Б.Иванов

                           Ю.Щербатых

                     ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТЫЙ МИР

                 (научно-фантастическая повесть)

                                                Нужны ли мы нам?

                                                   Из "Понедельник

                                             начинается в субботу".

                      ГЛАВА 1. ОТСТРАНЕНИЕ

                               1.

     -- Остановитесь,  Следователь!...  -- широкоплечий человек в

спортивном  костюме  и темных очках догнал,  наконец,  худощавого

велосипедиста,  притормозившего на обочине затянутой еще утренним

туманом  парковой  дорожки  и,  не  без  недоумения взиравшего на

подбегающего к нему чудака.

     -- Вы  меня  с  кем-то путаете,  -- добродушно отозвался он,

явно  намереваясь  возобновить  свою  поездку.  Я  не  работаю  в

прокуратуре. Если...

     -- Да,  я знаю,  мистер Санди.  Вы здесь в отпуске.  Тем  не

менее, примите, все-таки привет от Ника Линдермана...

     -- Не припомню  такого...  --  велосипедист,  ледяной  взгяд

серых   глаз  которого  не  слишком  гармонировал  с  добродушной

мимикой,  действительно был  Следователем  пятой  категории  Каем

Санди. Но знать это полагалось лишь трем людям на старушке-Земле.

Четвертый не был предусмотрен.  Тем более такой,  что горланит  о

секретах Управления на милю окрест.

     -- Из фирмы "Глория".  Вы помните  такого?  --  несмотря  на

основательную пробежку, которую заставил его проделать нежелавший

откликаться  на  свои  настоящие  имя  и  должность  человек   на

велосипеде,  атлетически сложенный обладатель почти классического

носа,  украшенного  черными  очками,  не  выглядел  запыхавшимся.

Раздосадованным и только.

     Кай с трудом удержался от того,  чтобы выдать и свою досаду.

Условные  слова  о несуществующем,  скорее всего,  в природе Нике

Линдермане и его фирме мог произнести только личный представитель

шефа  Сектора.  Что означало какие-то серьезные известия.  Скорее

всего, неприятные.

     -- Все равно,  не сказал бы я,  что очень хорошо помню этого

человека,  --  отозвался  он,   не   без   злорадства   принуждая

собеседника назвать резерную кодовую фразу.

     -- А вот у него сохранились наилучшие воспоминания о  том...

О том как вы провели время за покером в Восточном экспрессе... --

с явным нетерпением слепил тот свою реплику.

     "Покер и Восточный экспресс... Ладно, не стоит дальше мучить

человека", -- прикинул Кай.

     -- Теперь   припоминаю.  У  него,  если  не  ошибаюсь,  были

какие-то интересы в Лунных Оранжереях?

     -- Вот   именно,  Следователь,  в  Лунных  Оранжереях...  --

собеседник  облегченно  вздохнул,  получив,  наконец,  положенный

отзыв.  --  Господин Литлвуд предупредил меня,  что вы -- большой

формалист,  но вы превзошли мои ожидания, мистер Санди... Мне три

квартала пришлось за вами гнаться. Хотел застать вас в гостинице,

но  вы,  оказывается,  любитель  браться  за  дело  спозаранку...

Пройдемте в мой кар -- нам надо торопиться...

     -- У меня другие дела,  господин э-э...  -- Дель Рэй.  Гвидо

   Дель Рэй, капитан Планетарной Контрразведки, -- собеседник

профессиональным жестом  предьявил  Каю  свой  идентификатор,  --

можете  меня  наывать  просто  Гвидо...  Нам предстоит работать в

паре...

     -- Простите,  но  я  не уведомлен о том,  что вас собираются

подключить... -- Следователь спрыгнул с велосипеда и, придерживая

его рукой, зашагал вслед за собеседником в сторону притулившегося

невдалеке не по правилам  припаркованного  кара.  Строго  говоря,

автомобилю  вообще  нечего  было  делать в центре Женевы.  Только

сине-белая разрешающая наклейка как-то извиняла его присутствие в

зоне вело-транспорта.

     -- Подключают вас, Следователь. Не меня...Что касается ваших

забот,  связанных с операцией "Сон", то можете о них забыть... --

Гвидо нырнул в кар и жестом пригласил Кая садиться рядом.

     Тот пристроил   велосипед   у  обочины  и  последовал  этому

приглашению.

     -- Вот,   ознакомьтесь,   --   Гвидо   протянул   Каю  белый

прямоугольник    мнемокарты,     украшенный     пломбами-печатями

Планетарной Контрразведки и Управления Расследований.

     Кай набрал на сенсорной клавиатуре свой  код  и  приложил  к

прямоугольничку  сенсора  безымянный палец.  На девственно-белой

поверхности карты появился текст.

     Приказом по  Управлению,  Следователь  пятой  категории  Кай

Санди начиная с двадцати  трех  часов,  тридцати  минут  истекших

суток отстранялся от руководства операцией "Сон" и участия в ней,

ввиду  необходимости  включения  его  в  обьединенную  группу  по

расследованию  обстоятельств  смерти  Ли Окамы -- Чрезвычайного и

Полномочного Посла Федерации  Тридцати  Трех  Миров.  Со  стороны

Планетарной  Контрразведки,  взаимодействие с Каем Санди поручено

осуществлять капитану Гвидо дель Рэю. Материалы по операции "Сон"

поручено было сдать, личные записи -- уничтожить.

     -- Ну что-ж,  -- сказал  Кай  --  больше  самому  себе,  чем

Гвидо.-- Материалы остались в группе.  Записей при себе не держу.

Хотелось бы посоветовать кое-что, напоследок, ребятам...

     -- Не беспокойтесь, -- успокоил его капитан дель Рэй, трогая

кар с места,  -- с двух часов ночи дело уже взял довольно опытный

ваш коллега... С этакой смешной фамилией...

     -- Коль скоро я от этой операции  отстранен,  то  знать  его

фамилию мне не следует,  -- холодно остановил его Кай.  -- Почему

вы, кстати, не воспользовались обычным блоком связи, раз уж столь

вольно   относитесь   к   режиму  секретности?  На  худой  конец,

существует кодовый канал...

     -- Я,  знаете,  не  сподобился  быть  допущенным  к кодовому

каналу вашей группы,  а вас  решил  застать  лично  --  очень  уж

поджимает время...  Вы еще сможете связаться со своими друзьями с

дороги, если хотите передать им что-нибудь...

     -- А  в  чем,  собственно,  причина  такой спешки?  И почему

именно без моей персоны не может обойтись данное расследование?

     Пугая тучных    сонных    голубей,    кар   развернулся   на

рассветно-пустой площади и,  вырвавшись из исторического  центра

города, устремился к выезду на скоростную магистраль.

     Глядя на начавший сливаться в сплошные полосы пейзаж,  Кай с

какой-то  горечью подумал,  что так вот всегда и бывает -- после

этапа ломания головы, после построения сложнейшей и в то же время

безупречно надежной схемы операции,  после кропотливой подготовки

и проверки всех  элементов  хитроумной  ловушки,  тебя  кидают  в

новую, плохо проваренную кашу, а спусковой крючок доверяют нажать

коллеге со смешной фамилией.

     Нет, он  не слишком боялся,  что новый руководитель провалит

дело -- слишком хорошо оно было  подготовлено,  да  и  дураков  в

Управлении  не  держали  (он только не мог припомнить,  у кого из

отличных  специалистов  слежки  и  анализа,  из  тех,  что  могут

заменить  его,  фамилия  посмешнее).  Как  только  его "крестник"

Дмитрий Шаленый покинет здешнее  исправительное  заведение,  след

его  будет  взят,  и  неприменно  приведет к где-то относительно

недалеко  припрятанному  странному  сокровищу,  которое  примерно

шесть  лет  назад  то  ли по воле Провидения,  то ли по идиотской

случайности попало в руки  нынешнего  клиента  Женевской  тюрьмы.

Называлось  оно просто "Документ Каррозерса" и являлось предметом

вожделения прежде всего темной, полуподпольной громады Комплекса.

Не  прочь  завладеть  этими  бумагами  были и Мафия,  Движение за

защиту прав человека, многочисленные средства массовой информации

и бог весть кто еще.  Разумеется, правительство Федерации было не

на последнем месте в этой очереди,  но как всякая государственная

структура  норовило не заплатить ни гроша,  а загрести жар руками

Управления Расследований.  Это,  конечно,  было уже  своего  рода

утопией.  Даже  у  Академии  наук  нашлось  бы  несколько  лишних

миллионов кредиток, чтобы заплатить за материалы, пусть неполные,

о   грандиозной  биологической  программе  исследований,  которые

группа  Каррозерса  осуществила  где-то  перед  самой  Последней

Войной.  И  сами  исследователи  и даже та планета,  где эта,  во

многом   преступная   по   теперешним   меркам   программа   была

осуществлена,  были,  скорее  всего,  сметены ядерной катастрофой

Конца  Империи.  Но   где-то   скрылся   сам   генерал-академик

Каррозерс.  И  уцелел  "Доклад  Каррозерса" -- документ,  который

долгие годы считался апокрифом.  До тех пор, пока не обьявился из

глубин  криминального  подполья  Федерации  Дмитрий  Шаленый,  по

кличке   "Шышел-Мышел",   с    убедительными    доказательствами

достоверности      заполученного      им      оригинала     этого

тысячатрехсотстраничного сочинения.

     Шышела-Мышела подвела  жадность.  Не  стоило ему предлагать

свой товар  шести  разным  покупателям  сразу.  Видимо,  если  бы

Федеральный  Следователь пятой категории Кай Санди не надел бы на

него  в  космотерминале  Каллисто   пару   стальных   наручников,

прохлаждаться  бы  Шаленому  на  Том Свете -- не от пули или ножа

Мафии,  так от аккуратно организованного Комплексом  "несчастного

случая".  Единственным  проколом,  который  при чуть-чуть других

обстоятельствах мог дорого стоить Федеральному Следователю,  было

то,  что  ничего похожего на "Доклад" при арестованном обнаружено

не было.  За считанные  десятки  минут,  когда  Шаленый  ушел  от

бдительной  слежки  Управления  (из-за  идиотского вмешательства

очередной  раз   околпаченных  "борцов   за  гражданские  права")

проклятый документ  был  "скинут"  в  какой-то  тайник или вверен

заботам  некоего  доверенного  лица.  Предстояло  начинать   игру

сначала.  Нет,  не того,  что Шаленый снова переиграет Управление

боялся Кай.  Он боялся,  что  найдутся  те,  кто  опередит  людей

Управления.

     Но теперь это была уже не его забота.

     -- Так  почему  же  мы  так  спешим?  И почему именно я?  --

повторил свой вопрос Кай, обернувшись к справившемуся, наконец, с

программированием   "автопилота"  Гвидо.  Тот  задумчиво  заломил

бровь.

     -- Причина  спешки  --  в  расписании  сверхдальних  рейсов,

Следователь...  Корабль отправляется через тридцать восемь часов.

Следующий -- через пару месяцев. Если повезет.

     -- Какой,  собственно,  корабль?  Куда?  -- Челночный рейдер

сверхдальних  дистанций  "Процион".  К  системе  Балларда-Джонса.

Колония "Гринзея-2".  -- Гм,  теперь начинаю  что-то  понимать...

Покойный  Окама,  помнится,  именно  там  представлял  Федерацию.

Чрезвычайно и Полномочно.  -- Рад, что вы хорошо держите в памяти

вчерашнюю  сводку  новостей...  Сообщение  о  гибели Окамы прошло

далеко не первым номером...

     -- Это -- профессиональное:  Гринзея -- это,  формально, наш

Сектор. Заодно теперь понятно почему к делу подключили меня.

     Это действительно было понятно  --  Федеральный  Следователь

формально  курировал  агентуру  Управления  в  упомянутой Колонии

Гринзея-2 -- колонии,  ввиду своей удаленности и глухой  изоляции

почти  не существовавшей для большинства жителей Обитаемого Мира.

До последнего времени.

     -- Так вы  полагаете,  --  продолжил  после  короткой  паузы

Кай,--  что  расследование  придется вести на месте работы э-э...

жертвы?

     -- Не  исключаю...  Давайте  теперь по-порядку...  -- Прежде

всего -- куда едем?

     -- В терминал. Надо успеть добраться до Перта. Собственно до

места  происшествия,  то-есть.  Допросить  свидетелей,   получить

инструктаж...  Начальство  уже  там -- прибыло из двух столиц.  И

добраться  до  собственно   "Проциона"   --   он   болтается   на

геостационаре.   Слава  Богу,  ваше  Управление  дает  скоростной

шаттл...

     Кай с сомнением посмотрел на часы.  -- Итак?  -- спросил он.

     -- Итак, вчера в ноль -- тридцать две Посол убит охраной его

собственного оффиса.  Что,  согласитесь,  не совсем обычно.

     -- В новостях это назвали несчастным  случаем...  Видеосюжет

не  пустили  --  только  официальный  портрет  Окамы и "говорящая

голова" диктора...  Можно подумать,  ей-Богу, что дежурный офицер

решил  поиграть  с  покойным  в  казаки--разбойники,  да  позабыл

поставить пушку на предохранитель...

     -- Эпизод зафиксирован голографической видеосьемкой.  Охрана

не виновна  ни  в  малейшей  степени...  Понять  поведение  Посла

невозможно...  Проник  в  помещение Земного филиала своей миссии,

взломав дверь для технического персонала,  -- словно не знал кода

замка главного входа.  Первым открыл огонь... Приступ безумия или

что-нибудь психотропное...  Вот  только  оснований  предполагать

такое нет ни малейших... Все предварительные материалы для вас --

на мнемокарте. Вот в этом файле...

     Некоторое время   Кай  молча  изучал  тексты  и  избражения,

послушно возникавшие на поверхности  мнемокарты,  подчиняясь  еле

заметным движениям его пальцев.

     -- Я полагаю,  -- сказал он некоторое время  спустя,  --  вы

думаете, что имеет место один из вариантов зомбирования?

     -- Может быть,  вы находите это банальным,  но я не исключаю

такого варианта. Даже склоняюсь к нему.

     -- Мы обсудим это  после  опроса  свидетелей.  Пока  тут  не

сходятся  концы с концами...  -- Кай снова углубился в содержимое

мнемокарты.

     Кар миновал  пару  туннелей  и вылетел на простор живописной

долины,  над  которой,  словно  мираж,  реяли   ажурные   контуры

межконтинентального  терминала.  Кай устало оторвался от работы и

повернулся к Гвидо:

     -- Вы не обидитесь, если я и вас спрошу -- почему именно вас

дают мне в напарники?

     -- Отнюдь...  Я  четыре  года  работаю  в  секторе  внешнего

криминалитета...

     -- В восьмом секторе,  значит... -- Кай прикинул, что высшее

начальство  явно  решило  разрабатывать  популярную  версию  "зла

извне"  --  не  обязательно  ложную,  но  отнюдь  не  единственно

возможную...

     -- Кроме  того,  я имею опыт работы во внеземных условиях...

     -- Это довольно интересно.  Где же,  если не секрет, удалось

побывать?  --  На  Лаланде и на Океании.  Восемь и двенадцать лет

назад.

     -- Лаланд --  Пыльный  Край...  А  Океания  --  подводные

джунгли и мир стальных платформ на поверхности...  Боюсь,  что ни

то ни другое не напоминает Гринзею... Правда, я и сам там не был.

Там,  вобще,  мало кто был.  От хорошей жизни туда не летят... Вы

запросили информацию по планете?

     -- Да -- сразу после получения задания. Я в тот момент был в

нашем  Магаданском  филиале...  Всю  ночь  в дороге и в гостинице

знакомился с условиями тех мест -- надо же было на что-то  убить

время  --  ведь  пока материалов собственно по делу практически и

нет...

     -- Ну  что-ж...  Места  в  лайнере нам зарезервировали?

     -- Разумеется. Пересадка в Дакаре. Так быстрее. Приготовьте

идентификатор --  я  подрулю сразу к "нашему" входу...  Перед тем

как нырнуть в залитое светом флюоресцентных ламп нутро терминала,

Кай  с  грустью  оглянулся  на  весеннее  небо над далеким теперь

Женевским озером.

     -- Вы  чем-то  огорчены?  --  спросил его Гвидо.

     -- Так...  Жаль,  что  не   увижу   теперь   одного   своего

"крестника".  Знаете,  как-то  всегда  так  получается  --  хорош

человек,  или плох,  а когда изменяешь его судьбу --  в  связи  с

нашим ремеслом -- чем-то изменяешь и свою судьбу, тоже... Чем-то

вроде заблудшего брата становится такой человек. Впрочем, это уже

прошлое... Пойдемте.

                               2.

     Человек, о  котором  говорил  Кай,  в это время рассматривал

те-же самые перистые облачка в высоком небе весенней Швейцарии.

     Он смотрел на них через узкую,  забранную стальными прутьями

окно-амбразуру,  воздев горе свои серые, чуть водянистые, слегка

навыкате  глаза.  Это  был  неплохой способ избежать мучительного

созерцания   в   зеркале   манипуляций   тюремного   парикмахера.

Исправительное  заведение  города  Женевы не могло позволить себе

выпустить из своих недр на волю личность,  которая хотя бы внешне

не соответствовала бы общепринятым стандартам приличий. До выхода

Дмитрия Шаленого на свободу оставалось четыре часа.

     Цирюльник старался   во   всю.  "Не  хочет,  видно,  немчура

проклятая,  чтоб вместо него здесь автомат с народа ворс снимал",

--  прикидывал  каким-то уголком своего сознания его клиент.  Но

само это сознание было занято совсем другим...

     Немчура же  клал  немало  сил  на то,  чтобы лишить шевелюру

Шаленого ее несколько дикого --  клочковато-облезлого  вида.  Не

то,  чтобы  волос у него было мало -- нет,  это головы,  пожалуй,

было многовато.  У него всего было много -- у  Дмитрия  Шаленого,

авторитета   теневого   мира  Федерации,  да,  пожалуй,  и  всего

Обитаемого Мира.  Впрочем,  как посмотреть -- вот лишнего жира не

было   ни  грамма  в  этой  почти  двухсоткилограммовой  громаде.

Последнее, впрочем, вовсе не означало, что он сложением напоминал

Аполлона  Бельведерского -- скорее сибирского медведя-шатуна,  а

то и натурального гризли.

     "Эх, --  думал он,  глядя в высокую голубизну,  -- не зря ли

жиду доверился?...  Хотя,  может, и не жид он -- Барсук Беррил, а

то  и  вовсе  грек...  Дык ведь,  если умом пораскинуть,  хрен он

редьки не слаще...  Ну что не армянин -- это почти точно... Хотя,

вроде  на  итальянца  тоже  махает...  А главное не в том,  каких

кровей он, сукин сын, будет, а в том самом, что хватит ли у него,

собаки,  духу  с  бумагами  этими  деру дать?  Или обратно -- ума

достанет и сбережет их,  как условлено?  Ишь, ведь -- ни весточки

не  подал  из  далеких  этих  мест...  Хотя  и пришлешь оттеда --

хрена-с-два!...  А оно все и к  лучшему  --  следа  ко  мне  не

провел,  сучий  потрох...  Нет,  коли  у Барсука голова на плечах

стоит,  и коли он -- енот бесхвостый -- о Димке  Шаленом  понятие

имеет,  то не сбежит,  не сбежит, как пить дать... Другое дело --

так это если вдруг кто из друзей-ушкуйников на него  вышел  и  с

бумажками-то клятыми и утек... Так ведь не должно такого быть --

про нашу встречу ту никто знать не  мог...  Если  не  проболтался

кому, сволочь... Или под колокольню какую попал... Нет -- знал бы

я тогда...  Уж точно бы знал.  Шила в мешке не утаишь,  а уж кого

где грохнули, замочили иль обули -- по всей Федерации и окрест, я

уж через тюремный народец прознал бы за год вперед...  Да чего  и

мыслить тут -- другого выхода и не было по той поре... Управление

-- так его и растак -- с хвоста не слезало...  Главное теперь  --

добраться  в  клятые  те  края.  Ведь  на один проезд пришлось бы

банчок какой провинциальный на "ура" брать!  Так ведь тут-то как

раз  мил-друг  Якопетти  -- хоть не прост малый,  ох не прост --

советом помог... Это-ж надо так все удумать -- и чтобы проезд за

казенный кошт вышел, и чтобы легавых с носом оставить... Умнейшая

голова этот Джакомо -- жаль по глупости за решетку залетел -- так

ведь тут мне и сгодился,  мерзавец,  а теперь уж вторую неделю на

свободе гуляет -- эх, не подвел бы, макаронник клятый...

     Оно бы  и тогда -- на Каллисто все-б в ажуре было,  кабы не

Дениска поганая,  да не служака  хренов  Санди  --  тоже  голова,

вообще-то, жаль только взяток не берет..."

     На Каллисто все и впрямь было  бы  в  ажуре,  и  Федеральный

Следователь  неприменно  имел  бы  крупные неприятности в связи с

попыткой арестовать законопослушного гражданина  (Шаленого  Д.Е.)

ни  сном  ни  духом  не  причастного  к  исчезновению  каких-либо

документов,  если бы по старой привычке не  подстраховался  и  не

истребовал  в планетарном Интерполе давних лет незакрытое дельце,

по которому в качестве подозреваемого проходил Шышел-Мышел. После

успешного    опознания    (тут-же,    в    полицейском   околотке

космотерминала)  преступника  сотрудницей  крупно   пострадавшего

банка  мадемуазель  Дениз  Руо,  Шаленый в рекордно короткий срок

получил возможность созерцать вид на Женевское озеро  и  фрагмент

фасада  облапошенного  им  в  свое  время банка в крупную клетку.

Земные законники,  проявив полную солидарность с законниками всех

остальных  тридцати двух миров,  впаяли Шышелу-Мышелу максимально

возможный для такого мелкого,  по его масштабам,  (и сидеть-то за

такое  срамно)  дельца срок,  и тем подвигли его на размышления о

сравнительных преимуществах различных способов побега.  Однако до

этого  не  дошло  --  зашевелились  какие-то глубинные структуры,

сдвинулось что-то в высоких сферах,  что-то до кого-то  дошло,  и

Шаленому  обломилось досрочное освобождение.  В связи с очередной

амнистией  и   примерным   поведением.   Последнее   было   явным

преувеличением.  Организация в пределах исправительного заведения

подпольной  торговли  спиртным  и  игорного  притона,   вкупе   с

несколькими   крупными   дебошами  как-то  не  вязались  с  такой

формулировкой. Тем хуже для нее.

     "Ведь хитрят бестии, -- раскидывал умом Шаленый, -- смекнули

что без меня бумаги и уйти могут.  С концами.  Так что ничего вам

не  остается,  как  выпустить  меня  грешного  на волю и смотреть

прищурившись --  куда  энтот  колобок  покотится...  Ну  давайте,

родные,  давайте  --  посмотрим,  кто  кого  обьегорит,  кого кто

подкузьмит...  Одного вы -- дубье чертово -- не  учли:  что  один

расклад  --  здесь,  по  Системе  за  мной  со своими теле-радио

елозить,  а  совсем  другой  --  в  Дальнем  Космосе  за  Шаленым

углядеть.  Осмыгнетесь  --  мало  хрена  ели!  Ну  так  я вас им,

сердешным, накормлю..."

     Цирюльник закончил   свой   трудовой  подвиг  и,  критически

посматривая на клиента,  ожидал,  когда  тот  выйдет  из  транса.

Наконец,  Шаленый обратил на него внимание,  не глянув в зеркало,

избавился от пластиковой накидки,  встал, громогласно откашлялся,

сплюнул  и  грянул  о  тумбочку  солидную  пачку тюремных купонов

вперемежку с "вольными" кредитками.

   -- Гуляй,  немчура!  --  молвил  он,  направляясь к выходу,  и

махнул конвойному, чтоб тот сопроводил его до бани.

                               3.

     -- Если уж вы  доверили  нам  расследовать  случившееся,  то

будет только логично оказать нам доверие и в другом вопросе, -- в

голосе Кая звучала  тщательно  сдерживаемая  досада.  --  Уровень

допуска  у  нас обоих вполне достаточен для того,  чтобы мы могли

беспрепятственно ознакомиться с документами такого рода...

     -- Я  бы  поддержал  просьбу  господина  Следователя,  -- не

оборачиваясь,  бросил от  окна  сутулый  тип  в  чине  бригадного

генерала.  --  Все говорит о том,  что имела место попытка взлома

личного сейфа господина Окамы...

     -- Им  самим,  должен  заметить,  им самим...  -- тихим,  но

профессионально    сверлящим    голосом    возразил     Секретарь

департамента.

     -- Это  --  другой  вопрос.  Совсем  другой...  Единственным

предметом,  представляющим интерес в этом сейфе и, следовательно,

важнейшим вещественным доказательством  является  текст  доклада,

который  покойный  намеревался  представить  Комиссии Директората

Федерации, на срочном созыве которой он настоял перед этим...

     -- Тем  более,  я не понимаю,  какое отношение вопрос э-э...

чисто профессиональной дипломатии имеет к обстоятельствам  сугубо

криминальным  и  э-э...  скорее  всего  связанным  с компетенцией

психиатров... -- лицо Секретаря оставалось безупречно вежливым.

     -- Если  вы  этого  не  понимаете,  это  --  ваша  проблема,

Секретарь, -- без особых церемоний вошел в разговор Гвидо. -- Что

до меня, то коли с самого начала ваш департамент начинает ставить

следствию палки в колеса,  я подаю рапорт об отстранении меня  от

ведения расследования. И, думаю...

     -- Не горячитесь,  -- прервал его генерал.  -- Я думаю,  что

господин Секретарь...

     Господин Секретарь понял,  что перегнул палку и  поднялся  с

кресла, разводя руками:

     -- Что-ж, вся ответственность за возможные последствия...

     -- Вот и отлично,  -- бросил генерал,  направляясь к выходу.

-- Меня,  знаете ли,  ждут дела,  так что разберитесь с господами

Следователями сами.

     Секретарь адресовал  захлопнувшейся  двери елейную улыбку и,

имея ее на устах, обратился к Каю:

     -- Ну,  что-ж  --  считайте  что  все  улажено.  Теперь  вам

достаточно   направить   по  инстанциям  соответствующим  образом

оформленный запрос,  и не позже, чем через пару недель... Учтите,

что копирование подобных документов...

     -- Бумаги!  -- коротко вштамповал свою реплику  в  воркующие

излияния канцелярской души Гвидо.  С вытянутой рукой он навис над

столом Секретаря.

     -- Вот,   распишитесь,   --   резво   сменил  тон  достойный

представитель планетарной бюрократической фауны.  -- И...  это не

совсем бумаги, как вы понимаете...

     Его пальцы  бабочками  запорхали над цифровой панелью замка.

Раздался мелодичный  электронный  писк,  и  из  сейфа  выдвинулся

плоский   стальной   ящик-полка.   Секретарь   извлек   из  него

бело-голубую мнемокарточку и,  деликатно держа  сей  предмет  за

уголки,  протянул  его  Гвидо.  Тот  мазнул  по обоим ее сторонам

сканером детектора отпечатков и  протянул  Каю,  который  вставил

запись  в  свой  портативный компьютер,  болтавшийся на наплечном

ремне.

     -- Запись защищена от копии... -- предупредил его Секретарь.

     -- Безусловно,  --  отозвался  Кай.  -- Причем способ защиты

представляет  существенный  интерес  для  антикваров.  Тех,   что

специализируются  по  software.  Вот  расписка.  Вы  получите эту

карточку в целости и сохранности сразу  по  закрытии  дела.  Если

потребуется   текст  Доклада  --  затребуйте  его  в  лаборатории

информационной экспертизы. Вы знаете -- какого департамента.

     -- Но...  -- теряя самообладание, начал Секретарь, глядя как

Гвидо,  приняв выпотрошенную мнемокарту от Кая,  определяет ее  в

стандартный пакет для вещественных доказательств.

     -- До свидания,  -- оборвал его  контрразведчик,  берясь  за

рукоятку двери. -- Приятно было познакомиться...

                               4.

     -- Господин  Первый  Заместитель  наказал нас на сорок минут

чистого времени,  -- с досадой констатировал Гвидо,  спускаясь по

ступеням Департамента.  -- И все только для того, чтобы обьяснить

как важно не оставить без последствий такой вот  эпизод,  который

может сказаться на развитии отношений с колонией, о существовании

которой он,  вполне возможно,  до вчерашнего  дня  только  смутно

догадывался...

     -- Вы   недооцениваете   высшее   политическое   руководство

Федерации,  капитан, -- возразил ему Кай, отпирая дверцу кара. --

За последние пять лет Гринзея вышла в первую пятерку  экспортеров

биологически активного сырья. И скоро будет на втором или третьем

месте в этом списке.  И учтите, колония -- единственный поставщик

основных  составляющих для всей группы сывороток Тальбота.  А без

них -- плакала вся Программа Колонизации...

     -- А  еще  этот  ишак,  --  Гвидо ткнул оттопыренным большим

пальцем левой руки за спину.  -- Еще почти битый час на  уговоры.

Притом, проклятый доклад может еще и впрямь никакого отношения не

иметь ко всей этой истории...

     -- Это  уж,  как  получится,  -- Кай вставил идентификатор в

замок стартера.

     -- До города вам минут тридцать, не меньше. Поставьте кар на

автопилот и постарайтесь разобраться в этой писанине.  Я беру  на

себя  дом Окамы.  Вы постарайтесь провернуть за полтора--два часа

опрос свидетелей -- судя по выписке из вашего файла,  вы сильны в

анализе личностных качеств -- у меня с этим показателем похуже...

Потом прихватите  меня  --  это  по  дороге  --  и  побеседуем  с

медиками. На большее не хватит времени.

     -- Вас по-прежнему тянет на просторы Дальнего  Космоса.  --

Единственное, в чем я уверен, так это в том, что на Земле у

покойного врагов быть не  могло.  Он  что-то  притащил  с  собой

оттуда... Что-то, что его прикончило. Не теряйте времени зря...

                               5.

     -- Сейчас   он  в  баре.  Пропустил  двойную  "Столичную"  и

закусывает устрицами,  -- доложил оператор монитора.  --  Заказал

билет до Лхасы.  "Чингиз-Ханом".  Ребята только что прочесали его

номер в гостинице. Айзек будет здесь с докладом через пару минут.

     -- Отлично,  -- констатировал Следователь со смешной фамилией.

-- Хотя и непонятно.  Так или иначе, встречу с "другом" там ему и

сделаем. Вольф, вы меня поняли? А вот и Айзек...

     -- Улов  практически  нулевой,  --  доложил  появившийся  на

пороге  лысоватый  энергичный  человек  средних  лет.  -- Обычный

дорожный комплект, бутылка водки и никаких записей. Пара журналов

для чтения в дороге и, впрочем -- вот. Это он кинул в утилизатор,

но это был уже н а ш утилизатор...

     Он извлек   из  сумки  зажатый  между  листками  прозрачного

пластика и уже  снабженный  инвентарным  номером,  помятый,  косо

вырезанный из типовой распечатки телегазеты, клочок бумаги.

     "Работа в  Дальнем  Космосе  для  мужчин  до  50.   Надежное

здоровье -- обязательно. Опыт военной службы дает приоритет. Ваше

прошлое никого не интересует. 6889963."

     -- Вот как...  Запрос по номеру сделали?  -- Разумеется. Как

всегда -- промежуточный агент.  Темная лошадка  --  ни  на  какие

вопросы не отвечает.  И имеет на то все права... Типичная тактика

вербовщиков.   "Звездные   рейнджеры",   "Солдаты   судьбы"   или

кто-нибудь в этом духе...

   -- Прикинулись бы клиентом... -- Так и работали -- но, похоже,

наш  номер  блока  связи "светится".  -- Пся кревь!  -- ни на что

нельзя положиться... Он звонил по этому номеру? -- Нет еще. Может

быть кто-то  это  сделал  по  его  поручению.  -- Вышел из бара,

забирает шмотки из номера,  -- доложил оператор.  --  Заказал  по

телефону  такси  до  терминала...

     Еще через  несколько  минут  группа  оперативной  разработки

"Сон"  имела  удовольствие  созерцать  на  экране  монитора,  как

сияющий как медный пятиалтынный,  возвышающийся на пару голов над

прочими   пассажирами,   Дмитрий   Шаленый,   благоухая  тюремным

одеколоном и  "Столичной",  поднялся  на  борт  авиалайнера-люкс

"Чингиз-Хан" и простился со столь гостеприимной землей Европы.

                               6.

     Кай задержался на пороге уютного коттеджа,  затерявшегося  в

тени заброшенного сада.  Старые деревья,  вплотную подступавшие к

дому,  источали густой,  пряный аромат начавших  увядать  цветов.

Следователь  посмотрел  на  дверь  в  поисках кнопки звонка.  Его

внимание привлек светло-коричневый прямоугольник рядом с дверным

косяком. Чуть выше его ярко блестела новенькая бронзовая табличка

с причудливой вязью псевдоготических букв: Миссис Миранда Окама.

     Кай недоуменно   справился   в  записной  книжке.  Там  ясно

значилось -- Миссис Миранда Штейнбоген.  Именно так звали  родную

сестру  Посла,  с  которой он только что договорился о встрече по

блоку связи.

     Через пару  секунд после осторожного прикосновения к сенсору

дверного домофона приятный женский голос из динамика  над  дверью

осведомился, кто и по какому вопросу хочет видеть хозяйку дома.

     -- Видите ли,  миссис...  -- Кай замялся, не зная как точнее

обратиться к невидимой собеседнице,  -- ...Окама,  с вами говорит

Федеральный Следователь...  Мы договаривались о встрече с полчаса

назад...

     -- Да,  я помню,  проходите,  пожалуйста.  И извините,  ради

Бога, что я не могу встретить вас сама.

     Дверь широко  распахнулась,  обнажая  длинное  горло  узкого

коридора, ведущего вглубь помещения. Изнутри дом не казался таким

маленьким, как снаружи.

     -- Сюда,  мистер Санди,  -- донеслось из дальней  двери.

     По сравнению  с  полутемным коридором,  комната,  куда вошел

Следователь,  казалась ярко освещенной.  На самом же деле  в  ней

царил  легкий полумрак.  Профильтрованные старинными шторами лучи

солнца густыми волнами окутывали интерьер,  придавая ему  уютный,

умиротворенный   вид.   Комната   казалась  сосудом,  наполненным

выдержанным портвейном. Кай не сразу заметил женщину, сидевшую за

вязаньем в глубоком, старинной работы кресле в углу комнаты.

     Она походила  на  своего  брата  --  Кай  уже просмотрел все

доступные снимки Посла -- такие же тяжеловатые даже  одутловатые,

но  по-восточному  скругленные,  не  лишенные изысканности черты

лица,  такой-же исполненный  какой-то  внутренней  боли  взгляд

аспидно-черных глаз.

     -- Присаживайтесь,  господин следователь, -- она указала ему

на диван.  -- К сожалению,  мои нервы подвели  меня  --  не  могу

заставить себя подняться с проклятого кресла.

     -- Вы... обращались к врачу?... -- осторожно спросил Кай. --

   Это излишне. Я знаю себя -- завтра буду на ногах. И даже смо--

гу улыбаться. Первый раз такая оказия приключилась со мной, когда

погибла моя подруга.  В горах.  Потом  --  еще  несколько  раз...

Хотите кофе? Или виски?

     Она слабо   пошевелила    рукой,    лежавшей    на    пульте

дистанционного   управленияи,   и   из-за   портьеры  выкатилась

старомодная танкетка  домашнего  робота,  увенчанная  подносом  с

напитками и какой-то снедью.

     -- Благодарю вас,  -- Кай осторожно взял банку "Будвайзера".

-- Скажите,  миссис,  в телефонном справочнике вы  значитесь  как

миссисс  Штейнбоген,  а  на  двери я прочитал "Окама".  Почему вы

взяли фамилию брата?

     -- Брата?  Но  ведь это и моя фамилия.  После ухода Клауса я

давно подумывала об этом,  а когда Ли погиб, я решила, что должна

сохранить нашу фамилию. Я распорядилась вчера вечером.

     -- Эта трагическая случайность...

     -- Не надо,  Следователь.  Когда человек идет по улице, а на

голову ему падает кирпич --  то  это  действительно  случайность.

Или,  если у библиотекаря,  едущего на работу, вдруг отваливается

колесо машины...

     -- А почему именно у библиотекаря?

     -- Потому что если в машине сидит торговец  наркотиками  или

полицейский,  то...  впрочем,  зачем  я  вам это объясняю?  Кай с

интересом посмотрел на такую домашнюю и внешне  простую  женщину,

сидящую в кресле со спицами на коленях.

     -- Вы полагаете,  что  это  было  убийство?

     -- Это  ваше  дело  -- классифицировать смерти и развешивать

ярлыки...  Я знаю только одно:  Ли настолько любил  свою  работу,

что,  не  задумываясь,  шел на любой риск ради нее.  В отличие от

многих политиков, он ненавидел компромиссы.

     -- В таком случае,  ему,  наверное, трудно давалась карьера,

-- Кай знал что говорил...

     -- Его выручала колоссальная работоспособность...  Да  и  не

сразу он стал таким...  Бывает,  что люди ближе к старости как бы

ломаются,  начинают  считать  принципы  своей  молодости  смешным

анахронизмом...  У Ли все было наоборот. С возрастом он стал... я

бы сказала  фанатиком  моральной  чистоплотности...  Это  Гринзея

сделала  его  таким...  Кстати,  вы,  надеюсь,  понимаете,  что в

пятьдесят пять быть Послом на этой Богом забытой  планете,  пусть

даже  Чрезвычайным  и  Полномочным  --  это  отнюдь  не блестящая

карьера. Больше похоже на ссылку...

     -- У Посла были конкретные враги?

     -- Господи, а у кого их нет?

     -- Ну, таких, кто осмеливается пускать в ход оружие, бывает

немного... Но может быть Вы хотите сообщить мне что-нибудь более

конкретное, чем общие соображения?

     -- Даже не знаю, что Вам сказать. -- миссис Окама отложила в

сторону нечто недовязанное и приложила пальцы к  вискам,  пытаясь

что-то  вспомнить.  --  Пожалуй,  во  время  этой  поездки Ли был

особенно озабочен.  Я провожала и встречала его.  Этот  последний

год  в Колонии сильно изменил его.  Мы обменялись буквально парой

слов,  из которых я поняла,  что у него -- проблемы... Он сказал,

что заедет ко мне вечером, и мы обо всем поговорим...

     -- А что,  мистер Окама часто обсуждал  с  Вами  свои  дела?

     Женщина настороженно  взглянула на собеседника.

     -- Не  знаю,  куда  Вы  клоните,  но  Ли  нуждался  в   моей

поддержке...  После того,  как у него умерла жена, а меня оставил

Клаус...

     -- Извините,  миссис,  я только хотел узнать,  не сообщал ли

Вам господин Посол что-нибудь  конкретное  о  своей  поездке  на

Гринзею?

     -- Но ведь мы так и  не  встретились.  --  Миранда  поднесла

платок к влажным глазам.  -- Тем вечером,  буквально за несколько

часов до того...  как это случилось...он долго не снимал  трубку,

когда  я  позвонила  ему,  чтобы напомнить о том,  что жду его на

чашку чая и... Он очень странно ответил... То есть он мне сказал,

что  не сможет приехать...  Но мне показалось...  что он не понял

кто звонит ему.

     -- А  он объяснил причину?

     -- Нет!  В этом-то все и дело.  Я даже не узнала сперва его

голос... Это было так непохоже на Ли. Но, по-видимому, у него

действительно были серьезные проблемы... А потом мне позвонили из

его оффиса...

     Кай наклонился к собеседнице.

     -- Простите,  а  при  встрече  в  терминале,  он тоже...  не

походил на себя...  обычного?

     -- То-есть...  Господи, понимаю, что вам подумалось!... Нет,

ни в коем случае это не был двойник...  Это вне всякого  сомнения

был Ли и только он -- сосредоточенный,  зажатый,   какой-то -- но

он...

     -- Вы  уверены,  что  вам  нечего  добавить  к  тому  что вы

рассказали? Кроме вас... С кем он мог общаться, доверять?...

     -- После того как...  После того как он остался один...  Вы,

думаю, знаете эту историю...

     -- У меня было очень мало времени миссис Окама... -- Супруга

Ли...  Она была много старше его...  Они познакомились там  --  в

Колонии.  Там она и умерла.  Через год появились эти... сыворотки

Тальбота,  но было уже поздно...  Так вот -- Ли  очень  тяготился

одиночеством... Я не стремилась вмешиваться в его интимную жизнь,

но что-то всегда бывает очевидно... Короче, все очень банально...

по  форме...  Роман  с  секретаршей...  Насколько  я помню,  мисс

Вайоминг...  Я не стремилась ближе познакомиться с  этой  особой.

Как ни странно, он очень серьезно относился к этому...

     -- Почему вы думаете так?  -- Видите ли...  В эту  последнюю

поездку  он  не  взял  ее  с  собой...  Туда...  -- Это,  скорее,

свидетельствует об обратном -- о некотором охлаждении...

     -- Вы  просто  совершенно  не представляете себе Ли...  Хотя

откуда, в  самом  деле...  Он   не   хотел   рисковать   ею.   Он

предчувствовал что-то...

     -- Не упоминал он кого-нибудь из своего окружения в Колонии?

-- спросил Кай, переварив услышанное.

     Он сказал  только,   что   пока   там   люди   расстреливают

аборигенов, а скоро люди начнут расстреливать людей...

     -- Что  он  имел  ввиду?  Ситуация  там  уже   действительно

напоминает войну...

     -- Напоминает?  Вы заблуждаетесь. Ли уже называл вещи своими

именами.  Еще год назад. Войну он называл войной. Но что касается

конкретных лиц...  Нет,  в этот приезд мы ни о ком из того народа

не говорили. Он вобще общался больше с аборигенами. Посольство --

единственный островок мира  в  этом  жутком  крае...  Впрочем,  о

политике  вам лучше расскажут в Департаменте...  Боюсь,  что мало

помогла вам...

     Кай торопливо встал с кресла.  -- Извините, я вижу мой визит

расстроил вас.  Мы постараемся выяснить все обстоятельства гибели

Вашего брата,  и если действительно имело место преступление,  мы

раскроем его.

     Садясь в  кар,  он  слегка  потряс  головой,  чтобы сбросить

легкое наваждение -- здесь на улице еще не успела  истечь  первая

половина  дня  --  а  там -- в залитой красноватым светом комнате

тянулся и тянулся поздний, тоскливый вечер...

                               7.

     -- Какой улов?  -- поинтересовался Гвидо. Судя по  идиотской

проекции  его  физиономии  на  экране,  он  стоял  на коленях над

брошенным на пол блоком связи.  Руки в гигиенических перчатках он

держал  врастопырку  -- "Разбирает содержимое мусоропровода",  --

профессионально констатировал для себя Кай.

     -- Неопределенный, -- ответил он. -- Послушайте, капитан, --

у меня только что возникла маленькая проблема. Никто не поделился

с  нами  маленьким секретом,  а я не додумался во-время спросить:

Если интересы Федерации на Гринзее представлял покойный Ли Окама,

то кто и где представляет интересы Гринзеи в Федерации?

     -- И это вы-то курировали проклятую планетку по  линии  вашей

конторы? Азбучные вещи могли бы знать...

     -- Линия нашей, как вы изволили выразиться, конторы как-то не

пересекается с линией Департамента Космодипломатии...

     -- Не   дуйтесь,   Следователь,   --   я   шучу...   Вопрос,

действительно,  не из самых простых. Но как ни странно, я знаю на

него ответ. Причем достаточно забавный. Толку от него, правда, не

будет,  но чтобы вам лучше спалось, сообщаю -- Интересы Гринзеи в

Федерации,  вообще,  и  на  Земле,  в   частности,   представляет

адвокатская контора "Джонс, Джонс и Джугашвили". Они же оказывают

подобные услуги еще полудюжине внеземных цивилизаций,  у  которых

нет  средств  и  надобности содержать здесь настоящее посольство.

