Книго

  Антон Орлов

       Чужое тело

       Роман

     Leo’s Library, spellcheck Valentina

    

     Похитив   женщину-киборга   Тину   Хэдис,   неизвестные  злоумышленники

пересаживают ее разум в хрупкое тело молодой девушки:  старый враг Тины задумал

утонченную и  изуверскую месть.  С  риском  для  жизни  ее  друзья,  обладающий

сверхъестественными   способностями   андроид   Стив   Баталов   и   славящийся

феноменальной интуицией полицейский Поль Лагайм, пытаются ее спасти.

    

     Глава 1

    

       Всех мобилизовали,  а  тебя отправили в отпуск — это потому,  что ты

такой раздолбай!

     — Не потому.

     Поль запрокинул голову,  чтобы кровь из носа не капала,  и ждал,  когда

Ольга  успокоится.  Она  не  умела подолгу сердиться.  Ольга Лагайм,  известный

незийский дизайнер,  директор фирмы «Дизайн Лагайм», его сестра. Поль был всего

на два года старше ее дочери Ли,  и  Ольга видела в нем объект для воспитания —

от этого не спасала даже полицейская форма.

     — Кеодос — один из самых безопасных мегаполисов,  это по статистике!  А

ты, Поль, опровергаешь статистику. Ты же через раз приходишь домой побитый! Где

ты находишь тех, кто тебя бьет?

     — Везде.

     Кровотечение прекратилось,  Поль выпрямился. Теперь он видел не сияющую

матовую плоскость потолка,  а полукруглую комнату с деформированными от долгого

использования гелевыми  креслами,  ниарскую карликовую ель  с  розоватой хвоей,

темную входную арку.  Ольгу,  отвернувшуюся к  окну.  Ее голову окружало облако

вьющихся рыжих волос, такое же, как у Поля.

     — Кто тебя сегодня отделал?

     — Я их тоже отделал, — возразил Поль. — Один—один, ровный счет.

     — Я же помню,  как ты боялся драться,  когда учился в колледже. — Ольга

вздохнула. — А потом как с цепи сорвался! Неужели ты не можешь без этого?

     Поль промолчал.  Он находился в сложных взаимоотношениях с жизнью.  Как

будто  они  с  сестрой обитали в  разных реальностях;  Ольга —  в  безопасном и

благополучном мегаполисе,  а он... Для него все обстояло иначе. Но драк на свою

голову он не искал, они сами его находили.

       Поль,  как  тебе  идея  провести отпуск на  Орибе,  на  Каком-нибудь

курорте?  Можно с девушкой...  Форум ты и В Сети посмотришь.  Будешь купаться в

море, отдыхать...

     — Сплавить хочешь? — понимающе хмыкнул Поль.

     — Хочу. Для тебя же так лучше! Тебе надо остепениться, пока с работы не

выгнали.  А у меня здесь деловые встречи,  переговоры...  — Ольга повернулась к

нему и закусила губу, сомневаясь, говорить ли дальше, но все-таки продолжила: —

Глена Мерлей из «Кристалона» уже прилетела...

     — А-а...  — Холодок вдоль позвоночника, ушибы заныли сильнее. — Разве я

против? Веди с ней переговоры сколько влезет, мешать не буду.

     — Глена прилетела космолайнером, она плохо переносит гиперпространство.

  Сестра  тянула,  но  Поль  знал,  куда  она  клонит.    Послушай,  я  очень

заинтересована в сотрудничестве с «Кристалоном»! И если ты опять ни с того ни с

сего набросишься на директора «Кристалона», я тебе спасибо не скажу!

       Когда-нибудь потом скажешь,    хлюпнув носом — черт,  снова потекла

кровь, — буркнул Поль. — Когда поймешь, какой он подонок.

      — Он не подонок!

     — Подонок.

     — Хорошо!  — Ольга скрестила на груди руки. — Я уже полтора года веду с

ним дела и  ничего плохого про него сказать не  могу.  Докажи,  что он подонок.

Только не голословно, а фактами!

     — Он мне не нравится, — после паузы бросил Поль. Фактов у него не было.

       Вот-вот,  у  тебя всегда так:  если кто-то Полю не нравится,  он уже

подонок!  Двадцать три года,  а рассуждаешь как трехлетний...  Это из-за таких,

как  ты,  про  полицию  рассказывают  анекдоты.  Воображаю,  какое  впечатление

складывается у  туристов,  когда  подходит на  улице  вот  такая  битая рожа  и

представляется: «Иммиграционный контроль»!

     Поль работал в иммиграционном контроле,  попал он туда по распределению

после  полицейской  школы.  Нез  периодически подвергался  наплыву  нелегальных

иммигрантов,  а  контроль  их  вылавливал  и  депортировал на  планеты-колонии,

которые нуждались в  поселенцах.  Се-рокожие незийцы,  коренные обитатели Неза,

были расой не слишком многочисленной,  с относительно невысокой рождаемостью. В

прошлом они  пускали к  себе иммигрантов,  принадлежащих к  другим расам (семья

Лагайм  прилетела  сюда  несколько  столетий  назад),   но,  когда  численность

населения достигла оптимальной, с их точки зрения, цифры, это прекратилось. Нез

по-прежнему принимал ученых,  деятелей искусства,  политических эмигрантов —  и

совсем не был заинтересован в толпах кутаканцев или мелиссийцев, которые шли на

всяческие ухищрения, чтобы проникнуть на райскую планету и осесть тут навсегда.

     — Иммиграционный контроль должен быть крутым.

       Крутым —  то есть избитым?  Знаешь,  на кого ты похож?  Вон зеркало,

посмотри!

     Поль уже смотрелся в зеркало. Со своими фингалами он был похож на тощую

рыжую панду.

     — Так как насчет курорта в другом полушарии? — вернулась к прежней теме

сестра.

       Спасибо,    еще  сильнее откинув голову,  процедил Поль,    только

сначала я этого Криса Мерлея отсюда .спроважу.  Пусть сидит у себя на Ниаре и к

нам не суется. Для чего я, по-твоему, иммиграционный контроль?

       И  это взрослый человек!  — У Ольги вырвался тоскливый вздох.  — Это

наша полиция, краса и гордость Неза, опора правопорядка! Каким был двадцать лет

назад,  таким и остался.  Вот что, я попрошу Стива и Тину за тобой присмотреть,

уж их-то ты не побьешь! Они сегодня прилетели, я еще не говорила? Ну да, у меня

же все из головы выскочило, когда я увидела твои синяки...

       Где они?    Поль так обрадовался,  что забыл о  расквашенном носе и

выпрямился.

     — На Орибе, а завтра будут здесь.

     — Тогда я тем более останусь. — Он расплылся в улыбке.

       Слава богу,  что все еще есть на свете кто-то,  кого тебе не хочется

побить!    заметила Ольга и  тут  же  испугалась:    Ой,  у  тебя опять кровь

капает... Лучше иди лечись.

     Прижимая к  носу платок,  Поль отправился в комнату,  где стоял дорогой

многофункциональный медавтомат,  приобретенный специально для него.  В  галерее

запнулся о пушистого,  белого с дымчатыми пятнами кота, который брел куда-то по

своим делам.  Кот считал,  что люди должны смотреть под ноги,  а если они плохо

видят в  темноте —  это их  проблема.  Потеряв равновесие,  Поль оттолкнулся от

метнувшейся навстречу стенки и ловко выпрямился.

     — Поль, что там за шум? — донесся голос Ольги.

     — Кот сделал мне подсечку!

     Ольга пробормотала что-то в  адрес образцовой незий-ской полиции,  Поль

не разобрал подробностей. Включать свет он не стал: на полу лежали перекошенные

розоватые полуовалы — проекции оконных арок,  наполненных сиянием Ашеле,  одной

из  двух  незийских лун.  Полю  нравилось идти по  преображенной галерее сквозь

нереальное  лунное  пространство.   Стив  однажды  сказал,   что   пространство

неоднородно и можно почувствовать его структуру. Правда, ему никак не удавалось

объяснить, что за ощущения при этом испытываешь.

     В  небольшой комнате,  превращенной в «медпункт имени Поля Лагайма» (по

выражению Ли,  Ольгиной дочери),  он устроился на кушетке,  включил автомат. Он

был  тут  единственным завсегдатаем:  других  обитателей этого  дома  не  били.

Безопасный Кеодос,  как  и  любой другой мегаполис,  расслаивался на  множество

кеодосов,  и  те имели между собой мало общего,  хотя и  занимали одно и  то же

пространство.

     Среди слоев были всякие —  в  том  числе такие,  где лучше бить первым.

Обсуждать все это с  Ольгой не имело смысла:  она игнорировала кошмары,  так же

как кошмары игнорировали ее.  Она даже темноты в  детстве не боялась.  Она даже

Криса Мерлея, босса ниарского «Кри-сталона», который около двух лет назад начал

экспансию на Нез (как будто здесь своих строительных фирм не хватает!), считала

отличным парнем.

     Стив и Тина — вот с кем Полю хотелось поговорить. О слоях реальности, о

кошмарах...  вообще обо  всем.  С  тех  пор как Поль с  ними познакомился,  они

появлялись на Незе несколько раз и вскоре опять куда-то пропадали; ему так и не

удалось по-настоящему с ними сблизиться.

     Стив,  бывший ниарский гражданин, на Ниаре официально считался умершим.

На   кладбище  даже   имелась  могила  известного  гонщика-дрэггляйдиста  Стива

Баталова,  погибшего девять лет  назад  во  время  гонок,  когда его  дрэгс-лей

взорвался,  не  дойдя до  финиша.  Тот  Стив,  которого знал Поль,  был  клоном

ниарского гонщика. Авантюра Ген-лаора, владельца спортивного клуба «Сверхновая»

и  генерального директора корпорации «Галактический лидер»:  он выкрал у своего

партнера   Руческела   чертежи   аппаратуры,   которая   обеспечивала  создание

полноценных клонов,  находящихся в  телепатическом контакте  с  донором.  Клоны

сидят на трибунах и видят трассу сверху и в перспективе, информация поступает в

мозг спортсмена;  после того как дрзгслей на  околозвуковой скорости проносится

мимо, киллеры Генлаора убивают очередного клона, а «санитары» оперативно уносят

тело.  Остальным зрителям не до того,  их внимание приковано к  ледяной трассе.

Эта авантюра стоила Генлаору и бизнеса, и жизни: один из клонов все-таки уцелел

и добрался до автора проекта.

     Вначале   Стив   считал   себя   «обыкновенным»  мутантом,   обладающим

паранормальными способностями. Потом кое-что выяснил. Установка для «оживления»

клонов  захватывала и  притягивала сознания существ,  оказавшихся в  радиусе ее

действия,    все  это  в  шоковом режиме,  с  полной амнезией,  так что каждый

очнувшийся клон  обладал обрывками памяти Стива Баталова,  отождествлял себя со

Стивом Баталовым и  не помнил,  кем являлся раньше.  При «оживлении» очередного

клона  аппаратура начала сбоить,  резко подскочило энергопотребление —  ученые,

работавшие в  подпольной лаборатории Генлаора,  списали все  на  законы  Мэрфи.

Когда собственник краденых чертежей услышал об  этом,  он  за голову схватился.

Он-то  понимал,  чем  это  чревато:  установка поймала и  запихнула в  одно  из

клонированных тел  существо слишком  могущественное,  чтобы  дело  обошлось без

неприятностей.  После этого Руческел сбежал,  исчез, затаился: неприятностей он

не хотел.

     Стиву  удалось узнать  немногое —  в  основном от  ближайшего помощника

Руческела, лярнийца Лиргисо. Руческел и Лиргисо предполагали, что Гонщик пришел

из  другой  Вселенной,  случайно  оказался  около  работающей  установки,  и  в

результате произошла катастрофа:  для  него —  потому что  он  утратил память о

своем  прежнем существовании,  для  них    потому что  он  разгромил созданную

Руческелом криминальную организацию.

     Два  года назад Стив стал гражданином Силара,  благодаря чему избавился

от  назойливого  внимания  всевозможных  спецслужб,  сделавших  стойку  на  его

сверхчеловеческие  качества.   Силарцы    существа,   похожие  на  алые  кусты

двухметровой высоты,    пользовались в  Галактике большим влиянием.  Они  сами

предложили  Стиву  гражданство;   тот   согласился  и   пожаловаться  не   мог.

Заинтересованные компетентные органы от него отстали.

     Тина Хэдис семнадцать лет назад сбежала с Манокара.  Замкнутое,  жестко

патриархальное общество  с  многоступенчатой иерархией и  доходящим до  истерии

официозом.  Ради  того,  чтобы обрести свободу,  Тина согласилась участвовать в

тергаронском  эксперименте по  трансформации человека  в  боевого  киборга.  Со

Стивом она встретилась,  когда Генлаор,  озабоченный тем, что выживший клон его

преследует,  нанял  ее  для  ликвидации «опасного террориста по  кличке Гонщик.

Генлаор рассудил,  что с  Гонщиком сможет справиться только киборг,  но в  Тине

ошибся: она не была киллером-профессионалом из тех, что добросовестно выполняют

заказ,  не вникая в суть дела. Заподозрив, что Гонщик не террорист, она собрала

дополнительную информацию,  вернула «Галактическому лидеру» аванс    и  дальше

Стив и Тина гонялись за Генлаором уже вдвоем.

     Ольга рассказывала,  как они с Тиной познакомились. Это было давно, еще

до  истории с  Гонщиком и  Генлао-ром.  Ольга  тогда работала на  искусственном

спутникe Неза «Сиролле»,  а Джеральд, ведущий дизайнер «Сиролла», флиртовал и с

ней, и с Тиной, впервые прилетевшей на Нез. Однажды он по рассеянности назначил

свидание обеим девушкам в один и тот же час в своем любимом кафе. «С тех пор мы

и дружим, — объяснила Ольга, — так что все вышло к лучшему».

     В первый раз Поль увидел Стива и Тину четыре года назад.  Здесь, в доме

сестры. Они тогда прибыли на Нез прямиком с Лярна, по так называемому «коридору

Фласса».

     Открытие Лярна стало крупным событием для всей Галактики,  но  мало кто

знал, что стояли за этим Тина Хэдис и Стив Баталов. Официальным контактером был

Тлемлелх, представитель энбоно — одной их трех лярнийских рас. Вот его-то знали

все:  лярниец, поселившийся на Незе (по словам Тины, у себя дома он оказался на

положении диссидента),  известный элитарный художник.  И  по совместительству —

кошмар номер один для незийской воздушной полиции, особенно с тех пор, как Тина

обучила его тергаронскому пилотажу.  Ребята из воздушной полиции опасались, что

эта  галактическая знаменитость с  замашками пилота-камикадзе рано  или  поздно

разобьется, а спросят потом с них.

     Два факта,  связанных с Лярном,  потрясли научную общественность.  И не

только научную.

     Во-первых,  Лярн  находился в  ином  измерении.  Своего рода  «карман»,

соединенный пространственными «перемычками» с большой трехмерной Вселенной. Или

не «карман»,  а боковое ответвление трехмерного пространства.  Или что-то еще в

этом роде. До последнего времени наука могла оперировать только математическими

моделями таких объектов.

     Во-вторых,   почти   восемьдесят  процентов  территории  Лярна  занимал

разумный студнеобразный океан — Фласе,  как называли его лярнийцы. Нечто в этом

роде  описал древний землянин Станислав Лем.  Впрочем,  аналогия поверхностная,

Фласс обладал лишь очень отдаленным сходством с  Солярисом Лема.  С многомерным

пространством у  Фласса были более чем  короткие отношения:  он  мог  создавать

собственные  «перемычки»  (Стив  называл  их  «коридорами Фласса»)  и  свободно

проникать в Галактику. Стив иногда пользовался «коридорами» для своих целей.

     Официальная  версия  открытия  Лярна  гласила,   что   все  началось  с

криминала.   Преступник  галактического  масштаба   Виллерт   Руческел   (после

пластической операций превратившийся в  Гуннара  Венлеша) возглавлял на  Валгре

банду контрабандистов,  которая вела темные дела с лярнийской мафией.  Общались

они  через «дыру» —  то  есть  через «перемычку» между Валгрой и  Лярном.  Стив

Баталов  и  Тина  Хэдис  обнаружили «дыру»,  собрали  материалы о  деятельности

преступных организаций и захватили руководителя лярнийской группировки Лиргисо,

которого доставили на Валгру.  После этого Руческел заперся в бункере под своим

особняком  и   начал   угрожать  терактами     как   выяснилось,   Валгру   он

заблаговременно  заминировал  вдоль  и  поперек.   Обезвредить  его  согласился

Лиргисо,  остро  нуждавшийся  в  смягчающих  обстоятельствах.  Закончилось  все

благополучно, убитый бывшим союзником Руческел так и не успел ничего подорвать.

Лиргисо позже сбежал из валгрианской тюрьмы и угнал спрятанную в укромном месте

яхту Руческела,  однако понял,  что от  суда ему не уйти (у него не было шансов

затеряться в Галактике,  энбоно слишком отличаются от других рас), и покончил с

собой.  Другой лярниец,  Тлемлелх,  встретился с  представителями Галактической

Ассамблеи,  вскоре  состоялся  официальный контакт...  И  так  далее.  Все  эти

сведения есть и  в  Сети,  и  в справочных изданиях,  однако Полю было известно

несколько больше.

     «Валгрианские контрабандисты» и  «лярнийская  мафия»    подстановочные

формулировки.  Из серии «похоже,  но совсем не то». Виллерт Руческел родился на

Ляр-не,  около тысячи лет назад, и принадлежал он к расе энбоно. В то время его

звали Сефарглом.  «Дыра»,  соединяющая Лярн с Валгрой,  существовала еще тогда,

Се-фаргл  о  ней  знал.   Будучи  правителем  Лярнийской  империи,  он  устроил

собственному народу такой геноцид, что пространственная аномалия ему очень даже

пригодилась —  чтобы  унести  ноги  от  доведенных до  ручки  подданных.  Когда

потерявший трон  лярнийский Император перебрался в  Галактику,  он  прихватил с

собой,   помимо  драгоценностей,   чертежи  и  технические  описания  кое-каких

интересных установок. Одна из них предназначалась для перемещения сознания, или

перезаписи сознания, или обмена телами — называть можно как угодно;

     Сефаргл спасся от возмездия, переселившись в человеческое тело.

     То,  чем он занялся после этого, больше походило на игру, чем на работу

ради  достижения  определенной  цели.   Проект,  которому  никогда  не  суждено

завершиться,  бесконечная подготовка к  некой  генеральной акции.  Сефаргл вбил

себе  в  голову,  что  он  должен  «возродить великий Лярн»    тот  после  его

многолетнего правления  действительно находился  в  плачевном  состоянии.  Ради

грядущего  «возрождения»  Сефаргл   вовсю   занимался  в   Галактике  подрывной

деятельностью:   криминал,   производство  наркотиков,   создание  фирм   вроде

«Перископа»,  который  провоцировал скандалы и  катастрофы,  а  после  продавал

ценителям таких зрелищ документальные видеозаписи.  Особой логики тут не  было,

но  бывший властитель (сколько же  человеческих тел он  сменил за  время своего

изгнания!) постепенно все больше и больше сходил с ума.  Он лелеял надежду, что

сумеет «ослабить Галактику»,  после чего энбоно захватят власть, создав империю

стократ более могущественную.  Что  ж,  надежда умирает последней...  Конец его

активности положил Стив, когда их пути пересеклись.

     В  течение всего  этого  времени Сефаргл поддерживал контакт с  Лярном.

Разумеется,  нелегально —  для лярнийцев Император-убийца был фигурой не  менее

одиозной,  чем  Гитлер,  Сталин  или  Пол  Пот  для  древних землян.  На  Лярне

существовало тайное общество сторонников Сефаргла:  хоть его  цели по  большому

счету  были  весьма  расплывчатыми,   оно  обеспечивало  своим  членам  немалые

преимущества.  Техника и  оружие из мира людей (сам Лярн постепенно склонялся к

упадку,  хотя и  сохранил кое-какие высокие технологии),  доступ к информации о

жизни  в  Галактике,  неафишируемая власть,  обычные при  таких  играх выгодные

связи.

     Последним    руководителем   этой    организации   был    Лир-гисо   

Живущий-в-Прохладе (то есть могндоэфрийский аристократ,  как и Тлемлелх),  член

Собрания   Блистающих   Представителей  Могндоэфры,   крупный   промышленник  и

землевладелец. «Редкостная сволочь и при этом на редкость обаятельная сволочь»,

как охарактеризовала его Тина. Когда правительство Могндоэфры узнало о том, что

творится у него под носом,  Лиргисо потерял и имущество, и свой высокий статус.

Впрочем,  Стив и  Тина подозревали,  что он не покончил с  собой,  а последовал

примеру своего патрона и  сбежал в чужом теле.  На борту яхты они нашли,  кроме

трупа   Лиргисо,   расплавленные  останки   довольно   большого  металлического

сооружения.   Возможно,   это   была   установка   для   перемещения  сознания,

приготовленная Сефарглом на  крайний случай.  Тлемлелх,  которому на  Лярне  от

Лиргисо сильно досталось,  не сомневался в  том,  что его враг жив,  и половину

своих более чем внушительных гонораров тратил на охрану.

     Полю повезло оказаться в  числе тех  немногих,  кто знал обе версии,  и

официальную,  и истинную.  Однажды он сослался на этот пример, пытаясь доказать

сестре,  что  вокруг всегда полно такого,  чего  на  первый взгляд вроде бы  не

существует — и все-таки оно есть,  никуда от этого не денешься.  «Поль, мало ли

что творится на других планетах,  — возразила Ольга. — Жизнь Тины и Стива — это

сплошной экстрим.  Они приспособлены к  экстриму,  это их стихия.  А мы с тобой

живем на Незе, и ты создаешь экстрим на пустом месте!»

     К  утру  ушибы перестали ныть,  фингалы поблекли.  Когда Поль  глянул в

зеркало,  результат его удовлетворил.  Откуда-то  доносились голоса —  Ольгин и

чужие,  но  как  будто знакомые.  Закончив с  утренней гигиеной,  Поль  вышел в

коридор и,  чертыхнувшись,  перешагнул через кота, который развалился на полу в

ярком  солнечном полуовале.  Лучше не  торопиться.  Если  прибыл Крис  Мер-лей,

генеральный директор «Кристалона»,  придется создать  небольшой «экстрим» прямо

здесь,  хотя Ольге это не понравится...  Альтернатива — изобразить воспитанного

мальчика и смириться с наличием Криса — Поля абсолютно не устраивала.  Потом он

узнал голоса и ускорил шаги.

     Ольга и  ее гости сидели в  комнате с  ниарской елью.  Высокий парень в

неброском комбинезоне откинулся в кресле,  вытянув ноги. Чуть прищуренные глаза

неопределенного  цвета,  если  присмотреться    серые  с  рыжеватыми  пятнами.

Когда-то  на  его длинном лице было не меньше десятка шрамов (Поль знал об этом

со слов Ольги),  но потом Стив от них избавился.  Сам, без всякой косметической

хирургии.  Только слегка искривленный нос не стал выпрямлять —  видимо,  решил,

что это мелочь, не стоящая труда.

     В  соседнем кресле  сидела  Тина.  Черный  комбинезон,  черный  браслет

киборга на  правом запястье.  Тонкие правильные черты —  один из многочисленных

слепков лица топ-модели Моны Янг, уже начавшей выходить из моды; семь лет назад

Тина сделала пластическую операцию, чтобы сбить со следа Космопол, натравленный

на нее Сефарглом.  Загорелая,  сероглазая, светлые волосы подстрижены коротко и

небрежно.  На вид ей было около двадцати, реально — тридцать пять, хотя возраст

вряд ли имеет для кибор-гов особое значение.

     — Привет! — поздоровался Поль.

     Лететь на  сто  тридцать четвертый Межзвездный дизай-нерский форум Стив

не хотел.  Не потому, что не интересовался, просто он считал, что ничем хорошим

это не кончится — по крайней мере для Тины.

     Она  и  сама  понимала,  что  на  отдых без  неприятностей рассчитывать

нечего:  Манокар о  ней  не  забыл.  Для  Пенгава,  предпоследнего манокарского

президента, Тина Хэдис была личным врагом — после драки, случившейся между ними

в кафе на Ниаре.  Спецслужбы Манокара преследовали всех,  кто сумел вырваться с

этой благословенной планеты,  но  Тина была главным объектом.  В  ходе затяжной

войны с Руческелом-Сефарглом ей пришлось уйти в подполье, и агенты ее потеряли.

За это время Пенгав умер,  а его преемника Ришсема как будто не интересовали ни

эмигранты вообще,  ни  Тина  Хэдис в  частности.  Ришсем даже открыл внутренний

рынок  для   инопланетных  компаний  и   три  года  назад  собирался  подписать

Галактическую конвенцию о неотъемлемых правах личности, но потом вдруг пошел на

попятную.  Недавно он  вспомнил о  существовании Тины  и  принес  своему народу

торжественную клятву:  «Предательница манокарского образа жизни ответит за свои

преступления против Манокара, какую бы цену ни пришлось заплатить».

     К тому,  что за ней гоняются,  Тина привыкла, и пропустить дизайнерский

форум ни в коем случае не хотела. Эти форумы проводились на Незе с интервалом в

четыре года.  На  три предыдущих Тина не попала —  каждый раз она оказывалась в

другом месте,  занималась другими делами — но твердо решила,  что нынешний, сто

тридцать четвертый,  никуда от нее не денется. Отказаться от него из-за амбиций

манокарских  спецслужб?   Да  пусть  они  катятся  к  черту!  Стив  пытался  ее

отговорить,  предлагал взамен  другие заманчивые места,  не  вызывающие у  него

никаких неопределенных опасений, но Тина так и не сдалась.

       ...У  нас там целая площадка,  ребята уже начали монтировать главную

композицию,    рассказывала Ольга.  — А на соседней площадке будет композиция,

которую мы делали вместе с  ниарским «Кристалоном»,  — тут ее брат,  сидевший в

соседнем кресле, скорчил рожу и закатил глаза, — но для нее пока не все готово.

Директор «Криста-лона» прилетит сегодня или завтра и привезет свои модули — вот

увидите, это будет нечто!

       Чтоб его по  гиперпространству размазало,    буркнул Поль.    Хотя

модулей жалко, не спорю.

     — Поль,  нельзя быть таким злым, — вздохнула Ольга. Поль пожал плечами:

непохоже, чтобы он усомнился в своей правоте.

       У  Тлемлелха там тоже выставка.    Ольга повернулась к Тине.  — Его

недавно опять оштрафовали и  на месяц лишили прав —  за то,  что пролетел через

Игеб-Готэйскую эстакаду.

     — А разве нельзя? — удивилась Тина. — Над ней же все летают.

     Игеб-Готэйская эстакада,  древнее решетчатое сооружение, стояла на краю

глинистой пустыни Игеб.  Когда-то  ее непонятно зачем начали строить,  но после

так   и   забросили.   Остался  гигантский  металлический  скелет   на   мощных

лапах-опорах,  заслоняющий горизонт, длиной в несколько незийских гиголов. Днем

сквозь его сочленения просвечивало темно-голубое небо и  растрескавшаяся почва,

оранжевая,   как   высушенная   апельсиновая   корка,   ночью   он   чернел   в

серебряно-розовом лунном свете.

       Над  ней —  все,  а  Тлемлелх сквозь эстакаду пролетел.  На  хорошей

скорости, туда и обратно. Там полицейский зонд болтался, вот его и засекли.

     — Вот это да! — Тина взглянула на Стива. — Я никогда не пробовала...

     — И не пробуй!  — испугалась Ольга.  —-А то тебя тоже оштрафуют, это же

запрещено.  Знаешь,  какую  рекламу  Тлемлелх  тебе  делает?  Говорит  во  всех

интервью, что летать он научился у тебя.

     — Не совсем так.  Летать он учился уже здесь,  без меня,  зато началось

все с  того,  что мы с ним на Лярне угнали аэрокар и ввязались в воздушный бой.

Ему это понравилось.

     Тихий мелодичный перезвон.  Ольга достала из  кармана и  прижала к  уху

передатчик    слегка  изогнутый  прозрачный прямоугольник с  застывшей  внутри

блестящей паутинкой деталей.  Говорила она вполголоса,  речь шла о  форуме и  о

каком-то крупном заказе,  который хорошо бы перехватить. Появилась Ли, ее дочь,

высокая,  тоненькая,  такая же рыжая,  как все остальные Лагаймы. До чего они с

Полем  похожи,  отметила Тина:  темные карие глаза,  тропический загар,  тонкие

черты юных лиц...  На чертах сходство и  заканчивалось.  У Ли не было фингалов,

она открыто улыбалась и весело смотрела на гостей.  Поль не то хмурился,  не то

морщился,   выглядел  недовольным  и   внимательно  прислушивался  к  Ольгиному

разговору. Когда та закончила, мрачно спросил:

     — С кем ты говорила?

     Ольга вздохнула и молча спрятала телефон.

       Кто это был?    не  отставал Поль.  Ли начала рассказывать о  своих

экзаменах в университете, но теперь ей пришлось прерваться.

       Это по делу,    уклончиво ответила Ольга.  — Не сходишь на кухню за

кофе? А то я не могу робота вызвать, где-то забыла пульт.

       Я  же  понял,  с  кем  ты  говорила!    Просьбу  насчет  кофе  Поль

проигнорировал. — Ты нарочно не называла его по имени, но у меня, между прочим,

с аналитикой все в порядке. В этот раз я все-таки спущу его с лестницы!

     — Кого — с лестницы? — спросил Стив. — И зачем?

       Затем,  чтоб он  сюда больше не лез!  Я  же обещал,  что изобью его.

Ольга, ты напомни ему об этом, ладно?

     — Речь идет об одном из моих деловых партнеров,  — с терпеливым вздохом

(Тина поняла, что эта тема здесь муссируется не в первый раз) пояснила Ольга. —

Я  сотрудничаю с  ниарской фирмой «Кристален»,  а  у  Поля есть возражения.  Он

невзлюбил директора «Кристалона».  Это  парень  на  несколько лет  старше Поля,

очень интересный,  умный,  способный...  «Кристален» долгое время загибался,  а

потом у Криса умерли родственники,  он получил контрольный пакет и за несколько

месяцев самостоятельно вывел фирму из кризиса.

       Вот-вот,    подхватил Поль,  с неприязнью щуря подбитые глаза.  — У

таких типов, как этот Крис, богатые родственники своей смертью не умирают!

       Скажи спасибо,  что его здесь нет,  а  то  он  мог бы в  суд на тебя

подать.

       Спасибо,   что  его  здесь  нет.     Поль  ухмыльнулся.    За  это

действительно спасибо,  а  то  меня  рядом  с  ним  на  десятой минуте начинает

передергивать.

       С  тобой иногда невозможно...    В глазах у Ольги появился сердитый

блеск. — Ты нападаешь на людей без всякого повода!

       А  ты вспомни,  как сама ругалась в его адрес,  когда он нарисовался

здесь и начал у тебя заказы перехватывать.

       Он же не специально.  Когда он узнал об этом,  он первый связался со

мной,  извинился и предложил работать вместе. — Она обращалась уже не к Полю, а

к  Тине  и  Стиву.    Тогда как  раз  наметился один очень выгодный заказ,  от

желийцев,  я  так не хотела его упустить...  И вдруг Крис сам приходит ко мне и

предлагает объединиться!

       Так это же  известный трюк,    не  смирился Поль.    Старый способ

выкрутить руки и навязать сотрудничество.

     — Да ты хоть подумай, зачем ему это? Незачем! -Если у тебя с аналитикой

все в порядке...

     — Ты классный дизайнер, вот он и решил тебя поэксплуатировать.

     — Крис тоже классный дизайнер. Ты видел его работы?

     — Видел.  Не понравилось.  Все,  что он делает, несет на себе отпечаток

его личности.

       «Дизайн Лагайм» выиграл от  этого союза больше,  чем «Кристален», 

продолжила Ольга.    У  Криса редкий дар вести переговоры и добиваться успеха,

так что вместе мы получаем такие заказы,  на которые в  одиночку я  не могла бы

рассчитывать. Поль, лучше бы ты брал с него пример!

       Скажи это еще раз,  и  меня стошнит прямо на пол.  Перепалка грозила

стать затяжной.  Ли расстроенно молчала,  даже не пытаясь перевести разговор на

другую тему.  Тина приготовилась, воспользовавшись первой же паузой, что-нибудь

сказать —  что угодно,  лишь бы свернуть беседу в  новое русло,    но Ольга ее

опередила:

       Это просто кошмар,  Поль все время кидается на него и  хочет избить.

Знаете, как это случилось в первый раз? Мы сидим вот здесь, пьем кофе, спокойно

разговариваем.  Вдруг Поль ставит чашку на  столик,  вскакивает и  бросается на

Криса. Молча! Видите, кашпо разбито? — Она показала на керамическую посудину, в

которой  стояла  ниарская ель,    кромка  выщерблена,  отсутствует треугольный

кусочек.    Это  они,  когда елочку мою  опрокинули...  Все никак не  соберусь

отреставрировать. Спасибо, что у Криса покладистый характер, он не стал на Поля

жаловаться.  А повода не было никакого,  речь шла о желийской архитектуре, Крис

вообще никого не задевал...

     — Мне не понравилось, как он на меня смотрит, — буркнул Поль.

     — Ага,  у тебя всегда одно и то же!  Не так посмотрели—и сразу в драку.

Сотрудник иммиграционного контроля, остепениться пора бы...

     — Я остепенюсь, только сначала побью Криса.

     — А в тот раз ты его не побил? — поинтересовалась Тина.

     Поль сумрачно поглядел на нее и мотнул головой.

     — Сходи за кофе, пожалуйста, — попросила Ольга. Он встал и направился к

двери — худощавый, гибкий, с засохшими ссадинами на загорелых руках.

       В  общем,  тяжелый случай,    прошептала Ольга,  когда он вышел. 

Видели, да? Вы не могли бы на форуме присмотреть за ним? Пусть он вместе с вами

гуляет,  а вы не давайте ему драться. А то я боюсь, что его из полиции выгонят.

Слава богу,  начальство у него доброе, иначе давно бы уже вышвырнули за все эти

безобразия...

     Стив и Тина переглянулись. У Стива возражений не было.

     — Хорошо, — согласилась Тина.

     — А можно, чтобы он гулял с нами в полицейской форме? — спросил Стив. —

У  нас  тоже есть проблемы.-Манокар.  Компания полицейского —  как раз то,  что

надо.

     — Я его попрошу.

     Ольга повеселела. Ли, которая во время ссоры с досадой хмурилась, опять

начала улыбаться.

     Вкатился робот с  кофейными чашками на откинутом столике.  Следом вошел

Поль, протянул сестре пульт.

     — Поль,  Тине нужен охранник, ее манокарцы достают. — Ольга смотрела на

него неуверенно,  словно пыталась просчитать в уме,  что он выкинет в следующую

минуту.    Будешь  ее  сопровождать,  ладно?  Полицейский в  форме    это  их

впечатлит.

     — Хватит значка и удостоверения.  В форму я не залезу, пока не кончится

отпуск. Они начали спорить.

       А  в чем дело?  — вмешался Стив.  — Что ты потеряешь,  если наденешь

форму?

     — Ну... Без нее удобней, — объяснил Поль после заминки.

       Да  все  очень  просто.    В  голосе Ольги звучала застарелая тоска

человека,  вынужденного жить  под  одной крышей с  сумасшедшим.    Пока Поль в

форме,  он  официальное лицо и  обязан подчиняться правилам.  Если он  в  форме

нападет на Криса,  это будет подсудное дело.  А без формы он сам по себе. Можно

где попало затевать драки, бросаться на всех, кто не так посмотрел, распугивать

моих деловых партнеров и тому подобное.

     — Ты поняла мою мысль,  — процедил Поль.  После кофе Ольга спустилась с

Тиной  и   Стивом  на  первый  этаж.   В   большом  холле  с  мозаичным  полом,

загроможденном рулонами и ящиками, она добавила, понизив голос:

     — Его даже на форум не мобилизовали,  как остальную полицию. Начальство

считает,  что он переутомился.  Слава богу, Крис Мерлей — разумный человек и не

заводится... Завтра с утра захватите Поля с собой, ладно? Я попытаюсь уговорить

его насчет формы,  но он упрямый. С форумом в этом году что-то не так — слишком

много  сумбура,  какие-то  непонятные  личности  против  чего-то  протестуют...

Никогда раньше такого не было!

     Дверь из холла открывалась прямо на улицу, длинную, еще не успевшую как

следует  раскалиться,   застроенную  старинными  незийскими  особняками.  Белая

мостовая.     Ракуны    с    громадными    серебристыми    и    светло-зелеными

листьями-опахалами.  Листья мерно покачивались,  по тротуару скользили перистые

тени.

     — Похоже на Землю,  — заметила Тина. .  — Разве? — удивился Стив. После

полумрака в  холле он слегка щурился от яркого света.    Пальмы там другие,  и

архитектура другая.

       Там все другое,  но Земля,  как и  Нез,  очень старый мир.  В земных

городах тоже  есть древние кварталы,  которые остались от  докосмической эпохи.

Помнишь? На Ниаре такого не увидишь.

     Они неторопливо брели по середине улицы. Спешить им было некуда.

       Давай перед тем,  как улететь отсюда,  побываем около Игеб-Готэйской

эстакады?

     — Зачем? — Стив улыбнулся.

     — Ты ведь понял. — Тина тоже улыбнулась.

     — Хочешь повторить подвиг Тлемлелха?

     — То, что получилось у него, смогу и я.

     — А кто сомневается? Зачем тебе кому-то что-то доказывать?

       Мне хочется это сделать,  и  все.  Ты ведь и сам не удержишься...  А

Тлемлелх никому ничего не доказывает. Просто он только в воздухе перестает быть

трусом,  для него эти полеты —  отдых от  страхов.  Жаль,  что у  него на месяц

отняли права.

     — У нас тоже отнимут, — хмыкнул Стив. — После эстакады.

     — Вот мы и побываем там в последний день.  Потом улетим с Неза,  и этот

месяц пройдет,  пока нас  тут не  будет...  Погоди,  ты  ведь сможешь на  время

ослепить полицейские зонды, которые там болтаются?

     В кармане у Стива запищало.  Он достал передатчик,  включил прием.  Его

выгоревшие  на  солнце  брови  удив—  ленно  приподнялись,  когда  он  выслушал

собеседника.  Тина  уловила,  что  кто-то  настойчиво  предлагает ему  встречу,

деньги... Закончив разговор, он объяснил:

       Это  организаторы форума.  Приглашают меня поработать них  в  службе

безопасности.  Говорят,  проблемы. Слетаем к ним после обеда? Сумму они назвали

такую, что нам не помешает.

     Поль  вышел  во  внутренний дворик,  разделся до  плавок  и  забрался в

фонтан.  Это был классический незийский фонтан с мраморными цветами, из которых

били сверкающие струйки.  Неглубокий —  если сесть на дно,  голова остается над

водой. Самое подходящее место, чтобы спастись от нарастающей жары.

     Сестра подошла, присела на бортик:

     — Пойдешь с ними завтра утром. Надень все-таки форму, а?

     Поль непримиримо мотнул головой.

       Битая  рыжая  выдра,    обозвала его  Ольга.    Послушай,  я  хочу

предложить тебе компромисс.  Я не буду приглашать Криса сюда,  раз уж ты против

него  так  настроен,  а  ты  не  будешь на  него бросаться,  если встретишь его

где-нибудь в другом месте, хорошо?

       Этого мало.  — Поль смотрел не отрываясь на зыбкую радугу,  повисшую

над мраморным бутоном напротив. — Я не хочу, чтобы ты вела с ним дела. Не хочу,

чтобы ты с ним спала,  — нашла с кем связаться!  Не хочу,  чтобы Ли подходила к

этому типу ближе, чем на пятнадцать метров, все-таки она моя родная племянница.

Не хочу, чтобы вы с ним делали совместные работы, потому что рано или поздно он

попадется на какой-нибудь дряни, и, если ваши имена будут связаны, это повлияет

на твою репутацию. Ясно?

     — Ну,  знаешь...  Мы живем не на Манокаре!  Я взрослый человек, и я без

твоих ценных указаний буду решать,  что мне делать. Я старше тебя на пятнадцать

лет, и опыта у меня побольше.

