимал участие в этих сценах, подумал Миллз. Просмотрев журналы, он снова вытащил свой револьвер. Покрутив пустой барабан, взвел курок и нажал на спусковой крючок.

Металлический щелчок прозвучал неожиданно громко.

Без Уолтона Миллзу тоскливо, одиноко. А одиночества Миллз не любил. Кроме Уолтона, у него не было друзей, но Хэкет отнял у него единственного друга.

Он поплатится за это.

Хэкета ждет то же, что и его дочь.

Страдания маленьких детей...

Бог снова будет наблюдать за ним. Потому что он угоден Богу. Он убьет Хэкета, и Бог будет им доволен, ведь он, Миллз, сдержит свое слово. Миллз поднял револьвер и снова взвел курок.

Око за око!улыбнулся он.

 

 

Глава 49

Рождение, женитьба, переезд...

По мнению Хэкета, именно такова последовательность: три трагические вехи в его жизни.

Сидя посреди своей новой гостиной на одном из многочисленных упаковочных ящиков, напоминавших гигантские детские кубики, он приходил к заключению, что первые два события бледнеют на фоне третьего. Больше трех дней ушло на то, чтобы упаковать все вещи, причем работал он по пятнадцать часов в сутки. Что поделаешь, другого выхода у него нет. Лучше заниматься этим, чем сидеть в старом доме наедине с ужасными воспоминаниями.

Он снова подумал о Лизе.

И о смертях, случившихся в этом доме.

В жизни всегда есть место смерти.

Потом он подумал о Сью.

Вчера вечером он позвонил ей и сообщил, когда приблизительно прибудет, но до сих пор она так и не появилась. Он уже начал сомневаться, что вообще появится. На улице прямо напротив дома находился телефон-автомат. Хэкет взглянул на часы и решил, что подождет еще пятнадцать минут, а потом пойдет и сам ей позвонит.

Раздался стук в дверь. Он соскочил с коробки.

Ну что ж, теперь ему не придется звонить. Он отпирал засов и улыбался...

На пороге стоял директор школы Дональд Брукс собственной персоной.

Рад, что вы благополучно добрались, мистер Хэкет,с улыбкой сказал он.Нет, нет, входить не буду. Просто захотелось поприветствовать вас и убедиться, что вы устроились уютно на новом месте. Вы и ваша жена.

Благодарю вас,пробормотал Хэкет.

Надеюсь, вашей жене понравился дом?

Понравился.

Что ж, не буду ее тревожить. Уверен, что у нее хлопот сейчас хоть отбавляй. Ну, я пошел. Увидимся в понедельник утром.

Хэкет кивнул и закрыл за директором дверь. Тяжко вздохнув, он побрел назад, в гостиную. Наверное, лучше позвонить сейчас. Он снова посмотрел на часы. Еще пять минут? Он нервно забарабанил пальцами по нераспакованному ящику, и тут снова позвонили в дверь.

На сей раз Хэкет не спешил. И дверь открывать не торопился. Сью улыбнулась, увидев его усталое лицо.

Я уже собирался тебе звонить,тотчас просиял он, отступая за порог.

Она зашла в прихожую и немного нерешительно направилась в гостиную.

Ну что ж, беремся за дело,сказала она, закатывая рукава спортивного свитера.

Они занялись многочисленными коробками и ящиками. Потом Сью перебралась на кухню, оставив Хэкета трудиться в гостиной. Он первым же делом распаковал стереоустановку, и вскоре в доме зазвучала музыка.

Хэкет утратил чувство времени. Словно во сне переходил он от ящика к ящику, от коробки к коробке, и в ушах его звучала музыка. В дверях появилась Сьюджинсы и свитер в пыли, одна щека в чем-то похожем на сажу... Хэкет шагнул к жене, чтобы вытереть щеку. Она с улыбкой отстранилась и сама вытерла грязь.

Я заварила на кухне чай,сказала она и вышла в прихожую.

"...Но это только мечта. Ты увидишьстена слишком высока... "звучал в динамиках голос Роджера Уотерса.

Хэкет вытер руки о штаны и пошел на кухню. Усевшись напротив Сью, он взял свою кружку с чаем.

Я почти закончила тут,сказала Сью.Потом пойду наверх.

Можно не торопиться. Времени более чем достаточно.

Хочется поскорее закончить, Джон. А то домсловно после бомбежки.

Он кивнул.

А помнишь наше первое жилье?улыбнулся Хэкет.

Она приподняла брови.

Ну конечно, мы тащили наверх мебель мимо бильярдного зала и думали, что типы из бильярдной ограбят нас до того, как мы обустроимся.Она почти развеселилась. Почти...

Всю ночь напролет слышно было, как они играют в свой дурацкий бильярд. Да, мы долго привыкали, пока не научились засыпать под этот грохот.

Насколько я помню, нас не очень тревожило отсутствие сна по ночам.

Хэкет улыбнулся в ответ на это замечание.

Уютное было местечко,добавил он.

За исключением шума,возразила Сью.

И сырости.

И холода.

Да, шикарная была берлога!хмыкнул он.Даже не верится, что мы съехали оттуда всего шесть лет назад.Он поставил чашку на стол.Когда я начал сегодня распаковывать вещи, то сразу же вспомнил нашу первую квартиру. Все может повториться, Сью. Вот наш новый дом. Мало что меняется.

Уже изменилось, Джон. Мы изменились. Обстоятельства изменились. Между нами никогда уже не будет прежних отношений,прозвучало с какой-то жуткой непреложностью.Я все еще люблю тебя,продолжала она,но часть этой любви умерла вместе с Лизой. Ведь она могла и не умереть...

Сью, не надо мне напоминать. Ты полагаешь, что я не думаю о ней каждый день? И о том, что все могло быть иначе? Я совершил ошибку и раскаиваюсь, раскаиваюсь из-за интрижки, раскаиваюсь из-за смерти Лизы, раскаиваюсь из-за того, что причинил тебе боль и испортил наши отношения. Я знаю, что не могу ничего поправить, и не ожидаю, что ты все забудешь. Но если бы ты попыталась отыскать в себе хоть малую толику снисходительности, Сью...Он внезапно замолчал.

Она отхлебнула из своей чашки и слегка поежилась.

Что-то я замерзла. Отопление работает?

Хэкет устало вздохнул:

Допью чай и проверю.

Она поднялась со своего места и вышла из кухни. Слышно было, как она поднимается по лестнице.

Черт...пробормотал Хэкет и тоже встал.

Он побрел обратно в гостиную и едва принялся за очередной ящик, открыв его, как обнаружил несколько фотографий. В рамках. Развернув первую, увидел фотопортрет Лизы. Хэкет улыбнулся и поставил рамку перед собой. На следующей фотографии он увидел Сью в длинном черном платье. Снимок сделали на каком-то вечере год назад. Сью была очаровательна.

Музыка у него за спиной гремела вовсю.

Он вынул последнее фото.

Молодая пара, улыбающаяся, счастливая. Их свадебная фотография.

"...Когда я был ребенком, краешком глаза я уловил прекрасное видение. Я обернулся, но видение исчезло, и сейчас я не могу сказать, что же это было..."пелось в песне.

Глядя на фотографию, Хэкет нахмурился.

"...Ребенок вырос, мечта исчезла..."

Рамочное стекло вдруг треснуло. Сверху донизу через всю фотографиюдве тонкие трещины.

 

 

Глава 50

Она не знала, как долго уже лежит, прислушиваясь к ровному дыханию Хэкета, к монотонному тиканью часов. Сью знала только то, что сейчас она так же далека от сна, как и в тот момент, когда ложилась в постель. День выдался утомительный, и она надеялась, что заснет, едва голова коснется подушки. Однако сон все не шел.

Сью лежала неподвижно, она слышала, как поскрипывают балки и перекрытия. Полежав так еще минуту-другую, она выбралась из постели, подошла к окну и стала всматриваться во тьму, в смутные очертания школы. Она вдруг почувствовала, что в комнате ужасно холодно. Сью накинула халат. За спиной уже зашевелился Хэкет. Протянув руку и не обнаружив Сью на привычном месте, он медленно открыл глаза. Потом сел на кровати и увидел ее у окна.

Сью,ласково позвал он,что с тобой?

Как всегда, не спится,отозвалась она, продолжая смотреть в темноту.

Сью, ложись в постель,проговорил он настойчиво.

Она скользнула под одеяло.

Джон, здесь холодно,сказала она.Я знаю, что отопление работает. Здесь холодно как-то по-другому... Тут... ну... чувствуется, что в этом доме случилось что-то страшное.

Хэкет вздохнул.

Я знаю, что ты думаешь о подобных вещах,продолжила Сью.Ты неисправимый скептик, но я ничего не могу с собой поделать. Здесь такая же атмосфера, как и в нашем старом доме после смерти Лизы... Говорят, горе накладывает свой отпечаток на жилища людей, ты знаешь такое?

Послушай,с некоторым раздражением в голосе заговорил Хэкет,это звучит как в дешевом романе. Я ничего подобного не чувствую, Сью, честное слово.

Она в очередной раз вздрогнула.

Расслабься,сказал Хэкет, придвигаясь поближе, притянул ее к себе.

Их тела прижались друг к другу, и она ощутила, как в бедро ей упирается его твердеющий член. Хэкет нежно поцеловал ее в губы, еще крепче прижимаясь к ней.

Сью попыталась отодвинуться, но он не отпускал ее, его рука сжала ее грудь, нащупывая сосок.

Не сейчас, Джон,попросила она, ухватив его за запястье.

Но Хэкет упорствовал. Он с такой силой стиснул ей грудь, что она едва не закричала от боли.

Джон, прошу тебя,резко сказала она, вновь попытавшись вывернуться из его объятий.

Я хочу тебя, Сью,заявил Хэкет, приподнимаясь на локте. Он уселся на нее верхом, прижимая к матрасу.

Слезь с меня!закричала она.

Внезапно его пальцы сомкнулись у нее на горле. Глаза ее вылезли из орбит.

Я хочу тебя,шумно выдохнул он, сжимая ей горло все сильнее.

Она хотела сглотнуть слюну, но не смогла. Голова ее налилась свинцом, а Хэкет давил все сильнее и сильнее. Она взглянула ему в лицо, глаза ее были полны боли и страха.

Сью хотела закричать, но горло ее, словно зажатое в тиски, не пропускало ни звука.

Она билась под ним, пыталась сбросить навалившегося на нее Хэкета. Но силы уже были на исходе. Собравшись с духом, она из последних сил лягнула его коленом в поясницу.

Его хватка ослабла, и к ней вернулось дыхание. Она громко закричала.

Ее крик разбудил Хэкета.

Открыв глаза, он увидел Сьюона сидела на постели, схватившись руками за горло. Все лицо ее было в испарине.

Что случилось?спросил он, ошеломленный ее видом.

Он поднял руку, чтобы коснуться ее, но она в ужасе отшатнулась, тараща на него остекленевшие глаза.

Кошмарное видение постепенно покидало ее. Наконец Сью пришла в себя.

Потом она долго плакала.

 

 

Глава 51

Он ощущал тяжесть револьвера у себя в кармане.

Его пальцы поглаживали вороненую сталь. Миллз стоял перед домом, на ограде которого висела табличка: "Продается".

Дом тонул во тьме. "Должно быть, Хэкет спит",подумал Миллз. В конце концов, уже за полночь. Сначала Миллз дошел до угла улицы по противоположной стороне. Потом перешел дорогу и повернул обратно.

Может, просто постучать в дверь? Подождать, пока Хэкет откроет, и застрелить его прямо на пороге? Просто, но слишком опасно. Хотя чего ему бояться? У Бога свои взгляды на возмездие. Миллз это помнил.

Мщение за мной, сказал Господь.

Он улыбнулся, вспомнив это место из Библии.

Бог не допустит, чтобы его поймали. В конце концов, Господь благословил его на это дело.

Миллз осмотрелся. На улице ни души. Он подождал еще, затем направился к парадному входу. Миллз не стал стучать. Приподняв козырек почтового ящика, он заглянул внутрь. В прихожей темнота. И ни звука.

Он двинулся вдоль дома, к эркеру. Приблизившись к окну, заглянул в гостиную.

Гостиная была пуста.

Наконец в мозгу его что-то забрезжило. Он подумал о табличке с надписью "Продается" и затрусил вдоль торца дома.

Миллз улыбнулся, вспомнив о том, как обнаружил в доме маленькую девочку. Он заглянул и в окна с заднего фасадатолько затем, чтобы убедиться в том, о чем и так уже догадался. Жилье пустовало. Тишина, как на кладбище. Он улыбнулся столь удачному сравнению. А вот отсутствие Хэкета его раздосадовало. Миллз отправился в обратный путь. Его рука поглаживала револьвер. Он приставит его ствол к животу Хэкета. Он сделает так, чтобы тот умирал долго.

Жаль только, что сейчас его одурачили. А вместе с ним и Бога.

Бог хотел, чтобы он отомстил за смерть Уолтона. Миллз знал это. Он ведь всего-навсего выполняет волю Бога... "Воля Его должна быть исполнена".

Миллз вышел на улицу и снова остановился перед табличкой, извещавшей о том, что дом продается. Он извлек из кармана пальто клочок бумаги и карандаш. Расправив бумажку на своей широкой ладони, он написал: "Джефферсон. Агенты по продаже недвижимости". А к этому прибавил номер телефона.

Хэкет мог покинуть дом, но выследить его будет несложно. Миллз ухмыльнулся.

 

 

Глава 52

Солнце пробивалось сквозь тучи: временами его лучи вспыхивали на лезвии столового ножа, которым орудовал склонившийся над тарелкой Хэкет.

Напротив за тем же кухонным столом сидела Сью, жевавшая свой тост без всякого аппетита. Оставив недоеденным ломоть поджаренного хлеба, она со вздохом провела рукой по волосам.

Хэкет с беспокойством смотрел на темные тени под ее глазами.

Как ты себя чувствуешь?

Утомленной,ответила она.Собираюсь сегодня сходить к врачу. Он, возможно, даст мне какое-нибудь снотворное.

Будь осторожна,предупредил он.

Это ты о чем?

Врачи любят прописывать снотворное и другие сильнодействующие лекарства. Это проще, чем расспросить о самочувствии и поставить точный диагноз.

Я собираюсь к нему не для разговоров,едко заметила Сью.

Если ты не будешь обращать внимания на свое состояние, то скоро тебе понадобится тележка, чтобы возить из аптеки домой всякие там транквилизаторы и антидепрессанты.

Ты можешь предложить что-нибудь получше, Джон?вызывающе спросила Сью.Тебе хорошо. Сегодня ты выходишь на новую работу. Я же вынуждена торчать в новом доме наедине со своими мыслями.Она отхлебнула чай.Я ведь собираюсь всего лишь посетить врача.

Хорошо, прости. Ты знаешь, каким я становлюсь подозрительным, когда речь заходит о медиках.

Этот хороший. Он врач Джули. Я познакомилась с ним позавчера.И она вкратце рассказала ему о визите Кёртиса к Клейтонам, не особо распространяясь о состоянии Крейга.

Хэкет терпеливо слушал, время от времени кивая. Когда она закончила свой рассказ, он посмотрел на часы.

Восемь тридцать утра.

Мне уже пора,вставая, произнес он.

Я закончу уборку дома, когда вернусь,сообщила Сью.

Нет необходимости. Мы доделаем все вечером.

Мне нужно себя чем-то занять, Джон. А теперь иди, а то опоздаешь.Она смахнула волосок с его воротничка и на мгновение заглянула в глаза.

Пожелай мне удачи,с надеждой попросил он.

Она улыбнулась:

Ты в этом не нуждаешься.

Он быстро поцеловал ее в губы и направился к двери. Она постояла минутку, прислушиваясь к звукам его шагов, и вновь села за кухонный стол, чтобы допить свой чай. Потом Сью мыла посуду, а из школьного двора, начинавшегося сразу за изгородью их садика, до нее доносился нарастающий гомон голосов. В девять часов прозвучал звонок, и шум сменился тишиной. Сью вытерла руки и направилась в прихожую. Отыскав в записной книжке нужный номер, она сняла трубку и нажала цифры.

Ей ответили почти тотчас же:

Алло.

Я бы хотела записаться на нынешнее утро к доктору Кёртису.

 

 

Глава 53

Спичка чиркнула и вспыхнула желтоватым пламенем.

Филип Крэйвен секунду подержал спичку перед собой, затем медленно стал приближать ее к телу мальчика, распростертого на двух партах.

Мальчик тряс головой, с мольбой глядя на Крэйвена, но того интересовала только спичка, которую он в данный момент подносил к обнаженной груди беспомощного товарища.

Четверо других детей крепко держали Тревора Харви, не позволяя ему вырваться или уклониться от пламени, приближавшегося к его бледной груди. Крэйвен вдруг резко опустил спичку на его левый сосок, и несчастный громко закричал.

Крэйвен вместе с другими ребятами зачарованно наблюдал за тем, как нежная кожа порозовела, затем под воздействием пламени стала ярко-красной. Крэйвен держал спичку плотно прижатой к груди мальчика, пока она не погасла. Потом зажег следующую.

И еще одну. На этот раз он прижал обе к животу Тревора пониже пупка, кожа в этом месте вспучилась красным пузырем, который лопнул на их глазах.

Тревор уже не способен был кричать, он просто стонал и брыкался, не прекращая отчаянных попыток вырваться.

Ну давай, Харви, поори для нас,проговорил, улыбаясь, Крэйвен.

Мальчики и девочки, сверстники Крэйвена, следили за происходившим чуть ли не с восторгом, свойственным тринадцатилетним садистам при виде страданий ближнего. Кое-кто радовался, что прижигают не их; другие воспринимали эту сцену как некое праздничное представление, а Крэйвен выступал в роли распорядителя аттракциона.

