Книго

     ---------------------------------------------------------------------
     Медведев В.В. Звонок на перемену: Рассказы, повести, стихи, сказки
     М.: Дет. лит., 1985.
      & : Zmiy ([email protected]), 23 апреля 2003 года
     ---------------------------------------------------------------------
     В  один из  выходных дней я  сидел дома и  ждал своего репетитора Мишку
Шишкова,  чтобы заниматься с ним по геометрии.  Сидя за столом,  я смотрел в
учебник и  тупо повторял одни и те же непонятные слова:  "Свойство отрезков,
пересекаемых параллельными прямыми на  сторонах углов..."  Зачем  мне  нужно
было знать эти свойства отрезков, я никак не мог себе представить. Наверное,
для  того,   думал  я,   чтобы  только  своими  двойками  не  портить  общую
успеваемость класса.
     В  это  время домой с  базара вернулась моя мама.  В  руках у  нее была
сумка,  набитая  всякой  всячиной.  Теперь  свойства отрезков,  пересекаемых
зачем-то параллельными прямыми,  меня перестали совсем интересовать.  Теперь
меня интересовало,  что  принесла мама в  своей сумке с  базара.  В  кухню я
пришел как  раз  тогда,  когда  мама  вытащила из  сумки  поллитровую банку,
перевязанную пергаментной бумагой.  Я пошмыгал носом и облизнулся как кошка.
От банки пахло медом, но он был в какой-то странной упаковке.
     - Это я  тебе купила мед в  сотах,  -  объяснила мама,  отбирая у  меня
банку.
     Затем  я  узнал,   что  мед  в  сотах  очень  полезен,  потому  что  он
неочищенный,  в нем всякие витамины с пыльцой от цветов, и еще сказала мама,
что я  его съем,  когда я  простужусь или заболею.  Тут же  на кухне я  стал
кашлять изо всех сил. А мама посмотрела на меня и сказала:
     - Пожалуйста,  не притворяйся. Иди учи уроки, а то Миша придет с минуты
на минуту.
     Я  нехотя поплелся в столовую и сел за стол и,  глядя в учебник,  опять
стал вслух кашлять, как мой дедушка, и тупо повторять:
     - Если на стороне угла отложить от вершины равные отрезки... Кха-кха!..
Если на стороне... Кха-кха!
     - Пожалуйста, - сказала мама, - не доказывай мне, что ты простудился, а
доказывай теорему.
     После этого она опять ушла из дома по своим делам. Оставшись в квартире
один,  я  решил  без  маминого разрешения все-таки  полечиться этим  медом в
сотах,  тем  более что  мне вдруг стало жарко -  от  простуды наверное...  А
Шишков все не приходил. Войдя в кухню, я достал с полки банку, откупорил ее,
взял кусок меда в сотах и сказал:
     - Сейчас я тебя немного съем, потому что я себя плохо чувствую. - Это я
сказал,  конечно,  сам себе неправду,  но  так у  меня хоть было оправдание,
почему я  ем без спроса мед.  -  Я  себя плохо чувствую,  -  повторил я и...
покраснел...  Может,  от температуры,  а может, от того, что говорю сам себе
неправду.
     В это время в прихожей раздался звонок,  это,  конечно, приперся совсем
не вовремя Шишков.  Я  торопливо открыл рот,  но в это время у меня над ухом
кто-то  зажужжал и  влетел мне  прямо в  разинутый рот.  "Неужели пчела?"  -
подумал я  испуганно,  чувствуя,  что  у  меня во  рту кто-то  действительно
летает.  Наверно,  эта пчела случайно оказалась в банке,  а может, эту пчелу
мама нарочно купила вместе с  медом,  чтобы она  охраняла мед.  А  тогда это
вообще не пчела,  а  настоящая летающая собака.  Все это быстро пронеслось у
меня в голове.
     Застыв от испуга с разинутым ртом, я хотел было выплюнуть эту пчелу, но
в  это время она ужалила меня прямо в язык,  с помощью которого я только что
вслух врал самому себе,  что я плохо себя чувствую.  Я заорал от боли и чуть
не  уронил банку с  медом на  пол,  но в  это время Шишков уже не звонил,  а
колотил ногой в дверь,  он,  наверно,  услышал мой крик и подумал, что у нас
что-нибудь случилось.  Быстро закрыв банку и  поставив ее  на место,  я  еще
быстрее побежал к  входной двери и стал открывать замок.  При этом у меня во
рту язык горел как ошпаренный.