Практически все делают наши  Послы  на  местах,  а  эти  паразиты

просто оформляют соответствующие бумаги.  И, конечно, не забывают

получать комиссионные. Их человек должен был встретиться с Окамой

сегодня,  в  оффисе.  Можете  тряхнуть его,  но с большим успехом

можете потрясти ближайшую грушу...  Они  и  того  даже,  где  эта

Гринзея находится не знают и узнать,  поверьте мне, не стремятся.

Вот что,  прокрутите быстренько опрос в оффисе и  дуйте  сюда  --

здесь  я  держу  на приколе дворецкого -- не удивляйтесь -- Послу

полагается.  Тот еще фрукт!... Берегу его для вас -- сам не осилю

-- мало мыла в детстве скушал -- нет навыка...

     -- Ждите,  Гвидо. У вас, я вижу, работы хватает... Экран еще

не успел погаснуть, как на нем уже вынырнула из мрака запрошенная

Следователем справка.  "КОНФИДЕНЦИАЛЬНО  Штейнбоген  Клаус:  член

директората   консорциума  "Вибер-продактс"  (Париж,  Французская

Республика,  Земля).  Ответственный   за   сектор   промышленного

шпионажа указанного консорциума.  Был женат на Миранде Штейнбоген

(Окама) в течение 16 лет.  Развод (март прошлого года)  связан  с

отказом госпожи Штейнбоген оказать давление на своего брата -- Ли

Окаму, Чрезвычайного и Полномочного Посла Федерации Тридцати Трех

Миров  в  Колонии  Гринзея-2,  в  связи с провалом инвестиционной

политики "Вибер-Продактс" в Колонии "Гринзея-2".  В  интересующий

вас  интервал времени находился в оффисе упомянутого консорциума,

в своей квартире и в дороге между указанными пунктами. Телефонных

и  иных  переговоров  вне  пределов  Франции в указанные сутки не

имел.

                                    Подготовил референт 6783/312"

     "Знакомая картина,  -- с досадой констатировал Кай. -- Стоит

начать  копать  любое  дело  и  через   час   даже   Санта-Клаус

оказывается в числе подозреваемых... Но, в отличие от типовых дел

времени на прочесывание всех ответвлений нет."

                               8.

     Уныние и растерянность,  царившие в оффисе Посла, были видны

невооруженным взглядом. Немногочисленные служащие вяло бродили по

коридорам или создавали видимость работы за своими столами. Оно и

к чему -- предстоящее явление нового шефа явно грозило обратить в

труху плоды любой,  сколь угодно добросовестной их  деятельности.

Секретарша,  как ей и было положено, сидела в просторной приемной

и пыталась читать нечто  в  яркой  глянцевой  обложке.  При  виде

посетителя  она  быстро  определила  книгу  в стол и придала лицу

выжидательно-деловое   выражение.   Кай    протянул    ей    свое

удостоверение.

     -- Я хотел бы выяснить у Вас кое-какие вопросы,  касающиеся

вашего бывшего шефа, мисс...

     -- Вайоминг,  Полли .  -- Думаю,  что это не отнимет  у  вас

много времени,  тем более, что, как я вижу, сейчас вам может быть

стоит поговорить с кем-нибудь...  для  разрядки...  Лицо  молодой

женщины вспыхнуло от смущения.

    -- Вы думаете, что мне нечем заняться? Вы ошибаетесь, мистер.

Я просто пытаюсь немного забыться после этого кошмара.

    -- Вы любили своего шефа?  -- В каком смыс... А, конечно, все

сотрудники  обожали мистера Окама.  Он был сама справедливость...

Мы просто в шоке.  Я лично с трудом представляю  себе,  как  буду

работать на кого-то другого.

     -- А он брал Вас когда-нибудь в свои инспекционные поездки?

     -- Да, и очень часто. -- А на Гринзею?

     Какая-то тень пробежала по симпатичному лицу  секретарши,  и

она на секунду промедлила с ответом:

     -- Сначала само собой подразумевалось,  что я поеду вместе с

Ли  и в этот раз.  (Кай про себя отметил,  что она назвала его по

имени).  Было даже уплачено вперед  за  продолжение  аренды  моей

квартиры там...

     -- Насколько я понимаю,  именно вы наибольшее  время  --  по

сравнению со всеми другими -- общались с Послом? В этот раз.

     -- Да,  и причем наша встреча  произвела  на  меня  довольно

странное впечатление.

     -- Поясните,  в  чем  заключалось  ее  странность?  --   Кай

наклонил   голову,  заглядывая  в  глаза  Полли.  Та  задумалась,

вспоминая последнее свидание с шефом.

     -- Я   встречала  его  в  терминале.  Там  была  еще  миссис

Штейнбоген -- его сестра...  Она  подвезла  нас...  Обычно  после

инспекционных поездок он прямо в терминале наговаривал мне список

первоочередных дел и уезжал отдыхать на свою виллу.  И в этот раз

-- тоже...

     -- Он уезжал надолго?  -- На разное время -- смотря по тому,

какой  была  поездка.  За  это  время я выполняла его поручения и

проводила подготовительную работу.  Потом он приезжал в оффис,  и

дела входили в привычное русло.

     -- Вы больше не встречались с Послом? Или не разговаривали с

ним? По блоку связи, скажем?

     -- Нет.  Я старалась не беспокоить его.  В тот день я  сразу

поняла,  что  он чем-то взволнован и озабочен.  Но самым странным

оказалось первое же  поручение,  которое  он  продиктовал  мне  в

диктофон.  Признаюсь,  я даже переспросила его еще раз, насколько

странным оно мне показалось.

     Кай продолжал внимательно смотреть в глаза собеседницы.

     -- ... Он дал мне карту с текстом своего доклада Директорату

и  попросил  положить ее в сейф оффиса и закрыть личным шифром...

Причем не сообщать ему этот  шифр,  даже  если  он  попросит  это

сделать.

     -- Это достаточно забавно...  -- И я так подумала,  господин

Следователь.  Зачем что-то прятать от себя же? Сначала отдать мне

карту, а потом не иметь возможности получить ее обратно.

     -- Ну,  а кто должен быть получателем?  Что он Вам сказал по

этому поводу?

     -- Он  сказал...  --  на глазах у Полли появились слезы,  --

чтобы я отдала карту в Секретариат Департамента,  только  если  с

ним что-нибудь случится... Он предчувствовал свою гибель.

     -- А вы сами?  У вас  было  какое-нибудь  предчувствие?  --

Предчувствие -- не то слово.  Уверенность.  Я была уверена, что с

ним расправятся...  -- Простите, -- Кай фиксировал глазами каждое

движение  девушки,  -- вы подозреваете кого-то конкретно?  -- Для

меня совершенно ясно, что Ли убрал Легион.

     -- Какой Легион?

     Странное воспоминание  посетило  Следователя:  вот  точно так

когда-то Старьевщик с Шарады сказал ему:  "Только дураку не  ясно,

что  ваш  крейсерок  угнали  люди  Фредди...".  И  упал  с пулей в

затылке.  Последующие три месяца Кай просеивал через  мелкое  сито

всех  Фредди  в  Секторе.  Крейсер  же  был  угнан сепаратистами с

Айседоры,  руководитель которых (Кассиус Де Крен) терпеть  не  мог

когда его за кошмарность рожи в шутку называли Фредди Крюгером...

     -- Галактический Легион.  Банда наемных  убийц.  Ли  пытался

прекратить  их использование в борьбе с аборигенами.  Сначала это

удавалось, но потом в Колонии завелись большие деньги...

     -- Фармакологический бум?

     -- Именно.

     -- Таким образом,  Посол  был  существенной  помехой  и  для

вербовщиков Легиона и для колонистов? Кто из них чаще всего бывал

здесь?

     -- Гринзея    --    слишком    далекий   мир,   чтобы   даже

правительственные  чиновники  могли  часто  сновать  туда-сюда...

Только такие шишки,  как личный представитель их министра обороны

-- Логан, или Советник Правительства...

     -- Кто из них сейчас находится на Земле?

     -- Насколько я  знаю  -- никого.

     Кай облизнул осторожным покашливанием означил некую нелепость

следующего вопроса  губы.

     -- Простите,  вы совершенно уверены,  что с Гринзеи на Землю

прилетел именно господин Ли Окама?

     -- Могу  присягнуть,  --  после недоуменной паузы выговорила

девушка.  Если  вас  интересует  это  его...  этот  его  странный

поступок...  Я  думаю,  вы  найдете...  в  его организме какую-то

химию... Я читала...

     -- Да,  мисс Вайоминг -- все мы кое-что читали на эти  темы...

Легион...  Вы  не  припомните  каких-то  конкретных  действий  со

стороны... этих людей? Угрозы, или, допустим...

     -- Господи,  да они просто травили его!  У них есть  способы

повлиять  на  кое-кого  из  руководства Департамента,  и Ли самым

серьезным образом предлагали  сдать  дела  в  Колонии  и  принять

где-то  еще...  Всегда  с  повышением...  И в прессе писали о нем

такое... Все его мелкие недостатки и грешки -- господи, у кого их

нет -- были представлены в таком виде... Это здесь -- на Земле. А

там -- в местных средствах информации... Вот -- Полли поднялась и

достала  с  дальней полки распухший от распечаток скоросшиватель.

Все это опубликовано на их деньги -- все что  угодно,  вплоть  до

прямых   обвинений   в   предательстве  Федерации  и  призывов  к

физическому уничтожению... Но подавать в суд -- бессмысленно: там

это вам не здесь...

     -- А конкретно -- люди, связь которых с Легионом или другими

подобными  структурами  очевидна  --  они  вступали  в  контакт с

Послом?

     -- Они слишком осторожны для этого...  -- Вы можете поименно

назвать э-э... агентов влияния Легиона в аппарате Департамента?

     Последовала пауза.

     -- Я... я не решусь, пожалуй... По крайней мере -- сейчас...

     Картина была до боли знакомой. Вот вам и Земля -- колыбель

цивилизации, с ее "зрелыми демократическими структурами"... Кай

поднялся.

     -- Тем не менее ваши показания весьма ценны  для  следствия.

Вот  расписка  --  я  забираю эти...  публикации как вещественное

доказательство...  Если у вас будет что сказать нам -- вот номер.

К  сожалению,  вам придется контактировать не со мной,  но можете

доверять этим людям...  Последний вопрос -- кому на Гринзее я мог

бы хотя бы минимально довериться? Вы, ведь, были там трижды...

     -- Так вам предстоит туда отправиться?

     Кай откашлялся, оставив вопрос без ответа.

     -- Почти все  Следопыты  --  порядочные  люди,  --  подумав,

сказала   девушка.  --  Они  знают  аборигенов,  не  поддерживают

действия карателей...  А сквоттеры -- те,  что  из  новеньких  --

алчная саранча.  Агрессивная и одураченная...  Потом...  там есть

один довольно симпатичный человек, который сильно помог Ли в свое

время...   Хотя   порядочным   человеком   его   не   назовешь...

Запутавшийся в своих делишках,  по-своему несчастный тип... Но Ли

относился к нему с симпатией...  Это местный держатель гостиницы.

С рестораном и казино.  Мистер Беррил,  по кличке Барсук... Имени

не помню. Там у всех -- клички. Он хорошо знает аборигенов -- тех

из них, что ищут контактов с землянами...

     Некоторое время   казалось,   что  Федеральному  Следователю

вступило в поясницу...

     -- Спасибо  вам.  Подобные  сведения  могут оказаться весьма

ценными...

                               9.

     Начальника охраны Кай застал  в  его  кабинете.  Тот  бросил

усталый  взгляд  на  его идентификатор и махнул в сторону кресла.

Кай был явно не первым визитером господина лейтенанта за эти  два

дня.

     -- Я  не  стану  вас  задерживать...  --  начал  Федеральный

Следователь,   даже   не  пытаясь  присесть.  --  Мне  необходимо

поговорить с сержантом Шрайбером...

     -- Он  в  дурдоме,  --  коротко  и по-существу адресовал его

лейтенант.  -- Заведение называется "Анна--Роза" и  до  него  час

дороги на рейсовом автобусе. Монорельсом...

     -- У меня служебный глайдер...

     -- Доберетесь  за  четверть  часа.  И  учтите  мое мнение --

парень действовал точно по правилам.  Я буду  настаивать  на  его

полном восстановлении на службе...

     -- У него возникли проблемы с психикой?

     -- Мы не содержим на жаловании кисейных барышень.  Психиатры

его вздумали тестировать на предмет зомбирования или других типов

внушения...  Блажь чистой воды. Но пусть передохнет с недельку --

там у них процедуры и все такое... Знаете, даже если у вас канаты

вместо  нервов,  все равно не пройдет даром,  случись вам вкатить

пулю человеку, которого вы уважали и который не гнушался с вами и

баночку  пивка  пропустить,  если  случалось надолго засидеться в

оффисе...

     -- Они были в э-э...  приятельских отношениях?

     -- Мистер Окама --  большой  демократ  был.  Любил,  знаете,

поболтать  с  людьми  попроще.  А  к  начальству  не  вхож был...

Странное  с  ним  что-то   вышло.   Видно   дал   накачать   себя

наркотиками...

     -- Благодарю  вас  за  информацию.  Я  поспешу...  Начальник

охраны  сделал  рукой жест,  который можно было истолковать и как

"удачи вам" и как "скатертью дорога",  и притворил за Федеральным

Следователем дверь.

                               10.

     Сауна психоневрологического пансионата "Анна--Роза" была явно

не   самым  подходящим  местом  для  допроса  фигуранта  по  столь

деликатному делу,  но  время  поджимало  --  солнце  уже  миновало

полуденную  черту,  и  Кай прикидывал,  что если не разыщет веской

причины для отказа от затеи с переносом расследования  в  Колонию,

то до космотерминала на севере Китая, откуда отправлялся последний

челнок "Проциона",  придется добираться  истребителем  планетарных

ВВС.

     Вид незванного визитера,  вооруженного махровым полотенцем  и

служебным идентификатором,  не вызвал у сержанта Шрайбера приступа

дружелюбия.  Кай прикинул,  что капитан дель Рэй,  пожалуй, скорее

нашел   бы  общий  язык  с  этим  высоким,  крепко  сложенным  еще

достаточно молодым человеком. Они были сильно похожи друг на друга

--  только  вот  с  IQ  у  капитана контрразведки дело,  наверное,

обстояло получше.

     -- Я, вроде, уже привык к допросам за эту пару суток, -- зло

сказал  сержант,  давая  Следователю  место  на  жженой древисины

скамье, -- но не в сауне же, в конце концов!...

     -- Простите,  мистер  Шрайбер,  но  у  меня  крайне  туго со

временем.  Это не значит,  между прочим,  что я собираюсь забрать

много времени у вас,  -- делая хорошую мину при явно плохой игре,

попробовал пошутить Кай.  -- В конце концов,  я посмотрел  запись

эпизода... От инструкций вы не отступали. Скажите, однако, почему

вы подошли к господину Окаме только  тогда,  когда  он  попытался

вскрыть   запоры  сейфа  плазменным  резаком?  Ведь  сигнализация

сработала гораздо раньше -- когда был деблокирован  замок  одного

из служебных входов...

     -- Именно потому, что я сразу узнал Посла. Понимаете... Ведь

в конце концов -- это его оффис и его, если так можно выразиться,

двери...  Если  ему  угодно  их  ломать...  Но  когда   сработала

сигнализация  сейфа...  Простите,  это  был  уже  чисто служебный

рефлекс.  Я вошел в кабинет и  окликнул  мистера  Окаму.  Он  мне

ответил  что-то  такое...  Что-то  дружелюбное  -- мол поздний на

дворе час... И что-то про позабытые ключи... Только...

     -- Я  внимательно слушаю вас...  -- Только вот,  у меня было

ощущение,  что он... Ну, не узнает меня, что-ли... Я даже подумал

-- не перебрал ли он, случаем...

     -- Такое с ним бывало часто?

     -- Не случалось вообще.  Но что еще я мог предположить?...

     -- Продолжайте,  пожалуйста...

     -- Если  я  в чем-то и виноват,  так в том...  в том,  что я

вспугнул его,  что-ли...  Я шагнул к нему и стал так  внимательно

смотреть ему в лицо...  Я все хотел понять...  И он...  Он понял,

что что-то не то происходит и сорвался...  Я так поразился, когда

увидел у него в руках армейский бластер...

     -- Посол не носил обычно оружия?

     -- Мне не приходилось касаться этого вопроса...  Кстати,  вы

меня простите -- не удалось вычислить эту его пушку?

     -- Дело пока  в  работе...  Как  я  понял,  свой  выстрел  вы

произвели чисто  рефлекторно?

     -- Как сказать...  Я стрелял не на поражение -- это точно. В

правое плечо.  В моем револьвере  были  стандартные  парализующие

заряды.  Но  расстояние  было слишком короткое,  и заряд произвел

действие обычной пули -- прошел навылет.  Ствол повело немного, и

выстрел пришелся...

     -- В верхушку правого легкого.

     -- От этого не умирают, мистер. Кто мог знать, что у мистера

Окама  будет  шок?  Он  не  должен   был   умереть...   Я   тогда

растерялся... Но пытался оказать первую помощь...

     Рука сержанта  как  бумажный  стаканчик  смяла   баночку   с

недопитым пивом, глаза стеклянно смотрели в пространство...

     -- С ним что-то произошло,  мистер... Я служу в секьюрити не

первый год, и не в самых спокойных местах приходилось бывать... И

стрелять приходилось и под пули идти... Вам каждый скажет, что от

такой  жизни  вырабатывается "шестое чувство" какое-то...  Короче

говоря,  ощущаешь,  когда от человека  исходит  опасность...  Вот

здесь появляется,  -- Шрайбер похлопал себя по загривку. -- Озноб

такой...  Так вот -- в ту ночь от Посла именно  такой  опасностью

так и разило. Тут я не ошибаюсь...

     -- Значит,  он вел себя в чем-то агрессивно?

     -- В  том-то  и  дело,  что  если бы на меня пошел громила с

перекошенной рожей и автоматом наперевес,  я бы даже и не подумал

пугаться  --  тут ясно,  что делать...  А вот,  когда это чувство

угрозы ползет от твоего,  можно сказать начальника,  от человека,

которого давно знаешь и... ну по-своему как-то даже любишь... Вот

тогда можно и наделать глупостей...  Я вот напрасно выдал себя...

В этом честно признаюсь...

     -- Вы уверены, что Посол собирался... произвести выстрел?...

     -- Уверен  --  промедли  я хоть долю секунды -- и с ним вам,

может и удалось бы побеседовать,  а вот со мною -- уж извините --

нет.

     Кай помедлил немного,  прежде  чем  задать  вопрос,  который

мучил  его    которым  он  мучил каждого из опрошенных) все эти

сутки:

     -- Мистер  Шрайбер,  а вы уверены,  что в ту ночь,  в оффисе

перед вами был именно  Ли  Окама,  а  не  кто-то  очень  на  него

похожий? Скажем, загримированный?

     -- Да,  я могу подтвердить это под присягой.  Только... в ту

ночь он был... другой.

     -- Я не понял вас,  сержант.  Он это был или  не  он?

     -- Черт возьми,  я же сказал,  что это был Окама!!! Психиатры

из  меня  тут  душу вынули,  прокурор грозил выставить без пенсии,

ребята из секьюрити обходят за милю -- а теперь еще  вы!  Оставьте

человека в покое хотя бы здесь!

     -- Забудьте про свои нервы,  сержант.  Кстати,  ваши коллеги

намерены  бороться  за  вас...  Не  все  так   плохо,   как   вам

кажется...Примите  холодный  душ  и  через  час будьте в приемной

морга Интерпола -- знаете, где это?

     -- Знать-то,  к  сожалению,  знаю  --  не  впервой  быть  на

опознании... Только вы напрасно думаете, что мне так просто выйти

отсюда...

     -- Я   договорюсь   с   главным    врачом...    Вам    дадут

сопровождающего. Я думаю, вы не станете делать глупостей. Кстати,

воздержитесь от приема успокоительного  или  чего-нибудь  в  этом

роде...

     -- Я не уважаю таблетки,  мистер...  -- Вот и хорошо. Если я

задержусь -- ждите...

                               11.

     Человек, терпеливо ждавший у входных дверей старинного дома,

к которому еще чуть-чуть и подошло бы название замка,  смерил Кая

оценивающим взглядом и остался более или менее удовлетворен.

     -- Извините,  -- Федеральный Следователь даже немного оробел

перед  импозантной  сединой и словно вырубленными из гордой скалы

тяжелыми медальными чертами встречавшего.  -- Я не ошибся --  это

поместье "Кветлориэн"?

     -- Вы не ошиблись. К вашим услугам Джон Кейвуд -- дворецкий.

Ваш покорный слуга...

     -- Вот мое удостоверение.  Федеральный Следователь Санди...

     -- Проходите, господин Санди. Владелец поместья распорядился

позаботиться о  вас...

     -- Простите,  но...  Если  я не ошибаюсь,  владелец поместья

э-э... покинул сей мир, не успев узнать о моем существовании...

     -- Я  имею  ввиду  госпожу Штейн...  Простите,  я имею ввиду

госпожу Окама... Она -- единственная наследница моего несчастного

господина,  и  вопрос  о  том,  когда будет осуществлена передача

наследства -- чистая формальность, поверьте мне...

     -- Разве  резиденция Посла -- не собственность Департамента?

-- Мистер Окама счел нужным выкупить дом и земли после  того  как

вошел в права наследства...

     -- Простите,  что я задаю бестактные вопросы,  -- Кай окинул

глазами  огромный  холл  --  не  слишком изысканный,  но довольно

комфортабельный,  -- но я не в  курсе  имущественных  дел  вашего

покойного хозяина... О каком наследстве идет речь?

     -- О наследстве госпожи Лиз. Покойной супруги хозяина. У нее

были  огромные средства,  вложены в "Сиба-Гейджи"...  После того,

как фирма  сделала  ее  своим  представителем  в  Колонии  и  она

арендовала  для них большую часть тамошних плантаций,  ее капитал

почти удесятирился.  Всего за три  года...  Господин  никогда  не

делал   из   этого   секрета...   Хотя   многие  понимали  это...

превратно...

     Представления Кая  о  принципиальности  Посла  претерпели  в

течение тридцати секунд некоторую трансформацию...  "Впрочем,  --

остановил он движение своей мысли в этом направлении, -- ничто не

мешает морально чистоплотному государственному служащему  разумно

распоряжаться   своими   средствами.   Тем   более   --   супруге

государственного служащего.  Как жаль, что у меня уже не найдется

времени  поговорить  с  господином  Клаусом  Штейнбогеном..."  Он

откашлялся:

     -- Господин Дель Рэй...  Этот джентльмен находится здесь?...

     -- Этажом выше, сэр... Хотя я не считаю, что джентльмены

занимаются поисками чего-либо в мусорных ведрах...

     -- Я поднимусь к нему... Не уходите далеко -- у меня будут к

вам вопросы...

     --   Я  позабочусь  о  том,  чтобы  господам  было  чем

подкрепиться... Если вы,  конечно,  не будете слишком увлечены...

занятием мистера Дель Рэя.

     В большой комнате на втором этаже Кай на минуту растерялся --

за какой именно из дверей находится его  напарник.  Ломать  голову

ему пришлось недолго.

     Из ванной послышалось чертыханье, и в дверях появился Гвидо с

мусорной корзиной и пинцетом в руках.

     -- В каком дерьме только не приходится  копаться  сыщикам...

-- несколько лицемерно посочувствовал ему Кай.

     -- Хорошо,  что служба санации здесь не блещет усердием,  --

не   придав  значения  этим  соболезнованиям,  с  удовлетворением

отметил капитан планетарной контрразведки. -- Обычно они успевают

оставить   к  услугам  следствия  идеальной  чистоты  пепельницы,

обработанные дезодорантом санузлы  и  отправленные  в  утилизатор

бумаги... А тут все три дня не выносили мусор...

     -- Да, это -- просто праздник какой-то... -- согласился Кай,

рассматривая   простирающуюся   перед  ним  на  полу  белоснежную

скатерть,  покрытую  сгруппированными   в   безупречном   порядке

окурками,  скомканными "клинексами",  упаковками из-под различной

снеди и  тщательно  расправленными  листками  из  разнокалиберных

тетрадей и блокнотов.  -- Единственное,  что меня сейчас утешает,

так это то,  что здесь проживал  мужчина,  и  вам  не  приходится

перебирать использованные гигиенические тампоны.

     -- Будет вам,  Следователь. Такова уж специфика нашей работы

-- перебирать корзины с грязным бельем. Политики -- так те вообще

там живут... Глядишь и нарвешся на одного--двух...

     -- Есть  какой-нибудь  улов?  --  В кабинете -- уйма пепла в

камине.  Хорошо растолченного.  Похоже,  перед тем,  как пойти на

дело,   покойный  спалил  кучу  бумаг.  Секретер  явно  тщательно

перебирали.  Остались только финансовые бумаги  --  документы  на

разную недвижимость, квитанции, расписки...

     -- Вы в курсе этих самых имущественных дел?

     -- Вы имеете ввиду историю с его женитьбой?

     -- В основном -- именно ее.  Мы  там,  в  Управлении  как-то

упускаем такие моменты...  Я только что услыхал об этом. И знаете

от кого?

     -- От  старого  болтливого  осла  --  там  внизу,  бьюсь  об

заклад...  Джон Кейвуд наредкость во-время  появился  на  пороге,

следуя   в   фарватере  антикварного  сервировочного  столика  на

колесиках.  На его лице римского  патриция  не  дрогнул  ни  один

мускул, и Кай решил уповать на плохой слух почтенного дворецкого.

     -- Если господа  сочтут  возможным  пройти  в  буфетную,  --

сообщил тот,  -- я осмелюсь предложить вам холодную дичь и херес.

А это -- засахаренные фрукты.  Особый рецепт -- хозяин привез  из

колоний...   Советую   вам   покинуть   эту   комнату  --  запах,

знаете-ли...

     -- Пожалуй,  можно и прерваться, -- согласился Гвидо. -- Это

сэкономит нам время на обед в городе. Погодите -- я отмоюсь, а то

у меня руки в четырех видах дерьма -- и все разные...

                               12.

     -- Скажите,   --   осведомился  Кай,  осторожно  подхватывая

окорочек неизвестной ему  птицы,  --  вы  постоянно  работаете  у

господина Окама?

     -- Только последние три года. Из них более двух лет господин

Посол отсутствовал -- был на этой ужасной планете...

     Хорошо взвешенным  движением  он  наполнил  два  хрустальных

бокала теплого цвета влагой.  -- Не забудьте про себя, уважаемый,

-- подбодрил его  Гвидо,  входя  в  буфетную  и  снимая  с  полки

подходящую  по  его  мнению  емкость.  --  Плесните себе винца --

каков, однако, букет...

     -- Никогда  не позволил бы себе выпить хотя бы глоток хереса

из стакана для виски...  Да и не полагается дворецкому выпивать с

господами...

     Кай поперхнулся хорошо выдержанным  вином:  чего  уж  он  не

ожидал  встретить  на  древней  старушке-Земле,  так это человека

добровольно  признающего  древнее  разделение  рода  людского  на

неприкасаемые  касты.  Да  еще  причисляющего  себя  к  одной  из

низших...

     -- Вы  уж  лучше числите нас с капитаном чем-нибудь вроде...

ну полицейского патруля,  только при  другом  начальстве...  Ведь

забреди  к  вам  здешний  констебль  в холодный денек -- вы бы не

отказались пропустить с ним по стаканчику?  Кстати,  что  это  за

зверя мы едим?

     -- Ну,  разве  что,  если  принять   такую   точку   зрения,

господа...   Зверь  же,  которого  вы  уважили  своим  вниманием,

называется дрофа.

     Джон извлек  с  одной  из  полок  подобающий  напитку сосуд,

наполнил его и приподнял,  отдавая  дань  уважения  собеседникам.

Отхлебнул  он  не  больше  полуглотка  и глаза его увлажнились --

старый дворецкий явно не  злоупотреблял  винным  погребом  своего

хозяина...

     -- Где же вы служили ранее?  -- вернулся к делу  Кай.  Пауза

чуть  затянулась  --  казалось  дворецкому  стоит  большого труда

разжать губы.

     -- Я состоял в штате сэра Биконсфилда, господа... -- большой

глоток благородного напитка несколько успокоил Джона.

     "Однако час  от  часу  не легче,  -- подумал Кай,  тщательно

изучая свой опустевший бокал. -- Дело о контрабанде и коррупции в

высших эшелонах власти обоих основных планет Федерации... Пронеси

Господь..."

     -- Вы  работали у сэра Джеймса?  -- с бестактным недоумением

осведомился Гвидо, наполняя бокалы собеседников и свой заодно. --

Так Вас рассчитали, или Вы ушли по собственной воле?

     Дворецкий страдальчески сморщился.  -- Я был вынужден  уйти,

сэр, после того как имение лорда Биконсфилда пошло с молотка... И

вот теперь я вновь оказался  косвенно  замешанным  в  скандальной

истории... Господи, за что мне такое наказание?

     -- Ну,  здесь-то вы ни причем,  не так ли?  --  Кай  пытливо

всмотрелся  в  лицо  дворецкого,  пытаясь  прочитать  в нем ответ

подсознания старого дворецкого на свою реплику.

     Лицо Джона Кейвуда выражало только глубокое отчаяние.  -- Вы

не понимаете,  господин Следователь,  насколько важна репутация в

такой профессии,  как моя. Один-два скандала -- и как дворецкий я

-- пустое место.  Никто не  захочет  брать  на  работу  человека,

который  хоть  косвенно связан с темными делами.  Вы не поверите,

как бывают суеверны люди...

     -- Для  вас  будет  такой  уж трагедией лишиться возможности

говорить десяток раз  в  день  "Кушать  подано"?  --  не  слишком

деликатно спросил Гвидо.

     -- Моя должность,  мистер,  -- с чувством произнес Джон,  --

позволяет мне противостоять энтропии...

     -- Чему-чему?  -- переспросил контрразведчик, не уверенный в

том,   что   и  впрямь  слышит  такой  термин  в  устах  ходячего

анахронизма.

     -- Разрушению   основ  нашей  цивилизации,  сэр,  размыванию

традиций,  -- если такие слова звучат для вас  понятнее  в  устах

старого болтливого осла...

     -- Не  стоит  обижаться  на   нас,   господин   Кейвуд,   --

успокаивающим тоном прервал зарождавшийся конфликт Кай.  -- Такая

уж у нас работа, что заставляет иногда выражаться непозволительно

резко...

     -- К вам лично у меня нет ни малейших претензий,  сэр,  -- с

достоинством, но уже более спокойно произнес дворецкий.

     -- Вы  уж  простите  меня,  старина,  --  поспешно  поправил

положение Гвидо,  пополняя содержимое трех бокалов из обьемистого

графина.  -- Если хотите,  я принесу вам письменные извинения.  И

весь  сектор  расследования  убийств Планетарной Контрразведки --

тоже.

     -- Теперь  об  убийствах,  --  Кай  взял  быка  за рога.  --

Постарайтесь припомнить --  не  было  ли  в  поведении  господина

Посла,  когда он вернулся из Колонии,  чего-нибудь, ну странного,

обратившего ваше внимание...

     -- Не  знаю...  Я  не могу назвать его поведение странным...

Странными  были  некоторые  обстоятельства,   связанные   с   его

приездом... И после...

     -- Что  же  вы  имеете  ввиду?  --  Кай  отложил  в  сторону

золотистый кассиопейский орешек и подался к собеседнику.

     -- Он был подавлен.  Угнетен.  И ждал какой-то беды.  --  Не

было  ли  такого,  чтобы  он...  чтобы  он  не  узнал  кого-то из

знакомых?  Или -- забыл что-то  из  прошлого,  не  понял  чьих-то

слов?...

     -- Нет -- если вы намекаете на расстройство психики --  нет.

Господин Посол находился,  как говориться, в трезвом уме и добром

здравии...  Скорее уж его самого кое-кто не узнал... Это... Это и

послужило  причиной  своего  рода срыва -- я так бы это назвал...

Хотя причина может показаться вам смешной, сама по себе...

     -- Это уже интересно,  -- Гвидо нагнулся к дворецкому,  ловя

каждое его слово.

     -- В то утро...  В последнее... Господин Посол провел ночь в

городе...

     -- Где,  с  кем?  --  капитан дель Рэй,  кажется,  готов был

вручную вытягивать показания из неторопливого господина Кейвуда.

     -- Это не мое дело, господа... Хотя... Я думаю это теперь не

сможет  испортить  репутацию  покойного...  Речь  идет   о   мисс

Вайоминг...  Скорее всего.  Их отношения,  можно сказать,  уже не

были секретом ни для кого...

     -- Однако  это только предположение,  или?...  -- попробовал

додавить  дворецкого  Гвидо,  но  удостоился   в   ответ   только

горделивого пожатия плечами.

     -- Так что же все-таки приключилось,  когда господин Окама в

то  утро  вернулся  из  города?  --  попробовал  подтолкнуть  ход

разговора Кай.

     -- Рональд облаял его... Фактически пытался даже искусать...

-- с глубокой горечью в голосе произнес Джон и  скорбно  пригубил

свой херес.

     -- Простите -- это вы про ту псину, что попортила мне рукав,

когда я осматривал сторожку у пруда? Кстати, вы его заперли? -- с

беспокойством осведомился Гвидо.

     -- Ронни  вовсе  не  агрессивен.  Я  выпустил  его  побегать

окрест.  Можете не  волноваться  из-за  этого,  сэр...  Просто  в

сторожке  лежали  рыболовные  снасти хозяина и кое-что из одежды,

что он надевал на рыбалку. Ронни показалось, что вы покусились на

них...  Он  обожал  хозяина  как  Господа Бога -- ведь тот принес

Ронни в дом еще слепым щенком и проводил с ним  каждую  свободную

минуту. Когда такие случались...

     -- Тем не  ненее...  --  Кай  недоуменно  кашлянул.  --  Вот

поэтому,  должно  быть,  это так и повлияло на хозяина...  Просто

добило его...  Он заперся в кабинете и не обменялся ни  с  кем  и

парой  слов.  Я даже не заметил,  когда он покинул дом в ту ночь,

чтобы...

     -- То-есть,  вы  не  знаете,  чем занимался Посол весь этот

день? И вообще, не видели его?

     -- Не  скажу,  чтобы  уж и вовсе не видел.  В середине дня я

взял на себя смелость принести ему в кабинет кое--что  поесть.  В

обед.  Заливную рыбу и белое вино, если быть совершенно точным. И

салат.  Вина он приказал принести еще.  Некоторое время спустя. Я

был  несколько  удивлен -- господин Окама,  вообще-то никогода не

пил много в одиночку...

     -- Но вы, все-таки, не хотите сказать, что Посол нализался в

тот день встельку? -- со свойственным ему тактом попытался внести

ясность в показания дворецкого Гвидо.

     -- До этого было далеко, сэр. Весьма далеко... -- Так вы уже

спали, когда Посол спустился к своему автомобилю и... -- Я всегда

ложусь в одиннадцать... Машина тогда еще стояла у главного входа.

Наутро, как вы знаете...

     -- Ее нашли у оффиса.  А чем занимался господин Окама, когда

вы заходили к нему?

     -- У меня сложилось впечатление,  что он искал что-то. Может

быть просто, чтобы успокоиться...

     -- Не можете вы припомнить -- в  прошлые  времена...  С  кем

господин Окама был особенно близок?  Или,  наоборот -- может быть

кто-то   особенно   докучал   ему?   Бывал   здесь   часто?    --

поинтересовался Кай.

     -- Здесь происходили только полуофициальные приемы.  Обычно,

если   на  Землю  прибывало  какое-нибудь  значительное  лицо  из

Колонии.  Советник Лэшли или кто  из  министров.  Это  бывало  не

часто... Из близких -- только госпожа Штейнбоген, пожалуй.

     -- И ее супруг?  --  Нет.  Фактически,  мне  не  приходилось

видеть  господина  Штейнбогена здесь.  Он никогда не был желанным

гостем этого дома, тем более, после того как...

     -- А  мисс Вайоминг?

     -- Только  один  раз  --  когда  хозяин  сломал  себе  руку.

Конечно, они встречались с хозяином... Но только в городе.

     -- Ну что-ж,  -- Гвидо твердой  рукой  отставил  в  сторону

опустевший графин. -- Что до меня, то я больше не имею вопросов к

господину Кейвуду...

     -- Только  вот  еще  что...  --  Кай  положил  руку на плечо

дворецкого и внимательно посмотрел ему в глаза. -- Господин Окама

часом не баловался наркотиками?

     -- Господи!  Откуда вы это взяли? -- Вот, посмотрите, -- Кай

подхватил   Джона   под   руку  и  увлек  его  в  гостиную  --  к

импровизированной экспозиции содержимого мусорных ведер.  --  Эти

упаковки из-под таблеток.  "Гистамикс-400". Почему господин Посол

принимал это лекарство?

     Гвидо опустился  на  корточки  и провел по товарному ярлычку

упаковки сканнером служебного  регистратора.  Затем  подключил  к

нему блок связи и набрал на клавиатуре запрос.

     -- Насколько  мне  известно,  хозяин  не  страдал   ничем...

хроническим... Я, право, не обратил внимания на эти предметы...

     -- Ну вот,  -- Гвидо повернул к Каю дисплей блока связи.  --

Компьютер  сообщает,  что  это  весьма  редкое  гистаминоподобное

средство,  усиливающее  проницаемость  кровеносных  капилляров  и

вызывающее   отечность  тканей.  Продано  два  дня  назад,  около

полудня.

     -- А в каких дозах оно применяется?

     -- Обычная дозировка -- пол-таблетки в  сутки,  --  продолжил

читать  текст  справки  Гвидо.  --  Высшая  разовая доза -- четыре

таблетки.

     Кай посмотрел на вскрытые упаковки и на  глаз  прикинул

количество.

     -- Да,  покойник  был большим оригиналом...  Давайте упакуем

плоды ваших раскопок,  капитан.  И пусть из Экспертизы пришлют за

этим   хозяйством...   Хотелось   бы   до   вылета  знать  данные

токсикологии...

     Входная дверь   встретила   их   доносившимися   из--за  нее

поскребыванием и повизгиванием.  Как только  Джон  распахнул  ее,

Ронни -- и впрямь,  с виду добродушная псина,  неизвестной Каю (и

возможно -- вообще никому) породы,  кинулась на грудь дворецкого.

Пес,  правда,  бросил  искоса критический взгляд на капитана дель

Рэя,  но не стал отвлекаться  от  основной  своей  заботы  --  он

всячески пытался привлечь внимание Кейвуда к предмету, зажатому в

его зубах -- небольшой связке сверкающих ключей.

     Тот взял их и повернул ладонь так, чтобы господам было лучше

видно.

     -- Интересно, где это нашел ключики ваш зверек? -- задумчиво

спросил Кай. -- Не господин ли Посол потерял их ненароком?...

     -- Я  не  думаю,  что господин Посол терял их...  -- грустно

отозвался Джон.  -- У них игра такая была -- мистер Окама  прятал

разные  мелочи,  а  Ронни их отыскивал и приносил ему на свист...

Теперь он понял,  что хозяин не свистнет  ему  никогда  больше...

Оттуда, где он теперь...

     -- Если бы собачка еще и рассказала -- от каких  дверей  эти

ключи... -- мечтательно произнес Гвидо.

     -- Собачка -- не знаю,  а вот я -- могу сказать вам кое-что.

Вот эти два -- от оффиса господина Посла и от его  кабинета...  Я

не знаю, какую дверь открывает третий ключ.

                               13.

     Дэвид Л.  Корнуэлл  --  агент  "Друг"--  терпеливо  морщась,

переносил  манипуляции  врача  над  его рассеченной в двух местах

макушкой.  Говорил он, шепелявя и сплевывая кровь -- пара зубов у

него была выбита напрочь,  а еще с пол--дюжины -- просто сколоты,

да и нижняя челюсть не слишком  прочно  сидела  на  своем  месте.

Левый глаз утопал в багровом кровоподтеке.  К тому же, сходило на

нет милосердное  действие  "Миметракса"  и  начинало  брать  свое

действие солидной дозы алкоголя.  Впрочем,  он понимал, что легко

отделался...

     -- Прокололся я, -- сетовал он. -- С самого начала надо было

это усечь...

     -- Не   уродуйтесь,   Дэви,  --  глухо  сказал  Следователь,

стоявший лицом к окну,  -- это я подставил вас -- мог бы и раньше

сообразить,  что  Шышел-Мышел  уже настроен на то,  что случайных

встреч у него теперь нет и не будет...  Говорите по--порядку и не

причитайте -- без этого можно прожить, поверьте.

     -- Я встретил обьект наблюдения в  аэропорту  Лхасы,  как  и

было... -- Продолжайте, продолжайте... -- Первое впечатление было

такое,  что этот тип искренне рад меня видеть -- в заключении  он

неплохо относился ко мне...

     -- Это   было   первое  впечатление...  А  потом?...

     -- Это  впечатление  сохранилось  у  меня до самого конца...

То-есть до того момента, как меня вырубили...

     -- Ну что-ж. Но до этого ведь было еще что-то -- не так ли?

     -- Мы приняли по стопке в баре терминала. С какой-то сложной

закуской...  Потом Шаленый нанял авиатакси до Озерных Городов. --

Это -- злачные кварталы,  что понастроили в прошлом  веке  вокруг

космотерминала  "Лобнор",  -- уточнил Айзек.  -- Там мы двинули в

заведение Дурного Мергена...  Это была главная моя ошибка --  там

нет нашей аппаратуры... Гос-с-поди, как голова раскалывается...

     -- Кто  платил  за  езду  и  ресторан?

     -- За  езду  -- Шышел-Мышел...  У Мергена до платежа дело не

дошло...  При мне...  Впрочем, бумажник у меня, кажется, увели...

Слава Богу, я не прихватил туда регистратор...

     -- Ну,  найди  эта  публика  при  тебе  нашу  аппаратуру,  и

Управлению пришлось бы раскошелится на твои похороны,  -- заметил

Айзек.

     -- Потом,  уже  в  баре  на  него нависла сразу чертова уйма

народу...  В общем,  я сразу отошел в WC,  принять "Миметракс", и

тут-то  и  влип -- Шаленый принялся эту публику поить напропалую,

причем заказывал то портвейн,  то виски безо льда, то пиво сортом

подешевле,  а про закуску забывал...  Сам,  между тем, потихоньку

налегал на "Смирновскую" и всякую снедь,  типа охотничьих сосисок

в томате.  Мне при таком сценарии надо было уже минут через сорок

уйти под стол.  Человека четыре  к  тому  моменту  именно  так  и

поступили, а я только и мог что разыгрывать опьянение...

     -- Ну и?...  --  Ну,  под  занавес  обьект  наблюдения  стал

заказывать расстегай...

     -- Что это за штука?

     -- Я  сам  хотел  бы  знать...  Во  всяком случае,  повара у

Мергена были не в курсе, и Шаленый стал им обьяснять как и что...

Тут,  помниться,  к  нему  стал  цепляться какой-то то-ли японец,

то-ли казах -- одним словом,  борец  сумо.  Сначала  они,  вроде,

мирно чирикали по-русски,  а потом -- сцепились...  Тут,  видимо,

мне и приложили бутылью по голове.  В первый раз... Остального не

помню -- сами знаете что такое ретроградная амнезия...  Разыграли

они все это как по нотам, думаю...

     -- Судя  по  числу  доставленных  в  медицинские учреждения,

играли очень натурально, -- заметил Айзек.

     -- Алло,  шеф,  -- окликнул с экрана монитора Вольф,  -- его

группа действовала  непосредственно  в  Озерных  Городах.  --  Мы

вычислили и телефон, и Мергена и, кажется, гм... обьект...

     -- Не  томите  душу,  --  живо  отозвался шеф.

     -- Это  вербовка  Галактического  Легиона.  Мы  прошлись  по

спискам последних двух дней -- он там.  И  даже  под  собственным

именем, чертов нахал!

     -- Куда его отправили?

     -- Отправят -- сегодня в двадцать два ноль-ноль  с геостаци-

онара. Рейс пять тысяч шестьсот. Я, пожалуй, смогу успеть.