       Зато я лучше разбираюсь в людях,  — не сводя глаз с радуги,  буркнул

Поль.

     — Лучше всего ты разбираешься в драках! Ольга хлопнула по воде ладонью,

обдав его брызгами, вскочила и пошла прочь.

    

     Глава 2

    

     В  толпе раздавали белые шарики размером с яблоко,  с мигающей эмблемой

форума.

     — И что с ним делать дальше?  — спросила Тина.  Поль пожал плечами,  он

тоже  разглядывал свой  сувенир с  озадаченной гримасой.  Фингалы у  него после

интенсивных медицинских процедур почти исчезли,  и  лицо было не  такое хмурое,

как вчера.  Форму он так и не надел, зато прицепил к обратной стороне воротника

полицейский значок.

     Вдруг  Тинин  шарик  лопнул,   в  воздухе  замерцало  облачко  холодных

разноцветных искр,  которые сложились в призыв: «Протестуй против «Рипарола» на

Савайбе!»,  а  потом опали блестками на  тротуар.  Секунду спустя та  же участь

постигла шарик Поля.  Тина еще раньше заметила, что тротуар усыпан переливчатой

пылью  и  под  ногами валяются какие-то  белесые оболочки —  теперь она  знала,

откуда все это взялось.

       Что  такое  «Рипарол» и  Савайба,  зачем нужно протестовать и  какое

отношение это имеет к дизайнерскому форуму?

       Не знаю,  — отозвался Стив,  — Ольга ведь говорила,  что здесь много

сумбура.

     Они двигались сквозь людскую и нелюдскую толчею к стоянке аэрокаров.  В

толпе то и дело раздавались оглушительные хлопки — агитация против ненавистного

кому-то  «Рипарола»  продолжалась.  Впереди  остановились  два  кораллоподобных

кудонца:  на  темную глянцевую кожу одного из  них  налипли блестки,  и  второй

помогал ему — или ей — привести себя в порядок.

     — Ты примешь предложение оргкомитета? — спросила Тина.

     — Пока думаю.

     — А что за предложение? — повернулся Поль. На его лице и на шапке рыжих

волос сияли разноцветные искры.

     — Меня зовут в службу безопасности форума.  Их уже два раза минировали,

и  кто-то посоветовал им обратиться ко мне.  Предлагают большие деньги.  — Стив

пожал плечами.

       По  моим впечатлениям...    Поль отклонился,  чтобы не  налететь на

жестикулирующего иссиня-черными щупальцами синисса,  который что-то втолковывал

распространителю шариков-протестов.    Похоже,  что  вокруг форума столкнулись

чьи-то интересы,  и  будет неспокойно.  Много всякой шушеры,  которая к дизайну

никак не  причастна и  явилась сюда,  чтобы шуметь,  протестовать и  устраивать

разборки. Такое не происходит само собой, кто-то все это заказал и оплатил.

     Монументальная  каменная   этажерка,   украшенная  грубоватой  резьбой:

пятиярусная стоянка для  аэрокаров,  стилизованная под  нечто  примитивное,  из

эпохи неолита.

       Я  бы согласился...  — с раздумьем произнес Стив.  — Неразбериха уже

сейчас пошла серьезная,  оргкомитет не справляется — для них это неожиданность.

Говорят, в прошлые разы такого не было. Но тогда ведь ты останешься одна.

       У меня есть охранник.  — Тина кивнула на Поля,  задержавшегося возле

автомата с напитками.

     — Который сам нуждается в охране.

     — Если что, я с тобой свяжусь.

     Их догнал Поль с тремя банками апельсиновой санды. Около лифта пришлось

подождать: в арку протискивался громадный тускло-желтый желиец, кто-то прилепил

ему на бок листовку с  призывом не использовать астероиды в промышленных целях,

поскольку это  «лишает  космос  неповторимости».  Наконец они  вошли  в  шахту.

Стремительное  скольжение   вверх...   Аэрокар   ждал   на   четвертом   ярусе.

Остановившись около машины, Стив вскрыл санду, сделал несколько глотков.

     — Если что,  ты свяжешься со мной сразу.  Немедленно.  До того, как оно

успеет начаться. Хорошо?

       Я  с  тобой свяжусь,  если  не  справлюсь сама.  Дергать тебя  из-за

пары-тройки манокарских агентов — это будет глупо. Убить меня они не рискнут, а

захватить...  даже если допустить,  что у  них это получится,  — у меня же твоя

метка, ты меня в два счета найдешь. Никакого риска нет.

        Риск  есть.   Я   его   чувствую.      Стив  вытащил  из   кармана

перстень-передатчик и протянул Полю.  — Держи. У него только один канал связи —

со мной. Если тревога будет ложная, не обижусь.

       Стив,  мы же все равно будем рядом,    напомнила Тина,  забираясь в

машину.  — На форуме.  Только я — праздношатающаяся публика,  а ты — секьюрити,

вот и вся разница.

     Аэрокар выскользнул из  каменной «этажерки»,  завис над  толпой,  потом

пошел вверх. Стив взглянул на Тину:

     — Давай. Бесконтактно.

     Движение  замедлилось;  табло,  отображающие  работу  бортовых  систем,

неуверенно замерцали.  Как обычно.  Раз у  нее хоть что-то  получается,  должно

получиться и все остальное,  — так говорил Стив,  но сама Тина считала,-что это

для нее предел.  Мышцы напряглись,  словно приходилось ворочать бетонные блоки.

Аэрокар,  игнорируя все ее  усилия,  болтался над улицей,  как пьяный,  который

топчется перед движущейся дорожкой, не решаясь на нее ступить.

     В конце концов подключился Стив. Машина по плавной траектории поднялась

выше,  пронзила сине-желтую рекламную голограмму,  пульсировавшую в воздухе меж

двух зданий с  застекленными куполами,  и  устремилась на запад.  Поль выглядел

восхищенным.  Он знал, что техникой Стив управляет, посылая мысленные импульсы,

но присутствовал при этом впервые. Потом он спросил:

       А  если  кто-то  другой  пилотирует вручную,  ты  сможешь  ментально

перехватить управление?

       Смогу,  но мне придется постоянно бороться с  ним за контроль.  Мы с

Тиной пробовали.

     — И ты тоже всему этому учишься? — Поль повернулся к Тине.

     — Учусь.  — Она усмехнулась с долей досады.  Это Стив настаивал на том,

чтобы она  освоила все,  что может он;  сама Тина не  думала;  что в  этом есть

необходимость.  Ей вполне хватало того, что она киборг, и любимый довод Стива —

«это  всего  лишь  механика» —  не  слишком ее  впечатлял.  Тогда  обыкновенное

человеческое тело    тоже  механика,  хотя  и  другого порядка.  С  этим  Стив

согласился и добавил, что любая механика ненадежна, а он хочет, чтобы Тина была

защищена от  случайностей.  Специально для нее он  разработал методику развития

паранормальных способностей, и кое-что у нее с горем пополам получалось... Тина

не  испытывала в  этом  нужды  и  соглашалась тренироваться,  лишь  уступая его

уговорам.

     — Я бы тоже не отказался... — по-мальчишески робко улыбнулся Поль.

     «Ты тогда весь Нез разнесешь. При твоем-то характере...»

     Тина не стала говорить это вслух:  наверное,  задеть Поля нетрудно, раз

он все время ввязывается в драки.

     Крыши  и  купола  незийской  столицы  остались  позади;   за  небольшой

ракуновой  рощей,   разрезанной  светлой  полосой  автострады,  открылся  очень

странный городок.  Сверху он был похож на макет, составленный, помимо привычных

для  человеческого глаза  построек,  из  самых  невероятных  элементов,  словно

изъятых  из  чьих-то  сюрреалистических снов.  Территория дизайнерского форума,

догадалась Тина.

     — Прилетели, — подтвердил Поль.

     Два стеклянных цилиндра —  отель и  административное здание — стояли на

отшибе. По контрасту с разгулом форм в городке, заслоненном десятком «этажерок»

для парковки транспорта,  они казались чересчур простыми:  никаких излишеств. В

воздухе  парили  полицейские  видеозонды;   вокруг,  на  разноцветных  газонах,

тусовалась  разношерстная  публика.   Некоторые  держали  плакаты  с  какими-то

призывами и картинками, другие ходили с

     портативными голопроекторами,  и  в  воздухе около них плавали объемные

изображения.

     — Сколько же их тут... — фыркнул Поль. — Это не дизайнеры, это субъекты

сумбура.

     Стив  связался с  начальником службы безопасности форума,  а  Тина —  с

Джеральдом,  который сидел в  своем номере в  отеле и  дистанционно надзирал за

тем,  как продвигается монтаж его композиции. Они пошли через газон с блестящей

красно-зеленой травой к зданиям. Волосатый парень в сетчатой майке загородил им

дорогу и сунул Тине в лицо плакат:  «Контрацептивы — убийцы живых клеток! Долой

контрацепцию!» Скользнув вперед,  Поль ударил его под колено, сбил с ног и пнул

по заднице.

     — Женщина,  долой контрацепцию!  — пытаясь подняться (он получил бы еще

пинок, но Стив Поля удержал), крикнул парень.

     — Я киборг, болван. — Тина показала свой черный браслет.

     — Долой киборгизацию! — раздалось позади, когда они отошли на несколько

метров.

     Группа незийцев, серокожих, безволосых, с заостренными ушами, распевала

гимн  со  сложными  перепадами интонаций,  ритмично  встряхивая овальные бубны,

увешанные серебряными колокольчиками.  На окружающих певцы не обращали внимания

— словно не нуждались в зрителях и очутились тут по чистой случайности.

     Неврастеничного вида женщина в белом балахоне, с топографическим нимбом

вокруг головы, схватила Стива за руку и с вызовом спросила:

     — Вы знаете, что у вас есть душа?!

     — А я тогда кто? — осторожным движением освободив руку, поинтересовался

Стив.

     Это ее озадачило, и она уставилась на него, напряженно сведя нитевидные

брови, но потом нашлась:

     — А вы — обладатель души!

       Короче,  душа    это  вроде  тележки  с  багажом,  за  которой надо

присматривать,  — подхватил Поль.  И смерил проповедницу таким взглядом, словно

сожалел, что перед ним субтильная дама, а не мужик, которому можно врезать.

     Под  бликующей на  солнце  стеной  отеля  разлегся большой бесформенный

желиец,   на  боку  у  него  чернели  же-лийские  буквы.   Была  и  надпись  на

общегалактическом:

     «Не вгрызайся в нутро своей планеты!» Рядом стояли еще два желийца, без

всяких граффити,  и  несколько полицейских,  незийцы и  люди.  Судя по обрывкам

реплик,  желийцы требовали,  чтобы  их  распоясавшегося собрата поскорее убрали

куда-нибудь с глаз долой, ибо он компрометирует своим поведением культуру Жела,

а полицейские не знали, как решить эту проблему технически.

     — Я туда. — Стив кивнул на административный цилиндр. — Меня ждут. После

свяжемся.

     В  отель  сомнительную публику не  пускали.  Мера  недемократичная,  но

понятная.  Джеральд предупредил охрану, и Тина с Полем прошли беспрепятственно,

не  считая того,  что в  фойе им  перекрыла дорогу группа пестро одетых людей с

голопроекторами.  Люди пытались прорваться внутрь,  в воздухе вокруг них витали

голограммы, изображающие окровавленные туши, а сторожевая автоматика гасила эти

картинки.  На  майках  мигали  надписи:  «Смерть мясоедам —  убийцам животных!»

Пропускать Тину и  Поля эти ребята не  хотели,  но тергаронский киборг и  самый

драчливый, по словам Ольги, полицейский на Незе пробились с боем.

       Рукав порвали,    пожаловался Поль,  когда они оказались за  линией

обороны, в гулкой и пустой перламут-рово-зеркальной раковине холла. — А классно

ты всех раскидываешь!

     Потом  вытащил передатчик,  с  кем-то  связался на  полицейской волне и

деловитым тоном сообщил, что в фойе отеля беспорядки.

     Джеральд снимал номер на одиннадцатом этаже.  В комнате,  где он сидел,

пересекались пространства — первое впечатление, когда переступаешь через порог.

Потом гость понимал,  что здесь попросту включены сразу три телестенки:  справа

роботы  монтировали сложную композицию на  площадке под  открытым небом,  слева

люди в белых комбинезонах с эмблемой «Сиролла» оформляли стенды в большом зале,

напротив входа комната смыкалась с каким-то автоматизированным цехом.  В центре

был  установлен  многоканальный пульт  связи.  Худой,  долговязый,  улыбающийся

Джеральд в  интероператорском шлеме и  сенсорных перчатках развалился в кресле,

взгромоздив ноги на журнальный столик рядом с пультом.

     — Привет! Сейчас я их вырублю...

     Роботы  справа замерли.  Джеральд снял  шлем  и  перчатки,  выбрался из

кресла и  обнял  Тину.  Тем  временем Поль  стянул через  голову жемчужно-серую

рубашку с  блестящими застежками,  переложил какие-то мелочи в  карманы штанов,

отцепил от  воротника значок.  Потом бросил рубашку в  приемную камеру бытового

автомата.

       Вегетарианцы рукав оторвали,  — объяснил он,  заметив вопросительный

взгляд Джеральда.

       В  этот раз тут полно черт-те кого,  — обратился Джеральд к Тине. 

Жаль,  что  ты  пропустила прежние форумы,  тогда все  было  иначе.  Форум стал

популярным, вот и началось.

     — А какая связь? — не поняла Тина.

       Сюда  полез  всякий  сброд,  который  нуждается в  популярности,  но

добиться ее  своими силами не  может.  Им надо быть в  центре внимания,  и  они

появляются там,  где внимание сконцентрировано.  Никто не ждал, что он;и хлынут

на форум. В прошлый раз все было спокойно...

     — Джер,  у меня другая версия, — возразил Поль — по пояс обнаженный, он

стоял спиной к выставочному залу, где белоснежные менеджеры и техники «Сиролла»

в полной тишине (звук был выключен) готовили экспозицию.  — Раз вся эта публика

сюда полезла — значит,  это кому-то выгодно.  Явно что-то назревает...  Ничего,

теперь они нарвутся на Стива.

     Джеральд держался за  свою  версию:  никаких  заказчиков нет,  ситуация

возникла  стихийно,   поскольку  таковы  социальные  закономерности,    и  они

поспорили.  Потом автомат сообщил, что рубашка готова; Поль оделся и отправился

на  поиски своих знакомых из полиции —  он рассчитывал узнать у  них побольше о

происходящем. Договорились, что Тину он разыщет позже.

     — Лишь бы он Криса Мерлея не встретил, — озабоченно заметил Джеральд. —

Крис вчера прилетел,  к вящей радости Поля.  Или не к радости — уж не знаю, что

испытывает человек,  одержимый навязчивой идеей  отлупить ближнего своего.  Это

директор ниарской фирмы, с которой Ольга...

     — Я в курсе, Ольга рассказывала. Что за человек этот Крис?

     — Ну...  Ничего плохого о нем сказать не могу. И в дизайне, и в бизнесе

он разбирается,  Ольгу еще ни разу не подвел. Видно, что умный парень, а насчет

остального... Не знаю.

     — Он тебе чем-то не нравится?

     — Я привык соблюдать осторожность в оценках, тут у нас с Ольгой и Полем

разный подход.  Вот ты мне нравишься,  это факт!  Ты знаешь,  что у  тебя очень

модная прическа?

     — Ты же всегда ругал мою прическу, — напомнила Тина.

       Раньше.  А теперь такая небрежная лохматость вошла в моду.  Только к

ней надо делать макияж,  особенно если у тебя лицо примелькавшейся топ-модели —

вот  это  вышло  из  моды,  сейчас  ценится индивидуальность и  неповторимость.

Кстати,  давно хотел спросить, как тебе Удалось сделать пластическую операцию —

у тебя же видоизмененная кожа?

     — Она видоизмененная, но заживает, как нормальная человеческая. И сразу

после операции в клинике Стив провел мне сеанс регенерации.

     — Хорошо вам...

       Стив  все  пытается из  меня  сделать  экстрасенса.  Интересно,  что

некоторые фокусы у меня начали получаться.  — Оглядев комнату,  Тина остановила

взгляд  на  чашке  из-под  кофе.   Та  нехотя  поползла  по  темной  стеклянной

столешнице,  звякнула о другую чашку.  — Видел? Я думаю, он даже Ольгиного кота

сумел бы научить таким трюкам. Но двигать чашку — это мой потолок;

     Утомительно и непрактично. Для меня проще вот так. — Она протянула руку

и переставила чашку на прежнее место.

     Стив вскоре вышел на  связь.  Сообщил,  что  он  уже работает в  службе

безопасности форума, и попросил Тину не покидать отель в одиночку.

     — Почему?

       Потому что  сумбура тут  еще больше,  чем кажется на  первый взгляд.

Среди  тусовщиков  опознали  нескольких  террористов  из  организаций,  которые

финансирует Манокар. Отель хорошо охраняется, а в толпе тебе лучше не мелькать.

Рыбу ловят в мутной воде.

     — Хочешь сказать, киборгов тоже?

     — Вот-вот.

     Когда они  закончили разговор,  Джеральд предложил сделать ей  макияж —

чтобы  придать налет  неповторимости немодному больше лицу  Моны  Янг.  Он  так

уговаривал,   что   Тина   сдалась:   иногда  она   пользовалась  макияжем  как

дополнительным средством маскировки.  С серебряными веками и сиреневыми губами,

с синим цветком на щеке она стала похожа на кого угодно,  только не на Мону Янг

и не на самое себя.

     — А хочешь пари?  — спросил Джеральд,  довольный творением своих рук. —

Иди сейчас в ресторан,  тебя там ждет потрясающий успех... Это не потому, что я

тебя  выгоняю,  просто  я  должен  поскорее закончить монтаж.    Он  кивнул на

телестенку с незавершенной композицией — Ты неотразимо выглядишь,  и кто-нибудь

начнет тебя снимать, спорим?

     — Только этого мне сейчас и не хватало. Ресторан для гуманоидов занимал

пространство сразу на трех этажах,  шестом,  седьмом и восьмом.  Громадный зал,

наполненный цветным полумраком,  пронизанный галереями и лесенками,  изрезанный

горизонтальными  плоскостями.   В   воздухе  парили   роботы-официанты,   внизу

переливался всеми цветами радуги гравитационный фонтан с  подсветкой —  вода то

образовывала  сложные  структуры,  то  опадала  и  растекалась.  На  площадках,

расположенных на разной высоте,  выступали танцоры. Тина связалась с Полем, тот

сказал, что скоро придет.

     Все-таки Джеральд был прав,  синий цветок на  щеке —  это бьет наповал:

парень,  который вышел наперерез Тине из боковой арки, определенно испытал шок.

На мгновение он замер на месте и уставился на нее; потом, как будто преодолевая

оцепенение,  медленно  посторонился с  преувеличенно почтительным полупоклоном.

Напряженная вежливая улыбка,  словно столкнулся с особой королевской крови. Или

с привидением.

     Тина молча прошла мимо и  устроилась за столиком на свободной площадке.

Парень  занял  место  неподалеку  от  нее,   так  что  она  смогла  хорошо  его

рассмотреть.  Совершенно лысый,  хотя принадлежит к человеческой расе. Красивое

выразительное лицо, худощавое и нервно-живое, умеренный загар. Перстни. Дорогой

костюм в консервативно-деловом стиле. На манокарца не похож.

     Он  тоже  посматривал на  Тину,  деля внимание между ней  и  обнаженной

незийкой-танцовщицей на площадке напротив.  Гибкое серое тело незийки покрывали

узоры,  невидимые при обычном освещении,  но ослепительно вспыхивающие в  свете

ультрафиолетового  прожектора.  Наблюдая  за  танцем.  Тина  время  от  времени

косилась на  парня.  Будь она  стопроцентной манокаркой,  она объяснила бы  его

заинтересованность своим шармом.  Будь  она  личностью парано-идального склада,

она решила бы, что это киллер. Но она не была ни тем ни другим и хотела понять,

в чем дело.

     Потом  она  увидела Поля    тот  стоял на  одной из  верхних галерей и

оглядывал  зал.  Наконец  заметил  ее.  Паутина  хрупких  лесенок  и  мостиков,

соединяющих площадки, не пугала его своей иллюзорной ненадежностью. Двигался он

быстро и ловко, с застывшим на лице мрачновато-решительным выражением. Тину это

выражение удивило. Равно как и то, что Поль проскочил мимо ее площадки.

     Как  выяснилось чуть позже,  направлялся он  к  парню,  с  которым Тина

столкнулась в  галерее.  Тот равнодушно смотрел на него,  откинувшись на спинку

стула.  Поль подошел и внезапным пинком вышиб из-под него стул.  Впрочем,  нет,

для противника пинок не был неожиданностью:  парень успел вскочить,  уклониться

от удара и парировать следующий удар в лицо. Стул он ногой отшвырнул в сторону,

тот свалился на проплывавшего ниже площадки робота-официанта,  а потом угодил в

фонтан.

     Тина ошеломленно наблюдала за  дракой.  Наконец-то  она увидела,  как у

Поля  это  бывает!  Потом  спохватилась (кого  просили присмотреть за  ним?)  и

перемахнула на мостик,  а оттуда на соседнюю площадку. Стол лежал на боку. Поль

остервенело атаковал противника,  тот ушел в  глухую защиту и блокировал удары,

но сам не бил. Под подошвами противно хрустели остатки посуды.

     — Хватит!

     Скрутив  Полю  руки,   Тина  оттащила  его  в  сторону.   Приготовилась

оттолкнуть второго участника драки,  если он захочет воспользоваться ситуацией,

но  тот  не  проявлял  желания  продолжить.  Выражение  его  лица  было  скорее

насмешливым, чем возмущенным.

     — Тина, не мешай... — пытаясь вырваться, бормотал Поль.— Его... надо...

вышвырнуть...

     — Успокойся, пожалуйста! — попросила Тина.

       Полиция!    перекрыл их  диалог новый властный голос,  а  потом без

всякого удивления, как показалось Тине, констатировал: — Да это же наш Поль...

     Когда Тина  уловила,  что  полицейские обижать Поля  не  будут,  просто

заберут с собой от греха подальше,  она поскорее вернулась в зал:  извиниться и

попытаться замять скандал, чтобы дело не дошло до суда. Недавний противник Поля

стоял облокотившись о  перила и  наблюдал за  роботом,  который собирал с  пола

месиво растоптанных закусок и осколков.

     — Извините,  пожалуйста,  — остановившись рядом, заговорила Тина. — Мой

друг иногда бывает несдержанным,  на него находит.    «Гм,  если я называю это

несдержанностью,   как  будет  выглядеть  буйное  помешательство?»      Вы  не

пострадали?

       Как видите,  нет.    Парень улыбнулся.  — Романтическое у нас вышло

знакомство...  Я  не хотел быть нахалом и  не решался к вам подойти,  но тут вы

спасли меня от безумного Поля!

       Так  вы  его  знаете?  Я  понимаю,  он  безобразно себя вел,  но  он

переутомился на работе. Вы не согласились бы... не давать хода этому делу?

       Я сговорчивый.  Пригласите меня за свой столик — а то,  видите,  мой

разгромлен, — и я обо всем забуду. Меня зовут Крис.

     «Крис Мерлей,  директор ниарского «Кристалона».  Моя задача — не давать

Полю его бить. Свою задачу я с треском провалила».

     — Тина, идемте.

     Крис оказался остроумным и  приятным собеседником.  Тина отметила,  что

кожа у него совершенно гладкая,  без единого волоска, не считая темных бровей и

ресниц.  Вероятно, сделал полную эпиляцию. Он рассказал, что впервые побывал на

Незе  восемь  лет  назад,   на  сто  тридцать  втором  дизайнерском  форуме 

«Кристалона» тогда не было своей экспозиции, всего лишь небольшой стенд в одном

из павильонов), и начал припоминать забавные подробности.

     Потом подошли Джеральд,  Ольга и родственница Криса Глена Мерлей,  дама

средних лет с  манерами всеобщей наставницы.  «Меня не  хотели пускать на  этот

форум,  а  я  все равно сюда прилетела!»  — объявила она перед тем,  как занять

место за столиком,  и  бросила на Криса вызывающий взгляд,  так что сразу стало

ясно,  кто не  хотел пускать ее на форум.  У  обоих были синие глаза,  только у

Криса они насмешливо и непроницаемо мерцали,  а у Глены смотрели то агрессивно,

то  боязливо,  с  постоянным оттенком тревоги.  Узнав,  что Тина киборг,  Глена

неодобрительно поджала губы и  начала ее игнорировать.  Крис,  в  свою очередь,

игнорировал Глену.  Кто-то вызвал его для разговора; он встал, на ходу обронив,

что скоро вернется. «Крис, никуда не ходи без охраны! — всполошилась Глена. — А

то тебя снова по голове ударят!» Директор «Кристалона» даже не оглянулся.

     В его отсутствие Глена говорила о нем со смесью трепетного восхищения и

недовольства.  Она сообщила (не в первый раз, судя по скучающим лицам Джеральда

и Ольги),  что Крисом его назвали в честь фирмы;  что в детстве он был добрым и

отзывчивым мальчиком;  что она за него очень переживает, потому что в последние

годы  Мерлеи один  за  другим умирают.  Несколько лет  назад Крис  тоже чуть не

погиб, когда путешествовал по Галактике, — его ударили по голове, после чего он

около месяца почти не мог разговаривать и частично потерял память.  Хорошо еще,

не забыл,  кто он такой,  и  сумел добраться до дома.  Правда,  это приключение

пошло ему на пользу:  с  тех пор Крис поумнел и вместо всякой молодежной ерунды

начал заниматься бизнесом. Зато характер у него изменился в худшую сторону — он

отдалился от Глены,  стал жестким и скрытным, а когда получил контрольный пакет

«Кристалона», полностью отстранил Глену от дел, поэтому она за него боится.

     Объект ее опасений через некоторое время вернулся, уселся рядом с Тиной

и заказал шампанское.  Разговор перешел на дизайн,  потом на неразбериху вокруг

форума.  Вдруг Крис  взял  руку Тины,  лежавшую на  столике,  поднес к  губам и

поцеловал. Тина растерянно повернулась к нему.

     — Мне было интересно,  осмелюсь ли я это сделать, — улыбнулся Крис. — У

вас ведь там лазер? Я слышал, ожоги от него очень болезненные...

     Он откинулся на спинку стула и побледнел,  но выглядел удовлетворенным,

словно сумел преодолеть некий барьер.

     — У меня там лазер,  — подтвердила Тина, — но это не значит, что я пущу

его  в  ход,  если...  кому-нибудь...    она  запнулась,  чуть  не  вырвалось:

«какому-нибудь идиоту», — взбредет в голову поцеловать мне руку.

     Решив, что с нее хватит, она простилась с Джеральдом и Ольгой и пошла к

выходу. Внезапно она услышала шаги за спиной: ее догоняли, причем сразу двое.

     — Крис, не лезь к киборгу! — донесся до нее задыхающийся голос Глены. —

Она же неживая!

     Раздался женский вскрик.  Тина оглянулась:  за ее спиной стоял Крис,  а

Глены нигде не было видно.

     — Тина, извините, пожалуйста, — мягко сказал Крис. — Она вас обидела?

     — Я привыкла, что некоторые люди именно так реагируют на киборгов. Куда

она делась?

     — Свалилась с мостика. — Он усмехнулся, но тут же спохватился и подавил

усмешку. — Там гравитационная сетка, ее поймали.

     — Не стоило.

     — Я не хочу,  чтобы кто-то оскорблял вас.  Вы живая,  и вы произвели на

меня очень сильное впечатление.

     Крис  обнял  ее  за  талию  и  попытался  поцеловать в  губы,  но  Тина

высвободилась:

     — Глена кое в чем права,  не стоит приставать к киборгам.  Мне пора, до

свидания.

     В пустом коридоре она связалась со Стивом, и вскоре тот появился рядом.

На нем была черно-белая форма с красной эмблемой службы безопасности форума.

     — Привет.  Про Поля я уже знаю,  с ним все в порядке. Ребята из полиции

отвезли его  домой и  взяли с  него  слово,  что  сюда  для  новой драки он  не

вернется. А у тебя как дела?

     — У меня давно не было такого дурацкого вечера! — вздохнула Тина.

     — Домой хочешь?

     Стив телепортировал ее в Ольгин особняк,  в залитый лунным светом холл.

Кот, белым пятном растекшийся по подоконнику, выгнул спину и зашипел на них.

    

     Глава 3

    

     После  драки  в  ресторане нависшее  над  Полем  увольнение из  разряда

вероятного перешло в  разряд  неизбежного.  Его  вышибут с  работы сразу  после

отпуска.

     Начальство сколько  могло  оттягивало этот  момент    Поля  ценили  за

обостренную интуицию.  Иммиграционный контроль не  только отслеживал нелегалов,

но  и  разбирался с  уголовщиной в  их  среде.  Адова работа.  Неорганизованные

скопления потрепанных гуманоидов — либо наглых,  либо апатичных,  изъясняющихся

на  ломаном общегалактическом и  демонстрирующих непонимание всякий раз,  когда

разговор  переходит  на  скользкие  темы.  Психологические стереотипы нелегалов

отличались от  тех,  которые свойственны незийцам или  живущим на  Незе  людям.

Обычно Поль  быстро угадывал,  кого из  этой однородной на  первый взгляд массы

стоит обыскать и  засадить в  каталажку,  а  кто  не  заслуживает внимания.  Не

определял по  неким  неуловимым для  коллег  признакам,  а  просто  чувствовал.

Ошибался он редко,  почти никогда, поэтому начальство не хотело его терять и до

поры до времени покрывало его проступки.

     Но драка в  общественном месте с  инопланетным бизнесменом,  участником

форума — это уже перебор. Пусть пострадавший не стал жаловаться, Поль все равно

засветился.  В ресторане сидели журналисты, и сообщение о скандале промелькнуло

в новостях:  «Полиция вносит свой посильный вклад в неразбериху на дизайнерском

форуме».

     Поль понимал,  что последствия будут именно такими,  но...  он  не  мог

выносить присутствие Криса и не мог объяснить остальным, в чем дело.

       Что ты о  нем думаешь?    спросил он у  Тины.  — Отвратный тип,  не

находишь?

      Не  сказала бы.  После  шампанского он  полез  ко  мне  целоваться и

столкнул Глену в гравитационную сетку, но это еще не криминал.

     — Ты видела нашу драку?  — снова заговорил Поль после угрюмой паузы. 

Что у него за стиль, не знаешь? Никак не определю.

     — Не знаю. Я в этом слабо разбираюсь.

     Это признание его удивило, он даже о Крисе забыл.

     — Ты же киборг!

       Вот именно.  У меня техника эффективная,  но достаточно простая.  Ее

разработали на  основе тергаронско-го  рукопашного боя,  и  она требует большой

физической силы.  Всякие сложные захваты,  удары по чувствительным точкам — это

не для нас.  Другое дело,  если надо машину перевернуть или проломить кирпичную

стенку... У каждого своя специализация.

       А  если тебе придется драться с  таким же киборгом или с  андроидом,

запрограммированным на сложную технику боя?

     — Тогда я поскорее вспомню все,  чему научилась у Стива.  Я имею в виду

приемы,  а не мои сомнительные экстрасенсорные опыты.  Кстати,  я заметила, что

твой Крис не дрался по-настоящему, только ставил блоки.

       Так  ставил,  что  у  меня  потом целые сутки руки болели,    хмуро

признался Поль.  — Этого не должно быть, я ведь не новичок! Не могу понять, как

ему  удалось.   И  эти  его  непредсказуемые  скользящие  движения...  Какая-то

серьезная школа, видимо малоизвестная.

     — Спросить не пробовал? Хотя, учитывая уровень ваших отношений...

     — Пробовал. Только не сам, я Ли попросил. Крис отшутился, а Глена потом

выдала, что драться он научился дома перед зеркалом, за полгода, после того как

нехорошие люди стукнули его по  голове.    Поль фыркнул.    Семейная легенда,

светлый образ восходящей звезды ни-арского бизнеса и все такое, сама понимаешь.

     На  второй день  после открытия форума,  когда они  с  Тиной бродили по

аллеям  и  разглядывали установленные на  стендах  машины,  произошла стычка  с

манокарцами.  На  нападение она не тянула.  Несколько молодых мужчин в  наглухо

застегнутых одинаковых блеклых куртках вертелись вокруг них и  забегали вперед,

каждый  держал  небольшой плакатик:  «Позор  предательнице истинных ценностей»,

«Манокар тебя  проклял»,  «Ты  убийца  своего  естества»,  «Манокар призывает к

ответу».  Лица у всех сосредоточенные,  неулыбчивые.  Они молчали,  выдерживали

дистанцию  и  старались  никого  из  посетителей не  толкать,  но  от  Тины  не

отставали. Безмолвные и усердные призраки Манокара.

     Когда Поль рванулся к ближайшему, Тина его удержала:

     — Не надо. Нас провоцируют.

     Поль вспомнил о перстне-передатчике и вызвал Стива. Тот появился рядом,

огляделся — и плакатики в руках у манокарцев вспыхнули бледным пламенем. Никто,

кроме самих участников акции,  не  удивился,  здесь успели привыкнуть ко всяким

визуальным эффектам.

     — Предъявите документы!  — потребовал Стив у парня,  который растерянно

дул на обожженные пальцы.

     Документы оказались в  порядке:  манокарские граждане четвертого уровня

из сословия искусстводелов,  члены официальной делегации Манокара.  Испепеление

плакатиков деморализовало их, да и руководство не велело связываться со службой

безопасности форума,  так что они ушли —  дисциплинированная группка свернула в

боковую аллею меж  двух  рядов раскрашенных в  яркие цвета сельскохозяйственных

комбайнов и исчезла за поворотом.

     Поль  посетил экспозицию Манокара в  одном  из  выставочных павильонов.

Портреты  государственных мужей  на  фоне  тяжеловесно-великолепных интерьеров.

Женские манекены в  длинных закрытых платьях и полупрозрачных вуалях с вышитыми

изречениями,   восхваляющими  ангельскую  скромность  и  послушание  манокарок.

Компьютеры  в  позолоченных корпусах  с  овальными  миниатюрами,  изображающими

идиллические  сценки  ма-нокарской  жизни,  общественной и  семейной.  Предметы

обихода,   снабженные  табличками,   объясняющими,   что  именно  такой  дизайн

способствует нравственному благоденствию общества.  Около  экспозиции  дежурили

искус-стводелы —  серьезные,  безукоризненно аккуратные молодые люди в парадных

мундирах.  Тина не  имела ничего общего с  этим мирком,  и  все-таки она пришла

оттуда    теперь,  когда  Поль  увидел  воочию  живой  кусочек  Манокара,  это

показалось ему вдвойне невероятным.

     Дальше они пошли гулять втроем.  Аллея техники заканчивалась аркой,  за

которой  кучковался  на   газонах  народ,   прилетевший  сюда,   чтобы  шуметь,

протестовать и ловить отраженный свет форума.

     — Смотрите! — изумленно сказала Тина. — Ничего себе!

     — Ага, — согласился Стив.

     Они смотрели на облако надписей,  клубящееся над газонами: разноцветные

лозунги  наплывали  друг  на  друга,   одни  частично  растаяли,   другие  ярко

пульсировали. Поль не понял, что привлекло внимание Тины.

     — Вот этот,  видишь, справа вверху? «Свободу Саймону Клиссу!» И кому он

нужен... 

     — Кто такой Саймон Клисс?

     — Эксцессер из «Перископа».

     О «Перископе»,  детище Руческела-Сефаргла,  Поль знал. Эксцессеры — это

была ударная сила Сефаргла,  они провоцировали кровавые происшествия,  чтобы на

месте снимать документальные фильмы.  У многих имелся счет к ним, поэтому после

того,  как  Стив выложил в  Сеть на  Ниаре подробную информацию о  «Перископе»,

большинство эксцессеров было убито.  Других арестовали,  судили и приговорили к

пожизненному  заключению.   Все   это   произошло   семь   лет   назад,   когда

шестнадцатилетний Поль заканчивал колледж и готовился к экзаменам в полицейскую

школу.

       Мы с этим Клиссом хорошо знакомы,  — пояснила Тина.  — Когда меня на

Рошегене захватили манокарцы,  это он меня подставил.  Хотел заснять казнь.  Но

Стив меня выручил, и сценарий получился немного другой...

     Ну и влип тогда Клисс со своим фильмом!  За неимением лучшего он сделал

компромат на одного манокарского администратора,  Шидала, а тот сбежал от своих

и начал гоняться за Клиссом.  И ведь нашел его,  хотя конспирация у «Перископа»

была  очень  даже  неслабая!  Саймон Клисс  к  тому  времени почти свихнулся от

наркотика,  который Сефаргл давал своим эксцессерам.  Тогда считалось,  что это

конец, но Саймону повезло — ученые как раз создали препарат, чтобы лечить такие

зависимости,  и опробовали на Клиссе. Его вылечили и засадили в тюрьму, а Шидал

ухитрился  получить  политическое убежище  на  Ниаре  и  переквалифицировался в

правозащитники.

     — Он здесь,  между прочим, — сказал Стив. — Зарегистрировался как гость

форума. Хочешь на него посмотреть?

     — Не отказалась бы. — Тина усмехнулась.

     Они  прошли через арку  в  конце аллеи.  Ограду заменяло силовое поле —

легкое  мерцающее  марево,  отделяющее дизайнерский городок  от  оккупированных

толпами неформалов окрестностей.  Силовому полю не обязательно быть видимым, но

его  обычно делали таким ради удобства восприятия.  Около прохода дежурили двое

полицейских и трое секьюрити, на вершине арки сияла эмблема форума.

     По  барабанным перепонкам ударил  разноголосый гомон    для  тех,  кто

находился на  территории городка,  его приглушала аппаратура,  расставленная по

периметру.

     Местонахождение Шидала они  определили благодаря присутствию молчаливых

манокарцев с  плакатиками.  «Позор предателю Родины»,  «Манокар плюет  в  своих

отступников», «Манокарский народ обвиняет гнусного Шидала» и все тому подобное.

Эти ребята блуждали в  толпе на подступах к  небольшому павильону,  оцепленному

охраной.  Сам  Шидал  сидел в  павильоне,  около стендов со  своими брошюрами и

книгами-терминалами. Плотный, строго одетый мужчина с фотогеничной улыбкой. Его

улыбка стала стремительно меркнуть,  когда он увидел Тину и Стива, но, не успев

угаснуть до конца, вернулась на место.

     Смесь демонстративного достоинства и  скрытого заискивания —  так  Поль

определил  его  стиль,   понаблюдав  за  ним.   Шидал  пожаловался  на  «разгул

манокарской реакции,  волна которой докатилась даже до Неза» (видимо, имелись в

виду  личности с  плакатиками),  потом начал рассказывать о  своей непримиримой

борьбе с  тоталитаризмом во всех его проявлениях и  о  кампании за освобождение

Саймона Клисса. Мол, свои преступления Клисс совершал под влиянием наркотика, а

теперь его вылечили,  и  он  не  должен отвечать за  прошлое.  Кое-чего удалось

добиться: ниарское правительство обещало рассмотреть вопрос о помиловании.

     — Интересно,  — оглядев стенды и кое-что пролистав,  заметил Стив,  — у

вас  же  тут взаимоисключающие вещи!  Вот эта брошюра,  как я  понял,  обличает

последователей ортодоксального саргаленизма в  пользу  церкви коргели-анцев,  а

эта — наоборот.

       Так  ведь  заказывают!    По  благообразному лицу Шидала проскочила

хитроватая ухмылка человека,  знающего,  как надо делать дела.  — И те и другие

заказывают,  куда денешься?  Вся моя жизнь посвящена борьбе, я денно и нощно не

забываю о том,  что я защитник всего передового.  — Тут Полю показалось,  что в

глазах  у  него  промелькнуло  выражение  тоски.     Умный  человек  нигде  не

пропадет... А вам не надо кого-нибудь обличить? Для вас — со скидкой!

