Книго
О.Корнеева. 

                                Саня

  


   Воздух свеж и прозрачен, словно питье. Закрыв  глаза,  я  остужаю  тело
растворенными в нем солнцем и туманом. Сводит судорогой, огонь, - и рвусь,
задыхаясь из плоти. И не чувствую движения  -  слегка  натянут,  перетекаю
влажным всплеском в неподвижную зыбь утра.
   Трава шуршит, скользя по боку палатки. Едва заметное кострище  пружинит
под кроссовкой.  Присаживаюсь  ну  корточки,  окунувшись  в  туман,  кладу
несколько сухих - нет, отсыревших прутьев,  и  поджигаю  их  слабым  лучом
бластера.
   Кажется, нашумел. В палатке слышится  возня,  молния  расстегнулась,  и
высовывается заспанная физиономия.
   - Привет, - говорю а.
   - Спайдер... Ты откуда? - Саня щурится.
   - Сверху.
   Саня смотрит в небо. Потом вылезает, садится, ткнувшись лицом в колени.
   - Спи дальше, - советую я, - пока чай сделаю. Где ты берешь воду?
   - Здесь...
   - В озере?
   - Прямо, в двадцати метрах родник. Под кустом, - он почти засыпает.


   Возвращаюсь. С волос капнуло, застыли руки. Я вдоволь напился, но  этот
запах пойманной воды...
   Вешаю котелок к подбрасываю прутьев. Появляется взъерошенный Саня.
   - Искупался?
   - Немного, - он легко шлепает меня по спине, садится.
   Как тихо. Кажется, бесплотен, не существую больше, - часть леса, и  все
вобрал в себя. Наверно, легче было бы потерять сознание,  но  огонь  почти
прозрачен, у  него  не  хватает  ни  сил,  ни  красок,  чтобы  заворожить.
Солнце... я так и не понял, когда оно стало ярче. Последние обрывки тумана
вползают в сплетение трав, тают и превращаются в душисто-живую воду...
   - Надолго? - спрашивает Саня.
   Я не сразу понял, так чужды здесь слова:
   - До вечера.
   - Ты подтвержден вне закона, теперь уже за подрывную деятельность.
   - Знаю.
   Я не хочу об этом: мне хорошо сейчас.
   - И подлежишь аресту, - Саня выдергивает меня в реальность.
   - Тоже знаю.
   - И у тебя хватило наглости прилететь, - смеется он.
   - Ага...
   Я выбираю прутик поровнее и подношу к пламени,  пытаясь  зажечь.  Сзади
забулькало. Я оборачиваюсь: в  траве  бледно-зеленым  светятся  любопытные
глаза.
   - У нас гость, - говорит Саня. - Налови рыбы.
   - Кто там?
   - Русалка, - он сыплет заварку в закипевшую воду.
   - Получилась?
   - Конечно, - Саня доволен. - Уже сцены устраивает.  Вчера,  видишь  та,
надо было танцевать в лунном свете, а не с кем.  Подружек  ей  подавай  да
витязя.
   - Берегись...
   - Что они со мной только не делали, - отмахивается он. - И янтарь жгли,
и заклинают каждый день. Смотри, совсем в шамана превратился:  работать-то
надо.
   Вид у него и впрямь живописный.  На  шее  пучки  травы  на  веревочках,
ветки, еще что-то. Морды, перья, кольца, светлые космы до  плеч,  шорты  в
колючках...
   Плеснуло, и по траве запрыгали здоровенные карпы. Саня  собрал  каркас,
водрузил на него сковородку и принялся за рыбу.
   Потянуло к воде. Нырнуть, насовсем. Там спокойно;  хорошо  и  спокойно,
вода не убивает...
   - Прекрати, - сказал Саня, не оборачиваясь.
   - Он мне нравится, - обиделась русалка.
   - Мне тоже, - возразил Саня. - Он гость.
   - Все нельзя, нельзя...
   - Не ворчи, в старуху превратишься.
   Русалочка замолчала.
   - Мы потом искупаемся, - предупредил Саня. - Чтобы без фокусов. А ты, -
он повернулся ко мне, снял амулет и надел мне на шею, - носи вот это.
   Я слушал этот сумасшедший диалог. Что это? Провал во времени? Искажение
разума? Саня - бионик. Однажды ему пришло в голову, что  если  очеловечить
природу, вернуть людей в сказку, воскресить  домовых,  леших,  водяных,  -