     -- Оставайтесь  здесь.  Успевать  придется  мне...  Здесь за

старшего  оставляю  Айзека.

     Следователь со смешной фамилией повернулся к личному составу

группы.

     -- Я допустил прокол, ребята, мне и расхлебывать...

                               14.

     -- Послушайте,  капитан,  --  Кай   осторожно   маневрировал

глайдером в тесных улицах старой части города.  -- Я не вижу, все

таки, категорического, так сказать, императива, который повелевал

бы нам искать причину преступления именно в Колонии. Сам инцидент

полностью локализован на Земле.  Могу предложить вам на выбор  по

меньшей  мере четыре небезосновательные версии,  которые не имеют

никакого отношения к Гринзее...

     -- Ну,   во   первых,   вы  конечно  зацепитесь  за  происки

конкурентов "Сибы"...  Коварный вице-директор Штейнбоген играет в

пользу партии войны и организует ликвидацию миротворца Окамы...

     -- В последних комментариях на  место  нового  Посла  прочат

Вольфа  Гроссшланга.  В  этом  случае  -- десять против одного --

поставки с Гринзеи окажутся под вопросом.  Война есть война...  А

"Вибер-продактс"  и  другие  производители синтетических аналогов

компонент сывороток Тальбота получают правительственный заказ...

     -- Я  как-то раз слышал выражение в том духе,  что не бывает

зверя страшнее кошки для тех,  кто не видел,  скажем,  ягуара. Не

говорю  уж  о тиграх,  Следователь:  "Вибер-продактс" -- довольно

средненький участник этого забега...  И прикиньте противоположную

возможность   --   "Сиба"   сознательно   играет   на  понижение,

способствует устранению чересчур много знающего Ли Окамы, скупает

у  мелких  и  средних  держателей вроде госпожи Окама собственные

обесцененные акции, а в последний момент, на место Посла проводит

вместо  слегка  придурковатого  Вольфа Эдуардовича кого-нибудь из

наших правозащитников -- благо их здесь -- как собак нерезаных...

Вот  вам  и  еще  одна версия.  Видите,  как легко их печь...  Я,

впрочем,  думаю,  что для всех перечисленных субьектов проще было

бы  добиться  простого  отстранения  Окамы.  На мокрое дело у них

кишка тонка...  Это все-таки Земля,  Следователь...  Здесь  народ

пожиже...   Надеюсь,   сестру   покойного  вы  не  числите  среди

подозреваемых?

     -- Это  --  вторая  версия,  капитан.  Она,  ведь,  получила

огромное состояние и,  кстати,  ни словом не обмолвилась  мне  об

этом...

     -- Конечно,  с порога этот факт не завернешь... Но... Третье

предположение -- Кейвуд и связи с контрабандой... Так?...

     -- Пожалуй...  --  Ей-Богу,  вы  коварны,   Следователь   --

разыграли  из  себя  демократа,  пропустили  со старым клоуном по

стаканчику, а сами все время держали его на мушке, а?...

     -- Вы  сами  заметили,  что  старый клоун не так уж прост...

Черт, я пропустил поворот...

     -- Это  не  так  глупо.  Я  не  про поворот,  конечно...  Но

контрабанда -- это завязка на Гринзею...  Собственно, я склоняюсь

именно  к  этому  варианту  --  только,  вот давайте не спешить с

разработкой старины Джона... А четвертая версия -- это, наверное,

что  я  или  вы сами устроили эту потеху,  да позабыли про нее за

множеством дел...

     -- Нет.   Четвертая  версия  --  это  Галактический  Легион.

Вербовщикам Окама стоял поперек горла.  С их подачи  его  всерьез

пытались отстранить от должности.  Полистайте папку -- вон ту, на

заднем сидении...

     -- Вот это -- уже серьезно...  И я не стану кривить душой. В

этом  случае,  на  Гринзее  стоит  искать  только  второстепенные

мелочи...  А теперь -- послушайте меня.  Здесь,  на Земле все эти

версии и многие другие смогут разработать дюжины  две  прекрасных

специалистов.  И  если  они  потратят  время  зря -- не случиться

ничего особенного.  Деньги  налогоплательщиков  тратили  и  более

глупыми  способами...  А  вот  если  источник  зла локализован на

Гринзее,  и мы дадим тем ребятам пол-года на заметание следов, мы

просто  упустим  опаснейшее  гнездо  преступности.  Причем такой,

которая уже замахнулась на землян  в  нашей  собственной  норе...

Этого я себе не прощу...  Я вижу, что вы тоже подумывали об этом,

Следователь...  Вот еще одна мелочь,  -- Гвидо  небрежно  помахал

листком распечатки. -- Справка Экспертизы: бластер, которым хотел

воспользоваться Посол,  -- табельное оружие того самого  Легиона.

Ствол  с  этим  номером  находится  на вооружении девятого полка,

расквартированного в Колонии "Гринзея-2"....

     Он покосился на Кая,  следя за его реакцией.  Потом добавил:

     -- Вы  что-то  подозрительно  помалкиваете  о  том,  что  вы

вычитали в Докладе... У вас было хоть пол-часа чтобы поработать с

ним? Нашли что-нибудь?

     -- Да,   капитан,   нашел.   Кое-что,  что  заставляет  меня

согласиться с вашими словами.  Но об этом  потом...  Пожалуйте  в

анатомический театр, мистер.

                               15.

     В приемной  им  навстречу  поднялся истомившийся Шрайбер,  по

правую руку от которого млел от безделья дюжий санитар. Кай жестом

попросил   подождать  еще  немного  и  вслед  за  Гвидо  шагнул  в

выложенный белым кафелем зал, где нервно расхаживал из угла в угол

старший паталогоанатом Майер.

     -- Вы,  однако,  заставляете себя ждать,  господа,  --  сухо

сказал он, деловито натягивая на руки пластиковые перчатки.

     -- Надеюсь,  покойник не убыл по делам недождавшись нас?  --

пошутил Гвидо в своем стиле.  И осекся,  заметив дернувшуюся щеку

прозектора.

     -- Шутка не из лучших сегодня...  Утром таким же,  примерно,

образом  шутил  дежурный  санитар.  Ван-Криппен.  Он,  видете-ли,

нашел,что  пришло  самое время напиться до зеленых чертей и молол

всякую чушь.  Я подаю рапорт на мерзавца... Впрочем, это уже наши

проблемы...

     -- Док,  -- чуть более вежливо,  чем это у  него  получалось

обычно, спросил Гвидо. -- Нас интересует ваше мнение -- не мог ли

Посол Окама находиться... под медикаментозным влиянием?

     -- Это  требует  токсикологической  экспертизы.  Но  внешних

признаков -- никаких.  Удивительно другое -- смерть от  шока  при

тяжелом,  но далеко не смертельном ранении.  Может,  окажи мы ему

помощь чуть раньше...

     -- Зачем  он  принимал  это,  --  Кай  поднял к глазам врача

упаковку "Гистамикса". Влияет это на психику?

     -- Гм,  сомневаюсь...  Новейший гистаминомиметик...  Пока --

редкость. Психотропным действием не обладает...

     -- Ну  а  если  некто проглотит в один присест всю упаковку?

Двадцать таблеток.

     -- Потребуется  медицинская помощь.  Его разнесет...  Я имею

ввиду -- это вызовет мощный отек. Но не помешательство.

     -- А покойный выглядел как обычно?

     -- Не встречался с ним при жизни. Затрудняюсь ответить вам...

     -- Это  не  могло  быть связано с последствиями перелома?  У

покойного был перелом  руки.  Только,  вот,  не  знаю  --  какой.

Правда, относительно давно...

     -- Вот переломов у трупа как раз не было --  ни  старых,  ни

новых.  Мы  сразу  пропускаем э--э...  поступивший материал через

компьютерный   томограф   и   все   виды   травм   регистрируются

безошибочно. В том числе и сросшиеся переломы. Я бы запомнил это.

Да и файл еще цел.

     Не говоря худого слова, Гвидо отошел на шаг в сторону и стал

набирать на клавиатуре блока связи номер регионального медцентра.

     -- А вообще-то, факт смерти не вызывал сомнений? -- сознавая

глупость вопроса, Кай постарался задать его стальным голосом.

     -- Вас устраивают такие стандартные признаки,  как остановка

дыхания,   отсутствие   пульса,   охлаждение   тела   и   трупное

окоченение...  --  с  большой долей яда в голосе,  парировал явно

оскорбительное подозрение доктор Майер.

     -- А   энцефалограмма?   --   вдруг   блеснул   неожиданными

познаниями Гвидо.

     -- Подобное    делается    только,    если    факт    смерти

оспаривается...

     -- А почему до сих не произведено собственно вскрытие?

     -- Видите  ли,  я  счел  подобный  случай  смерти  от   шока

достаточно  редким  и нашел возможным пригласить для консультации

известного эксперта в такого рода вопросах -- профессора  Энке...

Он  ожидает  в моем кабинете.  Профессор не смог прибыть ранее...

Позвольте, я приглашу его. Доктор вежливо зачирикал что-то в свой

блок.

     Кай в который раз поймал себя на мысли о том,  что посещение

заведений,  подобных тому,  в котором  им  приходилось  пребывать

сейчас,  вызывает  у  него вполне определенную последовательность

ощущений.  Само пребывание в прозекторской,  вид  запрокинутых  в

немом   крике   оскаленных   ртов,  спутанных,  подобных  морским

водорослям волос,  неживая желтизна кожи и отверстые внутренности

глубоко  подавляли  его,  но по выходе из обители смерти и тлена,

его наполняло всепоглощающее ощущение радости жизни,  которого он

несколько стыдился. Каждая клеточка его организма радостно вопила

"Я живая!". Морг регионального отделения Интерпола был фактически

пуст, но все равно, Федерального Следователя тянуло наружу.

     -- Из   медцентра   сообщают,   --  негромко  сказал  Гвидо,

пошевелив  в  воздухе  блоком  связи,  --  что   пациенту   Окама

четырнадцать   месяцев  назад  была  оказана  помощь  в  связи  с

переломом лучевой кости правой руки.  При  игре  в  поло.  Помощь

оказал домашний врач покойного -- Ольгердт Нильссен...

     Доктор Майер недоуменно пожал плечами:

     -- Давайте    обратимся    к    самому   э-э-э...   предмету

расследования...  Тем более, что профессор Энке уже с нами, -- он

сделал  вежливый жест в сторону появившегося из внутренних дверей

благообразного господина в безупречном халате.

      -- Одну минуту,  -- остановил его Кай.  -- У меня здесь,  в

вашей приемной ждет один свидетель...  -- Он подошел  к  двери  и

окликнул немедленно появившегося на зов сержанта.

     -- Производится процедура опознания  трупа  Чрезвычайного  и

Полномочного   Посла   Федерации  Ли  Окамы  фигурантом  по  делу

четырнадцать триста тридцать восемь,  сержантом  вневедомственной

охраны  Говардом Шрайбером,  -- продиктовал он в регистратор.  --

Напоминаю вам,  сержант, что ваше свидетельство чрезвычайно важно

для следствия. Постарайтесь быть максимально обьективным...

     Служитель набрал  код  на  замке  одной  из  многочисленных,

смахивающих  на  ниши  крематория,  дверок  холодильника.  Дверка

поднялась   и  плоское  стальное  ложе,  на  котором  должен  был

покоиться Чрезвычайный  и  Полномочный  Посол,  выскользнуло  под

яркий свет хирургических ламп.

     Оно было пусто.

     -- Так, а где, собственно, труп? -- недоуменно спросил после

некоторой паузы сержант Шрайбер.

                   ГЛАВА 2 ДЕНЬ РАЗМИНУВШИХСЯ

                               1.

     Капитан одного из крупнейших  челночных  рейдеров  Федерации

был  в  гневе.  Сама  по  себе Периферия,  с которой ему по долгу

службы  приходилось  постоянно  иметь  дело,   была   далеко   не

рассадником  добрых  нравов  и законопослушания.  Когда же экипаж

начинает импортировать  столь  необходимые  в  тех  краях  навыки

контрабанды   и  мздоимства  в  традиционно  щепетильные  в  этих

вопросах  пространства  Системы,  капитану  частенько  приходится

задумываться о судьбе своей лицензии на космическое судовождение.

     -- Я   чувствую,   --  сообщил  он  так  и  не  дождавшемуся

предложения присаживаться суперкарго,  --  вам  явно  не  хватает

острых ощущений... Вам, Джастин, мало того, что мы имеем на борту

полторы  тысячи  питекантропов  из  Галактического  Легиона.   Не

думайте, что капитану Вартаняну (кэп имел ввиду себя) не известно

кто и как погрел на этом руки... Это -- другой разговор. Вам мало

того,  что мы вполне официально везем с собой пару ищеек, причем,

из двух ведомств сразу... Могу вас порадовать -- если вы еще не в

курсе  относительно последнего сеанса связи -- что мне предписано

-- кэп прикоснулся к украшенному Тремя Гербами  листку,  лежащему

перед  ним  на столе,  -- оказывать всемерную помощь еще одной --

засекреченной -- для разнообразия.  Согласитесь,  это  заставляет

немного  нервничать,  так ведь?  Так в добавок к этому,  на борту

оказывается еще и груз без отметки таможни Системы...

     -- Право же,  капитан, я не делал из этого секрета от вас...

Суперкарго мог бы добавить,  что,  насколько ему  известно,  и  в

случае   доставки  и  размещения  на  борту  "Проциона"  какой-то

злосчастной пары довольно громоздких ящиков,  отправитель которых

хотел  избежать  утомительных  формальностей  там,  на "Лобноре",

точно так же как и во всех  подобных  случаях,  кэп  Вартанян  не

остался   в  обиде,  но  есть  вещи,  которые  лучше  никогда  не

высказывать вслух...

     -- Вот что, Джастин, -- кэп неприязненно и строго выпрямился

в своем кресле. -- Вы нагадили, вы и прибирайте. Отправитель, как

я понимаю,  находится у нас на борту.  Тот странный тип из триста

сороковой...

     -- Именно так, сэр.

     -- Так вот,  отправляйтесь к  нему  немедленно  и  пусть  он

забирает этот свой груз из общих трюмов.  Очень вероятно, что при

разгрузке нам учинят "выборочный контроль".  И я не уверен...  Вы

слышите,  Джастин -- НЕ УВЕРЕН, что вся эта теплая компания у нас

на борту не собралась из-за какого-то из этих  контейнеров...  Вы

хоть представляете, что в них может оказаться?

     -- Но куда же он... куда же мы их денем, сэр? И как...

     -- Есть мнение...  ЕСТЬ МНЕНИЕ, Джастин, что челноки Легиона

не  будут  досматривать  слишком...  скрупулезно.  Может быть,  я

говорю МОЖЕТ БЫТЬ,  Джастин, их в этот раз не будут досматривать,

вообще...  Так вот,  пусть этот тип из триста сороковой прихватит

наличные и отправляется перебросится парой слов с кем-нибудь  из

офицеров   Легиона,  чином  постарше.  Уверен,  что  у  него  это

получится...  И сделайте соответствующую запись,  чтоб  никто  не

хватился груза. Только пусть поторопится -- у меня есть нехорошее

чувство, что Легион придетя выгружать раньше намеченного срока...

     Суперкарго знал,  что предчувствия  редко  когда  обманывали

хорошо информированного кэпа.  Однако были в деле и смущавшие его

обстятельства...

     -- Капитан,  --  вежливо  кашлянув,  сказал он.  -- Я должен

сказать, что это действительно странный тип... Впрочем, я лично с

ним  не  контактировал...  Он  не  выходит  из  триста сороковой.

Заплатил за доставку еды из  ресторана  в  каюту.  Причем,  когда

стюард  заходит  к  нему,  отсиживается  в ванной...  На звонки в

другое время просто не отвечает...

     -- Это  уже  ваши  проблемы,  Джастин...  Решайте  сами  как

прокантактировать с вашим протеже.  Может, поумнеете и не станете

больше  навязывать  мне  на  шею  пентюхов со странностями.  Я не

задерживаю вас...

     Перед дверью  триста  сороковой  (люкс на одного) суперкарго

призадумался. Людей со странностями он крепко опасался. Тем более

в  такой  невыигрышной ситуации,  когда обстоятельства заставляют

практически вламываться в неприкосновенные покои  таких  чудаков.

Можно  заработать  пулю,  влипнуть  в судебный процесс,  на худой

конец -- напереться на труп, в чем тоже радости никакой.

     Он минут   пять   давил  на  сенсор  звонка,  потом,  тяжело

вздохнув,  достал из кармана универсальный ключ и осторожно отпер

входной тамбур, потом -- внутреннюю дверь. Громко вслух извинился

и вошел.  Момент был  ответственный:  можно  было  ожидать  удара

бутылкой   по   голове,  приема  каратэ,  истерического  крика  и

затяжного скандала, но не последовало ничего. Только аппаратура в

углу  крутила  музыку  --  достаточно  тихо,  так,  что и мелодию

разобрать было  трудно.  Полумрак  стоял  в  триста  сороковой  и

терпкие, непривычные для космического судна запахи наполняли этот

полумрак.  Хозяина нигде не было видно.  Джастин хорошо знал  эти

клятые люксы,  сооруженные так,  чтобы в минимальном пространстве

создать иллюзию просторного лабиринта из  бара,  кабинетиков  для

отдыха и развлечения,  мини--кинозала и даже микро--танцплощадки.

Покружив в  основном  отсеке,  он  заглянул  в  рабочий  кабинет,

спальню и кухоньку -- скорее символическую, чем настоящую, и, еще

раз тяжело вздохнув,  взялся за ручку входа в  ванную.  Там  тоже

никого не было.  Как и в туалете. Чертыхнувшись, суперкарго опять

внимательно обвел каюту  глазами.  От  пряных  запахов  и  тихого

грохота  там--тамов из высококачественных динамиков у него как-то

все поплыло в голове.  Он тряхнул ею -- не полегчало.  Зато сзади

он  услышал  тихое  посвистывание.  Переливчатое  такое -- в такт

там-тамам.  Он обернулся и,  ощущая,  что пол уходит  из-под  ног

(маневр   начался  что-ли?)  увидел,  что  сзади  никого  нет.  А

насвистывание  снова  тихо-тихо  раздалось   опять   за   спиной.

Впоследствии  ему  так  и  не  удалось  вспомнить,  что  же  было

дальше...

                               2.

     Гвидо не успел наскучить Федеральному Следователю за все три

недели   пути   (три   Скачка  и  уйма  утомительных  маневров  в

промежутках).  Прежде всего потому,  что не слишком мозолил глаза

--  он  предпочитал  тратить  время  пути на пребывание в отлично

оборудованном спортзале,  которым мог бы гордиться любой  элитный

клуб  и на Земле -- благо эта роскошь входила в стоимость билета,

оплаченного казной.  Правда,  капитан  контрразведки  был  слегка

разочарован  классом  тренера--каратиста,  но,  несмотря  на это,

менее шести часов в день тренировкам не  посвящал.  Заглядывал  в

спортзал  и  Кай,  но  не  более,  чем  на пару часов,  разве что

задерживался в тире.  Основное свое время он  тратил  в  тихой  и

почти  никем из пассажиров не посещаемой читальне,  расположенной

на  восьмой  палубе  "Проциона",  прорабатывая   запрошенную   по

Универсальной  Сети текущую продукцию средств массовой информации

Гринзеи  и  сводки  Управления  по  состоянию  дел   в   Колонии.

Удовольствие    было    не    из    дешевых,    учитывая   тарифы

подпространственной связи, но -- Федеральный Следователь знал это

не   по-наслышке,   благодарное.  Кроме  тренировки  одрябшей  от

постоянных подсказок компьютеров и высокого класса  консультантов

памяти,  это  прокачивание  через  мозг  бесконечного  количества

фактов,  имен,  дат оставляло в его извилинах  бесценный  осадок,

который   иногда  взрывался  неожиданным  озарением  в  те  самые

моменты,    когда    тупик    расследования    казался     унылой

неизбежностью...  Сознание  этого,  конечно не исключало и той --

гораздо более вероятной -- возможности, что ничего кроме головной

боли  в  данном  конкретном  случае  его  упражнения не принесут.

Сегодня,  к вечеру эта мысль очередной раз одолела его. Пора было

дать  подсознанию  немного  поработать без его,  лично Кая Санди,

помощи.

     Федеральный Следователь  сложил  в  папку  сделанные за день

распечатки и записи,  выключил дисплей и спустился в почти пустой

бар шестой палубы. Народ побогаче еще не начал вечерние забавы, а

странствующие по казеной  надобности  служащие  уже  выпили  свое

пиво,  сьели  ужин  и  начали  вахту у телеэкранов или продолжали

корпеть над терминалами.  Кай получил из оформленного под старину

раздатчика  кружку  пива  и,  подняв  глаза от приятно искрящейся

пены,  нос к носу столкнулся  со  своим  коллегой  --  по  другую

сторону  столика,  вооруженным точно такой-же,  только наполовину

опустошенной  кружкой,  старомодными  очками,  которых  в   жизни

никогда не носил, и светлой, нордической шевелюрой, сменившей его

натуральную -- рыжую,  курчавящуюся шевелюру.  Из чего следовало,

что коллега находится при исполнении и законспирирован.  Узнавать

его в таком  разе  не  следовало,  и  Кай  ограничился  тем,  что

понимающе  --  почти  только  одними  глазами  улыбнулся  старому

знакомому.

     "Старина Стив  при  деле,  -- подумал он.  -- А дело,  стало

быть,  на корабле или в Колонии. Черт возьми, уж не запараллелили

ли  нас господа начальники?" Подобных вещей он не любил -- не раз

при подобном раскладе успешные действия двух и более следственных

групп,  которым  по  мысли  руководства  Управления  не следовало

подозревать  о  существовании   друг   друга,   успешно   взаимно

парализовывали  ход дел,  простых как ограбление приходской кассы

сиротой-клептоманом.

     "Судя, однако,  по  камуфляжу,  обьект  находится  где-то на

борту,  если, конечно, дотошный Стив не входит в роль загодя." --

решил  Кай.  Еще  в  училище  --  а  они  были одногодки,  только

специализация была по-началу разная, он привык выслушивать советы

типа  "Посмотрите,  как  тщательно  прорабатывает  материал кадет

Клецки! Вот вам бы всем так..."

     "Я уже  почти  и  забыл,  что старина Стив носит эту смешную

фамилию  --  Клецки"  --  с  улыбкой  подумал  Кай  и  неожиданно

призадумался.  Одна  из мыслей,  пришедших ему на ум,  состояла в

том,  что очень забавно будет встретить на борту  этой  громадной

посудины еще одного своего старого знакомого.

                               3.

     Это было бы действительно забавно.  Однако в отношении того,

что встреча  эта  ему  еще  предстоит,  Федеральный  Следователь,

вообще говоря,  заблуждался. Потому что тот самый громадный мужик

в пятнистой форменке Легиона,  который четыре часа назад  попался

ему  на  глаза,  будучи  вооружен  исполненным  в  стиле  "ретро"

громадным  газетным  листом  из  тех,  что  для  украшения   были

разложены  на  столиках  в  читальне,  и был тем самым его старым

знакомым,  надежду на  встречу  с  которым  Кай  оставил  еще  на

ступенях  планетарного  терминала  в Женеве.  Нет,  ему ничего не

показалось -- он просто не принял всерьез мимолетную  ассоциацию.

Его  еще  позабавило присутствие легионера в читальне -- корова в

Божьем Храме  смотрелась  бы  куда  естественнее  --  и  то,  что

профессиональный  громила  принял всерьез чисто декоративный лист

бумаги и пытался что-то вычитать в нем. Впрочем, заняв свое место

перед терминалом, он тут же забыл про этот курьез.

     Чего нельзя было сказать  о  Дмитрии  Шаленом,  который  еле

успел   схватить   со   стола  проклятую  копию  "Гардиан"  конца

двадцатого века и загородить ею свою физиономию от  как  снег  на

голову  свалившегося  "крестного".  Шышел--Мышел  с самого начала

рейса облюбовал этот тихий, вечно пустой отсек с мягкими креслами

и  приглушенным  светом  для  того,  чтобы  не слишком светится в

разношерстной, но одинаково беспробудно тупой массе легионеров. В

его  планы  не  входило ни с кем из них делиться своим прошлым и,

тем более,  своими планами на будущее.  Вообще, свое пребывание в

рядах  наемного Галактического воинства он рассматривал не более,

как забавный эпизод,  имеющий целью задарма -- за счет вербовщика

то--бишь,  доставить  его  --  Шышела--Мышела  к месту дислокации

треклятого Барсука Беррила.  После  первых  же  шагов  по  грунту

Гринзеи,  Шаленый намерен был распроститься с крепко пошитым,  но

имеющим неприятное свойство -- быть  мишенью  для  противника  --

нарядом легионера и тихо нырнуть в криминальное подполье Колонии,

где искать его,  как и сотни других дезертиров  Легион  может  до

Второго  Пришествия  --  благо  не он один ищет Шышела--Мышела...

Подмогой в этом деле Шаленый мыслил мил--друга Джакомо  Якопетти,

который избрал -- и по его словам не в первый раз такой непыльный

способ  преодолеть   маршрут   Солнечная   Система   --   Колония

Гринзея--2.  К нему-то он и направил теперь свои стопы, осторожно

определив  за  спинку  кресла  проклятую  шуршащую  "Гардиан"   и

обливаясь  холодным  потом  при  каждом  шаге,  сделанным за чуть

сутуловатой спиной Федерального Следователя...

     "Неужто со мной как с мышом играть вздумал, хитрован чертов,

-- прикидывал Шаленый варианты поведения Следователя. -- На нервы

давит,  гад...  Хотя,  может и просто по следу добрался и того не

подумал,  что Шаленого в красный уголок занести может...  Быстрей

всего  так  --  потому  -- не с руки ему Шаленого спугнуть...  Ну

что-ж  друг  дорогой,  недорезанный,  мы  с  тобой  еще  в  игру

поиграем, мы с тобой в кошки--мышки набегаемся..."

     Мил-друг Якопетти оказался на месте -- в переделанном в  бар

трюме, что командование Легиона арендовало на пропой души личного

состава.  Это,  собственно,  и был его образ жизни  и  постоянное

ремесло -- кемарить за столиком в углу и обделывать текущие дела.

Сейчас  он  принимал  ставки  --  на  очередные   раунды   борьбы

тараканов-телепатов  с  Большой Струги и -- от новичков -- на то,

кого первым будут хоронить на Гринзее. Это последнее пари было не

лишено   человечности   --   треть  призового  фонда  традиционно

отчисляли семьям -- буде такие имеются -- тех, кому не повезло. А

коли   нет   --  так  на  помин  души  в  "Зеленой  ржавчине"  --

единственном месте на Гринзее,  о котором,  благодаря его  дурной

славе знали, пожалуй в любой части Обитаемого Мира.

     -- Ты,  чем-то озабочен,  мой  друг,  --  благодушно  молвил

итальянец,  жестом приглашая Шаленого присаживаться напротив.  --

Взгляд рыскает, да и с лица взбледнул... Посерел точнее. Встретил

призрак   кого-нибудь  из  тобой  замоченных?  --  Он  пододвинул

Шишелу--Мышелу высокий стакан и плеснул в него кьянти.  --  Прими

немного живительной влаги и успокойся...

     -- Сроду народ не мочил!  -- зло рявкнул Шаленый,  с треском

опускаясь на сидение и решительно отодвигая вино.  Если чьи штаны

и намокли -- так ихние хозяева сами со страху струи пускали,  что

твой  кашалот...  А настоящей мокрухи за мной нет -- Бог миловал,

хотя когда кое--кого повстречаю -- об том,  бывает,  жалею...  За

винцо,  тебе мил--друг спасибо -- еще та кислятина -- да только я

мешать не  стану...  Ты  паренек,  --  он  одной  левой  на  ходу

развернул   кельнера,   --  подай--ка  чего  покрепче  --  глотку

промочить...

     -- Водки  русской  нет,  --  отчаянно  вырываясь,  заверещал

паренек,  хорошо знакомый  с  запросами  и  норовом  здоровенного

легионера. -- Есть арака, есть финская, арктическая...

     -- Вот ее и волоки!  -- одобрил Шаленый. -- Пойло очищенное,

уважаю... Да закусить -- сам знаешь чего...

     -- Знаю,  знаю!  -- торопливо  ответил  кельнер  и  поспешил

нырнуть  в  в  фиолетовые  клубы дыма "Мальборо",  сгустившиеся к

этому часу до плотности дымовой завесы.  На  смену  ему  вынырнул

похмельного вида хмырь, предложил перекинуться в картишки, удачно

увернулся и оставил больших людей в покое.

     -- Кстати,  о встречах,  -- продолжил Джакомо,  рассматривая

свой массивный -- сошел бы за небольшой кастет -- перстень сквозь

рубиновую толщу вина. -- Ты, вроде повстречал кого-то или что-то,

что тебя, дорогой Чичел вывело из себя... Это серьезно?

     -- Серьезней   некуда!   --   В  ожидании  запропастившегося

кельнера Шаленый  отломил  здоровый  кусок  "пармезана",  которым

закусывал  Якопетти  и  стал  нервно жевать его,  роняя крошки на

благоприобретенную  за  время  рейса   клочковатую   бороду.   --

"Крестного" своего я на хвосте притащил...

     -- Это  нехорошо!  --  враз  посерьезнел  и  переменил  позу

Якопетти.  Он воззрился на Шаленого, напоминая солидного попугая,

обнаружившего в своей привычной клетке небольшую гадюку.

     -- То-то и оно,  что нехорошо. Чуть нос к носу не сошлись --

на восьмой палубе...

     -- Кой черт занес вас туда, мой друг?... Он узнал вас?

     -- Да со спины я на него зашел...  Он и носа не поворотил...

Разминулись мы -- Боженьке слава...

     -- Так чего ты волнуешься?  Может -- это простое совпадение.

Как  это  ты  мне  говорил -- гора с горой не сходится,  а,  вот,

человек с человеком...

     -- Упаси  меня Господи от этих совпадений -- таких у меня на

всем веку всего пара и была:  одно плохо кончилось, а другое -- и

вовсе хреново...

     Из дыма опасливо вынырнул кельнер, установил перед господами

легионерами   трехлитровый   запотевший   графин,   жаровенку   с

"барбекью", блюдо корнишонов, взял деньги, не надеясь, что сможет

получить их позже,  и благополучно унес ноги.  Синюшный картежник

было   высунулся   вслед   за   ним,   но   узнал   клиентов    и

дематериализовался.

     Шаленый плеснул в стакан почище на  два  пальца  кристальной

жидкости, принял и с хрустом уничтожил огурчик.

     -- Как быть-то,  друг Джакомо?  Ума не приложу... Но, мыслю,

что придраться ко мне этому гаду ползучему не за что. Так что мое

дело -- это его в колонии с хвоста сбросить...  Только,  ведь, не

дурак  он полный,  не идиот -- без подручных работать.  Да как их

вычислишь? -- он щедро заполнил освободившийся от "кьянти" стакан

мил--друга "финской арктической" и двинул его собеседнику.

     -- Прими--ка, милый, чтоб лучше думалось, да закуси покруче,

чтоб,  как тогда,  не охренел...  Всем ты,  друг Джакомо,  хорош,

только вот мочегонное  свое  напрасно  употребляешь,  --  Шаленый

аккуратно  переставил  оплетеную  бутыль с остатками "кьянти" под

стол,  покуда проглотивший "арктическую" собеседник вылезшими  из

орбит  глазами  созерцал  внутреннее полярное сияние,  -- и букву

"ша" не выговариваешь -- ну это дело поправимое...

     -- Я так думаю,  дорогой мой, -- с некоторым трудом произнес

Якопетти, глаза которого увлажнились, -- за оставшийся до посадки

промежуток  времени никого вычислить не сможем ни вы,  ни я...  А

вот лечь на дно -- следует...

     -- А где здесь дно?  -- поинтересовался Шаленый, закусывая в

меру прожареным филе и не торопясь снова прикладываться ко  вновь

на четверть наполненному стакану.

     -- Последнее место,  где твой "крестный" будет  искать  тебя

наутро  --  это  здесь  --  на виду у всех.  Здесь его человеку и

засветиться легче,  если начнет активничать. Эх, друг мой, Чичел,

если--б  ты  лучше  знал  обстановку в тех благословенных местах,

куда мы с тобой следуем, тебе бы и в голову не пришло секретиться

от  старины  Джакомо...  Ну  куда  ты  думаешь  податься  сразу с

военного терминала?  На каких своих друзей  сможешь  расчитывать,

особенно имея на хвосте этих ищеек? А старина Джакомо знает когда

в какую ямку следует нырнуть на Гринзее...

     "Эх, друг  ты  мой,  Джакомо,  --  мыслил  меж  тем Шаленый,

разглядывая  собеседника  сквозь   кристальной   чистоты   влагу,

плескавшуюся в его стакане, -- всем то ты хорош, вот только ума у

тебя до хрена..." Злоба сродни той,  что испытывает  загнанный  в

засаду кабан, постепенно распирала его.

     Из табачной  мглы  снова  появилась   личность   с   колодой

картишек. На этот раз его ошибка была роковой.

                               4.

     Выйдя из-под  ионного  душа  и  натягивая  легкий спортивный

костюм Гвидо ощущал себя заново родившимся.  Правда,  в этот раз,

что-то   тревожное   примешивалось   к  приятной  ломоте  мышц  и

заполнявшей сознание сладкой усталости.

     "Надо закончить как-то наши разговоры с Санди по Гринзейским

делам,  -- вяло подумал он.-- Поставить все точки над "i"  и  все

черточки  у  "t"...  А то все ходим вокруг да около,  да морочаем

друг другу голову третью неделю подряд,  а посадка-то --  уже  на

носу..."

     Но не это было источником его  тревоги,  не  это...  И  лишь

выйдя  в  кольцевой  коридор  десятого уровня,  по дороге к блоку

лифтов,  он  сообразил,  что  хорошо  знает   того   коренастого,

широкоплечего   азиата,  что  одевался  после  тренировки,  почти

одновременно с ним,  в дальнем конце раздевалки -- Гвидо только в

зеркало видел характерный рельефный рисунок мышц на его спине, но

подсознательно  как  раз  его-то  и  узнал  --   профессиональной

памятью.  Теперь подсознание, с легким запозданием выдало ему это

знание.

     "Гос-споди, -- подумал он. -- Так ведь это же Мацуи Мацумото

--  из  армейской  разведки.  Значит,  Комплекс  тут  как  тут...

Интересно,   заметил-ли  он  меня?  И  какое  дело  Комплексу  до

обстоятельств смерти Посла Окамы? Глупый, впрочем, вопрос... Хотя

как посмотреть...  Что там за черт у них творится?" -- это он уже

произнес вслух:  снизу по  колодцу  лифта  до  плавно  скользящей

вверх,  к пассажирским отсекам, кабины доносился глухой гул и хор

то-ли проклятий, то-ли возгласов одобрения...

     Его спутники  по  короткому путешествию в лифте -- предельно

аккуратная,  кипейно-седая  супружеская  пара  --  ответили   ему

полными сострадания взглядами:

     -- Это Легион,  мсье...  Завтра их высаживают на Планету  --

что-ж, каждый отмечает конец пути как может...

     После паузы пожилой джентльмен добавил:

     -- Вы ведь тоже покидаете "Процион" здесь?

     -- Разумеется, это конечный пункт рейса...

     -- Ну да, разумеется... Вы работаете в сфере бизнеса?

     -- Нет... Я, скорее, правительственный служащий...

     -- Тем  более,  контакт с вами на этой ужасной планете может

быть взаимно полезен для нас -- вот возьмите мою  карточку...  Мы

эксперты  в области фармакологического товароведения...  Миссис и

мистер Фигли, всегда к вашим услугам...

     -- Благодарю... -- ответил Гвидо, не спеша называть себя. --

Господи, что они там, тараном шлюз вышибают, что-ли?

     Чета товароведов ответила вежливым пожатием плечей.

     Лифт остановился, и Гвидо с  некоторым  облегчением  покинул

столь доброжелательных спутников, направив свои  стопы  к  каюте,

которую делил с Федеральным Следователем.

                               5.

     Капитан Вартанян,  слегка наклонив голову набок, внимательно

рассматривал плутоватую рожу своего суперкарго.

     -- Я что-то не возьму в толк,  Джастин:  то-ли вы  пытаетесь

водить  за  нос Акопа Вартаняна,  то ли вас самих кто-то водит за

нос?  Моя к вам просьба:  соберите на  текущий  момент  все  свои

мозговые  усилия  и скажите мне определенно -- как вы поступили с

этими,  будь они трижды  неладны,  контейнерами...  Скажу  прямо,

дорогой мой,  мне тут рассказывают какие-то странные вещи,  и мне

не хотелось бы на ближайшей стоянке -- а это,  если вы не забыли,

Гринзея, и ее мало кто любит -- списать вас на берег ввиду э-э...

необходимости купировать некие  э-э...  физические  и  умственные

дистурбации  (кэп  иногда вворачивал в речь слова,  смысл которых

был достаточно темен ему самому).

     -- Но,  видите-ли,  сэр...

     -- В том-то и дело,  что я ничего не вижу. С чертом этим, из

триста сороковой, потолковали?... Джастин, я вас спрашиваю...

     -- Мне  кажется...  М-мы...   Одним  словом,  мы,  очевидно,

разминулись...

     -- Скажите мне четко --  двумя  словами  --  где  ящики?  И,

кстати, где ваш головной убор?

     -- Контейнеры на десантном боте,  -- набравшись духу выпалил

Джастин,  причем  сам  он не мог поклясться -- правду он говорит,

или заливает кэпу  Акопу  баки.  Что  до  форменной  фуражки,  то

относительно ее теперешнего местонахождения суперкарго не имел ни

малейшей идеи...

     -- Ну   что-ж,   идите,   Джастин,  отдохните...  И...  э...

воздержитесь,  --  капитан  сделал  характерный  жест.  --  Джину

успеете   набраться   в   порту...   И   помните   --   завтра  с

шести-ноль-ноль -- разгрузка...

     Проводив суперкарго настороженным взглядом,  кэп надавил  на

клавишу селектора:

     -- Коста,  давай-ка сюда этого Салливана...

     Рядовой Салливан предстал перед  стариной  Акопом  как  лист

перед травой.

     -- Послушайте,  Генри, -- кэп неплохо знал  по  именам  свою

команду,  но,  вообще-то,  рядового  Салливана  звали  Уинфредом.

Спорить,  однако,   он  не  стал. -- Послушайте меня внимательно:

Вы  по-прежнему уверены,  что то,  что вы видели там,  в коридоре

тамбурного уровня, вам не померещилось?

     Некоторое время царило натянутое молчание.

     -- Вы знаете,  кэп...  С одной стороны, я ясно видел все это

своими глазами...  Вот этими,  кэп... А с другой... Чушь какая-то

получается,  кэп... Никак такого быть не могло... Получается, что

я, вроде на мистера Джастина клепаю... напраслину возвожу...

     -- Как у вас с виски, Генри? Есть проблемы?

     -- Клянусь  Христом и его Богоматерью,  господин Вартанян --

от порта до порта -- ни капли в рот...  На Святой Анне, в тот раз

я,   конечно,   выступил...   как   вы  выразились,  неордиран...

неординарно, но эти русские хоть самого святого апостола, как его

там... до греха доведут. Но на борту -- ни-ни...

     -- Так что-же,  -- кэп  обратил  к  подчиненному  сверкающую

костяным блеском лысину.  -- Будем считать ваши э-э... наблюдения

галлюцинацией?...

     -- Так точно, господин капитан. Пусть будет, что это все мне

примерещилось...

     -- ПОМЕРЕЩИЛОСЬ,  Генри,  ПОМЕРЕЩИЛОСЬ, -- капитан аккуратно

разорвал на восемь частей исписанный корявым  почерком  листок  и

отправил  клочки  в  утилизатор.  Забудьте  об этом и занимайтесь

своими обязанностями.  И  помните,  Генри,  что  вы  мне  сказали

относительно виски...

     -- Поверьте,  капитан, рядовой Генри скорее даст себя на год

поставить на вахту в реакторный отсек,  чем лишний раз приложится

к бутыли...-- это рядовой Уинфред К.  Салливан  обещал  с  легким

сердцем. Генри звали его сменщика. Тот был баптистом.

     Проводив взглядом того,  кого он числил за  выше  помянутого

Генри, кэп снова ткнул пальцем сенсор селектора:

     -- Раджеш, как там ситуация в госпитале?

     -- Ну,   бортовая   полиция   разогнала  всю  эту  банду  по

кубрикам...  Это, кстати, было нелегко, Акоп -- там, в двух барах

чуть не весь Легион гудел...

     -- Я не говорил, что это должно было быть легко, Раджеш...

     -- Ну,  синяки и ссадины эта братия подлатает сама,  счет за

выбитый шлюзовый запор и разнесенные стойки Бенито  им  вкатит...

     --  Черт  возьми,  чем же можно высадить шлюзовую дверь?  --

поинтересовался помалкивающий до той поры в углу сэконд.

     -- Барменом, -- коротко пояснил доктор Раджеш.

     -- Меня  не  интересуют  технические  детали,  доктор...  Из

экипажа кто пострадал?

     -- У рядового охраны -- травма копчика. И вольнонаемной Мэри

Покроффски за декольте вылили горячий пунш...

     -- Сильный ожог?

     -- Пустяки.  Но она настаивает на компенсации за вынужденную

профнепригодность в течение недели... В остальном -- пострадавшие

среди  самой  этой  шатии.  Там  и  дело началось-то с того,  что

каким-то  картежником  попытались  пробить  витрину  с   горячими

закусками... При этом он отлетел на кавказцев, или курдов -- черт

их  разберет...  В  общем,  которые  хором  пели,  а  те  в  свою

очередь...

     -- Ладно, каков результат?

     -- Двое  с  переломами,  двое с сотрясением мозга -- один из

них в  неважном  состоянии...  Одного  особо  буйного  загнали  в

карцер.  Это  он как раз раздолбил копчик Свенссону...  Прямо бык

страшный какой-то...

     -- Ладно.  Выправьте  протокол как надо -- я подпишу,  и все

это -- колонелю Васко.  Пусть отдувается за своих головорезов. Не

забудьте  снестись со страховым агентом в порту...  Вольнонаемной

Покроффски обьясните доходчиво, что она у нас числится оператором

ЭВМ  и,  хотя  не  умеет  отличить  опцию от аргумента,  бюст ее,

формально рабочим органом  не  является.  Получит  дополнительные

суточные   за   моральный  ущерб  и  может  --  если  есть  такая

потребность -- разодрать рожу колонелю -- я не возражаю...

     Выключив селектор,  капитан тяжело откинулся в кресле и тихо

прикрыл глаза. Сутки предстояли тяжелые...

     Сэконд, стараясь    не   шуметь,   вышел   из   кабинета   и

перекрестился.

     Суперкарго же Джастин О'Хмара в это время на цыпочках крался

к  дверям  грузового  трюма.  Странное  и  достаточно  неприятное

ощущение  того,  что  там  -- за бронированной дверью -- его ждет

нечто  в  высшей  степени  жутковатое,  не   покидало   его.   Но

непреодолимое желание узнать, куда, собственно, девались четыре с

небольшим часа его жизни -- с того момента, когда там -- в триста

сороковой  --  в его соснание ввернулась эта кем-то за его спиной

насвистываемая,  такая знакомая -- вот,  только, где он ее слышал

-- мелодия,  и до того мига, когда он понял, что по селектору уже

который раз кэп требует найти и прислать  к  нему  неведомо  куда

запропастившегося суперкарго -- а где, собственно, он находился в

тот момент? -- вот это желание и заставляло суперкарго О'Хмару --

человека  далеко  не  отчаянной храбрости -- тихо-тихо,  словно к

спящему дракону,  подкрадываться к двери трюма общего назначения.

И еще он хотел знать -- куда делась его форменная фуражка.

     А за дверью ничего и не было.  Точнее были раскрепленные  по

всем   правилам,   маркированные  и  пронумерованные  контейнеры,

подлежащие разгрузке  на  "Гринзее-товарной".  И  все.  В  особом

закутке,  там,  где  доселе  уютно  гнездилась  в  амортизирующих

держателях пара неплохо оплаченных и  неважно  зарегестрированных

контейнеров,   значившихся   за  обитателем  таинственной  триста

сороковой,  было  пусто.  Не  было  нигде  и  фуражки  суперкарго

Джастина.