     Поль подумал,  что неплохо бы заказать пасквиль на Криса, но непонятно,

распространяется ли упомянутая скидка на него, а солидная зарплата полицейского

ему больше не светит.  Да и  Ольга спасибо не скажет.  Он не хотел расстраивать

Ольгу,  он хотел только избавить ее от этой напасти по имени Крис Мерлей.  Крис

представлялся ему чем-то вроде далекого темного смерча, маячащего на горизонте:

пока  не  опасно,  зато  тревожит и  отравляет существование одним своим видом.

Никто больше не разделял его мнения о Крисе.

     Они вышли из павильона,  взяв на память брошюру Шидала, инструктирующую

«Как  не  стать  жертвой  тоталитарной организации»,  и  тут  Стива  вызвали на

энергостанцию дизайнерского городка — та виднелась вдали,  за травяной равниной

с  группами ракун.  Перед тем  как  исчезнуть,  Стив  доставил Тину  и  Поля на

территорию форума.

     — Эту энергостанцию то и дело пытаются заминировать,  — объяснила Тина.

— Террористы словно соревнуются, как на чемпионате. Стив постоянно там дежурит.

А Шидал — несчастнейший человек. — Выдав такую характеристику, она рассмеялась.

     — Почему?  — спросил Поль.  — Гнусный тип, похож на кусок гнилого мяса,

но что в нем несчастного?

     — Он тоталитарист до мозга костей, а вынужден против этого бороться. Да

еще Ниарская ассоциация правозащитников следит за  тем,  чтобы он  не откалывал

номера в  ма  нокарском духе    не  давал  зуботычин своему пилоту,  не  хамил

персоналу в офисе,  не приставал с поучениями к женщинам и детям. Не делать то,

чего просит душа,  — это для него крайне тяжело! Зато физиономию ему подправили

и  облагородили,  чтобы соответствовал своей роли.  А  Саймону Клиссу он  хочет

отомстить,  для того и  затеял эту кампанию.  Пока Клисс в  тюрьме,  до него не

доберешься.

     Разговаривая,  они дошли до аллеи, где находилась площадка с совместной

композицией «Дизайна Лагайм» и «Кристалона». Странная получилась штука... Ольга

сказала, что они взяли как основную идею сочетание света и тьмы — что ж, именно

это у них и вышло. За «свет» отвечала Ольга, а за «тьму», естественно, Крис.

     Поль невольно замедлил шаги. Даже неживое творение Криса действовало на

него подавляюще:  к  небу взметнулись фантастические конструкции из прозрачного

темного люминогласа с  изливающими холодный свет синими звездами внутри.  То ли

эти   недобрые  звезды,   то   ли   переливы  оттенков  материала  гипнотически

завораживали;

     Поль  почувствовал слабую  тошноту,  словно  получил удар  в  солнечное

сплетение,  и перевел взгляд на Ольгину часть композиции — светлую, подчиненную

законам привычной для него гармонии.

     Мало вероятно,  чтобы Крис использовал какие-нибудь психотронные штучки

  организаторы форума тщательно за  этим следили.  Значит,  он  сумел добиться

такого эффекта исключительно визуальными средствами... Но зачем?

     — Тина, что ты об этом думаешь? — негромко спросил Поль.

       Не  в  моем вкусе,  но  красиво.  Им  удалось,  несмотря на разницу,

выдержать единый стиль.

     Ничего не  почувствовала.  Оно  и  понятно:  Поль знал,  что  легальной

киборгизации может  подвергнуться только человек с  очень  устойчивой психикой.

Вот его бы в киборги не взяли однозначно.

     Обогнув композицию,  они  увидели авторов.  Ольга и  Крис  беседовали с

тремя  зеленокожими лярнийцами,  чуть  поодаль стояло несколько ребят  крепкого

телосложения —  охрана.  В  облегающем белом  костюме,  с  пышной короной рыжих

волос,  Ольга была похожа на  немного растрепанный оранжевый цветок.  Крис тоже

надел светлый костюм, словно для контраста со своей люминогласовой «тьмой». А с

лицом у  него что-то не так...  Глаза чересчур выделяются,  как будто выросли и

удлинились.  Лярнийцы были обнажены,  не считая роскошных длинных плащей, на их

изумрудной коже переливались драгоценные камни.

     — Они выглядят бесполыми, — пробормотал Поль.

       У  них  половые органы спрятаны в  складках кожи  и  выдвигаются при

необходимости.-

     — Удобно, плавок не надо... Это леди или мужики?

     — Мужики.  Или энбоно,  как они себя называют.  Леди у них вдвое выше и

втрое толще и почти неразумны — увы, это факт, а не половая дискриминация.

     Двое  телохранителей  заняли  позицию  между  группой  на   площадке  и

новоприбывшими.  Должно быть,  парни Криса Мерлея, которым велено не подпускать

Поля к боссу.

     — Тина,  ты посмотри на морду Криса!  — Поль вдруг понял,  что не так с

глазами его противника. — Видишь?!

     Ольга услышала и метнулась к ним, обогнув застывших на дорожке громил.

     — Поль,  пожалуйста,  не мешай!  — зашептала она торопливо и сердито. —

Это могндоэфрийцы с  Лярна,  им предоставили планету для колонизации,  и сейчас

все  бьются за  то,  чтобы заключить с  ними  контракт на  строительные работы.

Кажется,  у нас есть шанс... Они очень придирчивы — Тина, ты же их знаешь! — но

Крис вчера и  позавчера вел с  ними переговоры и сумел им понравиться.  Если он

перехватит этот контракт,  для «Дизайна Лагайм» там тоже найдется работа. Поль,

не вздумай смеяться над Крисом!  Энбоно пользуются косметикой,  и  ему пришлось

сделать макияж,  чтобы произвести на  них благоприятное впечатление.  Крис ради

этого  контракта даже  говорить научился,  как  они,  такими  же  замысловатыми

фразами.  Есть  вероятность,  что  мы  отодвинем конкурентов и  станем главными

подрядчиками!

     — А ты ходишь за ним по пятам и всем объясняешь,  что он накрасил глаза

не потому,  что извращенец,  а ради успеха в бизнесе? — ухмыльнулся Поль. — Вот

это настоящее деловое партнерство!

     — Если ты,  рыжий паршивец,  сорвешь нам сделку, я тебе этого не прощу!

Тина, умоляю тебя, не пускай его бить Криса.

     — Хорошо. — Тина взяла Поля за локоть. — Пойдем отсюда, а?

     — Потом, — буркнул Поль.

     Когда на него оказывали давление, он сразу начинал сопротивляться, даже

себе во вред.  Впрочем, Тина не делала попыток утащить его силой. Поль понимал,

что сцепиться с  Крисом она ему не даст,  но сверх того никакого принуждения не

было.  Они остались у начала дорожки. Поль смотрел то на композицию (при долгом

разглядывании по  спине начинали ползать мурашки),  то  на  соседние экспонаты.

Наконец усыпанные драгоценностями энбоно  попрощались с  Ольгой  и  Крисом и  в

сопровождении  своих  телохранителей  направились  к   аллее.   Тина   и   Поль

посторонились, уступая дорогу.

     Вместо  того   чтобы  просто  пройти  мимо,   каждый  из   лярнийцев  с

достоинством поклонился. Вблизи они походили на людей меньше, чем на расстоянии

в  два десятка метров.  Головы удлиненные и  безволосые,  как у незийцев,  но с

костяными гребнями,  покрытыми сверкающей краской.  Большие круглые глаза.  Нос

заменяют две  вертикальные щели,  вместо  ушей    пучки  нежных бледно-зеленых

отростков.  Руки шестипалые,  с позолоченными когтями.  В зеленую кожу вживлены

зашлифованные драгоценные камни.  Голоса энбоно звучали певуче и переливчато, а

из  автопереводчиков в  виде  золотых  медальонов  полилась  человеческая речь:

представители Могндоэфры приветствовали «алмазноослепительную Тину».

     Она постаралась ответить в том же стиле.

     — Ты их знаешь? — прошептал Поль, когда лярнийцы ушли.

     — Нет. Но кажется, они знают меня.

     — Они спрашивали,  ты ли Тина Хэдис, я им сказала, — объяснила Ольга. —

На Лярне вас со Стивом очень уважают. Этот контракт почти у нас в кармане, хоть

бы получилось...

     — Получится, — пообещал Крис. — Поль, драться не будем, ладно?

     Его  синие глаза были обведены черными контурами,  веки отливали темным

серебром.  Взглянув на его руки, Поль усмехнулся: Крис еще и маникюр сделал! На

правой черный,  на  левой перламутровый.  Крис  смотрел невозмутимо,  словно не

заметил усмешки,  а двое телохранителей замерли по бокам от него — в готовности

броситься вперед и отрезать своего босса от Поля.

       Крис,  ты бы ко мне обратился.  — Эти парни и Тина драку в два счета

пресекут,  но спокойно стерпеть Криса Поль не мог.    Я  бы тебе пару фингалов

поставил, еще бы эффектней смотрелось!

     — Перестань! — Ольга толкнула его в бок.

     — У тебя был шанс в ресторане, что же ты не воспользовался? — улыбнулся

Крис и, не давая Полю времени огрызнуться, спросил: — Тина, как вам понравилась

наша композиция?

     — Красиво получилось.

       То,  что сделал ты,  мне совсем не понравилось,  — вмешался Поль. 

Ничего не могу сказать про исполнение, я не дизайнер, но впечатление мерзкое!

     — Ты испугался,  —заглянув ему в глаза,  констатировал Крис.  — Так я и

думал... А Тина не испугалась. Пойдемте в кафе?

     После того как они вышли в аллею,  телохранители молчком оттеснили Поля

от  директора  «Кристалона».   Ольга  выглядела  раздосадованной.   Портить  ей

настроение Поль не хотел, но делать вид, что все идет как надо, — это было выше

его сил.  Окружающий мир с ним не считался, его мнение ничего не значило. Сияло

тропическое  солнце,   посетители  с   интересом  рассматривали  композиции  на

площадках по  обе  стороны  от  аллеи,  а  его  буквально корчило  от  ощущения

катастрофы,  которая  вот-вот  произойдет.  Сегодня вечером,  или  завтра,  или

послезавтра...  Возможно, на него так влияло присутствие Криса. Ольга спросила,

почему не появляется Глена,  Крис ответил, что она плохо себя чувствует и лежит

в постели у себя в номере.

     — Значит, ты еще не всех своих родственников поубивал? — хмыкнул Поль.

     — Прекрати! — Ольга опять его толкнула.

       Поль,  ты рискуешь попасть за решетку.    Голос Криса звучал мягко,

даже сочувственно.    Я-то  добрый,  я  подавать на  тебя в  суд не  буду,  но

когда-нибудь нарвешься на неприятности.

     На  площадке слева стояла прозрачная мебель,  пронизанная пульсирующими

внутренностями  и  сосудами:   диваны  и  кресла,  шкафы  и  столики  с  единой

кровеносной системой.  Ольга заметила,  что не очень-то понимает тех, кто решил

притащить  на  форум  свои  кошмары.  Это  была  откровенная попытка  перевести

разговор на другую тему, но скисший Поль не стал мешать.

     Зашла речь о кошмарах. Ольга созналась, что в детстве боялась пауков, а

потом этот страх у  нее исчез.  Однажды она спрыгнула с  балкона в  неисправном

гравижилете и  около  месяца пролежала в  «коконе спасения»;  она  тогда целыми

днями наблюдала за паучком,  который жил на потолке, и перестала бояться. Крис,

не  вдаваясь в  подробности,  сообщил,  что некоторое время назад реализовалось

сразу несколько его кошмаров,  и  он даже начал готовиться к  самоубийству,  но

все-таки справился с  обстоятельствами и  продолжил жить.  Мол,  после этого он

стал еще сильнее,  чем раньше. Поль тут же ехидно заметил, что Крис Мерлей даже

в  приватном трепе работает на свой имидж,  а Крис на это поинтересовался,  как

обстоит с кошмарами у него.

     — Я состариться не хочу, — неохотно бросил Поль.

        Ты  отдал  то,   что  лежит  на  поверхности.     Криса  заслоняли

телохранители, и Поль не видел его лица, но по голосу понял, что тот улыбается.

— У тебя есть и другие страхи, верно? Куда более серьезные... А у вас. Тина?

       Манокар.  Самый кошмарный период моей жизни — примерно с одиннадцати

до восемнадцати лет, пока я не попала на Тергарон. Я осознавала себя человеком,

но  окружающие меня  таковым  не  считали,  вот  что  было  мерзко.  И  никаких

перспектив... Не знаю ничего хуже, чем родиться женщиной на Манокаре.

       Насчет Манокара я  согласна,  но  разве ты  не хотела бы снова стать

пятнадцатилетней? — Ольга вздохнула. — Такой чудесный возраст...

     — Не для меня. Я начала жить по-настоящему после того, как меня сделали

киборгом.  Стать  обыкновенной пятнадцатилетней девчонкой    вот  это  был  бы

кошмар!  А что касается таких штук, — она показала на площадку с экскаватором в

виде  выбеленного солнцем  гигантского скелета,  с  функциональными элементами,

имитирующими присосавшихся к костяку членистоногих тварей,  — то на меня это не

действует.

     Наверное,  Поль перегрелся. Его мутило, перед глазами плясали солнечные

пятна —  то ли от жары,  то ли потому,  что ему не нравился разговор,  то ли от

созерцания таких изысков,  как стеклянная мебель с  внутренностями или костяной

экскаватор.  Большинство композиций он  оценивал как  «классные»,  но  творения

чокнутых дизайнеров портили общее впечатление.

     Боковая аллея с земными розами и похожими на них  сиреневыми и голубыми

незийскими кьямавами.  Аллею  осеняли  двухметровые перистые листья  ракун,  на

площадках за  жемчужно-серыми  колонноподобными стволами виднелись павильончики

кафе.

     — В какое пойдем?  — спросила Ольга, когда группка остановилась посреди

аллеи.

     — В ближайшее,  — предложил Крис.  — Поль совсем бледный,  лучше бы его

поскорее в тень.

     Ни во взгляде,  ни в интонации не было явной издевки, но Поль все равно

ее почувствовал.

     — Знаешь,  на кого ты похож с этой рожей?  — с ненавистью глядя на него

сквозь заполнившую воздух солнечную рябь,  произнес Поль.    На дорогую шлюху.

Сколько берешь за ночь?

       Для тебя —  бесплатно,    в  тон ему отозвался Крис.  Поль рванулся

вперед,  но  телохранители проворно заслонили босса,  а  Тина тут же  оказалась

между ними и Полем и оттащила его в сторону.

     — Пошли в кафе,  — услышал он ее голос.  — Без них, в другое. Ольга, до

вечера!

     Они повернули к стилизованной под старину деревянной постройке, а Ольга

с  Крисом  в  сопровождении телохранителей направились к  мраморной раковине за

кустами чайных роз.  Ноги у  Поля заплетались.  Наконец он  обессиленно упал на

стул на веранде под термонавесом и пробормотал:

     — Знаешь, я не в порядке... Вызови врача.

     — Лучше Стива.

     Стив вскоре появился,  и  окружающий мир  постепенно вернулся в  норму.

Исчезли мелькающие вокруг солнечные клочья —  солнцу полагается перемещаться по

голубому небу,  а не блуждать в виде броуновских частиц по аллеям дизайнерского

форума.  Заодно  рассеялся  туман,  превращавший отдаленные  предметы  в  нечто

плоское  и  смазанное.  Головокружение  прекратилось,  Поля  больше  не  трясло

Выступивший липкий пот понемногу высыхал.

     — Что со мной было, тепловой удар?

       Что было —  не знаю,  но ты был похож на севший аккумулятор.  — Стив

взял у подъехавшего робота бокал апельсинового сока.

     — А ты что сделал?

     — Устроил тебе что-то вроде подзарядки.

     — А, это как у экстрасенсов?

     — Никогда не общался с экстрасенсами.  — Стив пожал плечами и отхлебнул

сока.    Полчаса назад энергозапас твоего организма был почти на нуле.  Я не в

курсе,  как ты этого добился,  но продолжать в том же духе не советую. Ладно, я

обратно на станцию, если что — зовите.

       Спасибо!    спохватился Поль,  но  Стив уже исчез.  Тина тоже взяла

запотевший бокал, Поль последовал ее примеру. Самочувствие превосходное — впору

пойти в  соседнее кафе  и  все-таки  отлупить Криса заодно с  его  вышколенными

громилами.

     — Воздушная полиция,  наверное, запаникует, раз к нам столько лярнийцев

прилетело,  — заметил он после нескольких глотков ледяного сока. — Если все они

такие же сумасшедшие пилоты, как Тлемлелх.

     — Не все,  — улыбнулась Тина. — Тлемлелх — исключение. Полеты — лучшее,

что у него есть.

     — Но ведь он художник. Я думал, для него лучшее — это искусство.

     Она  помотала головой,  чуть  прищурив свои прохладные и  упрямые серые

глаза.

     — Жизнь энбоно в Могндоэфре тесно переплетена с искусством,  но она там

не очень-то счастливая.  Недаром Тлемлелх за эти четыре года ни разу не захотел

побывать на Лярне.  Ему там было плохо, особенно под конец. А полеты для него —

та область, где он ничего не боится и не имеет никаких неприятных воспоминаний.

В воздухе он становится совсем другим. У каждого должна быть область, свободная

от страхов.

     Поль кивнул. Это он очень хорошо понимал.

     — Давай сходим к нему на выставку? — предложила Тина. — Это интересней,

чем разборки с Крисом.

     Когда  они  вышли  из  кафе,  вокруг опять начали вертеться манокарцы с

плакатиками.  Те же,  что в первый раз,  Поль узнал их.  Видимо,  в павильоне с

манокарской экспозицией хранился некоторый запас реквизита — ребята взяли новые

плакатики взамен сгоревших и вернулись к исполнению своих обязанностей.

     Тина  не  согласилась вызвать Стива.  Вместо этого они  с  Полем начали

травить  неприличные анекдоты,  и  вскоре  манокарцы  увеличили дистанцию:  как

объяснила Тина,  если кто-нибудь из  них начнет смеяться или хотя бы улыбнется,

другие донесут руководству о том, что он поддался инопланетной скверне.

     Стиву   приходилось  работать  в   режиме   загруженного  под   завязку

компьютера.  Подорвать что-нибудь на Межзвездном дизайнерском форуме —  похоже,

эта мысль осенила сразу всех террористов и клинических психопатов Галактики. На

беду  для  организаторов форума,  одновременно.  Кто-то  из  новых коллег Стива

сравнил это с  массовым нашествием насекомых-вредителей на сельскохозяйственные

плантации.

     Незийские спецслужбы,  привыкшие выполнять свои  рутинные обязанности с

прохладцей,  сбивались с ног; подключившийся Космопол не мог объяснить ни себе,

ни другим,  что происходит. Некто хочет сорвать форум, но с какой целью — можно

только  строить  догадки.  Ясно  было,  что  средства на  подрывные мероприятия

затрачены  немалые:  следовательно,  заинтересованная сторона  рассчитывает  на

значительную выгоду.  Напрашивался вывод,  что  за  этим  стоят  официальные  и

деловые круги некой планеты,  намеренной отнять у  Неза престижный дизайнерский

форум.  Другая версия —  атака на  форум стала генеральной репетицией,  которую

затеяла одна из межзвездных анархических организаций, стремящихся к неразберихе

ради самой неразберихи.

     Только   благодаря  присутствию  Стива   и   дизайнерский  городок,   и

энергостанция, и отель до сих пор находились в целости и сохранности. Ни одного

взрыва,  видимость спокойствия и  безопасности.  Стив  спал по  два-три  часа в

сутки,  и  то  его  иногда  будили.  Охранная  автоматика регулярно зависала 

диверсанты располагали техникой,  позволяющей вызывать наведенные сбои, так что

единственным надежным звеном был  Стив:  он  непрерывно сканировал территорию и

нейтрализовывал взрывные устройства.

     На общение с Тиной у него почти не оставалось времени,  а Тина ничем не

могла ему помочь.  Стив просил ее быть поосторожней:  его не покидало ощущение,

что  ей  угрожает  опасность.   Тина  возражала,  что  к  игре  в  догонялки  с

манокарскими агентами она давно уже привыкла,  изучила их тактику,  и у них нет

шансов застать ее врасплох.

     Поль продолжал «охранять» ее    то есть они повсюду бродили вместе,  и

Тина не давала ему ввязываться в  драки,  в  том числе с  манокарцами,  которые

появлялись со своими плакатиками,  словно из-под земли. Тина все-таки уговорила

его надеть полицейскую форму.

     — Напоследок... — Он невесело улыбнулся. — После отпуска меня уволят.

     — И это никак нельзя поправить?

     — Не знаю... Может, и поправят. Начальству без меня будет хуже, чем мне

без начальства.

     Тине  это  заявление  показалось  чересчур  самоуверенным,  однако  она

промолчала, а Поль добавил:

     — У меня интуиция хорошо работает,  я сразу чувствую,  кто из нелегалов

преступник.  Сейчас  идет  наплыв  иммигрантов  с  Кутакана    они  оседают  в

Элакуанкосе,  там  полно  старых нежилых зданий,  а  кутаканцы превратили их  в

трущобы. Хочешь, покажу?

     Без формы Поль пришел на банкет,  который «Кристалон» и «Дизайн Лагайм»

устроили после того,  как Крис Мерлей подписал контракт с  лярнийцами.  В узком

кругу:  празднующие победу  директора,  Ольгины  ребята,  прилетевшие на  форум

вместе со своим боссом дизайнеры «Кристалона»,  Джеральд,  Ли,  Тина.  И  Поль,

которого Ольга  просила не  приходить,  а  он  все  равно  появился и  уселся у

дальнего  конца  стола.   Угрюмый,   бледный,  яркие  темные  глаза  недовольно

прищурены.   Глену  Мерлей  и  Стива  тоже  пригласили,   но  Стив  дежурил  на

энергостанции (там  накануне  отловили террориста-камикадзе,  который  чуть  не

осуществил свою заветную мечту взлететь на воздух вместе с  ядерным реактором),

а Глена до сих пор болела.

     Вначале  обстановка  была  непринужденная,   Ольга  и   Крис  наперебой

вспоминали позапрошлый форум (прошлый Крис пропустил).  Потом речь зашла об  их

совместной композиции.

     — Крис,  то,  что ты сделал,  похоже на тебя!  — крикнул Поль, успевший

изрядно угоститься шампанским. — У тебя внутри такая же перекрученная жуть, как

эта  черная люминогласовая херовина!  Это  же  сразу видно!  У  тебя  получился

автопортрет, хоть и абстрактный. Зачем тебе понадобился такой стриптиз?

       Чтобы  тебя  напугать,    усмехнулся Крис.  Тяжелая серебряная ваза

поплыла через комнату по направлению к голове директора «Кристалона».  Впрочем,

плыла она  только для  Тины,  переключившейся в  ускоренный режим,  а  для всех

остальных — летела, со свистом рассекая воздух. Когда ваза поравнялась с Тиной,

та взяла ее и поставила на стол.

     — Тина, зачем?! — раздался обиженный вопль Поля.

     — Поль, какая же ты вредина! — прозвенел голос Ольги.

     Отклонившийся в сторону Крис выпрямился и откинулся на спинку стула.

     Ольга и  Джеральд куда-то увели Поля и  вернулись уже без него,  а Крис

подсел к  Тине  и  начал благодарить за  спасение от  вазы.  Потом объяснился в

любви:  мол,  Тина    самое  сильное  и  острое  впечатление  его  жизни,  как

незаживающая ножевая рана,  и  если она сейчас поедет с  ним в отель,  он будет

счастлив,  словно умирающий от  жажды,  которому дали  бокал шампанского.  Тина

скептически приподняла бровь:  похоже,  что шампанского он выпил не меньше, чем

депортированный с банкета Поль.

       Вы здорово натренировались в  лярнийской стилистике,  — заметила она

вслух.— Даже сейчас говорите как натуральный лярниец.

     — Правда?  — Крис смущенно усмехнулся.  — Значит, вошло в привычку... Я

специально консультировался у  лингвистов,  когда готовился к этим переговорам.

Зато теперь «Кристален» — генеральный подрядчик.

     Наконец он понял,  что завлечь ее в отель не удастся, и начал ухаживать

за Ольгой.

     На  другой день  Поль и  Тина отправились в  Элакуан-кос  посмотреть на

нелегалов.  Поль выглядел хмурым:  даже протрезвев,  он сожалел о  том,  что не

попал в  Криса вазой.  Тина напомнила ему,  что  форум скоро закончится и  Крис

улетит на Ниар. Поль исподлобья глянул на нее, но промолчал. Под глазами у него

залегли круги    следствие то  ли  похмелья,  то  ли  досады после  неудачного

покушения.

     Ольга жаловалась,  что у него тяжелый характер, но Тина так не считала,

несмотря на  все  дикие выходки Поля.  Для  нее он  был симпатичным,  открытым,

дружелюбным парнем.  Характер у  него  портился,  если рядом появлялся Крис или

кто-нибудь еще,  кто не  вызывал у  Поля приязни.  Когда гуляли по Кеодосу,  он

несколько раз странно реагировал на  прохожих,  которые,  с  точки зрения Тины,

ничем не выделялись из толпы.  «Смотри,  какая сволочь идет!» — Это у него было

дежурное,  вкупе с легкой напряженной гримасой, как будто присутствие «сволочи»

причиняло  ему  боль.  Тине  подумалось,  что  Поля  окружают  миражи,  для  ее

восприятия недоступные.

     На горизонте вырос Элак —  красновато-бурая гора в  корках ледников,  с

низко  нахлобученной снежной шапкой.  Элакуанкос разлегся на  солнцепеке у  его

подножия.  Древний  город  с  обветшалыми многоэтажными дворцами  и  такими  же

многоэтажными бедняцкими кварталами,  с красноватой пылью на тротуарах, одетыми

в камень каналами, крикливыми продавцами сладостей и попрошайками.

     Бедность на  Незе была не злоключением,  а  стилем жизни.  Определенная

часть  незийцев  предпочитала получать  государственные пособия  и  предаваться

праздности в  старинных неухоженных городах,  где  время подобно песку,  раз за

разом перетекающему из одной половинки часов в другую,  без всяких существенных

перемен.  Чем Тине всегда нравился Нез — так это тем, что здесь принято уважать

выбор каждого.  Это у незийцев в крови,  это фундамент их культуры.  Здесь даже

войн на  религиозной-либо идейной почве никогда не  случалось.  «Кто как хочет,

тот так и  живет» — кредо Неза.  Этот мир,  с первого взгляда очаровавший Тину,

был полной противоположностью Манокару.

     Нез  притягивал туристов со  всей  Галактики,  так  что  либерализм его

властей окупался.  Пока Тина и  Поль шли по  длинному проспекту мимо мутноватых

витрин,   где  ползали  среди  керамической  посуды  и   галантерейных  товаров

мимикрирующие сухопутные крабы,  наверху несколько раз успели проплыть аэробусы

с   экскурсантами  и   открытые   прогулочные  аэрокары.   Воздух   здесь   был

сладковато-пряный  и  немного едкий,  с  примесью запаха  застоявшейся воды  из

многочисленных каналов.

     Кварталы, захваченные нелегалами с Кутакана, располагались в стороне от

центра.  Ветхие многоэтажки с полукруглыми оконными проемами,  пестрая сумятица

желтого и  темно-красного кирпича.  Кутаканцы бесцельно слонялись по улицам или

сидели  в  щербатых лоджиях под  гирляндами белья  и  что-то  пили.  Со  дворов

доносились детские голоса.

     Поль предупредил,  что  здесь надо держаться поближе к  середине улицы:

мусор кутаканцы выбрасывали прямо в окна.  Пользоваться мусоропроводом, то есть

«оставлять всякую  гадость в  доме»,  они  находили негигиеничным.  Кое-где  по

тротуарам растеклись засохшие разводы:  от  жидких помоев эти чистоплотные люди

тоже своевременно избавлялись.

       Их  тут заблокировали,  чтобы они по  всему Незу не  расползлись, 

объяснил Поль.    Питание выдают.  Депортировать их  пока некуда,  наши должны

через Ассамблею договориться с теми, кому нужны поселенцы.

     Полицейские в  этих кварталах поодиночке не  ходили,  на уровне верхних

этажей  курсировали в  воздухе видеозонды.  За  очередным поворотом блеснуло на

солнце нечто похожее на  выскочившую из  воды  рыбу.  Нож.  Тина поймала его  в

нескольких дюймах от живота Поля.

     Бросили его из темной сквозной арки,  уводящей во двор,, оттуда донесся

быстрый топот.  Двор был проходной,  но человека, метнувшего нож. Тина настигла

до того,  как он успел скрыться. Подросток лет четырнадцати—пятнадцати, щуплый,

темноволосый,  с колючим взглядом. Подбежал Поль, следом появились патрульные —

они Поля знали и посоветовали ему не разгуливать по этому району. С балконов за

сценкой  наблюдали  кутаканские матроны  и  длинноволосые девушки  в  цветастых

платьях.

       У  кутаканцев полно  банд,    начал  рассказывать Поль,  когда  они

покинули территорию нелегалов.,— Вся эта масса делится на банды,  как племена у

дикарей.  Между собой они,  естественно,  враждуют и устраивают разборки, а нам

этого, естественно, не надо. Незадолго до того, как я ушел в отпуск, мы провели

рейд и  поаресто-вывали самых активных.  Кого надо брать,  определял я.  Я  это

чувствую,  непонятно как.  А  то почему меня с работы так долго не выгоняли?  В

общем, меня тут запомнили, а этот парень, видимо, из какой-то банды...

     Они перекусили в  кафе на  берегу канала.  Кофе и  крохотные пирожные —

пряный бисквит с солоноватым кремом. На полукруглой площадке напротив появились

серокожие  танцовщицы  в   блестящих  юбочках  и  ожерельях  из  колокольчиков.

Незийские  танцы  очень  красивы,   Тина  и  Поль  засиделись  до  сумерек.   В

керамической чаше,  поставленной на тротуар,  рыбьей чешуей серебрились монеты.

Поль  и  Тина тоже положили туда деньги,  потом пошли куда глаза глядят.  Когда

Поль тревожной скороговоркой прошептал:  «Тина, за нами следят!» — она в первую

секунду удивилась.

     — Ты уверен? Я бы заметила.

       Я  чувствую.  Я  всегда  чувствую  такие  вещи.  Знаешь,  что  такое

эстафетная слежка?  Они  сменяют друг  друга,  и  ты  не  можешь  засечь ничего

конкретного. Или за нами плывет зонд, которого не видно в темноте. Я свяжусь со

Стивом,ладно?

       Не стоит его дергать.  Лучше вызовем такси.  Тина достала из кармана

передатчик.  Тот  не  работал.  Поль  все-таки попробовал вызвать Стива —  тоже

ничего не вышло, словно перстень был обыкновенной безделушкой, а не устройством

связи.  У  Тины был  еще один передатчик для контакта со  Стивом,  вживленный в

нёбо... Ничего. Они стояли в тени под стеной каменного дворца, прислушивались к

шорохам в  темноте и пытались определить,  имеют эти шорохи отношение к ним или

нет.

     — У них глушилка, — хрипло сказал Поль. — Наверное, весь район накрыли.

     Тина заметила, что он дрожит.

     — Успокойся, как-нибудь выберемся.

     — Это не страх. — Дрожать он не перестал, но в голосе появилась досада.

— Ну,  в смысле,  не тот страх...  Я приучил себя не бояться драк, но сейчас на

нас надвигается что-то очень паршивое.  Я это чувствую,  понимаешь? Мой озноб —

это побочный физиологический эффект.  Наши на  работе это знают,  и  никто надо

мной не смеется, потому что я не ошибаюсь.

     — Я тоже не смеюсь. Давай бегом до того угла. Зигзагами.

     Они  находились на  середине дистанции,  когда  тьма  вокруг  пришла  в

движение    сверху  обрушился,   перекрывая  дорогу,  аэрокар  с  выключенными

габаритными огнями,  сзади  послышался  топот.  Увлекая  за  собой  Поля,  Тина

отскочила к  глухой стене кирпичного дома.  Аэрокар опять спикировал.  Прыжок в

сторону.  С ходу пробивать стены хорошо в противоударном костюме; без него тоже

можно,  но это больно...  Зато банковский счет у нее достаточно большой,  чтобы

возместить ущерб тем, кто за этой стеной живет, — спасибо адвокату Зелгони.

     Кто-то  ухитрился  попасть  в   нее  из  парализатора,   отвратительное

ощущение... Но одного заряда для киборга мало. Главное, чтобы не попали в Поля.

     Втащив Поля в пролом,  Тина поняла,  что возмещать ущерб, скорее всего,

не придется:  здесь никто не живет. Пусто и темно, только вытянутое ромбовидное

зеркало в углу,  его пересекает наискось кривая трещина. Тина пинком распахнула

дверь и потянула Поля в темноту.  Не задерживаться. От аэрокара они спаслись, а

люди сейчас полезут следом за ними.

     — Ты проломила стенку?! — Поль опомнился и обрел способность говорить.

     -Да.

     Голоса  и  топот  позади.  Коридор  вывел  их  в  круглое  помещение  с

лестницей.  Здесь тоже темно, не считая льющегося в окна лунного света: похоже,

что  здание нежилое...  но  и  не  совсем заброшенное.  Еще одно зеркало.  Тина

сорвала его со  стены и  швырнула навстречу человеку в  маске,  выскочившему из

коридора. Крик, звон осколков, грохот.

     Они  с  Полем  побежали  наверх,  перепрыгивая  через  ступеньки.  Окно

лестничной площадки заслонила темная масса: аэрокар.

     В коридор на втором этаже они успели нырнуть до того, как на выложенный

каменной плиткой пол обрушились осколки разбитого стекла.  Коридор широкий, как

заведено у  незийцев,  это плохо...  Позади вспыхнул свет.  Сузив зрачки,  Тина

оглянулась:  аэрокар перекрыл проход и медленно надвигался, слепя прожекторами.

Поль  тоже развернулся,  вскинул руку.  Оба  прожектора погасли,  теперь только

триплекс лобового стекла поблескивал в полумраке.  Выхватив у ослепленного Поля

небольшой карманный бластер.  Тина выстрелила в  пилота — ей перепады освещения

целиться не мешали.

     Дверь сбоку.  Они ввалились в  комнату,  а потерявшая управление машина

проплыла мимо,  сдирая со стен штукатурку,  и во что-то врезалась, заставив дом

содрогнуться.

     В этой комнате была мебелы Громоздкая, рассохшаяся, из тяжелого дерева.

В  самый раз  для баррикады.  Узкие оконные арки затянуты металлической сеткой:

видимо, хозяева понадеялись, что эта мера защитит покинутое жилье от вторжения.

Каково же им будет по возвращении домой обнаружить разгром и  в придачу аэрокар

с трупом в кабине у себя в коридоре! Эта абсурдная мысль вызвала у Тины нервную

усмешку.

     — Я уже могу видеть,  порядок,  — услышала она голрс Поля.  — Бластер у

тебя?

     — Вот, держи. — Тина вернула ему оружие.

     — А у тебя что-нибудь есть?

       Парализатор.  И  мои лазеры,  на  два выстрела.  Здесь ведь бластеры

запрещены, вот я и решила не связываться...

       А  я  взял,  чтобы  тебя  охранять.    Поль  говорил  негромко,  но

возбужденно.    Ничего,  начальство отмажет.  Меня  наверняка и  дальше  будут

привлекать для операций, даже если уволят.

     Это  «рыжее  бедствие»,   как  называла  его  Ольга,  оказалось  лучшим

телохранителем, чем Тина предполагала вначале. Она и не знала, что Поль носит с

собой бластер.  Вообще-то он был достаточно здравомыслящим парнем — до тех пор,

пока  на  горизонте  не  появлялась  очередная  «сволочь»,  присутствие которой

выводило его из равновесия.

     За  лунными  арками,  затканными металлической паутиной,  несколько раз

промелькнуло продолговатое темное тело,  словно там плавала большая рыба —  еще

один  аэрокар.  Из  коридора  доносились голоса,  топот,  стук  распахивающихся

дверей.  Тина не  могла взмокнуть от  страха и  напряжения —  у  киборгов не та

физиология,  но ей было муторно от эмоций,  которые внезапно сорвались с  цепи.

Теперь и она почувствовала, что все это более чем серьезно, а ведь за последние

четыре года,  путешествуя со Стивом по Галактике, она успела отвыкнуть от таких

ситуаций.  Начали ныть ушибы и ссадины — плата за проломленную стенку.  Бледное

лицо  Поля,  присевшего в  углу,  в  лунном свете казалось Совсем мальчишеским,

провалы  расширенных  зрачков  тревожно  темнели.   Удар  в  дверь.   Баррикада

содрогнулась.

     — Тина Хэдис, откройте!

     Говорили не на манокарском,  а  на общегалактическом,  что ее в  первый

момент удивило.  Впрочем,  кто сказал, что Манокар не может привлечь в качестве

исполнителей инопланетных террористов, обязанных ему за финансовую поддержку?

       Здесь незийская полиция!    вскочив на  ноги,  крикнул Поль.    За

нападение на полицейского вы ответите по закону!

     В  задней  стенке  шкафа,   загородившего  дверь,  появилось  небольшое

отверстие:  у нападавших тоже имелся бластер.  Вслед за этим — короткий шум.  С

той стороны кто-то выругался.

       Не стрелять!  Сказали же,  полицейского,  который с ней ходит,  тоже

брать живым. Эй вы, откройте! Последняя фраза была адресована Тине и Полю.

       Что  такое?..    пробормотал Поль.    Зачем  им  понадобился живой

полицейский?

     — Видимо, в качестве заложника, — предположила Тина.

       Взять меня в  заложники —  это тяжкое преступление!  Меня пока еще с

работы не выгнали! Вот чертовы ублюдки...

     Перспектива попасть в  плен его и напугала,  и разозлила.  Он несколько

раз выстрелил сквозь баррикаду —  судя по крикам из коридора,  в кого-то попал.

Колотить в дверь перестали,  зато вскоре послышался шум за стеной слева. Тяжкие

глухие удары,  шорох сыплющихся кусков штукатурки.  Первая трещина. Затравленно

озираясь, Поль предложил:

     — Тина,  давай устроим пожар?  Все эти дома оборудованы противопожарной

сигнализацией,  объединенной в систему. Сюда примчатся пожарные роботы, а потом

полиция — когда заметят, что в этом районе связь не работает. Давай попробуем!

     Деревянная  мебель    подходящий  материал.   А  инфракрасные  лазеры,

спрятанные у Тины в кистях рук, вполне годятся для поджога. Затрещало оранжевое

пламя. Сорвав с одного из оконных проемов сетку, Тина выбросила наружу пылающий

стул. Поль закашлялся.

     — Сядь на пол! — велела Тина.

     Сама  она  остановила  дыхание  и  переключилась на  замкнутую  систему

кислородного обмена.  Теперь у нее преимущество перед остальными, кто находится

в доме,  но стоит ей получить еще несколько парализующих зарядов — и оно сойдет

на нет...  Забрав у скорчившегося Поля бластер,  она проломила правую стенку (с

толстой наружной не  сравнить,  но  все  равно больно) и  с  ходу  уложила двух

субъектов в  масках.  Поль протиснулся в  пролом следом за ней и сразу подобрал

бластер одного из убитых.

     Завыла пожарная сирена — для Тины с Полем этот звук был сейчас приятней

любой музыки.

       Хоть одного надо арестовать?    в промежутке между приступами кашля

выдавил Поль.

     Эта  комната была  больше первой,  с  одиноким шкафом на  фоне  светлой

стены,  резным,  как алтарь в  незийском храме.  Сквозь пролом тянуло удушливой

гарью,  там  трещало пламя,  на  паркете с  облезлым лаком  плясали красноватые

блики.

     Победоносный звон стекла.  Тина уже успела освоиться с тем, что сегодня

вечером этот звук предвещает опасность,  но  на  сей  раз все было наоборот:  с

улицы ворвался пожарный автомат, похожий на ракету с раструбами-огнетушителями.

     — Приготовиться к эвакуации! — потребовал он и бросил к ногам людей два

респиратора.

     Тина в этом не нуждалась, а Поль схватил один и торопливо натянул. Двое

убитых боевиков тоже получили средства защиты —  робот не  видел особой разницы

между живыми и покойниками.

     — Пошли!  — Голос Поля из-под респиратора звучал глухо.  — Я им покажу,

какой из меня заложник!