Он зажег три спички и поднес их к правому глазу Тревора.

Ресницы мальчика начали обугливаться, когда раздавшийся у двери класса крик вынудил Крэйвена отбросить спички.

В класс влетел мальчик и, чуть не падаятак он торопился,бросился к своему месту за партой.

Идет!сообщил он.

И четверо мучителей Тревора устремились к своим местам, оставив свою жертву. Несчастный с трудом пошевелился, и тут грубый толчок Крэйвена бросил его на стоявший рядом стул. Мальчик растянулся на полу под смех и улюлюканье класса.

Шагая по коридору, Хэкет услышал шум, а потом наконец нашел и тот класс, который искал. Он вошел, улыбнулся и прикрыл за собой дверь.

Это 3-й "А", правильно?

Да, сэр,хором ответил класс.

Тревор сгорбился за своей партой, рубашка его была расстегнута, глаз слезился. "Однако,думал он,могло быть и хуже. Как на прошлой неделе".

Хэкет, по-прежнему широко улыбаясь, представился классу, рассказал, откуда он приехал, что им ждать от него и чего он ожидает от них. Потом вышел на середину классной комнаты и, остановившись у доски, выжидательно оглядел ребят.

А теперь я хочу познакомиться с вами, так что, пожалуйста, поднимайтесь по очереди и называйте свои имена. Посмотрим, скольких я запомню.Он театрально потер руки. Жест вызвал одобрительный смех в классе.

Один за другим дети вставали и представлялись, и Хэкет каждого внимательно разглядывал. Их было меньше двадцати, в основном они сидели парами или по трое, кроме Тревора, одиноко жавшегося на первой парте. Голову он по-прежнему держал опущенной.

Почти все уже назвали себя, осталось только два человека.

Филип Крэйвен, сэр.

Мальчик опустился на место.

Хэкет переплел пальцы при звуке этого имени, какое-то воспоминание мелькнуло в его голове.

А, художник!улыбаясь, произнес он.

Крэйвен, похоже, смутился.

Я видел твою картину в приемной директора. Сову. Ведь это ты нарисовал, верно? В школе один Филип Крэйвен?

В классе захихикали. Крэйвен покраснел и улыбнулся.

На меня картина произвела большое впечатление. Несколько, правда, кровожадный сюжет, насколько я помню?

Жизнь не всегда прекрасна, сэр,заметил Крэйвен с чуть поблекшей улыбкой.

Так ты еще и философ?протянул Хэкет.

Он посмотрел на последнего, еще не представившегося мальчика. Тревор все так же сидел с опущенной головой.

Твоя очередь,обратился к нему учитель.

Мальчик взглянул на него снизу вверх, но не пошевелился. "Либо плут, либо смутьян,подумал про себя Хэкет:Такой есть в каждом классе".

Встань и, пожалуйста, назови свое имя. Это ведь так просто.Он улыбнулся.

Так и он у нас очень простой, сэр,подал голос Крэйвен, и все захохотали.

Хэкет взглядом обвел класс, и шум затих.

Тревор медленно поднялся из-за парты, рубашка нараспашку, волосы всклокочены. На брюках ниже паха виднелись пятна, и даже за пару шагов Хэкет почувствовал запах застоявшейся мочи. Вид у паренька был ужасный.

Как тебя зовут, сынок?

Тревор Харви, сэр,промямлил мальчик.

Хэкет не расслышал, и Тревор повторил свое имя.

Это тупая деревенщина, сэр!выкрикнул со своего места Крэйвен, и класс снова взорвался шутками и смехом.

Хватит, Крэйвен.Помолчав, учитель обратился к Тревору:Хорошо, садись.

Когда мальчик садился, его рубашка распахнулась, и Хэкет вздрогнул при виде розовых и красных рубцов на коже. Некоторые были багровыми, поверх заживающих шрамов виднелись свежие порезы, ссадины и синяки.

Что с тобой случилось?спросил Хэкет, шокированный видом мальчика.

Ничего, сэр,ответил Тревор, пытаясь застегнуть рубашку, но Хэкет не дал ему этого сделать и принялся изучать свежий ожог на его груди.

Кто это сделал?

Наступила мертвая тишина, все взгляды сфокусировались на учителе и Треворе.

Тревор, скажи мне, кто это сделал с тобой?спокойно проговорил Хэкет.

Краем глаза учитель уловил легкое движение и успел заметить, как Крэйвен швырнул в Тревора большую резинку. Ластик попал в лицо Тревора, но тот даже не отреагировал, а просто сел на место.

Хэкет пристально поглядел на Крэйвена.

Ты чем это занимаешься, Крэйвен?рявкнул он, разозленный вызывающим видом ученика.Тебе что-нибудь известно о ранах Тревора?

Откуда мне о них знать, сэр? Скорее всего, он сам их себе нанес, он так туп, что не помнит даже, где и когда.

Тревор медленно застегивал свою рубашку.

Хэкет по очереди посмотрел на обоих мальчиков и заметил самодовольную ухмылку на лице Крэйвена. Он перехватил пристальный взгляд мальчика, чувствуя себя несколько неуютно от того, что ученик и не подумал отвести глаза.

Не очень хорошее у нас с тобой получилось знакомство, не правда ли, Крэйвен?

В следующий раз я постараюсь понравиться вам больше,пообещал мальчик.

Хэкет медленно кивнул и снова взглянул на Тревора.

С тобой все в порядке? Может, ты хочешь сходить к медсестре, чтобы она посмотрела твои раны?

Тревор отрицательно покачал головой, отбросив несколько упавших на лицо прядей.

Хэкет еще раз оглядел класс, взял мел и принялся писать на доске.

Звонок прозвучал сигналом для массового бегства. Хэкет отпустил учеников, наблюдая, как они несутся мимо него. На этот раз Крэйвен избегал встретиться с учителем глазами и прошмыгнул мимо, не задерживаясь.

Последним уходил Тревор, вытирая нос тыльной стороной ладони.

Тревор, погоди минутку,позвал его Хэкет.

Мальчик остановился, но не обернулся.

Послушай меня,спокойно начал учитель,эти отметины на твоем теле... Если ты хочешь мне сказать, кто это сделал, если хочешь поговорить со мной, то ты знаешь, где меня найти. Ты понял?

Тревор кивнул и втянул в себя очередную порцию соплей. Потом продолжил свой путь к двери и закрыл ее за собой.

Хэкет глубоко вздохнул и стряхнул с рук мел.

Когда он поднял глаза, то увидел лицо Крэйвена, который пялился на него через окно.

Мальчик улыбался.

 

 

Глава 54

Гравий захрустел под колесами "метро", когда Сью остановила машину. Она выключила мотор и посмотрела на дом, возвышавшийся перед ней наподобие увитого плющом великана. Здание выглядит куда более солидно, чем обычные приемные покои врача, подумала Сью, выбираясь из машины. Окна в свинцовых переплетах и подвесные кашпо, украшавшие парадную дубовую дверь, придавали дому скорее вид загородной виллы, нежели заведения, где лечат людей. Интересно, во сколько оценивается это имение, расположенное на собственной земле площадью в пол-акра? От главной дороги на Хинкстон его отделяют только обширные газоны и безупречная живая изгородь. Частная практика определенно имеет свои преимущества... Она толкнула массивную дубовую дверь, и та легко отворилась. Сью ступила за порог и оказалась в прихожей. Слева от нее располагалась темная деревянная дверь, справабелая, с надписью: "Приемная врача". Сью вошла.

В приемной никого не было, кроме секретаря, которая тепло улыбнулась ей, что приятно удивило Сью, привыкшую к механическим маскам-улыбкам, которые неизменно надевают на свои лица женщины-медики.

Они обменялись приветствиями; Сью назвала себя, и секретарь сообщила, что доктор Кёртис сможет принять ее через пару минут. С ее помощью она сперва заполнит формуляр, чтобы зарегистрировать ее как пациентку.

Дверь за спиной секретаря отворилась, и на пороге появился Кёртис.

Он улыбнулся Сью и наклоном головы пригласил войти.

Вернувшись в кабинет, Кёртис сел за стол, и Сью устроилась напротив. Она сняла жакет и повесила его на спинку стула.

Кёртис опять улыбнулся Сью, и снова она отметила силу и тепло, исходившие от этого человека. Она старалась смотреть на него не очень пристально, чтобы не выдать своего интереса к нему. Как и в ночь их знакомства, ее поразила моложавость его лица. Он ободряюще улыбался. В его сложенных на коленях руках с тонкими длинными пальцами чувствовалась сила, уверенность, тыльную сторону кистей покрывали темные негустые волосы. Она подумала, что в таких руках кроется нечто большее, чем просто сила целителя.

Сью вдруг почувствовала какое-то странное головокружение, будто присутствие Кёртиса действовало на нее, как своеобразный наркотик. Возбуждающий половое влечение?..

Она ощутила, как напряглись ее соски. В низу живота разлилось приятное тепло.

Она попыталась обуздать свои чувства, испытывая замешательство и... И что? Стыд?

Вы не против чашечки кофе, пока мы будем беседовать?спросил Кёртис.

А как же другие ваши пациенты?

На ближайший час у меня никто не записан. В этом одно из моих преимуществ перед Национальной системой здравоохранения. Я не принимаю по двадцать пациентов в час.Он улыбнулся и позвонил секретарю.

Мне будут необходимы некоторые сведения о вас, если вы не против,сообщил ей Кёртис.Дата рождения, краткая история болезни. Такого вот рода подробности.Он снова улыбнулся своей гипнотизирующей улыбкой. Сью ответила на все его вопросы. Секретарь принесла кофе и опять удалилась в приемную. Сью потягивала кофе из тонкой фарфоровой чашечки, наблюдая за тем, как Кёртис что-то пишет на розовом листке бумаги.

Насколько я помню, у вас были проблемы со сном,наконец произнес он.Вас это по-прежнему мучает?

Она кивнула.

Даже если мне удается заснуть на несколько часов, меня будят кошмары,сказала она.

Что за кошмары?

Всякие дурацкие вещи, которые при дневном свете не имеют никакого смысла,проговорила Сью и отхлебнула кофе, явно не желая вдаваться в подробности.

У вас есть какие-нибудь предположения о причинах нарушения вашего сна, миссис Хэкет?

Сью поставила чашку на стол и отвела глаза в сторону.

Возможно, семейные проблемы?подсказал доктор.

Она тяжело вздохнула, как бы собираясь с духом, чтобы выложить ему правду.

Хорошо. Когда мы с вами впервые встретились, то на ваш вопрос о семье и о детях я ответила "нет". Так вот, все это у меня было. У нас было... У меня подрастала дочь Лиза...Слова находились с трудом, словно говорила она не на родном языке.Мы жили в Лондоне. В хорошем доме. Респектабельном.Она горько улыбнулась.Нашу дочь убили.

Все выложила. Оказалосьэто просто.

Спустя пару недель мой отец умер от рака, до этого он болел несколько месяцев. Два этих события оказались слишком большим ударом для меня, особенно то, что случилось с Лизой...Она поняла, что не сможет продолжать.

Мне очень жаль,пробормотал Кёртис.

В то время как мою дочь убивали, мой муж находился у любовницы...Она невесело улыбнулась.Звучит как история о несчастной жизни, не так ли? Возможно, мне следовало бы поплакаться какой-нибудь сердобольной тетушке, а не вам.

Врача в пациентах должно волновать все: как их психический настрой, так и физическое состояние.

И все это обрушилось на меня сразу. Вот почему я уехала из Лондона. Если бы я осталась, то сошла бы с ума.

Это понятно.

Сью улыбнулась ему, чувствуя, как легко ей теперь говорить. Тайные мысли, которые она держала в себе, вырвались наружу всесокрушающим потоком. Она ощущала, как ее обволакивает усталость, словно совершенные ею признания отняли у нее последние силы. Она чувствовала себя как преступник, осознающий свою вину и радующийся возможности исповедаться.

Не так ли чувствовал себя Джон, когда сознавался в измене?

Но она освобождалась не от вины, а от накопившихся страданий.

Сью почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и потянулась к карману за носовым платком. Два-три глубоких вздоха, и она взяла себя в руки.

Кёртис молча смотрел на нее, не отрывая взгляда от ее лица. Он сидел на стуле прямо, потом наклонился и спросил:

А вы не думали еще об одном ребенке?

Я не могу,ответила она.Я имею в виду, что хотела бы, но после рождения Лизы возникли осложнения. Воспаление фаллопиевых труб. Я не могу иметь детей.

На этот раз, когда она взглянула на врача, то уже не делала попыток вытереть глаза.

Вы даже не знаете, как я хотела бы иметь ребенка,продолжала Сью.Лизу никто не заменит, вы понимаете это. Но боюсь, ее смерть стала для меня еще большим ударом из-за невозможности больше иметь ребенка. Эта безысходность, вы понимаете?

А ваш муж думает так же? Он бы хотел иметь малыша?

Она устало улыбнулась.

Джон всегда хотел еще одну дочку. Мы часто подсмеивались над этим. Знаете, как мужчины мечтают о сыновьяхпродолжателях их фамилии? Но не Джон. Он хотел еще одну девочку.Она жалобно шмыгнула носом.

Кёртис уже выписывал рецепт.

Снотворное,объявил он, вручая ей листок бумаги.Только на неделю. К ним быстро привыкаешь. Я мог бы прописать вам еще и транквилизаторы, но они только помогают вам жить с проблемой, но никак не устраняют ее причины.

Тогда смогу ли я вообще когда-нибудь возвратиться к нормальному состоянию?спросила Сью.Я знаю, в чем моя проблема: я хочу ребенка, но не могу его иметь. Эта проблема неразрешима.

Как сильно вы этого хотите?

Я бы все отдала, все,ответила она не задумываясь.

Кёртис доброжелательно улыбнулся:

Обещайте прийти ко мне через несколько дней, даже если вам станет лучше. Просто поговорить.

Она кивнула:

Вы мне очень помогли, доктор. Мы поговорили, и мне стало легче.

Так вы придете?

Да.

Она поднялась и надела жакет. Кёртис проводил ее до дверей. Пожал ей руку. И она ощутила тепло и силу его рукопожатия. Он улыбнулся на прощанье, и она ушла.

Закрыв дверь и вернувшись к себе в кабинет, Кёртис сбросил с лица улыбку, словно ненужную маску. Он отправился к двери, расположенной слева от его стола. Она уже открывалась.

Ты слышал?спросил Кёртис того, кто входил в кабинет.Она сказала, что отдаст все, что угодно, за другого ребенка. Все!

Ты ей сказал?поинтересовался собеседник.

Кёртис покачал головой:

С ней нужно обращаться осторожно, но, думаю, она в подходящем эмоциональном состоянии. Она выглядит необыкновенно восприимчивой.

Когда ты думаешь поговорить с ней снова?

Кёртис прислушался: машина Сью отъезжала.

Скоро,пробормотал он.Очень скоро.

 

 

Глава 55

Хэкет с трудом перевел дыхание. Он и не предполагал, что до такой степени не в форме. Сердце выскакивало из груди, когда он метался взад и вперед по полю, следя за игрой в регби. Когда-то в школе он играл и в футбол, и в регби, но это было больше десяти лет назад. Сейчас ему двадцать девять, но у него такое ощущение, будто в груди легкие восьмидесятилетнего старика.

Облепленные грязью мальчишки носились по полю со стремительностью, свойственной их возрасту. Среди них были и те, кто в классе сплошь и рядом служили мишенями для насмешек и оскорблений,изо всех сил они пытались равняться на своих более ловких и атлетически сложенных товарищей. Они шлепали по грязному полю, пыхтя и отдуваясь.

Хэкет смотрел, как мальчик по имени Ли Вернон поймал мяч и побежал с ним вперед. Не успел он преодолеть и двадцати ярдов, как наперерез ему кинулся Филип Крэйвен.

Вернон попытался уклониться от нападавшего, но Крэйвен схватил его за талию и с видимым наслаждением ударил парня плечом в солнечное сплетение. Оба свалились в грязь, но быстро вскочивший на ноги Крэйвен, улыбаясь, смотрел сверху вниз на Вернона, у которого от удара перехватило дыхание. Он лежал в грязи и хрипел, пытаясь втянуть в легкие воздух, который вышибло из них сокрушительное столкновение с Крэйвеном.

Хэкет подбежал к мальчику и помог ему встать, наклонил его и стал похлопывать по спине, чтобы побыстрее наполнить легкие воздухом. Мальчик кашлял и отдувался с широко открытым ртом, пока не восстановил наконец дыхание, но боль все еще мучительно кривила его лицо. Хэкет спросил, все ли с ним в порядке, тот кивнул и потащился на свою позицию.

Матч возобновился, и теперь Крэйвен получил право вести мяч. Крепко прижав его к себе, он пробился сквозь двух вялых нападающих, не обращая внимания на партнера рядом, готового поддержать атаку.

Навстречу метнулись два противника. Крэйвен выбросил руку и схватил одного из них за горло. Второму повезло еще меньше.

Кулак Крэйвена врезался ему в нос с такой силой, что из обеих ноздрей хлынула кровь, заливая футболку мальчика. Тот застонал и шлепнулся в грязь, а Крэйвен уже мчался к воротам.

Хэкет засвистел, чтобы прервать игру, и поспешил к пострадавшему. Травма выглядела серьезной, мальчик с трудом сдерживал слезы. Вполне возможно, что нос был сломан,слишком уж много шло крови.

Задери голову,велел Хэкет.

Вокруг собрались игроки. Ручейки крови сбегали по лицу пострадавшего и капали на землю у его ног. При виде крови мальчику стало плохо, он сильно побледнел. Хэкет уже думал, что паренек вот-вот потеряет сознание, но тот справился с собой.