     Он судорожно вздохнул.  Этой загадки ему было не  разгадать.

Может,   он  и  узнал  бы  что-нибудь  от  рядового  Уинфреда  К.

Салливана, если бы в его сознании сохранилась их странная встреча

в  кольце шлюзовых коридоров -- тогда,  в те,  навеки выпавшие из

жизни суперкарго, вместе с его форменной фуражкой, четыре часа. И

если  бы  Уинфред  К.  не  поклялся  себе и капитану быть нем как

могила.

     До первой выпивки.

                               6.

     -- Мне  это  не  нравится,  --  стараясь  не   смотреть   на

собеседника,  сказал Гвидо.  Признайтесь, Санди, вы заметили, что

замок нашей каюты пытались вскрыть?

     -- Ну, я сделал в отношении этого некоторые выводы, когда вы

поставили дополнительную блокировку...

     -- По  крайней  мере  трижды  замок срабатывал в наше с вами

отсутствие...  И блокировка оказалась вовсе  не  лишней...  Кроме

того...  Впрочем,  может  быть  вы  и  сами  что-нибудь замечали,

Следователь?

     -- Как  вам сказать...  Вот у одного литературного персонажа

-- вполне психически нормального типа -- была такая странность --

его  преследовало  ощущение,  что всегда где-то за углом прячется

лошадь...  Вот и у меня последнее время наблюдается что-то в этом

духе... Только, сами понимаете, дело идет не о лошади...

     -- Вас часто снимали, Санди? Я имею голографическую фиксацию

или просто видеосьемку... Тайно.

     -- Бывало, временами...

     -- Что   до  меня,  то  это,  знаете-ли  --  професиональная

болезнь...  Работа в контрразведке это... работа в контрразведке.

Так  что,  я  это  дело  ощущаю уже,  -- капитан похлопал себя по

загривку  (Каю  вспомнился  похожий  жест сержанта  Шрайбера), --

шестым чувством. Так вот, нигде меня так часто не снимали, как на

этом благословенном суденышке...

     Гвидо прикинул,  что  для  нормального продожения разговора,

собеседника  надо  "разморозить".  Да  и  разморозиться   самому.

Слишком  уж  много  скользкой изморози накопилось в этом еще и не

начавшемся,  по сути,  деле.  Он извлек из кейса свою  знаменитую

фляжку,  о которой коллеги любили пошутить, что она как старинный

"фольксваген"  --  изнутри  значительно  больше,   чем   снаружи,

отвернул  крышечку  --  набор  обьемистых  стопок  --  и  плеснул

Федеральному Следователю  соразмерную  дозу  хорошо  выдержанного

коньяка, не забыв и про себя.

     -- За невидимок, -- сказал он.

     Кай поддержал тост.

     -- Теперь  еще  немного  о  совпадениях,  --  продолжил  он,

протягивая Гвидо початую упаковку с тонко нарезанной ветчиной. --

Тут с нами до Колонии добирается еще один мой коллега.  Клецки --

забавная такая фамилия... Это конфиденциально. Считайте, что мы с

ним разминулись...  Розовый ломтик секунды на три замер в пальцах

капитана  планетарной контрразведки.  Потом он тщательно разжевал

его,  поднялся, извлек из холодильничка лимон и стал нарезать его

карманным  ножиком  так,  словно готовил препарат для анализа под

микроскопом.

     -- В  этом  деле  слишком  много  совпадений,   --   наконец

констатировал  он.  --  Буду  откровенен.  У  нас  есть  еще один

спутник,  заслуживающий внимания.  Это Мацумото -- один из лучших

людей Комплекса на Периферии.  Сначала я подумал...  Но теперь не

знаю с кем он в  спарринге  --  с  нами  или  с...  господином  с

забавной фамилией...

     -- Господина  с  забавной  фамилией  лучше величать мистером

Фогелем. Это  не   так   забавно,   но   укладывается   в   нормы

конспирации... Фармацевтический  бизнес,  разумеется -- что еще в

Колонии?  Вот его визитка.  Боюсь, однако, что оба... направления

придется  рассматривать  в  комплексе.  Гринзея -- маленький мир.

Всего пятнадцать миллионов человек...  Кстати,  надо запросить  у

капитана  файл  на  членов Легиона,  находящихся на борту...  Вы,

наверное,  поняли,  что мне пришло в голову?  Что же  вам  сказал

Мацумото-сан?

     -- Ничего.  Собственно,  думаю,  он не заметил  меня,  если,

конечно  не  захотел  предьявить себя э-э...  сознательно.  Будем

считать,  что мы...  разминулись, -- Гвидо криво усмехнулся. -- А

вот  с  Легионом дело обстоит сложно...  -- Гвидо добавил коньяку

Следователю и плеснул себе. -- На "Проционе" им осталось куковать

считанные часы.  Утром их бросают в операцию. Прямо с борта. Это,

кстати,  тоже конфиденциально.  Мы же  тащим  с  собой  десантные

боты...

     -- Черт возьми!  -- Кай даже  поперхнулся  тончайшим  срезом

лимона. -- да это же вмешательство Федерации во внутреннюю свару!

Капитан  хоть  соображает,  что  может  пойти  под  трибунал   за

использование   пассажирского   судна  во  внефедеральных  боевых

действиях?

     -- За  это ему перепадают немалые дивиденды от Легиона.  А с

юридической точки зрения,  все это смотрится весьма... стремно. В

боевых действиях участвуют боты, а не сам "Процион". И капитан не

отвечает за то как и куда будут  сажать  доставленные  по  фрахту

орбитальные средства их владельцы...

     -- Все это куда как прекрасно смотрится на бумаге,  господин

Дель   Рэй...   Но   вы   представьте  себе,  что  вот  такая  же

предприимчивая особь,  как наш шкипер,  продаст аборигенам мощный

гамма--лазер  или  другое  какое  средство  поражения орбитальных

обьектов...  И наш "Процион" становится прекрасной мишенью  --  и

вполне    обоснованно   --   а   война   --   внутригалактическим

конфликтом...  О таких вещах недвусмысленно писал в своем докладе

покойный Окама...

     -- Единственное,  что  могу  сказать  вам  по  этому  поводу,

господин Федеральный Следователь,  так это то,  что в сферу нашей

компетенции это не входит,  хотя в своем рапорте я  намерен  дать

этим  действиям  и капитана и Легиона соответствующую оценку.  Не

уверен,  что она пойдет мне  на  пользу...  Вижу,  что  и  вы  не

намерены  замалчивать  эти  вещи...  Но  Наш  разговор  сам собой

перешел к вещам,  о которых поговорить давно  пора...  О  докладе

Окамы  и  о  войне на Планете.  Давайте раскрывать карты -- да вы

наливайте себе еще,  не стесняйтесь...  Проклятье, сахар только в

кубиках, обмакнуть лимон не во что...

     -- Ну что-ж,  -- Кай поудобнее устроился в кресле. -- Доклад

вы уже и сами прочли....

     -- По диагонали. Я мало что смыслю в делах Периферии...

     -- Но, простите меня, кое--что смыслите в другом. Для нас --

работающих непосредственно  в  Секторах,  почти  всегда  остается

тайной на семи замках предыстория вопроса... Все, что делалось на

планетах в период  Империи,  хранится  в  архивах  Комплекса  или

аналогичных... структур Земли и выдается неохотно, не полностью и

-- заметьте -- с бо-о-ольшими искажениями... Все что мне известно

о довоенном периоде освоения Гринзеи, так это то, что открыта она

была в процессе работ по плану Симменса и привлекла очень большое

внимание -- тогда это была почти уникальная планета земного типа.

Быстро  началось  ее  освоение,  но  были  допущены  просчеты  --

недооценили неважный климат, бактериальную микрофлору... В общем,

масса переселенцев  погибла  и  ,  спустя  некоторое  время,  там

основали  исследовательский комплекс -- геостационарную станцию и

институт, собственно, целый научный комплекс -- на поверхности, в

умеренной  зоне,  в  средних  широтах...  Как  можно  догадаться,

военные вложили в него основательные суммы -- по  каким-то  своим

соображениям.  О туземцах в официальных отчетах -- либо ни слова,

либо  что-то  невнятное  --  создается   впечатление,   что   эту

информацию  секретили.  Давайте  внесем  в этот вопрос ясность...

Насколько  мне  известно,   никакого   авторитетного   документа,

относящего  туземцев  Гринзеи  к  категории  разумных  существ не

существует... С другой стороны...

     -- Я понимаю,  Следователь,  о чем вы подумали...  Но, скажу

вам честно -- планетарная контрразведка не  располагает  никакими

сведениями  о  том,  чтобы  на  Гринзее проводили эксперименты на

туземцах...  Впрочем,  таких сведений и не должно существовать ни

при каких обстоятельствах...

     -- Я понимаю это.  Меня интересует просто ваше мнение... как

частного лица.

     Пауза.

     Двадцать лет  работы  в  контрразведке  --  это двадцать лет

работы в  контрразведке...

     -- Факты   говорят   сами  за  себя,  Следователь...  Глухое

молчание о судьбе местного  населения  в  период  Империи  и  три

материка,  населенных  совершенно определенно настроенными против

контактов с землянами туземцами,  в период Второй  Колонизации...

Вас  интересует  мое  мнение?  Я  сужу  по аналогии.  Такого рода

"научные комплексы",  которые Империя возводила  в  землеподобных

мирах,  где  встречались гуманоиды или что-то вроде -- никогда не

проходило заключение об их принадлежности к разумным существам --

так  вот,  всюду  основной  задачей таких центров была разработка

методов искоренения такого рода конкуренции земным колонистам  --

методов   массового   уничтожения,  демографического  вытеснения,

локализации в ликвидационных резервациях...  Не удивительно,  что

возникновению любви к переселенцам с Земли такие... учреждения не

способствовали...  На Гринзее,  к счастью,  этот центр работал не

более десятка лет... А потом...

     -- Потом -- война.  Вторая Галактическая.  Связь с  Гринзеей

прервалась на десятилетия... Видимо, этим воспользовались туземцы

и вырезали напрочь весь контингент землян на поверхности.  Боюсь,

что у них были веские на то причины.  Ввиду сказанного нами выше.

Остальное я хотел бы услышать от вас.

     -- Да вы, собственно, достаточно полно информированы... Там,

потом -- ближе к концу всей заварухи к планете подходили  военные

суда.  Остатки  Имперских флотов.  Потом Вольные Корсары.  И те и

другие зафиксировали на поверхности какие-то туземные  поселения,

развалины Научного центра,  поросшие тропическим лесом... Станция

покинута и частично разграблена -- теми же Имперскими рейдерами и

Корсарами...  Потом  их  потихоньку  разворовывали  все,  кому не

лень... Вот и вся история... А потом началась Вторая Колонизация.

Это уж вы лучше меня знаете...

     -- Ну,  собственно,  туда  народ  подавался  не  от  хорошей

жизни...  Как,  впрочем  и сейчас...  Нет,  спасибо,  я -- пас --

завтра  рано  вставать...  Так  вот  --  в   основном   собрались

криминальные элементы со всей округи. Плюс еще те, кого, наоборот

рэкет  и  войны  согнали  с  насиженных   мест...   Туземцы   их,

естественно,  приняли в штыки...  Ну при таком раскладе -- а это,

доложу  вам,  для  Периферии  классика  --  моментально  нашлись,

извините  за  выражение,  дилеры,  которые  и  тем и другим стали

сбывать старье с оружейных складов -- благо после  краха  Империи

этого  добра  пруд  пруди  в самых неожиданных местах.  Колонисты

возвели Периметр,  получили статус Колонии,  туземцы  тоже  нашли

каких-то  прохиндеев,  что их готовы представлять в галактических

дипкругах -- и пошел тлеющий конфликт.  И так бы  он  и  тлел  --

таких  десятка  два  по  Федерации полыхают...  Но тут разразился

фармацевтический бум.  И в ход пошли большие деньги.  Собственно,

сама  Гринзея  из-за  паршивого климата,  болезней и воинственных

туземцев для широкой колонизации бесперспективна,  но вот на базе

дешевого  сырья,  которое  на  ней  добывают можно иммунизировать

переселенцев для полудюжины перспективных землеподобных планет --

а  вы  знаете,  какое  сейчас  этому значение придают...  И пошла

эскалация конфликта... С одной стороны валом пошли переселенцы --

скваттеры,   которым   мерещится,   что  они  на  своих  участках

разбогатеют в  одну  ночь,  когда  та-же  "Сиба"  их  скупит  под

плантации по бешеной цене...  С другой,  туземцы,  видимо, земной

опыт усвоили и хотят торговать с Федерацией напрямую,  сами... Но

они  официально не признаны Миром Федерации...  И вообще,  как вы

сами уже сказали, стоит вопрос об их разумности...

     Так вот,  основная  мысль  доклада Окамы как раз и состоит в

том, что эскалация войны на Гринзее носит искусственный характер.

Имеются,  как  говориться,  определенные  круги,  которым глубоко

наплевать и на перспективы добычи фармакологических препаратов  и

на колонизацию землеподобных планет -- для них самое важное,  что

есть хороший повод для вооруженного  конфликта  и  есть  стороны,

способные за оружие и инструктаж платить огромные деньги... Окама

приводит ряд убедительных,  скажу вам,  доказательств того, что в

эту  воюющую систему последовательно вводится дезинформация,  что

беспрерывно происходят провокации, чтобы подогреть и раздуть этот

конфликт...  Пока  что  к  услугам наемников прибегают колонисты,

земляне...  Так вот Окама  указывает,  что  есть  недвусмысленные

признаки  того,  что  нашлись лица,  которые охотно берут на себя

роль эмиссаров по  вербовке  наемников  уже  для  противоположной

стороны -- для туземцев...

     -- Знаете,  -- Гвидо сдержанно зевнул. Добрая доза отличного

коньяка  и  усталось  после  многочасовой тренировки окончательно

сморили  его.  Он  почувствовал,  что  плоховато  подготовился  к

импровизированному семинару по Гринзейской политике. Да и сказано

было достаточно... -- Я прочитал эту часть доклада. Она произвела

на  меня  впечатление,  скорее,  научной фантастики алармистского

толка...

     -- Мой  дорогой  друг,  -- Кай тоже пересел с кресла на край

амортизационной лежанки,  -- поверьте  мне,  прецеденты  вербовки

Легионеров внеземными цивилизациями против землян -- не единичные

случаи... Возможны и более сложные варианты...

     Он помолчал. Потом добавил с досадой:

     -- Если бы у властей Федерации и особенно Земли хватило воли

поставить организации, подобные Легиону, вне закона...

     -- К  сожалению,  это  было  бы  грубейшим  нарушением  прав

демократического  выбора  судьбы...  -- вяло отозвался Гвидо.  --

Давайте прервемся до завтра.  До пересадки на шаттл у  нас  будет

достаточно   времени,   чтобы   еще   раз   хорошенько  прокачать

ситуацию...

     В этом он ошибался. Но оба собеседника не были ясновидящими.

     Кай прекрасно   понимал,   в  чем  принципиально  расходятся

взгляды Земли и Периферии на роль Наемников. Легион и его аналоги

гигантским пылесосом вытягивали с Праматери Человечества склонные

к агрессии и,  вообще,  криминальные слои населения. Сомнительная

же честь расхлебывать кашу, завариваемую при участии этого сброда

во всех уголках Обитаемого Мира,  доставалась  Федеральному  Бюро

Расследований и Следователю пятой категории Каю Санди, лично.

   Пожелав собеседнику приятных снов, он погасил свет.

                               7.

     Громада галактического   лайнера   еще   только  неторопливо

вписывалась в орбиту  швартовки  единственной  обитаемой  планеты

системы Балларда--Джонса,  а судьба,  по крайней мере,  одного из

его пассажиров уже составляла предмет головной боли для кое--кого

из обитателей этого не самого лучшего из миров.

     -- Мистер Беррил?  -- в приоткрывшуюся -- ну разумеется, без

всякого   предварительного   стука   --   тяжелую  дубовую  дверь

просунулась примерно той же фактуры голова охранника.

     Хозяин кабинета  --  налитый  бодрым жирком,  не по возрасту

франтоватый коротышка --  нервически  крутанулся  на  вращающемся

кресле   и  страдальчески  сморщил  свой  и  без  того  непростой

конфигурации нос.

     -- Дюк,  скажи мне, зачем у тебя вот эти два пальчика на руке

-- этот и вот этот?

     -- Вы как-то стремно  всегда  говорите,  хозяин...  Ну,  этим

пальцем я, вообще-то на спуск нажимаю, а вот этим...

     -- Ковыряешься в заднице!  А надо их свести вместе,  согнуть

вот так,  -- смотри сюда -- и стучать в дверь,  если тебе так  уж

сдалось  отнимать  время  у  хозяина.  И  если  ты про это будешь

забывать и дальше -- я пошлю за хирургом.

     -- Зачем шеф?  -- А затем,  Дюк, чтобы он тебе поотрезал эти

всякие ненужные члены и членики...  Жить тебе сразу станет  легче

-- сядешь на мостовую, положишь перед собой картуз...

     -- Шеф,  я,  вообще-то насчет того, что к вам -- Мохаммед...

Запускать?

     -- Когда-нибудь   Ромуальдо   Беррил   отказывался   принять

уважаемого Эль Аттари Мохаммеда? Ты помнишь такой случай, Дюк?

     -- Помню  шеф.  Две  недели  назад   Мохаммед   ушел   очень

обиженный...  -- Ага...  А ты как себе представляешь, Дюк, -- вот

тут,  на этих креслах сидят господа Коль и Энгельс  из  налоговой

инспекции,  а  тут вот скромно присаживается уважаемый Мохаммед и

мы,  так мирно попивая кофеек говорим о  том,  о  сем...  О  том,

например,  от  кого  господа  из инспекции имели по почте полтора

килограмма  пластиковой  взрывчатки...  Слава  богу,  никто   без

рук--ног не остался,  но оффис им пока еще ремонтируют...  И если

ты,  Дюк,  думаешь,  что господа Коль и Энгельс не знают обратный

адрес -- так нет, они его знают прекрасно...

     -- Да, конечно, встречаться им не надо было...

     -- Вот  и  я  про  то  же,  Дюк...  И  вообще  -- не будем о

грустном... Ты уж постарайся быть поумнее. Хотя бы по пятницам...

Мне очень не хочется понижать тебя из секретарей в вышибалы...

     -- Сегодня -- вторник, господин Беррил...

     Хозяин тяжело вздохнул:

     -- Когда к нам в гости приходит Эль Аттари Мохаммед,  у  нас

всегда пятница, тринадцатое. Зови эту гниду...

     -- Так они в баре сидят, стриптиз смотрят. Фатиму...

     "Да, -- подумал хозяин,  -- уважаемый Мохаммед любит простые

и непритязательные  удовольствия.  И  как  истый  мусульманин  не

приемлет  алкоголя  --  хоть мой запас виски не пострадает,  да и

самому на пару  принимать  не  придется  --  плохо  у  меня  идет

спиртное в последнее время... Дела умучили, нельзя расслабляться,

да и гастрит и впрямь приключиться может -- слишком часто на него

киваю, ввожу в соблазн Лукавого..."

     -- Так  было бы неплохо,  если бы Мухаммед все-таки приходил

ко мне отдельно,  а к Фатиме -- отдельно...  -- вслух заметил  он

Дюку.

     -- Теперь, пока она...

     -- Распорядись,  чтобы  чертова баба быстрее закруглялась --

на оплате это не отразится...  Долго ждать  такого  визитера  как

сегодня -- знаешь, вредно для здоровья...

     В ожидании не лучшего из гостей,  хозяин включил  монитор  и

стал обозревать этаж за этажом и отсек за отсеком свое,  с трудом

поддающееся определению, хозяйство. Все было в "Раю грешников" --

от  пары  хорошо  охраняемых автостоянок,  до никем не замечаемых

курилен -- глубоко под фундаментом.  Там-то все было в  норме  --

обалделые,   расслабленные  физиономии,  зеленый  или  фиолетовый

дымок...  В казино, что на полсотни метров ближе к поверхности --

дела,  конечно покруче... здесь дело не обходилось вмонтированной

в люстру видеокамерой:  за полупрозрачными зеркалами,  у  пультов

неусыпно  дежурили  хорошо оплаченные и,  соответственно,  хорошо

разбирающиеся в  психологии  игроков  ребята,  готовые  в  случае

возникновения  "нештатной  ситуации" либо просто снять напряжение

легкой  добавкой  соответсвующей  аэрозоли  в  гоняемый  ленивыми

кондиционерами  воздух,  либо  унять зарвавшегося буяна выстрелом

парализующей иглы, либо, в крайнем случае, полным вырубанием всей

аудитории мощным инфразвуковым ударом.  Могли и вмешаться лично и

в лучших традициях древности,  скрутить шулера  и  вышвырнуть  из

заведения мордой в асфальт...

     А вот  в   приватных   кабинетах   --   без   особого   шика

обставленных,  но  делающих  "Рай  грешников" тем,  чем он был по

второму своему -- узкому кругу лиц известному  названию:  "Ничьей

землей" -- вели свои неторопливые беседы или дожидались появления

партнеров клиенты посерьезнее: Некоторые из них были людьми -- но

не   пьющими,   курящими  или  глазеющими,  а,  главным  образом,

считающими.  Одни прикидывали что-то важное для  них  на  клочках

бумаги  и  в приватных записных книжках,  другие -- пересчитывали

содержимое  зарядников  разнокалиберных  "средств  индивидуальной

защиты"  (как  их  определял  местный  закон),  видимо не слишком

доверяя ожидаемым клиентам...  А были и такие,  которых уж людьми

назвать никак нельзя было...

     Более других,  Беррилу были приятны чем-то  на  него  самого

смахивающие "Кротовики" -- низкорослые, массивные с очень мощными

конечностями, создания, тело которых было покрыто густой шерстью,

но  физиономии  --  не  лишены  чего-то  человеческого.  Они были

посообразительнее прочих творений Гринзейской  фауны  и  способны

были  понимать  и  на  свой  манер  генерировать юмор.  При ярком

освещении видели они  плохо,  зато  прекрасно  ориентировались  в

темноте,  что  позволяло  слегка  сэкономить  на электроэнергии в

заведении Беррила.  С ними местные  дельцы  вели  неплохие  дела,

завязанные  на  торговлю  разной  фармакологической  экзотикой  и

пищевыми добавками,  которые кротовики то ли искусно находили, то

ли  тайком  выращивали  в  подземных  зарослях грибниц и корневой

микоризы.

     Что Следопыты   брали   с  "Богомольцев"  --  малоподвижных,

умудряющихся как-то подманивать к себе и то ли  пожирать,  то  ли

еще как использовать всякую местную насекомную живность -- Барсук

Беррил и сам слабо догадывался -- и те  и  другие  были  большими

молчунами,  но  денежки  с их сделок капали немаленькие и мерзкие

рожи смахивающих на скелеты "богомольцев"  приходилось  терпеливо

созерцать  в  потайных кабинетах "Рая" даже по праздникам.  Слава

богу,  хоть  тупые  как  наследственные   сенаторы   "Стеги"   не

захаживали за последнее время и не пугали народ своим сходством с

земным крокодилом и земным же культуристом-"качком" одновременно.

     Вот наплыв "Зеленушек" расстроил Беррила не на шутку. Нет, о

дискриминации  на  "Ничьей земле" сроду и разговоров не было,  но

"Зеленушки"?  -- Видит Бог...  Барсук извлек из кожаной  шкатулки

отменную сигару, несколько по-плебейски откусил конец и принялся,

как некогда любил бывало сам покойный,  слава Богу,  дон Хуан  ди

Носименте,   раскуривать  ее,  предварительно  прогрев  ароматные

листья табака над специально для таких  целей  пристоенной  сбоку

рабочего стола лампадкой-зажигалкой...

     За этим  занятием  и застал его деликатный стук,  усвоившего

двадцатиминутной давности урок, секретаря. Убедившись, что хозяин

благодушно  махнул  ему  сигарой,  Дюк  потеснился  и пропустил в

кабинет приглашенную гниду.

     Мохаммед бестактно  обогнул стол и,  став за спиной Беррила,

стал изучать картинку на мониторе.

     -- Ну  что,   Барсук?   Дожил   до   того,   что   Зеленушек

приваживаешь?  --  осведомился  он.  -- Не боишься,  что погромов

дождешься?

     -- Я много чего боюсь,  Эль Аттари... Тебя, вот, например...

Да и погромы мне ни к чему... Только вот, ты знаешь, чего я боюсь

по-настоящему ?  -- Барсук Беррил сигарой -- со смесью изысканной

вежливости и презрения -- указал уважаемому Мохаммеду  на  кресло

напротив.  --  по-настоящему я боюсь,  Мохаммед,  это когда суешь

руку в карман за деньгами -- а денег в кармане  нет!...  Страшнее

ничего   не  бывает,  Эль  Аттари,  поверьте...  И  еще...  Давай

договоримся -- каждый раз,  как ты почтишь  меня  своим  визитом,

уважаемый,  ты  бери  у  моего  секретаря  новые брюки и надевай,

прежде,  чем заходить...  Я распоряжусь,  чтобы у Дюка всегда  на

готове  была  свежая пара -- от лучшего портного...  Это дешевле,

чем  каждый  раз  менять  обивку   моего   кресла   после   твоей

благородной, но очень грязной задницы...

     Нет, Барсук Беррил не был ни нагл ни храбр: Брасук Беррил не

любил  парней  из "Десницы Пророка",  хотя иногда и прибегал к их

услугам.  Их с трудом, но можно было контролировать, но вот того,

кто за ними стоял, Барсук по-настоящему боялся. Боялся до колик в

желудке,  хотя и старался  никому  это  не  показывать.  "Большой

Питон"  не любил шутить,  и способы,  которыми он расправлялся со

своими  недругами,  заставляли  содрагаться  даже  видавших  виды

головорезов самого дна Колонии. И вот теперь где-то под ложечкой,

возле еле заметного  шрама  в  верху  живота  у  него  уже  давно

шевелилось  нехорошее предчувствие.  Но Барсук был трусом лишь до

тех пор, пока опасность не превосходила его воображение. Когда же

такое  все-таки  случалось,  он  делал то единственное,  чему его

хорошо научила Рю де Рибас -- он хамил.

     -- Ты где так портки замызгал, уважаемый? -- поинтересовался

он.-- И где твой вечный  спутник,  так  мне  дорогой  Аль  Кадими

Хасан?

     Моххамед помрачнел  и,  не  говоря  ни  слова,  плюхнулся  в

предложенное  ему  кресло.  Похоже,  что  вонючий  гяур  в  курсе

неприятностей,  постигших  за  последнюю  пару  недель   "Десницу

Пророка" и,  как пить дать, знает, что стряслось с его, Мохаммеда

другом и напарником по бандитским налетам.

     -- Вчера  вечером  Аль  Кадими  встретил ядовитую змею и его

душу прибрал к себе Алллах.

     Хозяин дома выразил искреннее недоумение. Насколько он знал,

все  боевики  Моххамеда  были  надежно  иммунизированы  от   всех

ядовитых тварей, обитающих в местном лесу.

     -- Змея была "перевертышем",  раньше у них не было  ядовитых

желез.  Видно над ней поколдовали туземцы... В сельве неспокойно,

Барсук.  Аборигены зашевелились.  Видно,  кто-то  настучал  им  о

прибытии  "Проциона"  с  десантниками  и  они готовятся встретить

Легион по-своему.

     -- Настучал?   --  Беррил  изобразил  на  своем  лице  почти

искреннее  удивление,  ибо  только  глухой,  слепой  или   полный

олигофрен  в  Колонии  еще  был  не  в  курсе новостей о прибытии

легионеров с Земли.  -- Последнее время я не слежу уж слишком  за

местными сплетнями... Дела, знаешь ли, ведь у меня отель, казино,

опять же налоги, рэкет...

     -- Хватит  скулить,  про свою бедность ты раскажешь местному

приору,  когда он  придет  собирать  благотворительный  взнос  на

сиротский приют. Скажи лучше, зачем ты перекормил Фатиму? Сегодня

вид ее ляжек вместо желания вызвал у меня отвращение.  И это  при

том,  что  я  две  недели  провел  в  сельве...  Да  и  девочек в

кордебалете пора заменить на новых.

     Хамством Мохаммед удивить Барсука не мог.  Даже, когда очень

старался.

     -- Ну, Фатима пока в форме. И потом, так она больше нравится

моим постоянным клиентам.

     -- Ты имеешь в виду "Кротовиков"? Барсук Беррил неприязненно

взглянул на  ухмыляющегося  бородача.  "  Какого  черта  он  сюда

приперся? Развалился в кресле и еще хамит. Но никуда не денешься.

Придется терпеть, пока эта скотина не выложит, зачем пришел.

     Насколько ему  было  известно,  еще  позавчера головорезы из

"Десницы Пророка" во главе с самим Моххамедом были  в  сельве  за

сотню  миль  от Периметра.  И вот теперь Эль Аттари сидит здесь и

треплется про девочек.

     Паузу Эль Аттари-таки не выдержал.

     -- Барсук,  слушай  сюда.  Мне  велено  передать,   что   на

"Проционе" сюда прибывает оч-чень интересный для босса человек. И

если он объявится в твоем месте, -- араб сделал многозначительную

паузу,  --  а  этот  человек,  как  нам сообщили,  этого места не

пропустит,  впрочем,  он  не  пропускает  ни   одного   питейного

заведения, ты должен сразу же связаться с Хуссейном.

     Беррил досадливо поморщился:

     -- Опятьэти шпионские штучки. Но как я его узнаю?

     -- Насколько я понял,  его трудно не узнать. Рост -- 6 футов

6  дюймов,  вес 250 фунтов.  Особая примета -- способен выпить не

пьянея две пинты водки, причем предпочитает русскую.

     При этих словах лицо хозяина заведения заметно посерело.

     -- Зовут,  -- Моххамед  закатил  глаза  к  потолку,  обнажая

мраморные белки,  и вспоминая трудное имя,  -- Митчел-Чичел, нет,

кажется не так -- Чичел-Мишел, Иблис его забери.

     Беррил судорожно сглотнул слюну, вдруг комком  застрявшую  в

горле.

     -- Нет проблем,  Я сразу же сообщу Хуссейну, как только этот

парень появится в моем заведении.

     Барсук с   трудом  сохранял  хладнокровие.  Словно  боль  от

воспаленного зуба в висок билась мысль -- это конец.  Питон, судя

по всему,  плотно сидит на хвосте у Шаленого, и не слезет с того,

пока не выйдет на бумаги.  А  это  значит  --  на  него,  Барсука

Беррила!!!  А  до козырных валетов службы прикрытия -- мать их --

сколько световых лет, и делать ноги совершенно некуда.

     Мохаммед по-своему  понял  гримасу,  перекосившую физиономию

Барсука.  Что-то похожее на уважение  мелькнуло  на  его  злобной

роже.

     -- Я знаю:  ты человек  бывалый,  Барсук.  И  говоришь  много

меньше,  чем  знаешь...  Скажи:  это  -- русская мафия?  Серьезно?

Неужели и здесь началось?...

     За спиной  Эль  Аттари,  Дюк  совершенно  бесшумно удерживал

кого-то,   неудержимо   рвущегося   в   боковую   --   почитаемую

непосвященными  за потайной бар -- дверцу.  Барсук напрягся.  Все

что он мог  --  это  судорожно,  через  толщу  сигарного  табака,

втягивать в себя, ставший вдруг удивительно кислым и разреженным,

воздух...

     -- Я понимаю -- деньги предстоит делить  немалые.  И,  видит

Аллах,  с кем надо мы поделимся -- но эти гяурские задницы! Сроду

не было русского духа в  этой  части  сектора...  --  Моххамед  с

тревогой  всматривался  в  совсем по иному поводу искаженное лицо

Барсука.

     -- Мохаммед... -- начал тот... -- Они нас выперли с Океании.

Они  нас  теснят  на  Сером  Дьяволе...  Какого  же  черта  еще и

здесь?!!! Признайся, этот Мичел -- от Кирилоффа -- друга Шайтана?

     -- Не   к   ночи  будь он  помянут  твой  Большой  Кир!!! --

истерически  заорал,  вдруг  потеряв  самообладание,  Барсук.  --

Срочно выматывайся отсюда,  Мохаммед!  Чем дальше ты будешь через

двадцать секунд -- тем  нам  обоим  лучше!  Я  свое  слово  перед

Питоном  сдержу  --  клянусь  его,  самого твоего хренова Питона,

брюхом!! Давай! Давай!!!

     Не на  шутку  перепуганный  Мохаммед  выскользнул  в главную

дверь. Перед тем,  как окончательно исчезнуть -- с тревогой обер-

нулся. Хотел что-то еще спросить...

     -- Это очень серьезно!!!  --  заткнул  ему  рот  Барсук.  --

Русская мафия -- это очень серьезно!!  И запомни:  Шишел-Мышел --

теперь тебе придется учить этот язык...

     И он  рухнул  в  кресло,  выпустив  облако  сигарного  дыма,

которое сделало бы честь локомотиву позапрошлого века.

                               8.

     Раз пятьдесят,  взбешенным  тигром  обойдя периметр стальной

коробки карцера,  и, испробовав на прочность решетки вентиляции и

осветительного  блока,  Шаленый  заклинился на узкой и уж слишком

для него короткой лежанки и закемарил.

     "Не ко  времени,  конечно,  хмырь  этот  с   колодой   своей

крапленой  к  нам  пристегался...  --  думалось  ему  в  хмельном

полусне.  -- Впрочем,  ребята из Легиона меня поддержали --  этот

Куни--Драный  Джокер  и  так  уже весь рядовой состав ободрал что

твою липку и уже до господ офицеров  добираться  начал...  А  вот

бармен не по-джентльменски себя повел... Через то и вылетел через

шлюз.  Я,  правда,  на дурную  голову,  думал,  что  в  забортное

пространство суку спровадил, а там у них всего-то навсего дамский

сортир -- на кой ляд гермозапоры на  гальюн  ставить  --  ума  не

приложу...  Да  и  дамочка  там  оказалась  не из тихоньких -- ей

этот...  Джафар,  что-ли, грогу горячего, чтоб утишилась, так она

ему  серьгу  с  ноздри напрочь вырвала...  Срамота одна...  А вот

мил-друга Джакомо я,  видать, совсем с пьяну в макушку приголубил

--  не  понравился  он  мне  больно в последний раз...  Покуда на

Земле-Матушке  срок тянули -- вроде человек-человеком был,  а как

в  Колонию тронулись,  перемена в нем какая-то вышла.  Все в душу

пролезть норовить стал. Прямо без мыла в задний проход сквозит...

Ну,  да  очухается,  к  пузырю  приложимся на пару и утрясем дела

ладком...  Главное -- чтоб на Планете на нужных людей поставил, а

там  --  пусть  валит к своей Пресвятой Богоматери и свечку ей за

Димку Шаленого вставит куда положено..."

     Размышления его прервал лязг запоров и хриплый ор охранника:

     -- Легионер  Чалени!!!  На  построение!  Бегом!!

     -- Ты с меня наручники сперва  сыми,  хренов  сын,  а  потом

командуй!  --  зло  огрызнулся  Шишел,  содрал стальные браслеты,

прежде  чем  краснорожий  тюремщик  кончил   ковыряться   в   них

хитроумным ключиком,  и,  оставив последнего медленно сползать по

стенке,  загрохотал коваными башмаками  по  переходам  десантного

отсека.  Пояс  с блоком связи и прочей амуницией валялся на столе

дежурного по карцеру -- как тогда,  когда его с Шишела и сняли, и

он  прихватил  его  на ходу.  Дежурный от греха подальше вжался в

сидение и возникать не стал.

     Построение имело себя быть в шлюзовом отсеке и --  ох  не  к

добру  --  люки  десантных  ботов  были  уже отворены нараспашку.

Шаленый приспел как раз к  середине  инструктажа  и  затесался  в

задних   рядах.  Налитым  с  похмелья  дурной  кровью  глазом  он

выискивал во вкривь-вкось после  вчерашнего  выстроившихся  рядах

славного  воинства  мил-друга   Якопетти.  Но  что-то не было его

видать.

   Господа офицеры разъяренными ягуарами расхаживали  перед  этим

подобием   строя  и  явно  выискивали,  кому  бы  приложиться  по

физиономии.

     -- А  ты,  Чичел,  --  загремел,  узрев  плохо  скрытую   за

нестройными рядами громадину,  колонель Васко.  -- Ты у меня бы в

карцере сгнил бы за вчерашнее к хренам собачьим!  А потом еще  до

скончания  веков  чистил  бы  сортиры по всей Галактике.  Ты мне,

сука,  четыре боевые единицы на госпитализацию уложил безо всяких

боевых  действий!!  А  счет  за погром в баре из вашего,  шлюхины

дети,  оклада вычту -- это я о тех, кто во вчерашнем непотребстве

отличился...

     Половина Легиона, потупясь, смущенно отхаркивалась и кривила

рожи...

     -- Так вот,  тебе,  олуху,  повезло. И всем вам, суки... Как

никогда!  Командование  Легиона  ставит  перед  вами чрезвычайной

важности боевую задачу,  в ходе которой вы,  недоделки чертовы, и

ты,  сука,  --  это  я обращаюсь лично к вам,  легионер Чалени --

смирно стоять!...

     Легионер Шаленый  уперся  макушкой  в  титановое  перекрытие

шлюзового отсека,  но вынужден  был  держаться  на  полусогнутых.

Сфокусировать  зрачки  на  начальстве  мешал  не выветрившийся из

организма  алкоголь,  но  колонель  счел  оказанные  ему  почести

достаточными для сложившейся ситуации.

     -- Так вот,  вы -- недоделки,  и ты,  Чичел,  в ходе  боевой

операции кровью -- я сказал КРОВЬЮ ! -- искупите вашу дурь и, кто

живым останется, может еще и человеком станет... Высадка начнется

в течение этих суток, прямо с борта траспортного судна "Процион",

десантными ботами,  в  район  Планеты,  дислокацию  которого  вам

разъяснят  на  инструктаже  повзводно  господа лейтенанты.  Время

десантирования будет объявлено  в  надлежащий  момент...  Вопросы

есть?

     Кто-то из второго ряда вопросительно вякнул, охнул, согнулся

в три погибели и  уяснил  себе  все,  что  требовалось.  Господин

лейтенант обтер стек носовым платком и кивнул колонелю.  Вопросов

больше не было.

     Повзводно, на   инструктаж,   РАЗОЙ-ДИСЬ!   --   скомандовал

колонель, и по отсеку загремели полторы тысячи пар сапог.

     На выходе Шишел оглянулся еще раз.

     Мил-друга Якопетти здесь-таки не было.

                               9.

     Над покойником стояли четверо.  Еще трое ждали в сторонке.

     -- Я счел сложившиеся обстоятельства чрезвычайными, господа,

-- сухо сказал начальник службы безопасности "Проциона".  -- Дело

в том, что я и мои подчиненные заняты профилактикой и ликвидацией

разного  рода  чрезвычайных  ситуаций,  связанных  с  нарушениями

порядка на вверенном нашей службе судне и  режима  космоплавания,

вообще. Но, вот расследованиями происшествий э-э... криминального

толка   --   только   постольку-поскольку,   господа...    Только

постольку-поскольку...  К  такого рода  расследованиям,  согласно

Уставу,  принято  привлекать   ближайших   по   пространственному

расположению,   специалистов   э-э...  соответствующего  профиля.

Сложилось так,  господа,  что вы -- все трое -- лица именно  этой

категории...  Поэтому, я счел необходимым настоятельно предложить

вам...

     -- Мы  и  не  думаем отказываться от своих обязанностей,  --

резковато прервал его Гвидо.  -- Но вы должны  понять,  что  речь

может  идти только о составлении первичного заключения и взаимном

подписании   соответствующего    протокола.    Мы    уполномочены

распоряжением  Директората Федерации расследовать совершенно иной

вопрос. Я не знаю как господин э-э...

     -- Клецки.  Возможно,  вы не были представлены друг другу...

под настоящими именами,  --  все  также  сухо  вставил  начальник

охраны... -- Следователь пятой категории Клецки...

    -- Мы знакомы, -- коротко сказал Кай. --  Перейдемте к делу.

     Офицер взялся за край простыни, чтобы открыть лицо убитого.

     "Господи, кажется,  я знаю, кого увижу сейчас", -- с горькой

досадой подумал Кай.

     Собственно, они  подумали  это  вместе  со  Стивеном Клецки.

Хором. Но оба ошиблись.

     Джакомо Якопетти,   которого   так  недоставало  сейчас  его

лепшему другу Чичелу,  а если говорить точнее,  его бренное  тело

находилось    перед   ними,   на   угловой   койке   корабельного

госпитального  отсека,  накрытое  до  шеи   относительно   чистой

простыней.    Оставшаяся    теперь   неприкрытой   физиономия   с

нечеловеческим ужасом взирала на стерильный пластик госпитального

потолка,  в  котором  решительно  ничего ужасного,  в общем-то не

было.

     -- Это кто? -- спросил, наконец, Стивен.

     -- Судя  по идентификационной карточке,  Якопетти Джакомо --

каптинармус восьмой роты, второго взвода Галактического Легиона.

     Кай, не    говоря   лишнего,   забарабанил   по   клавиатуре

портативного компьютера.

     -- Это что -- результат вчерашней пьяной потасовки -- там, в

баре? -- осведомился Гвидо.

     -- Только  в  том отношении,  что пострадавший был доставлен

сюда,  в госпиталь,  именно оттуда.  В двадцать три  двадцать  по

бортовому времени, с признаками легкого сотрясения мозга... А вот

дальнейшее... Доктор Раджеш, подойдите, пожалуйста, к нам...

     Невысокий индус  в  белом халате,  изящный как ручной работы

табакерка, приблизился к господам следователям и откашлялся.

     -- Ознакомьте  господ  с вашим заключением,  -- распорядился

офицер.  -- Смерти пациента,  -- очень подходящим к случаю,  чуть

трагическим,  но,  в основном,  нейтрально деловым тоном произнес

доктор, -- предшествовал сильнейший и продолжительный стресс...--

доктор    деликатно    кашлянул.   --   Стресс   медикаментозного

характера...  А сама смерть последовала в результате асфиксии под

воздействием   некоего   э-э...  курареподобного  препарата...  Я

позволил себе прибегнуть к  консультации,  находящихся  на  борту

нашего    судна   специалистов   в   области   фармакологического

товароведения и  фармакогнозии,  миссис  и  мистера  Фигли...  --

доктор  Раджеш сделал жест аккуратной,  оливкового оттенка кистью

руки.

     Сделавшиеся за время долгой и,  надо полагать, дружной жизни

похожими больше  на  состарившихся  брата  и  сестру,  нежели  на

супружескую  пару,  поименованные  доктором  Раджешем  господа не

замедлили приблизиться к одру покойного.

     -- Что вы можете нам сказать? -- спросил Кай, оторвавшись на

секунду от строчек, плывущих по экрану дисплея.

     -- Только то, что смерть этого несчастного была ужасна... --

миссис Фигли воспользовалась невероятной чистоты носовым платком,

чтобы промокнуть уголки глаз.  -- Доктор Раджеш любезно ознакомил

нас с результатами анализа гемолимфы покойного...

     -- Знаете,  такого  букета  психотропных  соединений в одном

образце не встретишь и в музее криминалистики,  -- голос  мистера

Фигли  уступал  твердому  стакатто его супруги,  но как-то больше

брал за душу специалистов по расследованию мокрых дел.

     -- Так  что-же,  --  ядовито вонзил в его монолог свой голос

офицер судовой безопасности,  -- мы привезли сюда, на Гринзею еще

и  кочевой  наркопритон?  Покойный  преставился  от элементарного

перебора "марафета"? Так что-ли?

     -- Начнем   с  того,  что  за  "Проционом"  такой  славы  не

числилось,  даже после того,  как ваш капитан взялся развозить по

Галактике  вот  это...  --  Кай не удостоил заполнявших остальные

свободные  койки  госпитального  отсека  покалеченных  Легионеров

более точного определения. -- Такие вещи мы держим под контролем,

и летающие притоны долго не летают, офицер...