люди обретут душу, утраченную в процессе эволюции.  Он  начал  с  киберов,
кончил биоплазматической русалкой. Кто знает, быть может, он и прав...
   Рыбой пахнет, жареной. Саня поглядел на меня и усмехнулся:
   - Подожди немного.
   - Хорошо здесь, - мучительно ежась,  сквозь  сжатые  зубы:  -  Тебя  не
обнаружили?
   - У меня воздушная разведка. Да и кому я нужен, сумасшедший?
   -  А  твои  монстры?  Сейчас  стреляют,  не  думая,   -   казалось,   я
святотатствовал.
   - Всегда стреляют, не думая, - говорит он. - Давай тарелку.
   - В палатке, в синем пакетике...  -  Саня  примеривается  к  обжаренной
шкурке, - пленки и записи. Не забудь забрать.
   - Угу...
   - Нет здесь никакого пакетика. И не было.
   - Опять?! - завопил Саня. - Сколько просить: не трогай мои вещи!
   - Не так, - сказали из  палатки.  -  Поставь  блюдечко  с  молоком,  да
заклинание прочитай ласковое, уважь старика.
   - Я тебе покажу заклинание! - Саня полез в палатку.
   Обрывок фразы: "Чтобы тебя найти..." Вылетел матрац, барахло  какое-то.
Крики: "Мозоль!"; "Отдай, сказал!"; "Не дам..."; "Убери ноги!"; визг, -  и
задним ходом вылез Саня с пакетиком.
   - Домовой, - принялся объяснять Саня. -  Он  же  любит  таскать  всякие
мелочи. Ну я его сюда переселил, а то в  трейлере  была  сплошная  морока.
Единственное средство воздействия - на любимую мозоль наступить... Ничего,
привыкнешь, - взглянул мне в лицо. - Сейчас мы тебя на солнышко...
   - Весело здесь, - я потянулся за добавкой.
   - Еще как, - уверил Саня. - Осторожно, я с чайником.
   Я никогда в жизни не пил такого чая.
   -  Травы.  Кстати,  ото  всех  болезней.  Здесь  немного,  а   когда-то
использовали несколько тысяч видов.
   - Они же ядовитые.
   - Почему? - удивляется Саня. - Как в огороде - подкормка, прополка...
   - Я о другом.
   - Здесь экологически чистая зона,  -  говорит  Саня.  -  И  потом,  мои
специалисты всякую гадость собирать не будут.
   - Откуда твои специалисты знают...
   - Сам не понимаю, - говорит Саня. - Такое творят, ни в одной  книге  не
найти. Интуитивно, что ли?
   - Привезти книг? - предлагаю я.
   - Каких? "По специальности" нет ничего, а остальное я читаю.
   - Кстати, я заходил в трейлер, он стоял открытым.
   - А кому все это нужно? Разве только запчасти... В биоплазме все  равно
никто ничего не понимает, третью комнату не найдут  -  взаимопроникновение
пространств. Конечно, неприятно, когда кто-то уворует  твою  родную  вещь.
Знаешь, у них такие лица... С мимикой, настроением, характером. Они живые.
Для меня немыслимо продать или выбросить что-нибудь.
   - Дотеоретизировался.
   - Спасовал? - ехидничает он. - Куда тебе, цивилизованному.


   - Здорово, - говорю я и скольжу под воду.
   Там прохладнее. Становится легко, я растворяюсь, перестаю быть собой...
Тянусь, тянусь до бесконечности, до дикой стихийной силы. Движения  плавны
и мощны. Кувыркаюсь, на мгновение теряю ориентировку,  сворачиваю  тело  в
немыслимую петлю, раскрываюсь и плыву...
   Выныриваю. Уже земной - барахтаясь, пытаюсь протереть  глаза  и  хватаю
воздух шершавым горлом. Силы исчезли, и Сане приходится плыть ко мне:
   - Отдышался?
   Я киваю. Еще задыхаясь.
   - Тебя долго не было.
   - Нормально, - хриплю я. Ветер приподнимает волну, она закрывает  лицо.
Закашливаюсь.
   Возвращаемся. До берега далеко, а солнце стало таким холодным...
   Потом мы купались до одури. Отдыхали в воде и опять плавали, забыв  обо
всем. Пытались руками ловить рыбу, падали, брызгались, прыгали  в  воду  с
качелей и опять плавали, плавали, плавали.
   Наконец, выбираемся на песок. Я падаю, Саня тоже. Что-то  бормочет  про
пыльное солнце...