Подоспел ухмыляющийся Крэйвен.

Касание возможно только открытой ладонью, не кулаком, Крэйвен!рявкнул учитель.Ты опять это сделал, и у тебя будут неприятности.

Я не виноват, что у него такой слабый нос,с вызовом бросил юнец.

Паркер, ты в порядке?спросил Хэкет раненого. Он вынул из кармана своего тренировочного костюма носовой платок и приложил его к носу мальчика.Возвращайся в школу и найди медсестру. Ты пойдешь с ним.Учитель указал на другого подростка, который, похоже, был счастлив эскортировать товарища с поля. Таким образом и он сам выберется из этой мясорубки.

Хэкет наблюдал, как они ушли с поля, потом возобновил игру. Мяч высоко взметнулся в воздух, и именно Крэйвен поймал его и сломя голову помчался на защитников. Двоих он проскочил, но третий, крепкий парень по имени Бейкер, присел, уклонившись таким образом от вытянутой уже для удара руки Крэйвена, и схватил того за ноги. Хэкет не смог удержать улыбки, когда Крэйвен рухнул на землю, выпустив мяч из рук.

Хорошая атака, Бейкер!крикнул учитель.

Крэйвен, пытаясь вырваться из захвата противника, который по-прежнему удерживал его за ноги, стремился отыграться и лягнуть победителя в грудь. Бейкер со злости саданул его в бок, прежде чем подоспел учитель.

Крэйвен вырвался наконец и накинулся на Бейкера, схватив того за горло.

Прекрати!гаркнул Хэкет, пробираясь к ним сквозь толпу собравшихся вокруг детей.

Крэйвен вцепился зубами в верхушку левого уха Бейкера и, к ужасу Хэкета, сомкнул челюсти.

Бейкер завизжал, чувствуя, что ему откусили добрую половину уха.

Кровь побежала по подбородку Крэйвена.

Крэйвен!завопил Хэкет и бросился к мальчику.

Бейкер, не переставая кричать, поднял глаза и увидел кусок собственного уха в зубах у Крэйвена.

Через секунду тот проглотил его.

Господи Иисусе!пробормотал Хэкет, добравшийся наконец до сцепившихся игроков/

Он рванул на себя Крэйвена и увидел кровь на его лице и частички кожи на зубах. И улыбку на его растянутых губах.

Бейкер свернулся клубком, обеими руками прижимая к голове ухо, вернее, то, что от него осталось. По его лицу, сочась между пальцами, струилась кровь. Он кричал от боли.

Беги за помощью!гаркнул Хэкет на ближайшего к нему подростка, не выпуская Крэйвена из рук.

Мальчик бросился к школе.

Кто-то посмотрел на кровавое месиво на месте уха Бейкера, и его стошнило.

Оторванным оказался не один кончик, а большая часть уха. То, что осталось, висело на тоненьких ниточках кожи и мышц.

Хэкет поволок за собой Крэйвена. За спинами их, не переставая, вопил Бейкер.

 

 

Глава 56

Вам не кажется, что вы несколько все преувеличиваете, мистер Хэкет?сказал Дональд Брукс, явно озабоченный тем, что учительские бутсы оставляют на ковре грязь.

Преувеличиваю?Хэкет в изумлении открыл рот.Пареньсовершеннейший псих,прошипел он, чувствуя, что выходит из себя.Я видел все своими глазами. Если вы мне не верите, сходите и взгляните на Бейкера, который лежит сейчас в медкабинете в ожидании "скорой помощи".

Брукс поднял руку, как бы призывая молодого коллегу замолчать:

Я не сказал, что усомнился в ваших словах. Но это был несчастный случай.

Крэйвен откусил ухо Бейкеру. Господи, он проглотил его. И вы пытаетесь меня убедить, что это нормально?Хэкет не говорил, рычал.Что же он сотворит в следующий раз? Начнет отрывать головы товарищам?

Теперь-то уж вы точно преувеличиваете,раздраженно заметил Брукс.Каких действий вы ожидаете от меня по отношению к этому мальчику? Хотите, чтобы я вызвал полицию? Упрятал его за решетку? Я уже вызвал его мать. Она приедет и заберет его. Я решил отпустить его на пару дней домой, пока все не утихнет.

Хэкет устало покачал головой и провел рукой по волосам.

Брукс прижался к радиатору, словно опасался, что присутствие Хэкета в комнате каким-то образом лишает его драгоценного тепла.

Что-нибудь подобное уже случалось прежде с Крэйвеном?спросил Хэкет.

Нет,ответил Брукс.Мальчик отличается трудолюбием и высоким уровнем интеллекта.

На Хэкета данная информация не произвела должного впечатления. Он прошагал к двери директорского кабинета и выглянул в приемную. Крэйвен сидел на стуле, разглядывая свою картину. И беззаботно при этом улыбался.

Учитель бросил взгляд на мальчика и прикрыл дверь в кабинет.

Он, похоже, лидер в классе,сказал Хэкет.

Так и бывает с умными детьми. Не мне вам об этом говорить, мистер Хэкет.

А что вы скажете о мальчике по имени Тревор Харви? Этим утром Крэйвен задирал его. Существует ли между ними антагонизм, о котором мне следовало бы знать?

Харви слегка замедлен в развитии, мягко выражаясь. Опять-таки вы и сами знаете, что подобные дети всегда являются объектом насмешек. И вы не можете винить Крэйвена в третировании Харви. Похоже, вы невзлюбили этого мальчика, мистер Хэкет, и ваши чувства отражаются на вашем к нему отношении.

При чем здесь отношения? Я не говорю о чертах его характера, Господи ты Боже мой, я рассказываю вам о том, что видел сегодня собственными глазами. И мне это не нравится.

Мужчины на мгновение скрестили взгляды, и в этот напряженный момент послышался стук в дверь. Секретарь Брукса просунула голову в кабинет и довольно театрально кашлянула.

Миссис Крэйвен здесь,объявила она.

Брукс улыбнулся и дал указание секретарю пригласить женщину к нему в кабинет.

На ней был просторный спортивный костюм и кроссовки. Из-под левого рукава выглядывала перевязанная рука. Ее иссиня-черные длинные волосы были стянуты в пучок. Она вошла в комнату, улыбаясь Бруксу и Хэкету. Директор приветствовал родительницу и представил младшего коллегу. На предложение присесть она ответила отказом.

С Филипом все в порядке?спросила она.

Произошел несчастный случай, миссис Крэйвен,сказал Брукс,в котором участвовал ваш сын. Драка.

Он ранен?заволновалась мамаша.Я видела его там, в приемной.

Он не ранен,вмешался Хэкет.Ранен другой мальчик.

Брукс неодобрительно взглянул на Хэкета.

Вышла небольшая неприятность, мистер Хэкет прав,сказал директор.Мы полагаем, будет лучше, если несколько дней Филип пробудет дома.

А что произошло?поинтересовалась Илейн Крэйвен.

Хэкет рассказал.

С минуту она смотрела на него, затем обратилась к Бруксу с вежливой улыбкой:

Я подержу Филипа дома, если вы считаете, что это лучший выход. Надеюсь, другой мальчик скоро поправится.Потом она повернулась к Хэкету:Вижу, что вы обвиняете только моего сына во всем, что произошло.

Я видел, как он это сделал, миссис Крэйвен.

Его могли спровоцировать,заняла она оборонительную позицию.

Спровоцировать на то, чтобы откусить ухо товарищу?Хэкет покачал головой.

Она поддернула рукава и пожала плечами, всем своим видом выражая несогласие. Хэкету бросилась в глаза многослойная повязка, покрывавшая ее левую руку от кисти до локтя.

Думаю, мне сейчас лучше уйти,заявила Илейн.Я забираю Филипа.

Она развернулась и направилась к двери в сопровождении директора, который взмахом руки велел Хэкету остаться.

Сидя в кабинете, он слышал приглушенные голоса, доносившиеся из приемной, звук закрывающейся двери и шаги Брукса, направлявшегося к своему кабинету. Появившись на пороге, директор тут же устремился к радиатору и прижался к нему.

Удовлетворены, мистер Хэкет? По-моему, у вас еще есть занятия?Он взглянул на часы.Надеюсь, вы больше ничего не собираетесь обсуждать со мной?

По правде говоря, собираюсь,сказал учитель.Я бы хотел знать, почему вы не сказали мне правду о предыдущем жильце моего дома?

Брукс с отсутствующим видом жался к радиатору.

Об учителе, который застрелил жену и ребенка, а потом покончил с собой,уточнил Хэкет.

Я бы не хотел говорить об этом,сказал Брукс, зябко потирая руки.

Я имел право знать все до того, как мы с женой въехали в дом. Почему он это сделал?

Брукс передернул плечами.

Вы задаете мне вопросы, на которые я ответить не могу, мистер Хэкет. Кто я такой, чтобы читать в душе человека? Я понятия не имел, что он способен на такое. Видимо, он оказался неуравновешенным типом. Внешних признаков подобного не наблюдалось. Я учитель, а не психиатр.

Хэкет секунду молчал, не отрывая взгляда от директора.

Вы должны были мне сказать,произнес он наконец.

А это повлияло бы на ваше решение относительно работы? Зная факты, вы бы не согласились жить в этом доме?

Хэкет пожал плечами.

Не знаю. Уже несколько поздно говорить об этом, не так ли? Главное же заключается в том, что вы должны были поставить меня в известность.

Брукс снова взглянул на часы.

Вас ждет класс, мистер Хэкет,напомнил директор, поглаживая ладонями радиатор.

Хэкет немного помедлил, потом повернулся к двери.

Выходя из приемной директора, Хэкет замедлил шаг у выставки картин и взглянул на знакомый рисунок.

На сову с глазным яблоком в когтях.

На произведение Филипа Крэйвена.

"Видимо, более уместным было бы, если бы сова держала в когтях не глаз, а ухо",горько подумал Хэкет.

Звонок надрывался вовсю, свидетельствуя о начале следующего урока.

Хэкет поглядел на часы.

Час тридцать.

Как долго тянется день...

 

 

Глава 57

Когда он открыл входную дверь, его встретил запах жаркого. Хэкет потянул носом воздух, рот его наполнился слюной. Бросив в прихожей портфель и спортивную сумку, он направился в кухню.

Сью, стоя у плиты, помешивала что-то в большой кастрюле.

Ну как?приветливо спросила она.

И Хэкета приятно удивила легкость ее тона. Розовая футболка, облегающие джинсыодежда выгодно подчеркивала ее формы, откровенно обрисовывая их.

Сью повернулась к Хэкету и улыбнулась.

Ему показалось даже, что он ошибся: попал не в тот дом.

И время повернуло вспять.

Она помыла голову, волосы ее, казалось, светились в лучах солнца. Глаза были чуть-чуть подкрашены, и каким-то чудесным образом с лица исчезли морщинки. Она выглядела даже на двадцать, а не на двадцать пять. И когда она улыбнулась ему, у него перехватило дыхание.

Ему показалось, будто он вновь обрел что-то давным-давно утерянное.

Он шагнул к ней, поцеловал и удивился тому, что она тут же оставила свою кастрюлю, обхватила его голову обеими ладонями и притянула к себе. Их губы сомкнулись, и он ощутил, как ее язык приоткрыл его зубы, проникая все дальше. Он страстно откликнулся на ее зов, его рука скользнула вниз по ее спине и сжала упругую ягодицу. На секунду оторвавшись от него, чтобы перевести дыхание, она прижалась бедром к его паху и улыбнулась, когда почувствовала, как твердеет его пенис.

Подгорит жаркое,пропела она, касаясь указательным пальцем его губ.

Хэкет попятился и сел, слегка сбитый с толку.

Что за внезапная перемена?

Он смотрел на нее и улыбался.

Я спросила, как прошел день?подала голос Сью.

Он рассказал ей, решив не вдаваться в подробности, о выходках Крэйвена на поле для регби. Она внимательно слушала его, накрывая на стол. Во время ужина он поглядывал на нее и замечал на себе ее взгляд. Смущение Хэкета по поводу разительной перемены в поведении Сью переросло в радость и облегчение.

Неужто поворотный момент?..

А чем ты занималась? Как прошел день у тебя?

Я закончила уборку. Спальни выглядят прилично. Я убрала твою одежду. Осталось только кое-что снести на чердак.

А визит к врачу? Что он сказал?

Все хорошо,ответила она и встала, чтобы убрать пустые тарелки в раковину.

Он прописал тебе какие-нибудь таблетки?

Да, снотворное. Но не беспокойся, я не стану наркоманкой.Она улыбнулась.

Хэкет нагнулся к ней и притянул к себе. Она не сопротивлялась и даже позволила усадить себя на колени. Она обвила руками его шею, почувствовав его крепкое объятие. Он порывался что-то сказать ейо перемене, о том, как нравится ему эта перемена в ней. Но слова словно застряли в горле. Он боялся: а вдруг слова спугнут ее, и она снова станет такой, какой была последнее время. Он был и счастлив, и напуган одновременно ее новым обликом.

Истинным лицом или маской?

Она поцеловала его, и он не мог усомниться в искренности этого поцелуя.

Его простили?

Он не очень в это верил, но не хотел спрашивать, а просто наслаждался моментом, упиваясь переполнявшими его ощущениями.

Он так ее хотел!

Когда ее рука скользнула ему в пах, он понял, что она хочет того же.

Она поглаживала сквозь брюки внутреннюю поверхность его бедер, сжимала пальцами пенис сильнее и сильнее сквозь брюки. Она взяла его руку и положила себе на грудь, давая почувствовать собственное возбуждение. Он нежно мял ее грудь, ощущая набрякший сосок. Она слегка застонала, и губы их слились в глубоком жадном поцелуе. Сью соскользнула с его колен, уселась перед ним на полу и расстегнула "молнию" его брюк, выпустив на волю пенис. Наклонив голову, она сомкнула губы вокруг его выпуклой головки, позволив большей части члена скрыться у нее во рту.

У Хэкета перехватило дыхание, когда ее язык обернулся вокруг головки, а ее рука стала нежно мять его яички. Он расстегнул пуговицу на талии и стянул брюки, стараясь не тревожить ее, а она продолжала ласкать его, пока он через голову стягивал ее футболку.

Она стояла перед ним на коленях, слегка откинувшись назад, позволяя ему дотянуться до ее грудей, мять их и пощипывать пальцами твердые соски.

Она встала, расстегнула джинсы, выскользнула из них и осталась обнаженной.

Хэкет тоже встал, освободившись от одежды, позволив Сью расстегивать его рубашку.

Обнаженные, они обнялись, ее рука твердо сжимала его пенис, подталкивая в свою увлажнившуюся щель, побуждая войти в нее.

Она отступила назад и прижалась лопатками к стене, приподнявшись на цыпочках, чтобы ему было удобнее.

Хэкет слегка протолкнул член во влагалище, чуть задержал его там, потом вынул и потер головкой о затвердевший клитор. Сью ахнула, и мужчина, зарычав, вошел внутрь.

Почти забытое наслаждение.

Она подняла одну ногу, обвила ею сзади его икры, помогая глубже проникнуть в нее, не в силах больше терпеть муку ожидания, она судорожно сжала его ягодицы. Он принялся ритмично двигаться, входить в нее длинными медленными толчками, от чего у обоих перехватило дыхание. Потом он склонил голову к ее груди, поочередно обхватывая губами соски и надавливая языком на эти набухшие бутоны, пока они не заблестели от слюны.

Сью смотрела в его глаза остекленевшим взглядом, словно находилась в состоянии транса, сосредоточившись исключительно на движении его пениса и тех ощущениях, которые вызывали у нее эти движения.

Она прижалась головой к его плечу, когда он подходил к концу акта. Ее глаза на секунду расширились.

"Я жду вашего визита..."

Она знала, что находится в объятиях своего мужа, но чувствовала в себе другого.

"Я жду вашего визита..."

Кёртис.

Возбуждение нарастало, и она губами произнесла его имя. Одними губами, беззвучно.

Чувствуя приближающийся оргазм, она закрыла глаза и представила себе, что в ней Кёртис. Это он такое делает с ней.

Она услышала произнесенное шепотом свое имя, но голос казался ей неясным, отдаленным.

Достигнув оргазма, она закричала и сжала пальцами его припухшие яички.

Хэкет чувствовал, как ее тело дрожит от наслаждения, слышал ее стоны, ее восторг. Потом, когда ее рука нежно сжала его внизу, он также почувствовал подступавший оргазм и усилил толкательные движения, пока не излил в нее густую жидкость.

Почувствовал, что он кончает, она снова застонала.

Образ Кёртиса заполнил ее. Это его плоть пульсировала в ней. Его семя излилось в нее.

"Я жду вашего визита... "

Хэкет медленно выходил из нее, часто и шумно дыша. Оба они покрылись потом, и когда он попытался отодвинуться от нее, она крепко обхватила его и прижала к себе, жадно приникнув к его рту.

Затем она стала лизать ему грудь, опускаясь все ниже, водя языком по животу, пока не добралась до его опавшего органа, мокрого от выделений. Она взяла его в рот, попробовала на вкус. Лизала, сосала, мастурбировала.

Она хотела еще.

И Хэкет откликнулся. Удивляясь своим возможностям, он ощутил внизу растущую твердость.

Она повела его, почти потащила в гостиную, и они снова занялись любовью. На этот раз медленнее, но с большей страстью.

Хэкету казалось, что ночь превратилась в нескончаемые часы и минуты восхитительного совокупления.

Все остальное не имело никакого значения. Он нашел в себе такие силы, о которых просто не подозревал, и продолжал удовлетворять ненасытную Сью. А она не знала усталости.