     -- А продолжим тем, -- тут Федеральный Следователь развернул

дисплей своего "ноутбука" к обозрению всей честной  компании,  --

что  покойный Джакомо Якопетти,  хорошо известен  Космо-Интерполу

как Джакомо Сфорца  --  лицо  замешанное  в  торговле  оружием  и

промышленном  шпионаже...  Только благодаря тому,  что вербовка в

Легион  проводится,  --  тут  Кай  одарил  капитана   планетарной

контрразведки выразительным взглядом,  -- проводится по особым...

я бы сказал,  критериям...  мы с вами разминулись в этой жизни  с

весьма колоритной фигурой.  Весьма... С фигурой, от которой могли

бы узнать очень многое...  Давайте начистоту,  --  он  повернулся

лицом к сбившимся, видно по профессиональной солидарности, в одну

кучку господам Фигли и  доктору  Раджешу.  --  Покойного  мафиози

полночи подвергали психохимической обработке?  Так? Надо полагать

-- с целью узнать  у  него  нечто  весьма  интересное.  Не  знаю,

вызнали  ли преступники то,  за чем пришли,  но вот где был в это

время  дежурный  по  блоку?  И  что  имело  место   с   господами

пострадавшими?!

     Лицо доктора  Раджеша  панически дернулось.  Он явно пытался

найти сочувствующее понимание во взгляде  начальника  охраны,  но

тот столь же явно не давал взгляду доктора встретиться со своим.

     -- Пострадавшие э-э...  получили снотворное,  и вряд ли...

     -- Э-э...  это ты брешешь!  --  безопелляционно  и  довольно

неожиданно   проскрипел  пропитый  голос  с  койки  прямо  позади

инспектора Клецки. Все обернулись.

     -- Я  у  тебя,  сучий  хвост, всю ночь не сплю,  а маюсь, --

продолжал скрипеть смахивающий на питекантропа мужик,  в  страшно

неудобной  позе  пристроенный на своем одре болезни.  -- Все ведь

просил настоящего снотворного дать -- а то ведь задница -- просто

хоть отрежь ее напрочь, так сестричка ваша всего два раза явиться

соизволила,  уколы какие-то поставила -- смех один...  Вот  и  не

сплю и глаз продрать не могу -- так всю ночь и кемарю...

     -- Это  интересно,  --  сказал  Клецки.   --   Пострадавший,

разумеется, -- из Легиона?

     -- Нет,  -- с гордостью сообщил аудитории начальник  охраны.

-- Этот -- из моих людей. Их снотвырным не сморишь, знаете-ли...

     -- Дело в том,  -- слегка  подпортил  эффект  столь  лестной

рекомендации, поименованный сучьим хвостом, доктор Раджеш, -- что

при такой степени алкогольной интоксикации,  которую мы наблюдали

у  пострадавшего,  дежурная медсестра просто не решилась провести

серьезную премекаментацию...  Пострадавший и без того, если можно

так выразиться, находился под изрядным наркозом...

     -- Так ты надрался на  посту,  сволочь?!  --  круто  изменил

тональность начальник караула.

     -- Какие выражения,  какие выражения,  мой Бог! -- сказала в

сторону миссис Фигли...

     -- Это тут не при чем,  шеф!  -- Меня срочно наряду помогать

потянули  --  а  так  у меня мои законные восемь часов протекали,

извините за такое выражение...

     -- Значит,  в  свободные  часы ты у нас как свинья пьяная по

судну шатаешься?

     -- Да  у  себя  я  сидел  --  за  картишками,  а  тут ребята

вваливаются -- помоги,  говорят,  --  там  в  Легионе  бык  такой

бешеный  разошелся...  Ну,  пока мы этого Чичела--Мичела в карцер

волокли, он мне и...

     -- Минутку! -- хором, как Снип и Снап в мультике, произнесли

оба Федеральных Следователя и оба  сразу  уперлись  указательными

пальцами  в  грудь  форменного мундира начальника охраны.  -- Так

Легионер Шаленый в это время находился в изоляции?

     -- Пока  тут  кончали  этого  друга  --  точно  там:  я  сам

проследил.  А  теперь,  вот  нет  --  их  уже  пол-часа,  как  на

построение всех высыпали. При этом он...

     -- Ну попадись он мне этот ваш  Чалени!  --  зло  проскрипел

пострадавший.  --  Мне из-за этого буйвола сколько тут еще кверху

задницей лежать? А, доктор? Ну, уж как выйду, как доберусь -- всю

рожу суке перышком поразрисую!...

     ("Боже!" -- заметила  миссис  Фигли)

     -- И жопу -- тоже!!!

     Миссис Фигли еще раз воззвала к Господу, но тому по-прежнему

было  не до того...  -- Это смотря кто кому чего еще разрисует...

-- ревниво заметил Следователь Клецки.

     -- Имейте   ввиду,  что  ваши  слова,  сержант,  могут  быть

использованы...  --  начал  начальник  караула,  но  его  перебил

молчавший до тех пор и наливавшийся злобой Гвидо:

     -- Так где все-таки все это время был дежурный по  блоку?  И

кэп ваш, что, считает, что при таких делах, здесь всякие шестерки

решат все проблемы, пока он в сауне лишний раз попарится?!

     -- Вы   имеете   ввиду  самого  Капитана  Вартаняна?  --  со

священным ужасом в голосе осведомился начальник охраны.

     -- Я хочу,  --  с  ледяным  бешенством  в  голосе  отчеканил

капитан контрразведки,  -- видеть здесь,  перед собой капитанскую

рожу вместе с  его  лицензией,  кстати  говоря...  И  еще  --  вы

уверены,  что здесь присутствуют все, известные вам офицеры служб

безопасности, находящиеся на борту корабля?

     -- Ну,  знаете,  у ваших людей обычно туго бывает с памятью,

-- зло ответил начальник охраны. -- Вместо своей должности обычно

называют другую... Так что с этим -- разбирайтесь сами...

     И его  как  ветром сдуло -- очевидно он решил,  что вызывать

кэпа Акопа на столь высокий  консилиум  иначе,  как  лично  будет

большой  бестактностью.  А  доктора Раджеша словно и вообще здесь

никогда не было...

     Миссис Фигли,  чтобы  отвлечься  от  шокировавших ее деталей

происшедшего    разговора,    обводила    взглядом    заполненные

пострадавшими   минувшей   ночи   лежанки.   Кай,  тем  временем,

втолковывал ее супругу то,  что он хотел бы видеть  в  письменных

показаниях, которые ждет немедленно от специалиста столь высокого

класса...  Гвидо присел в ногах койки  покалеченного  сержанта  и

кашлянул, собравшись начать содержательный разговор...

     -- Как странно,  -- как и следовало ожидать,  весьма к месту

прервала всех миссис Фигли.  -- На борту одного и того же лайнера

-- такие разные э-э...  люди... Еще тогда -- сразу после старта с

геостационара,  мы  с  мистером  Фигли  провели  четверть  часа в

обществе  самого  деликатного  из  дипломатов,  с   которыми   мы

сталкивались  по  своим  делам  на  этой ужасной планете -- и вот

здесь, люди, которые называют...

     -- Простите,   --  сказал  Кай.  --  Я  не  видел  в  списке

пассажиров кого-либо из дипломатического корпуса...

     -- Ах,  ну Боже мой, вы конечно знаете, кого я имею ввиду...

Прямо при посадке в шаттл  --  там,  на  Лобноре,  нашим  соседом

оказался сам милейший господин Посол, ах, ну как его там...

     -- Окама,  --  с   готовностью   подсказал   мистер   Фигли,

оторвавшись от беседы с Каем,  как раз во--время, чтобы дать тому

остолбенеть секунды на три.  -- Сэр Ли Окама... Он, надо сказать,

ужасно  выглядел...  Я помог еще тогда ему урегулировать какой-то

преглупый,  чисто  формальный   вопрос   с   погрузкой   каких-то

контейнеров...

     -- Да,  выглядел он ужасно -- весь прямо-таки высох,  я  еле

узнала его,  -- поддержала супруга миссис Фигли. -- Ведь это была

я -- ты не станешь отрицать,  Клод?  Ты сам ведь так бы и  прошел

мимо...  И  все-таки  он  крепился  -- отправлялся в этот рейс --

такой,  надо сказать,  утомительный...  Вот  что  значит  истинно

преданный своему делу человек.  В свое время он дал нам несколько

рекомендаций к своим друзьям на той планете и,  поверите ли,  был

настолько деликатен в этот раз, что сделал вид, что не понимает о

чем идет речь,  когда  Клод  еще  раз  поблагодарил  его  за  эту

заботу...

     -- Жаль,  -- в унисон своей половине продолжил мистер Фигли,

--  что  Посол  не  смог  принять  нашего  приглашения  на  "ланч

знакомств" -- помните,  в самом начале рейса?  Мне  так  хотелось

познакомить   его  с  этим  специалистом  по  прогнозированию,  с

милейшим господином Мацумото из "Дженерал Трэндс"...  Приятнейший

вышел бы дуэт...

     -- Мицуи Мацумото,  -- бесцветным голосом сказал Гвидо, -- а

что ему еще оставалось?  -- Из "Дженерал Трэндс", значит... Да, я

думаю, прогнозы у них здорово выходят...

     -- Да,   эта   компания  зарабатывает  на  прогнозах...  Как

странно, что именно такая вот эфемерная продукция приносит в наше

время  наиболее высокие доходы...  У них безусловно нашлось о чем

бы поговорить с Послом...  Но мистер Окама был плох:  мне  самому

пришлось довести его до его каюты.

     -- До какой каюты?  -- голосом, в котором послышалось что-то

от интонаций библейского Змия, -- спросил Кай.

     -- У меня всегда была  прекрасная  память  на  цифры,  --  с

гордостью констатировал мистер Фигли. -- Это была каюта четыреста

тридцать.

     -- Да,    у    мистера   Фигли   прекрасные   математические

способности,  но он всегда  путает  порядок  цифр...  --  уместно

вставила миссис Фигли.

     -- Господин Дель Рэй,  -- устало сказал Кай,  -- мы сейчас с

вами проверим каюты четыреста тридцать и триста сорок,  только не

в одиночку, пожалуйста..., а вы, миссис...

     -- Помещение  четыреста  тридцать  вам не имеет ни малейшего

смысла проверять,  -- тихо сказал,  почти незаметно  появляясь  в

дверях,  доктор  Раджеш.  --  Вы  в  нем  находитесь -- это номер

госпитального бокса. Так что...

     -- Да, пожалуй, это была каюта триста сорок... -- раздумчиво

заметил мистер Фигли...

     -- Дело состоит, господа, в том... -- доктор замялся... -- Я

только  что  посетил  медсестру  Ганнибал,   что   несла   ночное

дежурство... Ее... Ее, видите ли, невозможно разбудить...

     -- Вы хотите сказать, что и ее успели отправить на тот свет?

-- не без раздражения осведомился Следователь Клецки.

   -- Нет,  речь идет,  скорее о  коме...  Явно  медикаментозного

характера...  Скорее всего, она находилась в момент, интересующий

вас...

     -- В глубоком отрубе,  -- констатировал Гвидо.-- А потом, ее

кто-то отвел бай-бай... Что говорит ее сменщик?

     -- Сменщик-то  и  застал  дела  в том положении,  которое вы

видите... Медсестры Ганнибал уже не было на месте...

     -- А сам он?

     -- Дает показания в секции охраны...  -- Сюда их!  --  почти

заорал Гвидо. Сюда их всех, сучьих детей!!! Это не следствие, это

варьете какое-то, с кан--каном!...

     Первым из сучьих детей  на  место  действия  прибыл  вежливо

влекомый начальником охраны капитан Вартанян.

     Сказать он мог немного. И все сказанное им относилось больше

к  нелестной  характеристике  Галактического  Легиона в целом,  и

отдельных его членов.  Слушал капитана,  впрочем, фактически один

только Федеральный Следователь Клецки,  ибо к тому моменту все же

прорезались мыслительные и речевые  способности  у  единственного

субьекта,  который,  несмотря  на  сильные  повреждения в области

копчика,  мог считаться хотя  бы  отчасти  свидетелем  того,  что

происходило в госпитальном блоке в ночь. Кай с изголовья, а Гвидо

с уже занятой в  изножье  больничной  койки  позиций,  повели  на

похмельного сержанта перекрестную атаку.

     Миссис и   мистер   Фигли   были,  тем  временем,  полностью

поглощены стремлением постичь смысл без малого месячной  давности

газетной распечатки, которую, не говоря ни слова, вручил им Кай.

     -- Понимаете,  --  вещал  покалеченный  сержант  корабельной

охраны.  -- Это прямо как бред какой-то было... То, вроде, сплю я

и вижу, как в головах у этого... это... стоит...

     -- Что э т о ?  -- попробовал уточнить Гвидо.

     -- А то -- вроде и не сплю совсем, а только медсестричку эту

черненькую силюсь позвать -- а из горла -- ни тебе звука -- вот и

получается,  что наоборот, сплю я это, а не просыпаюсь... А опять

глаза открою -- оно все стоит и свое талдычит и талдычит...  Тут,

кабы не перебитый копчик -- прямо скажу -- со страху-б  обмарался

по  уши,  верно  --  да  уж больно слишком,  получается...  А оно

долдонит и долдонит...

     -- А что ОНО долдонило?  Что знать хотело? -- сверлящим душу

голосом пытался допытаться Гвидо.

     -- Да бред это пьяный!  -- прокомментировал показания своего

подчиненного нач.  охраны и тут  же  получил  от  кэпа  Вартаняна

дружеский совет заткнуться.

     -- Вот того-то я и не помню совсем,  о чем  у  них  разговор

шел... Только что это вы -- ОНО , да ОНО. ОН это и был...

     -- То-есть как -- он?  -- попытался  уяснить  себе  ситуацию

Кай. --  Да  мертвяк  этот!!!  Он  сам  с собою и долдонил всю-то

ночь... Сам над собою стоял, сам себе и допрос вел...

     -- Я  же говорил -- делириум...  -- начал офицер охраны,  но

осекся.

     -- Капитан  Дель  Рей,  -- перешел на слегка официальный тон

Кай.  -- Я  бы  очень  попросил  вас  вверить  этого  субьекта  и

медсестру э-э...  Ганнибал заботам специалистов вашего ведомства.

Буду обьективен  --  они  быстрее  раскручивают  такие  штуки.  У

дежурной,  может, удастся снять медикаментозную амнезию, а что до

сержанта,   --   глаза   пострадавшего   от    ужаса    сделались

шестиугольными,  -- тут, думаю,даже обычное психозондирование нам

многое даст. А нам надо спешить...

     -- Вот  именно.  Разрешите  мне  пару  минут уделить коллеге

Мацумото?

     -- Это разумно. Но будьте деликатны. И очень прошу вас -- не

суйтесь в одиночку в каюту триста сорок...

     -- Разумеется,  --  скрестил  пальцы  за спиной капитан Дель

Рэй.  -- Мистер Фигли,  безусловно,  хорошо помнит и номер  каюты

своего знакомого из "Дженерал Трэндс"?

     -- Разумеется  --  это  каюта  четыреста  четырнадцать,   --

провозгласил корифей  фармацевтического товароведения.  Некоторое

время у капитана планетарной контрразведки заняло осознание  того

факта,  что  ни  о  какой  другой  каюте,  кроме именно четыреста

четырнадцатой,  речь  идти  и  не  могла  при   любой   последо--

вательности считывания цифр из своеобразной памяти мистера Фигли.

Затем он быстро вышел.

     -- Что    до   меня,   то   я   совершенно   утратила   нить

происходящего!...  -- провозгласила, потрясая распечаткой, миссис

Фигли. -- Создается впечатление, что мы с моим супругом оказались

вовлечены в какую-то безнравственную и лишенную вкуса шутку...

     -- У нас будет время поговорить с вами там,  на Планете,  --

успокоил ее Кай, осторожно забирая судорожно скомканнный листок с

заметкой,  повествующей  о  драматических  обстоятельствах гибели

Чрезвычайного и Полномочного Посла.  Постарайтесь  вспомнить  все

связанное  с этой вашей...  необычной встречей и,  уверен,  нам с

вами многое станет понятно...

     "Да-да --  потерпите до спуска на Поверхность,  дурни.  И уж

там -- слово капитана Вартаняна -- вы перестанете понимать вообще

что-либо",  --  подумал  про  себя  кэп,  не  столько  от  знания

каких-либо Гринзейских тайн,  а так просто -- на основании  общих

соображений и личного опыта. А вслух спросил:

     -- Так я все-таки зачем-то нужен господам?

     -- Разумеется,  --  решительно  взял  инициативу в свои руки

Кай.  --  Во--первых,  мы,  присутствующие  здесь   представители

Федерального   Следственного   Управления,   требуем,   чтобы  вы

немедленно,  своей личной ответственностью  гарантировали  полную

неприкосновенность   двух  оставшихся  еще,  слава  Богу,  живыми

свидетелей убийства Джакомо Сфорци.

     Капитан с    небывалой    силой   убеждения   склонил   свой

полированный как  биллиардный  шар  череп  в  поклоне  полнейшего

согласия и подчинения.

   -- Во-вторых,  я  думаю,  что,  несмотря  на вашу чрезвычайную

занятость в     связи     с     осуществлением    причальных    и

погрузо-разгрузочных  работ,  вы  найдете  немедленно  время  для

конфиденциальной  беседы  со  Следователем Клецки.  Я думаю,  вам

обоим будет что друг другу сказать...

     Следователь Клецки только довольно и хищно потер руки...

     -- И,  наконец,  --  Кай  подошел к капитану вплотную. -- Не

думайте,  что  я  нахожусь  не  в  курсе  сроков  и...  характера

предстоящей  разгрузки  находящихся на борту вверенного вам судна

членов Галактического Легиона...

     Капитану явно  стало  не так хорошо как было до этого.  А до

этого ему было худо.

     -- Так  вот  --  всего  чего я прошу от вас,  капитан...  Вы

правильно  меня  поняли  --  Федеральный  Следователь  тихо,   но

отчетливо  повторил:  Все  чего  я  от вас ПРОШУ -- так это того,

чтобы я и капитан Дель Рей оказались на Планете не менее,  чем на

сутки раньше, чем начнется разгрузка Легиона. Это все, капитан.

     Постаревший за время этой беседы лет на  пять-шесть  капитан

сглотнул слюну и глухим голосом ответил:

     -- Тогда   вам   надо   отправляться   немедленно,  господин

Следователь...  Готовьте ваш багаж и  немедленно  предупредите...

своего коллегу. Поспешите...

                               10.

     С Мацумото у Гвидо разговор вышел короткий и конструктивный.

Единственная небольшая задержка  была  вызвана  только  тем,  что

проживал  представитель  "Дженерал  Трэндс" все-таки в номере сто

сорок первом.  Представительный робот-стюард заботливо волок туда

не  слишком  обременительный  багаж  японца,  к счастью заботливо

снабженный  бирочкой.  Далее  дело  развивалось  в  точности   по

программе зачета первого семестра любой средней руки разведшколы.

     Гвидо сымитировал входной сигнал робота, вырубил стандартным

приемом   Мицуи  на  необходимые  три--четыре  минуты,  ввел  ему

"колымский  бальзам"  и,  ожидая  покуда  последний  подействует,

наскоро осмотрел каюту. Осмотр ничего толкового не дал, а вот под

действием "бальзама" Мицуи раскололся:  относительно того, что на

корабле  произошло  убийство он был уже в курсе -- его блок связи

(как  и  принято  в  таких  делах)  был  выведен  на  капитанский

селектор.  Мало того, проклятый выпускник "Школы теней" предвидел

неминуемый визит кого-то из коллег-конкурентов и ввел  себе  пару

блокаторов.  Правда,  на  старого  знакомого  Гвидо в сочетании с

"колымским бальзамом" он все-таки не расчитывал,  а поэтому  дело

ограничилось  пустяками.  Утирая  разбитые носы,  старые знакомые

обменялись   кое-какой   взаимно-полезной    информацией.    Весь

подозрительный  промежуток времени,  Мицуи к госпитальному отсеку

не приближался,  а держал под контролем ходы к карцеру (Гвидо уже

порядком  поднадоела  суета вокруг "обьекта Чичел",  но интерес к

последнему в круг его профессиональных  обязанностей  не  входил.

Зато местонахождение Мацумото легко поддавалось проверке). О том,

что мил-друг Якопетти-Сфорца явно пасет  его  же  "обьект"  Мицуи

знал,  и особо это его не волновало. Но теперь то обстоятельство,

что   начался   отстрел   загонщиков   Чичела,    Мицуи    крепко

обеспокоило...

     -- А теперь скажи, -- тихо спросил Гвидо, доставая на всякий

случай  вторую  шприц-ампулу  и  игнорируя  надрывающийся  сигнал

вызова своего блока связи.  -- Кто живет в  триста  сороковой?  И

какие у тебя с ним дела?

     -- В триста сороковой?  Сроду не  интересовался...  Это  тебе

даже бортовой компьютер доложит...  А дел у меня с этим жителем --

тем более никаких...

     -- Ну, тогда пошли... -- ласково сказал Гвидо...

     -- Я... не...

     Но чертова   химия   продолжала   действовать.   Пошатываясь

Мацумото поднялся с места,  подошел к  двери  и,  еще,  видно  за

что-то   в  себе  цепляясь,  дурашливым  жестом  пригласил  Гвидо

проходить первым.  Тот грубовато  подтолкнул  его  и  такими  вот

тычками,  не обнажая ствола,  погнал его к лифту, потом, к триста

сороковой.  У самой двери сунул  ему  отмычку.  Одуревший  японец

повернулся  к  нему жалковато улыбаясь и словно чего-то ища в его

глазах,  не  нашел  и  уверенно  --  никакая  химия   не   снимает

профессиональных навыков -- бесшумно отпер дверь. Шагнул внутрь.

                               11.

     Капитан Вартанян   твердым  шагом  дошел  до  дверей  своего

кабинета,  запер их за собой,  снял форменную фуражку, повесил на

табельный  крюк  и  только тогда позволил себе обтереть покрывший

лицо и шею мелкий, бисерный пот безупречно чистым платком.

     Платок он   бросил   в   корзину   утилизатора,   подошел  к

капитанскому сейфу,  отпер главную  (большую)  дверцу,  потом  --

соответствующим   числом   поворотов   и   оттяжек  --  малую.  В

открывшуюся стальную полость  --  щель  аккуратно  забросил  свою

лицензию   --  сегодня  его  даже  не  попросили  достать  ее  из

внутреннего  кармана,  а  ведь  могла  она  и  полететь   ему   в

физиономию,  разорванная на столько кусков, на сколько хватило бы

зла у Федерального Следователя -- и ни один аппеляционный суд  не

аннулировал  бы  этот поступок чиновника такого ранга...  Капитан

Акоп запер  эту  малую  дверцу  на  сколько  положено  щелчков  и

оборотов  и  открыл  другую  --  рядом.  Оттуда  извлек поднос со

стройной бутылкой,  на этикетке которой сиял дорогой  его  сердцу

Арарат -- такой,  каким он был до Алазанской катастрофы... Поднос

украшал  строгого  хрусталя  набор  стопок,  наряду  с  ними   --

регулярно  сменяемый,  тончайшими  ломтиками  нарезанный  лимон и

серебряное  блюдечко  с  сахарной  пудрой.   Старый   Акоп   чуть

приспустил  галстук,  выпил,  закусил,  привел содержимое сейфа в

порядок,  запер  малые  и  большие  дверцы  и   надавил   клавишу

интеркома.

     Дождавшись, пока  сэконд  соблаговолит  ему   ответить,   он

коротко  приказал  передать  на  ближайшие двадцать четыре часа в

распоряжение Обьединенной Следственной  Группы  его  --  капитана

Вартаняна -- персональный планетарный шаттл.

     И лишился его навеки.

                      ГЛАВА 3. ЛЕС НАКАНУНЕ

                               1.

     Голубой с белым, больше похожий на спортивный самолетик, чем

на  космический аппарат мини-шаттл словно и не думал двигаться --

намертво  завис  над  бездонной,  сине--голубой   пропастью,   и,

казалось совсем невероятным, что вот эти -- терракотового отлива,

полускрытые облаками извивы -- эти высочайшие горные хребты  и  в

бездну  уходящие  ущелья планеты не так уж и давно известные роду

людскому,  а там -- в  коричневатой  тьме  --  глубокая  ласковая

лазурь  еще покрытого теплой,  влажной ночью Побережья -- все это

может быть чем-то иным , а не лишь прибежищем для жаждущей отдыха

и покоя души.

     Но там  --  внизу  шла  война.  Не  знающая  отдыха и пощады.

Целились   из   зарослей   в   изукрашенную   маскировкой   броню

транспортеров партизанские базуки, шарили с вертолетов, выискивая

в "зеленке" свои цели  стволы  крупнокалиберных  пулеметов,  тихо

высыхал на свежеизготовленных стрелах, несущий мучительную смерть

яд... И перекошенным многоугольником вонзался в истерзанную плоть

Планеты Периметр. Невидимый еще с такой высоты, скрытый еще, быть

может,  за горизонтом,  но столь же реальный и  непреложный,  как

предстоящий восход Звезды.

     Кораблик шел без пилота -- в надежном автоматическом  режиме,

и никто не мешал его единственным двоим пассажирам высказать друг

другу то, что они друг о друге думают.

   -- Мне  не  нравится,  капитан  Дель  Рэй...  --  сказал  Кай,

рассматривая  предутреннюю  планету  за иллюминатором.  -- Мне не

нравится ваша самодеятельность.  Я,  конечно, не волен давать вам

руководящие  указания  --  но,  как  мне  кажется,  вправе был бы

ожидать, что вы выполните мою дружескую просьбу...

     -- Вы извините меня,  Следователь,  -- намертво застряли там

со всеми этими идиотскими формальностями...  А действовать сейчас

надо оперативно: Охота пошла...

     -- Кай выдержал паузу.

     -- По   крайней   мере,  --  продолжил  капитан  планетарной

контрразведки,  несколько сбавив обороты, -- теперь я уверен, что

мы прилетели в Колонию на одном кораблике с убийцей Посла...

     -- И  мистера  Джакомо  Сфорци...  --  меланхолично  добавил

Федеральный Следователь.  -- А может,  и еще кого... И еще теперь

вы уверены,  что ваш приятель Мацумото -- вы ведь сохранили с ним

приятельские отношения,  после того,  как вкатили ему производное

диобеина? -- так вот, вы теперь уверены, что это не он устранил с

нашего  с  вами  жизненного  пути  помянутого  только что мистера

Сфорци.  Это -- позитивная информация, капитан. Но огорчает меня,

главным образом, ваш неосторожный поход в триста сороковую...

     -- Если подходить к делу формально, -- слегка напрягая голос

Гвидо  почему-то  --  он сам не смог бы точно обьяснить почему --

капитан  контрразведки  силился  оторвать   взгляд   Федерального

Следователя  от  лениво  вырастающего  за  стеклом  иллюминатора,

рельефа Планеты,  -- так вот, если подходить к делу формально, то

вы  попросили меня не соваться в это заповедное место в одиночку.

Не более того. Именно так я и поступил...

     -- Ну да -- вы доверили провести разведку боем вашему,  да и

моему,  впрочем э...  коллеге. Только и всего. И каков результат?

Бедняга госпитализирован,  по крайней мере,  на сутки...  В этом,

конечно,  есть своя положительная сторона... Но, скажу вам прямо,

капитан Дель Рэй, я не поступил бы так на вашем месте...

     -- Когда он не появился оттуда через пять минут...  И, потом,

когда я услышал...  эти...  звуки...  Я обнажил ствол и  вошел  в

помещение  сам.  Ничего  там не было...  Каюта,  подготовленная к

сдаче администрации судна.  Только Мицуи сидел на полу  и  нес...

эту чушь...

     -- Еще там были картины,  Гвидо.  Довольно большие картины в

ящиках.  По предоставленной мне документации,  в каюте  во  время

перелета  проживал  некто  Олбап Оссакип -- миллионер,  художник,

коллекционер живописи  и  довольно  примитивный  шутник,  на  мой

взгляд.  Вез с собой еще массу всякого багажа. Но ни его, ни этих

шмоток после вашего неосторожного к нему визита  никто  на  борту

найти не может...

     -- Ничего -- никуда он не  денется  при  высадке...  Кстати,

почему вы считаете его шутником?

     -- Почитайте   внимательно   как   зовут    нашего    нового

знакомого...   Вы,   надеюсь,   интересовались  живописью  начала

двадцатого  века?  И  середины...  Кай  развернул  к  собеседнику

портативный дисплей.

     -- О,  Господи,  --  раскусив  глуповатый  розыгрыш   своего

заочного партнера,  воскликнул Гвидо,  -- всегда приходится иметь

дело с претенциозными педерастами...

     -- Довольно опасными, замечу вам, капитан Дель Рэй. Довольно

опасными...  Вы ведь правильно заметили, что идет охота -- причем

самый опасный ее вид -- охота на охотников. А вы вызвали огонь на

себя .

     Кай, наконец, повернулся лицом к собеседнику.

     -- Вас не удивляет, капитан Дель Рэй, что мы все еще живы? И

выключите  эту  штуку,  --  он  кивнул на надрывающийся динамик в

спинке переднего кресла.

     -- Не   могу,  это  "принудиловка".  Прием.  Повторяю,  борт

спускового модуля "Процион-ноль-ноль первый"... Прием.

     -- Периметр-три,   Периметр-три!!!   Борт  Процион-ноль-ноль

первый, отвечайте, мать вашу!!! Оглохли вчистую что-ли?

     -- Мы   отвечаем   вам,   Периметр-три...  В  чем  дело?  --

Немедленно покидайте борт!! Вы слышите -- немедленно!!! Ваш шаттл

дает сигнал наведения...

     -- Черт, наш друг, кажется, подсунул нам на борт "пищалку"...

-- зло сказал Кай.

     -- Какую к хренам "пищалку"!  -- заорал Периметр-3.  --Это у

вас  вирус  такой  --  в  софтвэре.  Заставляет  вашу электронику

подманивать самонаводящийся "копперхэд"...  Которым стрельнут  из

джунглей,  как  только  вы  войдете в зону действия...Это зеленые

уроды  выдумали...  На  них  какой-то  ублюдок  в  космонавигации

работает...Вырубить  сигнал  можно  только  со всей навигационной

системой вместе. Так тогда вы загремите и без "коппера"... Да что

я  тут  распинаюсь,  натягивайте  шлемы  и  катапультируйтесь!  И

скорее,  черт вас дери!  Вы уже почти в зоне... Да -- блоки связи

повыключайте... А то вас по пеленгу -- в упор крупнокалиберными в

клочья разнесут... И автоматику вырубите на парашютах... Чем ниже

вы их откроете...

     Это сильно смахивало на конец.

     Кай послушно выключил и пристегнул к поясу блок связи, рядом

примостил переносной компьютер и откинулся в кресле  --  что  еще

надо  для  полного  счастья  сотруднику  Федерального Управления,

путешествующему  по  казеной  надобности  с  целью  расследования

убийства особо важного лица?

     -- Прощайте, капитан Дель Рей, -- сказал он, опуская забрало

легкого гермошлема и берясь за рукоять катапультирования.

     -- До  свидания,  --  ответил,  видимо  более   оптимистично

настроенный Гвидо и тоже положил руку на красную рукоять.

     Сам момент катапультирования,  как и всякое резкое изменение

судьбы, плохо отложился в памяти Федерального Следователя. Просто

проплыли в памяти стихи,  которые он пытался выучить, когда хотел

осилить чужой язык на Святой Анне...

                 Самолетик жестяной

                 Кувыркается со мной...

                 ...

                 Не успею, не смогу,

                 Не увижу на бегу

                 Предпоследнюю весну

                 Предвесеннюю тайгу...

                                      Стихи Л. Розановой

     Он отсоединил  и   бросил   во   вращающееся   вокруг   него

пространство  модуль автоматического открытия купола.  Вцепился в

кольцо ручного включения.  Мини--стабилизаторы сделали свое  дело

-- кресло прекратило свое вращение, и Кай летел теперь по крайней

мере не вниз головой.

     Вообще, если бы не свист ветра,  то состояние его можно было

бы  назвать  полным  покоем.  Величественный  и  грандиозный  Лес

надвигался снизу.  На глазах теряло темную глубину, превращаясь в

голубой шелковый полог небо чужого мира...

     Кай попытался  отыскать  глазами  кресло Гвидо,  но не смог.

Зато увидел, как из зеленой дымки внизу вынырнул и уверенно пошел

на цель яркий злой огонек самонаводящегося снаряда.  Опередив его

взглядом,  Кай успел увидеть и уходящий вдаль,  пустой теперь, но

по-прежнему  красивый  бело-голубой  шаттл.  За  треть секунды до

того,  как на пол-горизонта шарахнул взрыв. На уши мягко надавила

ударная  волна.  И отпустила.  Кай проводил глазами уходящие вниз

огни пылающих обломков,  потом перевел  взгляд  на  встроенный  в

рукоять кресла альтиметр. Оставалось всего-ничего. Но он подождал

еще почти целую минуту. Потом рванул кольцо.

     Сильно тряхнуло  и кресло отлетело вниз и в сторону.  Подняв

голову,  он с  облегчением  увидел  оранжевое  полотнище  купола,

глянув  вниз  --  уже  не  с  таким  оптимизмом  --  стремительно

надвигающееся месиво уже вполне различимых ядовито-зеленых  крон.

Краем  глаза  он  увидел,  как  раскрылся  вдалеке купол парашюта

капитана Дель Рэя -- секунд на двадцать после его собственного --

нервы у контрразведчика были покрепче...

                               2.

     -- Мне не нравится это,  -- пухлая ладонь шефа Сектора смела

в сторону разложенные на столе распечатки.  --  Все  трое  --  на

одном  лайнере  и  летят  на одну--единнственную Гринзею!  Это не

может быть случайностью.

     -- Все четверо, -- напомнила госпожа Фуллер. -- Там еще этот

тип из  контрразведки.  И,  судя  по  всему,  это  еще  не  конец

списка...

     -- Даже если это случайность,  она грозит стать роковой. Уже

который  раз  оказывается,  что у нас правая рука не ведает того,

что тем временем  творит  левая...  --  задумчиво  продолжал  сэр

Барни,  не  внемля  строгому  лепету своей верной секретарши.  --

Ставлю сто против одного --  ребята  наломают  дров!  А  если  их

задания  пересекутся,  я гроша ломаного не дам за успех операции!

Обеих -- тьфу! -- операций...

     Шеф пожевал   кончик  электропера  и,  воздев  его,  подобно

дирижерской палочке,  стал диктовать текст шифровки.  Мисс Фуллер

старательно   заменяла   собой   шифродиктофон,  о  существовании

которого в волнении,  как всегда,  позабыл Шеф.  В  разгар  этого

увлекательного  занятия  на  терминале  вспыхнул  непреложно алый

сигнал экстренного вызова.

     Надавив на  клавишу  ответа,  шеф  вызвал  на экран монитора

респектабельное и весьма  озабоченное  изображение  дежурного  по

сектору подпространственной связи.

     -- Сэр,  -- с глубоким чувством произнес тот.  -- Только что

мы получили следующее. Открытым текстом, по экстренному каналу...

Разрешите зачитать?

     Сэр Барни кивнул с видом  питона,  приведенного  в  неважное

расположение духа.

     -- Администрация Колонии "Гринзея-2" в лице Президента Гарри

Р.  Гаррисона  лично  и  все  компетентные   службы   Колонии   с

прискорбием    уведомляют    руководство   Сектора   Федерального

Управления Расследований...

     Выслушав похоронку до конца,  шеф взорвался. Взрыв занял без

малого четыре минуты и дорого обошелся подвернувшемуся  под  руку

карлсбадской керамики пресс--папье и куче бумаг,  не вовремя,  но

вполне естественно,  тут же рухнувшей на пол.  Взяв себя в  руки,

сэр  Барни  заказал разговор с Представительством Директората и в

ожидании оного стал энергично надиктовывать  мисс  Фуллер  письмо

Президенту   Гаррисону,   временами   вставляя   "тут  выразитесь

помягче"...  Закончив это сильно успокоившее  его  дело  и  выдав

несколько тавтологическое "пока нет трупов,  нет и покойников..."

он уже в последнюю очередь вызвал по селектору Комиссара  Грэгори

и   распорядился   приступить  к  формированию  резервной  группы

расследования.

                               3.

     -- Какого же Дьявола?  -- спросил,  утирая пот, Гвидо. -- Вы

говорите,  что  вам  стоило  таких  огромных  трудов  извлечь  на

поверхность эти памятники...  Сами говорите, что им цены нет, что

это  -- свидетельства древних тысячелетий вашей цивилизации...  А

теперь вы все это закапываете обратно -- в этот  чертов  песок...

Зачем?

     -- Все  что  мы  извлекаем  из  недр   нашей   планеты,   --

поучительно  ответил  похожий  на  плюшевого мишку учитель Ю,  --

тщательно измеряется и описывается...  Теперь,  когда у нас  есть

возможность  покупать  технику землян,  мы делаем голографическую

фиксацию  и  нейтронно--активационный  анализ  ископаемых...   Вы

понимаете, уважаемый Кай, или Гвидо, что речь идет не об угле или

алмазах -- я имею ввиду памятники Истории...

     -- Я  раз  шесть  уже  обьяснял  вам,  что меня зовут Гвидо.

Капитан Гвидо Дэль Рэй... А Каем -- Каем Санди зовут того, к кому

я  прошу  вас  отвести  меня  как  можно быстрее.  Ваши раскопки,

безусловно, до Дьявола интересны, но мы прибыли сюда, чтобы...

     Гвидо присел   на  уцелевший  от  древней  колонны  пенек  и

принялся  массировать   ушибленную   при   не   слишком   удачном

приземлении лодыжку.

     -- Странно,  как  много  значения  вы  придаете  собственной

индивидуальности...

     -- В нас много странного,  приятель. Да и у вас с этим делом

хорошо  выходит...  Вот,  говорю,  за каким чертом раскопки опять

закапываете?...

     -- Только  земля  хранит то,  что ей доверили так,  как тому

подобает... -- учитель Ю с назидательным видом устроился напротив

взмокшего и вдрызг уставшего, главным образом от непрекращающейся

беседы с ним,  Гвидо.  --  Разве  вы  выставляете  останки  своих

великих  людей прошлого на всеобщее обозрение в залах музеев?  Да

еще  --  после  их  анатомического  анализа?  Это  ведь  было  бы

странно... А многие нашли бы это отвратительным... Хотя это вовсе

не значит,  что вы хотите забыть своих великих...  Наоборот --  о

деяниях их вы пишите эти свои...  книги...  Слагаете песни.  Если

кому-то взбредет в голову  узнать,  как  был  устроен  мозг,  ну,

скажем этого вашего великого писателя... я забыл как его зовут...

     -- Не важно, -- устало сказал Гвидо.

     -- Вот видишь -- я же говорю тебе, что индивидуальность сама

по себе -- не важна...  Так вот,  если вы захотите узнать,  каков

был  мозг  какого-то  из ваших ныне почивших великих,  или какими

болезнями он страдал  --  вы  все  это  можете  найти  в  научных

сочинениях и сделать это достойно,  не тревожа то, чего тревожить

уже не надлежит...  Вот так же и остатки древней винодельни -- ты

напрасно  считаешь  ее  за храм -- которые ты видишь перед собой.

Ознакомившись со всем,  что заслуживает интереса в этом  творении

наших   древних   предков,   мы   хорошенько  запишем,  запомним,

зафиксируем  их  местонахождение  и  с  величайшей  осторожностью

придадим  их  земле  --  так как они и провели все эти пятнадцать

тысяч лет... Если считать по вашему...

     -- Однако  на  Земле...  и  в  Мирах  Федерации есть народы,

которые изготовляли мумии, делали места захоронения своих великих

центрами поломничества...

     -- Но ведь  от  этого  отказались  со  временем...  Я  много

читал...  Народ Леса знает,  что живое,  умирая,  должно породить

новую жизнь...

     -- Ну,  еще далеко не все и не всегда...  А уж места древних

раскопок -- повсюду в Обитаемом мире  это  --  прямо-таки  центры

паломничества туристов...

     -- Вот и напрасно,  гость,  вот и напрасно...  Ничто так  не

разрушает  Историю,  как  нашествие профанов...  Когда надо и где

надо -- в школах,  в музеях -- это вы нам подали хорошую идею  --

организовывать  специальные  музеи  -- всюду в таких местах будут

выставлены тщательно выполненные  копии  и  изображения  реликвий

прошлого,   и  многие,  многие  поколения...  Учитель  Ю  замолк,

прислушиваясь к чему-то в себе...

     -- Но  ведь и наука не стоит на месте -- могут потребоваться

какие-то дополнительные  измерения,  анализы...  --  Гвидо  начал

осторожно  подниматься,  готовясь продолжить путь,  ибо спорить с

учителем  Ю  --  он  это  уже  успел  понять  --  можно  было  до

бесконечности...

     -- Наука  слишком  многое  разрушает.  Своими  анализами   и

измерениями...  И только Знание -- хранит...  Ты прав -- нам надо

торопиться -- скоро с неба прийдет смерть...

     "Всегда был  в  восторге  от  нашей системы секретности,  --

подумал Гвидо.  -- Они -- там  в  Космосе,  спецкодом  и  тонкими

намеками   дают   мне  знать,  что,  мол,  готовится  карательная

операция...  И чтобы никому -- ни-ни! Хотя и речь-то идет о затее

сволочей  из  Легиона...  А  здесь  уже  давным давно ждут их.  С

хлебом-солью, надо полагать... Идиоты -- они и есть идиоты..."

      -- Ну  а  если,  --  продолжил  он вслух не столь тягостную

тему,  -- вы тут наметите какую-то новую стройку... Или, допустим

--  начнете разрабатывать какие-нибудь минералы...  Ведь тогда --

волей-неволей, вся эта археология загремит в тар-тарары...

     -- Мы  давно  уже  ничего  не  строим...  Мы ВЫРАЩИВАЕМ наши

жилища...  И другие,  подобные сооружения... Или вьем... Если они

бывают нужны...  Ведь целый ряд...  как вы это называете...  форм

нашего народа вообще обходится без того,  что вы именуете  жильем

или зданиями... А те -- что под землей...

     -- Кротовики?

     -- Не  говори  этого слова...  Вообще -- учись говорить так,

как говорят здесь...  Если ты будешь говорить как люди Периметра,

это оттолкнет от тебя многих...

     -- Ладно,  значит -- Те,  что под землей...

     -- Да -- они весьма осторожны. Они никогда не будут селиться

и работать там, где почувствуют следы Древних... Они помогают нам

бережно извлекать то,  что ты называешь ископаемыми,  и осторожно

возвращают их на  место...  То,  что  видел  сейчас  --  открытая

разработка  виннокуренного  храма  --  это  редкий  случай -- нам

иногда приходится  работать  варварскими  методами...  Уже  через

считанные  часы  все это снова будет скрыто под землей,  ибо сюда

придут Кровь и Смерть... Остановись. Спрячемся.

     -- А  в  чем  дело?  --  еле слышно -- одними губами спросил

вжавшийся в переплетение корней Гвидо.

     -- Смотри,  -- так же беззвучно ответил ставший почти совсем

невидимым во мху учитель Ю.

     По тропинке  -- Гвидо уже научился узнавать здешние тропы --

осторожно,  но   не   без   торжественности,   двигалась   группа

смахивающих  на  помесь  макаки  с  хамелеоном созданий -- числом

всего около шести.  Они  с  ужасно  гордым  видом  волокли  нечто

большое и оранжевое..

     -- Господи,  да это  парашют...  --  пробормотал  Гвидо.  --

Скорее всего -- Кая. Свой я закопал...

     -- Закопал...  -- в голосе учителя Ю  читалось  нескрываемое

насмешливое презрение. -- С тем же успехом, ты бы мог послать его

Тайному Пророку по этой... Я читал -- это у вас называется почта?

-- когда...