     Тина  не  возражала.  Если  устроить охотникам хорошую трепку,  они  на

некоторое время отстанут —  это она усвоила по  прежним стычкам.  Вдобавок дому

нанесен порядочный ущерб,  и  пусть  его  возмещают заказчики нападения!  Страх

прошел и  у  нее,  и  у  Поля —  обоих охватил веселый лихорадочный азарт.  Они

выскочили в  коридор и  тут же столкнулись с  крупным субъектом в маске.  Издав

ликующий вопль, Поль ударил врага коленом в живот, потом стукнул по затылку:

       Ты  арестован!   Ты  имеешь  право  немедленно  связаться  со  своим

адвокатом, засранец!

     Обстановка  не   располагала  к   тому,   чтобы   засранец   немедленно

воспользовался своим  законным  правом:  коридор  тонул  в  удушливом  дыму,  в

комнатах бесчинствовали,  все подряд обдавая пеной, пожарные автоматы. Еще один

робот волок к оконному проему,  как оса гусеницу,  парня в респираторе, надетом

поверх  маски.   Боевик  эвакуироваться  не  хотел  и  отчаянно  упирался,   но

робот-спасатель знал  свое  дело:  несколько секунд  спустя дергающиеся ноги  в

спортивных  ботинках  мелькнули  над  подоконником  и   исчезли.   Снопы  света

непрерывно скользили по коридору, пронизывая туманный воздух.

     Вскоре робот вернулся,  его  манипуляторы бережно оплели Тину,  Поля  и

обмякшего после  парализующего заряда бандита.  Плавное скольжение вниз.  Улицу

озаряли слетевшиеся на  пожар мобильные фонари,  на тротуаре стояли полицейские

аэрокары.  Поль  сдернул  респиратор,  Тина  вернулась к  традиционному способу

дыхания.

       Поль  Лагайм,  иммиграционный контроль,  м'гис,    обратился Поль к

пожилому  незийцу  в   полицейской  форме.     Это  преступник.     Кивок  на

бесчувственного парня,  которого Тина бросила на тротуар.    Бандиты напали на

нас, м'гис. Тот, которого робот вытащил перед этим, тоже из их шайки.

     Тина   оглянулась  на   четырехэтажный  кирпичный   дом   с   округлыми

полуколоннами:  из  торцового  окна  на  втором  этаже  торчала  носовая  часть

небольшого аэрокара.

    

     Глава 4

    

     Все  члены террористической организации Кепхо Аркетивайна были  мертвы.

Не уцелели даже те,  кого прямо с  пожара отправили в полицейский участок или в

больницу. Как показало вскрытие, каждому была имп-лантирована под кожу капсула,

содержащая смертельный яд и снабженная микропроцессором:  при получении сигнала

оболочка  разрывалась,   несколько  минут  спустя  жертва  умирала.   Тот,  кто

приговорил боевиков Кепхо  Аркетивайна к  смерти,  послал  сигнал  вскоре после

того,  как  Тину  и  Поля эвакуировали из  горящего дома,    понял,  что  дело

сорвалось,  и  ликвидировал севших в  лужу  исполнителей.  Два  десятка трупов.

Мертвого  Кепхо  обнаружили  утром  на   борту  аэрокара,   который  парил  над

Элакуанкосом в режиме автопилота.

       Раньше  манокарские  спецслужбы  придерживались  другой  тактики, 

сказала Тина. — Организатору этой операции еще устроят головомойку!

     Поль видел, что она удивлена, но не мог понять причины.

     — За что — головомойку? За то, что тебя упустили?

       За это само собой,  но прежде всего за угробленный имидж.  Манокар —

лучший друг межзвездных террористов, он их прикармливает, прячет и ни под каким

видом не выдает Космополу. Знаешь, чему меня учили в школе? Кроме домоводства и

прочей ерунды,  которую должна знать  каждая женщина?  У  нас  еще  были  уроки

политической азбуки.  Нам объясняли, что террористы — это такие хорошие честные

люди,  они  протестуют против разгула скверны в  Галактике.  На  Манокаре полно

фильмов  о  благородных террористах,  которые наказывают испорченных обитателей

внешнего мира  за  неправильный образ жизни,  и  все  это  подается под  соусом

романтики.

     — Правда, что ли? — округлил глаза Поль.

       Ресурсы маразма неисчерпаемы.  Поль хотел сказать,  что  побывать на

Манокаре ему не светит,  а  жаль:  поглядеть на такой маразм,  произрастающий в

естественных условиях,  он бы не отказался.  Открыл рот —  и  осекся.  Он вдруг

понял,  что Манокар так же близок и  реален,  как Элакуанкос,  где они с  Тиной

гуляли вчера,  или искусственный спутник «Сиролл», где он не раз бывал в гостях

у  Джеральда,  или  Орибский архипелаг с  его  курортами.  Манокар  находился в

ближайшем  будущем,   на  расстоянии  вытянутой  руки,   его  отделял  от  Поля

всего-навсего не слишком большой отрезок времени.  В этом представлении не было

ничего   пугающего     скорее,   ожидание  веселой  экскурсии.   Обычно  такие

предчувствия у Поля сбывались, но насчет Манока-ра... кто ж его туда пустит?

     Тина несколько секунд ждала от него реплики, потом продолжила:

     — Манокар дорожит своим имиджем старшего друга террористов.  Инцидент с

этой  бандой  для  него  как  грязное  пятно  на  деловом  костюме  бизнесмена.

Террористов позвали сделать доброе дело,  а  потом  скомкали и  выбросили,  как

использованную туалетную бумагу.  Еще пара таких происшествий, и младшие друзья

перестанут доверять  своему  старшему  другу.  Руководителя операции  наверняка

накажут и отстранят от дальнейшей работы.

     — Это не значит,  что ты можешь расслабиться,  — хмуро заметил Стив. 

Я-то  вчера  был  связан  по  рукам  и   ногам     новая  атака  придурков  на

энергостанцию.  В  этот раз  они  прорыли под землей туннель,  на  что никто не

рассчитывал.   Космопол  теперь  выясняет,   кто  снабдил  их  профессиональным

шахтерским оборудованием. Пожалуйста, будь осторожна.

     — Мы ведь отбились.  Спасибо Полю, это он сообразил насчет пожара. Чего

бы я хотела — так это навестить манокарского посла и набить ему морду!

     — Я уже.  — Стив усмехнулся.  — Полчаса назад. Посол клялся, что он тут

ни при чем, но получалось у него неубедительно. Что характерно, главным образом

он упирал на то,  что не приказывал ликвидировать террористов.  Я  приложил его

мордой к столешнице в его же кабинете.

       Вот теперь меня точно оставят в  покое.    Тина уселась к  Стиву на

колени. — Думаешь, посол заинтересован в еще одном твоем визите?

     Поль тактично оставил их наедине, прикрыл дверь. Перешагнул через кота,

который опять разлегся на полу в коридоре.

     Странно,  что рассказ Стива о  посещении манокарского посольства ничуть

его не успокоил. Любой нормальный чиновник после такого предупреждения подожмет

хвост —  значит,  Тина права,  от нее должны отвязаться.  Если проанализировать

ситуацию, все позади... но Поль так не считал. Вернее, не чувствовал. Он провел

бессонную  ночь:  ощущение,  что  вчера  он  избежал  какой-то  крайне  мерзкой

опасности,  причем эта опасность не  исчезла,  а  всего лишь на  неопределенное

время отодвинулась,  было таким сильным, что его колотил озноб. Поль-постарался

расслабиться, сосредоточиться и соприкоснуться с тем, что ему угрожает, — чтобы

понять,  что это такое.  Вот тут ему стало совсем плохо! Его чуть не вырвало на

подушку,  и он долго лежал в холодном поту,  слушая тяжелые и неритмичные удары

собственного сердца.

     Если верить медавтомату,  он  был здоров.  Просто его тело принимало на

свой  счет  импульсы,  которые имели отношение только к  сознанию,  и  пыталось

адекватно отреагировать. Что хуже всего, он не знал, является все это игрой его

расшатанного воображения, довеском к стрессу, или он улавливает нечто реальное,

как бывает у  экстрасенсов.  Несколько раз Поль посещал собрания экстрасенсов —

заумно и неинтересно,  он решил,  что ему там делать нечего. Хорошо бы обсудить

все это со Стивом... он так и собирался, но Стив постоянно занят. Может, потом,

после форума?

     Из внутреннего дворика доносились голоса. Поль выглянул в окно, стиснул

зубы от накатившей злости и перемахнул через подоконник.

       ...Глена все еще болеет,  я  отвезу ее  домой на  яхте.  При хорошем

разгоне — две недели,  если не нырять в гиперпространство.  Все равно работы на

Ресонгоэфре начнутся только через полгода. С Ниара я сразу с тобой свяжусь.

       Ресонг...    Ольга сбилась и засмеялась.  — Слишком длинное имя для

планеты. Все время путаюсь с лярнийскими названиями.

       Ресонгоэфра.    Носовой  гласный  в  середине слова  Крису  удалось

произнести как надо. — Потренируйся. Тебе тоже придется общаться с заказчиками.

     Сестра стояла спиной к Полю,  Крис — вполоборота.  Он повернул голову и

улыбнулся:

       Привет,  Поль.  Я  рад,  что ты жив и здоров после вчерашнего.  Если

полезешь драться, искупаю в фонтане. Ольга тоже обернулась и потребовала:

     — Поль,  пожалуйста, веди себя прилично! Для драки Поль был не в форме.

Чего  доброго,  дело и  правда закончится купанием...  Он  присел на  мраморный

бортик и буркнул:

        Только  один  вопрос.   Что   этот  тип   здесь  делает?   Они  его

проигнорировали. Крис поцеловал Ольгу в губы, забрался в аэрокар и улетел.

     — Повторяю вопрос, — мрачно процедил Поль. — Какого черта он тут делал?

Надеюсь, не ночевал?

     — Он появился рано утром. — Ольга запахнула пушистую розовую пижаму без

застежки.    Расстроенный,  у  него  какие-то  неприятности.  Мы  были вместе,

обсуждали дела...

       В  постели?  Я  уже говорил,  что ты  не  имеешь права спать с  этим

подонком, — глядя на сестру исподлобья, напомнил Поль.

       Во-первых,  не суй нос в мои личные дела,  рыжая бестия!  Во-вторых,

Крис не подонок. Он нравится всем, кроме тебя.

     — Ну да,  из кожи лезет,  чтобы всем нравиться.  Я все-таки отлуплю его

напоследок, чтобы он забыл дорогу

     на Нез.

     — Скажи спасибо,  что у Криса ангельский характер, — вздохнула Ольга. —

Кто-нибудь другой на  его  месте давно бы  уже  вытряс из  тебя  компенсацию за

перманентный моральный ущерб!

     Она  повернулась и  пошла к  двери —  розово-оранжевый цветок с  тонким

стеблем и пышным бутоном.  Поль запустил пальцы в свою шевелюру, почти такую же

пышную,  и подумал, что пора стричься. До окончания отпуска — обязательно. Хотя

непонятно,  что  там  будет,  после отпуска...  Его  будущее меняло очертания и

дробилось, как солнечные блики в фонтане.

     В  кармане запищал передатчик:  начальство надеялось увидеть Поля после

обеда  и  услышать  от  него  комментарии по  поводу  вчерашнего происшествия в

Элакуанкосе.

     Он надел белый штатский костюм,  прицепил к  воротнику значок,  сунул в

карман  парализатор и  служебный идентификатор.  Бластер запер  в  сейфе:  если

сегодня не отнимут,  потом,  возможно,  забудут... А у себя дома он имеет право

хранить любое оружие.

     В аэрокаре Поль подключил к бортовому компьютеру идентификатор и послал

в  банк данных воздушной полиции запрос о  местонахождении машины Криса Мерлея.

Крис  должен усвоить,  что  ему  незачем тут  появляться...  Поля  преследовало

неотвязное ощущение,  что,  если жестко разобраться с  Крисом,  это решит и все

остальные проблемы, сколько бы их ни было.

     Вскоре пришел ответ:  аэрокар с указанным номером стоит на площадке для

парковки около парка Иян. Видимо, Крис отправился завтракать.

     Парк Иян таился под ажурным каркасом,  оплетенным лианами:  над головой

цветущий купол,  посыпанные розовым песком аллеи тонут в тропическом сумраке. В

глубине находился дорогой ресторан — без всяких роботов, с живыми официантами и

официантками,  которые ходили обнаженными, не считая полупрозрачных набедренных

повязок (Поля в  свое время под  расписку ознакомили с  приказом,  возбраняющим

сотрудникам полиции подрабатывать официантами в этом заведении). Кухня там была

очень изысканная,  для каждого блюда —  отдельный столовый прибор,  для каждого

напитка — своя специфическая посудина.  В самый раз для такого сноба,  как Крис

Мерлей.  Поль давно уже подметил,  что Крис отъявленный сноб,  но  никак не мог

убедить в этом Ольгу.

     В  первой половине дня в  Ияне было почти безлюдно.  Поль сворачивал из

одной аллеи в другую;  в его блужданиях между скрытым за деревьями рестораном и

выходом из  парка не  было никакой системы.  Он  просто надеялся перехватить на

этом участке Криса и вразумительно объяснить, что в Ольгином доме Крис Мерлей —

персона нон грата.

     Интуиция,  за  которую хвалило его начальство (и это было единственное,

за что его на работе хвалили),  не подвела и на сей раз:  после нового поворота

Поль наткнулся на директора «Кристалона» с двумя телохранителями.  Что ж, такую

вероятность он  учел...  Поль  вскинул парализатор,  дважды нажал  на  спуск 

«легкие» заряды,  отключающие человека на полчаса.  Крис не растерялся, толкнул

на  него обмякшего громилу.  Уход в  сторону.  Потом на запястье Поля обрушился

удар,  парализатор упал на песчаную дорожку. Позволить противнику пинком выбить

оружие — вот за это ему влетело бы от начальства, еще как! Впрочем, ему влетело

бы прежде всего за инцидент как таковой...

     — Поль,  ты решил сменить работу и устроиться в ресторан официантом? 

Крис смотрел на него с  насмешливым любопытством.  — Возьмут,  внешние данные у

тебя подходящие. Я здесь постоянный посетитель, могу дать рекомендацию!

     Он замолчал и отклонился, когда кулак Поля метнулся к его лицу.

       Убирайся с  Неза,  ублюдок!  Чтоб я  больше тебя не  видел...  Ни  в

Кеодосе... Ни у нас дома!

     Крис засмеялся.  Он,  как всегда, ушел в глухую защиту: сплошные блоки,

ни  одного  удара.  Поля  это  бесило —  пробить защиту Криса  он  не  мог,  но

рассчитывал, что противник раскроется, если вынудить его сменить тактику.

     — Ты что, Крис, не умеешь драться по-настоящему?

     — А так тебе не нравится?

     Поль выругался.  Крис слегка поморщился:  сам он не ругался никогда, ни

при  каких обстоятельствах.  Ольгу это  восхищало,  и  она  ставила его  Полю в

пример,  а Глена Мерлей утверждала, что Крис не употребляет нехорошую лексику с

тех самых пор,  как его стукнули по голове во время вояжа по Галактике. Мол, он

тогда разучился говорить,  а  потом опять научился,  но  грязные слова навсегда

позабыл.

     Судя по  брезгливой гримасе,  ничего он  не  позабыл.  Просто печется о

своем безупречном положительном имидже.

     — Поль,  вот это напрасно.  Вообще-то я гуманный и терпеливый,  но могу

рассердиться.  Значит,  хочешь по-настоящему?  Хорошо,  раз  ты  так настойчиво

просишь...

     Поль согнулся от  пронизывающей боли.  Ему удалось выпрямиться и  почти

достать противника, но тут новый удар заставил его потерять равновесие. Крис не

дал ему упасть — подхватил и швырнул на скамейку:

     — Хватит?

     — Можешь продолжать...  — выдавил Поль,  с ненавистью глядя в смеющиеся

синие глаза Криса,  такие же, как звезды в его люминогласовой «тьме». — Я знаю,

какая ты мразь, понял?

     — Я тоже кое-что о тебе знаю,  — мягко сказал Крис.  — Ты меня боишься,

верно?  Ты лезешь в драку, чтобы заглушить свой страх. Когда мы деремся, у тебя

появляется  иллюзия,   будто  я  для  тебя  не  так  уж  опасен...   Жаль  тебя

разочаровывать,  но ты заблуждаешься. — Он сделал паузу, усмехнулся и закончил:

— На самом деле я еще страшнее, чем тебе кажется.

     Поль несколько секунд молча смотрел на него, потом попытался вскочить.

     — Сиди.  — Удар в солнечное сплетение,  не сильный,  но болезненный. 

Тебе надо отдохнуть. Поль снова выругался.

     — Я не буду портить фингалами твое симпатичное лицо,  — улыбнулся Крис.

— Ты пользуешься руганью для самозащиты?  Это неэффективно, советую попробовать

что-нибудь другое.

     Он  отступил  от  скамейки,  подобрал  парализатор и  сунул  в  карман.

Поглядел на своих телохранителей, все еще неподвижных.

       Сегодня же их уволю,    весело сообщил он,  повернувшись к Полю. 

Позволили парализовать себя перепуганному мальчишке!  А что будет, если на меня

грабители нападут?

     Поль смотрел, как он уходит по плавно загибающейся аллее, погруженной в

дневной  растительный сумрак.  Если  бы  бластер  не  остался дома,  сейчас  бы

выстрелил ему в  спину...  пусть и  не  смог бы вразумительно объяснить на суде

свои мотивы.  Криса надо уничтожить,  чем скорее, тем лучше — это единственное,

что Поль знал точно. Доказывать это другим бесполезно, уже убедился.

     Потом он,  морщась от остаточной боли,  поднялся со скамейки и побрел к

выходу из парка. Лучше не находиться рядом с громилами Криса, когда те очнутся.

     Не  прошло и  двух часов,  как со Стивом связалась служба безопасности:

подкоп под административное здание рядом с отелем. Послезавтра форум закроется,

но те, кто хотел его сорвать, продолжали строить каверзы. Возможно, по инерции.

     Выпив чашку кофе (она любила его,  хоть и  не  нуждалась в  нем  как  в

стимуляторе).  Тина переговорила со своим адвокатом,  незийцем Зелгони,  насчет

возмещения ущерба хозяевам дома в  Элакуанкосе.  С убитых террористов ничего не

возьмешь,  так что платить за вчерашнее удовольствие придется ей. Потом набрала

код  Поля.  Тот  сидел  в  кафе  на  крыше высотки на  проспекте Шал-Сал-туф  и

готовился к  объяснениям с начальством.  Сообщил,  что утром подрался с Крисом,

которого подстерег в  парке Иян:  Крис побил его и «вовсю выделывался»,  зато в

этот раз Поль заставил его перейти в  атаку и  примерно запомнил приемы,    он

узнает, что это за школа, и тогда обязательно Криса отлупит.

     — Зачем? — хмыкнула Тина.

     — С ним только так и надо, — категорически заявил Поль.

     И с чего он так завелся? Крис, конечно, имеет свои странности и склонен

к взрывным внешним эффектам (один его макияж «ради успеха деловых переговоров с

лярнийцами» чего стоит), но в Галактике полно людей со странностями. Здесь ведь

не Манокар,  где все обязаны походить друг на друга. Поль с первого дня все уши

ей  прожужжал о  Крисе,  и  теперь Тина не могла отделить свои непосредственные

впечатления от расплывчатых,  но навязчивых ассоциаций,  подсунутых Полем.  Она

даже не могла бы сказать,  почему Крис вызывает у нее отторжение:  что-то в нем

ее настораживает —  или единственная причина заключается в том,  что она уже по

горло сыта содержательными диалогами с Полем о Крисе Мерлее?

     В  доме не осталось никого,  кроме кота:  Ли сдавала последний экзамен,

Ольга и  все ее дизайнеры улетели на какое-то мероприятие на форуме.  Тина тоже

отправилась в дизайнерский городок.  В ближайшее время никто за ней гоняться не

будет,  она  знала это по  прежнему опыту.  Ма-нокарский посол зализывает раны,

агенты  спецслужб  разбирают  провалившуюся операцию  и  анализируют  ошибки...

Мертвая полоса.  Можно  воспользоваться затишьем,  чтобы  погулять в  одиночку,

иногда она в этом нуждалась.

     На цветных газонах между «этажеркой» для парковки машин и  дизайнерским

городком сегодня сшивалось особенно много  неформалов.  Толпа  голых  мужчин  и

женщин, поджарых, загорелых и довольно неплохо сложенных, размахивала плакатами

с   агрессивно   пульсирующими  призывами:   «Одеть   негуманоидов!»,   «Только

человеческая нагота прекрасна!»,  «Пусть нелюди прикроют свой срам!»,  «Хороший

негуманоид — одетый негуманоид!».

       Если  кто-то  здесь и  нуждается в  одежде,  так  это  они  сами! 

раздраженно пробормотал гинтиец с  широкими темно-красными бровями,  сросшимися

на переносице,  и сердитым лицом (впрочем,  людям лица гинтийцев всегда кажутся

сердитыми).

        Это  церковь  воинствующих  нудистов  с   Андолии,      отозвалась

асфальтово-серая  незийка  с  блестящим обручем  на  лишенной волос  голове. 

Поздновато прилетели, еще вчера их тут не было.

     Нагой атлет поднял звукоусилитель и  начал произносить речь:  поскольку

человеческая  раса  является  венцом  творения,  церковь  воинствующих нудистов

призывает всех  людей  Галактики снять  одежду,  а  от  неодетых  негуманоидов,

напротив, потребовать, чтобы те ее надели. Незийцам, гинтийцам и шиайтианам еще

можно позволить ходить обнаженными,  поскольку они выглядят совсем как люди, но

все остальные расы должны прятать свои несовершенные тела под костюмами.  Пусть

лярнийцы, кроме своих традиционных плащей, носят рубашки и штаны, как известный

лярнийский  художник  Тлемлелх,   поселившийся  на  Незе;  пусть  желийцы,  эти

гигантские   желто-коричневые   слизни,   прикрывают  свои   неопрятные  телеса

какими-нибудь  одеяниями  наподобие чехлов  для  диванов;  пусть  Галактическая

Ассамблея обяжет  одеваться силарцев,  похожих на  ветвящиеся кусты,  и  всяких

цефалоподов вроде кудонцев или синиссов.

     Кто-то попал в оратора влажно чавкнувшим тропическим фруктом.

       Только человечество символизирует и  воплощает в  себе  божественную

гармонию! — пытаясь стереть ладонью со своего торса оранжевую мякоть, убежденно

крикнул атлет. — Красота спасет Галактику!

     Тина  пошла  к   воротам  дизайнерского  городка.   Хотелось  побродить

напоследок  по   аллеям,   еще  раз  посмотреть  на  понравившиеся  композиции.

Передатчик молчал: видимо, беседа Поля с начальством затянулась.

     — Слышали,  что творится в Слайреосе?  Там террористы захватили завод с

ядерным реактором, только что сообщили.

     — Слайреос — это где?

       Где-то  на  севере.  Передали,  что  завод заминирован.  Уже вызвали

какого-то крутого спеца по таким делам,  как его... Баталов. Он работает здесь,

на форуме, а сейчас вылетел туда.

     «Не  вылетел,  а  телепортировался»,    мысленно  поправила Тина.  Она

услышала этот  разговор около композиции,  которая напоминала медленно меняющий

очертания снежный вихрь.  Стив справится,  она не сомневалась.  И  все-таки под

сердцем возник мятный холодок тревоги.

     Она  повернула к  павильону Тлемлелха.  Судя по  количеству охранников,

оцепивших слегка искривленную постройку в лярнийском стиле, с большими окнами и

крышей из зеленоватого армированного стекла, сам Тлемлелх находился внутри.

       Тина,  ты видела безумных голых людей около ворот?  — На его зеленом

нечеловеческом лице с  тонкими чертами и  глазами цвета темной вишни отражалось

сильнейшее потрясение.    Они  говорят,  что человек —  венец творения!  Какое

печальное заблуждение...  Есть только одна по-настоящему прекрасная раса —  это

энбоно.  Люди и  незийцы обладают множеством достоинств,  и  я  уже привык к их

странной внешности,  однако надо  быть незрячим,  чтобы называть их  красивыми!

Извращенец Лиргисо занимался с  людьми любовью,  а  потом сбежал в человеческом

теле,  но  это  же  воплощенный позор нашей расы —  на  Лярне теперь пугают его

именем  непослушных детей  и  нерадивых слуг.  Тела  людей  лишены  безупречной

гармонии,  присущей энбоно,  а носы и уши придают вашим лицам карикатурный вид.

О, не обижайся, просто мне, как художнику, больно это видеть. И я никак не могу

понять,  почему люди не делают пластических операций,  чтобы обрести сходство с

энбоно.  А  эта  сумасшедшая голая  толпа вопит,  что  человеческая внешность —

воплощенное  совершенство!  Как  же  извилисты  и  непредсказуемы  темные  пути

безумия...

     Тина улыбнулась:  Тлемлелх экспансивен и  болтлив,  как всегда,  а  его

цветистая лярнийская речь  похожа на  россыпь драгоценных камней,  вживленных в

матово-зеленую кожу энбоно.

     — Ты уже видел могндоэфрийцев, которые прилетели на форум?

       Да,  они  нанесли  мне  визит.  Это  Живущие-в-Прохладе из  Собрания

Блистающих Представителей Могндо-эфры.  Ассамблея отдала им планету, похожую на

Лярн,  но без Фласса.  — Он переливчато рассмеялся.  — Ее назвали Ресонгоэфра —

это значит «мир под жемчужным солнцем», красиво, правда, Тина? Они искали здесь

людей  для  строительных  работ  на   Ресонгоэфре  и   остались  довольны:   им

посчастливилось найти бизнесмена с безупречными манерами и утонченным вкусом. Я

его видел,  он приходил сюда вместе с Ольгой. Меня тоже очаровали его суждения:

редко  бывает,  чтобы  человек столь тонко понимал мое  искусство.    Тлемлелх

указал  на  выполненные в  тревожной гамме  картины  в  овальных  рамах.    Он

приглашал меня к себе в гости на Ниар, но меня страшит путешествие через черную

бездну космоса.  Кроме того, немыслимо, чтобы я куда-нибудь отправился без двух

дюжин телохранителей —  ведь если Лиргисо опять до  меня доберется,  это  будет

хуже,  чем  смерть во  Флассе.  Ну  а  приводить с  собой  в  гости такую ораву

вооруженных людей... Я боюсь, что это обременит даже самого радушного хозяина!

     — Думаю,  Лиргисо забился в самую дальнюю щель в Галактике и до сих пор

не смеет оттуда выглянуть, — усмехнулась Тина.

     Тлемлелх пошевелил слуховыми отростками —  как  будто он  был с  ней не

согласен. Потом вздохнул:

       Живущие-в-Прохладе звали меня домой — они сказали,  что мой статус в

Могндоэфре сейчас недостижимо высок.  Но я никогда не вернусь туда... И вряд ли

когда-нибудь соглашусь посетить Ресонгоэфру.  — На мгновение его тонкое зеленое

лицо стало печальным,  потом оживилось. — Ты знаешь о том, что я недавно разбил

аэрокар?

     — Так ты все-таки угодил в аварию?

       Нет,  что ты...    Он  снова засмеялся.    Я  устроил над пустыней

воздушный  бой,  самый  настоящий!  Я  дрался  с  аэрокаром,  которым  управлял

компьютер, и я его сбил. Знаешь как? Протаранил, а сам после этого приземлился.

Мои телохранители, которые наблюдали за боем, были в восторге!

     — И тебя не оштрафовали?

       Я  получил  специальное разрешение,  мне  помог  Зелгони.  Долго  же

пришлось  его  упрашивать...   Он  потребовал,  чтобы  перед  этим  я  составил

завещание, и все, что у меня есть, я завещал тебе. Ты наследуешь мое имущество,

банковские счета и гонорары.

     — Спасибо,  но я предпочитаю живого Тлемлелха. Ты уж постарайся прожить

подольше!

     Трель передатчика.  Поль  сообщил,  что  уже  освободился и  ждет ее  в

Оайл-РеСнэи, старом центре Кеодоса.

     — Какого черта ты меня там ждешь? — удивилась Тина. — Лучше прилетай на

форум.

     — У меня для тебя сюрприз, — уперся Поль. — Ну что тебе стоит заглянуть

сюда ненадолго? А потом вместе на форум.

     Ему  удалось  заинтриговать ее.  Через  некоторое время  Тина  посадила

машину  на   парковочной  площадке  в   преддверии  Оайл-Ре-Снэи      древнего

района-лабиринта,  невесть когда застроенного дворцами из белого и красноватого

песчаника,  с  неширокими  улочками,  вымощенными  квадратными плитами,  словно

Оайл-Ре-Снэи стоял на шахматной доске. Сверху Тина видела на плоских крышах меж

традиционных куполов антенны и аэрокары,  но здесь,  внизу,  иллюзия незийского

Средневековья была полной.  Безлюдье.  Послеполуденный зной. Поль объяснил, где

его найти,  и Тина время от времени сверялась со схемой района, которую вызвала

на экранчик карманного компа.

     Она находилась на середине затененной улочки,  зажатой меж двух длинных

кирпично-красных  дворцов  с  ветхими  фасадами,   сквозистыми  от  стрельчатых

проемов,  когда в  мозгу вспыхнуло:  опасность!  Движение в  пустых проемах — и

справа, и слева. Муторное пронизывающее ощущение. Она больше не могла управлять

собственным телом, старинные фасады закачались. Сколько же парализующих зарядов

она получила — десять, пятнадцать? В этот раз ее все-таки достали...

     Тина еще успела подумать,  что полчаса назад она разговаривала вовсе не

с Полем.  И успела разрядить оба своих лазера в смазанные фигуры, мелькнувшие в

проемах.  А  потом обморочный туман поглотил и  стены,  и  проемы,  и шахматный

тротуар, и все закончилось.

     Нагоняй Поль все-таки получил.  И  за драку с Крисом в отеле,  и за то,

что попал в историю в Элакуанкосе,  и за бластер — за все сразу.  В то же время

увольнять его  начальство не  хотело и  собиралось из  последних сил отстаивать

перед  вышестоящим руководством.  «Пусть  они  нам  сперва  другого экстрасенса

найдут,  а  потом уж тебя отсюда гонят!» — проворчал,  с упреком глядя на Поля,

начальник отдела,  йакнавен Рибелше.  Ярлык «экстрасенс» приклеился к  Полю  на

работе давно и надежно. Почти кличка.

     Выйдя из полосатого сине-белого здания иммиграционного контроля (каждая

полоса — этаж в слоеном приплюснутом цилиндре), Поль остановился на солнцепеке,

достал передатчик, вызвал Тину. Подождал несколько секунд. Повторил вызов.

     Может быть,  Тина вернулась домой, легла спать и не слышит сигнала? Его

самого после бессонной ночи тоже клонило в  сон.  Что теперь делать — связаться

со Стивом?  Пока Поля долго и  со вкусом распекало непосредственное начальство,

он краем уха уловил сообщение о  захвате завода в  Слайреосе и о том,  что туда

прибыл «известный специалист по экстремальным ситуациям такого рода,  силарский

гражданин Стив Баталов».  Стив сейчас занят,  лучше бы его не отвлекать...  без

необходимости. Но если необходимость есть, можно и отвлечь.

     Поль сбежал по ступенькам, прыгнул в аэрокар, рывком набрал высоту. Час

пик  еще не  начался,  так что не  обязательно держаться в  строго определенном

воздушном коридоре, и «пиковые» ограничения на скорость еще не вступили в силу.

Он сел во внутреннем дворике Ольгиного особняка, выскочил из машины и крикнул:

     — Тина!

     Кот,  который во  всю  длину вытянулся в  тени  под  мраморным бортиком

фонтана, неодобрительно посмотрел на него, приоткрыв желтый глаз.

     В комнате,  которую занимала Тина, никого не было. В гостиной на первом

этаже пили кофе Ольга, Джеральд и Ли.

     — Где Тина? — спросил Поль.

     — Разве она не с тобой?

     Он прислонился к косяку и снова попробовал с ней связаться.  Глухо.  Да

ведь он с самого начала знал,  что не найдет ее дома, — иначе с чего бы его так

трясло, пока он мчался над крышами Кеодоса?

     Неброский  перстень  из   темного  металла     не  украшение,   еугубо

функциональное изделие. Поль вызвал Стива.

     — Я занят, — донесся приглушенный голос Стива. — Давай покороче.

     — Стив, Тина пропала. Ее нигде нет, и на вызов не отвечает.

     Сложная конструкция из  металлических воронок,  стержней и  спиралей на

потолке.  Или  нет,  не  на  потолке —  примерно в  полуметре над лицом.  Тихое

гудение. Свет, явно искусственный, проникает через боковые прорези.

     Тина попыталась пошевелиться. Почти невозможно. Руки и ноги в захватах,

еще один захват поперек корпуса и последний — наподобие ошейника,  так что даже

голову не  приподнять.  Эти  штуковины,  судя по  всему —  стальные,  на  то  и

рассчитаны,  чтобы удержать киборга.  С хорошим запасом... Сломать захваты Тина

не могла.  Она дважды нажала языком на бугорок на нёбе — вживленный передатчик,

  но  связи не  было.  Видимо,  эта штука,  в  которой она лежит,  находится в

экранированном помещении.

     Гудение нарастало — словно его издавал рой насекомых, которые заполнили

все пространство,  проникли под череп...  В глазах начало двоиться. Конструкция

над лицом оставалась неподвижной, но что-то происходило. Что-то отвратительное,

невозможное. Эту машину надо остановить, пока не поздно.

     Рывок.  Еще  рывок.  Захваты не  поддались,  зато  Тина  услышала хруст

собственных ломающихся костей.  Не имеет значения. Главное — остановить машину.

Рой насекомых гудел все громче и  громче,  у нее закружилась голова.  Мир терял

вещественность,  расслаивался на прозрачные тени.  Тина перестала понимать, где

находится и где ей надо остаться...  любой ценой остаться... А потом ее сорвало

с места и куда-то потащило.

    

     Глава 5

    

     Поль сидел на корточках в дверном проеме и ждал.  Встать,  добраться до

кресла —  на  это его сейчас не хватило бы.  Ольга,  Ли и  Джеральд тоже ждали,

забыв о недопитом кофе.

     Голоса Тины и Стива. Доносились они, видимо, из Тининой комнаты.

       Ну  вот...    со вздохом пробормотала Ольга,  схватила свою чашку и

залпом проглотила остатки кофе. — Все в порядке!

     Поль тоже понимал,  что все в  порядке.  Рассудком.  Но  его продолжало

знобить и в горле щипало, словно стряслось что-то непоправимое.

        Иди  сюда,   выпей  кофе!     позвала  Ли.   Он  помотал  головой,

прислушиваясь.  Голоса зазвучали громче, как будто Стив и Тина ссорились. Разве

они могут поссориться?.. Шум борьбы. Что-то со стуком упало.

     — Дурачатся,  — заметил Джеральд. — Значит, все обошлось. Надо спросить

у Стива, как там было, в Слайреосе...

     Поль поднялся и на ватных ногах побрел по коридору. Он хотел убедиться,

что его рассудок прав,  а то ощущение потери, которое нахлынуло некоторое время

назад и не хочет уходить, — всего лишь продукт переутомления.

     — Тина, это же я! — услышал он встревоженный и настойчивый голос Стива.

     — Не трогай меня-а-а!

     В этом пронзительном женском вопле не было ничего от Тины Хэдис.

     Толкнув скользящую дверь, Поль замер на пороге. Им было не до него, они

даже не заметили вторжения.  Тина.  забилась в  угол и  вцепилась в опрокинутый

стул,  держа его между собой и Стивом,  который сидел на корточках в нескольких

шагах от  нее,  спиной к  двери.  Поля передернуло,  когда он увидел лицо Тины,

сморщенное в  плаксивой  гримасе.  Ее  светло-голубой  комбинезон был  испачкан

кровью.

     — Тина, что с тобой? — через силу выдавил Поль.

     — Не подходи-и!  — взвизгнула Тина,  заслонившись стулом.  — Дерьмоглот

рыжий!

     Стив  оглянулся.  Он  тоже  выглядел неважно    усталый,  напряженный,

растерянный.  Чтобы Стив был настолько растерян...  Раньше Поль не  поверил бы,

что это возможно.

     — Она невменяема, — шепнул Стив, увлекая его в коридор. — Видишь...

     Подошли Джеральд,  Ольга и Ли.  Тина сжалась в углу и скулила,  тонко и

жалобно, как брошенный щенок.

     — Стив, что с ней? — спросила Ольга.

       Не знаю.    Стив перешагнул через порог,  задвинул дверь.    С той

секунды, как она очнулась, она меня не узнает.

     — Где ты ее нашел?

       Я  так и не определил.  Не до того было.  Поль меня вызвал,  когда я

работал в  Слайреосе — там очень хитро заминировали реактор,  долго пришлось бы

возиться...  Я и возился вначале,  а после твоего сообщения,  — он посмотрел на

Поля,    разом трансформировал всю взрывчатку вместе с реактором в нейтральное

вещество. Для завода ущерб, но хотя бы жертв не будет. С Тиной не было связи, и

я  к ней попросту телепортировался,  я ведь могу телепортироваться на ориентир.

Она лежала прикованная в  каком-то металлическом саркофаге в небольшой комнате.

Над ней стоял человек в  маске и  почти в  упор расстреливал ее из бластера.  Я

убил его, окружил нас с Тиной защитным полем и сразу начал регенерацию. Успел в

последний  момент    у  нее  было  прострелено горло,  сердце,  аккумуляторы в

животе... Еще две-три секунды, и она бы умерла. Потом пришлось сращивать кости,

у нее были переломы.  Пока я этим занимался,  помещение подорвали.  Ничего, мое

поле выдержало. Мне некогда было разбираться с теми, кто это сделал, я найду их

потом. Тина очнулась и начала кричать. Я перенес ее сюда, но она не узнает меня

и боится. — Стив помолчал, шепотом добавил: — Такое впечатление, что она вообще

все забыла.

       Тогда пусти меня к  ней.    Ольга потянула дверь.  Тина все  так же

сидела в углу в обнимку со стулом и давилась сухими рыданиями.

     — Привет! — Ольга подошла, присела напротив. — Как ты себя чувствуешь?

     Остальные толпились на пороге.   — Тетенька,  пожалуйста, не давайте им

меня трогать! — жалобно протянула Тина.

     — Ты меня знаешь? — спросила Ольга.

     — Не-а.  — Тина помотала головой.  — Тетенька,  вы, наверно, добрая, не

давайте этим дядькам ко мне лезть! Они меня лапать начнут.

     Говорит с  кутаканским акцентом,  отметил Поль.  Совсем  как  нелегалы,

осевшие в Элакуанкосе. Или это ма-нокарский акцент, похожий на кутаканский?

     — Тина, ты кого-нибудь из нас помнишь?

     — Я не Тина,  чего вы меня так зовете...  Вот его помню! — Она показала

на Поля.

     — Хорошо, — обрадовалась Ольга. — Кто это?

     — Долбаный полицейский козел!

     — Что? — Поль опешил. — Тина, как ты можешь...

     — Она невменяема, — взглянув на него, тихо напомнил Стив.

     — А вот и могу!  — Тина злобно сморщила лицо. — Чтоб ты, рыжий, дерьмом

своим подавился!  Братанов моих арестовал,  дерьмоглот незийский!  Живете тута,

бедствующих людей к  себе не пускаете...  Хотите нас во всякие засраные колонии

заслать, где городов нету!

     Поль держался на пределе. Еще немного — и у него начнется истерика.

     — Стив,  это никакая не Тина, — прошептал он, из последних сил стараясь

унять дрожь.    Похожа на Тину,  но это совсем не она!  Может,  тебе подсунули

двойника?

       Это она,    отозвался бледный Стив.    У нее моя метка,  подделать

невозможно.

     — Ты помнишь, как тебя зовут? — Голос Ольги начал дрожать.

     — Помню. Вероника Лойчева.

       Понятно,  — пробормотал Джеральд.  — Она отождествляет себя с другой

личностью!

     — А меня зовут Ольга. Тебя здесь никто не обидит.

       Тетенька Ольга,  у  меня руки стали какие-то странные,    испуганно

пожаловалась Тина. — Видите?