Я люблю тебя,шептал Хэкет, когда она лежала рядом, положив голову ему на грудь и утирая капли пота с его тела.

Глаза ее были открыты, дыхание оставалось глубоким. Она не ответила ему. Она могла думать только о Кёртисе.

И все повторилось снова.

 

 

Глава 58

Все было очень просто.

Гораздо проще, чем он предполагал.

Рональд Миллз сидел за столом и, улыбаясь, рассматривал лежавшие перед ним предметы.

"Тридцать восьмой" и патроны к нему. Нож. Блокнот с единственной записью: "ХИНКСТОН".

Умственную часть работы всегда выполнял Уолтон, пока был жив. Разработка всех их делишекэто относилось к обязанностям Уолтона. Он же занимался их денежными проблемами, все умел распределить, расставить по полочкам. Теперь, когда Уолтон умер, Миллзу приходилось обо всем думать самому.

Он крутнул барабан "тридцать восьмого", потом возвратил его на место, поднял револьвер и прицелился. Направив дуло на грязный горшок, украшавший шкаф, нажал на спусковой крючок.

В пустой комнате прозвучал металлический щелчок вставшего на место курка.

Он положил револьвер на стол и взялся за нож, любовно сжав его в руке. В руке с воспалившейся татуировкой. Он зарычал и, сковырнув струп, размял его в пальцах, прежде чем бросить на пол. Затем Миллз потянулся к точильному камню и принялся тщательно водить по нему лезвием, то и дело останавливаясь и прижимая к нему большой палец.

Пять минут он точил нож, затем вновь проверил его остроту. Лезвие легко рассекло кожу, разделив подушечку большого пальца надвое от ногтя до второй фаланги.

Секунду он подержал палец перед собой, наблюдая, как появившаяся из пореза кровь стекает на ладонь, прижал ранку к губам, пробуя на вкус солоноватую жидкость. Он всасывал в себя кровь, как младенец сосет молоко, вытягивая все до последней капли.

Наконец он опустил руку, опустил нож, и взгляд его остановился на блокноте.

Позвонив агентам по продаже недвижимости, он справился о доме Хэкета. Сказал, что хочет его купить. Ему поверили. Эти гребаные придурки заботятся только о своих комиссионных, для них главноепродать дом. Их не колышет, кто его покупает, кто наводит справки, главное для нихзаработать на этом.

Легче верблюду пройти сквозь угольное ушко, чем богатому в царство Божье!хмыкнул Миллз.

Ему не нужны деньги. Деньги для него ничто.

Важна только месть.

Месть Хэкету.

Агент по недвижимости попытался назначить встречу с ним, чтобы показать ему дом, но Миллз не выказал энтузиазма по этому поводу. Он попросил дать ему возможность поговорить с Хэкетом лично, чтобы тот несколько снизил запрашиваемую сумму.

Агент согласился и сказал, что это вполне возможно.

Миллз улыбнулся.

Он попросил дать ему координаты Хэкета.

Ему сообщили номер телефона и нужный адрес в городе Хинкстоне.

"Просите, и воздастся вам".

Миллз смотрел на единственную запись в блокноте, на "пушку" и на нож.

И на свой кровоточащий большой палец. Он знал теперь, где найдет Хэкета. Оставалось добраться туда. Медленным движением Миллз провел порезанным пальцем по блокноту, оставляя на белом листке жирную красную полосу. Так что дело теперь только во времени. "Ищущий да обрящет".

Он захохотал.

 

 

Глава 59

Когда он вышел из дома, под ногами похрустывал иней, Кёртис шагал прямо по широкому газону, расположенному за домом. Он не спешил, глубоко вдыхая воздух. Прохладный воздух раннего утра, пахнущий чистотой и свежестью. Изо рта шел пар. Бледное солнце медленно поднималось в небо, явно не спеша в первые минуты рассвета согреть мир своими лучами. Да оно еще и не настолько окрепло, чтобы растопить иней.

В саду и вокруг дома стояла тишина.

В этот ранний час шоссе было пустыннымни в Хинкстон, ни из него никто еще не выезжал и не въезжал. Да и вообще дом стоял достаточно далеко от трассы, чтобы какой-нибудь автомобилист мог нарушить покой его обитателей.

Кёртис шел по саду. Единственное, что улавливал его слух,это пересвист птиц, затаившихся среди ветвей деревьев. Когда Кёртис проходил под ними, птахи взволнованно чирикали, а непоседа воробей с любопытством взглянул на человека.

Кёртис все больше углублялся в сад, продвигаясь к высокой, тщательно подстриженной естественной изгороди из бирючины, поднимавшейся на добрых девять футов.

В изгородь были встроены сварные металлические ворота в деревянной раме, краска на ней местами вспучилась и облупилась. Кёртис отворил воротапетли протестующе заскрипели, он прошел внутрь.

За изгородью находился небольшой участочекразмером не более двадцати квадратных футов. Его окружала более густая изгородь, довольно аккуратно, но не безупречно подстриженная. И трава на этом участке была более высокая, чем на других газонах: то там, то здесь проглядывали сорняки. Изучая квадратик земли, Кёртис мысленно упрекнул себя за нерадивость: это в его обязанности входила забота об этом участке сада.

Садовнику запрещалось заходить за ворота.

Кёртис постоял у ворот, разглядывая высокую изгородь, покрытую тонким узором инея. Бирючина возвышалась над ним фута на три, прекрасно скрывая участок от любопытных глаз. Он медленно двинулся к центру, к лежавшему там камню.

На камне под воздействием времени и сил природы местами проступили трещины. Кое-где из них проглядывал мох, напоминая разъедающую раны зеленую гангрену.

Кёртис взглянул на имя, выбитое на камне. Под надписью стояла покрытая ржавчиной ваза, он вынул из нее полдюжины засохших розовых стеблей, заменив их свежими цветами, которые держал в руке, и расставил их так, что красные розы, казалось, засветились на мрачном фоне камняна могиле заалели пятна крови.

Кёртис выпрямился, прошел в угол укромного зеленого участка и опустил мертвые стебли в металлическую урну. Отряхнув руки, он вернулся к могиле, пристально вглядываясь в надпись на камне.

Казалось, он стоял тут целую вечность, умиротворенный, не думающий ни о чем. Щебет птиц не нарушал его покоя.

Но вот за воротами послышался шум шагов.

За изгородью.

Тяжелая поступь, нарушившая целостность белого покрова. Кёртис повернул голову к воротамон ждал. Лязг засова сменил скрип открывавшихся ворот.

В воротах возникла фигура, она двинулась к Кёртису. Не обращая внимания на вошедшего, Кёртис вновь обернулся к могиле, сложив на груди руки.

Я слышал, как ты уходил из дома,сказал пришедший, становясь рядом.

Прости, я не хотел тебя беспокоить,мягко и проникновенно произнес доктор, словно опасался нарушить благоговейную атмосферу.

Оба долго стояли молча, не отрывая взгляда от могильного камня. От высеченного на нем имени.

Я никогда не думал, что это правильно,сказал Кёртис, кивая на могилу.Чтобы она лежала здесь, хотя это и наш дом.

Лучше здесь, чем там, со всеми,промолвил второй тоном, в котором звучал вызов.

Кёртис кивнул, соглашаясь.

Ты уже принял решение, что делать с этой женщиной?спросил собеседник Кёртиса.

С миссис Хэкет?

Да.

Кёртис тонко улыбнулся.

Да, принял,подтвердил он, не отрывая глаз от камня.Она должна прийти ко мне сегодня.Улыбка его стала шире.Думаю, время настало.

 

 

Глава 60

Женщина взбиралась по ступенькам, с трудом удерживая в руках кипу книг, и Хэкет уже представлял, что произойдет дальше.

Когда она поставила ногу на последнюю ступеньку, верхний том качнулся, и учебники посыпались на пол: штук пять-семь книг со стуком упали на лестничную площадку. Женщина что-то пробормотала себе под нос и принялась подбирать книги. Хэкет взлетел вверх по лестнице и стал ей помогать.

Он мельком взглянул на нее, а она пожала плечами и улыбнулась.

Выглядела она очень привлекательно. "Ей, наверное, двадцать с небольшим", — подумал он. Каштановые волосы по плечи и большие серые глаза. Хорошая фигура.

Малышка типа Никки?

Он отправил эту мысль на задворки сознания, сердясь, что она вообще пришла ему в голову.

Похоже, вам понадобится помощь,сказал он, засовывая с полдюжины учебников под мышку.

Если б у вас под рукой оказался грузоподъемник, было бы и вовсе здорово,отозвалась она с улыбкой.Вы ведь новенький, верно?

Он кивнул:

Новый мальчик. Именно так.Он протянул ей правую руку, не выпуская кипу книг из-под левой:Джон Хэкет.

Она ответила на рукопожатие.

Джозефина Милтон,представилась она.Но прошу звать меня Джо.

Она схватила в охапку остальные учебники, и они двинулись дальше, вверх по ступенькам.

Что вы преподаете?поинтересовался он.

Биологию. Занимаюсь вскрытиями.Она хмыкнула.А вы? Английский. Не так ли?

Английский и игры,сообщил он.Вот откуда у меня такие мощные мускулы.

Она рассмеялась.

Конечно, вы, значит, преемник Рэя Уэллера, так ведь? Надеюсь, вам известна его история?

То, что он застрелил семью и покончил с собой? Известна.

А вам не жутковато жить в доме, где кто-то умер?

К этому можно привыкнуть,резко ответил Хэкет. "Особенно когда ты жил в доме, где зверски убили твою дочь... Тогда привыкнуть раз плюнуть".А что вы знаете об Уэллере?

Немного. Особенно чтобы понять, почему он совершил убийство, если вы это имеете в виду. Он был приятным парнем. Где-то вашего возраста. Легкий в общении. Он никогда не казался мне психом.Она приподняла брови.Вот видите, сведения не особо важные.

Хэкет улыбнулся.

Наверное, это не так важно,сказал он, толкнув перед ней створки двойных дверей.

Они стояли на площадке, на которой размещались двери, ведущие в четыре классные комнаты.

Мои прекрасные малютки вон там,сообщила Джо, указывая на дверь напротив.Если вы будете до конца любезны, занесите, пожалуйста, книги в класс.

Хэкет смотрел, как она прошла к двери, не в силах оторвать взгляда от ее точеных ножек и тугих ягодиц. Хоть он и упрекал себя мысленно, но не мог не испытывать радость. Джо толкнула дверь, ожидая, что ее встретит обычная какофония звуков, но в классе оказалось на удивление тихо. Двенадцать девочек подняли на нее глаза. Кроме одной.

Эмма Стоукс сидела за партой и смотрела вниз, на лежавшую перед ней белую мышь. Она была распластана на парте и накрепко пришпилена булавками к дереву. Из рассеченного живота сквозь окровавленные края разреза выглядывал клубок внутренностей.

Девочка занималась тем, что вытягивала тоненькие кишки из разрезанного живота зверушкисловно отделяла нити от оторванного клочка материи.

Хэкет, стоявший рядом с Джо, с отвращением заметил, что мышь все еще жива. Ее головка дергалась взад и вперед, тельце содрогалось, а девочка все разматывала клубок внутренностей.

Что ты делаешь?резко спросила Джо, бросив книги на стол. Она двинулась к Эмме, которая наконец подняла глаза, оторвавшись от созерцания заживо разрезанной мыши, и немигающим взглядом уставилась на учительницу.Отдай мне скальпель!прошипела Джо, протягивая руку, чтобы отобрать у двенадцатилетней девочки смертоносный инструмент.

Эмма колебалась.

Живо отдай мне скальпель!повторила Джо, мельком бросив взгляд на мышь.

Эмма ткнула скальпелем в протянутую руку учительницы.

Острое как бритва лезвие без труда рассекло подушечку большого пальца Джо, и она взвизгнула от боли, а из пореза потекла кровь. Джо вырвала скальпель у девочки и швырнула его в свой стол. Хэкет вытащил из кармана носовой платок и передал его Джо, которая прижала его к ране, наблюдая, как кровь быстро пропитывает тонкую ткань.

Я в порядке, Джон,сказала Джо.Управлюсь сама.

Он поколебался пару мгновений, сперва взглянув на кровоточащую руку учительницы, потом на ученицу, которая едва удостоила его равнодушным взглядом.

Ему вдруг показалось, что в уголках рта девочки он уловил намек на улыбку. Странно, но нечто подобное он уже видел недавно на лице Крэйвена.

Класс молчал.

Время, казалось, остановилось.

Эмма Стоукс сидела над умирающей мышью с безразличным выражением лица.

Рядом стояла Джо, прижимая к пальцу окровавленный носовой платок.

Хэкет помедлил еще секунду, потом коснулся локтя Джо.

Вы уверены, что все в порядке?пробормотал он.

Она кивнула.

Идите, Джон. Я позабочусь об остальном.

Хэкет снова оглядел класс и вышел, прикрыв за собой дверь.

А теперь, Эмма,услышал он голос учительницы,объясни мне, во что это ты играешь.

Он не стал дожидаться ответа.

Его ждал собственный класс.

 

 

Глава 61

Джон, я хочу ребенка.

Сначала Хэкету показалось, что он ослышался или, по крайней мере, что его слух сыграл с ним злую шутку. Лежа на спине в приятной истоме, он слышал, как Сью произнесла эти слова, но они как бы не задержались в его сознании. Ее голова покоилась у него на груди, палец ее выводил узоры на его животе, накручивал на ноготок волосы, росшие вокруг пупка.

Тишину нарушало монотонное тиканье часов и ровное дыхание супругов. Нет, теперь он был уверен, что не ослышался.

Сью...Он поднял голову и начал было говорить, но она, посмотрев на него, прижала палец к его губам.

Я знаю, что ты собираешься сказать. Я знаю, что ты думаешь. Но я этого хочу. Мне нужен ребенок, Джон.

Хэкет глубоко вздохнул, а она приняла такое положение, чтобы видеть его лицо. Он обнял ее.

Сью, это невозможно. Ведь ты же знаешь. После рождения Лизы, после инфекции... Они же сказали тебе, что ты не сможешь больше иметь детей.

Я знаю, что они мне сказали,чуть повышая тон, произнесла она.

Тогда зачем же себя мучить?мягко спросил он.Растравлять себя подобными мыслями?Он нежно погладил ее волосы, тыльной стороной ладони коснулся щеки.

Сегодня я снова посетила доктора Кёртиса,сообщила она ему, перекатываясь на спину.

Хэкет приподнялся на локте и смотрел на нее.

Я сказала ему, что очень сильно хочу еще одного ребенка,продолжала Сью.

Ты проинформировала его о мнении других докторов?

Да. Но это не имеет значения, Джон,улыбаясь, произнесла она.Он сказал, что я могла бы иметь ребенка. Что есть способ.

Хэкет нахмурился.

Какой же? Он не имеет права говорить тебе подобные вещи, будить в тебе надежду.

Я верю в то, что он сказал, а он сказал, что я могу иметь ребенка.

Это невозможно,возмущенно произнес Хэкет.Я не понимаю, как он мог сказать "да", если полдюжины докторов заявили "нет". Ты ведь знаешь, что не можешь забеременеть. Почему ты поверила ему?

Я не первая. Он лечил других женщин, которые думали, что бесплодны, не способны забеременеть и иметь детей. Называй это как хочешь. Его пациентками были женщины в Хинкстоне и за его пределами, и у этих женщин есть дети.

Как он их лечил? Он ведь терапевт, а не хирург, Сью. Твоя же проблема относится к области хирургии. Необратимый хирургический изъян. Какое лечение он может предложить в твоем случае?В голосе Хэкета звучал гнев.

Одна из его пациентокДжули,заявила Сью.

Твоя сестра?недоверчиво пробормотал Хэкет.

Им с Майком сказали, что они не могут иметь детей. После курса лечения у доктора Кёртиса у Джули появился Крейг. Ты знаешь, какой это здоровый мальчик.

Хэкет покачал головой.

Кёртис дает нам надежду, Джон.

Не знаю.Он задумчиво поскреб подбородок.

Я хочу попытаться, Джон. Я должна. Я знаю, что другой ребенок никогда не заменит Лизу, никогда не затмит память о ней и не заставит нас забыть ее, но мы по крайней мере должны попытаться. Не запрещай мне этого.

Хэкет видел, как в уголках ее глаз заблестели слезы.

А ты разве не хотел бы ребенка?настаивала Сью.Что мы теряем?

Он порывался что-то сказать, но мысли не складывались в слова. Эта идея Сью казалась, с одной стороны, бредовой, а с другойпривлекательной. Еще один ребенок. Если бы такое было возможно, они снова стали бы семьей. Это помогло бы им заново построить то, что разрушено.

А если не сработает?

Столько боли...

Что мы теряем?повторила она.

Слова повисли в воздухе, как застоявшийся сигаретный дым.

 

 

Глава 62

Бензобак был полон. Топлива предостаточно, чтобы доехать до Хинкстона и обратнов Лондон.

Рональд Миллз посмотрел на шкалу уровня бензина и улыбнулся. Он сначала собирался заправиться по дороге, но ему повезло. Бак машины, которую он украл, оказался залитым до отказа. Возможно, он бросит машину в Хинкстоне.

После того как найдет Хэкета.

Бросит эту, украдет другую, на которой поедет обратно в столицу. "Тридцать восьмой" лежал в кармане его пиджака. Нож заткнут за ремень.

Он вел машину с фарами, включенными на дальний свет, игнорируя встречных водителей, мигавших емумол, слепишь, приятель.

Пошли все к такой-то матери!

Из Лондона выезжали немногие, а вот в столицу на ночь глядя устремился целый поток машин.

Какая-то машина обогнала Миллза, но он едва удостоил ее взглядом. Он не спешил. У него времени навалом.