     -- Почта, -- остановил готовый излиться на него поток знаний

учителя Ю о земной цивилизации Гвидо. -- Кто это были?

     -- То была Ночь Среди Дня.  Творения Тайного Пророка  и  его

слуги...   Если   бы   они   увидели  тебя  --  нам  пришлось  бы

расстаться...  Они несли Учителю свой  трофей.  Теперь  он  будет

знать, что кто-то из вас жив...

     -- Скажи мне,  учитель Ю, -- вкрадчиво спросил Гвидо. -- Это

они... Творения Тайного Учителя пальнули в нас ракетой?

     -- У них не хватило бы ума и умения на то,  чтобы произвести

этот... пуск. Ведь это называется Пуск -- когда...

     -- Пуск, -- Гвидо тихо скрипнул зубами. -- Но и никто из вас

--  тех,  кто  копошится  здесь  на  раскопках,  в  нас  тоже  не

стрелял...  Иначе вы бы  прикончили  меня  как  только  я  вам...

попался... Так кто-же, черт возьми?

     -- Ты напрасно поминаешь Тайного Пророка его  дурным  именем,

если хочешь что-то узнать о нем...

     Снова наступило долгое молчание, во время которого человек и

подобие плюшевого мишки все глубже уходили вниз -- в лабиринт все

плотнее сходящихся над ними, больших и малых корней...

     -- Тебе  только кажется,  что тут совсем темно,  -- успокоил

Гвидо учитель Ю.  -- Зеленая  и  Синяя  Плесень  довольно  хорошо

освещают путь... И есть еще -- тараканы--светлячки... Тебе только

надо привыкнуть...

     -- Мы -- под землей? -- Х-хе... Это еще только верхние ярусы

проходов между корнями... Еще не начались настоящие дупла... А до

Подземелья еще очень далеко... Но мы должны успеть...

     -- Так кто же пальнул в нас?  Учитель Ю ..?

     -- В вас стреляли ваши собственные соплеменники...

     -- Что?!  Люди?  Впрочем,  был об этом  разговор,  черт  его

дери...

     -- Ну вот, опять...

     Снова много минут прерываемого лишь сопением молчания.  -- А

вот теперь -- дупло.  Настоящее,  хорошее. В нем нет даже змей...

По нему мы спустимся сразу на три--четыре яруса... Только, ты иди

первым, человек... Потому, что если ты сорвешься и рухнешь мне на

голову...  Я  ничего  не  хочу сказать плохого о тебе Кай...  или

Гвидо...  И вообще обо всем вашем роде -- но ты слишком  тяжел  и

можешь сломать мне шею...

     Тот факт,  что  где-то  в густой шерстке учителя Ю пряталась

еще и не замеченная им до сих пор шея,  немало  поразил  капитана

Планетарной   Контрразведки.  Но  еще  больше  его  поразил  вид,

открывшийся перед ним,  когда он заглянул  в  страшноватого  вида

дупло в теле гигантского ствола, в который уперся их путь.

     -- Так ведь там...  не за что ухватиться...  Учитель Ю?  Там

сплошной колодец трухлявый -- метров на триста...

     -- Ты  невнимателен...  Там -- вдоль стенок тянутся лианы...

Но они прерываются время от времени -- имей ввиду...  Но  это  --

только,   чтобы   притормаживать...   Кроме   того,  дупло  имеет

определенный наклон...  Так что для тебя главное -- положиться на

Судьбу и притормаживать локтями.  И коленями... Вперед, друг мой,

если ты разрешишь мне себя так называть...

     Стеная, чертыхаясь  и  отряхивая  с разодранного комбинезона

все виды осклизлой  грязи,  Гвидо  дождался  внизу,  в  сумрачном

туннеле   веселым  колобком  выкатившегося  из  дупла  учителя  и

спросил:

     -- Ну,  куда дальше?

     -- За мной, за мной, человек. И, в основном, вниз. Впереди --

еще, кажется, два таких спуска...

     -- Так что за люди стреляли в нас? -- наконец спросил Гвидо,

проделав  еще  изрядный  участок  пути  и  завидев впереди черный

провал следующего дупла.  -- Вы их нанимаете? Платите им? Никогда

еще  за  все  их  короткое  знакомство,  учитель  Ю  не  выглядел

настолько обиженным. Он не удостоил Гвидо ответом.

     Тот подождал немного и, когда они  уже  снова  стояли  перед

дуплом, все-таки снова спросил:

     -- Так кто же хотел нас убить?

     -- Я напрасно назвал тебя своим другом,  тогда, -- с горечью

сказал учитель Ю, жестом приглашая Гвидо следовать в дупло. -- Ты

думаешь плохое о нашем народе.

     -- Но ведь кто-то приказал этим ублюдкам, ч-ч-ч...

     -- Эти люди -- тоже  создания  и  слуги  Тайного  Пророка...

Только они называют его по-другому... Вперед, человек... Там тебя

встретит проводник -- мой ученик...

     -- А вы, учитель, Ю ?

     -- Мне надо быть здесь.  Большая беда идет  к  нам...  --  И

учитель  мягко,  но  достаточно  энергично  помог,  не  успевшему

вовремя оказать его действиям  должного  сопротивления,  капитану

Планетарной Контрразведки пулей кануть в очередное, пахнувшее ему

навстречу древесной гнилью, жерло.

                               4.

     Когда Беррил открыл глаза,  перед ним стоял тот,  кого он  и

ожидал  увидеть -- Чурик-железный Шпент.  Прорвавшийся,  конечно,

без стука и без доклада. Дюк виновато маячил позади. Наготове.

     -- Уйди,  --  сказал  ему Барсук.  Подождал,  пока сказанное

будет исполнено, и страдальчески посмотрел на Чурика.

     -- Я  хочу  жить,  -- просто сказал тот.  И протянул Бериллу

объемистый  пакет,  завернутый  в  потертый  брезент.   --   Вот,

забери...

     -- И ты меня бросаешь?

     -- За мной грех,  Барсук... Дал себе на хвост сесть... Делом

этим сам Джакомо занялся -- а против Джакомо я -- пас...

     -- Что ты порешь?  Джакомо третий год на Планете ни один хрен

не видел...

     -- В том-то и дело, что он лично на... -- тут Железный Шпент

сделал движение головой куда-то вверх и назад, -- на хозяина этих

дел, -- он кивнул на огромный пакет, -- и вышел... через наземную

тюрягу,  представляешь?...  И  сейчас  сам  ЕГО  сюда  ведет.  На

"Проционе".  В  друзьях  они.  Ты  понял?  Ты понял,  что со мной

сделают,  когда узнают,  что я -- с малолетства в Мафии ходивший,

от  своих  эти  бумаги  прячу?  Нет -- я пас в сторону...  Ты сам

решай...

     -- Так  ты,  ведь  мог и не знать -- ни сном ни духом...  Ну

поручил тебе Барсук Беррил бумаги какие-то -- так ты глаз в них и

не запускал, как в честной игре и положено...

     -- Так-то так, да не так... Тут уже, похоже, головы полетали,

Барсук...  Джакомо  на последний сеанс не вышел.  Чуешь,  чем это

пахнет?

     -- Не паникуй... Ну не сложилось у него... Что-то помешало...

     -- В таком  деле  Джакомо  одно  только  может  помешать  --

Костлявая.  Забирай бумаги, Барсук, и с хозяином сам решай... эти

вопросы.

     Берилл потянулся к кнопке звонка:

     -- Дюк,  ты того...  Шпенту выйти не мешай...  И  сам  зайди

минуты  через  две...  Он подождал,  пока останется один,  бросил

пакет в особый,  одному ему известный тайник секретера, и замер в

мрачной задумчивости. Даже появление Дюка не вывело его из нее...

     "Якопетти кто-то убрал.  Логично думать,  что  Питон.  Но  о

бумагах  знает  только  Шаленый.  И  Шпент.  Надо срочно сбросить

бумаги. Если еще осталось время."

     -- Хорошо еще, что эти двое разминулись, -- вслух сказал он.

     -- Трое,  --  поправил  его  Дюк.  --  Там  кого-то  из  них

дожидается эта баба бешеная -- пумоид... С пумой.

                               5.

     Гвидо смахнул  с головы упавшие сверху мелкие корешки вместе

с землей и белыми,  отвратительного  вида  личинками,  и  тыльной

стороной ладони вытер пот с чумазого лица.

     -- Долго еще?

     Аучч не   удостоил  капитана  ответом.

     В сумрачном,  зыбко колеблющемся свете свисающих  с  потолка

плесневых грибов,  туманным пятном удалялась от него тощая фигура

аборигена,  и во второй раз Гвидо  охватил  позабытый  с  детства

страх  темноты.Он  уже  давно  повзрослел  и твердо усвоил старую

африканскую истину:  "На самом деле никто не  боится  темноты  --

боятся  тех,  кого  можно  в  ней  встретить".  Однако  здесь,  в

подземных  запутанных  галереях  гринзейского  мира,  из   глубин

подсознания  душным туманом всплывал казалось бы навсегда изжитый

детсткий  страх  темноты.  Страх,  не  имеющий  в  виду   кого-то

конкретного,  клыкастого или зубастного, а боязнь навеки остаться

одному  в  этих   темных   бесконечных,   запутанных   переходах,

сплетающихся  как клубок змей и неожиданно разбегающихся в разных

направлениях десятками извилистых узких проходов.

     Гвидо усилием  воли подавил минутную слабость и ускорил шаг.

За  поворотом  его  ждал  проводник.  В  синеватом  свете   слабо

люминесцирующих  гнилушек  и  переливчатом сиянии Зеленой Плесени

его тощая фигура выглядела усталой  и  по-человечески  печальной.

Дель Рэй впервые подумал,  что "богомольцы",  наверное, -- редкие

гости в Нижних ярусах Леса и,  возможно, что нынешнее путешествие

доставляет  неприятные  эмоции  не только ему одному.  В его душе

шевельнулось чувство благодарности к аборигену.

     -- Извини,  приятель,  что  заставляю  тебя  ждать.  Но этот

чертов туннель не  рассчитан  на  мой  рост,  а  идти  все  время

согнувшись, честно говоря, тяжеловато.

     "Богомолец" то ли задумчиво, то ли  осуждающе  покачал  узкой

головой.

     -- Не стоит ругать дорогу за ее малые  размеры.  Тем  более,

что  строили  ее  не люди Тайного Пророка,  которого ты так часто

некстати упоминаешь,  а Люди Нижней Страны, размеры которых много

меньше твоих.

     -- Что обидного в слове "кротовики"?  Почему Нижние Люди его

не   любят?   Аучч   наставительно  поднял  перед  собой  длинный

суставчатый палец,  напоминающий гигантскую гусеницу-пяденицу. --

Маленькие  пушные  зверьки,  с  которыми вы сравниваете Подземных

жителей,  лишены разума,  а что может быть обиднее для  мыслящего

существа, как сведение его до уровня животного?

     Гвидо смущенно пожал плечами:

     -- Да я не имел в виду ничего такого.  Просто "кро..." ну, в

общем,  так проще говорить, чем употреблять сложные названия типа

"Те, Кто Внизу" или "Люди Нижней Страны".

     Аучч с жалостью посмотрел на своего собеседника.

     -- Длинные  слова  нужны  вам,  людям  Внешнего Мира.  Нам же

хватает образов.

     -- Образов?

      Проводник задумался на мгновение,  пытаясь  настроить  свои

мысли на волну чужака.

     -- Ты  говорил,  что  твоя  работа   на   Земле   --   поиск

Справедливости и борьба с Преступлением. Я правильно тебя понял?

     -- Ну, в общем... пожалуй, можно выразиться и так...

     -- Если  Плохой  человек хочет причинить тебе зло,  то разве

должен он сообщать тебе об этом заранее?  Или ты сам не  способен

без слов отличить Свет от Тьмы?

      Гвидо промолчал, переваривая сказанное.

     -- Вы  придаете  слишком  много значений звукам,  издаваемых

слизистыми связками,  натянутыми  здесь,  --  Аучч  провел  узкой

кистью  по горлу.  -- И слишком мало прислушиваетесь к тому,  что

рождается  тут.  --  Он  прикоснулся   к   вытянутой   голове   с

непропорционально  большим  лбом.  -- Поэтому ваше тело так часто

предает ваш разум, а мысли бывают спутанны.

      Не удивительно,  что  для  познания себя и окружающего мира

вам необходимы длинные и  неуклюжие  слова.  Но  в  таком  случае

научитесь  хотя  бы  правильно  ими  пользоваться.  --  Он  резко

развернулся и скользнул в темноту прохода,  не дождавшись  ответа

на свою необычно длинную тираду.

      Дель Рэй тяжело поднялся с травы и уныло побрел ему вслед.

      Подземный ход  стал  понемногу  расширяться  и  через сотню

метров они оказались в  огромном  туннеле  около  шести  футов  в

диаметре, образованном гигантским пустотелым корнем.

      Глаза Гвидо уже полностью привыкли к темноте, и он уверенно

шел за своим проводником,  легко уворачиваясь от свисающих сверху

осклизлых лохмотьев Зеленой Плесени и снующих под ногами страшных

на вид, но вполне безобидных земляных сколопендр.

      Как ни странно,  но здесь, в двадцати футах от поверхности,

вовсю   кишила  жизнь.  Пышным  ковром  переплетались  по  стенам

бесхлорофильные   растения   с   матовыми    листьями-присосками,

огненными искорками мелькали вокруг тараканы-светлячки,  призывно

подрагивали розовыми  губами-лепестками  насекомоядные  растения,

приманивающие  всякую подземную мелочь,  а в многочисленных норах

по бокам туннеля копошились деловитые полуметровые червяки.

      Воздух, насыщенный тысячами незнакомых запахов,  был густ и

прян, но дышалось здесь, вопреки ожиданиям, достаточно легко. Тут

и  там  из  стен  торчали  глянцевые бока многочисленных куколок,

готовящихся к Превращению.

      Один раз   Гвидо   заметил  прято-таки  гигантскую  куколку

необычной  формы,  вмурованную  в  стенку  бокового  ответвления.

Заинтригованный ее размерами, он окликнул своего проводника.

      -- Эй,  приятель,  давай передохнем пару  минут.  И  заодно,

скажи, что за зверь вылупится из этой штуки?

      -- Зверь,  -- Аучч осуждающе покачал головой.  -- Ты  опять

обижаешь жителей моей страны, человек...

      -- Не  понял...  --  Гвидо  с  подозрением   уставился   на

"богомольца".

      -- Ты хочешь сказать,  что...  --  Да,  это  житель  Нижней

страны отправился в путешествие.  Возможно,  он захотел навестить

своих внуков.  А может быть  он  выводит  новую  породу  Ползучих

Корней, а они развиваются так медленно... Я не знаю точно. Так же

и как то,  когда он проснется -- когда вырастут его сыновья,  или

когда  станут стариками внуки внуков его внуков...  Но именно так

мы путешествуем во Времени.

      -- Постой,  -- Гвидо не мог прийти в себя от изумления.  --

Ты хочешь сказать,  что этот парень  впал  в  летаргический  сон,

который может продлиться тысячу лет? Но ведь за это время все тут

изменится, и он попадет в совершенно другой мир.

      -- Это у вас,  людей Земли,  так важно внешнее окружение, а

мы меняемся изнутри...  Но довольно об  этом.  Я  устал  сегодня,

разговаривая с тобой.  Мы уже почти пришли.  Сейчас дорога пойдет

на подьем, и ты встретишься с Зелеными Отшельниками. Они согласны

принять  нас  на краткое время отдыха в дороге.  Но не утомляй их

слишком долго своими вопросами.  Они копят свою энергию для более

важных дел...

      На мгновение  Гвидо  показалось,  что  его спутник сделался

невидимкой,  но он тут же понял, что тот просто шагнул в глубокую

тень. Он последовал за проводником и только через несколько минут

вынырнул на залитую ярким,  но каким-то рассеянным светом  Звезды

крохотную полянку.

      Глаза Дель  Рэя  не  сразу  распознали  обитателей здешнего

поселения среди яркой зелени леса.  Да и вправду сказать, не было

там  никакого поселения -- ни домов,  ни улиц.  Туземцы прекрасно

обходились без всего этого.  Не говоря уже об одежде,  которая им

вообще  была  противопоказана,  ибо  "зеленушки" питались за счет

энергии Солнца.

     Аучч подвел    гостя   к   старейшинам   для   традиционного

приветствия,  и  Гвидо  с   трудом   удержался   от   удивленного

восклицания.   До   этого   он   лишь   однажды  видел  в  городе

представителя этой редкой расы,  да и то издали.  Вблизи  же  они

представляли собой совершенно необычное зрелище.

     Неправильных пропорций,  вытянутые и зеленые от внедрившихся

в  кожу  водорослей,  они  и впрямь больше напоминали причудливые

растения,  чем  разумных  существ  из  плоти  и  крови.   Местами

темно-зеленая,  словно  сшитая из дорогого бархата, кожа широкими

складками  свисала  с  конечностей,  грудины  и  скул   туземцев,

придавая  зеленушкам  сходство  с  висящим  на  вешалке необычным

театральным костюмом для какой-то  фантасмагорической  постановки

сумашедшего режиссера. И лишь несомненная искра разума, сияющая в

глубоко запавших глазницах аборигенов подтверждала, что перед ним

стоят действительно мыслящие существа.

     -- Что ты собираешься сказать нам, Землянин? -- голос хозяев

был на редкость лишен мелодичности.  Казалось, что каждая фраза с

трудом дается туземцу. -- Наш друг Аучч сообщил, что ты хочешь...

--  Он  замолчал,  и  Гвидо увидел,  как,  несмотря на отсутствие

ветра,  словно мимолетная волна легкой зыбью пробежала  по  телам

"зеленушек",  --...  помочь нам,  -- уже другой абориген завершил

начатую своим товарищем фразу.

     Гвидо коротко кивнул. -- Да, я пришел сюда с миром. Мы хотим

положить конец войне людей и народа Гринзеи.  Но  для  этого  мне

нужно во многом разобраться. Вы согласны мне помогать?

     -- Твои мысли запутаны,  чужеземец,  -- теперь  уже  говорил

средний из "зеленушек". -- И ты сам не знаешь точно, чего хочешь.

На чьей ты стороне? Людей Периметра или нашего народа?

     -- А разве нельзя помочь всем сразу?

     -- Нет,  ибо даже среди землян  встречаются  слишком  разные

особи,  и желания многих прямо противоположны. Мы -- другое дело.

У нас одно желание -- познать Истину.  И все,  что помогает этому

процессу -- Благо, а что мешает -- неизбежное Зло.

     -- Неизбежное? В каком смысле?

     -- Мы никогда не боремся с обстоятельствами... Мы их познаем

и принимаем,  каковы они есть. А потом размышляем о них. И делаем

выводы.  Тогда весь мир открыт перед нами,  и Хаос уступает место

Логике, -- голос постепенно затихал, как будто силы говорящего на

глазах  иссякали,  но  вот  уже  другой туземец продолжил начатую

мысль.

     -- Любое действие искажает Мысль,  а мы  стремимся  к  полной

ясности  понимания  этого  мира.  Поэтому  мы  сможем помочь тебе

только нашей Мыслью, но не Делом. Для этого есть другие. Поземные

Жители, например... или Подражающие Зверю.

     -- Вы имеете в виду "пумоидов" и "стегов"?

     -- И их тоже.  Ведь все вы любите сражаться.  А наш удел  --

мысль.

     -- Ладно,  -- Гвидо понял, что начавшийся философский диспут

не  имеет перспектив,  -- ну а советом вы мне можете помочь?  Кто

раздувает войну между Лесом и Периметром?

     Снова легкий бриз пробежал по зеленой коже странных созданий.

     -- Ты уже сам ответил на свой вопрос, чужестранец... Правда,

в  общей форме.  "Тот,  кому это выгодно".  А в твоем подсознании

зреет и один из частных выводов этой логической задачи --  Тайный

Пророк.

     Гвидо ошеломленно уставился на "зеленушек".

     -- Вы  что,  умеете  читать  мои мысли?

     -- Это не так трудно,  учитывая,  что почти  каждая  из  них

сопровождается волной эмоций. Трудно читать бесстрастные мысли...

     -- Разум лишь в чистом виде легок и  неуловим,  --  это  уже

сказал крайний справа.

     Капитан повернул  голову  направо.

     -- Давайте   по-одному,   ребята.   А   то   я   не  успеваю

поворачиваться.

     -- Вы, люди, всегда излишне перегружали свои мышцы. От этого

многие   ваши    проблемы:    потери    энергии,    эмоциональная

неустойчивость,   необходимость  тратить  время  на  добывание  и

поглощение огромного количества пищи.

     -- Мы же тратим отмеренное Вселенной время на  размышления...

-- голос плавно перетек к левой фигуре, и Гвидо на миг почудилось,

что он стоит перед тремя динамиками,  а говорящий на  самом  деле

спрятался   в   близлежащих  кустах.  Это  здорово  смахивало  на

розыгрыш... Но было правдой.

     -- Девяносто пять процентов энергии Люди тратят на  мышечное

сокращение.  Мы  же  довольствуемся  тем,  что получают от Солнца

живущие в нашей коже одноклеточные водоросли... и размышляем.

     -- И  даже  говорить  не обязательно.  Ведь мысли,  если они

стоят того, можно читать непосредственно.

     Вот сейчас,  Землянин,  ты думаешь о том, что "таким ребятам

нашлась бы неплохая работенка в Шестом секторе Управления". И при

чем  тут "детекторы лжи",  о которых ты только что подумал?  Я же

уже сказал тебе, что мы ищем Истину, а не Ложь.

     Вновь на  поляне  воцарилось  молчание,   прерываемое   лишь

шелестом   листьев   в  кронах  деревьев,  да  резкими  выкриками

попугаев-скоморохов.

     "Они действительно безобидны, -- подумал Гвидо. -- Почему же

их  не  любят  в  Городе,  а  относятся  к ним чуть лучше,  чем к

прокаженным?  Может быть лишь потому, что мы порой ненавидим тех,

кто   в  чем-то  нас  превосходит...  Нам  легче  договориться  с

"пумоидами" или даже со "стегами" -- у тех  есть  хоть  ярость  и

ненависть  --  а  это так по-человечески...  А эти ребята -- само

севершенство. Прямо как из писания: "Будьте кротки, как голуби, и

мудры,  как  змии".  Надо же,  -- капитан усмехнулся про себя, --

Зеленые апостолы какие-то." Но  тут  же  смущенно  вспомнил,  что

"зеленушки" способны читать его мысли.

     Разговор с  Зелеными  Отшельниками   принес   тебе   пользу,

Землянин?  --  осведомился  Аучч,  когда  Гвидо,  подойдя к нему,

присел рядом на корточки.

     -- Принес,  -- подумав,  признал Гвидо.  -- Ты отдохнул уже?

Мне надо обязательно найти второго землянина.

     -- Мы ждем одного нашего друга.  Он человек,  как и  ты.  Но

только Следопыт.  Он поведет тебя дальше.  Туда,  где должен быть

твой друг.

     -- И он... Он живет в Периметре?

     -- Иногда в Периметре, иногда у Подражающих Зверю. Он дружен

с ними.  Они показывают ему дичь. Учат отличать неразумных зверей

Леса  от  Обладающих  Разумом...  А Уэлч приносит им из Периметра

Веселый Товар,  помогает торговаться с купцами, когда они выходят

туда...

     -- Значит, вашего друга зовут Уэлч? -- уточнил Гвидо.

                               6.

     -- Мадам, вы не спите?

     -- Только лошади спят стоя, Нелли... Что там у тебя?

     -- Я решила, что раз вы все равно не спите... Вот. Это только

что с принтера.

     -- Невероятно рыжая, чуть увядшая дама в расписанном золотыми

драконами китайском халате взяла листок из рук еще более рыжей  --

хотя  это  и  казалось невозможным -- секретарши.  С трудом отвела

взгляд  от  предутреннего,  украшенного  девятью  яркими   лунами

небосвода Гринзеи, и пробежала глазами листок.

     "Дорогая Мэг,  --  писала  ее  старая  подруга  -- настолько

старая,  что ей пришлось напрячь память,  вспоминая, для кого это

она была просто Мэг.  Не Красная Опасность, не Коррозия -- Мэг...

--  Рада  сообщить  тебе,  что  через  пару  дней  я  буду  иметь

счастливую   возможность  увидеть  тебя  на  гостеприимной  земле

Гринзеи.  Как я мечтала все эти годы встретить малютку Мэгги!  Со

стороны  мистера Роллингса было очень любезно снабдить меня твоим

теперешним адресом.  Надеюсь,  ты поможешь уладить одно небольшое

дельце,   которое,   собственно,   и   привело   меня   на   вашу

благословенную планетку.  Тебе будет приятно встретить и  дядюшку

Клода.

     Должна предупредить тебя. На борту лайнера, который доставил

нас  на  пересадочную  орбиту  Гринзеи,  находится  (среди  толпы

легионеров) твой знакомый,  с которым связана та ужасная история,

что заставила тебя надолго осесть на Большом Хедере. Не знаю, как

сложились ваши отношения тогда,  однако,  будь готова к встрече с

этим типом.

                        С надеждой на скорую встречу, твоя старая

                        тетка                     Рафаэлла Фигли.

Борт галактического лайнера "Процион"".

     Прочитав письмо,   Мэг   закурила  сигарету,  вправленную  в

длиннейший резной кости стега  мундштук.  При  этом  сломала  две

старинные спички.

     -- Х-хе,  -- сказала она. -- Чтобы уладить небольшое дельце,

старая жмотка,  тетушка Раффи,  шпарит на край света,  на вонючую

Гринзею. Из Метрополии... Хороши дела... И чтоб у меня нос крюком

загнулся,  если мой  дурной  гризли  случайно  залез  на  тот  же

корабль.  Приготовь  номер  для  двоих,  Нелли.  Для двоих старых

жмотов.  И прибери в пентхаузе  --  в  павильоне  с  розами...  И

проверь, чтоб там все было в порядке с черным ходом...

                               7.

     -- Уэлч  Мак  Кей к вашим услугам!  -- пророкотало над самым

ухом закемарившего капитана контрразведки.  -- Я,  простите,  вот

уже  битый  час  приглядываюсь  к вам,  -- пояснил появившийся из

зарослей,  словно черт из бутылки, бородач в потертом комбинезоне

и  по  уши  натянутой  шляпе времен Первых Колонистов.  -- Ладно,

человек вы,  вроде, безобидный, так что поведу я вас до лазарета,

благо недалеко.  Туда приведут вашего друга.  Насилу отыскали. Но

до ночи все равно не успеем...

     -- Он ранен?

     -- Да нет.  Раненых еще нет. Но скоро будут, уверяю вас. Нам

еще  до  убежища дойти надо.  На ночевку.  Так что ходу,  мистер,

ходу...

     Полчаса спустя  Уэлч  откинул  на затылок свою шляпу и вытер

вспотевший лоб.

     -- А вы здорово топаете по здешнему лесу,  мистер. Если бы я

не знал заранее,  что вы -- новичок на Гринзее,  сам не догадался

бы.

    Гвидо хмуро улыбнулся комплименту.

     -- А  я,  напротив,  был  лучшего  мнения о своей физической

форме...  В спортзале с кондиционерами и  бассейном  все  видится

несколько иначе.

     -- Вот  об  этих  штуках,  равно  как  и  о  камфортабельных

клозетах с ароматизаторами,  которые, как я слышал, сейчас в моде

на старушке Земле,  здесь, к сожалению, надо позабыть. По крайней

мере,  пока  живешь  у  пумоидов...  Сухой  песочек  -- вот и все

удобства,  -- он коротко  хохотнул,  и  осекся,  заметив  мрачное

выражение  на  лице капитана.  -- А вон и Зеленый Холм виднеется,

видите,  -- сразу за рекой?  -- Он  стволом  карабина  указал  на

открывшийся между поредевших ветвей пейзаж.

     Прямо перед ними,  за матово блестевшей в свете  погруженной

во  мглу  у горизонта Звезды водой,  виднелся невысокий песчанный

холм,  изрытый множеством широких нор.  На первый взгляд дырявая,

как   швейцарский   сыр,   круча  напоминала  обычное  пристанище

береговых ласточек,  но,  оценив разделявшее их расстояние, Гвидо

понял,  что  реальные  размеры  отверстий будут покрупнее птичьих

гнезд.

     Через полчаса,       переправившись      по      отмеченному

замаскированными вешками броду на ту  сторону,  дель  Рей  и  его

спутник   приблизились   к  нижней  галерее,  ведущей  в  обитель

пумоидов.  У входа их  поджидал  крупный  самец,  густо  покрытый

зеленовато--серой  шерстью,  и  изящная  самочка,  длинные волосы

которой были заплетены в множество кокетливых косичек, схваченных

серебристыми ленточками.

     -- Рроу, предводитель прайда Зеленого Холма... Капитан Гвидо

дель Рей, полномочный представитель департамента Внешних Сношений

Земли,  -- представил их  друг  другу  Следопыт.  Гвидо  не  стал

поправлять не совсем точно названный титул.

     -- А  мисс...  --  повернулся  Гвидо   к   представительнице

прекрасного пола, -- Ваше имя, мисс?

     -- Ее как и всех  недостигших  зрелости  зовут  Мьяуи.  Она,

конечно, не участвует в переговорах, -- несколько сердито оборвал

его вождь,  и самка-пумоид  мгновенно  исчезла  в  темном  проеме

галереи, оставив после себя лишь слегка терпкий мускусный запах.

      -- Ну да,  конечно,  Мьяуи,  -- как я не  догадался,  --  с

искренним  раскаянием пробормотал Гвидо.  -- Как же еще,  в самом

деле?

     -- Наш   друг   Аучч   попросил   мой   народ  оказать  тебе

гостеприимство в эту ночь.  Мы взяли на себя такое обязательство.

Ты  же,  в  свою  очередь,  прежде чем переступишь порог Зеленого

Холма, дашь слово не вмешиваться в наши дела и следовать законами

прайда,  а  также  во  всем  подчиняться мне и моим помощникам...

Покинув  пределы  Холма,  ты  становишься  свободным  от   данных

обязательств.

     Гвидо пожал плечами.

     -- Если вы настаиваете... я согласен. "Знать бы еще эти ваши

законы...  Надеюсь,  мне не слишком рано придется нарушить данную

клятву", -- подумал он, входя в пещеру.

     Внутри все   оказалось  намного  уютней и  приятнее,  чем  в

подземных галереях "кротовиков".  Чистый и сухой песчаный пол был

покрыт плетеными из древесной коры  дорожками,  а  на  потолке  и

стенах, сплетаясь причудливым живым узором, сияли сотни крохотных

светлячков,  излучающих переливчатый фиолетовый свет.  Они  долго

плутали по извилистым коридорам, причем сначала Гвидо еще пытался

на всякий случай запоминать направление движения, но потом махнул

на  это рукой и покорно шел за пумоидом,  стараясь не очень часто

задевать головой за песчанные выступы. Единственное, что он понял

--  они уже давно двигались глубоко под землей,  а куча песка над

рекой была не более,  чем  дешевая  декорация.  Размеры  Зеленого

Холма,  если  именно  так  пумоидам  было  угодно  называть  свой

противоядерный  бункер,  углубленный  в  землю  на  добрые   пять

десятков   футов,   свидетельствовали,  кроме  всего  прочего,  о

значительных  размерах   прайда.   В   этих   подземельях   могли

поместиться как минимум сотня-другая аборигенов.

     Наконец они  достигли  большой  пещеры,  служащей,  как  ему

сказал Следопыт,  залом для приемов гостей. Там прибывших усадили

прямо на пол,  и два взявшиеся невесть откуда аборигена поставили

перед гостями блюда с угощениями и пиалы с водой.  Гвидо с легким

подозрением  оглядел  гору  бурых,  неопределенного  вида  мясных

деликатесов,  гадая, которые из них принадлежат копченым болотным

гадюкам -- любимому лакомству пумоидов -- как, ехидно  ухмыляясь,

заверил его Уэлч.

     Немного помешкав,  он взял с тарелки наиболее  съедобный  по

виду  кусок,  отдаленно  напоминающий  птичью лапку.  Вкус у нее,

кстати,  был вполне  подходящий,  но  вот  солью  аборигены  явно

пренебрегали.

     Рроу переглянулся со Следопытом:

     -- У  нашего  гостя  изысканный  вкус.  Не  каждый  землянин

способен оценить по-достоинству хорошо приготовленного камышового

сверчка.

     Капитан задумчиво поперхнулся копченым насекомым.  Теперь он

понял, что за твари, столь напоминающие лягушек, так пронзительно

стрекотали по  берегам  рек  и  многочисленных  болот,  пока  они

пробирались по лесу.

     Увидев, как переменился в лице  капитан,  Следопыт  поспешил

сменить тему разговора:

     -- Ну как вы ладите с новыми соседями,  Рроу?  Вождь сердито

оскалился в ответ.

     -- А никак не ладим.  Скваттеры перегородили  своими  сетями

реку выше по течению,  и теперь мы не можем добывать рыбу. А ведь

ты знаешь, Уэлч, как наши малышы обожали ловить пескарей у старой

запруды.  Теперь эти людишки лишили их любимого развлечения... Да

что там рыба, они испортили и загадили почти все охотничьи угодья

в округе.  Своими ружьями и динамитом пораспугали все зверье. Вот

уже месяц,  как мы загнали последнюю косулю,  и я не видел с  тех

пор ни одного оленя. Боюсь, что животные ушли на Север.

     -- А вы не пробовали с ними договориться?

     -- Конечно,   только  они  нас  ни  во  что  не  ставят.  Ты

представляешь, две недели назад они чуть не подстрелили Священную

Пуму?!.

     Гвидо увидел почти неподдельный  ужас  на  потрясенном  лице

Следопыта.

     -- Не может быть...  Ведь при покупке  земли  они  подписали

Конвенцию...

     -- Тот скваттер,  что целил в Миэлу, был пьян, и, как ты сам

понимаешь, это был его последний выстрел...молодежь разорвала его

в  клочья.  Спустя  два  дня  они  в отместку убили двоих наших и

понаставили у реки капканов и мин-попрыгунчиков...Вот  так  мы  и

живем, Уэлч.

     -- А  как  дела в Городе?  Неужели Большие Люди не понимают,

что в огне войны погибнут все -- и пумоиды и Скваттеры?  Ведь  мы

не  уйдем  отсюда  добровольно  и не уступим пришельцам лес,  где

живут тени наших предков и охотничьи угодья.

     Последний вопрос  был  явно  адресован  Гвидо  дель  Рею,  и

капитан замялся,  подбирая  подходящий  ответ.  Занятие  довольно

трудное,  принимая  во  внимание то обстоятельство,  что Гвидо ни

сном ни духом не представлял,  что там думают на сей счет Большие

Люди Периметра.

     -- Мы должны найти причину этой войны. И здесь я рассчитываю

на вас.  Мне нужно добраться до Тайного Пророка.  Мак Кей сказал,

что только вы сможете проводить меня в его храм.

     Вождь пристально  посмотрел  в глаза собеседника.  Капитан с

трудом выдержал взгляд огромных желтых глаз с вертикальной  щелью

аспидно черного зрачка, в котором стыли клочья ночного мрака.

     -- А почему я должен верить тебе,  чужеземец?  Чем ты  лучше

тех людей, что сбрасывают напалм и бомбы на наши головы?

     -- Я думал,  что слово Аучча для вас чего-то стоит...  --  с

несколько искусственным пафосом сблефовал Гвидо.

     Пумоид слегка  расслабился  и  казалось  застыл  в  глубоком

раздумье.

     -- Ладно,  человек.  Завтра у нас большой праздник,  и я  не

хочу накануне его принимать важное решение.  Отдохни с дороги,  а

через день мы решим,  что с тобой делать. Тебе предоставят пещеру

для сна,  но,  ради Великой Пумы,  остерегайся вмешиваться в наши

дела. И еще -- завтра у нас Война.

     Он пружинисто  распрямился и с коротким злым фырканьем исчез

в боковой галерее.

     Капитан повернулся к Следопыту.

     -- О каком празднике говорил этот Пещерный Кот?

     Уэлч молча  полез за пазуху,  также молча отхлебнул из нее и

только после этого многозначительно хмыкнул.

     -- Считайте,  что вам повезло,  капитан... Или наоборот -- я

пока  для  себя  не  решил.  Насколько  я  знаю,  вы  первый   из

пришельцев,   кто   будет  здесь  находиться  во  время  Великого

Посвящения.

     На саму Инкарнацию вас,  конечно,  не допустят, но все равно

это большая честь.  Похоже,  что Рроу решил вас проверить, прежде

чем дать окончательный ответ.

     -- Ради  Бога,  какая  Инкарнация,  какое   Посвящение?   Да

объясните же вы мне, наконец...

     Уэлч, продолжая думать о чем-то своем, закусил бренди куском

копченой гадюки и стал его меланхолично пережевывать.

     -- Ну  вы  же  знаете,  капитан,  что  пумоиды  относятся  к

"тотемникам"  --  то  есть  поклоняются  Карликовым Пумам,  как и

"стеги",  например,  не под вечер будь они помянуты,  поклоняются

этим сухопутные крокодилам...  И вы видели,  что они -- это я про

наших пумоидов -- и впрямь очень похожи на свой  тотем:  шерстью,

формой ушей, и самое главное -- повадками.

    Так вот пумы для них --  священные  животные,  они  не  имеют

права причинить им никакого вреда и,  в случае встречи,  тотемник

обязан  накормить  "свое"  животное  чем  угодно,   хоть   куском

собственного   тела.  Более  того,  в  прайде  всегда  содержится

Священная Пума,  которую целый год кормит и холит  все  племя.  В

этом году ее зовут Миэла, и как вы слышали, ее чуть не пристрелил

этот идиот из Поселения...

     Следопыт еще  раз приложился к фляжке и пристально посмотрел

на собеседника.

     -- Вы следите за ходом моей мысли, капитан?

     -- Вполне. А в чем заключается предстоящий праздник? -- Я не

знаю,  имею ли я право говорить об этом больше,  чем знаю...  тем

более, что это всего лишь мои смутные догадки, а сам я никогда не

присутствовал на Обряде... Но два факта у меня для вас есть. Если

сможете их связать -- попробуйте. Первый -- после Обряда в прайде

появляется новая Священная Пума,  второй -- все пумоиды буквально

звереют в последующие дни. Они становятся настолько агрессивными,

что даже я,  их старый друг,  не рискую в течение недели,  а то и

двух после Инкарнации встречаться на их пути. И в этот раз я тоже

уйду  завтра до полудня,  что и вам бы посоветовал.  Ходят дурные

слухи. Боюсь, что придут каратели.

     Гвидо с сомнением посмотрел на Следопыта.

     -- Вы говорите это  серьезно, Мак Кей?

     -- Серьезней  некуда,  капитан.  Пумоиды  выведены  из  себя

наглыми притязаниями Скваттеров,  которых защищает Периметр.  А в

пумоидов  после  Инкарнации,  как я говорил,  в них вселяется сам

дьявол...  А Легион неприменно сыграет на этом чертовом  --  Уэлч

оглянулся -- сбитом шаттле и устроит высадку. Знак был... Расклад

не в вашу пользу.  Хорошо еще,  что никто не заложил Вас  Тайному

Пророку.

     Впрочем до завтра время пока есть.  А сейчас  пойдем  спать.

Ваша  нора  расположена в тридцати футах от моей,  так что,  если

понадобится помощь -- зовите.  Хотя  пумоиды  обычно  свято  чтут

закон  гостеприимства...Если  вы,  конечно,  не влезете,  куда не

следует  со  своим  профессиональным  любопытством,  дьявол   его

забери...  Думаете,  меня  не  предупредили  из какой вы конторы?

То-то...  Спокойной ночи,  господин  дель  Рей,  и  приятных  вам

сновидений.

     Гвидо долго ворочался на жесткой циновке, пытаясь уснуть, но

сон все не приходил.  Сквозь ватное одеяло тишины до него изредка

доносились странные звуки,  искаженные эхом и долгим плутанием по

извилистым  коридорам  подземелья.  То  были  тоскливые завывания

прирученных пум,  чей-то приглушенный  расстоянием  пронзительный

визг  и  неясные,  почти человеческие голоса.  Ближе к ночи звуки

стали постепенно замолкать.  Видимо часть жителей Зеленого  Холма

задремала в своих логовах, другая -- отправилась на ночную охоту,

и вместе с наступившей абсолютной тишиной  непреодолимая  дремота

шипящей змеей наконец-то заползла в сознание капитана Планетарной

конрразведки,  свив там  себе  уютное  гнездо.  Он  уже  падал  в

бездонный колодец сна,  когда отчаянный детский крик, раздавшийся

где-то рядом, вернул его к реальности.

     Дель Рей  быстро  поднялся  и  отработанным  за  долгие годы

движением машинально проверил кобуру пистолета.  В  зыбком  свете

гнилушек он скорее угадал, чем увидел белое пятно, мелькнувшее за

дальним  поворотом,  и  вновь  в  пещере  восстановилось  прежнее

безмолвие.

     Гвидо отчаянно потер глаза.

     -- Пригрезилось, или то был не сон?

     В этот момент детский крик снова  повторился,  хотя  гораздо

тише.  И  это  был  голос  явно  человеческого  ребенка.  Капитан

вспомнил и тут же отмел от себя приказ Рроу и совет  старого  Мак

Кея  ни во что не вмешиваться.  Крадучись,  он стал пробираться в

том направлении,  откуда послышался детский голос.  Проплутав  по

темным   коридорам   минут  пять,  он  выяснил,  что  большинство

радиальных галерей сходились у провала глубокого черного колодца,

едва  освященного гроздями все той же Зеленой плесени да лиловыми

сполохами копошащихся в  норках  светлячков.  По  центру  колодца

свисала мощная лиана,  до блеска отполированная подушечками тысяч

лап, и после недолгого раздумья капитан скользнул по ней вниз.

     Как ни странно,  но внизу было значительно светлее.  Потолки

коридоров явно раздвинулись, а свет, против ожидания, излучали не

давешняя плесень или жучки,  а настоящие люминесцентные панели...

Песчаные стены прохода странно блестели, и, проведя по ним рукой,

Гвидо понял, что пумоиды покрыли его чем-то вроде лака. Но больше

всего поразил капитана ряд металлических дверей,  тянущихся вдоль

коридора. Вокруг стояла полная тишина.

     Капитан толкнул  наугад  одну  из  дверей,  и  она  бесшумно

подалась назад,  пропустив его в довольно большую комнату. Шагнув

за порог, дель Рей отолбенело замер.

     Вдоль стен  стоял  ряд  весьма  сложных  по виду электронных

устройств,  лицевые панели которых  являли  глазу  многочисленные

экраны  и  сенсоры.  Неподалеку имел место монитор компьютера,  а

поодаль,  за   стеклянной   перегородкой,   отчетливо   виднелись

операционный стол и шкаф с хирургическими инструментами. Когда на

одной из полок шкафа дель Рей  заметил  большую  банку  с  чем-то

очень напоминавшим заспиртованный человеческий зародыш, ему стало

немного не по себе.  Но окончательно добила  его  голографическая

картинка,  висящая  за  операционным  столом.  На ней с ужасающей

отчетливостью  был  изображен   явно   человеческий   ребенок   с

наполовину содранной кожей и вскрытым животом.

     Гвидо отвернулся в  сторону,  чтобы  не  видеть  жутковатого

зрелища.  И  встретился  глазами  с  внушительных размеров пумой,

припавшей к полу перед мощным броском.

     В критические  мгновения  в  глаза  всегда  лезет что-нибудь

наиболее нелепое из того, на что, вообще, может обратить внимание

человек:  вот и сейчас в сознании дель Рэя отпечатался ни острый,

безжалостный оскал клыков,  ни сузившийся  в  вертикальную  щелку

просвет зрачков зверя,  ни,  вообще,  какой-либо существенный для

того,  что ему предстояло элемент ситуации,  а идиотский  завиток

золотой ленты на шее клятой твари.