   Звук. Садится флаер. Кто? В полусне скатываюсь в воду.  Наглотался,  но
ныряю и плыву в заросли какой-то травы.
   Саня кричит, зовет.
   Я выглядываю. Он что-то говорит старушке в коричневом.
   - Лесс! Вылезай, это Баба Яга!
   - Так... Дожили...
   Опускаю глаза. В шаге  от  меня  извивается  пиявка.  Она  повернула  и
двинулась ко мне.
   Я предпочел Бабу Ягу.
   - Это наш гость, бабушка, - говорит Саня.
   Она, прищурившись, разглядывает меня с ног до головы.
   - Робот, - шепотом объясняет Саня. -  Воздушный  разведчик  и,  заодно,
присматривает   здесь   за   порядком.   И   за   мной,   потому   что   я
недисциплинированный.
   - Хулиган, - поправляет Яга.
   Мне бы ее слух.
   - И бездельник, - продолжает она. -  Развалился.  Дрыхнет.  Обеда  нет,
трейлер распахнут, пленки  не  менял,  к  биоплазме  не  подходил,  а  она
сгниет...
   - Менял, - сказал Саня.
   - ...трейлер распахнут, к биоплазме не подходил, а она сгниет... -  Яга
взяла чуть выше.
   - Хватит, - прервал Саня. - Что-нибудь случилось?
   - Случилось. Дрыхнешь. Обеда нет, трейлер...
   - Стоп! - заорал Саня. - Зачем ты здесь?
   - Согласно программе, вывожу тебя из пассивного  состояния.  Напоминаю,
что обеда...
   - Бабуля! - Саня взвыл. - Я тебя нежно люблю, но на большом расстоянии!
   Он под руку отвел продолжавшую зудеть Ягу к ступе, подсадил и, взглянув
на датчики, включил подъем. Ступа взлетела.
   Саня проворчал что-то и вернулся ко мне.
   - А старушка очень примитивно разговаривает, - съязвил я. - Видно,  что
механизм. Исправь.
   - Вызываю LS, -  вмешался  приемник  на  браслете.  Саня  вздрогнул.  -
Звездолет загружен, деньги перечислены.
   - Принял, спасибо.
   Отключаться нельзя: я здесь нелегально, и случиться может всякое:
   - Мне пора.
   - Пообедаешь, потом проводим, - цедит посерьезневший Саня.


   Очень хочется искупаться  еще  раз,  напоследок.  Запах  травы,  солнца
лишает разума.  Почему  я  должен  улетать,  скрываться,  рвать  пуповину,
соединяющую меня с этим миром?
   - Хочешь молока? - спрашивает Саня. - С утренней дойки, Яга привезла.
   - Она что, корову держит?
   - Держит.
   Он несет глиняную кружку. Движения замедлены,  текучи.  Саня  свободным
красивым жестом протягивает ее:
   - Что с тобой?
   Пью. Я не знаю, что со мной. Волна  беспокойства.  Здесь  безопасно,  а
интуиция не обманывает...
   - Эй, очнись...
   - В случае чего, мы незнакомы.
   -  Какой  случай?  -  он   старается   успокоить.   -   Силовое   поле,
робот-разведчик, телерадиоперехват. Муха не пролетит.
   - Осторожней, трижды осторожней. Игра усложняется. Мы стягиваем силы.
   - Все заминировано, - говорит он, - следов не останется.
   - Останутся, - шепчу я, - должны остаться.