Он улыбнулся, мельком скосив глаза на карту, разложенную рядом с ним на сиденье для пассажиров, и обвел Хинкстон жирным кружком. Поездка займет около часа.

Спешить нет нужды.

Впереди он увидел огни станции обслуживания. Неоновая фигура повара в высоком колпаке приглашала свернуть с дороги, что он и сделал, не потрудившись даже взглянуть в зеркальце заднего обзора. Ехавший сзади водитель изо всех сил нажимал на клаксон, сигналя Миллзу, который спокойно занял середину дороги и, не обращая внимания на взбешенного автомобилиста, рулил себе на стоянку у станции обслуживания. Когда он выбирался из машины, его облаяла собака из припаркованного рядом автомобиля.

Миллз постоял минутку, с улыбкой глядя на яростно лающего и рычащего пса, который не мог причинить ему вреда. Подняв руку и напустив на себя свирепый вид, он замахнулся на собаку. Та бросилась на стекло, безуспешно пытаясь добраться до человека. Миллз ухмыльнулся и пошел прочь, собачий лай постепенно затих за спиной.

Ресторан станции обслуживания был относительно тихим местом. Полдюжины водителей грузовиков, пара путешествующих семей, двое мужчин в костюмахвот и все посетители. Никто не обратил на него внимания, когда он устроился за столиком и пробежал глазами меню, пальцем стерев с его уголка томатный соус.

Подошедшая официантка, подавив зевок, спросила, чего он желает. Миллз сделал заказ и, откинувшись на спинку стула, огляделся. В двадцати футах от него расположилось семейство с двумя детьмимальчиком и девочкой. Девочке не больше восьми, заключил он. Хорошенькая. С длинными косичками.

Миллз сцепил пальцы, поставил локти на стол и уставился на девочку.

Она пила через соломинку молочный коктейль, болтая ногами под столом.

Хорошенькая.

Он смотрел на нее и мечтательно улыбался, чувствуя, как напрягается его член. Его глаза перескакивали с лица на тело малышки, на ноги, туго обтянутые шерстяными колготками.

Так легко одним движением ножа снять эти колготки. Ощутить ее кожу.

Его член продолжал набухать, и он засунул руку в карман брюк, чтобы потереть его.

Прошу вас, сэр.

Голос заставил его вздрогнуть, и он поднял глаза: перед ним стояла официантка с его заказом на подносе, который принялась уже расставлять перед ним на столе.

Не поблагодарив ее, он набросился на еду с жадностью дикаря. Официантка повернулась и пошла прочь, оглядываясь на посетителя, жадно заталкивающего пищу в рот и поминутно бросающего взгляды на маленькую девочку.

Покончив с едой, он подошел к кассе, расплатился и оставил на чай. Он сидел в машине и наблюдал за входной дверью, дожидаясь, когда выйдет та девочка. Минут через пятнадцать она с родителями вышла из ресторана, и они направились к своему "вольво". Машина тронулась с места и выехала на дорогу.

Он посмотрел на карту, прослеживая свой путь пальцем. Еще тридцать мильи Хинкстон.

Он завел мотор.

В стоявшей рядом машине не переставая лаяла собака.

 

 

Глава 63

Хэкет улыбался, глядя, как Сью подошла к окну, отдернула штору и выглянула на улицу.

Сью, он приедет, не волнуйся.

Она оглянулась на него, пожала плечами и отошла от окна.

Ты как ребенок в канун Рождества, ожидающий появления Санта-Клауса.

И оба рассмеялись.

Хэкет поманил ее к себе, и она послушно уселась на диван, придвинувшись поближе, он положил ей руку на плечо.

Я знаю, как много для тебя это значит,тихо произнес он.И разделяю твои чувства. Если у тебя действительно есть возможность родить еще одного ребенка, я буду счастлив, как и ты.Он вздохнул.Мне только не хотелось бы, чтобы ты надеялась понапрасну.

Доктор Кёртис не возьмется за лечение, если будут хоть малейшие сомнения в успехе, Джон,уверенно проговорила она.

А он что-то рассказывал тебе об этом лечении?

Она пожала плечами.

Он не вдавался в подробности, думаю, именно поэтому и собирается посетить нас на домучтобы объяснить обоим.

Хэкета такой ответ не удовлетворил.

Сью услышала звук подъезжавшей машины и устремилась к окну. По дорожке шел Кёртис: на нем были темные брюки и такого же цвета пиджак. Она ощутила знакомую дрожь во всем теле.

Она поспешила к двери и отперла ее еще до того, как он постучал. Хэкет слышал, как они обмениваются приветствиями, и через секунду Кёртис появился на пороге гостиной.

Сью представила мужчин друг другу, и Хэкет пожал руку доктора, удивленный твердостью его рукопожатия.

Кёртис отклонил предложение Хэкета выпить чего-то покрепче и согласился на чашку чая. Наконец они уселись, все внимание супругов было обращено на доктора.

Ну что ж, не буду отнимать у вас время,с улыбкой начал он.Мистер Хэкет, не знаю, упоминала ли вам жена о нашем недавнем разговоре.

По ее словам, вы уверили ее, что она сможет родить.

Именно так. Она рассказала мне о вашей дочке. Мне очень жаль...

Благодарю вас,довольно холодно произнес Хэкет.Не могли бы вы перейти к делу? Пожалуйста.

Сью зыркнула на мужа, раздраженная его резкостью. Но тут же вновь переключила свое внимание на Кёртиса, завороженная его словами и внешностью.

"Господи, прямо как влюбленная школьница!"подумала она, подавляя улыбку.

Моей жене, как вы уже знаете, было сказано, что у нее никогда не будет детей. Диагноз подтвердили несколько врачей,добавил Хэкет.

Но вы хотите ребенка?спросил Кёртис.

Хэкет открыл было рот, чтобы ответить, но врач продолжал:

Вы оба?

Да,спокойно ответил Хэкет, глядя в глаза Кёртису.

За последние семнадцать-восемнадцать лет я вылечил многих женщин, мистер Хэкет. Им тоже говорили, что они не смогут иметь детей,такие же эксперты.В его голосе прозвучал сарказм.

При любых условиях мы хотим ребенка,торопливо вставила Сью.

Кёртис улыбнулся ей, как любящий родитель своему дитяте.

Хэкет поднял руку, не отрывая глаз от Кёртиса.

Минутку! Простите мой скептицизм, доктор. Не то чтобы я сомневался в ваших методах или в опыте, но меня заботит будущее жены. Если лечение не приведет к желаемому результату, это причинит непоправимый вред ее психике.

Не говори обо мне так, будто меня здесь нет,вмешалась Сью.Я знаю, что это риск, и готова пойти на него.

Послушайте,начал Кёртис,я пришел сюда не для того, чтобы затевать дискуссии. Мне понятны обе точки зрения. Но если бы вы по крайней мере выслушали то, что я собрался вам сказать...

Извините моего мужа, доктор,сказала Сью, и теперь настал черед сердиться Хэкету.

Вы хотите знать о лечении?Кёртис поднял брови.

Хэкет кивнул.

Но я не представляю, как можно в этом случае чего-либо достичь без хирургического вмешательства.

В этом-то и преимущество, мистер Хэкет. Лечение проводится в моем кабинете. Нет необходимости обращаться в больницы, к другим посторонним лицам.

А почему это вы так настроены против других лиц? Что такого особого в вашем лечении?

От Кёртиса не ускользнула нотка вызова в тоне Хэкета.

То, что это мое лечение, мистер Хэкет. Это моя схема. Большая часть моей работы построена на ней, и я не намерен позволять посторонним совать свой нос в мои дела.

Ваше лечение? Вы разработали его один?

Да, насколько мне не изменяет память. Я занимался этим с тех пор, как получил квалификацию. Моя идея, мое практическое осуществление. Я видел результаты. Я знаю, что мое лечение успешно. Вы можете своими глазами убедиться в его результатах здесь, в Хинкстоне. Некоторые из детей, появившихся на свет благодаря мне, учатся в вашей школе.

Хэкет нахмурился:

Что вы имеете в виду?

Я уже сказал, что моему лечению подвергалось множество женщин на протяжении ряда лет. И их дети учатся, в частности, и в школе, где вы преподаете.

Хэкет выпрямился на стуле и до боли сцепил пальцы.

Кто, например?

Филип Крэйвен, Эмма Стоукс...

Иисусе!пробормотал Хэкет.

"Крэйвен, ясно... Эмма... как же, черт возьми, ее фамилия? Девочка, вытягивающая кишки из мыши! Та, которая скальпелем разрезала руку Джо Милтон".

А сколько лет девочке?

Около двенадцати. Красивая девочка. Длинные черные волосы,с улыбкой ответил Кёртис.

Хэкет кивнул. Это она.

Кого еще вы лечили?поинтересовался он.

Молодую пару, совсем недавно. Стюарта и Мишель Льюис. У них сейчас младенец. Супружескую пару Киркхэмов, владеющую "Тельцом", гостиницей в этом городе. Благодаря мне у них есть дочь Паула. Помимо Крэйвенов и Стоукс, в вашей школе наберется и еще немало детей, чьих матерей я лечил. Моей пациенткой была и жена Рэя Уэллера.

Хэкет почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

Человека, который жил в этом доме до нас? Того, который убил эту самую жену, дочь, а потом застрелился сам?

Кёртис кивнул.

Трагедия!задумчиво произнес он, слабо улыбнувшись.Она была прелестным ребенком.

Хэкет почувствовал, как волосы у него на затылке медленно поднимаются.

 

 

Глава 64

Почему он это сделал? Почему Уэллер убил семью и себя?охрипшим голосом спросил Хэкет.

Я не психиатр, мистер Хэкет,сказал Кёртис, допивая свой чай.Мне казалось, что вас заинтересует, каковы шансы вашей жены родить еще одного ребенка, а не несчастье с предыдущим жильцом этого дома.

Хэкет холодно взглянул на доктора.

Да, нас обоих интересуют наши шансы,устало произнес он.

И, главное, когда можно начать лечение?не терпелось Сью.

В любой момент. Как только вы согласитесь.

Вы до сих пор не объяснили, в чем все же заключается лечение,напомнил ему Хэкет.

Ну что ж, если не вдаваться в технические и биологические подробности, оно заключается в инъекции, которая производится в стенку матки,сказал Кёртис.Все очень просто. Можно обойтись даже без местной анестезии. Вся процедура занимает меньше пятнадцати минут.

Но фаллопиевы трубы Сью заблокированы. Как же яйцеклетка сможет продвигаться из яичников?

В этом нет нужды.Хэкет нахмурился, недоверчивое выражение его лица сменилось насмешкой.Гормон, впрыснутый в стенку матки, стимулирует рост. Зародыш нормально развивается в матке, а в фаллопиевых трубах нет необходимости.

Таким образом, это своего рода искусственное осеменение?вежливо поинтересовался Хэкет.

Нет. В случае искусственного осеменения сперму внедряют непосредственно в яичники. Яйцо развивается в них, затем перемещается по фаллопиевой трубе в матку, и процесс развития плода происходит обычным путем. Как я уже говорил, мое лечение исключает эту начальную стадию цикла.

Хэкет недоверчиво покачал головой.

А как же оплодотворяется яйцо?

Вашей спермой внутри влагалища в ходе нормального полового акта. С помощью иглы яйцо извлекается заранее и помещается в матку, где оно и оплодотворяется. Беременность стимулируется второй инъекцией, которая возбуждает рост.

Что вы имеете в виду под словом "стимулируется"?осторожно спросил Хэкет.

Период беременности сокращен. Время вызревания плода варьируется в зависимости от того, как женщина усваивает препарат.

Это невозможно!пробормотал Хэкет.

Напротив, мистер Хэкет, не только возможно, но и стало реальностью. Вы можете убедиться в результатах собственными глазами. Мальчик Крэйвенов, Эмма Стоукс и многие другие, как я уже говорил.

Наступила тишина. Хэкет пытался переварить все услышанное от Кёртиса, а тот, с самодовольным видом откинувшись на спинку дивана, поглядывал то на Хэкета, то на Сью, которая радостно улыбалась доктору.

Хэкет недоверчиво поглаживал подбородок.

Не знаю, что и сказать,пробормотал он.Раз ваш метод работает, почему вам не выйти на широкую арену? Почему не привлечь внимание медицинской общественности? Это ведь поможет стольким женщинам во всей стране. Если это и в самом деле такой отличный метод.

Вы продолжаете говорить "если", мистер Хэкет,заметил доктор.Что нужно, чтобы вас убедить? Вы поверите мне лишь тогда, когда возьмете на руки собственного ребенка?

Хэкет нервно сглотнул.

Просто боюсь в это поверить,тихо признался Хэкет.Вроде бы так просто. Слишком просто. А есть ли риск потерять малыша?

Он не больше, чем при обычной беременности.

Я уже сказала, что готова рискнуть, Джон,с вызовом заявила Сью.

Да, но я не уверен, что готов.

Кёртис в упор посмотрел на учителя.

Вы все же чего-то не договариваете,упрекнул его врач.

Решать не тебе одному,сердито вмешалась Сью.Это я должна буду вынашивать ребенка. Это мне придется его рожать. Я говорила тебе: мне нужен этот ребенок.

Кёртис поднялся с места.

Думаю, что сейчас мне лучше уйти,сказал он, поворачиваясь к двери.

Сью поспешила за ним. Хэкет также двинулся к двери, обменявшись с Кёртисом прощальным рукопожатием.

Через открывшуюся входную дверь проник прохладный ветерок, и у Хэкета по коже побежали мурашки.

У вас есть еще время подумать,обратился к супругам Кёртис, но взгляд его был обращен на Хэкета.Это шанс начать все сначала, мистер Хэкет. Не многим людям выпадает такая удача.

Попрощавшись с Сью, он повернулся и зашагал по дорожке к ожидавшей его машине.

Хэкет вошел в дом, Сью стояла на пороге и смотрела на удалявшуюся в ночь машину доктора.

Когда она вернулась в гостиную, Хэкет, сидя у электрокамина, грел над ним руки.

Ты был груб с ним, Джон,раздраженным тоном сказала она.А что, если это действительно наш шанс? Мы не должны его упускать.

Хэкет сделал глубокий вдох, задержал дыхание и с силой выдохнул воздух.

Сью, возможно, это совпадение, возможно, я слишком мнителен, но дети после его лечения...Он старался подобрать слово.Они какие-то странные.

А как же сын Джули? Крейг? Он тоже странный?огрызнулась она, решив не вспоминать о той ночи, когда Кёртиса вызывали к мальчику.Дело не в мнительности, Джон. Это все твое воображение. Возможно, сказывается твоя многолетняя учительская практика, возможно, ты прочитал слишком много книг... Этот город называется Хинкстон, а не Мидвич. И эти детине дети проклятых, их не создал искусственно некий сумасшедший доктор.Она сердилась, и к ее злости примешивалось презрение.Онипоследняя надежда их родителей. Точно так же, как Кёртиснаша последняя надежда.

Она встала и направилась к двери.

Я собираюсь ложиться, Джон. Если ты намерен сидеть и думать, прекрасно, но тогда подумай вот о чем. Я собираюсь родить этого ребенка независимо от твоего мнения. И я не позволю тебе меня останавливать.

 

 

Глава 65

По улицам Хинкстона Кёртис ехал медленно, но, выбравшись на дорогу, ведущую к его дому, слегка увеличил скорость.

Массивное здание почти скрылось во мраке, однако в окнах второго этажа горел свет. По мере того как Кёртис приближался к дому, его очертания все яснее выступали на темном фоне ночи.

Доктор свернул на подъездную аллею, подвел машину к парадной двери и выключил двигатель.

Он сидел какое-то время с опущенной головой, потом вышел из машины, запер дверцы и медленно побрел к дому.

Войдя в прихожую, двинулся по скользкому паркету в гостиную. Замедлив шаги перед лестницей, ведущей наверх, он задумчиво посмотрел туда, куда ему предстояло подняться.

Прислушался, нет ли каких-то признаков движения.

Ни звука!

Дом окутывала тишина.

Кёртис вошел в гостиную и ощутил тепло, идущее от тлеющих в камине углей. Раскаленные докрасна, они мерцали за каминной решеткой, и Кёртис двинулся к ним, чтобы согреть окоченевшие руки. В багровых отблесках его лицо выглядело так, словно его заливала кровь.

Что она сказала?

Голос неожиданно раздался сзади, из-за высокой спинки обитого кожей стула, стоящего рядом с камином. Кёртис не заметил сидевшей в нем фигуры, когда вошел в комнату, и неожиданно раздавшиеся слова заставили его вздрогнуть.

Он глубоко вздохнул, задержал взгляд на своем компаньоне, но тут же снова повернулся к нему спиной и протянул руки к камину.

Женщина горит желанием,сказал он.Как и вначале. Но муж сопротивляется.

Кёртис выпрямился и прошел к богато инкрустированной горке с напитками. Плеснул себе виски. Подняв бокал, пригласил своего собеседника присоединиться.

Тот кивнул, и Кёртис передал ему второй наполненный бокал.

Насколько он осведомлен?услышал Кёртис вопрос.

Он знает об Уэллере,сообщил Кёртис и сделал приличный глоток виски.

Ты ведь ожидал этого, не так ли? Убийство и самоубийство в таком городке, как этот, всегда становятся достоянием общественности.

Кёртис вопросительно поднял брови.

Убийства, но не исчезновения,задумчиво произнес он.

Хэкет знает, что Уэллер убил свою семью. Чего он не должен знать, так это почему.

 

 

Глава 66

Хэкет стоял у кровати, чуть ли не целую вечность наблюдая, как ровно вздымается и опускается во сне ее грудь.