     - Что случилось? - спросил меня Шишков Мишка. - Ты чего орал?
     - Это я  за...  занимался,  -  сказал я,  чувствуя,  как у  меня во рту
начинает  что-то  твориться с  языком  и  что  он  у  меня  начинает  как-то
увеличиваться в размерах, что ли... При этом по щекам у меня текли слезы.
     - До слез дозанимался? - спросил Мишка.
     - До слез, - ответил я, чуть не плача.
     Кроме боли и всего такого,  я первый раз в жизни почувствовал,  что мне
мой язык мешает почему-то разговаривать.
     - Ты выучил задание? - спросил Мишка.
     Он  прошел в  комнату и  положил на  стол целую кипу книг,  с  которыми
никогда не расставался.  Я хотел сказать,  что,  конечно,  выучил, но у меня
вышло "конефно фымучил",  потому что  во  рту  у  меня творилось уже  что-то
ужасное!
     - Сейчас проверим,  выучил ты или вымучил,  -  сказал Мишка. - "Если на
стороне угла отложим от его вершины равные отрезки,  -  сказал он,  -  и  из
точек деления проведем параллельные прямые до пересечения с  другой стороной
угла", то что?..
     Я заглянул в книжку и незаметно для Мишки прочитал вслух:
     - То и на этой фтороне уфла отлофутся рафные мефту фобой отрефки...
     - Что  это  у  тебя  какая-то  гречневая каша во  рту?  -  сказал Мишка
подозрительно.
     - Какая каффа, - сказал я, - никакой грефневой каф-ф-фы...
     - Может, овсяная? - спросил Мишка. - Ты что, съел, что ли, что?
     - Ка-кая офф-фяная? Фто я фъел? Нифефо я не фъел! - возмутился я.
     Но  Мишка решил,  что  у  меня во  рту  что-то  все-таки есть,  поэтому
скомандовал:
     - Открой рот!
     Я  открыл рот.  Мишка заглянул мне  в  рот и  удивился,  потом потрогал
пальцем мой распухший язык и спросил:
     - Что у тебя это?
     Хватает грязными пальцами чужой язык да еще спрашивает, что это...
     - Как - фто?.. Ях-фых, - сказал я. - Яхфых!
     - Какой яхфых?  -  спросил меня Мишка.  Он,  наверно, решил, что это не
каша, конечно, у меня во рту, а какое-нибудь кушанье, что ли. - Чей яхфых?
     Я  хотел все  сказать,  что  это мой язык,  а  у  меня все получался то
какой-то яхфых, то какой-то фыхыях...
     - Ну прожуй тогда и проглоти, - сказал Мишка, - свой фыхыях.
     С большим трудом я объяснил Мишке, что "фыхыяхом" я называю свой язык и
проглотить его не могу...
     - Ладно,  -  смирился  Мишка,  -  язык  свой  ты  можешь  называть хоть
фыхыяхом,  хоть  яхыфыхом,  а  теорема чтоб  у  тебя  от  зубов отскакивала.
Повторяй за мной... "Если на стороне угла отложим от его вершины..."
     Я смотрел на Мишку дурак дураком, потому что за это время у меня во рту
мой язык еще подрос и я чувствовал, что, кроме фы или хы, я вообще ничего не
смогу произнести.
     - Ну что ты молчишь? - спросил меня Мишка. - Повторяй!..
     Тогда я решил Мишке объяснить,  что сегодня ему вообще лучше со мной не
заниматься и что лучше перенести наше занятие на другой день.  Потому что...
И вот этим "потому что" я все окончательно испортил.
     - Фыфифаеф, Фифа Фифкоф, - сказал я медленно, что означало: "Понимаешь,
Миша Шишков".
     Потом я  хотел рассказать,  как  меня укусила пчела,  которую я  назвал
летающей собакой,  и  что у  меня от  этого распух язык,  но  Мишка разобрал
только четыре слова: "Фыфифаеф, Фифа Фыфков" и "фобака", а все остальное я и
сам не разобрал, что я сказал.