     Руки и ноги Гвидо  работали  сами  по  себе.  Ни  при  каких

обстоятельствах  он  не  смог бы обьяснить,  когда он успел краем

глаза заметить и схватить за концы  неизвестного  ему  назначения

хромированный стальной прут и выбросить его навстречу взвившемуся

в воздух зверю. В следующий момент он уже вдавливал свое оружие в

глотку  пумы,  все  крепче  прижимая  ее к полу.  Тварь хрипела и

когтила все части его тела, до которых могла дотянуться.

     "Если я  не  придавлю  эту сволочь насмерть,  мне конец",  --

подумал он.  И тут со всех сторон загремели  отворяющиеся  двери.

Кто-то  вцепился  ему в плечи,  острый кончик иглы вошел за ухо и

сознание мягко покинуло его...

                               8.

     Собравшихся в Ковровом Зале "Рая  грешников"  вкруг  крытого

традиционным  зеленым  сукном  стола  господ  только  с известной

натяжкой можно было принять за картежников.  Заботливо  брошенные

перед каждым из них карты даже не потрудились перетасовать.

     -- Господа,  я хотел,  чтобы мы с  вами,  наконец,  осознали

положение,  в  которое  сами  себя  э-э...  поместили  своими  же

стараниями...

     Говорил господин с медальным профилем, украшенным горским --

с аристократической горбинкой -- носом и белоснежными,  образцово

подстриженными   усами  южного  плантатора  из  эпохи  "Унесенных

ветром".

     -- Если  ты  хочешь  нам  напомнить,  Сандро,  что  мы все в

заднице,  то не трать времени  попусту,  --  раздраженно  каркнул

сутулый  судья  Флинн  и  небрежно поворошил свои карты кончиками

желтых, иссохших пальцев.

   -- Тем не менее,  я подчеркиваю, что мы подошли к критическому

моменту развития э-э... ситуации в Периметре, -- продолжал первый

оратор,  явно резервируя за собой роль председательствующего.  --

Или балом будет править Почтенное Общество или в ближайшее  время

нас слопают Большой Питон и Тайный Пророк!

     -- И Свистун,  -- подсказал директор Агробанка,  не  отрывая

взгляда от сложенных домиком пальцев рук.

     -- Самое     печальное,     --     продолжал      обладатель

аристократической  горбинки  и  белоснежных усов,  -- что мы сами

выпустили этих демонов из кувшинов и  ящиков.  Никто  из  нас  не

прочь  заработать на...  не облагаемых налогом сделках,  никто не

прочь сбыть по экстра-цене партию оружия...  И все  такое...  Наш

общий  друг  Ромуальдо,  -- он кивнул в сторону безмолствующего в

углу Барсука, -- многое может вам рассказать на этот счет. Верно?

В  результате  мы  поставлены  на грань войны,  потеряна надежная

клиентура,  иммиграция в нуле...  Еще шаг -- и мы окажемся  перед

лицом  военного положения.  Чего стоят наши вклады в банках всего

Обитаемого Мира,  если мы все здесь окажемся заложниками  военной

диктатуры?  Поймите -- не мы герои того спектакля,  который здесь

будут разыгрывать под артиллерийский  аккомпанимент.  Уже  сейчас

Правительство  и  шагу  не  делает без оглядки на Советника.  Вот

сейчас -- унесли его черти,  и власть парализована...  А Советник

--  это агент чертова Пророка -- думаю,  это для вас не секрет...

Если бы не папа Гаррисон...

     -- Но  свалить  Лэшли  уже  не  в наших силах...  -- резонно

заметил шеф Налогового Ведомства. -- Боюсь даже, что то, о чем мы

тут говорим...

     -- Ты мне не нравишься,  Дэвид,  -- неожиданно подал  голос,

созерцавший   до   этого  потолок,  человек  в  форме  полковника

Ополчения.  -- Когда тебя  поведут  вешать,  то  веревку  ты  сам

прихватишь  из  дома.  Чтобы не сердить палача...  Сандро говорит

дело. Есть выход. Радикальный.

     -- Что вы имеете ввиду,  Разин? -- поинтересовался судья.

     -- За  последнее  время  эти  зеленые  чудаки  там,  в  Лесу,

научились-таки воевать. Оно и неудивительно, если их каждый божий

день щиплют то Скваттеры, то банды Питона, то Легион...

     -- То  вверенное  вам  Ополчение...  --  заметил банкир,  не

поднимая глаз от сплетения пальцев.

     -- Зеленая   компания,  по  моим  данным,  очень  недовольна

последним эпизодом -- это когда люди  Питона  сшибли  федеральный

шаттл.  Они  понимают,  что  последует  карательная акция.  Она и

последует. После этого останется только немного подтолкнуть их...

     -- Заманчивая  мысль  --  натравить  Лесную  мразь  друг  на

друга...  Но,  господа,  Питон и  твари  Пророка  покрошат  их  в

считанные часы. А тех, кто останется в живых -- скрутят в бараний

рог, -- резко возразил Дэвид.

     -- Как сказать,  господа,  как сказать...  Их много -- наших

Лесных друзей...  Возьмут не умением,  так числом.  Единственное,

чего им не хватает, так это оружия. Так мы дадим им его...

     -- Вы имеете ввиду?... -- осторожно спросил Сандро.

     -- Я имею ввиду,  что в Лесу у нас законсервировано полдюжины

складов армейского вооружения.  Конечно,  подарить его туземцам --

чистый убыток,  но это -- единственное решение проблемы.  И все мы

знаем, кто лучше всех справится с этим деликатным делом...

     Все взгляды обратились к Барсуку.

     -- И,  когда  все  рухнет,  отдуваться будет тот же уважаемый

вами Беррил?! -- возмущенно спросил тот.

     -- Если  ты  хочешь сказать,  что не рассчитываешь получить с

этого  дела  комиссинные...  --  с  деланным  удивлением  произнес

Сандро.

     Барсук сник.

     -- Ставлю  предложение  на   голосование,   --   резюмировал

председатель.

                               12.

     -- Как ты спал,  Землянин? -- осведомился Рроу, наклонившись

над с трудом продравшим глаза капитаном дель Рэем.

     -- Прекрасно,   --   не   покривив  душой,  ответил  тот.  И

действительно он чувствовал себя так, словно неделю провел где-то

на  Гавайях.  Тело еще хранило какое-то ощущение полета -- словно

на водных лыжах...

     -- Ты  поцарапал  свое  лицо,  Землянин.  И  руки...  -- Мне

приснилась  дорога,  Рроу.  Через  колючий  кустарник,  --   косо

усмехнулся  Гвидо.  Боль от глубоких царапин ощущалась им сейчас,

как нечто постороннее, из ночного морока прихваченное...

     -- Странные  сны  сняться  после  странствий  по Лесу,  -- с

каким-то несвойственным ему смирением заметил Рроу.

     Сны... Кошмары.  Склоненные над ним кошачьи лица. Ему задают

вопросы,  он отвечает.  Голос (чей?):  "Он обидел Миэлу и  должен

умереть!"  Другой  голос  (старческий,  женский):  "Он удостоился

чести драться с Великой Пумой и должен жить."

     -- Его судьбу решила Мать Прайда -- должно подчиниться... --

это, кажется, сказал Рроу...

     Он резко  встряхнул  головой,  пытаясь  стряхнуть навязчивый

морок...  Господи,  на каком языке говорили эти... тени? Наверное

это  не  был -- не мог быть галактический жаргон...  Тем более --

нормативный язык Федерации... Тем не менее он хорошо помнил смысл

того, что было сказано над ним...

     -- Пойдем  Землянин,  ты  заслужил  право   лицезреть   Чудо

Инкарнации...  Уже время.  Скоро взойдет Звезда, -- Рроу взял его

за  предплечье.  Традиция  запрещает  нам  принимать  пищу  перед

обрядом.  Но  для  тебя найдется немного молока -- впереди у тебя

путь.

     В проходе  их  встретил Аучч.  Взглянув на часы,  Гвидо чуть

удивился -- ночь еще не кончилась.  На поверхности их ждал зыбкий

полумрак,  но  когда они добрались до Священного Каньона,  начало

светлеть.  Аучч остался у  подножья  скал,  а  Гвидо  Рроу  помог

подняться на площадку метрах в трехстах выше.

     -- Оставайся здесь и смотри.  Ты  сам  поймешь,  когда  надо

уходить,  --  глухим голосом сказал глава прайда.  -- Прощай!  Мы

поможем тебе, когда ты поймешь, о чем надо просить нас...

     Дель Рэй остался в одиночестве. Высоко в небе лучи невидимой

еще Звезды окрасили прихотливый рисунок утренних облаков.

     Гвидо осторожно выглянул из-за скалы. Чаша скального каньона

буквально кишела пумоидами.  Сполохи коптящих факелов многократно

отражались в желтоватых глазах аборигенов, и капитану показалось,

что он  видит  перевернутую  чашу  звездного  неба,  заполненного

мириадами звезд.  Внизу раскачивалась,  выла и пела какие-то свои

колдовские  гимны  сплошная  масса  странных,  покрытых   шерстью

существ,  и  капитан чувствовал,  как нарастает общее напряжение,

готовое  в  любой  момент  взорваться   мощнейшим   эмоциональным

взрывом.  Вверху,  на  соседней  скале,  возвышалась  сгорбленная

фигурка  Матери  Прайда,  рядом  с  которой   виднелись   изящные

очертания их тотема.  Животное сидело,  не шелохнувшись, и только

изредка     подрагивающие     кончики      позолоченных      ушей

свидетельствовали,  что это было не искусное изваяние, а создание

из плоти и крови.

     Присмотревшись внимательней, Гвидо узнал пуму, с которой ему

довелось  сражаться  прошлой  ночью  в  подземелье.  Так  значит,

действительно,  это и есть Священная Пума Миэла... А кто же будет

ее жертвой? Где они спрятали ребенка?

     Внезапно Мать  вскинула  вверх  иссохшую  лапу,  и  в долине

наступила  мертвая  тишина.  Гвидо  слышал  только  потрескивание

горящих факелов и стук собственного сердца.

     Жрица медленно обвела взглядом собравшихся.  Это был тот  --

из  сна странно понятный язык.  Гвидо почти буквально понимал все

то, что слышал.

     -- Зачем  вы  собрались  здесь,  дети мои и дети моих детей?

Толпа в ответ словно взорвалась единым криком.

     -- Мы  пришли  сюда  вкусить  плоть  и кровь!!!  Мать Прайда

     положила руку на голову сидящей рядом пумы и

снова бросила в толпу вопрос--призыв:

     -- Вы хотите быть храбрыми и сильными, как она?

     -- Да-а-а !!! -- завизжали внизу.

     -- Вы хотите  быть  хитрыми  и  быстрыми,  как  она?  --  не

унималась жрица.

     -- Да-а-а !!! -- рычали аборигены.

     Это повторилось несколько раз, пока  доведенные  до  экстаза

пумоиды не начали скандировать, потрясая факелами:

     -- Плоть и кровь! Плоть и кровь! Плоть и  кровь!

     Жрица вновь подняла верх правую  руку,  левой  --  с  трудом

удерживая зверя.

   -- Вы получите их ! -- выдохнула она навстречу толпе и достала

из складок своей одежды желтой молнией блеснувший нож.

     Гвидо покрепче сжал рукоятку пистолета и  завертел  головой,

высматривая ребенка,  которого, как он полагал, сейчас принесут в

жертву Священной Пуме. Однако произошло нечто другое. Мать Прайда

резко взмахнула рукой,  и темная струя фонтаном брызнула из горла

поверженного животного.

     Капитану показалось,  что у него лопнут барабанные перепонки

-- такой силы крик поднялся над долиной.  А жрица тем временем  с

ужасающей  быстротой  начала кромсать еще живое и трепещущее тело

Миэлы и швырять куски в толпу. Охваченные безумством аборигены на

лету выхватывали клочья дымящейся плоти и глотали его, не жуя.

     Больше Гвидо не выдержал.  Он скатился со скалы и,  шатаясь,

побрел   в   сторону  Зеленого  Холма.  В  голове  все  путалось.

Подошедший сзади Аучч молча взял его за плечо.

                               13.

     Тревога!!! Срочное построение!!  Полминуты на сборы! Господа

офицеры,   не   без   удовольствия,  смолили  древний  "Салем"  и

прикидывали,  что три недели непрерывной муштры в переделанных из

под  пустующих  трюмов залах--тренажерах,  все-таки превратили ту

массу аморфного полупьяного дерьма,  которым загрузили два нижних

яруса   "Проциона"   нерадивые   вербовщики,  в  нечто  способное

высыпаться в узкие корабельные проходы и,  нещадно давя и  калеча

друг друга, почти в срок выстроиться -- каждая колонна -- носом к

своему тамбуру.

     -- Разобрать оружие!  Боевой комплект ПРИСОЕДИ -- НИТЬ!!! --

отдал команду колонель.  Боевой  комплект.  Это  было  уже  очень

серьезно.

     -- Легионеры!  -- это впервые не "Вы -- дерьмо носорожие"  и

не просто "Ну,  вы -- суки"...  Нет.  "ЛЕГИОНЕРЫ".  -- Легионеры!

Перед  вами  ставится  задача  выполнить  особо  важное   задание

командования  Легиона  и Администрации Колонии.  Намеченная акция

очистки региона экстренно заменена Карательной Акцией  Возмездия!

В этой связи, срок операции перенесен на более ранний.

     Я не собираюсь пугать вас,  но ставлю в известность,  что на

судне орудуют или сами зеленые уроды или их агенты! Этой ночью, в

госпитальном отсеке зверски убит наш товарищ. Святой долг каждого

Легионера -- отомстить за него!

     Этого мало!!  Только что нами получено сообщение о том,  что

спусковой  модуль  "Проциона",  на  котором  на Планету следовали

особо  важные  административные  работники  Федерации,  уничтожен

ракетой туземных  повстанцев,   с   местом   запуска   --   район

семь-двенадцать.  За это,  дерьмо собачье, мы тоже будем мстить!!

Таким образом,  место проведения нашей  операции  определено  как

район пуска управляемого снаряда.  Семь-двенадцать, повторяю для

тех у кого уши заложило!  Схема работы рядовых групп вам известна

-- четыре часа на полное уничтожение всех жилых и иных сооружений

туземных жителей.  По любому -- повторяю -- по любому замеченному

туземцу без малейшего промедления -- огонь на поражение. Надеюсь,

на тренажераж вы не только о  бабах  трепались  и  основные  виды

зеленых  уродов  знаете.  А  не знаете -- стреляйте во все живое,

кроме господ офицеров...  Не приближаться к трупам,  не обработав

их термическими зарядами.

     Группе особого  назначения  --  работая под общим прикрытием

снайперской  группы,  разместить  в  стандартных  точках  заряды.

Снайперская   группа   обеспечивает   прикрытие   группы  особого

назначения.  К двенадцати тридцати по бортовому времени --  общий

сбор  у  устройств  эвакуации.  В  двенадцать ноль пять -- начало

эвакуации за Периметр.  В двенадцать десять  --  радиокоманда  на

срабатывание   зарядов.   Кто  не  успел  тот  х-хе  --  опоздал.

Стереокарты региона операции введены в личные блоки.  Кто чего не

понял?

     Все поняли все.

     Особенно Легионер  Шаленый,  которого  до  сих  пор в этакую

ловушку не заносило.  По сравнению с  этим,  даже  все,  чего  он

натерпелся  от настырного -- что твой банный лист -- Федерального

Следователя  пятой  категории  Кая  Санди,  было  просто   милыми

розыгрышами.   В  такое  дерьмо,  в  какое  втащил  его  мил-друг

Якопетти, Дмитрий Шаленый в своей жизни еще не вступал... И ведь,

в  чем  самая-то  гнусь  и есть -- так это в том,  что смылся сам

красавец кривоносый, как черти его сьели... И деться некуда...

     -- По модулям!

     Градом пушечных  ядер  загремели   сотни   сапог,   засипели

перекрытия тамбуров и стало тихо и душно.

     Уже отработанными  движениями  оправляя  амуницию,   Шаленый

выкаченными  --  и  по  природе  и от дикого бешенства -- глазами

разглядывал, уткнутого ему нос в нос в тесноте десантного модуля,

соседа.  Тот,  не  понимая в чем дело,  исходил от ужаса холодным

потом,  но тоже правил как мог обмундирование. Лампы под потолком

мигнули.

                               14.

     -- Так,   народ   на  местах,  --  облегченно  констатировал

колонель Васко и двинулся вдоль грузовых  модулей  --  те  должны

были пойти первыми.  В каждом из них,  у подготовленных к высадке

единиц  боевой  техники,  млел  пристегнутый  к  сидениям  боевой

расчет.

     -- Так,  первый готов, -- проговаривал про себя колонель, --

второй... пятый... Так, а это что? Почему самоходка не заведена в

модуль? И это что... что за штуки... А... а ты -- кто?

     -- А ты не знаешь,  разве? -- спросило то, что было в шестом

модуле. Или не узнаешь?

     ОНО  стало лицом к лицу к колонелю.

     -- Иди в свой модуль, командир, иди и забудь... ЗАБУДЬ.

                               15.

     Это был уже не Космос.  Даже  не  стратосфера  --  десантные

модули  шли  над самым покровом облаков.  Теперь -- с введенной в

дейсвие боевой программой, хищно поблескивая в злом свете Звезды,

это   были  уже  не  мирным  балластом  притороченные  к  корпусу

"Проциона",  набитые замершей электроникой железные бочки, нет --

теперь  -- способные расстреливать ракетами все,  что подвернется

на сотни миль в окружности,  готовые разить на километры четырьмя

видами  лазерного  и  шестью  -- пучкового излучения,  эти хищные

драконы способны были дать бой целому  обитаемому  миру.  И  миру

немаленькому!

     Но Враг  не спешил проявлять себя.  Вот уже нырнул под днища

шаттлов  гнуснопрославленный  регион  семь--двенадцать,  вот   уже

пробили защитного окраса стальные драконы облачный покров,  а бой

все не начинался...

     Впрочем, Легион  и  не  ждал  покуда  противник соблаговолит

высунуться под  выстрел.  С  четырехкилометровой  высоты  начался

отстрел десантных субмодулей.

     В строгой  последовательности  --  первый шаттл,  четвертый,

шестой,  третий...  с  глухими  хлопками  отбрасывали  в  стороны

компактные,  словно поджавшиеся перед предстоящим ударом о твердь

Планеты кабины,  в каждой -- по  пятнадцать  ни  на  что,  честно

говоря,  кроме  как  подставлять  лоб  под  пули,  не  способных,

свежезавербованных бойцов  и  по  четыре  еще  на  что-то  годных

снайпера,  предназначенных  прикрывать  огнем разгрузку техники и

личного состава и его вступление в первый и  для  половины  этого

дерьма -- последний бой...

     На местах    отброшенных    кабин,   сохраняя   аэродинамику

окрашенных  в  хаки  драконов  --  шаттлов,  вздувались   надувные

имитирующие   отсеки,   все   больше  и  больше  превращая  их  в

стремительно мчащиеся дирижабли...

     Пролетев положенную  пару   километров   и   приняв   нужную

ориентацию,  кабины  десантирования запускали движки торможения и

начинали  сбрасывать  в  стороны  листы  защиты.   Бойцов   стало

прижимать  к  титановому  покрытию  днища,  и Шаленый,  как и все

вокруг него, намертво вцепился в стальные стойки. Соседи почти со

священным  трепетом внимали изрыгаемым им словосочетаниям.  Такое

даже Легионеру не всякий  раз  приходится  услышать  в  жизни,  и

упускать   подобный  случай  --  тем  более  перед  лицом  весьма

возможной смерти было бы непростительной глупостью.

     Там, внизу, уже стормозив пороховыми блоками мягкой посадки,

уже делали свое дело "чистильщики" -- даже с километровой  высоты

был  виден злой огонь,  обеспечивающих первичный плацдарм,  струй

пламени...

                               16.

     А там,  где бушевало сейчас это пламя, всего несколько часов

назад Федеральный Следователь,  поспешая,  чтобы снова не отстать

от провожатого и не заблудиться в  зеленом  мраке  джунглей,  все

порывался  хотя  бы  уяснить  свой  теперешний  статус,  но то-ли

крупный -- по подбородок ему -- по всему судя разумный -- богомол

не  так  хорошо  знал  английский,  как  показалось  Федеральному

Следователю в момент задержания (по  крайней  мере  он  пока  так

окрестил  происшедшее),  то  ли  провожатому  вообще  было  не до

докучливого землянина,  и единственной  его  заботой  было  сбыть

неожиданно  свалившегося ему на голову спутника кому-то дальше по

инстанции...  Попытку Кая сдать встретившемуся  ему  вооруженному

довольно грозного вида,  хотя и легковатым копьем, туземцу личное

оружие   и   удостоверяющие   личность    документы,    последний

пригнорировал и,  только тяжело вздохнув, скомандовал: Пойдешь со

мной -- с начальником говорить будешь...  --  Сказав  это,  он  с

такой  скоростью стал пробираться куда-то на северо--восток,  что

уже один раз чуть не  потерял  ведомого...  Своим  копьем  он  не

злоупотреблял  --  тащил  его  на  плече,  рискуя  только заехать

острием в  глаз  замешкавшемуся  спутнику,  и  явно  не  проявлял

должной   агрессивности.   В  случае  необходимости,  Федеральный

Следователь  мог  бы  обойтись  без  оружия,  навыков   различных

единоборств,   да   и   без   применения   силы   вообще.  Просто

остановиться, присесть на травку и плюнуть на все это дело.

     Наконец, искомый командир (староста?  жрец?)  был  найден  в

сени  довольно изящно сплетенной,  а может,  выращенной из корней

громадного дерева,  хижине -- одной из нескольких других подобных.

В  тех,  впрочем,  вроде  кипела  какая-то  ( явно хозяйственного

толка) жизнь.  Хозяин же  этого  обиталища  предавался,  судя  по

всему, медитации. Вид у него был еще более "богомольный".

     Туземец --  конвоир -- что-то заблекотал своему старейшине и

блекотал очень долго.  Потом,  не дожидаясь  какой-либо  реакции,

круто развернулся и убыл. У Кая осталось смутное впечатление, что

он уже сто лет подряд как слушает такой-вот жаргон...

     Начальник, наконец, обратил свои, почти человеческие  глаза

на Федерального Следователя и спросил:

     -- Оружие... Пистолет -- продаешь?

     -- Я не торгую оружием.  Если необходимо -- я могу  его  вам

сдать. Но, желательно, -- под расписку...

     -- Оружием не  торгуешь  --  хороший  человек,  --  заключил

начальник. Думаешь, мы оружие украдем? Глупый человек...

     Пауза была довольно долгой...

     -- Если  бы  ты  пришел  убивать -- ты бы уже давно стрелял,

правда? В Ни-ни -- он тебя привел... Или в Ни-ей -- это в меня...

В других... Так ты не стрелял.

     -- Не стрелял.

     -- Тогда зачем тебе отдавать нам свой пистолет?

     Логика старейшины была своеобразной, но последовательной...

     -- Вас интересует моя личность?

     -- Вас уже называли по радио.  С Корабля и из Периметра. Тебя

зовут Гвидо. Или Кай. Ты прилетел узнать кто убил Большого Окаму.

Одобряю. Хотя ты ничего не узнаешь.

     -- Почему?

     -- Ты не успеешь. Скоро начнут убивать. Думаю, и тебя убьют,

Гвидо. Или Кай.

     -- Кай.

     -- Значит  Гвидо -- это тот,  кого ведет сюда учитель Ю.  Он

еще успеет его привести.

     -- Нам нужно попасть в Периметр...

     -- Вы  можете  ходить  куда  хотите,  когда  не  убиваете...

Периметр найти легко. Через Лес идти не так легко...

     -- Может  быть,  кто-нибудь  поможет   нам?   Проводит?   Мы

заплатим...

     -- Раньше вам бы помог кто-нибудь. Теперь не успеет никто...

     --  Почему,  черт  возьми?

     -- Я же сказал -- скоро начнут убивать... Если хочешь -- мы

поможем подождать...  Спрятаться...  Но,  наверное, вас все равно

убьют...  А Тайный Пророк живет не здесь...  Но он  действительно

хочет вас взять... Мы с ним не ссоримся...

     -- Я ничего  не  говорил  ни  о  каком  Тайном  Пророке...  --

удивленно заметил Кай.

     -- Верно -- но ты помянул Черта.

     -- Это одно и то же?...

     -- Ты  сильно   утомишь   меня,   если   попросишь   полного

объяснения...

     Кай ощущал довольно сильный душевный дискомфорт:  ясно,  что

туземцы  были  в курсе предстоящей высадки Легиона.  Но развивать

эту тему -- это  уж  как-то  слишком  походило  на  предательство

интересов  рода  людского,  хотя и представленного не лучшими его

образчиками.

     -- Ладно.  Но вы спрячете нас? От тех, кто придет убивать...

И если мы останемся живы -- проводите до Периметра?

     -- Не стоит обсуждать того,  что будет после Крови... Все мы

станем другими.  В основном -- мертвыми...  Там -- наверху сейчас

уже стальные драконы отошли от корабля...  У меня будет много дел

здесь...

     -- Ну  а  Черту вы нас не сдадите?  Мы заплатим...

     -- Мы не отдадим вас Черту и не возьмем  ваших  денег.  Если

Черт не спросит.

                               17.

     "Ну вот,  грузовые отвалили,  -- с облегчением констатировал

про  себя кэп Вартанян.  -- Теперь десантные пойдут...  Первый...

Второй..."

     Для него  было  истинным  наслаждением  наблюдать,   как   с

интервалом ровно в сто двадцать секунд арендные единицы хозяйства

Галактического Легиона отваливают от  "Проциона",  превращаясь  в

самостоятельные   космические   тела   и,  главное,  в  абсолютно

самостоятельные

        юридические единицы.

     -- Ну   все,  --  сказал  он,  наконец,  вслух.  --  Сэконд,

проверьте -- не шибко они там нахозяйничали в тамбурном коридоре.

И начните наведение порядка.

     -- Шеф,  -- доложил дежурный  снизу.  --  Эти...  Они  здесь

кое-что позабыли...

     -- О,  ч-черт!  -- воскликнул  сэконд.  --  Опять  служебной

переписки не оберешься... Что у них там?

     -- Самоходка.  И  два  трупа.   Рядовые   --   погибли   при

разгерметизации, наверное...

                               18.

     -- Это самое безопасное место  здесь  и  сейчас,  --  сказал

доктор   Одрин,   аккуратно,  совсем  на  земной  манер  протирая

затянутые в пластиковые перчатки кисти рук какой-то антисептикой.

Только  вот  рук  было  четыре,  а  пальцев в каждой из кистей --

кажется,  штук по  восемь...  --  Это  наш  подземный  госпиталь.

Отделение первой помощи...  В то же время,  именно здесь и сейчас

вы и будете наиболее полезны...  Или,  по крайней мере,  наиболее

безопасны...  Вы,  безусловно  владеете  техникой оказания первой

помощи при  ранениях  типа  огнестрельных...  Одним  словом,  при

тяжелых поражениях?

     -- Да...  Но применительно к э... человеческому организму...

-- несколько растерянно ответил Кай.

     -- Ничего -- сможете жгут наложить -- и то польза... Увы, вы

увидете сейчас, что нам просто не будет хватать рук для переноски

раненых,  не то,  что для  оказания  квалифицированной  помощи...

Война.

     Тряхнуло. Глухие,  вибрирующие удары один за  другим  тяжело

покатились,  казалось, отовсюду. Мигнуло, переключившись, видимо,

на сеть автономных аккумуляторов, освещение...

     -- Ну  вот  и началось,  -- глухо сказал доктор.  Только что

сообщили, что началось ковровое бомбометание...  Обычно  так  ОНИ

готовят  места  для  высадки.

     --  Сообщили?  Я не слышал,  -- несколько бестолково завертел

головой Федеральный Следователь.

     -- Вы и не могли  слышать  ничего...  Простите,  но  большая

часть   звуков,   которыми  мы  э-э...  обмениваемся,  лежит  вне

диапазона звуковых  частот,  обычного  для  вашего  восприятия...

Слышимые  для  вас  звуки  мы используем только когда общаемся на

небольшом расстоянии...

     -- Кстати,  я приятно удивлен тем, как хорошо местные жители

владеют языками Земли... Я уже слышал троих или четверых...

     -- Пока  еще не началась эта...  нелепая вражда...  До того,

как воздвигли Периметр... В те времена очень многие здесь считали

полезным для себя изучить хотя бы английский...  Торговля и обмен

шли в гору, и мы надеялись... А вот и первый...

     Первым клиентом подземного госпиталя  был  рослый  легионер,

которому  не повезло с первым же выстрелом из гранатомета.  Заряд

завяз в невидимой паутине,  и от взрыва  больше  досталось  самим

непрошенным   гостям,  чем  проявившим  неожиданное  благородство

хозяевам.  Жгут наложить Кай сумел. Только ясно было, что это уже

-- впустую.

                 ГЛАВА 4. НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ

                               1.

     Неутомимо матерясь  и  сплевывая  набившуюся  в  рот  вязкую

грязную  жижу,  Шаленый  продирался  по сельве за своим взводным.

Фернандо де ля Руэда,  заметно утративший за последние  два  часа

свой   начальственный  лоск,  вторил  репликам  Шаленого  крутыми

испан--  скими  ругательствами.  У  оставшихся   членов   изрядно

потрепанного  за  время блужданий по джунглям взвода,  не было ни

сил, ни желания ругаться. Да и что возьмешь в этом смысле с Богом

обиженных  англосаксов?  Из  всех доступных человеческих эмоций у

легионеров, уныло бредущих к "месту эвакуации", остался лишь ужас

перед  страшными  туземцами,  бесконечными  мрачными  джунглями и

безотрадным будущим.  В рассказах лихих вербовщиков все выглядело

иначе...  Из  пятнадцати человек,  приземлившихся в этих чертовых

дебрях в 8.30 по местному времени -- сутки здесь  менее,  чем  на

час  отличались  от  земных,  --  в живых осталось только семеро.

Пол-взвода  за  половину  отведенного   для   операции   времени.

Экстраполяция  такой закономерности на ближайшее будущее наводила

на совсем неутешительные мысли.  А до "устройства эвакуации"  еще

нужно было добраться.  Кроме того, куда-то запропастились четверо

снайперов,  выдвинутые для прикрытия взвода на  вершину  холма  в

четверти мили отсюда.

     Лейтенант де  ля  Руэда  с  ненавистью   взглянул   на   еле

поспевающими за русским остатки его команды.

     -- Живей,  доходяги!  Добивать отставших  не  обещаю,  но  и

задерживаться  из-за  вас я здесь не намерен.  В частридцать этот

район разлетится к  чертовой  матери,  а  потом  его  еще  польют

напалмом.

     Последние легионеры ускорили шаг, но лейтенант не  увидел  в

их глазах энтузиазма. "Ничего, когда пройдет шок от первого  боя,

они придут в себя.  А  там,  глядишь,  и  научатся  по-настоящему

драться".

     Фернандо вспомнил высадку и сморщился, как от  зубной  боли.

Начиналось все отлично. Они сразу же подстрелили  трех  туземцев,

не успевших спрятаться в норы, но уже через  десять  минут  после

этого потеряли пятерых парней у "дерева-дикообраза".

     Лейтенант готов был поклясться, что когда он  впервые  попал

на Гринзею, это дерево выглядело по-другому и  стреляло  максимум

на десять шагов. Да и метательные колючки тогда были  значительно

тоньше и   без  зазубрин.  А  в  этот  раз  растение  --  монстр,

преградившее путь их  взводу,  оказалось  настоящей  фурией.

     Руэда вспомнил отвратительный треск,  как будто одновременно

сломались сотни карандашей, и тучи остроконечных шипов обрушились

на его легионеров.  Но их недаром тщательно инструктировали перед

полетом. Лейтенант отлично знал, что там, в глубине переплетенных

корней, прячется пара "кротовиков", инициирующих отстрел колючек.

Поэтому он тут же приказал саперам задействовать по  периметру

ствола  фугасные  мины.  Это было его ошибкой.  Нужно было просто

уходить оттуда как можно скорее.

     Взрыв коряво разворотил дерн  вокруг  деревьев  и  вместе  с

комьями земли, и вправду, подбросил к верхушкам крон два  трупика

"кротовиков". Но, видимо, туземцев под землей было побольше,  ибо

через пару минут после подрыва, почва, сделавшись вдруг мягкой  и

зыбкой, вдруг  стала  уходить  из-под  ног  легионеров,  а земля

расступилась дюжиной трещин.  А там,  как водится,  их уже  ждали

песчаные гадюки и большие щетинистые сколопендры.

     Словом, на той опушке они  потеряли  пятерых.  Еще  двое  не

успели   опустить   щитки  защитных  шлемов,  когда  их  атаковал

разъяренный рой шершневидных крапчатых  пчел,  явно  натравленных

аборигенами. Ребята недолго мучались -- смерть от этого вида шока

наступает почти  мгновенно.  Но  на  их,  вмиг  распухших  лицах,

застыла  такая  боль,  что наскоро засыпав тела погибших землей и

листьями,  лейтенант поторопился увести своих людей  подальше  от

этого места.

     Последней потерей   был   Гарсилос,   на    которого    упал

паук-попрыгунчик.  Впрочем,  упал  -- не совсем точное слово.  Их

обычно выстреливают из  гибкой  лианы-катапульты  спрятавшиеся  в

зарослях богомольцы. Но для Гарсилоса это было уже несущественно.

Опутанный липкой, мгновенно разъедающей кожу паутиной, он катался

по земле, пытаясь оторвать от себя проклятые нити.

     Взглянув в обезумевшие от  боли  глаза  сержанта,  лейтенант

ввел   ему  двойную  дозу  "улыбки  феи",  и,  оставив  затихшего

Гарсилоса досматривать последний в его жизни сладкий сон,  быстро

повел оставшихся в живых людей на север.

     -- Эй,  лейтенант, --  прервал  его  мрачные раздумья низкий

баритон русского.  -- Кажись,  ломится кто-то сюда.  Не ровен час

уроды зеленые,  или другая какая мерзость с  нами  поздоровкаться

хочет. Не то лицом, не то торцом...

     Руэда прислушился.  Метров  в  пятидесяти  от   них   кто-то

действительно,  не таясь,  пер на них через сельву, ломая и круша

все на своем пути.

     " Господи,  лишь  бы  не  стег,"  -- мысленно вознес молитву

Фернандес.  И уже во весь голос гаркнул на своих  подчиненных:

     -- Взвод!  К бою!  Капрал Грег, огнеметом с упреждением пять

метров по объекту,  ТОВСЬ!...  Рядовые Клейст и Чалены, короткими

очередями.... Остальные -- страхуйте фланги.

     Но огневой  залп  не  получился.  Из  зарослей,  путаясь   в

растрепанной амуниции,  выскочил не разъяренный стегозавр или его

уменьшенная туземная копия,  чего боялся Руэда, а всего лишь один

из четерех пропавших снайперов -- Христо Станчев.

     Не без труда влив в перекошенный  от  страха  рот  болгарина

изрядную  долю  спирта,  взводный  добился от него истории гибели

снайперской группы прикрытия.  Он  (Христо  Станчев)  и  Марчелло

несли  боевое  дежурство  на вершине холма,  то есть периодически

поливали из огнемета ближайшие заросли и постреливали во все, что

еще шевелилось среди ветвей.  Два других легионера кемарили после

бессонной ночи на "Проционе".

     Выжженная на  пол-километра  растительность  еще  дымилась,

распространяя удушливый запах гниющих сырых  листьев  и  сожженой

заодно  мелкой живности,  не успевшей вовремя смыться.  Обзор для

стрельбы был отличный, туземцы не предпринимали попыток атаковать

позиции отделения, и ребята немного расслабились.

     Станчев не помнил, кто первый заметил фигуру, силуэт которой

внезапно  проступил  сквозь  дым,  стелющийся по выжженной земле.

Человек,  а в том,  что это был имеено человек земной расы,  а не

туземец,  ни Христо,  ни Марчелло не усомнились, был бос и одет в

белые ниспадающие до земли одежды.  Он медленно шел прямо на них,

мягко ступая  голыми  ногами  по  дымящемуся  пеплу,  и временами

из-под его босых ступней вместе с облаками  дыма  взлетали  вверх

голубые язычки  пламени.  Идущий  к  ним  человек,  казалось,  не

замечал  этого,  и  на  лице  его   застыла   маска   равнодушия,

спокойствия и отрешенности.

     Дым мешал легионерам рассмотреть  подробности,  но  Марчелло

отбросил ручной огнемет и с коротким вздохом "Иезус Мария" рухнул

на колени,  склонив  голову  в  молитвенном  экстазе.  По  словам

Станчева,  он чуть не последовал примеру своего набожного соседа,

но что-то помешало ему поддасться магии незнакомца.  В свое время

его  отец,  чудом  переживший  Плевенскую резню,  порассказал ему

кое-что  о  секте  неонестинаров,  затеявших  тот  бунт,  и   вид

человека,  бредущего по огню,  расшевелил старые воспоминания. Он

инстинктивно отступил назад.  Одна часть его  сознания  требовала

выпустить очередь по чужаку,  а другая призывала упасть на колени

перед новым мессией.  Так он и стоял,  словно  заколдованный,  не

смея решиться ни на одно, ни на другое.

     И лишь,  когда  незнакомец  оказался  совсем  рядом,  Христо

разглядел,  что  лицо его стало искажаться,  принимая зеленоватый

оттенок,  а  вся  фигура  стала   странно   вытягиваться,   теряя

человеческие пропорции.  До него с опозданием дошло, что он видит

перед собой  "оливкового  богомольца",  относящегося  к  наиболее

опасной разновидности аборигенов, из встречающихся в этом районе.

     Руки-клешни туземца трижды сухо щелкнули, и Станчев  увидел,

как один за другим рухнули на землю его  товарищи  со  свернутыми

набок, словно в немом удивлении головами.

     Дальше он ничего не помнил, ибо бросился бежать, не разбирая

дороги, и бежал так добрую милю, пока не догнал своих товарищей.

     -- Мне  здорово  не  нравится это затишье,  -- сказал Руэда,

прервав наступившую после выслушанного рассказа, паузу.

     -- Пошло  оно  все к энтой самой матери,  -- молвил Шаленый,

достал пакет  с  суточным  пайком,  зубами  разорвал  на  совесть

сделанную  упаковку  и  стал  оглядываться  в  поисках места,  на

которое можно было бы присесть на время экспресс-трапезы.

     -- Да,  --  сказал  он  сам себе,  пиная тяжеленный,  навека

вросший в землю обрубок ствола.  -- Здесь и  задницу  не  к  чему

прислонить  --  жуть  берет...  Эх, -- не садись на пенек, не ешь

пирожок...

     С этими словами он уселся на опробованный пень  и  проглотил

порядочный кусок какого-то подобия мясной запеканки.

     После чего,  вместе с пнем и  потоком  мата  канул  в  недра

планеты,  тут же сомкнувшиеся за ним и плюнувшие в остаток взвода

чем-то, надолго прервавшим процесс нормального дыхания.

     -- И  этому   хана...   --   отплевавшись   и   отчихавшись,

комментировал  происшедшее  Руэда.  --  А  жаль.  Капрал  Грэг --

доложите Первому по рации...

                               2.

     Люк -- бармен дневного (малого и слывущего  спокойным)  зала

"Рая грешников" -- привык к тому, что снятый с принтера очередной

список укокошенных  и  пропавших  без  вести  следует  вывешивать

поближе к меню со списком выпивки -- глядишь, кто часом высмотрит

в нем своего приятеля,  а то и родственника, да и помянет грешную

душу... Человеку -- облегчение от захмеления, заведению -- лишний

грош...  С каждой неделей список становился все длиннее --  война

набирала обороты,  хотя войной все никак не звалась... Сегодня он

был рекордно длинен -- сантиметров сорок в длину,  этот список --

неудачная карательная акция Легиона.  Кроме того,  он не висел на

положенном ему месте, а был примят к стойке бара локтем и животом

пузатого  мужика,  потихоньку посасывющего то уж очень дорогую на

вид сигару,  то объемистую емкость с "Мартини".  Но,  несмотря на

эти   признаки  принадлежности  к  Гринзейскому  полусвету,  тип,

осмелившийся сорвать с положенного гвоздика Список, вылетел бы из

бара  как  пробка  из  бутылки,  не будь он единственным и полным

владельцем "Рая грешников" -- Барсуком Беррилом...  То,  что  шеф

снял  документ  с положенного места,  выпивает над ним крепкое (а

шеф  по   наблюдениям   местной   челяди   вообще   редко   когда

прикладывался  к рюмке) и посыпает его сигарным пеплом еще не так

поразило Люка,  как  то,  что  он  увидел  в  глазах  хозяина  --

грусть...

     -- Что-то с вашими близкими,  мсье? -- спросил он деликатно,

протирая и  без  того  безупречно  чистый  бокал.

     -- Близкими...  Близкими  этих  двоих  я  бы  не   назвал...

Благодаря  одному  из  них  я  носу не могу показать с этой милой

планетки,  а другой...  Другой,  как я понимаю, летел сюда, чтобы

открутить  мне  голову напрочь ...  Оба -- без вести пропавшие --

это,  считай,  и пепла не осталось...  Ты,  Люк, смотри, дырку не

протри  в  склянке-то  этой,  а налей в нее чего покрепче...  Вот

так... И мне добавь... И давай, помянем на пару души рабов Божьих

Дмитрия и Кая...

     -- Я что-то не пойму,  шеф, -- сказал Люк, осторожно поднося

к устам наполненный "Бурбоном", и на гораздо более мягкие напитки

рассчитанный своим объемом,  бокал,  -- вы  же  сами  только  вот

сказали,  что  один  вам  голову скрутить собирался,  а другой --

здесь,   на   Гринзее   припер...   Так   чего    же    вы    так

расстраиваетесь?...

     -- Эх, Люк, хороший ты человек, и поймешь с годиками-то, что

для истинной дружбы все,  что ты тут мне,  а я тебе перечислил --

сущие мелочи...

     Беррил никак  не  мог  отделаться  от  мысли,  что  это  Бог

злорадно покарал его за то,  что он сильно сплутовал  в  тяжелых,

без  свидетелей,  ночных переговорах с тайными посланцами Лесного

Народа.  Лесной Народ теперь имел доступ к оружию,  которым можно

было  оснастить  две  полные дивизии,  а Беррилу предстояло стать

очень богатым человеком, когда с ним смогут расплатиться. Когда и

если.

     "Но ведь  я  рискую  своей  шкурой,  господи...  --  грустно

воззвал он к небесам.  И ведь это самый низкий процент от сделки,

который я брал  когда-нибудь  в  жизни...  --  Тебе-то  этого  не

понять, там -- у себя..."

     Реальность грубо ворвалась в его размышления.

     -- К  вам  там опять,  сука эта!  -- заорал,  врываясь через

служеб    ный    вход,    рифмотезка    Люка     --     шефовский

секретарь-телохранитель, Лео Дюк. -- С пумой на цепочке...

     -- Приведи себя в порядок Дюк,  -- с достоинством бросил ему

Барсук.  -- У тебя щека не в порядке. Правая. И займи свое место.

В заднем проходе... В приемной, я имею ввиду...

     Он, неторопясь,  осушил свой бокал,  загасил сигару о крышку

серебряных часов-"луковицы",  кивнул Люку  --  мол  ты  проследи,

чтобы  все  тут  было...  Привел себя в порядок перед зеркалом и,

тяжело вздохнув, проследовал наверх, в свой приватный кабинет.

     Никаких сук в кабинете не оказалось. По крайней мере, Барсук

Беррил никак не смог бы отнести к этой  категории  живых  существ

кипейноседую, изящную, чуть преклонных лет леди, дожидавшуюся его

в  изысканно  вежливой  позе  на  отменно  неудобном  стуле   для

посетителей. Пум, цепочек и Дюка в кабинете тоже не было.

     -- Э-э?... - обратился к Беррил к леди наиболее изысканным в

данной ситуации образом.

     -- Фигли, -- сказала она. -- Миссис Рафаэлла Фигли.

     Барсук моментально   ощутил   себя   невыносимо  вульгарным,

потным,  подвыпившим и,  главное,  неприлично небритым  бурдюком,

набитым  чем-то  явно не подходящим ко случаю,  и не нашел ничего

лучше, как коротко представиться:

     -- Ромуальдо Беррил, к вашим услугам...