Наконец он разделся и скользнул под одеяло рядом со Сью. Лег на спину, положил руку на лоб и уставился в потолок, прислушиваясь к легкому дыханию жены.

Могут ли слова Кёртиса оказаться правдой?

Возможно ли вообще такое?

Хэкет глубоко вздохнул и потер лицо ладонями.

Он знал, что ребенок очень важен для Сью. Нет, слово "важен" тут даже не подходит. Для нее потребность в ребенке превратилась в наваждение. Он принялся размышлять над тем, сумеет ли отговорить ее от лечения у Кёртиса, если очень захочет.

А хочет ли?

Он знал, что ребенок для неевсе, знал также, что им предоставляется единственный шанс возвратиться к нормальной семейной жизни, начать все сначала. Шанс, который он не имеет права упускать.

Но риск...

Маленький по сравнению с той радостью, которая приходит с рождением ребенка.

Что же это все-таки за лечение?

Кёртис его описал. Вид искусственного осеменения. Только в данном случае оно менее клиническое, менее механическое.

Ускоренное развитие плода. А для чего?

Хэкет сел в кровати и посмотрел на Сью. Он осторожно поднес руку к ее лицу и отвел прядь волос от губ.

Ее заполонили мысли о ребенке. Он не имеет права отнимать у нее эту радость.

Дети, рожденные с применением метода Кёртиса, склонны к насилию.

Только те, которых ты знаешь. Только двое из возможных десятков. Это может быть совпадением.

Это должно быть совпадением.

О Господи!раздраженно пробормотал он. Вопросы и сомнения будут мучить его всегда, если он не прекратит думать об этом.

Единственное, что имеет значение,это появившийся луч надежды. Возможность иметь ребенка.

Риск...

К черту!прошептал он и лег в постель.

В этот момент зазвонил телефон.

Хэкет взглянул на часы.

Без четырех минут полночь.

Он посмотрел на Сью, но настойчивый трезвон, похоже, не потревожил ее.

Звонки не прекращались.

Хэкет встал с постели и пошлепал вниз по лестнице. Он вздрогнул, взявшись за холодную телефонную трубку.

Алло.

Молчание.

Хэкет положил трубку и покачал головой.

"Наверное, ошиблись номером",подумал он и направился обратно к лестнице.

Телефон зазвонил снова.

Господи...пробурчал он и снова сошел вниз. Схватив трубку, прошипел:Да...

Никакого ответа.

Послушайте, если это шутка...

Его прервали.

Джон Хэкет?послышался голос в трубке.

Теперь наступила очередь учителя замереть в молчании. Он не узнал голоса, впрочем, по двум произнесенным словам это было бы и мудрено сделать.

Это Джон Хэкет?повторили на том конце провода.

Да. Кто говорит?

Щелчок.

Линия отключилась.

Хэкет отвел трубку от уха, как ядовитую рептилию, и осторожно водрузил ее на место. Он еще постоял у телефона, ожидая повторения звонка. Не дождавшись, медленно пошел в спальню.

 

 

Глава 67

Запах напомнил Сью больницу. Насыщенный дух дезинфицирующих средств. Одновременно успокаивающий и отталкивающий.

Сью вспомнила об отце, в одиночестве доживавшем свои последние дни в больничной палате. Именно этот запах ему пришлось так долго вдыхать.

Воспоминание пришло неожиданно, нахлынуло волной прежней боли, и она попыталась отогнать его прочь. Она сидела в приемной Кёртиса, нервно сжимая руки и поминутно бросая взгляд то на часы над столом секретаря, то на ведущую в кабинет дверь.

Ей казалось, что она томится в ожидании уже несколько часов, хотя с тех пор, как она вошла сюда, прошло всего пять минут. Секретарша направилась в кабинет к врачу, чтобы сообщить о приходе пациентки. Сью не знала, что заставляет ее больше нервничатьсама предстоящая процедура или гнетущее сомнение в успехе попытки. Откидывая прядь волос с лица, она заметила, что рука ее дрожит. С ней хотел пойти Хэкет, но она убедила его, что прекрасно справится и сама. Она доверяла доктору Кёртису и чувствовала себя в его руках защищенной.

"Я жду вашего визита".

Дверь кабинета отворилась, и секретарша пригласила ее войти. Сейчас кабинет выглядел совсем иначе, чем в предыдущие визиты. Наверное, это потому, что в ней не было Кёртиса. Сью смотрела на дверь, ведущую из кабинета, слыша приближающиеся шаги. Через секунду вошел доктор. Поверх его костюма был наброшен халаттолько это в его облике и говорило о предстоящей операции. Он приветливо поздоровался со Сью и пригласил следовать за собой, указав жестом на дверь, через которую он только что появился сам.

Она вела на лестничную площадку, с которой видно было обширное подвальное помещение. Его ослепительно белые стены сверкали. В центре стояла кушетка, покрытая белой простыней, рядом с ней каталка, демонстрировавшая набор сверкающих хирургических инструментов.

У Сью перехватило горло, когда она увидела их. Посмотрела на Кёртиса с некоторым волнением, но он ободряюще улыбнулся и повел ее вниз.

В операционной оказалось неожиданно тепло, слышалось монотонное гудение; Сью предположила, что это работает генератор. Но проверить свою догадку она не могла, так как кушетку закрывали ширмы.

Как вы себя чувствуете?поинтересовался Кёртис, улыбаясь.

И Сью в который раз попала в плен его глаз. Ей казалось, что она погружается в них. И плывет.

Немного нервничаю,призналась она.

Тогда чем скорее начнем, тем лучше,сказал доктор.Вам не холодно? Я хочу, чтобы вы себя чувствовали уютно. Сама процедура займет не больше пяти минут.Он мягко коснулся ее руки.И я уверен, вы сочтете ее стоящей, необходимой.

Она улыбнулась и заметно расслабилась после его прикосновения.

Прошу вас, разденьтесь,тихо проговорил он.

Она почти непроизвольно кивнула. Слова были произнесены медленно, почти нежно. Слова любовника, а не врача. Он протянул ей белый халат, лежавший на одной из каталок, и она положила его на кушетку. Потом принялась расстегивать блузку, поглядывая на Кёртиса и удивляясь тому, что вовсе не испытывает смущения.

Пока она снимала блузку, Кёртис повернулся к ней спиной. Он склонился над каталкой, изучая многочисленные шприцы, которые были разложены по порядкуот большего к меньшему. Самый большой из них был восьми дюймов в длину, самый маленькийразмером с указательный палец.

Ваш муж по-прежнему против моего лечения?поинтересовался Кёртис, не оборачиваясь.

Он не против,ответила Сью, расстегивая лифчик.Он просто беспокоится, потому что не знает всех подробностей.

Я рассказал ему все, что мог.

Я знаю.

А вас незнание не беспокоит?спросил Кёртис, поворачиваясь к ней лицом.

Сью стояла перед ним обнаженная по пояс и не делала попытки прикрыться. Наоборот, она смотрела ему в глаза, почти желая, чтобы он поглядел на ее груди с затвердевшими сосками.

Я хочу ребенка,прошептала она, снимая туфли.И мне не важно, что для этого потребуется.Говоря это, она расстегнула джинсы, спустила их вниз, демонстрируя стройные бедра, и осталась стоять перед ним в одних трусах.

Генератор продолжал гудеть, и этот низкий звук был под стать углубляющемуся дыханию Сью.

Кёртис на секунду отвернулся, и она ощутила пробежавшую вдоль позвоночника дрожь растущего возбуждения, которое продолжало распространяться по всему телу. Снимая трусы, она почувствовала между ног влагу.

Полностью обнаженная, она опустилась на кушетку.

Дыхание ее участилось, грудь вздымалась почти с ожиданием.

Располагайтесь на краю кушетки и раздвиньте ноги,сказал Кёртис, мягко положив ей руку на бедро, чтобы помочь ей в этом простом движении.

Когда он приблизил лицо к нижней части ее тела, он смог уловить мускусный запах ее пота. Она немного поерзала, слегка вращая бедрами, и попыталась затаить дыхание.

Я собираюсь сделать вам местную анестезию,спокойно сообщил он.Просто расслабьтесь.

Она позволила ногам шире разойтись в стороны, приглашая его придвинуться еще ближе. Сью смотрела в потолок и не видела, как Кёртис взял небольшой шприц.

С необычайной осторожностью он раздвинул ее внешние половые губы, уже набухшие и покрасневшие, увлажнившиеся смазкой. Они раскрылись, словно лепестки цветка, и он увидел, как сокращаются мышцы ее живота, когда он поднес иглу к ее влагалищу.

Стальная игла легко вошла в распухшую плоть, и Сью сделала глубокий вдох, ощутив укол, и задержала дыхание, выжидая, пока содержимое шприца вольется в нее. Затем он осторожно вынул поблескивавшую иглу и положил шприц на каталку.

Вы можете почувствовать легкое опьянение,сообщил он Сью.Если так, то позвольте себе заснуть. Беспокоиться не о чем.

Она улыбнулась.

Я знаю,прошептала она, прикрывая глаза в ожидании следующего, более глубокого проникновения.

Сейчас,выдохнул Кёртис и поднес самый большой шприц к ее увлажнившейся половой щели, ввел иглу внутрь, пока не ощутил, как она воткнулась в губчатую ткань матки. Сью слегка выгнула спину, когда почувствовала, что шприц глубоко проникает в ее детородный орган, и ощутила, как в нее изливается жидкость, тепло разливалось от бедер по всему животу. Соски до того напряглись, что даже заболели, и она потерла набрякшую грудь, подавив возбужденный вздох.

Кёртис оставался все в том же положениимежду ее ног, он выдавливал последние капли из объемистой тубы шприца и наконец осторожным движением вытащил иглу.

Сью испустила глубокий вздох, глаза ее закрылись.

Кёртис посмотрел на нее и улыбнулся.

Готово,сообщил он, наблюдая, как лицо ее расплывается в улыбке. Он взял халат и заботливо прикрыл ее наготу.Немного отдохните,сказал доктор и постоял над ней некоторое время, пока не увидел, что она засыпает. Потом он снял резиновые перчатки, бросил их в урну и вымыл руки в раковине в углу комнаты. Все!

Он стоял спиной к двери, когда она открылась,и лишь услышал шаги за спиной, направлявшиеся к кушетке.

К Сью.

Он обернулся и увидел, как над ней склонилась фигура. Они обменялись взглядами, и Кёртис слегка кивнул, молчаливо давая согласие на то, чего желал другой: немой ответ на незаданный вопрос. Вошедший сдернул халат со Сью и стал изучать ее тело, останавливая взгляд на ее полных округлых грудях, на плоском животе, на маленьком треугольничке светлых волос между ног. Ног, по-прежнему слегка разведенных в стороны.

Кёртис, вытирая руки, присоединился к вновь пришедшему, продолжавшему с одобрением разглядывать тело Сью.

Теперь недолго,тихо сказал Кёртис.

Вошедший кивнул.

 

 

Глава 68

Уже в десятый раз вы смотрите на часы, а мы не пробыли здесь и десяти минут,улыбаясь, заметила Джо Милтон.

Хэкет пожал плечами и засунул руки в карманы, продолжая шагать рядом с ней.

Обещаю больше не смотреть,с улыбкой сказал он.

Вокруг них играли детикричали, спорили, смеялись, а иногда и дрались, и все это смешивалось в непрерывную какофонию. "Переменадвадцать минут, за которые выпускаются наружу накопившиеся во время уроков страсти",думал Хэкет, поглядывая на детей.

Справа от него несколько мальчиков били мячом в стену. Слева три-четыре девочки разглядывали журнал. Одна из них зыркнула на проходившего мимо Хэкета и улыбнулась. Остальные вразнобой захихикали.

Похоже, у вас уже нашлись поклонницы,с ухмылкой заявила Джо.

Хэкет пожал плечами:

Хватай их, пока молодые,вот мой девиз. А как насчет вас, Джо? Есть у вас увлечения?

Есть ли у меня парень?Она покачала головой и на ходу отхлебнула чай из чашки, которую несла в руке.Ничего серьезного.

Хэкет бросил на нее взгляд и снова, как тогда, в первый раз, поразился ее красоте. Круглое лицо не казалось полным, а заостренный подбородок делал его черты более тонкими, что выгодно подчеркивали высокие скулы.

Так все начиналось и с Никки.

Хэкет попытался выбросить эти мысли из головы, но ему это не удавалось. Джо действительно была на редкость привлекательной. Когда она посмотрела на него, он поймал себя на том, что заглядывает в ее глаза, стараясь уловить самое характерное для них выражение.

Манящие глаза?

Он снова играл в эту игру.

Завлекающие глаза?

Он заставил себя оторвать от нее взгляд и оглядел школьный двор, полный неугомонной детворы.

Сколько времени вы уже женаты, Джон?

Пять лет,ответил он и снова отвел глаза в сторону.

И счастливы?

Почему вы спрашиваете?

По-моему, довольно невинный вопрос, разве нет?заняла оборонительную позицию Джо.

"Ну давай, скажи ей,понуждал его мозг.Скажи ей, что ты счастлив в браке. Но что не откажешься, если она захочет".

Джо, могу я вас спросить кое о чем? Вопрос из области ваших знаний?

Она улыбнулась.

Звучит устрашающе. О чем же?

Может ли зародыш развиваться в матке без предварительного прохождения по фаллопиевой трубе?

Это что, вопрос на засыпку?хмыкнула она.Каким будет следующий? Кто выиграл кубок футбольной ассоциации в прошлом году?

Я серьезно. Вы ведь биолог.

Я преподаю биологию. Это не одно и то же.

Но это возможно?

В некоторых случаях искусственного осемененияда.

Вы хотите сказать, в случае, если яйцо внедрено непосредственно в матку?

Она кивнула.

Оно должно быть сначала оплодотворено?допытывался он.Я имею в виду, можно ли яйцо поместить в матку, а затем оплодотворить обычным путем?

Нет,прямо ответила она.Существуют определенные питательные вещества и белки в яичниках и фаллопиевых трубах, которые необходимы для нормального развития плода.Она пристально посмотрела на него.Джон, мне кажется, что если это проверка на сообразительность, то вы слишком глубоко копаете. Не время и не место.

Ну, сделайте мне одолжение, ладно? Что вы скажете о времени развития плода? Существует ли возможность ускорить процесс? Например, за счет сокращения периода созревания?

Ну, теоретически да.

Хэкет взглянул на нее, остановился и схватил ее за локоть.

Как?почти выкрикнул он.

Кое-кто из ребят заметил, как учитель схватил за руку учительницу, но спустя пару мгновений оба они зашагали дальше.

Каким образом это возможно?

Рост регулируется железой под названием гипофиз. Замедленный рост приводит к карликовости, ускоренныйк гигантизму и такой уродливой болезни, как акромегалия [Акромегалиянепропорциональное увеличение конечностей, лица и т. п.]. Гипофиз вырабатывает гормоны, регулирующие рост.Она выглядела озадаченной.Я все еще не пойму, к чему вы клоните, Джон.

Возможно ли изменить период созревания плода при помощи гормонов этого гипофиза?

Да. Но никому это еще не удавалось.

Хэкет глубоко втянул в себя воздух, испытывая при этом чуть ли не боль.

Почему вы спрашиваете?настаивала Джо.

Хэкет не ответил.

В его ушах звучали слова Кёртиса:

"Это моя разработка, мистер Хэкет. Мое лечение".

 

 

Глава 69

Он поддел ногтем краешек струпа на своей руке и медленно оторвал его. Глаза его неотрывно следили за школьным двором. "Как много детей!"улыбаясь, думал про себя Рональд Миллз, прислушиваясь к их гомону и наблюдая за тем, как они носятся по школьному двору. Миллз прикидывал возраст каждогоот восьми до пятнадцати.

Школьную территорию от дороги отделяла высокая изгородь из бирючины, но прогуливавшийся вдоль нее Миллз мог легко разглядеть детей сквозь эту преграду.

Мальчишки гоняли мяч, девочки прыгали через скакалку, гонялись друг за дружкой, а то и просто стояли и болтали.

Миллз остановился, когда ему на глаза попались две девочки лет по девяти. У одной из них были ослепительно светлые волосы, прямо чистое серебро. Они доходили до середины спины; разговаривая с подружкой, она время от времени теребила серебряные пряди рукой. Вторая девочка была потемнее и повыше.

Миллз с улыбкой наблюдал за ними, Ощущая первые признаки возбуждения. Запустив руку в карман, он потер набрякший пенис.

Через дорогу от школы тянулся ряд домов, аккуратно и одинаково выкрашенных белой краской. Из окна спальни одного из этих домов за Миллзом наблюдала женщина.

Он еще немного поглазел на детей, потом обернулся.

И увидел в окне женщину.

Она внутренне похолодела, когда поняла, что он заметил ее. И тут же попыталась спрятаться за занавеску, а Миллз открыто пялился в окно, как бы бросая ей вызов, требуя, чтобы она выглянула снова.

Она этого не сделала.

Через несколько мгновений он двинулся дальше, бросив прощальный взгляд на двух девочек на школьном дворе.

Ему потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы обойти по периметру всю школьную территорию, после чего он оказался у ворот, с которых начинал свое наблюдение. Прикурив сигарету, он вновь уставился на школьный двор.

Хэкета он узнал сразу же.

Учитель прогуливался, беседуя с женщиной. Миллз глубоко затянулся дымом и уставился на Хэкета взглядом хищника, выслеживающего свою добычу.

Он не заметил, сколько времени так простоял,школьный звонок прервал его занятие.

Поток детей хлынул к школьным зданиям, водоворот захватил и Хэкета с женщиной, и через пару мгновений они исчезли из поля его зрения.

Школьный двор опустел.

Миллз докурил сигарету, развернулся и направился к своей машине. Скользнув на сиденье, он улыбнулся.