   Леший лохматым шариком катится по дороге. У Сани за поясом бластер.
   - Как на "Фронтире"?
   - Нормально, - отвечаю. - Все тебя ждут. Живем...
   - Вроде, на вас облаву готовят.
   Полиция. Конечно, мы опасны - несколько чудаков, которые не хотят  жить
в грязи и захлебываться кровью, и потому купили  сектор  границы  дальнего
космоса, нарекли его "Фронтиром" и ушли.
   Мы засылаем на Землю, на  нашу  Землю  разведчиков,  потому  что  люди,
немногие светлые и добрые люди живут под угрозой смерти. Мы  хотим  видеть
их свободными и счастливыми и мы сделаем это.
   - Вас слишком мало, - слышу Санины слова.
   - С каких это пор ты стал пессимистом?
   - Ты не обжигался? - Он о чем-то своем, но больно.
   - Не надо, - резко говорю я. - Обжигался. Но все равно, лучше  доверять
и обжигаться...
   - И получать нож в спину... Где же твоя хваленая интуиция?


   Мы входим в длинный трейлер. Жилая  комната  законсервирована:  у  Сани
полевые испытания русалки, и он перебрался в палатку.
   Саня кидается к пробиркам. Из  большого  стеклянного  сосуда  выползает
тягучая  биоплазма.  Нежная,  напоминающая  обожженную  кожу.   Неприятное
зрелище. Я ухожу в соседнюю комнату.
   Это аппаратная. Тридцать телеэкранов показывают перехваченные программы
с различных точек материка. Одновременно идет запись их на компьютер.
   Иду в лабораторию. Саня набивает мои карманы орехами.
   - И ребят угости, - он кивает на огромный  рюкзак,  который  взваливает
себе на спину.
   В двери появляется голова.
   - В нашу сторону идет туча, перенасыщенная  кислотными  испарениями,  -
сказала Яга.
   Саня  бросается  в  лабораторию,  разгребает  бумаги,  химпосуду.   Там
оказался еще один пульт. Я не хочу мешать, спускаюсь.
   - Садись, - приглашает Леший, - костяники хочешь?
   Он подает свернутый лист, полный оранжевых полупрозрачных ягод.
   - А что за лист?
   - Не бойся, не отравленный. Мать-и-мачеха называется.
   Прислоняюсь спиной к нагретой шине, пробую ягоды - вкусно.
   - Это у нас Саня с Ягой экспериментаторы, - бормочет Леший. - Остальные
- народ спокойный.
   Яга намеренно громко кашляет. Она что-то  говорит  подошедшему  Сане  и
направляется к нам:
   - Есть, - я вытаскиваю из кармана небольшую коричневую расческу. Подаю.
   - Опять полимерная, - морщится она.
   Пробует зубцы ногтем, нюхает и бросает через плечо в крапиву. Саня  так
и покатился.
   - Тьфу! - Яга разочарована.
   - Теперь пятерней причесывайся, - советует Саня.  -  Она  все  расчески
перетаскала. Надеется, что превратятся в непроходимый лес.
   - А сколько раз тебя просить: сделай из  осины  или  костяной  купи.  И
вообще, гребень должен быть полукруглым...
   - Осенью, - сказал Саня. - Вот небо запру.
   Он протягивает дождевик:
   - Что смотришь? На Земле сейчас  опаснее,  чем  в  космосе,  это  здесь
чисто.
   Мы надеваем прозрачные плащи.  Леший  вскакивает  с  трухлявого  пня  и
семенит к тропинке.


   Саня нашаривает в  траве  пульт,  снимает  сектор  защитного  поля.  Мы
попадаем под едкий, непрофильтрованный дождь.  Здесь,  в  кустах,  спрятан
флаер. Пора прощаться.
   Саня ставит рюкзак в кабину.
   - Мы будем чаще прилетать. Ты тоже...
   - Как только приживется нечисть, прилечу.
   - Обязательно.
   Мы смотрим другу другу в глаза. Я развязываю дождевик.
   - Оставь, - говорит Саня. - Тебе еще идти.
   - Спасибо. Держись...
   - Счастливо.
   Мы коротко обнимаемся. Саня отходит, и я рву стартер.


   Я отсылаю флаер на стоянку и иду к "Фортелю". Небольшой,  обгоревший  в
атмосфере звездолет почти не заметен на фоне скал.
   Никого нет. Вспоминаю, что надо бы поостеречься: вдруг  засада?  Но  до
"Фортеля" ближе, чем до любого из камней, за которыми  можно  укрыться.  В
два  прыжка  я  достигаю  его.  Поднимаюсь  в  кабину,  сбрасываю  рюкзак.
Машинально проверяю герметичность, остаток топлива,  стартую.  Почему  так
больно?

--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 18.07.2001 18:50

Книго
[X]