     — По-моему, с твоими руками все в порядке, — возразила Ольга.

     — Они стали другие! Можно я в зеркало посмотрюсь?

     — Давай. Вдруг ты после этого вспомнишь, кто ты на самом деле?

     Она  забрала у  Тины стул.  Та  поднялась на  ноги и  начала неуверенно

озираться, как будто в первый раз находилась в этой комнате.

       Вон зеркало,  — подсказала Ольга.  Несколько секунд тишины.  Потом —

истошный крик раненого животного.

     — Тина, успокойся! — шагнув вперед, попросил Стив.

     — Это не я! — показывая на свое отражение, визжала Тина. — Там какая-то

девка,  я же не такая!  Меня топмоделью хотели сделать,  потому что я красивая!

Тетенька, скажите, что это сон!

     Она опять забилась в угол, уткнулась лицом в ладони, бормоча:

     — Господи, разбуди меня, я больше не буду грешить, я хочу проснуться...

       Стив,  тащи  ее  к  силарцам,    посоветовал  Джеральд.    Из  нас

психотерапевты те еще...

     — Я с вами,  — решительно заявила Ольга. — И Поля с собой возьмем, а то

его в больницу не загонишь, хотя давно пора.

     Стив выволок из  угла Тину и  взял за  руку Ольгу,  которая ухватила за

локоть брата. Обстановка изменилась:

     теперь они стояли посреди просторного помещения с  плавно закругленными

стенами. Силарца, похожего на двухметровый алый куст, вполне можно было принять

за декоративное растение,  украшающее собой экзотический,  но уютный интерьер в

осенних тонах.

     — Здравствуйте,  Йемисагерди, — обратился к нему Стив. — Я прошу миссию

оказать помощь Тине  Хэдис.  Будет  лучше,  если  сначала я  сам  переговорю со

старшим целителем и объясню ситуацию.

     Силарец    он  расположился  перед  мониторами,  на  небольшой  мягкой

полусфере,  которую Поль про  себя обозвал «клумбой»,    ответил,  что старший

целитель сейчас его  примет.  Стив  исчез    судя  по  всему,  он  отлично тут

ориентировался.

       Леди и  джентльмен,  прошу вас подождать,    пригласил Йемисагерди,

указав одной  из  своих  «ветвей» на  диванчики возле восьмиугольного окна,  за

которым зеленел парк.

     Поль охнул и пошатнулся: Тина саданула его локтем в бок.

       А  не  стой ко  мне близко,  вонючка полицейская!  Все полицейские —

козлы,  выгоняют нас  отсюдова,  словно мы  какие чумные!  А  мы  тоже  люди  с

человеческими правами!  Ой...    Она уставилась на свою кисть с  выдвинувшимся

лезвием.    Тетенька Ольга,  это что?!  У меня ножик в руке!  — Ее голос опять

зазвучал тонко и потрясенно.  — Он же меня порежет! Он во как вонзился, а я его

совсем не чувствую... Его надо вытащить, пока кровь не пошла!

     Ольга не нашла ничего лучшего, кроме как объяснить:

     — Тина,  это же твои имплантированные лезвия!  Ты ведь киборг,  ты даже

это забыла?

       Я — киборг?..  — Тину это открытие не обрадовало.  — Они чего,  меня

киборгом сделали?! А говорили, что топ-моделью... Значит, я теперь неживая, да?

И  у  меня  внутри всякие железяки,  как  у  робота?  Аж  наружу вылазят...  Не

хочу-у-у!

     Это было похоже на вой обезумевшей от тоски собаки. Пока Ольга пыталась

ее  утешить,  Поль обессиленно опустился на диванчик,  ощупывая ребра.  Наконец

вернулся Стив и с ним силарец.

     — Тина,  — позвал Стив,  — это целитель Реиминкас-ли,  он тебе поможет.

Пойдем.

     — Чего?.. — опасливо протянула Тина. — Так это ж силарец!

     — Мы в силарской миссии,  в больнице, — подтвердил Стив. — Здесь лечили

Тлемлелха, помнишь? И тебя тоже вылечат.

     — Не,  я к ним не пойду... — Она вцепилась в Ольгину руку — видимо, изо

всех  сил,  потому что  Ольга  поморщилась и  издала тихий  стон.    Они  всех

заманивают и  зом-бируют или даже прям на  улице людей ловят.  Нас отец Иннокий

пугал,  чтоб никто не ходил к  этим самым си-ларцам.  У них всякие такие штуки,

человеку страшно...  А  вот этот рыжий козел,    она ткнула пальцем в Поля, 

сказал  своим  дерьмовикам-полицейским  арестовать  отца  Иннокия,   когда  они

приходили к нам и шмон устроили. У, рыжий, чтоб у тебя никогда не стоял! Так бы

и наплевала в морду!

     Она попыталась плюнуть в  Поля,  но  Стив завернул ей  руки за  спину и

оттащил в сторону. К ним приблизился целитель Реиминкасли.

     — Меня зомбирую-у-ут! — взвыла Тина дурным голосом.

     Все трое исчезли.

     Поль  отлично помнил кутаканского попа  Иннокия.  Последний полицейский

рейд  в  оккупированных кута-канцами  кварталах  в  Элакуанкосе,  незадолго  до

отпуска.  До чего Поль выматывался во время таких рейдов... По выражению своего

начальника,   он  «работал  экстрасенсом»:  ментально  прощупывал  нелегалов  и

определял,  кого из  этой толпы надо брать,  чтобы до депортации продержать под

арестом во избежание неприятностей.  От него ни на шаг не отходили двое крепких

коллег:  охраняли,  поскольку  Поль,  сосредоточившись  на  своих  запредельных

ощущениях,  вполне мог пропустить удар,  а  также не  позволяли ему ни  на кого

кидаться — иногда,  обнаружив что-нибудь особенно пакостное, он терял над собой

контроль и  лез в  драку.  С отцом Иннокием как раз так и вышло.  Благообразный

молодой мужчина в белой рясе с вышитой на груди иконой, подтянутый, энергичный,

более  интеллигентный,  чем  большинство  его  соотечественников,    это  если

смотреть глазами.  Нечто  похожее на  не  поддающийся идентификации испорченный

продукт,   покрытый  белесым   налетом,   кишащий  раскормленными  агрессивными

личинками,    это если воспринимать как Поль.  Натренированные коллеги не дали

ему  побить  кутаканского священнослужителя,  а  самого  Иннокия  отправили  за

решетку, невзирая на протесты.

     Поль не  рассказывал Тине об  этом эпизоде.  Ей  неоткуда было об  этом

узнать.  И  еще у  нее прорезался характерный кутаканский акцент,  и речь стала

точь-в-точь такая,  как у  нелегалов...  В  общем-то он уже знал ответ,  и  это

знание было хуже, чем острая боль в боку.

     Силарец позвал их  с  Ольгой в  кабинет для  оказания первой помощи.  У

Ольги  на  руке  выше  запястья багровел кровоподтек,  у  Поля  треснуло ребро.

Сумасшедший киборг    это  можно  приравнять  к  стихийному  бедствию...  Поль

сглотнул. Тина не сумасшедшая. Просто Тины больше нет. Неужели Стив не понял?

     После лечения Ольге предложили подождать,  а  Поля пригласили в  другой

кабинет.  Целитель Менаалами усадил его  в  кресло,  включил какие-то  приборы.

Поль,   пришибленный  внезапно   открывшимся   страшным   знанием,   подчинялся

безучастно, ни во что не вникая.

     — Что вас беспокоит? — спросил Менаалами.

       Ситуация.  — Поль выдавил кривую усмешку.  — То,  что вы собираетесь

лечить,  — не Тина Хэдис.  Тина погибла. А ее тело захватила какая-то кошмарная

тварь,  которая ненавидит полицейских!  — Его правое веко само собой задрожало,

он  никак не  мог  унять эту  дрожь.    Я  похож на  психа,  который ужастиков

насмотрелся,  да?  Не знаю,  как это может быть,  но в  теле Тины засело другое

существо.  Эту тварь надо убить! Интересно, то же самое может произойти со мной

или с вами? Чтобы кто-нибудь сожрал нас и вселился в наши тела?

     — Поль,  это не так просто сделать,  — возразил силарец. — Вы не совсем

правильно поняли ситуацию. В теле Тины Хэдис находится не тварь, а обыкновенное

человеческое существо,  такое же,  как  вы  или  ваша спутница...  только более

примитивное. Это существо растеряно и смертельно испугано — перемещение в чужое

тело было для него неожиданностью.  Целитель Реиминкасли сейчас разговаривает с

ним и выясняет, каким образом это могло случиться.

     — А что стало с Тиной?

       Это пока неизвестно.  — Менаалами сделал движение «ветвями» — словно

человек, который разводит руками, не зная ответа на вопрос. — Давайте попробуем

разобраться с вашим состоянием — вы не возражаете?

     Силарские  процедуры  помогли,  Поль  почувствовал себя  лучше.  Советы

Менаалами  насчет  способов  самоконтроля тоже  могут  пригодиться...  если  им

следовать.

     Потом   Поля   проводили   в    небольшую   комнату   с    креслами   и

полусферами-«клумбами»,  где ждала Ольга.  Появился Стив.  Бледный, с запавшими

глазами. Он сел в кресло и хрипло сказал:

       Я еще четыре года назад почувствовал,  что будет что-то в этом роде.

Знал и не предотвратил.

     — Они смогут ее вылечить? — тихо спросила Ольга.

     — Все не так...  Пока непонятно, не так плохо или не так хорошо. Это не

Тина.

     — Я уже в курсе, — кивнул Поль.

       Каким образом?    Ольга уставилась на них в  недоумении.  — Неужели

двойник?

     — Нет.  Саркофаг, в котором я нашел ее, — это была машина для пересадки

сознания.    Голос Стива звучал глухо,  но ровно.  — Саркофаг стоял вплотную к

перегородке,  а за ней находился,  видимо,  второй такой же...  с другим телом.

Пока я возился с Вероникой Лойчевой, Тину увезли.

     — Боже мой... — прошептала Ольга.

     Ситуация паршивая.  Криминальная.  Страхи Поля  относительно того,  что

какая-нибудь потусторонняя тварь может сожрать его и присвоить его тело,  после

беседы с  Менаалами утихли,  и  он начал соображать трезво и  прагматично — как

полицейский.

       Стив,  я  должен допросить эту  Веронику Лойчеву.  Потом надо  будет

раздобыть ее снимки и антропометрические данные.  Раз она в теле Тины — значит.

Тина сейчас находится в  ее теле.  Допрос лучше провести поскорее,  а  то время

потеряем.

       Мы с Реиминкасли уже выяснили все,  что нужно.  — Стив вполне владел

собой —  по  крайней мере внешне.  Поль почти физически ощутил леденящий холод,

когда попытался представить, что с ним творится под этой оболочкой спокойствия.

— Вероника прилетела с Кутакана вместе со своей семьей.  Жила в Элакуан-косе, в

квартале,  где обосновалась их  община.  Несколько дней назад ее забрали оттуда

какие-то  люди —  судя по  всему,  Лойчевы попросту продали им Веронику.  После

этого ее держали взаперти,  хорошо кормили, подвергли медицинскому обследованию

и вылечили от кожного грибкового заболевания.  Заставили принять ванну,  что ее

сильно удивило —  кутаканцы моются раз в  три-четыре месяца,  а она в последний

раз  мылась всего-то  месяц назад.  Людей она  описала.  Тот,  кого она считает

главным,  постоянно был в  маске.  Вчера вечером Веронику затолкали в  странный

железный ящик.  как она выразилась, и приковали наручниками, но потом выпустили

оттуда и вернули в комнату.

     — Вечером? Когда на нас напали в Элакуанкосе?

       Да.  Сегодня после обеда повторилось то же самое.  Вероника сказала,

что ящик вдруг заработал и ей стало плохо, потом какой-то человек поднял крышку

и  выстрелил в  нее из бластера.  Если у  нас возникнут дополнительные вопросы,

задавать  их  придется  через  Реиминкасли.   Он  предупредил,  что  в  течение

двадцати—тридцати дней  после смены тела  Вероника будет находиться в  неважном

состоянии.  Силарцы много знают об  этом,  хотя сами такие вещи не  практикуют.

Если  те,  кто  захватил Тину,  уйдут в  гиперпространство,  ее  рассудок может

пострадать.  Надеюсь,  что они это учтут. — Он умолк, глядя в одну точку, потом

добавил:  — Силарцы обещали обеспечить мне установку для обратного перемещения,

когда я найду Тину.

     — Наличие этой чертовой установки — ключевой признак.  Такие штуки есть

у Силара, у Лярна... У кого еще?

       Да много у  кого.  Схема установки с подробным техническим описанием

еще  три  года  назад  болталась в  сетях  на  дюжине планет.  Кому  надо,  тот

воспользовался.

       Я  и  не  знал...  Похоже,  что  тебя  и  вчера,  и  сегодня нарочно

заблокировали с этими терактами. Чтобы не помешал.

     — Это я уже понял, — глухо отозвался Стив.

     — Одно из двух.  Либо это сделали манокарцы — тогда все ясно, искать ее

надо  на  Манокаре.  Либо  какие-то  спецслужбы,  которым Тина понадобилась как

источник информации.    Стив поднял взгляд,  и  Поль продолжил:    Ты ведь их

интересуешь — еще бы, с твоими способностями! Но ты слишком сильный и крутой, и

у тебя силарское гражданство,  к тебе не подберешься. А с Тиной вы уже семь лет

вместе,  она знает о тебе больше,  чем кто угодно другой. Вот ее и забрали. Они

рассчитывали,  что ты  не  успеешь —  ты бы тогда считал ее убитой.  Но кое-что

вышло не  по  их плану,  ты спас Веронику Лойчеву.  Надо предупредить силарцев,

Джеральда и Ли, что об этом никому нельзя говорить. Сделаем вид, что мы считаем

Тину погибшей.  Если те, кто ее забрал, узнают, что мы ее ищем, ее могут убить,

чтобы спрятать концы.

     — Ты прав; — согласился Стив. — Я договорюсь с целителями.

     — И попроси их, чтобы мне разрешили навещать ее, — сказала Ольга.

     — Зачем?  — Поль удивленно посмотрел на сестру. — Это не Тина — ты что,

не поняла?

     — Я все поняла.  Я буду навещать Веронику Лойчеву.  Ей сейчас одиноко и

страшно, а мне она доверяет.

       Тратить  время  на  какую-то  кутаканскую паршивку,  которая  упорно

называет тебя  тетенькой и  ненавидит полицейских?  Маразм...  Твой ненаглядный

Крис —  омерзительный тип с  замашками извращенца,  но хотя бы не дурак,  а эта

Вероника — дура, истеричка, правонарушительница...

       Поль,  уймись.    Ольга глядела на  него с  усталым снисходительным

выражением,  как на увлекшегося ребенка.    Это обыкновенная девчонка,  только

необразованная и  плохо воспитанная.  Если свои же родители продали ее каким-то

бандитам — можно представить,  какое у нее было детство! Мне ее жалко, и я хочу

ей помочь. Тайну я сохраню — буду всем говорить, что хожу в силарскую больницу,

чтобы подлечить нервы.

       Да она же психопатка!    поморщился Поль.    Она меня ударила,  ты

видела?  Ни с  того ни с сего...  Ребро сломала!  Разве приличный человек будет

кидаться на людей?

     — Поль,  кто бы говорил!  — Ольга почему-то усмехнулась,  но ее усмешка

быстро угасла, она повернулась к Стиву: — Договоришься с целителями?

     — Договорюсь.  Думаю, они возражать не станут. Возможности у нее... как

у  тергаронского киборга.  Если  она  разойдется,  то  разнесет  всю  больницу.

Надеюсь, что ты сможешь держать ее под контролем.

      «Помещение»,  в котором находилась установка,  — это был аэрогрузовик,

который стоял в  гараже старого незийского дворца в  пригороде Кеодоса.  Глушь.

Нагретый солнцем рыхлый  серый  камень с  темными и  светлыми разводами;  купол

облеплен птичьими гнездами,  испещрен белесыми потеками помета. Кнаркои носятся

над двором маленькими черными молниями и  непрерывно издают будоражащие крики —

Вероника упомянула, что они мешали ей спать.

     Во дворце трупы.  В том числе тело рубиконского гражданина Отто Фарима,

арендовавшего это строение. Фарим прибыл на Нез в качестве туриста. Рубиконский

врач,  попавший  в  картотеку Космопрла как  активный  борец  против  засорения

Космоса человеческими мыслями.  В  рамках этого  движения действовало несколько

террористических  организаций,   в  том  числе  группа  Сельвана  Боруха,  тоже

рубиконца.  Борух и полтора десятка его людей были убиты тем же способом, что и

боевики Кепхо Аркетивайна с Шиайта. Фарим в момент, когда взорвалась компактная

энергостанция,  питавшая установку,  находился в  гараже,  и ему вышибло мозги.

Больше эти ребята не  будут засорять Космос своими мыслями —  как и  требует их

концепция.

     Для того чтобы разыскать Лойчевых,  Стив и  Поль замаскировались.  Стив

надел седой парик,  его щеки округлились, нос увеличился и стал более мясистым.

Поль в  первый раз  увидел,  как  он  меняет внешность —  без  всяких подручных

средств,  за счет трансформации мягких тканей лица.  Выглядело жутковато.  Одно

дело,  когда  это  происходит в  кино  и  ты  знаешь,  что  тебе  демонстрируют

компьютерный эффект, — но чтобы то же самое за считанные секунды проделал живой

человек...  или тот, кого ты привык считать человеком... Поль вовремя вспомнил,

кто такой Стив,  это помогло совладать с нервами. Сам он воспользовался набором

для  грима «Тысячеликий мираж» и  спрятал свои вьющиеся рыжие волосы под черным

париком.

     Они приобрели дешевую одноразовую одежду в  курортном стиле,  почему-то

очень популярном у нелегалов.

     Наверное,  потому,  что все блестящее и нарядное... Обычно Стив ходил в

удобных,  свободно скроенных комбинезонах темной расцветки,  а  Поль,  если  не

надевал форму,  предпочитал костюмы в  сдержанной черно-серой или кремово-белой

гамме — его огненная шевелюра была слишком броским элементом,  чтобы усугублять

впечатление яркими шмотками.

     Щербатые красно-желтые многоэтажки лениво впитывали полуденный зной. По

замусоренному   тротуару   кутаканского   квартала   полз,   собирая   продукты

жизнедеятельности кутаканцев, робот-уборщик. Поль и Стив свернули во двор дома,

где жила семья Вероники Лойчевой.  Мать, бабушка, две сестры. Братьев Вероники,

подающих надежды молодых бандитов,  арестовали во время последнего полицейского

рейда.  Поль  имитировал кутаканский акцент,  больше  ничего  не  требовалось —

языков и  диалектов на Кутакане несколько,  между собой их носители объясняются

на  общегалактическом.   Лойчевых  не  было:  по  словам  соседей,  недавно  те

разбогатели, «заделались туристами» и сняли жилье где-то в другом месте.

     На поиски ушло трое суток — Лойчевы хорошо спрятались.  Главным образом

от  своих же:  им пришлось бы «поделиться» вырученными деньгами с  руководством

общины,  а Барбара Лойчева,  мать Вероники, была женщиной практичной. Она сняла

скромную  квартирку  в  другом  конце  Элакуанкоса,  на  набережной  тупикового

заиленного канала,  и  перебралась туда  вместе с  матерью и  двумя оставшимися

дочками.  Решила вначале дождаться,  когда земляков депортируют с  Неза,  а  уж

потом пожить в свое удовольствие.

     Вторжение Стива и Поля Лойчевых перепугало.  Темноволосая Барбара,  все

еще красивая,  но уже начавшая расплываться, словно ее слепили из пластилина, а

после выставили на солнцепек,  раскричалась и попыталась их вытолкать — даже не

из квартиры,  поскольку переступить через порог они не успели,  а  с лестничной

площадки.  Поль чуть не  полез в  драку,  но  Стив взял его за локоть,  и,  они

оказались  внутри.   Б  большой  комнате  с  наклеенными  на  стены  рекламными

картинками,  ворохом одежды  на  задвинутом в  угол  столе  и  белым  культовым

занавесом с вышитыми иконами в обрамлении незамысловатых бумажных цветов.

     Барбара повернулась,  ахнула и прислонилась к косяку. Бумажные цветы на

занавесе вспыхнули, чтобы тут же опасть на пол невесомыми черными хлопьями.

     — Я все здесь спалю,  если не ответишь на мои вопросы, — ровным голосом

предупредил Стив. — Кому ты продала свою дочь?

     Барбара держалась за  грудь,  беззвучно открывая и  закрывая рот.  Стив

ждал.  Из  кухни  вышла  статная  голубоглазая  девушка  с  ликом  классической

равнодушной  красавицы.  Остановилась,  скрестив  руки  на  груди.  Из  комнаты

выползла старуха —  эту пластилиновую фигурку лепили небрежно и  на  солнцепеке

держали долго:  тело расползлось,  черты лица перекошены и  смазаны.  Из-за  ее

спины выскользнула верткая девчонка лет десяти.  Она держала во рту,  прикусив,

указательный палец  и  таращилась на  гостей  с  жадным  любопытством,  зазывно

покачивая бедрами — движение, подсмотренное у взрослых.

     Поль презрительно сморщил нос: типичная кутаканс-кая семейка.

       Не  наказывайте меня,  господин дьявол,    выдохнула Барбара.    Я

согрешила,  но я свою доченьку отдала в хорошие руки... Все ради младшенькой! И

ради спокойной старости моей матушки...

     Покупатели приходили вдвоем,  в сопровождении охраны. Один из них, судя

по  описанию,  был  Отто Фарим —  доктор,  как  называла его Барбара.  Второй —

блондин в  зеркальных очках,  с «насморочным голосом».  Видимо,  воспользовался

«Нотой»  либо  другим  препаратом,   искажающим  тембр.  Сказали,  что  они  из

рекламного агентства и хотят сделать Веронику топ-моделью.

     Главным был  блондин.  Торговаться он  не  стал,  однако без  спора  не

обошлось: Лойчева рассчитывала пристроить старшенькую, Инессу — ей уже двадцать

два,  и  она вполне созрела,  чем не  красавица?  Блондин от Инессы отказался и

заявил,  что  ему  нужна  Вероника.  Барбара тогда  заломила цену  вдвое против

названной вначале, а он как ни в чем не бывало выложил деньги.

     Несмотря на такое везение, у Барбары остался «гадостный осадок в душе»:

покупатели ей не понравились.  Они вели себя так, словно приобретали кусок мяса

или мебель для офиса и  опасались,  что им могут подсунуть товар с каким-нибудь

незаметным мелким изъяном. Веронику заставили раздеться, придирчиво осмотрели —

«как  неживую какую вещь»,  по  определению Барбары.  «Доктор» еще  проверял ее

какими-то  медицинскими приборами,  которые принес  с  собой.  Блондин спросил,

можно  ли  быстро вылечить девушку от  грибка;  «доктор» ответил,  что  это  не

проблема.  Когда Лойчева предложила им  посмотреть,  как  Вероника танцует,  те

отмахнулись, словно это их вообще не интересовало.

     Осадок не помешал Барбаре заключить сделку— «ради счастья своей семьи».

     — Мне нужны ее снимки,  — сказал Стив.  — Принеси все, что у тебя есть.

Лойчева принесла.

     — Видел,  какое дерьмо?  — фыркнул Поль,  когда вышли на улицу. — И они

еще обижаются, что мы их к себе на Нез пускать не хотим!

     Розово-серые сумерки пахли едкими специями и  затхлой водой из  канала.

За  открытыми окнами  звякала  посуда,  звучали голоса.  Обычный элакуанкосский

вечер.  То,  что случилось с Тиной и Вероникой, казалось Полю неправдоподобным,

невозможным.  Обрывок  тягостного сновидения,  который  невесть  каким  образом

вплелся в реальную жизнь и не хочет рассеиваться.

     Из Элакуанкоса Стив и Поль телепортировались в силарскую миссию. Снимки

показали Веронике, та подтвердила, что это она.

     Снимков было  несколько,  это  позволило Стиву смоделировать трехмерное

изображение Вероники — или теперь уже Тины?  — в полный рост. Изящная девушка с

матовой светлой кожей,  сероглазая и  темноволосая.,  Тонкие черты  удлиненного

лица,  высокие скулы,  небольшой прямой нос.  Узкие кисти рук. Более изысканная

внешность, чем у старшей, которую Лойчева пыталась пристроить первой.

       Почему они  взяли Веронику,  а  не  Инессу?    пробормотал Стив,  с

прищуром глядя на изображение. — Хотел бы я уловить их логику...

     — У Инессы глаза голубые, — брякнул Поль.

     — Ну и что?

     — А у Вероники серые,  как у Тины.  Может,  поэтому... Ольга и Джеральд

тоже  пришли  посмотреть.  Джеральд поглядел и  присвистнул,  словно  увиденное

крайне его озадачило.

     — Чушь собачья...  — Он повернулся к Стиву. — То ли я идиотом родился и

чего-то не понимаю, то ли они идиоты. Причем клинические!

     — Почему?

     — Неужели сам не видишь? Ну да, ты же не дизайнер... Оля, как тебе это?

     — Тоже не понимаю. — Она пожала плечами. — Нонсенс.

     — Что — нонсенс? — спросил Поль. Стив молча ждал комментариев.

     — Элемент,  который хотят спрятать,  обычно делают малозаметным,  чтобы

внимание зрителей на нем не фиксировалось, — объяснил Джеральд. — Это азы нашей

работы.   А   такая  девчонка  будет  привлекать  внимание  где   угодно!   Она

действительно могла бы стать топ-моделью.  Если спецслужбам надо спрятать Тину,

им следовало взять женщину с  заурядной,  незапоминающейся внешностью,  вот это

было  бы  грамотное решение.  Вместо  этого  они  нашли  эльфоподобное существо

неземной красоты,  да  еще за бешеные деньги —  то есть угрохали на эту покупку

страшно сказать какие подотчетные средства. Что, не идиотизм?

     Стив кивнул и опять уставился на изображение.

     — Стив,  — окликнул его Поль, — я думаю, это Манокар. Спецслужбы других

планет отпадают — то,  что говорит Джер,  вполне резонно.  Очевидно,  манокарцы

планируют устроить своего рода шоу,  и  для этого им нужна девушка с  эффектной

внешностью. Ладно, хотя бы круг поисков сужается! Локализовали.

     Блондин,  который приходил к  Лойчевым,  и «главный» в маске,  которого

запомнила Вероника (он тоже говорил «простудным голосом»),  — скорее всего, это

был один и  тот же человек.  Искать его по описанию не было смысла:  уж если он

голос исказил,  наверняка и  личина была фальшивая.  Парик и  грим,  что-нибудь

вроде «Тысячеликого миража», которым пользовался Поль.

     Стив побывал и  в  посольстве,  и  в консульстве Манокара.  Впечатления

после его визитов там остались нехорошие.  Тяжелые.  Да  еще и  ремонт пришлось

делать —  об этом Ольга узнала от кого-то из своих коллег,  получивших выгодный

заказ.  Жаловаться в  посольство Силара на  беспрецедентные действия силарского

гражданина Стива Баталова манокарские дипломаты,  однако, не стали. То ли он их

настолько запугал,  то ли они решили, что дальнейшее раскручивание этой истории

не пойдет Манока-ру на пользу.

     Стиву удалось вытрясти из них признание, что нападение на Тину — «акцию

возмездия»,  как  они  это называли,    действительно организовал Манокар.  Но

занимались этим не дипломаты,  а какие-то сотрудники спецслужб, командированные

на Нез.  И  посол,  и  консул считали Тину мертвой и  были шокированы тем,  что

агенты, подчиненные непосредственно президенту Ришсему, без всякой острой нужды

уничтожили группы Кепхо Аркетивайна и  Сельва-на Боруха.  Другие террористы уже

начинают проявлять недоверие к Манокару, как теперь с ними работать?

       Значит,  я  отправлюсь на Манокар,  в гости к президенту Ришсему, 

подытожил Стив.

     Поль сказал,  что полетит с ним.  Стив не стал возражать и как будто не

удивился, только посоветовал все дела уладить поскорее — ждать он не будет.

     Начальству  Поль  объяснил,  что  нуждается  в  длительном отпуске  для

поправки здоровья.  За свой счет. Начальство даже обрадовалось, так как решило,

что  он  наконец-то  надумал пройти  курс  терапии,  чтобы  привести в  порядок

расшатанные  нервы.  Поль  Лагайм,  который  эксплуатирует свои  способности  в

интересах дела,  но  при этом держит свои эмоции в  узде и  не  кидается никого

бить, — это была давняя мечта руководства иммиграционного контроля. Отпуск Полю

дали и напоследок намекнули,  что здесь, мол, все обрадуются, когда он вернется

остепенившимся и  хладнокровным,  каким и  должен быть  образцовый полицейский.

Пусть надеются.

     Вообще-то за последние дни он ни разу не подрался.  Даже Криса, который

заглянул к Ольге,  чтобы выразить соболезнование,  сумел вытерпеть молча.  Крис

улетел на  Ниар сразу после закрытия форума,  и  Поль,  узнав об  этом,  ощутил

облегчение, словно сгустившаяся по углам тьма внезапно рассеялась. Может, ему и

надо лечиться, но сначала он прибьет Криса. Или пристрелит. Как получится.

     Ольга почти каждый день навещала Веронику в силарской больнице.

     — Она чувствует себя плохо,  — рассказывала Ольга.  — Целители сказали,

это пока неизбежно, синдром такой, но скоро пройдет. Зато я отучила ее называть

меня тетенькой! Мы с ней договорились: она будет слушаться силарцев и не станет

ничего в больнице ломать,  а я помогу ей утвердиться в модельном бизнесе, когда

они с Тиной обратно поменяются телами.  Я сейчас учу ее культурно разговаривать

— как девушку из той древней земной пьесы,  помните?  Оказалось, Вероника очень

красиво танцует!  Только она  все  время  просит шоколада и  тортиков,  а  Стив

говорит,   что  пищеварительный  тракт  киборга  на  такое  количество  еды  не

рассчитан. Она так любит сладкое...

       Нельзя,    устало возразил Стив.    У  киборга желудок и  кишечник

меньше,  чем у  обычного человека,  она их перегрузит.  Зато в животе у нее два

аккумулятора, они обеспечивают энергию с хорошим запасом.

     — Если сказать ей про аккумуляторы, она заплачет.

       Тогда скажи,  что топ-модели не жрут килограммовые тортики столовыми

ложками,  а  то я позавчера застал картинку...  Она при этом чавкала,  да еще и

кремом до ушей перемазалась.

     Стив выглядел несчастным,  и Поль вполне его понимал: увидеть, как твоя

любимая женщина с  бессмысленным взглядом,  с  животным чавканьем ест  столовой

ложкой необъятный торт...  Пусть это теперь не Тина,  а Вероника,  все равно он

должен был почувствовать оторопь.

     — Да ладно вам!  — вздохнула Ольга.  — Просто девочка никогда раньше не

пробовала таких вкусных вещей.  Силарцы уже посадили ее на диету, а я, пожалуй,

объясню ей, что без диеты стать топ-моделью нельзя.

     В  последний день  перед отлетом на  Манокар,  Поль  сидел в  комнате с

розовой елью и пил с Ли «прощальный кофе».

     Вся информация, какую можно было собрать на Нсзе, собрана. Бросок через

гиперпространство —  и  яхта  Стива подойдет к  Манокару,  значительно опередив

корабль,  на борту которого находится Тина. Возможно, удастся перехватить его в

космосе.  От Неза до Манокара около ста двадцати стандартных суток в трехмерном

пространстве;  в  течение  первых  двадцати—тридцати суток  похитителям  нельзя

нырять в гиперпространство,  чтобы не подвергать риску рассудок Тины. У Стива с

Полем будет время добраться до президента Ришсема,  расколоть его и подготовить

агентам встречу.

     — Тебя на Манокаре запомнят, — предупредила Ли. — Ты рыжий.

       Парик  буду  носить.   Или  волосы  перекрашу.  Нельзя,  чтобы  меня

запомнили,   я  же  незийский  полицейский.  Такого  мое  начальство  точно  не

переживет...

     — Там,  наверное,  сложно будет, а ты такой спокойный. — Ли смотрела на

него удивленно ис одобрением. — Я бы чувствовала себя как на иголках.

     — Я полицейский, — повторил Поль. Он не хотел объяснять, что напросился

в  напарники к  Стиву  не  только ради  того,  чтобы выручить Тину,  Он  боялся

оставаться  на   Незе.   Если  он   останется,   его  настигнет  нечто  темное,

отвратительное,  безжалостное —  Поль  чувствовал это  так  же  отчетливо,  как

дуновение теплого сквозняка от  окна  или  все  еще  витающий в  комнате аромат

выпитого кофе. Что это будет: чья-то месть или просто несчастный случай? Иногда

возникало ощущение,  что ,  опасность исходит от  Криса,  но  ведь Крис убрался

домой...  Разве  что  он  нанял  киллеров для  расправы с  Полем?  Или  те  два

телохранителя,  которых Крис  уволил после  стычки в  парке Иян,  решили свести

счеты с  парнем,  из-за которого потеряли работу?  Впрочем,  у  Поля и  без них

хватало недругов,  хотя бы  среди кутаканцев.  Он  знал,  что  спасти его может

только бегство,  а  если  получится совместить бегство с  полезным делом —  тем

лучше.  Скоро он  улетит вместе со  Стивом,  и  эта наползающая темная тень его

потеряет — отсюда и проистекало спокойствие.

     — Поль,  постарайтесь найти ее,  обязательно,  — снова заговорила Ли. —

Она должна вернуться и  опять стать киборгом.  Она же  не  привыкла быть кем-то

другим!

     — Тина сильная. Думаю, она продержится, пока мы ее не найдем.

     Стив возник в затененном холле,  который виднелся за аркой,  и шагнул в

комнату.

     — Поль, собирайся. Летим сейчас. Новости еще не смотрел?

     — Нет, а что?

       На  Манокаре  убит  президент  Ришсем.  Сегодня  пришло  сообщение с

космической почтой.

     — Так...  — Поль нахмурился.  — Мы здесь, а он убит — значит, на нас не

подумают.  Алиби.  Но те агенты, которые захватили Тину, подчинялись лично ему.

Из кого мы теперь выжмем информацию?..

     — Вот именно, — угрюмо подтвердил Стив. — Ладно, на месте разберемся.

     Стационарный «кокон  спасения»    это  многофункциональное медицинское

устройство для  лечения  и  поддержания в  оптимальном состоянии  человеческого

организма,  независимо от  условий  внешней среды.  Питание,  массаж,  удаление

продуктов  жизнедеятельности,   гигиенические  процедуры     все  обеспечивает

автоматика.  Сканеры  и  датчики  регистрируют малейшие  изменения в  состоянии

пациента и выводят данные на мониторы. При необходимости «кокон» дает анестезию

или включает замещающие системы жизнеобеспечения.

     В  таком «коконе спасения» Тина сейчас и  лежала.  Второй раз в  жизни.

Первый  был  семнадцать  лет  назад,  когда  космолайнер  «Эдлоос»  врезался  в

пересадочную станцию и  Тина  Хэдис  попала в  космическую больницу,  откуда ее

забрали тергаронцы для своего эксперимента.

     В  помещении,  где стоял «кокон»,  царил мягкий полумрак.  Все мониторы

развернуты под таким углом, чтобы Тина не могла видеть экраны. Себя она тоже не

могла  увидеть.  Она  помнила  машину  со  стальными захватами,  свое  короткое

(почему-то казалось, что оно было коротким) беспамятство; потом какие-то люди в

масках,  в плечо вонзилась игла — все очень быстро,  смазано...  Очнулась она в

«коконе».  Ощущение дезориентации, пронизывающее каждую клеточку тела. Чувство,

что находишься не там,  где надо,  — и дикий,  животный ужас по этому поводу. К

счастью,  это  чувство  не  было  постоянным.  Накатывало  приступами,  которые

повторялись все реже и реже.

     Первым человеком, которого она увидела (и единственным, больше никто ее

не навещал), был Крис Мерлей.

     — Тина, привет. — Он облокотился о прозрачную крышку «кокона», глядя на

Тину сверху вниз.  В глазах мерцала затаенная улыбка, хотя губы не улыбались. —

Как вы себя чувствуете?

     — Паршиво. Где Стив?

     — Он сейчас занят другими делами. Вы помните, что с вами случилось?

     — Да. Меня парализовали и запихнули в машину непонятного назначения.

     — На вас напали террористы,  которые работали на Ма-нокар. Они убиты. А

вы заболели,  и  вам придется около месяца провести в «коконе».  Все объяснения

потом, когда поправитесь.

     — Чем я заболела?

       Ничего страшного.  Я  же сказал,  объяснения потом.  Тина попыталась

нащупать языком на нёбе небольшой привычный бугорок — вживленный передатчик для

связи со  Стивом.  Бугорка не  было.  Она прикрыла глаза,  чтобы не выдать свои

эмоции, и потребовала:

     — Позовите лечащего врача.

       Здесь  нет  никакого  врача.  Только  я.  Не  беспокойтесь,  я  умею

обращаться, с медицинской техникой.

     — Почему вы?

       Потому что я  единственный специалист по вашему заболеванию.    Вот

теперь Крис улыбнулся,  но это была скорее ухмылка, чем улыбка. — Несколько лет

назад я  переболел тем же самым.  Как видите,  я жив и здоров,  с вами тоже все

будет в порядке.

     Когда он ушел,  Тина приступила к  проверке своих искусственных систем.

Вернее, попыталась их проверить, но ничего не обнаружила. Она больше не ощущала

ни  лазеров,  ни  выдвижных лезвий у  себя в  кистях рук;  не  могла остановить

дыхание  и   перейти  на  замкнутую  систему  кислородного  обмена;   не  могла

переключиться в  ускоренный режим.  Освободиться от  мягких,  но  непреодолимых

фиксаторов «кокона» тоже не удалось.  Вообще-то «коконы спасения», рассчитанные

на людей,  для киборгов не годятся.  А  «коконы» для тергаронских киборгов есть

только у Тергарона:  Тина их видела,  совсем другой дизайн. Тут на нее в первый

раз накатило —  вспышка паники и  дезориентации,    а  потом она погрузилась в

полудрему, зыбкую, как сумерки над морем.

     — Тина,  хочу дать совет, — сказал Крис во время своего второго визита.

  Постарайтесь постоянно помнить о  том,  кто вы.  Это важно,  чтобы сохранить

рассудок... при таком заболевании, как у вас.

     — Где я нахожусь?

       У  меня  на  яхте.  Ваши  друзья  попросили  меня  спрятать  вас  от

манокарских агентов. Как вы перенесли первый приступ?

     — Мерзость.

       Мне было хуже.  Вы лежите в  «коконе»,  и его системы делают все для

того,  чтобы избавить вас от неприятных ощущений. У вас ничего не болит, нет ни

тошноты,  ни судорог — только эмоции,  но их можно вытерпеть,  правда? Знали бы

вы,  как  досталось  мне...  Прихватило меня  на  борту  космолайнера,  и  пока

бестолковый корабельный врач  догадался уложить меня в  «кокон»,  я  доподлинно

узнал, что такое адские муки. Веселое было путешествие!

     «На борту космолайнера?  А не на Магне? Тебя еще четыре года назад надо

было убить».

     Вслух она этого не сказала.

     Он морочил ей голову,  а она делала вид,  что верит. Хуже всего — после

приступов, конечно, — была убийственная досада: могла бы и раньше догадаться. С

самого  начала  в  поведении  Криса  мелькали  моменты,  которые  провоцировали

безотчетное,  подсознательное узнавание.  Тина  не  придавала  этому  значения,

главным образом из-за того,  что Поль своими нападками на Криса вконец достал и

ее, и всех остальных.

     У Поля мудрое начальство.  Пусть оно регулярно распекает его за драки и

прочие выходки,  несовместимые со званием полицейского,  зато оно не ставит под

сомнение  правильность его  оценок.  Импульсивность и  постоянная взвинченность

Поля    обратная сторона медали:  он  слишком хорошо чувствует людей,  слишком

мнопч.-  узнаёт о  человеке с первого взгляда,  но сдерживать поднимающиеся при

этом эмоции его никогда не учили.  Он и  Криса оценил верно.  Разве что в одном

ошибся — никакой это не Крис Мерлей. Настоящий Крис погиб четыре года назад, на

Магне.