 

 

Глава 70

Когда он вошел в дом, вокруг царила тишина. Он немного постоял, прислушиваясь к звукам, но, так ничего и не расслышав, мягко прикрыл за собой дверь и направился в гостиную.

Сью лежала на диване с закрытыми глазами.

Хэкет с беспокойством посмотрел на нее, тут же подошел к дивану и, став на колени, осторожно потормошил жену. Сью открыла глаза и улыбнулась.

С тобой все в порядке?нежно спросил он.

Она кивнула и села, потирая висок.

Голова немного болит,сказала она.

Ну, как все прошло утром? Я думал, ты позвонишь, когда вернешься домой.

Я не хотела тебя беспокоить. Ничего особенного не произошло. Все прекрасно. Я чувствую себя чудесно.

Сколько это длилось?

Через два часа я уже вернулась домой. Доктор Кёртис сказал мне, чтобы я отнеслась к этому проще. Я так и сделала. Взяла и задремала.Она хотела подняться.Пойду поставлю обед.

Не надо, Сью. Оставь. Просто посиди со мной.

Хэкет встал и направился к бару с напитками. Себе он налил солидную порцию виски, а Сьюмартини. Устроившись рядом с ней на диване и одной рукой обняв ее за плечи, он задал вопрос:

Как же все это происходило?

Очень просто, как и говорил Кёртис.Она рассказала. Инъекция. Последовавший за ней сон. Хэкет внимательно слушал, время от времени потягивая виски.

Кёртис еще что-нибудь говорил о природе лечения? Из чего оно состоит?

Он ведь был у нас и рассказал все, что можно, Джон,устало проговорила она.

Он не сказал нам всего,возразил Хэкет.

Ты никогда не успокоишься, я чувствую,довольно резко произнесла Сью.Зачем тебе так много знать? Единственно важная вещьнаш ребенок.

Мне не хочется, чтобы тебя использовали в качестве подопытного кролика.

Не будь смешным. Ты говоришь так, будто я его первая пациентка. Мы знаем, что его лечение успешно.

Да, но мы не знаем, что это за лечение.

Она с укором покачала головой.

Я все время об этом думаю. Сегодня я говорил с коллегой-биологом.

Об этом?!выпалила Сью.Но ведь это наше личное дело, Джон.

Успокойся, Сью. Говорил, не называя имен. Мне просто нужно было выяснить кое-какие вещи. Думаю, я вправе знать, чем занимается Кёртис. Уточнить некоторые нюансы лечения. Учитель биологии Джо сказала...

Она!прервала Сью.Вечно находится женщина, не так ли? С женщинами тебе всегда было проще находить общий язык, Джон. Им легче рассказывать о своих проблемах, чем мужчине, не так ли?

Он видел, куда она клонит.

Ее профессия позволила мне получить ответы на интересующие меня вопросы,раздраженно сказал он.

Все-таки учительницаэто уже ступенька выше по сравнению с секретаршей,ехидно заметила Сью.

Ради Христа...

Небольшая беседа, ответывопросы... В прошлый раз тоже так начиналось? С той, прежней?

Хэкет пристально поглядел на Сью, в его взгляде смешались недовольство и все еще гнетущая его вина. Ему было неприятно, что Сью снова заставляла его чувствовать эту вину. Он встал и налил себе еще виски.

Не поворачиваясь к ней, спросил:

Так мы можем поговорить об этом или нет?

О чем? О том, что сообщила тебе сегодня твоя подружка? Или о нашем ребенке? Хотя, вижу, что тебя больше занимает ваша милая беседа с дамой.

Хэкет медленно повернулся.

Я не желаю спорить, Сью. Тем более, что нет причины для спора. Просто хочу, чтобы ты выслушала то, что я тебе скажу.

Она глубоко вздохнула.

Давай.

Лечение Кёртиса, судя по тому, что он нам сказал, включает в себя введение препарата роста. Он говорил, что зародыш будет развиваться быстрее, чем обычно. Думаю, теперь я знаю, что он делает, что он применяет.

Сью смотрела на него с отсутствующим выражением лица.

Препарат, скорее всего, содержит секреции гипофиза, которые стимулируют рост.

И что, если даже так?безразличным тоном спросила она.

Это отразится на ребенке. Если доза выбрана неверно, ребенок может получиться слишком маленьким, возможно, с физическими отклонениями.

И это тебе поведала твоя подружка, да?довольно ядовито поинтересовалась Сью.

Я просил ее высказать свое мнение.

Мне все равно, Джон. Я знаю, на что иду. Мы оба знаем. Ты серьезно думаешь, что такой опытный врач, как Кёртис, может дать мне неверную дозу? Он ведь говорил, что лечил многих других женщин. Это ведь не какой-нибудь чокнутый ученый-проходимец из дурацкого фильма ужасов, он квалифицированный врач, и мне наплевать, что говорит твоя приятельница. Я готова доверить Кёртису свою жизнь. И жизнь нашего ребенка.

Просто попытайся понять мою точку зрения,попросил он.Я люблю тебя. Тывсе, что у меня осталось после смерти Лизы. Я не хочу потерять и тебя.

Сью поднялась с дивана и направилась в прихожую.

Если не хочешь меня терять, не стой у меня на пути. Позволь мне родить этого ребенка.

Он услышал ее шаги, когда она поднималась по лестнице. Хэкет постоял немного, затем добавил себе еще порцию виски и одним глотком осушил стакан.

Внезапно он почувствовал себя бесконечно одиноким.

 

 

Глава 71

Рональд Миллз вынул свой "тридцать восьмой" из-под подушки, отодвинул защелку и медленно провернул барабан. Потом вернул его на место и убрал револьвер с глаз долой.

Выходя из гостиницы, он всегда брал его с собой, сунув в карман пиджака. Нож он носил за поясом. Но сейчас Миллз не собирался покидать "Телец", весь остаток вечера он проведет здесь, так что оружие оставил под подушкой.

Он подошел к окну, выходящему на главную улицу Хинкстона, и выглянул наружу. Прохожих почти не было. Десять тридцать вечера. Поздний сеанс в кинотеатре, расположенном неподалеку, закончился минут пятнадцать назад, дискотека уже неделю как закрыта, так что улица выглядела пустынной.

Миллз поглядел на телефон рядом с кроватью.

В дверь постучали, и он пошел открывать.

На пороге с подносом в руках стояла Паула Киркхэм.

Она широко улыбнулась, тряхнув копной волос, которые рассыпались у нее по плечам. Под футболкой отсутствовал бюстгальтер, и Миллз обратил внимание на ее торчащие соски.

Он сделал шаг в сторону, давая ей возможность отнести поднос с едой на прикроватный столик.

Что-нибудь еще?улыбаясь, спросила она.

Нет,сказал Миллз, который стоял у открытой двери, подчеркивая всем своим видом, что ждет, когда она избавит его от своего присутствия.

Ее это разозлило, но она выскользнула в дверь, зло зыркнув на Миллза. Он захлопнул дверь и запер ее на ключ.

Паула, оставшись под дверью, прижала к ней ухо. Мужчина, похоже, на нее не клюнул.

Вот уже пять дней он живет в гостинице, ведет себя исключительно замкнуто, не общается с другими постояльцами и не обращает внимания на ее нежные авансы. Если честно, то и не больно надоуродливый ублюдок.

Но он был один.

Одиночка.

Прекрасный вариант.

Как и тот, до него.

Она попыталась вспомнить его имя. Дженнингс, вот. При воспоминании она заулыбалась. Тех, которые были до Дженнингса, она уже не могла вспомнить. Их было так много.

Постояв под дверью еще минутку, она медленно двинулась по коридору к своей комнате.

Миллз услышал ее удаляющиеся шаги и только тогда обратил внимание на еду, которую принесла ему девушка. Он принялся за сандвич, но постоянно возвращался взглядом к телефону. Запихнув остатки еды в рот, он потянулся к телефонной трубке.

Вытащив из кармана пиджака номер, набрал цифры.

Подождал.

Шевелись, сука!пробормотал он, слушая длинные гудки.

Наконец трубку сняли. Послышался женский голос. Миллз слушал, затаив дыхание, лицо его расплылось в улыбке.

Алло! Алло! Кто говорит?

Он положил трубку на рычаг.

Через пять минут снова набрал номер.

На этот раз подошел Хэкет.

Кто говорит?резко спросил учитель.

Миллз сидел на краю кровати, слегка отведя трубку от уха.

Слышите меня?проскрежетал голос Хэкета.

Миллз отключился. Хмыкнул, гася улыбку.

Игра почти подошла к концу.

Настал черед Хэкета.

Миллз держал перед глазами нож.

Там еще женщина.

Паула Киркхэм, обнаженная, стояла за дверью, дыша, как разгоряченное животное.

Ее горящий взгляд как бы хотел пробуравить дверь насквозь, чтобы добраться до того, кто находится в комнате. Она прижалась к прохладному дереву, чувствуя, как твердеют соски, когда она трется о гладко выкрашенное дерево, как увлажняется промежность.

У нее отвалилась челюсть, и изо рта обильно потекла слюна, словно в припадке бешенства.

Она вытерла рот тыльной стороной руки и ухмыльнулась.

 

 

Глава 72

Из коридора доносилось какое-то движение. Джули Клейтон села в кровати и стала прислушиваться.

Кто-то ступал по ковру.

Она вскочила с постели и стала тормошить мужа.

Майк перевернулся на спину и застонал, потирая глаза.

Что такое?прохрипел он, увидев, как Джули набрасывает на себя халат.

Он взглянул на часы: три тридцать шесть утра.

Черт, Майк, скорее!сказала она, направляясь к двери спальни. По ее лицу было видно, до какой степени она напугана. Он выпрыгнул из постели и последовал за ней.

Она приблизилась к комнате Крейга и услышала доносившиеся оттуда звуки.

О Господи!пробормотал Майк.Неужто опять?

Стюарт Льюис стоял над младенцем и смотрел в горящие глаза ребенка, которые влекли его так же, как свет влечет мотылька. Отец не в силах был отвести глаз в сторону.

Младенец громко гукал и неистово раскачивался взад-вперед, крепко вцепившись крошечными ручонками в перильца детской кроватки.

Подошла Мишель и потянулась было к младенцу, но Стюарт выбросил руку в сторону и удержал ее.

Я нужна ему, Стюарт,запротестовала она.

Но муж не шелохнулся, продолжая смотреть на ребенка, который вдруг перестал раскачиваться и затих, уставясь на родителей. Его глаза метались от одного к другому.

Льюис медленно покачал головой.

Не мы ему нужны,тихо проговорил он.

И она поняла.

Илейн Крэйвен, услышав телефонный звонок, тут же схватила трубку. Несмотря на ранний утренний час, она знала, кто это, и не ошиблась.

Голос на другом конце линии принадлежал Патрисии Стоукс. Она звонила из-за Эммы.

Илейн понимала ее.

Патрисия не знала, что делать.

Илейн попыталась ее успокоить. Говоря, она то и дело касалась перевязанной руки.

Сверху доносились крики и рычание.

Она говорила с Патрисией успокаивающим тоном, медленно выговаривая слова, и Патрисия, похоже, начала расслабляться. Наконец они распрощались, и Илейн вернулась к своей беде.

К Эмме.

Положив трубку, Илейн какое-то время постояла у телефона, затем глубоко вздохнула и двинулась к лестнице.

Вопли продолжались.

Поднявшись наверх, она ухватилась за перила лестницы, руки ее дрожали.

Она думала о том, что должна уже привыкнуть к этому, однако в глубине ее души уже давно поселился страх.

 

 

Глава 73

Сью не хотела говорить Хэкету о болях. Не стоило рассказывать о ее приступах, особенно во время половой близости, о болях во влагалище.

Но сейчас, в магазине, когда Сью Хэкет потянулась было за банкой на полке, она затаила дыхание, почувствовав резкие пинки изнутри. Боль была внезапной и сильной. Она вцепилась в тележку для покупок и стала ждать, когда исчезнут болезненные ощущения. Вроде бы отпустило. Проходившая мимо женщина бросила на Сью взгляд и остановилась, заметив выражение ее лица. Сью подумала, что женщина вот-вот к ней подойдет, но та просто улыбнулась и покатила дальше тележку с покупками.

Сью опустила банку в свою тележку и двинулась вдоль стеллажей, отбирая нужное и стараясь не обращать внимания на болезненные ощущения, убеждая себя, что они уже стихают.

Кёртис ничего не говорил о побочных эффектах, о боли. Если ей будет так же плохо, когда она вернется домой, она непременно позвонит ему. Возможно, даже поедет.

Когда она подошла к кассе, то почувствовала, что боли, похоже, действительно отпустили. Инстинктивно она приложила руку к низу живота, наблюдая, как стоявшая впереди женщина выкладывает свои покупки. Сью беспокойно переминалась в ожидании своей очереди. Потерла пятнышко присохшей грязи на джинсах. Прислушалась к себе. Боль не возвращалась. Она принялась выкладывать продукты на конвейерную ленту. Если она расскажет Хэкету о болях, он ударится в панику. Опять начнет психовать по поводу лечения. Почему он не может просто радоваться тому, что они снова смогут иметь ребенка? К чему все эти вопросы и сомнения?

Она выложила покупки, заплатила кассиру и, перегрузив все в тележку, повезла ее к машине. Когда она стала открывать заднюю дверцу, ее настиг новый приступ. Невыносимое жжение между ног. Сью вцепилась в тележку и стояла так, пока боль не отпустила.

Сложив покупки в машину, она пошла обратно к магазину, чтобы вернуть тележку.

Мужчина будто материализовался из воздуха. Он нес полную охапку покупок, которые выпали у него из рук, когда он столкнулся со Сью.

Извините,сказала она, присела на корточки и принялась помогать ему собирать рассыпавшуюся поклажу.

При столкновении она тоже выпустила из рук свою сумочку, которая раскрылась, и теперь Сью приходилось заодно подбирать и ее содержимое.

Это я виноват,возразил мужчина, запихивая в пакет оброненные банки. — Я не смотрел, куда иду.

Продукты и содержимое ее сумки разлетелись на несколько футов вокруг машины, часть закатилась и под нее. Потребовалось минут пять, чтобы подобрать все упавшие предметы. Все, кроме двух раздавленных персиков, вывалившихся из пакета мужчины. Он посмотрел на них и пожал плечами.

Я и так ем слишком много фруктов,рассудительно произнес он.

Сью улыбнулась и слегка поморщилась.

С вами все в порядке?поинтересовался мужчина, заметив ее гримасу.

Она кивнула.

Да, спасибо. Сейчас пройдет.Она снова улыбнулась.Простите за...Она кивнула на раздавленные фрукты.

Никаких проблем,с улыбкой сказал он, наблюдая за тем, как она садится в свой "метро" и заводит двигатель.

Он все еще улыбался, когда она уезжала.

Дождавшись, когда машина завернула за угол и исчезла из виду, он засунул руку в карман и выудил из него небольшой приз, которым разжился из ее сумочки во время всей этой суматохи. В его огромной ладони кошелек выглядел совсем маленьким. Рональд Миллз размышлял, сколько же пройдет времени, прежде чем она обнаружит пропажу.

 

 

Глава 74

Все происходило слишком стремительно.

Будто кто-то нажал кнопку ускорения жизни, и события стали развиваться с головокружительной быстротойскорее, чем все это успевало укладываться у него в голове.

С дико завывающей сиреной "скорая помощь" так резко завернула за угол, что едва не перевернулась.

Одной рукой Хэкет вцепился в носилки, второй стискивал раскрытую ладонь Сью. Ее восковое лицо сплошь покрывалось потом. Она крепко зажмуривала глаза, и лоб ее всякий раз пересекала складка, когда на нее накатывал очередной приступ боли.

Вы можете что-нибудь ей дать?спросил Хэкет санитара, который сидел рядом с ним в машине.

Мужчина в белом покачал головой и скользнул по нему невыразительным взглядом.

Мы уже почти в больнице,равнодушно произнес он и взглянул на часы.

Сью крепче сжала руку мужа, и он почувствовал себя совершенно беспомощным. Все, что он мог,это лишь вытирать с ее лица пот своим носовым платком.

Уже скоро. Держись.

Твою мать! Каким бесполезным он себе казался! Он ничего не мог поделать, чтобы облегчить ее страдания! Не мог остановить боль.

Столько боли!..

Ее тело то напрягалось, то расслаблялось, будто кто-то протыкал ее изнутри шилом. Спазмы учащались, усиливались, и она громко кричала от сотрясавшей ее боли.

Хэкет откинул простыню и посмотрел на ее вздувшийся огромный живот: что-то шевелилось под туго натянутой кожей.

Сколько еще ехать?резко спросил он санитара.

Недолго,ответил мужчина, поглядывая на Сью.

Джон!громко позвала она и зашлась криком.

Хэкет увидел, как между ее ног появились первые капли крови, она словно окаменела. Каждые несколько секунд тело ее сотрясали судороги.

Сью быстро и громко задышала, сжав руку Хэкета с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ему пальцы.

Начинается,выдохнула она, поднимая и расставляя ноги.

Помогите ей!рявкнул Хэкет на санитара, с побледневшим лицом наблюдая за потоком розовой жидкости, вытекавшей из расширившегося влагалища Сью. Внешние губы распухли и раскрылись, простыня пропиталась кровью, схватки стали более бурными.

Медбрат "Скорой помощи" бросился в противоположный конец машины и чуть не упал, так как в этот момент машина на скорости более пятидесяти миль в час поворачивала за угол. Он схватил кислородную маску и приложил ее к лицу Сью, но она оттолкнула его руки, отказавшись от этой помощи, так как понимала, что тут уже ничего не изменишь.

