Книго
                             СЕРГЕЙ КРИВОРОТОВ

                             ДЕВОЧКА И СТРЕКОЗА


     У калитки  на  асфальтированном  пятачке,  разрисованном  разноцветными
мелками, прыгала маленькая загорелая девочка.
     Августовское солнце, заставлявшее деревья и  столбы  бросать  недлинные
тени, сонная сельская улица с выглядывающей из-за оград  зеленью,  ни  одной
души,  кроме  нее.  Временами  далеко  за  селом  в  клубах  поднятой   пыли
погромыхивали проходившие грузовики да доносилось  едва  слышное  тарахтенье
трактора, и  снова  наступала  тишина.  Безлюдье  только  подчеркивало,  что
девочка здесь полная хозяйка, единственное живое существо на  двух  ногах  с
пестрыми бантиками в коротких косичках. Две смуглых  ноги  в  белых  гольфах
выписывали а асфальте вензеля, понятные только  их  владелице.  Девочка  как
девочка, обыкновенная августовская девочка, малышня на школьных каникулах. И
настроение у нее было обычное - летнее, детское.  Правда,  немного  хотелось
есть; но она знала: папа скоро приедет  на  обед,  поставит  свой  молоковоз
перед домом, и они вместе  с  мамой  сядут  за  стол  на  увитой  виноградом
веранде.
     Кто-то позвал ее, пронзительно позвал, и она вздрогнула,  остановилась,
прислушалась. Ее давно  звали.  Большая  серебристая  стрекоза  с  радужными
крыльями застыла прямо перед ней в воздухе.
     Девочка, едва заметила ее, сразу поняла, что  стрекоза  необыкновенная,
такой она никогда еще не видела, и  она  застыла  там,  где  прыгала,  среди
расчерченных классов, с восхищением разглядывая кусочек чуда.
     Стрекоза была и похожа и не похожа на живое существо. Она летала совсем
не так, как другие, виденные девочкой. Сейчас она неподвижно зависла в одной
точке, только полупрозрачные крылья бешено вращались, не издавая звука.  Все
цвета радуги переливались в них, и огненные искры  вспыхивали,  перебегая  с
края на край, образуя таинственные узоры, неведомые письмена.
     - Девочка! Девочка! Это я тебя  зову!  -  услышала  маленькая  прыгунья
тонкий голосок и поняла, что именно чудесная стрекоза зовет ее, кто же еще?!
     Стрекоза свободно уместилась бы на девочкиной ладони, протяни та  руку.
Но девочка внезапно оробела и не знала, что сказать.
     - Отзовись, девочка, ты же слышишь меня! -  верещала  стрекоза,  но  ее
писк не был назойлив, и девочка осмелела: - Да, я слышу тебя.
     Казалось, крылья стрекозы завертелись еще  быстрее,  а  радуга  на  них
засияла ярче прежнего, солнечные блики вспыхнули в больших выпуклых глазах.
     - Здравствуй. Скажи, ты здесь живешь?
     Девочка сосредоточенно помолчала и даже сунула палец в рот. Наконец  ее
губы разжались:
     - Да, я здесь живу.
     Стрекоза радостно взмыла вверх и тут же вернулась на прежнее место.
     - Послушай, девочка, помоги мне. Я  должен  обеспечить  посадку  нашего
корабля. Я всего лишь разведчик. Ведь это  именно  то  место,  где  положено
садиться? Подтверди, что я правильно понял ваши знаки,  -  девочка  замерла,
непроизвольно открыв рот, а вокруг нее  точно  в  середине  квадратов  упали
маленькие разноцветные шарики. Где была написана двойка, упало два  красных,
где старательно  выведенная  детской  рукой  белела  пятерка  -  упало  пять
зеленых. И снова, и снова, желтые, синие, розовые, сколько написано, столько
и упало. Падали, становились прозрачными и вскоре исчезали, будто таяли,  не
оставляя следов.
     - Да, да! - закричала в восторге девочка. - Правильно! - И ее  короткие
косички с пестрыми бантами согласно взметнулись кверху.
     - Тогда жди, скоро наш корабль опустится  здесь,  я  вернусь  вместе  с