     Глядя  сквозь  прозрачную крышку  на  светлый  рифленый  потолок,  Тина

вспоминала все то, чему пытался

     Крис —  Тина продолжала думать о  нем  как о  Крисе,  чтобы случайно не

научить ее  Стив:  это единственное,  что у  нее осталось.  Но от экспериментов

лучше пока  воздержаться.  Есть  риск вывести из  строя «кокон»,  а  он  ей  на

ближайшее время нужен.назвать его вслух прежним именем, — пытался развлекать ее

болтовней,  принес  видеоальбом с  пейзажами разных  планет  и  записи  музыки.

Улыбчивый,  остроумный,  мнимо доброжелательный. На девяносто восемь процентов.

Изредка его обаятельная улыбка начинала приобретать сходство с ехидной ухмылкой

или  во  взгляде сквозило затаенное торжество —  всего  на  секунду-другую.  Он

отлично себя контролировал.  Как  же,  наверное,  менялось выражение его  лица,

когда он отходил от «кокона» к мониторам...  А может,  и не менялось. Сохранять

хорошую мину при паршивой игре —  в  этом он  не  знал себе равных ни когда был

первым заместителем Сефаргла на Лярне, ни потом, когда оказался пленником.

     Очевидно,  за  эти  четыре года он  успел войти в  контакт с  ниарскими

спецслужбами и  захватил Тину по  их  заданию.  Тина решила,  что нежная забота

Криса о ее самочувствии этим и объясняется:  объект нужно доставить к заказчику

в  здравом уме  и  твердой памяти,  желательно в  хорошем состоянии.  Зачем она

понадобилась спецслужбам,  тоже нетрудно угадать —  те хотят получить из первых

рук информацию о  Стиве.  Тину охватывало то отчаяние,  то бешенство.  Серьезно

навредить Стиву  озаботившиеся его  сверхчеловеческой сутью органы безопасности

вряд  ли  смогут,   зато  Тину  Хэдис  они  прикончат...  если  она  не  сумеет

воспользоваться всем тем, чему Стив учил ее. И для так называемого Криса, и для

его  заказчиков  (наверняка  считающих,  что  они  стоят  на  страже  интересов

человечества) это будет неучтенный фактор.

     Прошло около  двух  недель,  и  «кокон» с  Тиной  переместили в  другое

помещение,  более просторное и роскошное. Ну да, примерно две недели требуется,

чтобы долететь на  скоростной яхте с  хорошим двигателем от  Неза до Ниара,  не

ныряя в гиперпространство.

     Светлые стены, потолок под дерево, растения в шарообразных белых кашпо.

Мягкая мебель в  серо-зеленых тонах.  Крис,  когда  приходил к  ней  поболтать,

обычно устраивался в кресле рядом с «коконом»,  с чашкой кофе или бокалом вина.

У  него сохранились манеры лярнийца.  Энбоно.  Живущего-в-Прохладе.  Как же она

раньше не обратила на это внимания —  ни в  ресторане отеля,  ни на вечеринке у

Ольги?

     Вообще-то,  чтобы это  заметить,  надо  внимательно за  ним  наблюдать,

подмечать нюансы.  На Незе ей было не до того,  внимание рассеивалось,  а здесь

Крис    единственное  существо,  с  которым  можно  общаться.  Кстати,  почему

единственное?  Пора бы и заказчикам появиться...  Но представители спецслужб не

появлялись, а приступы случались все реже. Наконец они прекратились совсем.

     — Ты поправилась,  можно выпустить тебя из «кокона»,  — объявил Крис. —

Отпразднуем твое выздоровление?

     Однажды Тина,  забывшись,  обратилась к  нему на «ты» — как раньше,  на

Лярне —  и  тогда Крис тоже перешел на «ты».  Из всех знакомых ей мерзавцев он,

безусловно, был самым вежливым.

     В  помещение вкатился робот-официант,  на  его  откидном столике стояла

бутылка  шампанского  в   серебряном  ведерке  со   льдом  и   два  хрустальных

бокала-конуса.

     «Интересно,  эта  бутылка разобьется о  твою  идеально лысую  голову  с

первого раза?»

     Крис   устроился  перед   мониторами  и   начал  вводить  команды.   На

разъединение пациента с  системами «кокона» обычно уходит тридцать—сорок минут,

зато никакого дискомфорта — чувствуешь себя как после хорошего отдыха.  Наконец

прозрачная крышка откинулась.  Крис скрестил на груди руки и  смотрел на Тину с

насмешливым ожиданием.

     Она села. Заставила себя взглянуть на то, что находилось в поле зрения,

  плоский незагорелый живот,  колени,  рука с  узкой кистью.  Все  чужое.  Она

подняла взгляд на Криса.  Тот изобразил сочувственную гримасу,  в  то время как

его глаза Смеялись.

     — Ты больше не киборг, великолепная Тина.

     — Этo я уже знаю, Лиргисо.

     «Великолепная Тина»    так  он  называл ее  на  Лярне.  Стиль общения,

принятый у  Живущих-в-Прохладе,  предполагает церемонные обращения с  эпитетами

перед именем.  Наверное,  Лиргисо,  присвоивший тело Криса Мерлся,  рассчитывал

ошеломить ее,  но  эффекта не  получилось:  в  первый момент он сам растерялся,

услышав свое лярнийское имя.

     Тина  ступила босыми ногами на  мягкий ворс,  шагнула вперед.  Чуть  не

упала.  Дезориентация,  хотя и  не  такая мучительная,  как во время приступов:

можно сравнить с ощущениями человека, впервые пилотирующего аэрокар непривычной

конструкции.

     Лиргисо подхватил ее и с иронической заботливостью усадил в кресло.

     — Когда ты догадалась?

     — Еще на Незе.

     — Вот как?

     Теперь его  синие глаза,  обведенные синими же  тенями с  перламутровым

отливом, смотрели холодно и настороженно.

       Догадаться несложно.  Знаменитая легенда  о  том,  как  Крис  Мерлей

потерял память и  разучился говорить после  удара по  голове,  а  потом у  него

радикально изменился характер. Твоя неистребимая любовь к косметике—я заметила,

как ты  был счастлив,  когда подвернулся повод показаться на людях с  макияжем.

То,  что  Жи-вущие-в-Прохладе признали в  тебе  почти своего.  Твоя  речь —  на

банкете ты слишком много выпил и  начал строить фразы на лярнийский манер.  То,

что ты сделал эпиляцию —  я же помню твой фирменный заскок насчет белой шерсти!

Крис был блондином?

     — Темным шатеном.  — Он взглянул на свою руку с гладкой, лишенной волос

кожей.  — У меня прошла эта фобия.  Возможно,  когда я поменяю тело в следующий

раз, обойдемся без эпиляции. Стив знает о твоих догадках?

     — Наверняка. Лиргисо уставился ей в глаза, потом усмехнулся:

     — Опять блефуешь,  великолепная Тина.  Я рад, что тот маленький обман с

передатчиком спас твою драгоценную жизнь,  но больше такой номер не пройдет. Ты

не  успела  поделиться  со  Стивом  своими  догадками     пожалуй,   я  должен

поблагодарить тебя  за  это,    его  гримаса  выражала  скорее  насмешку,  чем

благодарность,    а  сам Стив ни разу меня не видел.  О  блефе я знаю побольше

твоего. Как бы это тебя ни ужасало, дальше мы будем играть на моих условиях. Ты

похожа  на   нежный  полупрозрачный  цветок  водяной  роунафтры,   срезанный  и

поставленный в вазу.

     «Господи,  и  я  должна безропотно выслушивать твой  лярнийский треп со

всеми изысканными оборотами? Вот это — хуже всего!»

     Наверное,  в  ее  взгляде  отразилась тоска.  Лиргисо  ухмыльнулся.  Он

наслаждался ситуацией и наконец-то перестал это скрывать.

     — Тина, тебе нравится быть беспомощной и несвободной? Нравится зависеть

от  произвола того,  кто сильнее тебя?  Мы с  тобой все-таки поменялись ролями!

Помнишь,  я несколько раз предлагал компромисс на обоюдно выгодных условиях,  а

ты  не соглашалась?  Теперь у  тебя есть шанс пожалеть об этом.  Ты лишила меня

свободы — помнишь,  я предупреждал, что я тебе этого не прощу? Ты ведь носилась

с  идеей отдать меня под суд,  и  мне грозило пожизненное заключение — за сущие

пустяки,  если разобраться.  Я  никогда не  был  безумным подрывником,  как мой

покойный патрон.  Все  мои  так  называемые преступления носили  частный,  даже

интимный характер — чтобы за это еще и в тюрьме сидеть... — Он пренебрежительно

усмехнулся  и  покачал  головой.  Тина  отметила,  что  мимика  у  него  вполне

человеческая, никаких странностей. Натренировался за четыре года. — А что, если

я передам тебя манокарскому правосудию?

       Кого ты  передашь,  если я  теперь на  себя не  похожа?    Тинасама

удивилась, до чего бесцветно прозвучал ее голос..,,

       Во-первых,  тебя  можно  отправить  на  Манокар  с  соответствующими

комментариями. Во-вторых, это не входит в мои планы.

     Он  замолчал,  рассеянно вертя  в  пальцах черный  граненый цилиндрик с

рубином на  конце.  Когда-то  Тина уже  видела этот брелок —  на  Лярне или  на

Валгре?  Ногти  Лиргисо,  идеально закругленные овалы,  покрывал черный  лак  с

алмазными блестками — такой лак она тоже видела,  в ту пору,  когда Лиргисо еще

не стал Крисом Мерлеем и на руках у него были не ногти, а когти.

     — Ты меня еще и била,  помнишь? Если тебе что-то не нравилось, ты могла

ударить меня по  лицу.  Это  было неприятно и  унизительно,  так что я  намерен

отыграться.

     Он  замахнулся,  почти одновременно с  этим  Тина вскинула руку —  блок

перед  лицом.  Реакция  у  нее  теперь  хуже  некуда  по  сравнению с  реакцией

тергаронского киборга.

     Лиргисо  молча  достал  из  кармана  небольшой пульт,  набрал  какую-то

команду.  Через мгновение руки Тины были прижаты к подлокотникам манипуляторами

робота,  который находился,  видимо,  за креслом.  Будь она в своем собственном

теле,  она  бы  в  два  счета  освободилась,  и  тогда  робота  отправили бы  в

металлолом,  а  его  хозяина —  в  больницу.  Но  сейчас,  когда  она  привычно

рванулась, ничего не изменилось.

     Лиргисо опять замахнулся.  Тина безучастно смотрела на него. Он опустил

руку.

        Я  тебя  не  ударю.   Определенное  удовольствие  я  получил    ты

почувствовала,  каково  было  мне,  когда  ты  меня  била.  Очень  приятно было

наблюдать за выражением твоего лица... Ну что, уложить тебя в «кокон», чтобы ты

пришла в себя после стресса, или продолжим нашу беседу?

     — Продолжим.

     «Если  я  поддамся,  эта  тварь разделает меня  так  же,  как  когда-то

Тлемлелха.  Ну,  пусть попробует!  Мне терять нечего. Жить дальше в этом теле —

даром не надо».

     — Вот это был настоящий блеф!  — рассмеялся вдруг Лиргисо.  — Ты так не

умеешь,  великолепная Тина.  Бить тебя я с самого начала не собирался.  Я хотел

отыграться, но не хотел тебя унижать. Забавно, я тебя до сих пор боюсь. Держать

в  плену того,  кто внушает страх,  — это щекочет нервы.  На Лярне я одно время

держал лсаньяга,  это  самый опасный лярнийский хищник.  Он  крупнее вот  этого

«кокона» и намного эстетичней суллама.  Что интересно, я ведь его приручил — он

брал у  меня с  ладони лакомства и  даже не  пытался откусить пальцы.  Потом он

сбежал из клетки, и его сожрал Фласс. Жалко было, я целое шестидневье грустил.

     — Тот лсаньяг, которому ты скармливал своих слуг? — уточнила Тина.

       Тот самый.    Он повернулся к  роботу-официанту и  бросил:  — Налей

шампанское.

     Робот вынул из  серебряного ведерка бутылку,  аккуратно вытащил пробку.

Бледно-золотистая жидкость медленно лилась в опрокинутый хрустальный конус, над

ней парили искрящиеся пузырьки.  Тина только сейчас почувствовала,  что в горле

пересохло.

     На  Магне,  после того как они со  Стивом обнаружили на  борту угнанной

яхты  труп  Лиргисо,  они  завернули  в  первую  попавшуюся  автоматизированную

забегаловку,  и  Тина тоже заказала шампанское —  на  радостях,  что с  Лиргисо

покончено.

       Ладно,  великолепная Тина,  моя месть завершена.  — Он опять натянул

маску дружелюбия.    Ты  получила обратно то,  что когда-то  сделала мне.  Это

справедливо,  что бы ты ни думала по этому поводу...  Как видишь, я добрее, чем

ты:  я не стал растягивать удовольствие, мы уложились всего-то в полчаса. Я мог

бы устроить тебе здесь небольшую личную преисподнюю,  но вместо этого предлагаю

мир. Надеюсь, ты оценишь мое благородство... или мою игру в благородство — если

разобраться, это одно и то же.

     Он  взял  пульт,  лежавший на  подлокотнике,  и  манипуляторы отпустили

запястья Тины.

     — Отпразднуем встречу? — Лиргисо подал ей бокал.

       Будем праздновать вдвоем,  без твоих заказчиков?    Тина машинально

взяла  неестественно тяжелый  хрустальный конус.  Ну  да,  теперь  она  ощущает

тяжесть предметов,  которые раньше казались ей  невесомыми.    Они на  тебя не

обидятся?

     — Какие заказчики?  Те Живущие-в-Прохладе,  которые прилетали на форум?

Они вернулись на Лярн, а мы сейчас на Ниаре. Они меня не узнали, хотя я их всех

хорошо знаю. Эти энбоно с оторопью вспоминают Лиргисо, зато купились на обаяние

директора  «Кристалона».   Они   даже   заявили,   что   я   немного  похож  на

Живущего-в-Прохладе.  Немного!.. — Он насмешливо фыркнул. — Зачем приглашать их

на нашу вечеринку?

       Я  имею  в  виду  твоих заказчиков из  ниарской службы безопасности.

Которым ты должен меня сдать.

     — Фласс,  за кого ты меня принимаешь?  — Он уставился на нее изумленно,

слегка приподняв левую бровь.    Можешь считать,  что  ты  дала мне  пощечину.

Причем незаслуженную! Неужели ты могла подумать, что я захватил тебя по заданию

спецслужб, ради денег? Фласс, какая это была бы гадость...

     — А что, ты сделал это бескорыстно, ради собственного удовольствия?

     — Разумеется.  Я нахожусь в теле Криса Мерлея, но я энбоно, и деньги не

имеют для  меня такого значения,  как  для вашей расы.  Для меня главное —  мой

статус и мои удовольствия.  На эту операцию ушла половина тех средств,  которые

достались  мне   от   бедного  патрона.   Восемнадцать  с   лишним   миллиардов

галактических кредитов.  Человека такая сумма ужаснет...  а  я получил то,  что

хотел, и о расходах не жалею.

       Лучше бы ты отдал эти деньги на гуманитарную помощь для какой-нибудь

неблагополучной планеты, — немного отойдя от шока, заметила Тина.

       Я  именно  об  этом,    вздохнул Лиргисо.    Все  люди  рассуждают

одинаково.  Даже ты,  как это грустно...  Никаких заказчиков не  было,  так что

никого звать в гости мы не будем.  — Он поднял свой конус.  — За твой проигрыш,

великолепная Тина!

     Она к  шампанскому не  притронулась.  Лиргисо,  пока пил,  выжидательно

смотрел на нее поверх бокала.

     — Если ты ждешь, что я выплесну это тебе в физиономию — я так делать не

собираюсь.  Но пить с тобой тоже не буду.  — Наклонившись вперед,  Тина вернула

хрустальный конус на столик.

       А  я  думал,  выплеснешь.  Хотя ты ведь не любишь банальных решений.

Узнаешь? — Он показал черный брелок с рубином.

     — Я его видела, когда обыскивала тебя в бункере Сефаргла.

       Он был у меня вместе с другими безделушками.  Я сказал,  что это мои

вещицы с Лярна, и ты не стала их забирать. Меня всегда приводила в восторг твоя

деликатность!  Это электронный ключ от  яхты патрона.  Спасибо,  что ты его мне

оставила,    без него я  не  угнал бы яхту.    Лиргисо,  не вставая,  отвесил

глумливый полупоклон.  — Я привязал патрона к креслу, заклеил ему рот скотчем и

ввел дозу мезгена.  Тогда он рассказал много интересного...  Молча. Я освободил

ему руку,  и  он набирал ответы на клавиатуре блокнота.  Я  расправился с ним в

присутствии его же охранной автоматики!  Одно его слово — и от меня осталось бы

мимолетное воспоминание,  но он не мог произнести это слово. Дурацкая ситуация.

Бедный патрон, как он страдал... Почти как ты сейчас, даже еще хуже.

       Зачем ты  оставил мне  записку в  отеле?    проигнорировав издевку,

спросила Тина.    Она с  головой тебя выдала.  Если бы я  пораньше заглянула в

отель, мы бы перехватили тебя на Магне.

       Может,  я  предупредить тебя хотел!  — ухмыльнулся Лиргисо.  — Я уже

тогда знал,  что  с  тобой сделаю,  и  мне  было жаль тебя,  великолепная Тина.

Душевный порыв,  который я  сам не могу объяснить.  Живущий-в-Прохладе понял бы

меня  без  всяких  комментариев,  но  для  большинства людей  это  недосягаемая

область.   Надеюсь,   что  ты,  общаясь  со  мной,  постепенно  приобретешь  ту

утонченность, которая позволяет лучшим представителям человеческой расы отчасти

сравняться с энбоно. Алмаз нуждается в огранке, чтобы стать бриллиантом.

     «Спасибо. Только твоей хваленой утонченности мне и не хватало!»

     Лиргисо отдал роботу команду, тот снова наполнил его бокал.

     — Ты видела мое тело на яхте? Оно очень плохо выглядело?

     — Как может выглядеть труп недельной давности? — Она пожала плечами.

     — Не надо подробностей. — Его передернуло, как от внезапного укола. — Я

знаю, как выглядят трупы. Что вы с ним сделали?

       Оставили  где  лежало.   Потом  его  забрал  Космопол.  Кремировали,

наверное.

       На меня нападает такая печаль,  когда я  о  нем вспоминаю!  Это было

красивое тело.    Лиргисо пригубил шампанское.  — Впрочем,  своим человеческим

телом я доволен,  оно тоже красивое.  Я долго выбирал,  хоть и был риск, что на

Магну преждевременно нагрянете вы со Стивом, как в пошлом триллере. Синие глаза

Криса мне понравились —  похожи на  сапфиры.  Я  всегда любил сапфиры и  черные

алмазы.  Раз  у  людей не  бывает желтых глаз,  как у  энбоно,  это равноценная

замена.    Он снова отхлебнул шампанского.    После перемещения Крис так и не

понял,  что случилось,  — решил,  что галлюцинирует.  Я угостил его смертельной

дозой слиионгха,  а сам отправился на ниарский космолайнер. Вот это была пытка!

Вначале я  почти не мог контролировать свое новое тело,  и вдобавок все болело.

Мне пришлось слегка обработать Криса,  чтобы уложить в «саркофаг», но потом мне

же и досталось — как будто я избил самого себя.  На полпути я просто сел на пол

у   подножия  колонны.   В  глазах  двоилось,   все  цвета  казались  какими-то

нереальными, неправильными. Звуки тоже... Помню, я все время порывался свернуть

слуховые отростки,  хоть и знал, что у меня их больше нет. Когда ко мне подошел

полицейский,   я  не  сумел  произнести  ни  слова:  общегалактический  я  знал

прекрасно,  однако  управлять человеческим речевым аппаратом не  мог.  Пришлось

учиться говорить...  Полицейскому я  показал билет  и  документы Криса Мерлея —

тогда он понял, что я вменяем, доставил меня на космолайнер и сдал корабельному

врачу.  Так и  родилась эта трогательная легенда об  ударе по  голове...    Он

засмеялся и поставил на столик пустой бокал.

       Я думала,  что после бегства ты ляжешь на дно и постараешься,  чтобы

наши пути не пересекались. Это было бы умно.

     — Это было бы по-человечески практично и убого. Неужели ты не понимала,

что  рано или  поздно я  приду за  тобой?  Фласс,  чтобы кто-то  меня настолько

недооценивал...  Тлемлелх, несмотря на свои прискорбные умственные способности,

не сделал такой ошибки.  Нанял целую роту охранников,  окружил себя сторожевыми

роботами...  Уж он-то хорошо меня знает!  Я  побывал у  него на выставке,  даже

удостоился беседы с ним.  Знал бы он, с кем разговаривает! Меня так и подмывало

намекнуть,  но я  удержался.  Вокруг стояли его телохранители —  мало ли что он

прикажет им с перепугу...

     — Если бы он приказал отдубасить тебя и вышвырнуть, он был бы не так уж

не прав, — кивнула Тина.

       До  чего же ты жестокое существо!    вздохнул Лиргисо.    Учитывая

расклад,  я решил пощадить нервы Тлемлелха.  Пусть живет...  Тем более, что его

картины мне понравились.  У людей тоже есть нечто похожее, называется декаданс.

К сожалению, ты далека от этого, но общение со мной многому тебя научит.

     «Хорошенькая перспектива... А ты уверен, что я тебя раньше не убью?»

     — Пойдем, я покажу тебе дом. — Он встал и подал ей Руку.

       Насмотрелся  учебных  пособий  о  правилах  этикета  в  человеческом

обществе?

     — Что?..  — Вначале он не понял,  потом рассмеялся: — Тина, это не жест

вежливости,  а дань необходимости.  В первые два-три дня у тебя будут проблемы,

пока не научишься управлять новым телом. Сейчас мне придется поддерживать тебя,

чтобы ты не падала.

     Она сама в этом убедилась,  когда поднялась с кресла.  Тело подчинялось

плохо.  Лиргисо обнял ее  за  талию и  повел к  двери,  следом за ними бесшумно

покатился робот —  тот,  который прятался за креслом.  Прилизанный,  с длинными

щупальцами-манипуляторами.  Модель «цербер»,  используется как телохранитель, а

также для конвоя особо опасных преступников.

       Это твой личный сторож,    объяснил Лиргисо.    Откликается на имя

Амеик.  Так  звали одного нега,  который служил мне на  Лярне,  он  был хорошим

слугой. Амеик не даст тебе покинуть этот гостеприимный кров, но если, допустим,

сюда заберутся грабители, он будет защищать тебя, как сторожевой пес.

     Тина хотела сказать,  что она бы не прочь одеться, но передумала. Ясно,

что одежда для нее не предусмотрена.  Если Лиргисо рассчитывает,  что она будет

смущаться и  переживать по  этому поводу,  его  ждет разочарование.  Она прежде

всего тергаронский киборг,  пусть и  бывший.  Не имеет значения,  одета она или

нет.  Оказаться в чужом теле, неловком и слабом, — это куда хуже, чем оказаться

голой.

     За дверью был коридор,  бархатистый,  скругленный,  с россыпью точечных

светильников на болотно-зеленом потолке. Он вывел к лифтам.

       Говорить я научился за месяц,  — сообщил Лиргисо,  когда они вошли в

цилиндрическую кабину с кольцевым мягким диванчиком, — Сложнее было переучиться

на  человеческий  стиль,   упрощенно-функциональный,  лишенный  тех  изысканных

словесных узоров,  которые украшают речь Живущих-в-Прохладе. Но я справился и с

этим, заметила?

     — Иногда тебя заносит. Сейчас, например.

       Сейчас я  дал  себе волю.  Тина,  мне  целых четыре года не  хватало

кого-нибудь,  с кем я мог бы не играть в Криса Мерлея,  а быть прежним Лиргисо.

Теперь здесь ты...  — Он смотрел на нее почти с нежностью. — Поль угадал, это я

поубивал  родственников Криса.  Не  только  ради  наследства —  их  бесконечные

попытки заставить меня быть Крисом могли свести с  ума!  Это  самая мучительная

разновидность одиночества,  когда ты  настоящий ни  для  кого  не  существуешь.

Наверное,  когда ты жила на Манокаре,  ты испытывала нечто подобное? Нескольких

самых  бестолковых родственников,  вроде Глены,  я  на  всякий случай приберег.

Впрочем,  Глена тоже скоро умрет.  Я очень переживал,  когда она обидела тебя в

отеле. Лифт остановился, дверцы раздвинулись.

     — Не надо. Я не обиделась.

     —Она  оскорбила мои  чувства  к  тебе,  слишком  сложные,  утонченные и

парадоксальные,  чтобы выразить их словами.  Это была последняя капля. До этого

Глена постоянно пыталась навязывать мне  вещи  и  даже  девушек,  которых я  не

желал.  Истинный Крис  Мерлей был  податливым существом,  но  вести себя так  с

Лиргисо может только фанатичный самоубийца!  Я  еще не  решил,  как убью Глену.

Придумаю для нее что-нибудь оригинальное и забавное. Она должна расплатиться за

то, что столько раз портила мне настроение.

     Небольшой круглый холл под застекленным куполом,  с  лифтами и уводящей

вниз мраморной лестницей.  Небо за куполом пасмурное, на стекле белеют островки

снега.

     Лиргисо  достал  пульт.  Массивная деревянная дверь  напротив  лестницы

открылась.

     — Твои апартаменты, великолепная Тина. За дверью находился другой холл,

с  черным ворсистым полом.  Потолок под  полированную яшму подпирали стеклянные

колонны,  в их толще застыли темные роскошные,  казавшиеся живыми. За колоннами

притаилось  зеркало.   Заметив  его,   Тина   отвела  взгляд.   Надо  запомнить

местоположение зеркала, чтобы обходить его стороной.

     За  прозрачной стеной белел заснеженный парк,  дальше —  видимо,  пляж,

укрытый сугробами. Ледяная каша у берега, хмурое серое море под таким же хмурым

облачным  небом.  Над  морем  на  разной  высоте  скользят  аэрокары.  Ниарские

субтропики — зимой не самое эффектное зрелище.

     — Хочешь на себя посмотреть?

     — Нет. Я знаю, что не увижу ничего хорошего.

     — Все-таки посмотри. Надеюсь, это хоть немного тебя обрадует. Идем!

     Не церемонясь больше,  Лиргисо схватил ее за локти и потащил к зеркалу.

Тина попыталась высвободиться, но он усилил хватку так, что ей стало больно.

     — Нравится?  — Он засмеялся. — Ты ведь тергаронский киборг, равных тебе

нет!  Фласс,  какое блаженство,  я целых четыре года об этом мечтал... А теперь

смотри!

     В  зеркале стройный парень с подкрашенными глазами в элегантном костюме

из  недавно  вошедшей в  моду  черной  «зеркалки» держал  за  локти  обнаженную

девушку, хрупкую и темноволосую, совершенно не похожую на Тину Хэдис.

     — Ну и что? — безучастно спросила Тина.

       Ты  не  заметила,  какая ты  красивая?  Твое  прежнее тело тоже было

привлекательным, но не настолько. Оцени эти совершенные формы! А эти утонченные

черты лица напоминают,  хотя и отдаленно, типичное лицо энбоно — высшая похвала

для человеческой внешности.

     — Сколько ей было лет?

     — Шестнадцать.

     — Она умерла... в моем теле?

       Ее убили за несколько секунд до появления Стива.  Мы с  тобой в  это

время находились в  аэрокаре,  который на полной скорости мчался прочь от места

действия. Хочешь меня ударить, великолепная Тина? — Лиргисо отпустил ее руки.

     Нет смысла. Тина помнила его драку с Полем в ресторане.

     Он улыбнулся:

     — Это была всего лишь безмозглая девчонка с Кутакана,  ни на что другое

она не годилась.  Ее семья продала ее мне — честная сделка, никакого криминала.

У меня не было выбора,  в теле киборга ты слишком опасна. Я люблю опасные игры,

но без перебора.  Помнишь,  как ты прострелила мне запястье своим лазером?  Это

было очень больно.

     Тина снова взглянула на отражение в зеркале:

     — Почему ты не захватил тело незийца? Не пришлось бы эпиляцию делать.

       Чтобы у  меня была серая кожа,  как у нега?  — На его лице появилось

выражение преувеличенного насмешливого ужаса.    Ну  спасибо!  Я  же  все-таки

лярнийский расист.  Люди привлекают меня больше. И знаешь, великолепная Тина...

недавно я  понял,  что мне даже понравилось быть человеком.  Я хоть сейчас могу

вернуться домой.  Помнишь тех Живущих-в-Прохладе на форуме?  Похитить любого из

них, обменяться телами, повторить трюк с амнезией... Но я не хочу. Я это сделаю

когда-нибудь потом,  когда  энбоно включатся в  жизнь Галактики в  полной мере,

наравне с  другими расами.  После этих четырех лет  на  Лярне мне будет скучно.

Здесь больше интересного, больше перспектив... И много такого, что завораживает

и щекочет нервы — например, этот сумасшедший фантастический пейзаж. — Он указал

на прозрачную стенку.

     С точки зрения Тины, там не было ничего сумасшедшего и фантастического:

заснеженные хвойные деревья,  сугробы,  серое море...  Заурядный зимний пейзаж.

Для нее — заурядный.  А для энбоно все это должно выглядеть очень странным:  на

Лярне не бывает снега.

     — Продолжим экскурсию. — Лиргисо опять обнял ее за талию. — Здесь много

помещений.  Как я уже говорил, я добрее, чем ты. Я не собираюсь запирать тебя в

стальной коробке.

     — Я смогу идти самостоятельно.

     — Мне нравится прикасаться к тебе,  великолепная Тина...  и знать,  что

теперь ты ничего не можешь мне сделать. Не вырывайся, а то будет больно. Совсем

как мне,  когда ты волокла меня по лестнице в  Ольгином доме — помнишь,  ты мне

тогда чуть руку не сломала?

     За холлом коридор,  стены с волнистым рельефом, как в лярнийских домах.

Очень тепло. Лиргисо открыл первую из дверей.

     Комната с  телеблоком,  компьютером (вряд ли  он  подсоединен к  Сети),

голопроектором,  музыкальным центром.  Пара лярнийских столиков из лакированных

сулламьих панцирей,  бугристых, в серо-белых разводах. Не понять, настоящие или

имитация (мода на лярнийский стиль чуть не прикончила сулламов, но потом кто-то

догадался наладить производство высококачественных подделок). Обтянутая розовым

бархатом гелевая мебель.  Если содрать с такого кресла тканевое покрытие, можно

сделать тунику. Еще для этого годятся шторы... Но вместо штор здесь жалюзи.

     — Лиргисо, ты на все сто процентов уверен, что я не сумею тебя убить?

     Он  ответил не сразу.  Несколько секунд смотрел ей в  глаза,  как будто

пытался что-то разглядеть в глубине зрачков, потом усмехнулся:

     — Не надо блефовать, великолепная Тина. Я знаю, что ты даже в этом теле

опасна.  Ты  меня  когда-то  недооценила,  но  я  не  собираюсь  повторять твою

ошибку...  И все-таки ты не сможешь меня убить. Позволь напомнить: когда вам со

Стивом понадобилось,  чтобы я пошел в бункер к патрону и предотвратил взрывы на

Валгре,  ты дала слово,  что никогда не убьешь меня и  не причинишь вреда моему

здоровью.

     — Тина Хэдис дала слово Лиргисо.  Ты сейчас Крис Мерлей,  а я...  — Она

скосила глаза. — Даже не знаю. Нечто, чем я совсем не хочу быть.

     В  ее  голосе против воли прорвалась горечь.  Лиргисо не  стал выражать

радость по этому поводу:  он глядел на нее с  тревогой,  словно что-то мысленно

взвешивал.

       Ты Тина Хэдис,  а не нечто.  Какие у нас тела — это не важно,  скоро

сама поймешь. Я не сомневаюсь в том, что ты по-прежнему способна убивать, но ты

не можешь нарушать слово. Как же твоя высокая этика?

     Он наконец-то выпустил ее из объятий и отступил,  чтобы лучше видеть ее

лицо.

       Этика?  — Тина пожала плечами.  — Иногда она летит ко всем чертям...

или  во  Фласс,  если  пользоваться вашей терминологией.  Как  плохо отлаженная

программа.  Четыре года назад ты познакомился с  очень цивилизованным вариантом

Тины Хэдис.  Знаешь,  когда-то давно... лет примерно так двадцать пять назад...

меня постоянно били и унижали.  Я мечтала,  что вырасту, научусь убивать и всех

убью.  Точнее, не всех подряд, а тех, кто меня наказывал. Я тогда была сгустком

злобы,  нe  могла себя контролировать.  Если ты  вдруг вернешь к  жизни ту Тину

Хэдис, она вряд ли сдержит мое обещание.

       Я  не  собираюсь  тебя  унижать,    категорически заявил  Лиргисо.—

Двадцать пять лет назад...  тебе было десять лет,  и ты жила на Манокаре.  Имею

представление,  я  там побывал.  Я Живущий-в-Прохладе — чтобы я стал вести себя

как манокарец... Абсурд!

     — Кто пустил тебя на Манокар?

       Туда  пустили целую группу ниарских бизнесменов.  Покойный президент

Ришсем,  в  рамках  своей  программы  «Ограниченный  контакт  ради  процветания

Манокара»,   которую  он  потом  свернул.     Лиргисо  ухмыльнулся,  ехидно  и

многозначительно.    Бедный Ришсем такой  контакт получил что  потом  чуть  не

плакал...  не в переносном смысле,  а в буквальном. — Ухмылка исчезла, и он уже

серьезным тоном продолжил:  — Я тебе тоже кое-что обещал,  помнишь?  Когда я не

был уверен,  что смогу сбежать от вас,  я начал готовиться к самоубийству.  Был

риск,  что валгрианские власти отправят меня на Лярн, где меня ждала позорная и

мучительная казнь.  Помнишь,  ты принесла мне маленький посеребренный флакон? Я

тогда сказал, что никогда не причиню тебе сильной боли, даже если мы поменяемся

ролями. Тина, предлагаю обмен: я сдержу свое слово, а ты — свое. — Хорошо.

     Такой  обмен ее  устраивал.  За  неимением лучшего.  Столовая с  белыми

стенами.  Бар,  кофейный автомат,  терминал для связи с кухней, робот-официант,

холодильник.  Круглый стол и стулья черного дерева.  Зонтиковое дерево в черной

кадке.  Скатерти на столе нет,  и штор нет.  Значит, придется принести в жертву

одно из кресел в гостиной.

     — Лиргисо, ты знаешь о том, что люди — потомки землян?

     — Я слышал об этом.

     Он  снова  обнял  ее.  Иногда его  ладони перемещались —  поглаживающие

движения с легким нажимом. Вряд ли он этим ограничится, но Тине было все равно.

Это не ее тело.  Раньше оно принадлежало убитой девушке с Кутакана, а теперь...

наверное,  ничье.  Тина воспринимала все телесные ощущения отстраненно,  словно

смотрела виртуальный фильм с эффектом присутствия.

     — На древней Земле было очень развито искусство блефа.  Настолько,  что

интриги Живущих-в-Прохладе по  сравнению с  интригами древних землян на порядок

проще.  Не  веришь?  Тогда  посмотри материалы об  истории Земли  докосмической

эпохи. На Земле родилась игра в покер, в ней есть понятие блефа. В покер играют

даже дети.  У  прямых потомков древних землян умение блефовать в  крови,  а я —

прямой потомок.

     — Еще одна неумелая попытка блефа, — насмешливо отметил Лиргисо, усилив

объятие.    Как меня это трогает!  Хочешь сказать,  что прямые потомки древних

землян —  манокарцы?  Ты успела забыть о  том,  что я  был на Манокаре и видел,

какое это убожество!

     — Прямые потомки древних землян рассеяны по всей Галактике,  они есть и

среди манокарцев.  Ты уверен,  что мое неумение блефовать,  в свою очередь,  не

является блефом? А вдруг вот это мое признание — тоже блеф?

     Лиргисо призадумался. Все-таки удалось немного сбить с него спесь.

     — Не очень-то верится, но от тебя можно ждать чего угодно, великолепная

Тина.  Смотри,  это библиотека.  Если здесь не найдется того, что тебе нужно, —

попроси меня,  я  закажу.  Каталог в  этом компьютере.  Доступа в  Сеть у тебя,

разумеется, не будет.

     Она  и  не  надеялась.  Библиотека —  это  единственное,  что ей  здесь

понравилось.  У  Тины уже накопился довольно длинный список непрочитанных книг,

на которые никак не оставалось времени.

       Я  не хочу,  чтобы у  тебя пропало желание жить,  — рассмеялся вдруг

Лиргисо. — Помнишь?

     — Помню.

     Когда снова вышли в коридор. Тина спросила:

     — Зачем тебе понадобилась Ольга?

     — Как самый надежный источник информации о тебе.  Это она сказала,  что

ты  обязательно прилетишь на  дизайнерский форум.  Кроме  того,  я  решил,  что

непременно возьму все,  что ты не позволила мне получить четыре года назад —  в

том числе Ольгу.

       Странно,  что тебе удалось заморочить ей  голову.  Обычно она хорошо

чувствует фальшь.

     — Знаешь,  как удалось?  — Он улыбнулся.  — Никакой фальши не было. Мое

теплое отношение к  Ольге  меня  самого забавляет.  Когда ты  притащила меня  в

человеческий мир,  как  якобы  преступника,  она  первая  оценила меня  должным

образом,  несмотря на все твои рекомендации,  поэтому с  ней я добр и нежен без

всякого притворства. Иногда я бываю и таким. Под настроение, в небольших дозах.

Мы,  Живущие-в-Прохладе,  не столь упрощенные натуры, как люди либо даже другие

энбоно.  Я не морочил голову Ольге, но я позволил ей видеть лишь одну из граней

моей личности.

       И  ты  вовсю  пользуешься  этой  гранью,   чтобы  вводить  других  в

заблуждение?

     За   новой  дверью     полость  перламутровой  раковины  с   радужными

переливами.  Ванна,  душ,  массажный  автомат,  стиральный автомат.  Стеклянный

стеллаж с россыпью разноцветных флаконов, баночек и пластиковых туб. Зеркальная

стена.

       Почему бы и нет,  великолепная Тина?  Это одна из составляющих моего

обаяния.  Посмотри,  есть ли здесь все необходимое.  Я,  конечно, изверг, но не

настолько,  чтобы  изводить тебя  отсутствием бытовых  удобств.  Сам  я  всегда

устраиваюсь с  максимальным комфортом.  Вот  парадокс:  энбоно куда лучше,  чем

люди, умеют ценить комфорт, однако люди лучше умеют его обеспечивать.

     — Этого более чем достаточно. Не понимаю только, зачем здесь стиральный

автомат?

     — Ты права,  он тебе не понадобится. — Лиргисо вернул ей едкую усмешку.

— Но его привезли и установили вместе со всем остальным — видишь, это комплект.

     В соседнем помещении находился бассейн, рядом туалет и солярий.

     — Оставь Олыу в покое. Раз она отнеслась к тебе хорошо...

       Не беспокойся.  Ольге я  ничего плохого не сделаю,  хотя ей придется

смириться с тем,  что Поля она потеряет.  Мы с ней и дальше будем вести дела...

Возможно,  позже  сольемся в  одну  фирму,  я  хотел  бы  закрепиться на  Незе.

Романтические воспоминания, знаешь ли.

     Смысл сказанного дошел до Тины с задержкой. Словно она все еще очнулась

не до конца.

     — Значит, это ты заказал покушение на Поля в Элакуанкосе? Я поймала нож

в дюйме от его живота, а твоего кутаканца арестовали.

       Тина,   какой  нож,   какого  кутаканца?  Фласс,  за  кого  ты  меня

принимаешь?!

     Постоянное театральничанье Лиргисо уже  начало  Тину  доставать.  Он  и

четыре года назад был таким,  но мимика энбоно,  в которой непременно участвуют

слуховые  отростки,  отличается от  человеческой,  и  тогда  его  выразительные

гримасы с обязательной примесью иронии не казались Тине преувеличенными.