Нестерпимая боль пронзила нижнюю часть ее тела, и она ощутила, как что-то страшно давит ее изнутри.

Хэкет держал ее руку и не мог оторвать глаз от раздувшегося влагалища.

Через секунду он увидел, как через складки плоти пробивается что-то белое. Белое и выпуклое.

Голова ребенка.

Куски плаценты покрывали череп наподобие красных ленточек, часть их вываливалась из влагалища Сью по мере того, как ребенок продвигался наружу.

Головка уже вышла полностью.

Хэкет глубоко вздохнул, наблюдая, как появляется туловище младенца.

Уже почти все,сказал он, сжав еще сильнее руку Сью.Почти...Слова повисли в воздухе, и он почувствовал, что ему сейчас станет дурно.

На спине у ребенка, чуть пониже затылка, был большой горб. Такой большой...

Хэкет затряс головой от ужаса, не в силах поверить в то, что являлось его глазам.

Сью по-прежнему сокращала мышцы таза, спеша поскорее вытолкнуть ребенка из своего тела.

Санитар, как и Хэкет, смотрел на все с бледным лицом и расширившимися глазами.

Горб на спине младенца состоял не из кожи и мышечной ткани. Это была кость. Толстая кость. Вторая голова.

Глаза... на месте ртаразрез. Без губ, просто прореха в нижней части лица. Глаза оказались открытыми, они мигали, чтобы удалить с век покрывавшие их окровавленные куски плаценты.

И в этот момент, когда Хэкет поддался неудержимому порыву и его стошнило, он заметил, что ужасная щель вместо рта искривилась.

Горящие глаза не отрываясь смотрели на него.

Вторая голова ему улыбалась...

Хэкет резко сел на кровати, дыхание с хрипом вырывалось из груди, сердце громко стучало о ребра.

Он повернулся, чтобы взглянуть на Сью, и был удивлен, что она тоже сидит и смотрит на него.

Сью улыбалась.

 

 

Глава 75

Хэкет провел рукой по лицу и глубоко вздохнулпостепенно ужас отпускал его.

Господи!..пробормотал он.Ну и кошмар! Сон о тебе и о ребенке.

Она молча смотрела на него, потом медленно легла и поцеловала его, протолкнула свой язык ему в рот, в теплую влагу. Хэкет откликнулся и почувствовал, как ее руки обвили его плечи. Он лег рядом, приподнял колено так, чтобы его бедро терлось о ее влагалище. Оно уже увлажнилось, и влага оросила его ногу. Он терся бедром о ее промежность, и Сью отвечала жадными движениями. Она застонала в его объятиях, а он нащупал рукой ее правую грудь и сжал сосок между большим и указательным пальцами и, когда тот затвердел, поцеловал его и проделал все снова с левой грудью.

Сью потянулась рукой к его яичкам, сжала их, ногтем указательного пальца стала слегка покалывать основание его члена.

Хэкет ощутил, как в паху разливается знакомое тепло. Сью выгнула спину, когда он скользнул вниз по кровати и, трогая языком ее соски, принялся пальцами осторожно ласкать ее половые губы, раздвигая распухшую плоть, как лепестки мускусного цветка.

Люби меня,пробормотала она с закрытыми глазами.

Хэкет ощутил ее руки у себя на спине. Почувствовал, как ногти впиваются в кожу.

Господи,прошипел он, когда ногти глубже вонзились ему в плечо.

Она подняла перед собой руку и увидела кусочки кожи под ногтями. Она смотрела на него сверху вниз и улыбалась.

Он чувствовал, как саднит царапины на плече.

Четыре кровоточащие бороздки.

Он опять скользнул по кровати повыше и снова стал целовать ее груди, потом прижался к ее рту. Они страстно поцеловались, его язык глубоко вошел в ее рот.

Она зажала зубами его верхнюю губу, пососала ее. И сильно укусила.

Сью, ради Бога!опять прошипел он, отпрянув. Приложив палец к губам, увидел на нем кровь.

Прошу тебя, Джон, просто люби меня,выдохнула она с мольбой в голосе.Как ты раньше это делал.

Хэкет мгновение колебался, потом снова соскользнул вниз, кровь из прокушенной губы капала ей на грудь. Он пощупал языком углубление ее пупка, приближаясь к своей цели, к густо поросшему волосами треугольничку между ног, в котором уже хозяйничали его нетерпеливые пальцы. Вынув один палец из влагалища, он провел им по ее животу, оставляя влажный блестящий след. Она охнула и, распаляясь, ритмично задвигалась.

Хэкет снова полизал ее живот, пробуя на вкус то, что его покрывало.

Под его языком слегка приподнялась кожа. Сначала он подумал, что это мышечное сокращение, но, когда это повторилось, он сел и стал смотреть на это место.

Что случилось?тихо спросила она.Не останавливайся сейчас.

Хэкет нежно провел рукой по ее животу.

Под ладонью чувствовалось движение.

Как...

Как что?

Как первое шевеление растущего в утробе матери плода ?

Невероятно!вслух произнес Хэкет, словно в ответ на свои мысли.

Джон, что там такое?спросила Сью, заметив, как он, слегка отстранившись, смотрит на ее живот.

Еще один сон?

Я почувствовал что-то. Похожее на...Он попытался подобрать слово, сознавая, как странно это будет звучать:Похожее на шевеление младенца.

Разве это не чудесно?просияла она.

Сью, это невозможно!отрезал он.Кёртис начал тебя лечить два дня назад.

"Ускоренный рост..."

Хэкет затряс головой. Нет, это нереально. Зародыш не может развиваться с такой космической скоростью. Ему привиделось. Да, вот он, ответ: ему померещилось.

Кожа на ее животе опять приподнялась.

Сью положила пальцы на это место, успела зафиксировать движение и улыбнулась.

Разве ты не счастлив, Джон?широко улыбаясь, спросила она.Яда.

Это ненормально, Сью. Не знаю, что сделал с тобой Кёртис, но это аномально.

Она прервала его.

Сейчас я тебе скажу, что он сделал!выпалила она.Он дал мне то, чего ты не способен был мне дать. Он дал мне надежду.

По крайней мере, позволь себя осмотреть другому врачу,уговаривал ее Хэкет.Могут быть осложнения. Что-то может пойти не так.

Тебе этого хочется, да?крикнула она.Тебе хочется, чтобы что-то пошло не так. Ты хочешь, чтобы я потеряла и этого ребенка. Не так ли?

Сью, что ты говоришь? Я беспокоюсь о вас обоих.

Нет, неправда. Ты не хочешь, чтобы у меня был ребенок. Ну что ж, я позабочусь о том, чтобы не потерять его на сей раз. Ведь это по твоей вине погибла Лиза,прошипела она. В глазах ее горела ненависть.Ты убил ее.

Сью!В нем нарастал гнев.

Если бы не ты, она была бы сейчас жива.

Прекрати.

Все случилось из-за тебя и твоей шлюхи!

Слышишь, замолчи!сказал он со злостью.

Ты убил нашего первого ребенка, и я не дам тебе убить второго!

ЗАТКНИСЬ!

Следующее движение было инстинктивным, неосознанным.

Хэкет наотмашь ударил жену по лицу.

Она упала на кровать, глаза ее метали молнии.

Несмотря на гнев, его тут же стала мучить совесть.

О Господи, прости меня!прошептал он, придвигаясь к ней.

Убирайся!прорычала она.Оставь меня в покое. Оставь меня и моего ребенка в покое.

Хэкет молча смотрел на нее. Глаза горят, волосы завились колечками; падая на лицо и плечи, они напоминали влажные хвосты рептилий. Сью сейчас была похожа на Медузу Горгону.

Что происходит с тобой, Сью?тихо спросил он, и голос его дрожал.Я снова теряю тебя. Я не хочу этого...

Тогда не стой у меня на пути, твою мать!рыкнула она, вскакивая. Она стянула с постели простыню и обернула ее вокруг себя.

Хэкет молча смотрел, как она уходит от него.

Он слышал, как она прошла по коридору и хлопнула дверью свободной спальни.

В одиночестве стоял он перед кроватью на коленях, опустив голову.

Как в молитве.

 

 

Глава 76

Близко к полудню послышался стук в дверь.

Сью недоуменно подняла бровь и встала, чтобы приглушить музыку.

"Странно,думала она, идя к двери.Если это Хэкет вдруг вздумал пообедать дома, то, во-первых, рано, во-вторых, он обедает в школе, а в-третьих, у него есть ключи. Стучать нет необходимости".

К ней, правда, собиралась забежать Джули, но попозже.

Она открыла дверь.

Мужчина, стоявший на пороге, смутно напоминал ей кого-то.

Миссис Хэкет?

Она кивнула, правда, несколько неуверенно.

По-моему, это ваше,сказал мужчина и протянул руку.

При виде кошелька на ладони посетителя Сью улыбнулась.

На днях мы с вами столкнулись у магазина, и вы его обронили,с улыбкой пояснил Рональд Миллз.Простите, но мне пришлось заглянуть внутрь в надежде найти ваш адрес. Я хотел вернуть вам потерянное.

Вы так любезны!просияла Сью.Я думала, что потеряла его навсегда.

Миллз пожал плечами, улыбнулся еще шире и вручил ей кошелек. При этом движении Сью обратила внимание на его татуировку. Грубая работа, обесцвеченная плоть и содранная кожа на месте удаленного струпа. Он повернулся было, чтобы уйти, но она остановила его.

Послушайте, я так вам признательна. Вы не согласитесь выпить чашку чая? Не Бог весть какая компенсация, но...

Вполне достаточная, миссис Хэкет,сказал Миллз, подняв руку в протестующем жесте.Благодарю вас.

Он прошел за ней в дом, и когда она повернулась к нему спиной, его улыбка тут же исчезла.

Поясницу ему жег нож, заткнутый за ремень.

Они поговорили о погоде. Он сообщил ей, что его зовут Невиль и что он гостит у родственников в Хинкстоне.

Потягивая чай, он осматривал гостиную. В рамке фотография маленькой девочки. Он узнал малышку.

У него начал подниматься член, когда он вспомнил, как близок он был к этой девочке. Как близок! Как он ее сжимал в объятиях...

Он вспоминал, как резал ее ножом. Этим самым, который сейчас заткнут у него за поясом.

Ваш муж на работе?поинтересовался он.

Он учитель. Работает в здешней школе.Она показала большим пальцем через плечо в направлении строений, примыкавших к их саду.Вот почему мы живем здесь.

Вашим детям, должно быть, тут нравится,с улыбкой заметил он.

Сью натужно улыбнулась.

Ваша дочурка? Как ее зовут?

Лиза,быстро ответила Сью и попыталась переменить тему:А где живут ваши родственники в Хинкстоне?

Лиза...проговорил Миллз, не обращая внимания на ее попытки уклониться от интересующей его темы.Какое красивое имя! И сама она красивая.

Он поднялся, подошел к фотографии, взял ее в руки.

Вы не возражаете?почти извиняющимся тоном произнес он, внимательно вглядываясь в лицо девочки.Какой милый ребенок.Стоя спиной к Сью, он снова стер улыбку с лица.Какая милая...

Даже не знаю, как вас благодарить за кошелек, мистер Невиль,сказала Сью, прочищая горло.Я думала, его украли.

В этом мире так много бесчестных людей, миссис Хэкет. Вам повезло, что нашел его именно я. А ведь мог поднять и какой-нибудь бесчестный тип.Он ухмыльнулся.

Сью поймала на себе его немигающий взгляд.

Еще чаю?поинтересовалась она, горя желанием спрятаться от этих пронизывающих глаз.

Большое спасибо,сказал он, протягивая чашку.

Она взяла ее и направилась на кухню, слыша за собой шаги Миллза.

У вас хороший дом,заметил он, входя за ней в кухню и наблюдая, как она наливает чай.

Она поблагодарила его.

Хороший дом, прекрасный ребенок.Он скользнул оценивающим взглядом по ее фигуре. Облегающие джинсы, блуза, которую она всегда надевала, занимаясь хозяйством, местами вылинявшая и потертая. Вымытые утром волосы падали на плечи мягкими волнами.И вы тоже очень милы, если не возражаете.

Сью вручила ему чашку с чаем, и ей вдруг стало как-то не по себе. Она присела за кухонный стол.

Миллз устроился напротив, не отрывая от нее глаз. Когда он потянулся в карман пиджака за сигаретами, его рука коснулась рукоятки ножа.

Вы не будете против, если я закурю?спросил он, щелкнув зажигалкой.

Он предложил сигарету и ей, но она отказалась, объяснив, что носит ребенка.

Высчастливица. Я сам обожаю маленьких детей,заявил он с ухмылкой.

Сью неловко поерзала на стуле, наблюдая, как он медленно затягивается. Наверное, пройдет целая вечность, пока он докурит свою сигарету. Наконец он поднялся и сообщил, что уходит. Сью почти с нескрываемым облегчением вздохнула.

Он шел за ней к выходу и, пока она открывала дверь, стоял за ее спиной.

Она еще раз поблагодарила его и смотрела, как он уходит по дорожке. На полпути он остановился и обернулся с улыбкой.

Возможно, мы с вами еще встретимся,пообещал он.Где-нибудь в магазине!хмыкнул он.

Сью кивнула, махнула рукой и закрыла дверь.

Она сделала глубокий выдох, прислонившись спиной к двери и прислушиваясь, не раздадутся ли шаги. Словно ожидала, что он может вернуться.

Он не вернулся.

Она упрекнула себя за то, что так неловко вела себя в присутствии этого человека, за свое взвинченное состояние.

Ну, ничего, сказала себе Сью, он уже ушел, и к тому же к ней вернулся ее кошелек.

"Возможно, мы с вами еще встретимся... "повторила она вслух прощальные слова визитера.Никаких шансов,сказала она.

И тут зазвонил телефон.

 

 

Глава 77

Доктор Эдвард Кёртис взглянул на список имен в лежавшем перед ним блокноте. Он вздохнул, ведя палец сверху вниз по аккуратно написанным фамилиям. Наконец он откинулся на стуле и сложил перед собой руки, будто погрузился в состояние медитации. Он сидел в такой позе до тех пор, пока секретарша не просунула голову в дверь.

Вас ожидает пациентка, доктор!

Кёртис кивнул и выпрямился под взглядом секретарши. Она удалилась в приемную, а Кёртис засунул блокнот с именами под кипу папокподальше от глаз.

Он прошелся рукой по волосам и стал ожидать стука в дверь.

Через мгновение вошла Сью Хэкет.

Они обменялись приветствиями, и Сью испытала особое удовольствие: похоже, Кёртис искренне обрадовался ее визиту.

Он спросил, как она себя чувствует.

Она рассказала о болях. Всегда боль.

Я осмотрю вас,улыбаясь, сказал доктор.На этой стадии мы не можем все предусмотреть.

Он указал ей на кушетку в углу кабинета, и Сью остановилась возле нее.

Вы хотите, чтобы я разделась?спросила она, не отрывая взгляда от его лица.

Да, прошу вас,спокойно подтвердил он.

Она принялась расстегивать блузку.

Кёртис повернулся к подносу с инструментами, прикрытыми стерильной марлей. Когда он приподнял ее, Сью увидела несколько подкожных шприцов.

Сняв блузку, она стала расстегивать джинсы, одновременно сбрасывая туфли.

Вы рассказывали мужу о ваших болях?поинтересовался Кёртис.

Нет.

Почему?

Он и так порядком нервничает, и я не хочу усугублять ситуацию.

Она стояла перед ним в бюстгальтере и трусах.

Кёртис улыбнулся ей и попросил лечь на кушетку.

Расслабьтесь,сказал доктор, положив ей руки на живот. Он принялся осторожно надавливать на разные участки ее живота, постепенно опуская руку вниз, к краю ее трусов, пока не коснулся шелковистых лобковых волос.Покажите мне, где болит.

Она взяла его руку и направила между ног, придержав ее в теплом паху. Он нежно нажал и погладил внутреннюю часть ее бедер и лобок. Она глубоко дышала, глаза ее были закрыты. Держа одну руку у теплого влагалища, второй рукой он приставил к ее животу стетоскоп. Подвигал им поперек и вниз.

И что, болит до сих пор?

Время от времени,выдохнула она.

Насколько я могу судить, ребенок в порядке. Беспокоиться не о чем,мягко добавил он.

Когда он родится? Мне кажется, придется ждать вечность.

Не придется. Если вы хотите ускорить процесс, есть способ. По вашему желанию. Потребуется еще одна инъекция.

Сделайте ее. Сейчас.

Кёртис улыбнулся.

Она зацепила пальцами трусы и принялась стягивать их с себя, выставляя напоказ шелковистые волосики и влагалище.

Кёртис взял шприц, набрал в него жидкость из стоявшей на подносе бутылочки и ввел иглу во влагалище.

Она ощутила укол и охнула. Но было не очень больно, и когда Кёртис вынул иглу, она улыбалась.

Она снова оделась, медленно, почти неохотно, затем устроилась за столом напротив доктора.

В случае возникновения болезненных ощущений дайте мне знать. Приходите в любое время.

Она поблагодарила его и поднялась, готовая покинуть кабинет.

Вы даже не знаете, как много это значит для меня, доктор,произнесла Сью, стоя у двери.Не представляю, как смогу отблагодарить вас.

Кёртис отечески улыбнулся.

Сью прикрыла за собой дверь, и он услышал звук ее удаляющихся шагов по коридору.

Его улыбка мгновенно улетучилась, когда он вновь заглянул в блокнот,глаза пробежали по дюжине имен, записанных на сегодня. Все звонки поступили в течение полутора часов.

От Илейн Крэйвен. От Джули Клейтон. Звонил Стюарт Льюис. Патрисия Стоукс.

Все были напуганы.