     - Кто фифа?  Я фифа?  -  разъерепенился Шишков.  -  Кто фобака?  Что за
фыфифаеф?  Я ничего не фыфифаю!  К нему приходят заниматься, а он обзывается
всякими фифами, фобаками и какими-то фыфифахами... Сейчас же возьми все свои
фыфифахи обратно или... или я тебе сейчас как дам по твоей дурацкой башке!
     И  Мишка поднял в  воздух целую кипу книг,  которую он  всегда таскал с
собой.   Между  прочим,   в  этой  кипе  были  два  тома  Большой  советской
энциклопедии.
     - Берешь свои слова обратно или нет? - заорал снова на меня Мишка.
     - Я не могу взять свои слова обратно, - промычал я на своем фыфифахском
языке, - потому что у меня язык растет!
     - А  мофги у  тефя не рафтут?  -  заорал на меня Мишка,  тоже почему-то
неправильно выговаривая слова.
     Мне эта Мишкина мысль понравилась,  что,  если пчела укусила бы  меня в
голову и у меня стали бы расти мозги, я был бы умнее Мишки.
     - Ты берешь свои слова обратно или нет? - спросил снова Мишка.
     Я бы, конечно, с радостью взял свои слова обратно, но к этому времени у
меня язык настолько вырос и  распух,  что уже перестал и вовсе помещаться во
рту.  Его кончик вдруг сам по себе взял и  вылез наружу.  Поэтому я  и сидел
молча с высунутым языком и смотрел как дурак на Мишку.
     - Так, - сказал Мишка, - вместо того, чтобы извиниться, ты еще мне язык
показываешь?.. Спрячь язык!.. Кому говорят: спрячь!..
     Я  попробовал выполнить Мишкину просьбу,  но у  меня из этого ничего не
вышло. За это время, пока я пытался спрятать язык обратно в рот, язык подрос
у меня еще немного и высунулся еще больше.
     - Ну знаешь? Это уже издевательство. Считаю до трех, - сказал угрожающе
Мишка, - не спрячешь, получишь по зубам!
     Пока  Мишка считал до  трех,  я  успел написать в  тетрадке,  что  меня
укусила пчела в язык, и показал это Мишке.
     С  криком:  "Что же  ты молчал раньше!.."  -  Мишка подбежал к  цветку,
стоявшему на  подоконнике,  зачерпнул из  горшка целую  горсть земли,  потом
полил ее  водой из  графина и,  подбежав ко  мне,  стал почему-то совать эту
мокрую землю мне в  рот.  Тогда я  выплюнул эту землю в горсть и стал совать
эту землю Мишке в рот. Тогда Мишка дал мне по башке, а я ему дал по зубам.
     - Так,  - раздался в дверях мамин голос, - значит, кулаками доказываете
друг другу теорему?
     Драться  мы  сразу  же  перестали.   А  я  сидел  молча  на  полу  весь
перепачканный землей, с высунутым языком.
     - Валентин, - сказала мама, - что это у тебя за гадость торчит изо рта?
Сейчас же выплюнь!
     - Это не  гадость,  это у  него язык,  -  объяснил Мишка,  -  его пчела
укусила... А я ему в рот землю...
     - Зачем же ты это сделал, Миша? - спросила мама.
     - А  меня в  деревне один раз пчелы кусали,  и бабушка мне мокрую землю
прикладывала по народной медицине, - объяснил Мишка.
     - Сначала надо жало вытащить, - сказала мама.
     Она  прополоскала мне  рот  и  вытащила  жало  и,  погладив по  голове,
сказала:
     - Вот  видишь,  этот мед тебя должен лечить,  а  теперь ты  из-за  него
будешь болеть...  - И добавила: - Не хнычь, пожалуйста, укусы пчел вообще-то
полезны...
     К  вечеру язык у  меня перестал болеть.  С  Мишкой мы  помирились и  на
другой день занимались как ни в чем не бывало.
     А насчет того, что укусы пчел полезны, мама оказалась права. Потому что
больше я  никогда и  никому не говорил неправду.  Потому что,  когда я хотел
что-нибудь соврать,  я  чувствовал,  как у  меня во рту моментально начинает
распухать язык, как будто меня снова пчела в язык ужалила.
     А вас, ребята, никогда пчела в язык не жалила?..
     Будьте осторожны!!!
Книго
[X]