ним! - Огненные искры  забегали  быстрее  по  радужным  крыльям,  слились  в
сверкающие дуги, и стрекоза ринулась прочь, теряясь в полуденной синеве.
     Девочка запрокинула голову, но даже удалявшейся точки  не  различила  в
небе. Так она стояла и смотрела вверх, играть в классики больше не хотелось.
Стрекоза не возвращалась, только в конце пыльной улицы заурчал мотор, и  вот
уже  папин  молоковоз  въехал  на  асфальт  у  калитки.  Девочка   огорченно
отступила, большой папа вылезал из голубой кабины, позади на большой  желтой
цистерне синели огромные буквы: "Молоко". Он вытер ветошью ладони, захлопнул
дверцу и шагнул к дочери.
     - Нет, нет! - замахала  руками  девочка.-  Сюда  нельзя,  убери  скорее
машину. Сейчас сюда прилетят гости с неба.
     - Что это ты сегодня придумала, чудачка? - засмеялся отец,  подхватывая
на руки брыкающуюся дочь.
     Девочка пыталась что-то объяснить, рассказать, большие  банты  отчаянно
мотались над ее головкой, все ближе к калитке, уже за  ней,  возле  крыльца.
Вот и мама вышла навстречу. Улыбаясь, встала на цыпочки, поцеловала  отца  и
немного обеспокоенно попросила:
     - Отпусти ее, отпусти же!
     Девочка, едва коснулась ногами земли, хотела бежать назад, но  ее  рука
оказалась зажата в огромной шершавой ладони отца. Вот они уже на веранде,  и
мама разливает дымящийся борщ по тарелкам.
     Шшшш... бум! Шшшш...- незнакомый тревожный  звук  донесся  с  улицы  от
молоковоза.
     - Я же говорила! - закричала девочка и заплакала, выбегая из-за стола.
     Одна, две,  пять  ступенек,  она  бежит  по  дорожке,  калитка,  улица.
Огромный неуклюжий молоковоз стоял как стоял, передними колесами  наехав  на
разрисованные классики, а по желтой цистерне плясало радужное  пламя.  Цвета
менялись в нем с головокружительной быстротой: красный,  оранжевый,  желтый,
зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Непонятные звуки больше не повторялись,
язычки небывалого огня  в  полной  тишине  отчаянно  цеплялись  за  крашеное
железо.
     - Что это? - вскрикнул выбежавший вслед за девочкой отец, не переставая
жевать на ходу.
     Он бросился к машине, ожидая бьющего в лицо жара, но коснулся рукой  не
больше обычного нагретого солнцем металла.
     Язычки  пламени  прощально  вспыхнули  и  погасли  без  следа.  Девочка
подбежала ближе и успела заметить, как налетевший ветерок подхватил  и  унес
вдоль улицы щепотку серебристой пыльцы или пепла.
     - Чудеса! - ошеломленно развел руками отец.
     - Я  же  говорила,  я  говорила  тебе,-  подавляя  рыдания,  с  упреком
вымолвила девочка, но отец опять не понял, даже не послушал.
     - Пойдем,- сказал он, пропуская мимо ушей слова дочери. - Будешь  учить
физику, все узнаешь. В природе черт-те что бывает. Пойдем-ка пообедаем.
     И он увлек не сопротивлявшуюся на этот раз девочку домой.
     Потом  он  уехал,  снова  стало  возможно  играть   в   "классики"   на
освободившемся пятачке, но девочке расхотелось. Она долго смотрела в вышину,
ожидая увидеть нечто необыкновенное, но видела только белое облачко, которое
при всем желании нельзя было принять за стрекозу. Она ждала  весь  следующий
день и еще два дня, сама не зная толком чего. На четвертый ее смуглые ноги в
белых гольфах снова запрыгали по  расчерченным  квадратам.  Но  нет-нет  она
останавливалась и подолгу смотрела в бездонную синеву, не вернется ли оттуда
серебристая стрекоза с радужными крыльями?
     Кончилось лето, девочка пошла в школу, а начавшиеся  дожди  смыли  все,
что начертили на асфальте разноцветные мелки.

--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 30.01.2004 13:18

Книго
[X]