       Сейчас  тебя  запросто  можно  принять  за  воплощение  оскорбленной

добродетели. Ты же только что проболтался, что хочешь убить Поля!

     — Разве я сказал — убить?  Да еще ножом в живот, какая мерзость... Я не

стал бы убивать Поля таким неэстетичным способом.  Фласс, надо же так превратно

истолковать мои  слова!  Не  могу выразить,  как меня удручает твое примитивное

представление обо мне.

     Небольшой спортзал с тренажерами.  Здесь тоже были зеркала,  отразившие

Тину и  Лиргисо.  Шокированная мина респектабельного бизнесмена,  обвиненного в

краже одноразовой чашки из  забегаловки.  В  его густо подведенных синих глазах

возмущение —  похоже,  на  сей  раз не  наигранное —  постепенно уступало место

насмешке.

       Тина,  ты не должна так обо мне думать!  Поль — слишком интересная и

редкая игрушка,  чтобы его убить.  Я рад, что ты поймала нож, меня бы опечалила

смерть Поля.  Я надеюсь заполучить его живым. Похитить его перед отлетом с Неза

я   не  рискнул:   учитывая  наши  взаимоотношения,   я  буду  в  числе  первых

подозреваемых.  Сам того не зная,  он себя обезопасил — на некоторое время... Я

нанял людей,  которые позже захватят его и  доставят ко мне.  Сейчас он куда-то

пропал — говорят,  лег в больницу.  Тем лучше,  если он немного подлечит нервы.

Крепкие  нервы  ему  понадобятся,  я  намерен  получить удовольствие по  полной

программе.

     — Тебя все равно заподозрят.

     Вырваться отсюда и послать сообщение на Нез.  Анонимно.  Если подписать

своим именем, сочтут за розыгрыш — ее ведь убили и похоронили.

       Мои наемники инсценируют несчастный случай,  я их проинструктировал.

Когда  здесь появится Поль,  тебе  будет не  так  скучно:  сможете обмениваться

впечатлениями обо мне.  — Лиргисо засмеялся.  — Он все время требовал,  чтобы я

дрался по-настоящему, — пожалуй, с этого я и начну. Его стоит проучить. Он меня

ненавидит,  а  я  не  люблю,  когда меня ненавидят.  Наше знакомство началось с

отвратительной драки. Я приехал к Ольге для переговоров, мы сидели и пили кофе,

Поль  тоже  присутствовал.  Глядя на  него,  я  почувствовал желание.  Вдруг он

повернулся,  несколько секунд молча  смотрел мне  в  глаза,  а  потом вскочил и

бросился на  меня.  Я  не  ждал атаки,  так  что он  сумел нанести мне довольно

болезненный Удар.  Джеральд попытался разнять нас,  тогда Поль и  с ним чуть не

сцепился.  Меня восхищает его интуиция: он сразу угадал, что я для него опасен!

Вначале я боялся,  что он телепат, но потом убедился, что это не так. С тех пор

он при каждой встрече лезет в драку, мне это начало действовать на нервы. Из-за

него мне пришлось гулять на форуме с  телохранителями.  Я дерусь намного лучше,

но для директора солидной компании эти драки — сомнительный актив.

     — Ты сохранил умение драться, которое приобрел в прежнем теле?

     Важный момент. Очень важный.

       Я  мог бы заморочить тебе голову,  но скажу правду.    На мгновение

Лиргисо сжал ее так,  что стало больно. — Сохранил. На то, чтобы заставить тело

Криса Мер-лея в полной мере пользоваться этим умением,  ушло около года. Думаю,

ты  тоже сохранила все,  что  умела раньше.  Однако лярнийская школа боя —  это

истинное искусство, а ты могла разве что пробить кулаком кирпичную кладку. Если

ты очень хорошо попросишь,  я мог бы обучить тебя лярнийской технике...  но это

произойдет не раньше, чем я начну тебе нравиться.

       Думаешь,  ты  когда-нибудь начнешь мне нравиться?  Твоего самомнения

хватит на сотню Живущих-в-Прохладе.

     — Через два-три года я напомню тебе эти слова,  — усмехнулся Лиргисо. —

Вы оба,  и ты,  и Поль, будете меня обожать — потому что я так хочу. Интересно,

кто из вас сломается раньше? Смотри, это медпункт.

     Небольшая   комната    с    кушеткой   и    медавтоматом       дорогая

многофункциональная модель.

     — Как тебя твои подчиненные в «Кристалоне» терпят?

     — Я плачу им зарплату, в том числе за терпение.

       Когда  меня  занесло  на  Лярн,  Тлемлелх  предлагал мне  поработать

киллером. Зря я тогда отказалась от хорошего заказа.

     — Фласс,  и это награда за мою доброту? Вы с Полем еще оцените, как вам

повезло!  Я открою для вас область утонченных переживаний, которые знакомы лишь

избранным натурам. Я научу вас получать удовольствие от вещей, которые пока для

вас недоступны. Поверь, я уже не раз проделывал это и с энбоно, и с людьми.

       С моим новым телом что-то не в порядке.  Похоже,  у него отсутствует

рвотный рефлекс, раз меня до сих пор не тошнит.

       Меня это  расстраивает,  но  я  не  сержусь,    великодушно обронил

Лиргисо.

     — Тебя расстраивает, что меня не тошнит?

       Нет,  я  имею в  виду твою по-человечески примитивную реакцию на мой

подарок. Здесь твоя спальня.

     Довольно  уютно.   Гелевая  кровать,   термоконверт  с   автоматической

регулировкой температуры.  Жаль,  что нет простыней и  одеял,  из которых можно

сделать одежду —  вероятно,  Лиргисо предусмотрел такой вариант.  На  небольшом

стеллаже  белого  дерева  расставлено  несколько  шкатулок    асимметрично,  в

согласии с неким изломанным пространственным ритмом.

       Эти светлые пастельные тона — не то,  что мне нравится,  но я решил,

что  для  тебя это  на  первое время будет подходящий интерьер.    Ироническая

улыбка  Лиргисо  относилась,   надо  полагать,   к  интерьеру.    Сможешь  тут

расслабляться... А это вместо одежды. — Он указал на шкатулки.

     Тина шагнула к стеллажу, открыла одну. Переливчатая россыпь.

     — Думаешь, я буду носить эти безделушки?

       Ты будешь носить их,  потому что я так хочу.  Еще ты будешь ходить с

макияжем и  с подобающе ухоженными ногтями,  как у меня.  — Он взглянул на свою

холеную кисть. — Но оставим это на потом. Идем, покажу тебе последнюю комнату.

     Ее рука непроизвольно дернулась — ударить, — но Тина вовремя остановила

движение. Она не киборг. Пока. Если удастся избавиться от Лиргисо, связаться со

Стивом,  вновь получить доступ к  своим банковским счетам,  можно будет сделать

операцию в  одной из знаменитых на всю Галактику подпольных клиник на Рубиконе.

А сейчас, в этом теле, нет смысла затевать драку с более сильным противником.

       О,  у  тебя все-таки есть выдержка,    прокомментировал Лиргисо. 

Отрадно это видеть, великолепная Тина.

     Он распахнул соседнюю дверь.  Овальная алая комната с громадным ложем и

цветными витражами. У энбоно алый цвет считается непристойным.

     — Прошу! Наша экскурсия завершена. Нравится?

     — Мечта коммуниста... — пробормотала Тина.

     — Коммунисты заблуждаются. Алый — цвет секса, а не их странного учения.

  Глядя  на  нее  с  многозначительной завораживающей улыбкой,  Лиргисо  начал

медленно расстегивать рубашку.

     — Кто-то говорил,  что не собирается унижать меня,  — скрестив на груди

руки, напомнила Тина.

       Это говорил я,  великолепная Тина.    Он  сбросил черную рубашку на

темно-красный ворсистый пол.    Если  бы  ты  видела,  как  я  унижаю,  ты  бы

воздержалась от таких замечаний. Когда я был твоим пленником, ты отказывала мне

в сексе, но я добрее, чем ты, — я всецело в твоем распоряжении.

     — Я бы как-нибудь обошлась без твоей хваленой доброты.

     Крис  Мерлей  был  красивым,  хорошо  сложенным,  умеренно  мускулистым

парнем.  Существо, присвоившее тело Криса, смотрело на Тину из глубины его глаз

с  неистовым ликованием.  Словно  тварь,  обитающая в  аквариуме с  замутненной

водой, еле видимая, но выдающая свое присутствие бликами и движением.

     — Тина,  не омрачай мое торжество. — Лиргисо говорил почти просительно.

  Я  четыре года ждал этого дня!  Иногда мне  это  снилось...  Ты  внушила мне

страсть еще на Лярне,  когда мы принадлежали к  разным расам.  Из-за этого я не

смог тебя убить.

     — Это не мое тело. — Происходящее казалось ей не вполне реальным, и она

не пыталась преодолеть эту нереальность —  пусть так и остается.  — Делай с ним

что хочешь, мне все равно,

     — Теперь твое.

     Лиргисо опрокинул ее на ложе и впился,  в губы.  Потом,  отстранившись,

засмеялся:

     — Это больше похоже на поцелуй,  чем то, что было перед моей вылазкой в

бункер.  Но целоваться ты не умеешь,  придется всему тебя учить.  В  отличие от

Живущих-в-Прохладе люди редко бывают по-настоящему искусны в любви.

     Острая боль в плече. Тина с трудом удержалась от крика.

       Надо понимать это так,  что я теперь свободна от своего обещания? 

прошипела она с яростью, когда Лиргисо разжал зубы.

        Нет.     Он  ухмыльнулся.     Просто  мое  обещание  на  секс  не

распространяется. Забыл предупредить, извини. Можешь и ты меня укусить, мне это

понравится. Если будешь кричать, мне это тоже понравится.

     — Мне нужна сыворотка от бешенства,  — процедила Тина. — Срочно, понял?

Я не хочу от тебя заразиться!

       Судя по зверскому выражению твоего прелестного лица,  бешенство тебя

уже настигло.  Между прочим, самое страшное впереди: прежняя хозяйка этого тела

была девственницей.  А  теперь лежи спокойно,  я  хочу укусить шею,  где сонная

артерия,     как  в  человеческих  фильмах  про  вампиров.  Меня  это  безумно

возбуждает!  Не дергайся,  чтобы я не задел сосуд.  Наверное,  я был вампиром в

каком-то из своих прежних существований.

     — Будь у меня под рукой осиновый кол... Не договорив. Тина содрогнулась

от новой боли. «Чтобы какая-то сволочь меня покусала и вдобавок изнасиловала...

Ну, сейчас ты получишь! Терять мне вроде бы нечего».

     Координация движений все  еще  далека от  идеала (все  еще    или  это

навсегда?),  но Тина сумела нащупать то, что надо, и с вывертом сжала. В первый

момент Лиргисо конвульсивно стиснул зубы. Потом закричал. Тина отпустила его, и

он откатился в сторону; несмотря на боль, тут же сгруппировался, приготовившись

защищаться,     сказывалась  многолетняя  подготовка.   Он  побледнел,  зрачки

расширились, лицо скривилось в страдальческой гримасе.

     — Не смей больше кусать меня,  понял?  Она приподнялась и замерла, тоже

готовая к  обороне.  Укушенные места болели,  капли крови падали и расплывались

темными  пятнами  на  алом  бархате обивки.  Тело  выполняло команды нехотя,  с

задержкой —  неужели вот это и есть нормальная для человека скорость реакции?..

Тина вдруг осознала,  что не  хочет умирать,  хотя еще минуту назад ей было все

равно.

     — Я могу тебя убить, — хрипло произнес Лиргисо. Его неописуемая гримаса

понемногу уступала место изумлению и злости.

     — Я тоже могла тебя убить.  Еще немного — и наступил бы шок,  а потом я

проломила бы  тебе висок вон той штукой.    Тина показала на  черную напольную

вазу в  углу.    Ты жив только потому,  что спас людей на Валгре и  я  связана

обещанием.

     Он растянулся на ложе, перед этим предупредив:

     — Не приближайся ко мне!

     Его мускулы оставались напряженными.

       Я к тебе приставать однозначно не собираюсь,  — усмехнулась Тина. 

Зря беспокоишься.

     — Твоя жестокость даже меня иногда ошеломляет, — бросил Лиргисо.

     — У нас этому приему самозащиты учат девочек в школах.

       Теперь я понимаю,  почему люди так нуждаются в одежде.  Человеческое

тело несовершенно и  уязвимо.  Я  бы  не взял на работу дизайнера,  который его

проектировал!

     Для энбоно,  и  тем более для Живущего-в-Прохладе,  самое главное — при

любых  обстоятельствах сохранить лицо.  Именно  это  он  и  пытался сделать.  В

Могндоэфре,   где  Тина  побывала  четыре  года  назад,  без  этой  способности

невозможно достичь высокого статуса,  а  Лиргисо до  своего краха принадлежал к

верхушке общества. Человек на его месте изрыгал бы ругательства, но Лиргисо был

озабочен прежде всего тем,  какое впечатление он произведет — пусть рядом и нет

других зрителей, кроме Тины.

       Я  настолько добр,  что не  стану убивать тебя за  эту омерзительную

выходку, — сообщил он, глядя в потолок.

     — Ты действительно считаешь себя добрым?

     — Я добрый,  за что и расплачиваюсь.  — Лиргисо мученически вздохнул. —

Некто из  вашей расы заметил,  что  доброта никогда не  остается безнаказанной.

Мудрое наблюдение.  Я  не стал надевать на тебя наручники —  и оказался жертвой

твоей извращенности. Совсем как несчастный прохожий, который решил искупаться в

обольстительном водоеме, где поджидает добычу суллам.

     — Я ведь предупреждала насчет человеческого коварства и блефа.  Тебе не

приходило в  голову для  начала поинтересоваться,  хочу  ли  я  лечь с  тобой в

постель?

     Лиргисо приподнялся на  локте и  внимательно посмотрел на Тину,  словно

впервые увидел:

     — Значит, ты хочешь, чтобы я добивался твоего расположения в изощренной

галантной игре,  как будто ты тоже принадлежишь к числу Живущих-в-Прохладе? Что

ж,  в  этом есть своя прелесть...  Помню,  за  Тлемлелхом я  ухаживал несколько

лунных циклов,  прежде чем услышал обрадовавший меня ответ. Фласс, как это было

давно!  Целую вечность назад.  Но  почему же  ты сразу не дала понять?  Попытка

оторвать жизненно важный орган — это слишком грубый намек!

     — Я хочу бластер,  чтобы тебя пристрелить.  И денег на билет до Неза, а

там уж я решу свои проблемы.

     — Можешь грезить о чем угодно,  великолепная Тина.  — Он сел,  морщась,

потом встал.    В  следующий раз я  тебя сначала обездвижу...  а  сейчас пойду

лечиться.  Фласс,  у  меня  ведь сегодня вечером совещание с  топ-менеджерами в

«Кристалоне»!

     — Представляю, как ты достал домогательствами всех своих сотрудников.

       Не всех.  Только тех,  на кого у  меня есть компромат,  — огрызнулся

Лиргисо.

     Он осторожно нагнулся, собрал с пола одежду и нетвердой походкой вышел.

     От  алой комнаты до медпункта всего-то полтора десятка метров,  но Тина

преодолела это  расстояние медленно с  трудом,  словно на  ней  был неудобный и

неисправный тяжелый скафандр.  Если тело —  что-то  вроде скафандра для жизни в

этом мире,  то так оно и  есть...  Потом она лежала на кушетке,  а манипуляторы

медавтомата обрабатывали следы укусов.  Боль  исчезла,  зато осталась слабость.

Кремовый потолок  с  зигзагообразными светильниками норовил сняться с  места  и

куда-то уплыть.

     «Как  я  ненавижу это  тело!  А  моего  больше  нет...    Ее  охватила

пронизывающая печаль, и это было хуже, чем непривычная физическая боль. — Самое

время применить на практике все то, чему учил Стив. Что я должна сделать? Взять

под  контроль или  сломать  «цербера»,  убраться отсюда,  в  первую  очередь 

отправить предупреждение на Нез, насчет Поля. Тренироваться начну сейчас. — Она

уставилась  на   один   из   светящихся  зигзагов  на   потолке,   но   ощутила

головокружение.  — Нет,  завтра. Сейчас надо отдохнуть. А ведь Лиргисо не врет,

когда  объясняется  мне  в   любви,      только  любовью  он   называет  нечто

отталкивающее,  с примесью сумасшествия.  Могло ли со мной случиться что-нибудь

похуже? Могло. Хорошо, что я не на Манокаре!»

    

     Глава 7

    

     Деревья с  ярко-желтой листвой и длинными черными шишками обрамляли все

аллеи,  площадки и  лестницы BJ  Воспитующем парке.  Посетители блуждали сквозь

водяной   кисель,   подолгу  задерживались  перед   скульптурными  группами  на

площадках.  Народу было много,  несмотря Ha затяжной моросящий дождь:  граждане

низших  уровней,  направленные сюда  в  наказание либо  ради  совершенствования

морального облика;  группы школьников в сопровождении взрослых; принадлежащие к

привилегированно уровням  любители одиноких осенних  прогулок.  Говoрят нередко

здесь  можно  увидеть  безутешную госпожу  Пюану  Ришсем,  одну  из  кротких  и

плодородных вдов  его  превосходительства президента Ришсема,  убитого  врагами

великого Манокара.

     Двое  администраторов третьего уровня,  в  темно-зеленых  с  оранжевыми

лампасами мундирах ведомства тяжелой промышленности,  неторопливо шли по аллее,

тихо переговариваясь между собой. Наверное, они прилетели в столицу из тропиков

— об этом свидетельствовал загар,  каким не могли похвастаться окружающие. Один

из них, высокий, с незапоминающимся лицом, оглядывал встречных изучающе и цепко

  такой  пронизывающий взгляд  пристал скорее  агенту госбезопасности,  нежели

простому  чиновнику.   Те,  у  кого  мелькала  эта  мысль,  сразу  же  начинали

демонстрировать свою лояльность: устремлялись к ближайшей скульптуре и замирали

перед ней, излучая должные чувства.

     Спутник  высокого,   совсем  еще  мальчишка,  худощавый,  черноволосый,

по-кошачьи гибкий,  озирался так,  словно  страдал от  зубной боли.  Иногда его

лицо,  довольно красивое,  но  излишне живое  для  дисциплинированного молодого

чиновника третьего уровня,  неприязненно кривилось —  обычно  это  происходило,

если он задерживал взгляд на ком-нибудь из встречных.  Поскольку он находился в

компании предполагаемого агента госбезопасности,  замечаний невоспитанному юнцу

никто не делал.

     Шелест дождя глушил их голоса,  и все равно они умолкали, приближаясь к

другим посетителям.  Оно и понятно: манокарский язык Стив и Поль выучили по так

называемому «методу прямой загрузки»,  но  акцент все  равно выдавал их,  а  не

здешняя речь в общественном месте — для Манокара это шок.  Первый признак конца

света.  Если  на  Незе  или  на  Ниаре посреди людной улицы сядет чужой военный

корабль,  оттуда  выскочат десантники и  начнут расстреливать прохожих,  эффект

будет примерно тот же.

     — Здесь все обложено грязной ватой,  — морщась, проЦедил Поль. -И люди,

и сама планета... Знаешь, такая серая вата, пропитанная всяким дерьмом, а потом

ее использовали для герметизации.

     — Это не вата. — Стив, как всегда, выслушал внимательно, однако никаких

эмоций  не  выказал.    Постарайся не  подменять  то,  что  ты  воспринимаешь,

материальными объектами. Это явления разной природы.

     — А ты сам эту вату... я не знаю, как еще ее называть... воспринимаешь?

       Я — нет.  Наверное,  когда-то раньше мог...  До того как стал Стивом

Баталовым. Но сейчас у меня это заблокировано.

     Они  замолчали    навстречу семенили,  держась  за  руки,  малыши  лет

семи-восьми  в  одинаковых курточках c  капюшонами,  их  сопровождали мужчины в

мундирах учителей.  Поля  передернуло:  детей тоже  окутывала «вата».  Пока еще

тонкий слой,  с прорехами — но она есть,  и с течением времени эти малыши будут

надежно упакованы.  Ему казалось, что все население Манокара похоронено заживо.

Или оплетено паутиной невидимых плотоядных тварей, как в фильме ужасов.

     Слева      полукруглая  площадка.   Несколько   посетителей  созерцали

скульптуру из  цветного пластолита.  Похожий на  пациента психушки тощий тип  в

одной руке держал кисть,  длинную,  как для малярных работ,  но  с  заостренным

концом, а в другой почему-то скрипку. Надпись на постаменте гласила:

     Ты, художник, не пашешь, не жнешь. Без опеки ты будешь хорош!

     Поль  и  Стив  молча прошли мимо этого шедевра вос-питующего искусства.

Только потом Поль хихикнул.

       Эй,  на  нас  смотрят,    одернул его  Стив.    Лучше  придай лицу

глубокомысленное выражение.  И кстати,  когда мы куда-то вламываемся, совсем не

обязательно кричать: «Незийская полиция!»

     — Я растерялся,  — виновато сознался Поль.  Это было вчера ночью, когда

им понадобились данные о внешнеторговых связях Манокара.  Глобальной Сети здесь

нет,  все, что можно, засекречено, и за данными поишлось лезть в статистическое

управление.  Наткнуться  там  на  припозднившегося чиновника  Стив  и  Поль  не

рассчитывали.

     — Ты растерялся, а человек из-за тебя обделался.

     — Может, он как раз перед этим собирался в туалет? Просто совпало.

     — Ага, совпало... Их тут постоянно запугивают внешним миром, враждебным

и  страшным.  Если некто в маске врывается к тебе в кабинет с воплем «Незийская

полиция!» — это значит,  вторжение из космоса уже произошло.  Незийская полиция

на Манокаре, спасайся кто может.

     На  следующей площадке —  статуя женщины,  похожей на богиню плодородия

какого-нибудь примитивного племени, широкобедрой, с гипертрофированной грудью и

младенцем на  руках,  в  окружении еще нескольких детей.  Складчатая драпировка

целомудренно  прикрывала  монументальные формы.  На  белом  пластолитовом  лице

застыло выражение покорности и величия. Надпись поучала:

     Ты сначала роди и взрасти, А потом уж о сказках грусти!

       Манокарская эротика,    фыркнул Поль.  Они все еще выжидали.  Стиву

удалось  выйти  из  гиперпространства  и   совершить  посадку,   не  потревожив

сторожевые  спутники;  сейчас  на  орбите  плавали  его  зонды,  неуловимые для

манокарской военной автоматики,  — они засекали каждый приближающийся корабль и

посылали сигнал,  однако тот корабль, на борту которого находилась Тина, до сих

пор не прибыл.

     Очередная  скульптура  изображала  компьютер.   К  нему  подкрадывалась

личность  в   интероператорском  шлеме,   с   пакостной  физиономией  и   хищно

растопыренными пальцами.

     За компьютером хакер сидит — Содрогаясь, мир в пропасть летит.

     Группка притихших детей испуганно глядела на эту бяку,  в  то время как

учитель что-то им объяснял.

     Пока  Стив старался собрать побольше информации о  президенте Ришсеме —

судя по всему,  тот был главным инициатором похищения Тины.  Непонятная фигура.

Вначале  начал  проводить политику,  направленную на  постепенную либерализацию

манокарского  режима,   отказался   от   тотального  изоляционизма,   пригласил

бизнесменов с Ниара. Потом вдруг превратился в ярого реакционера, разорвал едва

налаженные контакты,  затеял кампанию против Тины... Почему? Экономика Манокара

находилась в  плачевном состоянии,  и  та  линия,  которой Ришсем придерживался

вначале,  была единственно разумной. Что заставило его изменить политику? И кто

его убил?  Похоже,  что манокарские власти до сих пор не нашли убийц и ни черта

не  смогли выяснить,  хотя официальная версия народу была предъявлена:  происки

врагов из внешнего мира, как же иначе?

     Стив и Поль составили список лиц, которые входили в ближайшее окружение

Ришсема и  могли что-то  знать о  его  делах.  Попали в  этот  список и  четыре

скорбящих вдовы президента.  У  старшей из них,  кроткой и  плодородной госпожи

Дорины,  Стив и Поль уже побывали.  Она приняла их за дьяволов,  а потом, когда

Стив вылечил ее от затяжной мигрени,    за Божьих посланцев.  Пожилая женщина,

погруженная в мутные воды горя,  когда-то в прошлом наученная гладко говорить и

произносящая фразы как автомат,  — похоже,  она не очень-то вникала в их смысл.

Она показалась Полю почти неживой.  Эта самая «вата»,  которая на Манокаре была

повсюду,  окутывала ее  толстым-претолстым слоем  без  единого  просвета.  Поль

предложил тогда подойти с другого конца и поговорить с Люаной, самой молодой из

президентских вдов.

     На очередном постаменте —  некто с растерянной и неприятной физиономией

стоит около двух  больших чемоданов.  Вначале Поль решил,  что  эта  скульптура

бичует воровство, но оказалось, нет.

     С гордой Родины он убежал И навеки предателем стал.  О чужих небесах не

мечтай, Манокар — вот единственный рай!

       Послушай,  здесь ведь одни люди!  — осенило вдруг Поля.  — Не то что

негуманоидов, даже гинтийцев или шиайтиан не видно.

     — Ты только сейчас заметил?

     — Ну, я с самого начала чувствовал, что чего-то не хватает...

       На  Манокаре живут одни люди,  поскольку все остальные расы заражены

скверной — так они считают. Смотри!

     Поль уже увидел:  женщина в  черном траурном пальто и богато украшенной

кружевами черной накидке с  вуалью (манокарки не  выходят из дому без вуалей) в

сопровождении  двух   служанок  шла   по   боковой  аллее  со   стороны  ворот.

Немногочисленные  посетительницы  низко   кланялись   скорбящей  вдове.   Дети,

столпившиеся вокруг  злодея-хакера,  замерли  навытяжку  и,  повинуясь командам

учителей,  начали  нестройным хором  барабанить стишок:  речь  шла  о  сыновней

благодарности «той,  которая  вскормила и  воспитала».  Мужчины  пятого-шестого

уровней тоже кланялись,  хотя и  не  так низко,  как женщины.  И  даже те,  кто

принадлежал к четвертому или третьему уровню,  сдержанно склоняли головы,  ведь

на  кроткой  и  плодородной,  госпоже  Люане  лежал  отблеск  величия покойного

президента Ришсема. Выразить почтение этому отблеску — святое дело.

     Люана прошла мимо Поля и Стива,  наступив узким лакированным ботинком в

лужицу на бетонной дорожке.  Они последовали за ней,  сохраняя дистанцию. После

скоропостижной кончины супруга Люана вернулась жить  к  родителям,  в  их  доме

всегда было многолюдно:  проникнуть туда для допроса, не переполошив домочадцев

и  прислугу,  даже  надеяться  нечего.  Вдову  надо  перехватить где-нибудь  на

стороне, во время прогулки.

     Широкая  гранитная лестница вела  на  верхнюю террасу.  Там  находились

памятники государственным мужам,  а также Музей славной истории Манокара, Музей

прегрешений и  наказаний,  Музей традиций Манокара.  Люана постояла перед новым

бронзовым  памятником,  увековечившим президента Ришсема,  потом  направилась к

Музею традиций.

     Трехэтажное туманно-серое здание было одной природы с  заполнившим весь

мир промозглым дождиком. Оно понемногу растворялось в пасмурной перспективе — в

отличие от  мокрых желтых деревьев с  неуместными для  дерева шишками,  на  сто

процентов реальных.  С  возвышенности открывался вид  на  панораму  Аркатама 

столицы Манокара. Тусклый, сверх меры упорядоченный город, выплывший из чьих-то

скучных снов. Как и здание музея, размытый осенней хмарью Аркатам имел неважное

качество, только деревья здесь и были настоящими.

     Госпожу Люану они  нашли в  маленьком зале  на  третьем этаже.  Одну 

служанок  она  оставила в  вестибюле.  Зал  был  посвящен традициям манокарских

текстильных  предприятий.  Люана  с  откинутой  вуалью  разглядывала трехмерные

снимки, на которых улыбающиеся люди в униформе держали куски разноцветной ткани

и, судя по всему, разыгрывали некое представление.

     Четвертая вдова президента Ришсема была не старше Поля. Круглое бледное

личико  с   блестящими  коричневыми  губами  и   нарисованными  в  знак  траура

коричневыми морщинками — на лбу,  возле внешних уголков глаз, от крыльев носа к

углам губ.  В глазах тоска. Поль уже знал, что вдова на Манокаре — существо без

будущего.  Она не  может снова выйти замуж,  она должна жить тихо и  незаметно.

Работа?  Женщины здесь не работают.  Разве что пойти в служанки — но это участь

тех, кто принадлежит к низшим уровням, — либо учительницей или воспитательницей

в  школу для девочек.  Претенденток на школьные вакансии —  море:  единственный

шанс хоть чем-то заняться.

     Заметив посторонних, Люана вскинула руку: поскорее опустить вуаль.

     — Не закрывайте лицо.  — Голос Стива заставил ее замереть. — Люана, мне

надо с  вами поговорить.  Не  бойтесь,  мы вам ничего не сделаем,  но вы должны

ответить на мои вопросы.

     На  ее  лице  с  нелепыми нарисованными морщинками проступил испуг —  и

что-то  еще,  странное выражение не  то  подконтрольного рассудку шока,  не  то

ошеломленного ожидания.

     Поль достал парализатор и биосканер. Если верить показаниям прибора, на

третьем этаже  безлюдно,  в  прилегающих залах никого нет.  В  случае чего  они

смогут исчезнуть отсюда вместе с Люаной, а потом вернуть ее обратно.

     — Я отвечу... — прошептала Люана.

     Она стала супругой его превосходительства около двух лет назад, как раз

когда    реформатор   Ришсем    радикально   поменял   политический   курс    и

трансформировался в  реакционера.  Если  госпожа  Дорина  обмолвилась,  что  он

изменился,  но  никаких разъяснений дать не смогла,  только беспомощно и  жалко

моргала,  то Люана обрисовала характер президента куда конкретней. Вспыльчивый,

нервный,  неуравновешенный.  Каким он был раньше,  Люана не знала, однако он ее

разочаровал:  ее с детства учили,  что президент Манокара — самый мудрый, самый

сильный,  самый благородный,  наделенный великой властью и  над  собой,  и  над

другими...  Насколько Поль  уловил,  с  властью над  собой  у  Ришсема обстояло

хреновей некуда.  Он закатывал Люане сентиментальные истерики,  в  ходе которых

объяснял,  что она-де его «единственное спасение от этого кошмара» и что теперь

он  «наконец-то  укроется от этого кошмара около чистого сердечка своей младшей

жены».  Люана решила,  что  под  «этим кошмаром» подразумеваются старшие жены —

Дорина,  Элана и Мея.  Старших жен своего господина она боялась, считая, что те

ее со свету сживут, потому что «всегда так бывает».

     Допущенных  на   Манокар   инопланетян  президент  всячески  поносил  и

сокрушался о  своей роковой ошибке:  мол,  нечего было их сюда пускать,  от них

одни беды.  В адрес Тины Хэдис не ругался, только тяжело вздыхал и говорил, что

лучше бы ее вообще не было.

     — Все,  Люана, — убирая в карман видеокамеру, сказал Стив. — Мы уходим.

Думаю, мы с вами больше не увидимся.

        Вы  просто  так  уйдете?     Она  наморщила  лоб,   спрятав  тонко

прорисованные траурные морщинки в  складках настоящих.    Вы ничего от меня не

хотите?  Совсем ничего?  Только эти вопросы... Значит, все останется как есть и

ничего больше не будет? Боже мой...

     Она неосознанно загородила им дорогу к выходу из зала.  Ее темные глаза

блестели от слез,  в  их глубине пульсировала такая боль,  что Полю стало не по

себе.  Те  манокарцы,  которых  он  видел  вблизи  до  сих  пор,  казались  ему

похороненными  заживо     они  давно  уже  сдались  и  старались  об  этом  не

задумываться:  если приспособишься,  можно жить и в могиле.  А Люана знала, что

она похоронена. «Вата» облепила ее — разобраться бы, что это за «вата», — как и

всех остальных,  однако под  этим слоем она  все еще продолжала сопротивляться.

Она не была ни особенно умной, ни особенно красивой, но Поль почувствовал к ней

смутную симпатию.

     — Поль,  — шепнул Стив,  — я сейчас ничего не могу.  С тех пор как Тина

пропала, я как будто наполовину мертвый. Сможешь сделать то, что она хочет?

       Да.    Поль  растерянно кивнул.    Главное,  чтобы  никто сюда  не

вломился... Обеспечишь?

     Это не имело ничего общего с обычным влечением.  Люане надо было, чтобы

хоть  что-то  произошло,  а  Поль  занимался с  ней  любовью  так,  как  делают

искусственное дыхание умирающему.  Нравились ли они друг другу?  Скорее да, чем

нет,  но  это  в  общем-то  не  имело  значения.  Они  просто пытались изменить

предопределенное, и Поль надеялся, что Люане это поможет.

     Когда Стив и Поль уходили,  она сидела откинувшись на кожаном диванчике

и опустошенно улыбалась.  Блестящая коричневая помада около губ размазалась,  а

нарисованные морщинки превратились в  обычные линии,  которые можно смыть водой

из-под крана.

     Экран  телеблока  подернулся рябью.  Потом  эту  кипящую  цветную  кашу

сменило  изображение:  запорошенная снегом  улица  в  Хризополисе,  неисправный

робот-продавец гоняется за собакой и  пытается всучить ей банку ванильной санды

с ликером, а сердитый наладчик в оранжевом комбинезоне пытается найти управу на

сбрендивший автомат. Видимо, хроника ежедневных происшествий. Снова рябь. Снова

изображение. Рябь. Получается.

     Тина  устроилась  в  кресле  напротив  телеблока.   На  правой  руке 

фиксирующая медицинская перчатка.  Утром  решила  проверить,  насколько сильный

удар она  сможет нанести:  как обычно,  кулаком в  стенку...  После подобных ее

опытов в стенах обычно оставались выбоины.  Ударила она изо всей силы, тоже как

обычно.  Боль,  возникшая вслед за этим — не сразу,  с задержкой,  как не сразу

рассыпается на  куски  разбитое стекло,    безмерно удивила  ее:  неправильное

ощущение. И только потом Тину захлестнула горечь: чего еще ждать от этого тела!

     Стена  не  пострадала,  а  медавтомат после  необходимого лечения выдал

диагноз:  несколько трещин,  отек  мягких  тканей  кисти,  разрывы  капилляров,

подкожные гематомы.  Этот  перечень оставил Тину равнодушной —  тело-то  чужое.

Наверное,  то  же  самое  испытывает какой-нибудь безалаберный тип,  попавший в

аварию на арендованной машине.

     Лиргисо Тина не  видела со вчерашнего дня,  когда тот убрался,  держа в

охапке свои модные шмотки из  черной «зеркалки».  Вряд ли  его поползновения на

этом закончатся,  но  для  нее все это не  имело особого значения.  Вспоминая и

анализируя вчерашний эпизод, она даже не испытывала злости.

     «Он  не  человек,  и  у  него нет тех дрянных человеческих стереотипов,

которые могли бы  меня достать.  Он  как  был,  так и  остался до  мозга костей

Живущим-в-Прохладе, а лярнийские стереотипы на меня не действуют. Как сказал бы

компьютерщик, у меня не та операционка. Впрочем, дело не в одних стереотипах...

Он  все  время держался на  тормозах,  даже  когда получил от  меня.  Учел свой

прежний опыт и  опасается слишком зарываться — а то вдруг появится Стив и снова

придется за все отвечать.  Или не хочет испортить отношения?  Ладно, пусть пока

блаженствует... В свое время я выбралась с Манокара — выберусь и отсюда».

     Все  бы  ничего,  но  мысль о  том,  что ее  тела больше нет,  вызывала

приступы гнетущей печали. После вчерашней «экскурсии» Тина ни разу не подходила

к зеркалу. Жить дальше в таком виде? Ее передергивало от протеста и отвращения.

     Голод.  Странно,  ведь утром она уже ела:  сандвич с сыром, чашка кофе,

апельсин.  Обычно этого  хватало на  сутки...  Раньше.  Теперь она  нуждается в

полноценном трехразовом питании, как всякий нормальный человек.

     По дороге в  столовую —  десяток шагов по коридору — ее опять заносило.

Наконец она  упала на  стул перед кухонным терминалом и  заказала обед.  В  том

числе омлет,  который положено есть вилкой и ножом.  Потом уставилась, скрестив

на груди руки,  на стул напротив.  Делать, как учил Стив. Черный стул с высокой

гнутой  спинкой нехотя отполз на  несколько сантиметров,  его  ножки  негодующе

скребли по  белому паркету.  Вскоре накатили усталость и  головокружение.  Стив

говорил,   что  и  то  и  другое  Тина  создает  сама,   так  как  держится  за

представление, будто телекинез связан с большими затратами энергии.

     Робот-официант ожил  и  подъехал к  нише доставки рядом с  терминалом —

прибыл обед.  Есть  одной  рукой  неудобно,  однако переключать робота в  режим

«человек нуждается в  помощи» Тина не  стала:  вдруг он преждевременно утащит у

нее  столовые приборы?  На  всякий случай она  положила нож  на  сиденье стула,

накрыла  салфеткой и  села  сверху.  Похожий  на  подводного паука  «цербер»  с

длинными суставчатыми манипуляторами никак  на  это  не  отреагировал:  видимо,

действие не входило в перечень тех, которые надо пресекать.

     Нож был не  слишком острый,  и  работать Тина могла только левой рукой,

поэтому распороть обивку гелевого кресла ей удалось далеко не с первой попытки.

«Цербер» наблюдал за  порчей хозяйской мебели безучастно —  решил,  что его все

это не касается.

     Внутреннюю оболочку она  все-таки зацепила,  темный гель начал вытекать

через  разрез,  расползаясь студенистой лужей  по  багрово-красному  ворсистому

полу.  Расстелив в  стороне  снятый  с  кресла  кусок  розового  бархата,  Тина

проделала отверстие для головы,  отхватила сбоку длинную полосу — на пояс.  Все

это кое-как, ценой долгих неловких усилий, но туника получилась.

     Когда-то очень давно,  еще на Манокаре, она взяла за правило: если тебя

лишают выбора,  если  все  за  тебя  решают другие —  делай  наоборот.  Это  не

означает,  что надо обязательно идти на  конфликт;  на  Манокаре она чаще всего

уклонялась от  прямых конфликтов.  Это означает,  что твои действия,  не важно,

конфликтные или нет,  не должны совпадать с тем, чего от тебя хотят. Потому что

иначе ты исчезнешь.

     Надев тунику,  Тина отправилась за чашкой крепкого кофе. Уже в столовой

спохватилась:   пожалуй,   чашку   ей   до   соседней  комнаты  не   донести...

Робот-официант выполнил команду и  при  этом  чуть не  наткнулся на  «цербера»,

который путался у него на дороге, таскаясь за Тиной, как на привязи.

     Потом она опять включила телеблок и продолжила эксперименты с помехами.

Гель постепенно вытек из  оболочки,  расплылся,  словно посреди комнаты издохла

громадная медуза.  За  длинным,  от  стены  до  стены,  окном  догорала полоска

янтарного  заката  над  стылым  зимним  морем.  Наверное,  Эллинское море.  Или

Молочное —  если это Ориана,  а  не  Испанский архипелаг.  Те  хвойные деревья,

которые растут в  парке около дома,  раскидистые,  с длинной розовой,  желтой и

оранжевой хвоей,  возможны только в  Ориане.  У  Тины  сейчас не  такое  острое

зрение, как в прежнем теле, но все же достаточно хорошее, чтобы их рассмотреть.

     Скользнули   вниз    жалюзи,    вспыхнули   рассыпанные   по    потолку

шарики-светильники — домашняя автоматика, не получив указаний, отреагировала на

сумерки  в  соответствии  с  программой.  Тина  оставила  в  покое  телеблок  и

попыталась передвинуть столик из  сулламьего панциря.  Тот  рывком сместился на

полфута,  стоявшая в  одной  из  выемок чашка  из-под  кофе  упала на  бок,  но

скатиться не смогла — у лярнийских волнистых столешниц есть свои преимущества.