     Затем не к месту рыгнул и, попросив  на  минутку  извинения,

выскочил в приемную. Там он  взял  за  грудки  успевшего  вовремя

явиться к месту действия Дюка.

     -- Ты  кого ко мне привел, сучий хвост ?!  -- шепотом заорал

он. -- Какая сука? Какая пума, хрен тебя забери !!!

     -- Они  сейчас  в туалете -- в порядок себя приводят...  Эта

леди как им дала жару...  " Я,  -- говорит,  -- назначила мистеру

Беррилу   еще   вот"...   --   он   протянул  Барсуку  изжеванную

белоснежного картона карточку... -- Я просто позабыл, шеф... Мало

ли  здесь  кто...  А у пумоида этой...  этого...  просто нервы не

выдержали...  Понимаете,  одно дело -- это когда на тебя как танк

прут...  --  тут  к этому все и каждый приучен...  а другое дело,

когда этак вот -- с вежливостью ледяною...  Вот с ней припадок  и

сделался...  А  еще  с  нею  мужик  какой-то на улице млеет...  В

чалме...

     -- С кем мужик ? С Фиглей этой ? С пумой ? С пумоидой ?!!!

     -- Да кто-ж их разберет...

     Не говоря худого слова, Барсук развернулся и,  спазматически

улыбаясь, вошел в кабинет. Наиболее вежливым из возможных  жестов

он пригласил миссис Фигли занять более  удобное  кресло,  которое

сам поспешил и пододвинуть. Затем расположился за своим столом  и

развернул визитную карточку.

     Она была с того света.

     Чрезвычайный и  Полномочный  Посол  Федерации  Тридцати Трех

Миров на Гринзее и очень наивный человек,  сэр Ли Окама, бисерным

почерком на обороте своей визитки просил своего старого знакомого

Ромуальдо Лоуренса  Беррила  оказать  всемерную  помощь  супругам

Фигли,  чья предпринимательская деятельность вне всякого сомнения

принесет огромную пользу процветанию Планеты  и  Колонии.  Это  в

случае отсутствия самого сэра Окамы.

     Отсутствие было налицо.

     -- Чем же я могу служить вам,  уважаемая леди ? -- как можно

более изысканно осведомился Барсук.

     -- Ах,  видите-ли,  когда мы с мистером  Фигли  рассчитывали

бюджет  этого нашего делового визита в Колонию,  мы совершенно не

учли того совершенно безумного роста цен,  который имеет место  в

местных отелях... Наоборот, нам говорили, что ввиду возникновения

реальной военной опасности...

     -- Просто теперь возросли расходы на охрану...  И народ сюда

попер...  извините, устремился, более склонный к риску... С них и

стараются  содрать  побольше...  Вряд  ли вы найдете где номер на

двоих дешевле, чем за сотню кредиток в сутки...

     -- Ах,  Боже  мой!  Мы  бы согласились и на это,  но ведь за

такие цены предлагают лишь номера без  ионного  душа  и  с  одной

ванной...

     "Проклятая дура --  нашла самое  место,  где  искать  номера

подешевле -- в "Раю грешников".  И главное -- респектабельнее  уж

некуда..."  --  не без иронии подумал хозяин заведения.

     Странная мысль, однако, вдруг посетила не совсем еще трезвую

голову Барсука Беррила: С одной стороны -- вот уже которую неделю

простаивал почти вконец пустым  "хитрый"  тринадцатый,  никому  с

улицы  не заметный этаж "Рая".  Там обычно привечали очень важных

персон,  которые не  любили  лишней  рекламы.  За  очень  большие

деньги.  Но  надвигающийся  самум  грядущей  войны  смел  куда-то

подальше особо респектабельных лиц.  А даже очень дорогие  номера

приносят только убыток, покуда они пусты; с другой -- присутствие

двух занятых респектабельным бизнесом чудаков,  могло и прибавить

решпекту  заведению  Барсука.  Особенно,  если с этой информацией

быть поосторожнее и пустить ее по нужным каналам...

     А с  третьей  --  сам  Бог велел как-то помянуть память этих

трех -- посла Окамы,  Следователя Санди и Димку Шаленого --  хоть

каким-то добрым  делом...  Что-что,  а  указания  Перста  Божьего

Барсук чуял хорошо...  Он не знал еще в чем тут дело,  но в  том,

что поступит   правильно,   приветив   этих  стариканов,  он  был

совершенно уверен.

     -- На какой срок вы прибыли сюда со своим  супругом,  миссис

Фигли?  --  деловито  спросил  мистер  Беррил,  пододвигая к себе

настольный терминал и  начиная  вводить  в  него  одну  из  самых

страннейших  команд,  которые  тому только приходилось пропускать

сквозь себя.

     -- На  пару недель -- быстрее здесь дела не делаются...  Тем

более теперь --  когда  мы  столь  трагическим  и...  и  странным

образом лишились поддержки мистера Окамы...

     -- Отлично.  Давайте сюда вашу карточку,  -- Барсук деловито

протянул руку за универсальным удостоверением миссис Фигли.

     -- На сколько...  На какую сумму мы можем расчитывать?...

     -- Двадцать кредиток  в  день и все по пяти звездочкам...

     -- Вы имеете ввиду?...

     -- Двойную ванную, ионный душ, фитодизайн и вообще все -- по

галактическому стандарту...

     -- О,...о,...  -- только этими звуками миссис Фигли и смогла

выразить охватившие ее чувства.

     -- Пропуск вам вручит портье. Вот по этой записке, -- Барсук

лихорадочно нацарапал на листке из бювара несколько слов.  -- Мой

вам совет -- пользуйтесь так называемым  "тихим"  входом  в  нашу

гостиницу.  Это  --  через оранжерею у южного фронтона.  Мало кто

знает,  что это -- тоже мое хозяйство.  А так --  спокойнее.  Там

отдельный лифт.

     Дверь за   миссис   Фигли  затворилась,  Барсук,  облегченно

зажмурясь,  вдохнул  воздух,  и  тут-же   противоположная   дверь

отворилась,  чуть  не  слетев  с  петель от удара кованого сапога

женщины-пумоида. На месте была и ручная пума, равно как и, слава

те   Господи,   цепочка.

     Эти кованные сапоги,  собственно,  и составляли  весь  наряд

этой  разновидности  аборигенов,  но  ввиду  наличия густого и не

лишенного  изящества  волосяного  покрова,  вызова   общественной

нравственности  не  имело  места.  Даже  в случае такой молодой и

здоровой особи,  что ворвалась сейчас в кабинет мистера  Беррила.

На   этот   счет  имелось  постановление  Муниципальной  Комиссии

Колонии...

     -- Если еще раз меня подвергнут здесь таким оскорблениям!...

И если оскорблять меня будут такие старые суки,  на  которых  наш

Закон запрещает поднимать руку!...

     -- Не подвергнут, Балла... Вас, кажется, зовут Балла? Хотите

молока?  Прямо из холодильника...  -- Барсук стал взглядом искать

подходящую мисочку...

     -- Я хочу разодрать  твою  небритую  морду!  Я  второй  день

ошиваюсь   вокруг   твоего  заведения,  Барсук!  И  дело  у  меня

срочное...  А у тебя здесь без конца торчит всякая подозрительная

шваль, вроде Мохаммеда из "Десницы". Поставщик таким не верит...

     -- Ну,  теперь, дорогая, мы вместе, наедине. Выкладывай свое

дело...

     -- Дело короткое. Короче некуда. Я привела человека из Леса,

с которым Поставщик будет иметь дело в этот раз.  Только и всего.

Вели его пустить -- и я пошла.  Ты в курсе,  что Поставщик в этот

раз привез много?

     -- Я всегда в курсе...  Был знак...  -- уверенно и привычно,

сам не зная  зачем,  соврал  Барсук.  --  Дюк,  запускай  того...

который с ней... Постой, Балла -- твой гонорар...

     -- Мне платит Поставщик.  И только он!  -- Дверь за пумоидом

захлопнулась.  На  несколько  коротких  мгновений  Барсук остался

наедине с собой.

   -- Господи, хоть что-нибудь делается в этом  мире  без  шума  и

треска? -- спросил он Бога.

     Потом посмотрел  на  часы.  До  полудня оставались считанные

секунды.  Барсук открыл сейф и положил серебряную "луковицу" туда

-- поверх того пакета, который теперь уже неизвестно кому и когда

пригодится.  Потом крепко запер сейф.  Ему не нравилась  мелодия,

которую играли эти часы.

                               3.

     "Бог ты   мой,   --  думал  Гвидо,  пристраивая  примитивную

капельницу над  узким  лежачком,  на  котором,  словно  сломанная

игрушка,  примостился  обожженный  и  ослепший абориген -- с виду

детеныш, смахивавший на Учителя Ю, только в миниатюре. -- Сколько

их здесь...  Только на койках -- сорок или около того...  И это я

-- я всего-то  несколько  часов  назад  за  ужасное  дело  считал

умерщвление    одного-единственного    бандита    в   корабельном

лазарете..."

     Он нашел глазами Кая,  который  в  этот  момент,  обжигаясь,

вытаскивал   из   древней   конструкции  стерилизатора  блестящие

стальные   инструменты   хирургического   ремесла.    Это    было

одно-единственное   человеческое  лицо,  различимое  в  полумраке

подземного лазарета.  Все  остальное  напоминало  полотно  Босха.

Люди-кроты,    люди-богомолы,    люди-лемуры...   Терпкий   запах

примитивной  антисептики,  странные  подземные  ароматы-миазмы...

Развороченная  плоть,  кровь  и  обнажившиеся внутренности тяжело

раненных  нелюдей.  Живые  и  мертвые  --  вперемежку.   Сознание

начинало "плыть". Гвидо подумал, что лучше бы ему остаться там --

на поверхности,  под пулями и напалмом, а не в этом кошмаре... Он

и   пытался   остаться   там,   вытаскивая  из  горящих  хижин  и

полузасыпанных землей убежищ-щелей полумертвых аборигенов. До тех

пор,  пока  не наткнулся на опаленную тушку вот этого едва живого

детеныша.  Его он донес сюда сам...  А выйти вновь на поверхность

уже  не  получилось  --  ахнули  "большие" заряды,  установленные

десантом на поверхности.  И  спасать  стало  некого...  Больше  в

лазарет не приносили ни живых ни мертвых.

     "Наверное, и Ю там остался,  -- подумал Гвидо, прислушиваясь

к наступившей наверху тишине. Да, не скажешь, что он переоценивал

свою индивидуальность..."

     Но Учитель Ю оказался легок на помине. В глубине  одного  из

туннелей раздались оживленные и, похоже, радостные  звуки,  и  на

пороге возник  громадный  силуэт,  который   капитан   дель   Рэй

машинально  квалифицировал  как аборигена-медведя и только потом

--  как  вполне  нормальную,  только  уж  очень   крупную   особь

легионера.  На руках громила,  словно малого ребенка, нес жалобно

попискивающего Учителя.  Гвидо  поспешил  к  нему  навстречу,  но

легионер стоял как вкопанный, уставившись на что-то, находившееся

за  спиной  контрразведчика,   с   таким   видом,  словно  увидел

привидение. Гвидо обернулся через плечо.

     Федеральный Следователь   утер   тыльной   стороной   ладони

набегавший  на  глаза  пот  и устало спросил:

     -- Вижу,  и вам нашлось дело,  Дмитрий Евгеньевич?  Вы так и

будете стоять в проходе, или...

     -- Поддержите его,  -- слабым  гоосом  распорядился  Учитель

Ю. -- По-моему, большому человеку дурно...

                               4.

     Нет, были в этом мире и такие вещи,  которые происходили без

шума и треска. Барсук Беррил убедился в этом, когда, отвернувшись

от сейфа,  узрел успевшего появиться за это время в его кабинете,

плоховато бритого  невысокого   мужичка,   самой   примечательной

деталью  в облике которого,  была свернутая из чего-то неимоверно

застиранного,  чалма. Ее посетитель аккуратно сматывал с головы и

укладывал аккуратной кучкой на столе, рядом с пепельницей.

     -- Дюк, -- сказал в пространство Беррил.

     Поименованный персонаж возник в дверном проеме, стеснительно

придерживая  пол  полой  пиджака  рукоять  армейского   бластера,

взятого на изготовку. Так, на всякий случай.

     -- Да, хозяин? -- вопросительно произнес он.

     -- Ты опять забыл постучать. Когда впускал гостя.  Пригляди,

чтобы никто не мешал нам поговорить здесь. И  обе  двери  прикрой

поплотнее. Будь у селектора, а не торчи за портьерами. Я проверю.

     Подождав, покуда указания будут исполнены, он  поднял взгляд

на посетителя. Тот закончил свои манипуляции и теперь снова ловко

укреплял чалму на черепе.  На  столе  лежал  извлеченный  из  его

головного убора  предмет.  Плод  ого.  Небольшой,  но  правильной

формы,  вполне  кондиционный.  Профессиональным  взлядом   Барсук

оценил его примерно в пятьдесят тысяч кредиток.

     -- Это от народа с Мостика. Очередной взнос.

     -- Что-ж, как всегда вперед и  вовремя. Похвально. Как  тебя

звать, к стати ? Что-то не помню, чтобы...

     -- Не  стоит  забивать  голову  такими вещами...  Достаточно

того,  что Балла тебе объяснила от кого я...  Ведь она достаточно

ясно сказала?

     -- Как  всегда  --  я  бы  даже  на  ее  месте  не  стал так

волноваться... -- Теперь то, что передает тебе Свистун...

     Только особы, приближенные к Поставщику, позволяли называть

его этой кличкой. Беррил принял это к сведению.

     -- Я внимательно вас слушаю,  хотя и не знаю как вас зовут...

     -- Товар на складе терминала.  Квитанции, накладные и вообще

все необходимое -- вот на этой магнитке, -- в руке гостя появился

словно  в  карточном  фокусе пластиковый прямоугольничек.  --

Партия большая.  Ее следует  перебросить  на  Ранчо  Чудака.  Два

контейнера  --  самые  большие  --  они  помечены  Левым  Знаком,

проходят как имущество Легиона -- надо поместить в Дупло.  Все

это -- немедленно, до захода.

     -- Если вы хотите говорить о  Дупле,  то  вы  имеете  что-то

серьезное,  а  когда  вы  имеете  что-то серьезное,  то зачем так

торопиться?...

     -- Я должен передать Свистуну, что он слишком торопливый?

     На внимательном   лице  серого  мужичонки  не  было  и  тени

усмешки, а в произнесенной фразе -- и тени иронии, отчего Барсука

прошиб холодный пот.

     -- Упаси меня Бог от того,  чтобы меня так понимали, когда я

просто так разговариваю... -- он нервно поправил галстук.

     -- Второе.  Свистун  передает  тебе,  чтобы  ты   не   делал

глупостей с тем товаром, который у тебя был для покойника Окамы.

     "Проклятие, -- подумал Барсук.  -- Господи,  почему ты сразу

не  принял мою душу,  когда я готов был ее тебе сбыть?  Почему ты

вместо этого поселил  несчастного  предпринимателя  на  проклятой

Гринзее, где он мучается как в аду? И на которой все про его дела

все знают.  Чего не знает Большой Питон,  то,  оказывается, знает

господин  Свистун,  хотя  ни  того ни другого он сроду в глаза не

видел и никогда -- Боже,  сделай так -- никогда не увидит? И если

уж  берутся за него -- так оба сразу.  А как в них нужда -- ни до

того ни до другого не докричишься ни через каких связных..."

     Предавшись этим      печальным,     хотя     и     несколько

непоследовательным размышлениям,  Барсук старательно глядел в рот

связному, не забывая внимательно помигивать и посапывать.

     -- Этот товар тоже следует разместить в  Дупле.  Свистун  за

него дает те же деньги, что и Посол давал.

     Связной выждал несколько секунд, наблюдая за гаммой  чувств,

последовательно сменявших друг друга на живом лице собеседника и,

дождавшись нужного момента, добавил:

     -- Когда  все  это  будет  сделано,  никак  не раньше -- это

велено подчеркнуть -- никак не раньше, надо забрать из известного

тебе  места  плату Лесного Народа за товар.  За эту партию вперед

уплачено..  Вот такими вещами,  -- гость тронул плод ого, лежащий

на  столе,  и  в  кабинете  надолго повис еле слышимый мелодичный

звук. -- Около килограмма. Ты отсчитаешь свою долю и то, что тебе

причитается за ту вещь,  которую хотел купить Посол. Потом к тебе

придут за тем, что останется. Это все.

     Он поднялся. Стал снова никем.

     -- Передайте Свистуну...  -- Барсук возвел глаза к покрытому

резьбой   по   дереву   потолку,   желая   сформулировать   мысль

поосторожнее, а когда опустил их, в комнате никого не было.

     Только притушенный   шторами   полуденный   свет,   да   еще

затихающий звон и неуловимый аромат плода ого.

                               5.

     Капитан дель  Рей  не   мог   пожаловаться   на   отсутствие

воображения:  вообразить он мог многое, но вот только того, что в

норе,  скрытой глубоко в недрах чужой планеты,  он будет, мучаясь

от бессоницы,   коротать   время,  выслушивая  рассказы  матерого

уголовника о том,  как нехватало ему в далеком приютском  детстве

плюшевого медвежонка, вообразить он не мог даже в пьяном бреду.

     -- Так вот и получилось, -- продолжал гудеть со своей охапки

сена,  служившего здесь всеми сразу постельными принадлежностями,

Шаленый, -- что загремел я в эти чертовы подземные катакомбы, так

и ни разу даже из ружья и не пальнувши...  Тут в темноте какие-то

сукины дети повязать меня хотели или еще чего,  да  нашего  брата

без  хрена не съешь.  Порасшвырял я этих друзей и ходу по туннелю

--  на  просвет  нацелился.  Но  черта-с-два  тут:  то  плесень

какая-то светила...  Прямо  что  твой  фонарь...  Ну и плутал я в

катакомбе этой без малого час,  а тут свои  же  друзья-Легионеры,

видно,  в  подземку  эту  аэрозольный заряд снарядили -- где-то в

соседнем туннельчике -- меня как  шмардануло  --  без  малого  по

стенке  не  размазало.  Ослеп,  оглох,  рот  земли  полон  -- еле

отплевался.  Зато -- без добра нет худа -- гляжу:  ветер пошел по

катакомбе.  Значит  где-то  свод  провалился и на поверхность ход

есть.  Ну,  я сперва на четыре кости встал,  на ветерок-то этот и

побрел,  потом оклемался -- уже на своих двоих почапал.  И метрах

этак в десяти уже от вольной воли -- перед проломом этим в куполе

-- гляжу лежит мой медвежоночек. Точь в точь как тот, на которого

я в витрине смотреть любил,  когда мальцом был...  Я  ж  говорил,

что...

     -- Что в детстве у вас так и не было плюшевого  медведя,  --

подтвердил  Гвидо.  --  Вы об этом уже...  Послушайте,  а где

запропастился Санди?

     -- Его прямо в операционной и сморило. Там и спит. А на меня

нервное что-то нашло:  устал как черт и дьявол,  а сна  --  ни  в

одном  глазу...  Да  и  то  -- как спать-то -- к рассвету домовые

здешние оклемаются,  да глядишь, и в распыл меня грешного пускать

начнут. Мне в Легионе такого понарассказывали о тех, кто в плен к

зелени этой попал...

     -- У  вас  есть некоторое оправдание -- в стволе вашей пушки

не найдут пороховой гари и,  кроме того, вы спасли Учителя Ю. Это

здесь, похоже, влиятельная персона. В конце концов, нас покормили

и в отхожее место пускают  без  конвоя.  Наверное,  дела  не  так

плохи. Как, по-вашему, до рассвета далеко?

     -- А пес его знает.  Я-ж как и ты, мил-друг, и дня не будет,

как здесь кувыркаюсь...  Я вот о чем забочусь: станет эта нечисть

с моим стволом разбираться?...  Оно,  может там все  и  лежит  --

ружье мое -- в катакомбе этой клятой.  Я,  как помню, без него от

чертей этих сбег...  Да и учителя ихнего я не то,  чтобы спас,  а

так  --  в  лазарет доставил...  Он сам мне и объяснил,  куда его

тащить, после того, как я его в чувство привел...

     -- Так  ведь  не  бросили же пропадать под главным взрывом --

которым на поверхности все смело...

     -- Тут,  понимаешь,  жалость меня одолела.  Сначала,  гляжу,

вроде и неживой он,  а как взял его в работу, так, смотрю, пищать

начал.  Хоть  и  еле-еле,  а  все-ж  человечьим  языком.  Тут как

вспомнил я ту витрину...

     -- Как же это вам удалось его в чувство привести? Этому тоже

в Легионе учат? Искусственное дыхание ему делали, что-ли?...

     -- И дыхание,  и изо рта в рот,  и из носа в нос... Ну а как

закапал ему за зубки-то десять капель из фляги,  так у него глаза

на  лоб  сразу  и  вылезли.  Заперхал,  закашлял и лопотать начал

быстренько...  Погоди,  мил друг, фляга-то она при мне -- я тут в

операционной этой ректификат надыбал и до пробочки-то посудинку и

долил...  Щас  и  тебе,  друг,  накапаю,  чтоб  спалось  лучше...

Как-никак, а утро, оно вечера мудренее...

     Осуществить задуманное Шишелу не удалось.  Нора  заполнилась

гвалтом  и  лопотанием,  вслед  за  которыми  в  нее  ворвалось с

пол-дюжины аборигенов -- все при оружии.  Это был первый  случай,

когда в руках у "зеленых уродов" Шишел видел земное -- из металла

и  пластика  --  орудие  смерти.   Перед   собой   они   довольно

бесцеремонно  толкали  не проснувшегося еще до конца Федерального

Следователя.  Богомолец,  бывший   тут,   видно,   за   старшего,

распорядился:

     -- Вставай, земная люди. Пойдем, тебе показывать, что земная

люди сделали с наш Лес...

     "Земная люди", подгоняемые примкнутыми штыками,  выстроились

в цепочку и трусцой двинулись в указанном направлении...

                               6.

     Начало дня  ознаменовалось для Барсука сверхконфиденциальным

визитом в Первый Национальный. Бережно уложив тяжеленный пакет на

дно стального абонентского ящика и заперев последний,  он почувс-

твовал солидное облегчение: присутствие проклятого товара в своем

кабинете он ощущал как тикание заведенной бомбы.  Правда, почувс-

твовал он себя еще и чем-то вроде наивной старушки, прячущей ключ

от квартиры под ковриком у входа. Но делать пока было нечего, со-

бытия развивались слишком быстро.

     Перемещения между  грузовыми складами Космотерминала и Ранчо

Чудака с довольно громоздким грузом заняли весь день Барсука  под

завязку.  Уже  сама  принадлежность части груза Легиону порождала

массу деликатных проблем, несмотря на наличие хорошо выправленных

документов  на  груз.  Глайдер  до  Ранчо  стоил  немалых денег и

немалых нервов -- две сотни километров по-над  Лесом,  хотя  и  в

демилитаризованной якобы зоне, были весьма специфической грузовой

перевозкой, за которую нормальные пилоты не брались, а иметь дело

с  пилотами  ненормальными  --  всегда большой расход.  И большой

риск.  Как на грех,  доблестный Легион,  обгадившись  донельзя  в

неподготовленной  карательной  акции,  отыгрался  на  аборигенах,

сметя  направленными  взрывами  какую-то   местную   святыню   --

археологические  раскопки,  что-ли  --  и,  захватив по идиотской

случайности в плен  троих  Учителей  из  самой  что  ни  на  есть

аборигенской  элиты.  В  Периметре  теперь не без оснований ждали

возмездия. На завтрашний день было объявлено утреннее выступление

Президента  Гаррисона с чрезвычайным заявлением.  Так что цены на

извоз вне Периметра были просто бешенными.  Но так или иначе, все

это было теперь позади.  Пилот,  врубив счетчик, кемарил в кабине

флайера, а разгруженный товар подпирал стену бывшего амбара.

     Оставалось проделать  относительно короткий путь от Ранчо --

негласно  признанной   всеми   воюющими   сторонами   нейтральной

территории для встреч торговцев,  полевых командиров,  а иногда и

политиков Леса и Периметра  --  до  Гнилого  Дупла  --  лабиринта

скальных пещер,  вход в который открывался сразу за Мостом. Дупло

почиталось местом  гиблым,  и  только  отчаянной  смелости  народ

набирался духу (и виски) отправляться в это место.  Дурной славой

оно пользовалось уже тогда, когда на Ранчо Чудака каждый week-end

бушевала ярмарка. Люди и аборигены вперемежку толклись в торговых

рядах, фокусники Зеленого Народа на каждом углу ублажали нехитрую

публику   нехитрыми   своими   номерами  и  в  окрестные  заросли

выбиралась на пикники молодежь.  Боже,  неужели все это  когда-то

было?

     Так вот уже тогда за Гнилым Дуплом шла плохая слава.  В  его

переходах,  по слухам,  сгинуло немало душ, а если кому случалось

приволочь  из  темных  пещер  какую-нибудь  диковину,  за  лучшее

считалось  зарыть  находку  на  Кладбище Нехристей,  от греха

подальше.  Много там всякого находили -- рассказывали, что это со

времен Империи сохранились там то-ли склады, то-ли лаборатории...

Но,  что все знали достоверно,  счастья себе там никто не  нашел.

Фольклор  на эту тему был обилен,  но слабо известен за пределами

Гринзеи. Так что для того, чтобы лезть в эту дыру надо было иметь

очень веские причины.  У Барсука они были. Против воли Поставщика

не попрешь. И вот сейчас он сидел на с виду трухлявом стволе об--

рушившегося с год назад Каменного Дуба,  созерцал прекрасный, как

всегда в это время года,  закат и время от времени посвистывал  в

инфразвуковую  свистульку,  подзывая проводника.  Не настолько он

был глуп, чтобы обойтись без помощи Старого Ахиллеса.

     Вообще говоря, трудно было представить себе что-нибудь более

нелепое,  чем бодрый толстячок в пиджаке,  расцвеченным крупной

клеткой,  восседающий у двух здоровенных ящиков,  поверх которых

громоздилось еще нечто плоское и прямоугольное -- шесть футов  на

четыре,  упакованное  в  мешковину,  среди руин города-призрака,

заростающего ядовитыми лианами,  и на склоне дня дующего в  идиот

ский свисточек.  Единственное, что в этом персонаже гармонировало

с декорациями джунглей,  так это его  невероятной  расцветки  гал

стук.  Звезда уже коснулась нижним обрезом своего диска мглистого

горизонта,  когда на свист Барсука  вылезла  из  кустов  мохнатая

древесная собачка   и,  подбежав  к  владельцу  "Рая  грешников",

живейшим образом заинтересовалась его левой  штаниной.  Проводить

время  в  обществе  этого  четвероногого вовсе не входило в планы

Барсука и он сурово цыкнул на осмелевшую тварь. Та оскорбилась и,

совсем  как  земные ее прототипы,  задрала заднюю лапку и оросила

брюки предпринимателя едко пахнущей,  изумрудного  цвета  струей.

Джунгли явно утратили остатки уважения к людям Периметра.

     Когда Старый Ахиллес и двое его младших братьев -- семейство

людей-черепах,  довольно  редкая  форма  аборигенов  --  вышли из

чащобы,  Барсук   приваживал   собачку   нашедшимся   в   кармане

экзотического пиджака сырным крекером.

     -- Э-э-э,  да вы,  прямо,  сама доброта,  мистер Беррил,  --

приветствовал старина Ахиллес своего давнего знакомого. -- Зверок

вас э-э... пометил, а вы его еще и прикормить желаете?

     -- Да  нет,  --  с  досадой  отозвался,  не  прерывая своего

занятия,  Барсук.  -- Просто я хочу определить, с какой стороны у

этой сволочи морда, чтобы дать ей хорошего пинка под задницу...

     С этими словами он исполнил задуманное,  так-таки и ошибшись

относительно  ориентации  своего  недруга в пространстве.  Ошибка

стоила ему дорого: расположенная на морде пасть древесной собачки

была  снабжена двумя рядами острейших зубов,  которыми "зверок" и

не  замедлил   накрепко   вцепиться   в   голень   Беррила.   Тот

нечеловечески  заверещал  и закрутился на одном месте.  С помощью

всех трех панцирных братьев и подоспевшего пилота  глайдера  нога

владельца  злачных  заведений  была  освобождена  от  крепчайшего

захвата. Виновница же происшествия с отчаянным визгом отбыла в

родные  заросли  (по  настолько высокой параболе,  насколько смог

обеспечить пинок оставшейся невредимой ноги пострадавшего),  а

на  кровоточащий укус -- наложены листья подходящего целебного

лопуха, благо таковой рос окрест в изобилии.

     -- Плохо, очень плохо, -- констатировал Старый Ахиллес. Нога

будет очень болеть,  если будешь ходить.  Надо лежать или сидеть.

Часа два.

     -- А ты соображаешь, сколько за эти два часа мне натикает за

аренду этой галоши?  -- Беррил ткнул пальцем в сторону глайдера и

попытался стать на покусанную конечность.  После чего, вскрикнув,

опустился на ящики...

     -- Вот что,  -- сказал он,  подумав. -- Отступать мне некуда

-- солнышко заходит,  муравейник закрывается...  Ты,  Ахиллес,

соображать  можешь  --  вот  тебе,  --  тут  Барсук  вытянул   из

внутреннего  кармана  блокнот и электрокарандаш и стал не слишком

умело набрасывать на чистом листке схему прохода  к  условленному

тайнику,  -- куда идти...  Вот здесь такой знак увидишь...  -- он

обернулся,   проверяя,   достаточно-ли   далеко    находится

флегматичный  пилот. -- Разберете камни,  все это добро затащите в

пещерку и снова  каменюгами  завалите.  потом  --  давайте  сюда.

Заплачу две сотни сверху... Бумажку эту...

     -- Я съем ее, человек.

     -- Кушай на здоровье. И сразу забудь что на ней нарисовано.

     -- Я забуду, человек.

     Барсук проводил   нагруженных   товаром   и   перешедших   в

горизонтальный  режим  передвижения   братьев-черепах   тревожным

взглядом,  пригубил  из  карманной  фляжки  виноградной  водки  и

погрузился в тоскливое ожидание, прерываемое взрывами проклятий в

адрес  местной  фауны и попытками пристроить поудобнее пораненную

конечность.  Чем дольше длилось ожидание, тем мрачнее становились

предчувствия описанного и укушенного владельца "Рая грешников". И

они оправдались, эти ожидания...

     Тьма успела сгуститься, а боль в ноге -- поутихнуть, когда с

какой-то непривычной  неуклюжестью,  из  кустарников  выполз  его

старый  партнер.  Ахиллес двигался с очевидным трудом,  и дыхание

его было хриплым.

     -- Что  там  с  тобой?  --  Беррил  уже смог довольно быстро

двинуться навстречу аборигену.  -- И где?...

     -- Я...  выполнил то,... о чем ты меня просил, человек. -- с

трудом выговаривая слова,  сообщил тот.  -- Мои братья... умерли.

Не подходи ко мне...

     -- Да что там у вас вышло?

     -- Там... Там споры Синей Гнили. Кто-то усыпал ими весь путь

к твоему...  тайнику.  Я... я не сразу понял... В Дупле не бывает

Синей Гнили... Кто-то не хотел... чтобы ты... вернулся...

     -- Господи, что же делать? -- засуетился Барсук. Он понимал,

что  приближаться  к аборигену теперь опасно -- людей Синяя Гниль

убивала куда  как  быстрее,  чем  аборигенов:  споры   прорастали

точнехонько в  основные  нервные  узлы  человеческого  организма,

словно для того и  были  созданы.  Человек  погибал  в  считанные

минуты, не успев понять, что с ним происходит.

     Ответа не  было.  Включив  фонарь,  Барсук  шагов  с  десяти

убедился,  что его давний друг безнадежно мертв. Синий узор Гнили

уже выступил на кожистом лице аборигена.  Дрожа осиновым  листом,

Беррил,  забыв  про остатки боли в ноге,  стремглав кинулся к

глайдеру.

     -- Давай!   --  выкрикнул  он  очумевшему  спросонья  пилоту

команду,  которую так любил другой,  тоже  попавший  в  категорию

покойников,  его  друг  -- Шишел-Мышел.  -- Нечего тут дрыхнуть!

Ходу! Давай-давай!!

                               7.

     Ночное заседание  Президентского  Совета происходило без фор

мальностей.  Присутствовали только трое:  собственно Президент Ко

лониии  --  сам  создатель  Периметра  Гарри  Р.  Гаррисон -- он,

естественно, был за председателя,  министр обороны --  коннетабль

Пирсон и,  за неимением земного Посла,  Представитель Федеральной

Директории,  его  высокопреосвященство  Бенедетти.  Делегата   от

Легиона  демонстративно  оставили дожидаться в приемной.  Куда-то

запропастился Советник Лэшли.

   -- За  эти  сутки,  --  начал  Президент,  --  я без малого не

рехнулся!  Я не говорю об  идиотских  претензиях  "Стардаста"  по

поводу  страховки  сбитого  шаттла  с "Проциона" -- это все сущие

мелочи...  Прежде  всего...  --  он  задумался,  решая  какой  из

навалившихся бед отдать пальму первенства.  -- Прежде всего,  нас

очередной раз посадил в лужу  Легион.  Мало  того,  что  действия

карательного  десанта  подпадают под десяток статей Галактической

Конвенции, мало того, что саму операцию они с треском провалили с

сотнями  жертв с обеих сторон...  Так еще они умудрились каким-то

чудом захватить этих трех Учителей...  Обращаю ваше  внимание  на

то,  что кроме Учителей,  мы ни с кем в Лесу практически не можем

найти общего языка. И теперь вот...

     -- Кстати,   о   чудесах  нет  разговора,  --  сухо  заметил

коннетабль.-- По имеющимся у меня сведениям,  Учителей  захватили

еще  до  высадки  десанта  и  сдали Легиону слуги так называемого

Тайного Пророка. Якобы несуществующего.

     -- Мною,  --  продолжил  Президент,  -- в этой связи приняты

следую-- щие меры...  -- он откашлялся.  --  Руководству  Легиона

отдано  распоряжение  немедленно  передать  всех  трех Учителей в

миссию   святого   Айзека.   Впредь   до   особых   распоряжений.

Распоряжение это они, слава Богу, выполнили...

     -- Еще бы,  в конце концов,  это мы платим им жалованье,  --

заметил коннетабль.  И редко когда задерживаем...  Но напрасно вы

думаете,  господин Президент, что нам удастся вот так на тормозах

спустить это дело.  Скваттеры уже устроили в центре торжественный

факельцуг.  Завтра в Парламенте Фракция Саранчи  будет  требовать

крови  Учителей.  И  назначения Вольфа Гроссшланга Чрезвычайным и

Полномочным  Послом  Федерации  и  планеты   Земля   в   "Колонии

Гринзея-2", кстати. Это я вам, ваше высокопреосвященство.

     -- Последнее   весьма   желательно,    чтобы    окончательно

похоронить эту кандидатуру...  -- задумчиво заметил Представитель

Директории. Как только на Земле узнают, что какие-то скваттеры на

какой-то,   извините   меня,  господа,  Гринзее  ТРЕБУЮТ  от  них

какого-либо назначения, которое лежит сугубо в компетенции...

     -- Я понял вас,  -- остановил его Президент.  -- Мы не будем

вмеши ваться в голосование по этой резолюции -- пусть делают  эту

глупость,  раз  так  Богу  угодно.  Но  Учителей я на растерзание

отдать не могу.

     -- Но  и  освободить  их так просто не получиться,  -- уныло

заметил министр. Надо искать компромисс. А за это время...

     -- А  за  это  время  в городе уже подброшено две биобомбы в

правительственные учреждения. Я в курсе... -- вздохнул Президент.

     -- И  еще  штук  шесть  такого рода сюрпризов в транспорте и

банках,  -- уточнил министр.  -- Есть жертвы...  Но это -- только

начало, поверьте...

     -- Теперь еще о жертвах,  -- постарался вывести разговор  из

тупика  председательствующий.  -- В чертовых джунглях канули двое

офицеров, направленных на расследование гибели Посла Окамы...

     -- Что,   напомню,   и  спровоцировало  э-э...  неадекватную

реакцию Легиона, -- заметил Пирсон.

     -- Я не об этом сейчас.  Уважаемый господин Бенедетти только

что вручил мне эти два документа,  -- Президент поднял над столом

два голубоватых конверта со знаком Высшей Секретности. -- Один из

них  адресован  мне,  и  я  позволил  себе  ознакомиться  с   его

содержанием.   В   двух   словах:   Планетарная  Контрразведка  и

Федеральное   Управление   Расследований   требуют    прямых    и

недвусмысленных доказательств того,  что кто-то один из указанных

офицеров или оба мертвы.  Или,  наоборот,  живы.  Соответствующее

расследование я поручаю лично вам, министр.

     -- Для этого придется вступить в э-э...  не совсем легальные

контакты...

     -- Это ваша головная  боль,  не  моя.  Ясность  должна  быть

достигнута  любой  ценой.  Второй  пакет,  --  Президент  помахал

конвертом в воздухе,  -- адресован Федеральным Управлением своему

агенту,  буде таковой окажется жив. Он наделяется исключительными

правами...

     -- Это сказано?... -- поинтересовался министр.

     -- Это сказано в  пакете,  адресованном  МНЕ.  Второй  пакет

вскрыть  может только Федеральный Следователь Кай Санди.  Если он

мертв, пакет вы уничтожите, -- Президент толкнул конверт по столу

к министру. -- Теперь...

     -- На селекторе зажегся сигнал экстренного вызова.

     -- Я  просил  не  прерывать  нас!  -- с раздражением рявкнул

Президент.

     -- Простите,  но  это  вызов  по спецканалу,  -- покорнейшим

голосом уведомил его секретарь. -- Из Леса...

                                8

     Уставший как тысяча чертей Барсук переоделся и, прихрамывая,

прошел в малый -- для "своих"-- бар, чтобы напоследок глянуть как

идут дела в заведении и второй  раз  за  день  позволил  себе  --

небольшую  в  этот  раз  --  порцию  "Бурбона".  За  столами вели

серьезные  разговоры  солидные  мужи   из   купеческой   гильдии,

поприветствовавшие   Барсука   поднятием  кружек,  а  за  стойкой

примостился   пожилой,   необыкновенно   респектабельного    вида

джентльмен -- явно из приезжих. Интуиция Беррила сработала четко:

 "А и гадать нечего,  что  за  птичка  ко  мне  залетела,"  --

прикинул он,  а вслух произнес:

     -- Уж не с мистером ли Фигли имею честь? Если да, так я буду

Ромуальдо Беррил, притом рад вас у себя видеть...

     -- Неужели мы виделись когда-то?  --  приятно  удивился  его

собеседник. --  Я так и понял,  что вы -- господин Беррил.  Посол

Окама очень живо описывал мне вас...

     -- Видится-то  мы  не  виделись,  -- скромно заметил Барсук,

устраиваясь на соседнем сидении,  -- но и вас покойник очень живо

описал... -- несколько преувеличил он факты.

     Судя по всему,  встреча их была не  случайной  --  господина

Фигли,  над  думать,  уже  просветили когда и где можно встретить

хозяи  на  заведения  и  поговорить  с   ним   в   непринужденной

обстановке.  Барсук  повертел  в  руках початую чарку,  приглашая

собеседника перехо дить к делу.

     -- Должен заметить, -- не замедлил отреагировать тот, -- что

миссис Фигли  оказалась  приятно  поражена  вашим  художественным

вкусом...  --  пожилой  джентльмен  вперил пронзительный взгляд в

зрачки Барсука. Тому стало слегка не по себе.

     -- Право,  если это про меня,  так Ромуальдо Беррил не стоит

таких комплиментов...

     -- Тем   не   менее,   у  вас  достало  вкуса  сделать  одно

приобретение, которое украшает ваш зал с коврами...

     "Господи, неужели чертову старушенцию занесло в самое гнездо

непотребства --  действительно  убраное  коврами  местной  работы

"черное казино"  "Рая  грешников"?" -- подумал Барсук,  но тут же

сообразил, что и в этом случае источником информации был, конечно

же,  покойный  господин  Посол.  Он аккуратно пригубил "Бурбон" и

нарочито небрежно осведомился:

     -- Неужели  речь идет о той картинке,  что висит за стойкой?

Она лет пять назад досталась мне по случаю... Это, кстати говоря,

непрофессионал  рисовал  -- некий Баллоти.  Но неожиданно он стал

пользоваться тут довольно большим успехом...  Задумал перебраться

в Метрополию...  Ну и чтобы расплатиться с долгами стал принимать

заказы от всех и вся...  Моему заведению он  задолжал  за  э-э...

некоторые услуги и расплатился этим вот...

     -- Вам известна его дальнейшая судьба?

     -- Да,  господин  Посол  рассказывал  мне кое-что о нем.  На

Земле он не сразу преуспел.  Точнее преуспел после,  так сказать,

своей  безвременной  кончины.  Если  ее  --  такую вот кончину --

рассматривать  как  часть  рекламной  компании,  так   это   была

блестящая,  скажу  вам,  находка.  Поистине  малоприличная  вышла

история  --  преставиться  в  постели  столь   высокопоставленной

любовницы...  Но  если  вы меня спросите,  не было ли это на него

похоже,  так я скажу -- да,  именно на него это  и  похоже...  Во

всяком случае рекламу он себе сделал неслабую...

     -- Господин Окама говорил,  что достиг с  вами  определенной

договоренности...

     -- Да,  я очень уважал покойника и  собирался  уступить  ему

картину по почти символической цене...

     -- Теперь,  когда господина Посла уже нет с нами... Вы... Вы

не раздумали расстаться с этим полотном?

     Барсук уже минут пять как вычислил этот момент разговора, но

толку  от  этого  предвидения было маловато -- череп у него начал

раскалываться от сонма одолевавших его проблем.

     -- Я сожалею,  но если вы имели ввиду приобрести картину, то

лучше вам было бы обратиться ко мне несколько раньше --  она  уже

обещана другому покупателю.  И, знаете, тут я уже ничего не смогу

изменить.  В этих местах очень косо смотрят на тех, кто поступает

этак вот...

     Вообще говоря,  Барсуку было  глубоко  наплевать  на  нюансы

деловой этики.  Но только не в том случае,  когда партнером вашим

является Поставщик.  Там,  в  Дупле,  в  засыпанном  отравленными

спорами тайнике, была теперь давешняя картинка.

     -- Жаль,  очень жаль...  А не могли бы вы адресовать  нас  к

вашему покупателю? Может, он согласился бы...

     -- Для этого мне  нужно  сперва  поговорить  с  этим  м-м...

человеком.

     --  И когда может состояться такой разговор?

     -- Я  вас  обязательно  поставлю  в известность,  -- Беррил,

наконец, проглотил свой "Бурбон",  давая  понять,  что  разговор,

собственно,   окончен.   Мистер   Фигли   оказался   понятлив  и,

откланявшись, поспешил к выходу.

     -- Битый   час   проторчал   у   стойки,   жмот  чертов,  --

констатировал бармен, -- и только пол-стакана минеральной принял.

Как только таких земля носит?

     -- Никогда нельзя полагаться на этих -- залетных,  -- в  тон

ему констатировал Барсук.

     Он поставил  на  стойку  опустевшую  чарку  и,  стараясь  не

привлекать   ничьего   внимания,  встал  и  через  боковую  дверь

выскользнул из бара.  Поднявшись на второй этаж, он, окончательно

сдав,  заковылял  к  дверям  своей  спальни,  но  у дверей своего

кабинета он замер: двери эти были чуть приотворены.

     Нащупав под пиджаком рукоять своей  "пушки",  он,  проклиная

невесть куда подевавшегося Дюка, осторожно, боком  проскользнул в

темную комнату. Потянулся к сенсору выключателя...

     -- Не надо включать свет,  мистер Беррил,  -- тихо окликнула

его от окна тень, еле заметная на фоне подсвеченных с улицы огнем

рекламы жалюзи.

     -- Вы  меня  напугали,