     Снова адское утомление.  И тело тут ни при чем: пока Тина была киборгом

(«была» —  это  заставило ее  поморщиться,  как  от  боли),  попытки телекинеза

изнуряли ничуть не меньше.

     Дверь   открылась.   В   этот   раз   Лиргисо   нарисовал   ляр-нийскую

черно-сине-серебристую полумаску вокруг глаз,  с ветвящимися по вискам и скулам

завитками.  Синие с блеском губы. После превращения в человека он только у себя

дома и мог разгуливать в таком виде.

       Привет,  великолепная Тина!  Как ты  себя...  Лиргисо не  договорил,

внезапно поперхнувшись.  Тина  увидела,  как  побледнели те  участки его  лица,

которые не  были  спрятаны под  макияжем.  Он  смотрел не  отрываясь на  темную

студенистую лужу посреди комнаты.

     — Фласс... — произнес он еле слышно.

       Скажи  еще,  что  это  было  твое  любимое кресло!    обескураженло

пробормотала Тина.

     Она не ожидала, что гибель предмета обстановки повергнет его в шок.

     — Кресло?.. Ты хочешь сказать, что это всего лишь кресло?

     — Было, — уточнила Тина злорадно.

       Тина,  так можно убить.    Лиргисо вздохнул с  облегчением и  криво

усмехнулся:  — Это слишком жестокая выходка!  Я решил,  что Фласс пришел по мою

душу...  Он ведь привык вольно обращаться с пространством и проникать туда, где

его не ждут.

     Фласс,  разумный  лярнийский  океан,  именно  так  и  выглядел:  темное

стекловидное желе,  бликующее,  полупрозрачное. Будучи плотоядным существом, на

Лярне он до последнего времени пожирал все,  до чего мог добраться.  Ужас перед

Флассом у энбоно сидит в спинном мозге,  в крови,  в подкорке...  и еще глубже,

раз  Лиргисо не  избавился от  него  даже  после смены тела.  Однако принять за

островок Фласса вытекший наполнитель ге-левого кресла...

       Спасибо,  я  давно  не  испытывал таких чудесных острых ощущений! 

Овладевший собой Лиргисо принужденно рассмеялся.    Прелесть!  Как ты до этого

додумалась?

     Он  отпустил  дверь,  в  которую  вцепился  мертвой  хваткой  при  виде

«Фласса», остановился напротив Тины.

     — Амеик, кресло!

     «Цербер» сорвался с места и услужливо придвинул одно из кресел.

     — Зря благодаришь.  Я всего лишь хотела обзавестись подходящим вечерним

туалетом.

       Этой тряпкой?!    Лиргисо поморщился.  — Она оскорбляет мой взгляд.

Какое извращение — использовать вместо одежды кусок мебельной обивки!

     — А ты до сих пор не заметил, что другой одежды у меня нет?

     — Это не повод,  чтобы так унижать себя.  Надеюсь,  со временем я сумею

привить тебе хороший вкус...  Амеик, зафиксируй Тину, не задевая травмированную

часть руки.

     Манипуляторы «цербера» оплели ее, не давая пошевелиться. Лиргисо достал

карманный нож — матово-черная с блестящим черным узором рукоятка с кнопками.

     — Сейчас я избавлю тебя от этой тряпки.  Я уже полгода учусь полосовать

на  человеке одежду,  не  задевая кожу —  очень эффектный трюк...  Но  на  тебе

тренироваться  не   буду.   Продемонстрирую  потом,   когда   овладею  этим   в

совершенстве.

     Он  аккуратно  надрезал  самодельную тунику,  разодрал  и  отшвырнул  в

сторону.

     — Амеик, отпусти.

     — Я думала,  ты отдаешь ему команды с пульта, — спокойно заметила Тина.

Потеря туники ее не огорчила: она знала, что этим все и закончится.

     — Можно с пульта, можно вслух. — Лиргисо уселся напротив, вытащил пульт

и  набрал еще какую-то команду.    Это сейчас уберут.    Он кивнул на останки

погибшего кресла.    Если бы  у  меня были слабые нервы,  я  бы  начал бояться

гелевой мебели.  С виду — уютное кресло -  или диван,  а внутри, под оболочкой,

дремлющий зародыш Фласса...  Прекрасный повод для ночного кошмара!  Жаль, здесь

некого этим напугать.  Тлемлелх на Незе...  Не знаешь, у него дома есть гелевая

мебель?

     — Мне бы твои проблемы!

     — У меня есть и другие, но эта — неразрешимая. В комнату друг за другом

вкатились два автомата.  Робот-уборщик скомкал и  спрятал к себе во чрево кусок

искромсанного розового  бархата,  потом  выпустил  шланг  с  раструбом и  начал

собирать  с  пола  растекшееся желе.  Робот-официант  выдвинул поднос  с  двумя

чашками кофе.

     — Когда я в первый раз попробовал кофе,  меня чуть не стошнило,  — взяв

чашку,  улыбнулся Лиргисо.  — А Теперь я не могу пить лярнийские вина,  которые

когда-то любил. Разное строение вкусовых рецепторов у наших рас — довольно злая

шутка природы. Что у тебя с рукой?

     — Повредила.

     Тина тоже взяла чашку — левой, осторожно.

       Пыталась  пробить  стенку?    Его  глаза  в  обрамлении «полумаски»

насмешливо прищурились.    Бедная  Тина...  Теперь  ты  даже  лист  картона не

пробьешь.

     — Знаю, — холодно бросила Тина.

       Не  надо  сердиться,  великолепная  Тина.  Четыре  года  назад  твое

неоспоримое физическое превосходство,  которое ты  при  каждом случае хвастливо

подчеркивала,  доводило меня до бешенства.  Еще тогда мне хотелось отнять его у

тебя и посмотреть, чего ты стоишь без него.

     — Ну и как впечатления?

       Пока ты  меня не разочаровала.    Лиргисо усмехнулся и  после паузы

добавил:    Все-таки я  не  верю,  что ты  выпотрошила кресло единственно ради

бархатной тряпки!

     — И правильно делаешь, — кивнула Тина.

       М-м,  вот как?    Он уставился на нее с  преувеличенным ироническим

интересом. — Но ты же всегда говоришь правду, не так ли?

     Тина отхлебнула кофе —  то  ли  с  ромом,  то  ли с  ликером,  вкусно и

непривычно.

       Ты ведь хорошо изучил человеческое поведение и способен разобраться,

стоит ли человеку верить? У тебя наверняка большой опыт, еще с Лярна. Ты знаешь

все о способах лжи,  умеешь распознавать,  лгут тебе или нет, угадываешь, какая

правда скрывается за  ложью...  Только есть тут  один пробел:  как ты  поверишь

человеку, который всегда говорит правду?

     Сбитый с толку Лиргисо молчал.

     «Это тебе за «бедную Тину»!»

     — А как же Стив определяет, когда тебе можно верить, а когда нет?

     — Очень просто. Он мне верит всегда.

       Разве можно кому-то  верить всегда?    Лиргисо откинулся на  спинку

кресла.    Фласс,  сколько  же  странностей  таит  в  себе  ваша  человеческая

культура...

     Напоминание о Флассе заставило Тину покоситься на робота-уборщика:  тот

как раз втянул шланг и  пополз к  выходу.  Емкости до предела заполнены,  но на

полу все еще оставалось около трети геля.

     Допив кофе она поставила чашку в ближайшую выемку столика.  Похоже, что

сулламий панцирь все-таки настоящий.

     Лиргисо вдруг ухмыльнулся:

     — Понравился кофе?

     —Да.

     — Скоро еще больше понравится.  Даже макияж-полумаска не мог скрыть его

довольной насмешливой мины.

     — Ты меня отравил? — Тину это не удивило, даже не испугало.

       Фласс,  ну  сколько можно подозревать меня во всяких гадостях!  То я

нанял киллера,  чтобы прирезать Поля,  то  тебя отравил...  Знаешь,  что  такое

афродин-бета?

     Она вопросительно смотрела на Лиргисо.

       Возбуждающий препарат,  — пояснил он.  — Именно то,  в чем ты сейчас

нуждаешься.

     — Я-то думала,  что ты, как Живущий-в-Прохладе, извинишься за вчерашние

домогательства.

       Живущие-в-Прохладе за  домогательства не  извиняются,  еще  чего  не

хватало... Фласс, как же я ревновал тебя к Тлемлелху четыре года назад!

     — К Тлемлелху?!  — Это заявление огорошило Тину своей абсурдностью. — И

после этого ты считаешь себя наблюдательным?  Мы с Тлемлелхом друзья,  но между

нами никогда не было интима, ни на Лярне, ни потом.

       Я  знаю.  Это  не  мешало мне ревновать.  Я  умнее,  сильнее,  лучше

Тлемлелха,  я  так старался тебе понравиться — а ты все равно предпочитала его,

хотя  он  был  никудышным союзником и  постоянно тебя  подводил.  Как  меня это

бесило!  У Тлемлелха,  конечно,  есть свой шарм,  он забавный, но он никогда не

обладал даже сотой долей моего обаяния.

     — Твое обаяние — это красивая оболочка для смертельной начинки.

       Она  не  всегда смертельная.    Лиргисо рассмеялся,  словно услышал

комплимент.  Потом встал,  легко извлек Тину из  кресла и  поставил на ноги. 

Пойдем, лекарство начинает действовать.

     — Не обольщайся, я ничего не чувствую.

        Это  ты  не  обольщайся  раньше  времени.   В   коридоре  маленький

робот-уборщик полз  вдоль  стены,  протирая плинтус.  Когда появились люди,  он

деликатно замер — овальный посеребренный панцирь с черепашьим узором. У Лиргисо

все  домашние роботы  на  редкость роскошные,  наверняка изготовлены на  заказ.

«Цербер» тоже не исключение:  перламутровый корпус с серыми и белыми разводами,

ломаная гравировка на  длинных суставчатых манипуляторах.  Было в  нем нечто от

суллама — это могло бы подействовать угнетающе на лярнийца,  но не на Тину.  Во

время своих скитаний по  Лярну она  прикончила трех  сулламов.  Тогда она  была

киборгом...  Тина сникла,  но тут же вскинула голову,  проглотив горький комок.

Пусть физически она утратила все свои преимущества и больше себе не принадлежит

— это еще не значит, что надо меняться внутренне.

     «Я то,  что я  есть,  и  не важно,  какое у меня тело.  Как выяснилось,

устроить мне,  да  и  кому  угодно,  смену тела  может любой мерзавец,  который

дорвется до  установки Сефаргла.  Но  изменить себя —  или не  изменить —  могу

только я. Это очень мало... и очень много».

     — Завтра я сделаю тебе макияж,  — предупредил Лиргисо. — Как на Валгре,

помнишь? Я сохранил твой косметический набор.

     — Я так и не поняла, зачем ты стащил его. Такие продаются везде.

     — Из сентиментальных соображений.

     — А ты сентиментален?

     — Ужасно.  — Он засмеялся. — Разве не заметно? В алой комнате он усадил

ее на ложе,  сам присел напротив. Серебристо-синие губы слегка улыбались, глаза

смотрели из «прорезей» изучающе и  насмешливо.  С этим макияжем он не был похож

ни на человека,  ни на энбоно — фантастическое существо,  не принадлежащее ни к

одной из существующих рас.  Морок,  появившийся на Лярне, а после (к сожалению,

не без участия Тины) проникший в Галактику.

       Выслушай меня внимательно,  великолепная Тина.    Он  умел говорить

мягко,  властно и вкрадчиво — наверное,  специально тренировался.  — То,  что я

сейчас сделаю, нужно прежде всего тебе...

     — Вот уж не уверена.

       Не перебивай.  Ты очень ценишь свободу,  не так ли?  Что не помешало

тебе четыре года назад лишить свободы меня...  Ладно,  не будем о  грустном.  У

тебя  есть  только один  способ добиться свободы —  стать моим  союзником.  Без

блефа, уж здесь-то я сумею распознать притворство! Если ты будешь относиться ко

мне так же, как к Тлемлелху, к Ольге, к Полю, к Стиву, ты об этом не Пожалеешь.

Хочешь опять стать киборгом? У меня есть деньги на операцию. Только не подумай,

что  я  пытаюсь тебя подкупить.  При  всех моих вопиющих пороках,    по  губам

Лиргисо скользнула улыбка,  словно  упоминание о  пороках доставило ему  особое

удовольствие,      такие  сделки  вызывают  у  меня  отвращение.   Все-таки  я

Живущий-в-Прохладе,  а не деловитый представитель человеческой расы. И я имею в

виду  не  пресловутую беззаветную преданность,  которую  насаждал мой  покойный

патрон.  Еще бы мне не знать,  чего стоит такая преданность —  ведь я  же сам и

убил патрона!  Я  хочу от  тебя привязанности и  согласия быть со  мной заодно.

Учти, для тебя это единственный путь к свободе.

     — Ты хочешь хорошего отношения к себе?

     — А тебя это удивляет,  великолепная Тина? Я намерен вырвать у тебя то,

что  Тлемлелху досталось даром и  совершенно незаслуженно,    твою  дружбу. 

Лиргисо положил руку ей  на колено.    Сейчас я  тебе кое-что продемонстрирую.

Просто чтобы ты убедилась,  что со мной может быть очень хорошо.  Прими это как

подарок.

     — Не боишься рецидива вчерашнего? Тине все-таки удалось освободиться от

обволакивающего наваждения его монолога.

       Нет.    Лиргисо улыбнулся.    В  этот раз я буду ласкать тебя,  не

раздеваясь. И не напрягайся, я не собираюсь кусаться.

     «Для  него  это  способ подчинять себе других.  Он  пользовался этим на

Лярне,  когда был энбоно,  и  теперь вовсю пользуется...  А его чертов препарат

все-таки  действует!  Ну  да,  ведь у  меня стандартное человеческое тело,  без

фильтров».

     Уже после того,  как Лиргисо ушел,  бросив с  загадочным видом,  что он

пока  не  прощается,  Тина  с  трудом  приподнялась на  локтях,  оглядела себя.

Синеватые следы помады на коже.  Вряд ли у нее хватит сил доплестись до ванной.

Завтра.  Она  не  чувствовала себя  ни  проигравшей,  ни  победившей:  то,  что

произошло, ничего не меняло.

     Тина снова растянулась на  ложе.  Подвесной потолок под кроваво-красный

ниарский  мрамор  с  темными  прожилками,  на  стыках  полированных квадратов —

приоткрытые черные  бутоны с  лампами-сердцевинками.  Интерьер вполне во  вкусе

Лиргисо,   немного  зловещий.  Способна  ли  она  ментально  воздействовать  на

предметы,  находясь в таком состоянии, как сейчас?.. Стив это может, даже когда

его тело агонизирует или пребывает за чертой клинической смерти.

     Вначале  ей  удалось  погасить  три  светильника    те  превратились в

обыкновенные  черные  цветы,  асимметрично  рассыпанные  по  кровавому  потолку

(Лиргисо,  как  истинный энбоно,  симметрии избегал).  Потом  дошла  очередь до

«мрамора». Потолок покрылся сетью трещин, которые то сливались с прожилками, то

ветвились по  алому  полю.  Хватит Остаток сил  израсходован.  Тина  улыбнулась

припухшими губами:  если и дальше так пойдет,  она выберется отсюда раньше, чем

предполагала вначале.

     Звук открывающейся двери. Вернулся, как обещал.

     — Ты предпочитаешь полумрак? — Лиргисо отметил, что освещение померкло,

но на потолок не взглянул. — Я тебе кое-что принес, можешь завтра полюбоваться.

     Он  положил на  выступающий из  стены черный столик что-то  небольшое —

похоже на коробочку,  в  каких хранят кристаллы для записи,  — и присел на край

ложа.  Макияж он  успел  подправить,  губы  снова оконтуривала четкая блестящая

линия.

     — Я вся в твоей помаде,  заметил?  Могу представить, как в «Кристалоне»

выскакивают из директорского кабинета твои подчиненные в аналогичном виде.

       На работе я  без макияжа,    Тине показалось,  что в  голос Лиргисо

вкрались нотки сожаления,    так что им  даже умываться не  надо.  Обязательно

посмотри эту запись и  только попробуй потом сказать,  что тебе не понравилось,

как мы проводили время!

     — Ты все это заснял?  — Она удивленно приподнялась, опершись на локоть.

— Зачем?  Это прежде всего компромат на Криса Мерлея — кино о том, как директор

«Кристалона» проводит свой досуг с шестнадцатилетней девочкой.  Интересно, кому

ты собираешься это предъявлять?

     — Тебе. — Лиргисо улыбнулся. — Только тебе.

     — Зачем?

       Чтобы ты посмотрела на свое блаженное лицо и  признала,  что тебе со

мной было хорошо!  — В его глазах, окруженных узором лярнийского макияжа, сияло

торжество. — Я ведь полностью тебя контролировал, великолепная Тина!

     — Ты контролировал не меня, а это тело. — Слабость все-таки взяла свое,

локоть подломился.  — Да,  признай. Ну и что? О сексе ты знаешь намного больше,

чем я,  но секс — это всего лишь одна из областей жизни. Есть еще много других,

неподконтрольных тебе.

     Лиргисо   молча   смотрел  на   нее.   Скрывалось  за   его   молчанием

замешательство или что-то другое, Тина не могла разобрать.

     — Иногда мне кажется, что ты, как и Стив, пришла из другой Вселенной, —

вымолвил он наконец. — Какой там, к Флассу, Манокар! Ты не оттуда.

     — Наверное.

     Расколотый  трещинами  потолок  то  затуманивался,   то  опять  обретал

вещественность.  Тина решила,  что  уснет прямо здесь.  Добираться до  спальни,

которая находится за стеной, — это слишком далеко.

     — А ведь ты сейчас даже сесть не сможешь!  — усмехнулся Лиргисо.  — Мне

очень хочется воспользоваться твоим беспомощным состоянием... И я так и сделаю.

     Он  выпрямился и  стащил  через  голову  свободного покроя  рубашку  из

переливчатого сине-серого  материала.  Тина  почувствовала тонкий пряный аромат

его духов. Наверное, духи у Лиргисо женские. А может, лярнийские.

     — Убирайся. Я хочу спать.

       Потом.  Знаешь,  как я  возбудился,  пока ласкал тебя и просматривал

запись?

     — Твоя проблема.

     —Вот я и собираюсь ее решить.

     — Опять нарвешься, как вчера.

     — Увы, ты меня по-прежнему недооцениваешь, великолепная Тина.

     Он дотронулся до ее локтевого сгиба.  Пронизывающее ощущение,  как удар

током. Тина поморщилась.

       Мне  вчера тоже  было больно.    Лиргисо развел руками в  притворно

сочувственном жесте; — Не обижайся, но я сторонник безопасного секса.

       Если  рискнешь меня укусить,  потом пожалеешь,    на  всякий случай

предупредила Тина.

       Пожалею о  том,  что  укусил —  или пожалею тебя?    Он  откровенно

веселился.  — Бедняжка...  Бедный бывший тергаронский киборг...  Вообще-то я не

собирался кусаться, но идея мне нравится.

     Лиргисо лег  рядом  и  прикоснулся губами к  вчерашнему кровоподтеку на

шее,  потом захватил зубами кожу на плече,  стиснув Тину в объятиях.  Несколько

раз он  слегка сжимал зубы,  заставляя ее непроизвольно напрягаться в  ожидании

боли, но не кусал. Вдруг отстранился и расхохотался:

       Я  все-таки  нашел,  чем  тебя напугать!  Тергаронский киборг боится

укусов!  Фласс, это по-своему трогательно... Тина, если не хочешь, чтобы я тебя

укусил,  — попроси меня не кусаться.  Просто вежливо попроси, этого хватит. Мне

ведь приходилось кое о  чем просить тебя четыре года назад...  А  ты никогда не

просила,  только приказывала. И тебя совсем не интересовало, нравится мне такое

обращение или нет.  Могу признаться,  мне это не нравилось.  --Он приподнялся и

заглянул ей в глаза. — Тина, мне будет невыразимо приятно услышать от тебя хотя

бы одну вежливую просьбу!  Тебе стоит этому научиться. Я жду.-Если не попросишь

— укушу по-настоящему.

     «Сволочь. Я тебя убью».

     — Наверное,  ты хочешь меня убить? — Лиргисо смотрел на нее с глумливым

любопытством.     Вот  это  напрасно...   Я  забочусь  прежде  всего  о  тебе.

Неспособность попросить,  когда  этого  требуют твои  же  интересы,    признак

слабости,  а не силы. Считаю до десяти. Посмотрим, что для тебя страшнее — быть

укушенной или быть вежливой? Раз... Два... Три... Четыре...

     «Я  сама подставилась —  сказала,  чтобы он не смел кусать меня,  а  он

сделал правильные выводы!  Эта  тварь нуждается в  чужом страхе,  как в  бокале

вина.  Чужой страх его опьяняет,  и у него отказывают последние тормоза...  Как

теперь загнать его обратно в рамки?»

       Прервем отсчет.    Лиргисо нежно погладил ее  лицо.    Можешь пока

подумать...

     Через  секунду  Тина  вскрикнула —  не  столько  от  боли,  сколько  от

неожиданности:  никогда раньше секс не был для нее болезненным.  Ну да, Лиргисо

что-то говорил насчет девственности прежней хозяйки этого тела... В прошлый раз

Тина лишилась девственности под скальпелем хирурга в тергаронской больнице, под

глубоким наркозом,  и  с  тех  пор считала,  что это удовольствие для нее раз и

навсегда позади.  Она  видела над собой торжествующее лицо Лиргисо,  наполовину

спрятанное под фантастической «полумаской»,  а  выше —  опасно отвисающий кусок

фальшивого потолка, за которым обнажилась гладкая бе-тонопластовая основа.

     «Эта штука может свалиться прямо на нас. Хорошо бы свалилась...»

     Тело, в котором находилась Тина, реагировало на действия Лиргисо именно

так, как он хотел, однако это не мешало ей почти не участвовать в происходящем.

В какой-то момент она поняла,  что может прямо сейчас уйти — непонятно куда,  в

бесконечную  пустоту,   где   нет  ни   привычных  предметов,   ни   привычного

пространства. Она отшатнулась от пустоты и осталась. Наверное, со стороны такой

уход выглядит как обыкновенная смерть, и Лиргисо вдруг обнаружил бы, что держит

в объятиях труп.  Не сказать,  что он не заслужил такого сюрприза... но Тина не

хотела умирать. Она не на Манокаре, чтобы мечтать о смерти.

     Потом  Лиргисо  растянулся  около  нее  с   блуждающей  удовлетворенной

улыбкой. Лежал он на животе и на потолок по-прежнему не смотрел.

       Я  все-таки  получил тебя,  великолепная Тина.  Я  хотел этого целых

четыре года  по  вашему человеческому ле-тосчислению...  До  сих  пор  не  могу

поверить,  что это не галлюцинация!  Я  мечтал о  сексе с  тобой и  о том,  что

когда-нибудь научу тебя хорошим манерам. — Он состроил забавную гримасу, словно

это было веселой шуткой. — Как же меня бесили твои солдафонские замашки! Теперь

мы будем понемногу от них избавляться.  Смотри на это как на лечение. Сейчас ты

вежливо и  с достоинством попросишь меня не кусаться — или я тебя укушу.  Итак,

считаем дальше. Пять... Шесть... Тина, меня умиляет твое упрямство!

     «Я помню,  что рассказывал о тебе Тлемлелх. Уступить тебе хоть один раз

— это значит согласиться на твою власть.  Под конец у Тлемлелха из-за тебя чуть

крышу не сорвало, я его ошибки не повторю».

     — Семь!..  — Лиргисо принял полусидячее положение и смотрел ей в глаза,

ухмыляясь. — Восемь!..

     Подвесной потолок решил, что настало время падать, и рухнул вниз вместе

с  двумя погасшими светильниками-бутонами.  Тина успела зажмуриться и отвернуть

лицо.  Вскочить ей не удалось: правая рука скована медицинской перчаткой, левая

все еще пребывает в состоянии частичного онемения, брюшной пресс у этого тела —

в  зачаточном состоянии...  Она  услышала звук удара,  изумленный вопль Лиргисо

(надо полагать,  ему досталось светильником),  а  потом ее схватили в  охапку и

куда-то потащили.

     Они  вывалились в  коридор.  По  лицу  Лиргисо текла кровь,  причудливо

смешиваясь  с  черными,  синими  и  серебряными  узорами  лярнийского  макияжа.

Рассечена кожа на голове:  так и есть, получил светильником. Лиргисо озирался —

очевидно, желал убедиться, что хотя бы здесь все в порядке. Вывернувшись из его

рук,  Тина ударила его ногой по лодыжке и  тут же толкнула плечом,  всем весом.

Вести  бой,   когда  руки  заняты  или  скованы,    это  входит  в  подготовку

тергаронских солдат,  в том числе киборгов.  Ей удалось сбить его с ног,  и она

сразу нанесла удар по ребрам,  в  лицо...  нет,  от второго удара он увернулся,

поймал ее  за  щиколотку и  дернул на себя.  В  падении Тина успела,  насколько

возможно, сгруппироваться.

     — Тина, ты что делаешь? Сейчас, когда все рушится...

       Все не  рушится,  --  процедила она сквозь зубы.    В  комнате упал

подвесной потолок.  Я видела,  что он не в порядке, это ты ни разу не посмотрел

вверх.

     Переварив эту информацию, Лиргисо вздохнул:

     — Фласс, никогда бы не подумал, что ты сможешь двигаться в таком темпе!

Это,  конечно,  не скорость ки-борга, но скорость тренированного бойца примерно

мо-его-уровня.  Ты же только что еле могла пошевелиться...  И  зачем ты затеяла

драку?  Я ведь решил,  что начались какие-то катаклизмы, и хотел тебя вытащить!

Прямо по ребрам...

     Он потрогал левый бок и слегка поморщился. «Значит, я двигалась в темпе

хорошего  бойца?  У  меня  бессознательно получилось  то,  что  умеет  Стив, 

переключить тело в режим, который считается невозможным. Мало ли что считается.

А завтра я так смогу?»

     — Не надо было надо мной издеваться, — сказала Тина вслух.

       Разве я  издевался?    Лиргисо выглядел растерянным,  скисшим и  на

удивление покладистым.  — Да мне и в голову не приходило, что ты принимаешь все

это всерьез...  Тина, это же смешно! Я думал, ты просто поддерживаешь мою игру.

Даже Тлемлелх, при всей его изнеженности, никогда не боялся укусов, так разве я

мог догадаться,  что у тебя это серьезно?  Я принял это за блеф, не сердись. Ты

сама предупреждала меня насчет своих наследственных способностей к блефу!

     «Да уж, отступать с видимостью достоинства — это ты умеешь».

     Лиргисо выпрямился и  поставил Тину на ноги.  Она все еще плохо владела

ле,вой рукой,  силы опять иссякли.  Но  всего несколько минут назад она дралась

так, как будто находилась в прекрасной форме... Главное, что она это может.

     В   алой  комнате  на  постели  и  на  полу  валялись  куски  пластика,

имитирующего полированный мрамор.  С  потолка свешивался,  покачиваясь,  черный

бутон на длинном кабеле.

     — Фласс, и что я теперь буду делать? — произнес Лиргисо.

     — Ремонт, наверное, — подсказала Тина.

       Я  о другом.  — Он кисло вздохнул.  — Знаешь,  кто строил этот дом и

занимался отделкой помещений?  Моя собственная фирма! На Лярне я бы за это всех

поубивал, но что я буду делать здесь?

     Судя  по  задумчивому выражению  лица,  с  проблемой  .такого  рода  он

столкнулся впервые.

     — Не знаю.

     Тина шагнула в сторону и пошатнулась.  Похоже, что внезапный прорыв сил

во время драки окончательно ее истощил.

     — Тебе нужна помощь?  — Лиргисо был настолько деморализован,  что начал

вдруг проявлять заботу без всякой иронии.

       Если ты поможешь мне дойти до туалета,  а потом до спальни,  я скажу

спасибо.

     Тот случай, когда можно принять помощь даже от Лиргисо.

     Утром,  когда Тина завтракала,  он  пришел на  третий этаж с  какими-то

приборами и  роботом.  В  рабочем  комбинезоне стильного покроя,  без  макияжа,

только глаза  и  губы  слегка подведены.  Ссадина на  голове заклеена пластырем

телесного цвета.  Приветливо поздоровался с  Тиной —  словно и  не  было  вчера

никаких осложнений —  и  начал  ходить по  этажу,  исследуя состояние потолков,

стен,  полов,  подоконников и светильников.  Должно быть, такая работа для него

была в новинку: ему то и дело приходилось вызывать на экран карманного компа ту

или иную инструкцию или обращаться за справками к роботу.

     — Что,  из «Кристалона» уже весь техперсонал разбежался? — осведомилась

Тина. — Ты их всех затрахал?

       Тина,  не  употребляй  таких  выражений!    страдальчески скривился

Лиргисо.  — А то мне хочется свернуть слуховые отростки,  которых у меня больше

нет.  Это вульгарный стиль,  недостойный тебя.  Никто не  разбежался,  просто в

такой  ситуации  огласка  нежелательна.   У   «Кристалона»  много  конкурентов.

Представляешь,  каковы будут последствия, если станет известно, что меня в моем

же доме чуть не пришибло потолком из-за некачественной работы «Кристалона»?

     — Представляю, — с удовольствием подтвердила Тина.

     Лиргисо посмотрел на нее с  упреком и вновь занялся своими изысканиями.

Он  работал  сосредоточенно  и  методично,  проверяя  каждый  квадратный  метр:

серьезный бизнесмен,  озабоченный производственной проблемой. Видимо, возможный

скандал на  рынке строительных услуг был для него катастрофой того же  порядка,

что и потеря статуса на Лярне. Не говоря уж о возмещении убытков заказчикам: он

мог сколько угодно заявлять о  своем презрении к  деньгам,  но незапланированно

терять крупные суммы — это ему вряд ли понравится.

     Тина ходила по  комнатам вместе с  ним.  В  ванной,  после того как  он

проверил один из  углов,  она впилась взглядом в  стенку —  и  на перламутровой

поверхности  возникла  тонкая,  как  волос,  трещина.  Окликнув  Лиргисо,  Тина

показала на дефект.  «Фласс, так я и думал...» — сокрушенно пробормотал Лиргисо

и повторно направил прибор на уже обследованный участок.

     Правда,   Тина   старалась   не   увлекаться:   иначе   ему   покажется

подозрительным, что изъяны есть только на третьем этаже, а на втором, на первом

и в подвале, куда у Тины доступа нет, ничего похожего не наблюдается.

     Администратор третьего уровня Гредал и администраторы четвертого уровня

Макодис  и   Зарнав  сквозь  толстое  анизотропное  стекло  смотрели  на  сквер

Благодарности.   Из-за   коричневатого  оттенка  стекла  весь  мир   представал

тонированным: облетевшие пирамидальные сухбы с узловатыми ветвями, темно-желтый

лиственный ковер  на  газонах,  скульптурные композиции из  белого  пластолита,

изображающие  различные  эпизоды  изъявления  благодарности —  жены  благодарят

своего господина,  дети благодарят родителей, наказанный благодарит экзекутора,

подчиненный    благодарит    руководителя...    Подверглись    тонированию    и

роботы-наблюдатели,  зависшие в  тусклом облачном небе,  и оцепившие территорию

полицейские.  И кошмарная парочка на центральной площадке,  из-за которой сквер

оцепили.  Все приобрело теплый, успокаивающе коричневатый оттенок, словно некий

искусстводел поработал над сценкой, чтобы смягчить драматизм происходящего.

     Администратор Гредал слегка напряг лицевые мышцы —  мимолетный намек на

проявление чувств.  Невысокий, деликатно худощавый, светлоглазый, с узким лицом

аскета, печально опущенным крупноватым носом и сжатыми в линию губами, он являл

собой образец работника,  отрешенного от ненужных для Дела эмоций и  слабостей.

Этому  впечатлению не  мешали  даже  точки  неистребимой перхоти  на  воротнике

мундира:  Гредал был  настолько поглощен служением Делу,  что  у  него почти не

оставалось времени  на  заботу  о  своих  телесных нуждах.  Он  был  образцовым

манокарцем, и неудивительно, что именно ему поручили разобраться с проблемой.

     А проблема была та еще. Инопланетные туристы на Манокаре — невозможная,

бредовая ситуация, и все же она имела место!

     Их  было  двое.  В  настоящий момент они  расположились на  центральной

площадке сквера, около скульптуры, изображающей коленопреклоненного гражданина,

который  благодарит государство (позолоченный герб  Манокара  на  пластолитовой

стеле) за неусыпную заботу. Словно в насмешку, инопланетные раздолбай поставили

на постамент у  подножия стелы здоровенный блестящий термос и  сейчас угощались

каким-то  согревающим напитком,  сидя на компактных складных стульчиках.  Робот

держал  над  их  головами пару  ослепительно ярких  зонтиков,  взрывающих общую

пасмурную гамму, — этот диссонанс резал глаз даже сквозь тонированное стекло.

     Сами  туристы  тоже  выглядели колоритно.  Как  на  картинке,  бичующей

носителей скверны из внешнего мира.

     Один был длинный и  жилистый,  без головного убора,  зато в  зеркальных

очках  и  в  ядовито-зеленом  спортивном костюме с  пульсирующими ярко-красными

мишенями на  груди и  на  спине.  Второй в  блестящей черной шляпе с  загнутыми

полями,  желтой  куртке  с  черными  зигзагами  и  белоснежных брюках,  кое-где

заляпанных грязью.  Ботинки  у  обоих  высокие,  на  толстой подошве,  украшены

всякими  мерцающими и  мигающими  штучками,  заметными даже  на  расстоянии.  И

вдобавок  на  плече  у  каждого  укреплена  небольшая любительская видеокамера.

Типичные прожигатели жизни из тех,  что бесцельно болтаются по всей Галактике в

поисках новых впечатлений.  Вот только на  Манокаре такая напасть до сих пор ни

разу не появлялась!

     Официального разрешения у  них  не  было  и  быть не  могло:  Манокар —

закрытая  планета.  Президент  Ришсем  три  года  назад  сделал  исключение для

бизнесменов с  Ниара,  но потом сам же признал этот шаг ошибочным и  вернулся к

традиционной политике изоляционизма. Эта парочка проникла на Манокар незаконно,

никто ее сюда не приглашал.

     Их наглость не имела предела.  Вначале они выдавали себя за манокарских

граждан третьего уровня,  но  их  быстро  отследили:  разветвленная полицейская

система  видеонаблюдения  .предназначена  в   том   числе  для   этого.   После

провалившейся  попытки  ареста  (виновные  подверглись  порке,  что  заставляло

Гредала  нервничать)  инопланетяне  перестали  таиться.   Теперь  они   повсюду

слонялись  в  отвратительно броской  одежде,  в  сопровождении робота,  который

заботился об  их  комфорте.  Каким  образом  они  перемещаются в  пространстве,

выяснить до сих пор не удалось.  Только что их не было —  и вдруг они здесь,  а

через  пару  минут  опять  исчезли?  Все  попытки  парализовать и  захватить их

пропадали впустую — похоже, у них имелся-портативный генератор защитного поля.

     Было  подозрение,  что  высокий —  это  мутант-экстрасенс Стив Баталов,

сообщник убитой на Незе Тины Хэдис. Гредал в этом сомневался. Будь это Баталов,

он давно бы уже начал мстить, а туристы никого не трогали.

     Применять  против  них  крайние  меры    то  есть  ликвидировать их 

руководство органов безопасности пока не спешило. Неизвестно, чьи это граждане.

Уж если Манокар в  свое время проиграл процесс в Галактическом суде Тине Хэдис,

с ниарцами или землянами,  если это они,  тем более неприятностей не оберешься.

Поступила директива задержать и допросить их, предварительно выяснив, что у них

за гражданство.

     Гредал  опасался,   что  это  дело  может  стать  для  него  последним.

Президента на  Манокаре сейчас  нет.  По  истечении четырех скорбных месяцев он

будет  избран  гражданами первого  и  второго  уровней,  но  заранее ничего  не

предугадаешь.  Не  исключено,  что  новый президент,  как и  Ришсем,  пойдет на

частичное  свертывание изоляционизма —  и  если  некстати  всплывет  история  с

обиженными туристами,  непосредственных исполнителей принесут в  жертву  высшим

соображениям, как оно всегда и бывает. Оказаться в роли жертвы Гредал не хотел,

при одной мысли об этом у него начинала зудеть спина, словно там заживали рубцы

после порки:  он готов служить интересам Дела,  но не таким образом!  Поэтому —

осторожность и еще раз осторожность.

     Он аккуратно убрал бинокль в футлярчик. Длинные бледные пальцы, похожие

на  узловатые стебли  чахлых растений,  слегка дрожали,  однако со  стороны эту

дрожь нельзя было заметить.

       Пошли.  Мы подойдем к ним и попробуем поговорить.  У нас есть на это

полномочия.

     Макодис и Зарнав последовали за ним.  Гредал их недолюбливал.  Впрочем,

оттенок неприязни присутствовал в  его отношении к  кому угодно и  был для него

столь же естествен,  как дыхание или потребность в  утренней чашке чая.  Втроем

они зашагали по пустынному коридору:

     после  появления инопланетян всех  людей  из  этого крыла здания спешно

эвакуировали. Пусть туристы не агрессивны, один их вид способен заронить семена

скверны в души недостаточно устойчивых граждан.

       Что  мы  им  скажем,  ваше  превосходительство?  -осторожно  спросил

Макодис.

     — Говорить буду я, — оборвал его Гредал.

     Макодис — пижон.  Плотный, розовощекий, жизнерадостный красавчик, сынок

администратора   третьего   уровня.    Пребывание   на   четвертом   для   него

кратковременный эпизод,  начальная ступенька: не пройдет и года, как он получит

повышение и  перепрыгнет на  третий.  Если не  проштрафится...  Это для Гредала

восхождение с  четвертого уровня наверх было  долгим и  трудным,  поскольку его

отец был чиновником четвертого уровня.  Подумав об  этом,  Гредал,  как всегда,

ощутил  привкус горечи  во  рту.  Если  это  будет  зависеть от  него,  Макодис

проштрафится.

     Зарнав шагал  за  начальником молча,  Этого  крепыша с  богатым оперным

басом и  грубоватым лицом Гредал побаивался,  так  как не  знал,  чего от  него

ждать.  Казалось,  Зарнав удовлетворен своим положением,  но  иногда у  него  в

глазах мелькало хищное,  ищущее выражение —  словно крыса на  миг высовывала из

норки острую мордочку. Гредал подозревал, что Зарнав ему завидует.

     Они вышли на крыльцо и  окунулись в  холодную осеннюю морось.  Турист в

шляпе что-то сказал своему приятелю в зеркальных очках и показал на них пальцем

— жест, за который любой манокарский подросток был бы примерно наказан.

     Робот  захватил манипулятором сверкающий термос,  вновь  наполнил чашки

своих хозяев. Манокарцы издали уловили аромат кофе. Когда подошли ближе, Гредал

заметил,  что термос оснащен глазком видеокамеры,  небольшим экранчиком и парой

стволов,  напоминающих бортовые орудия  боевой  машины  в  миниатюре.  Все  это

игрушечное —  привлекающая покупателя дребедень,  на  которую падки  растленные

обитатели  внешнего  мира,      или   настоящее?   Если  настоящее,   надо  бы

конфисковать...  Разглядывая это  изделие  свихнувшихся производителей,  Гредал

ощущал близкое к судороге болезненное напряжение в лицевых мышцах — тот минимум

проявления эмоций, который он мог себе позволить.

     — Классный у нас термос, ага? — радостно спросил парень в шляпе.

     Смазливое пресыщенное лицо избалованного отпрыска влиятельного папаши —

так классифицировал его Гредал, сразу проникшийся к нему неприязнью. Второй был

заметно старше этого  сопляка,  и  его  длинная загорелая физиономия оставалась

каменно-невозмутимой.  В  зеркальных  очках  отражались  голые  сухбы  и  белые

скульптуры,  серое небо,  трое сотрудников госбезопасности, фрагмент крохотного

здания на заднем плане.

     «Если это  Баталов,  у  нас  сейчас земля начнет гореть под  ногами, 

подумал Макодис,  невзначай приотставший,  чтобы оказаться в  аккурат за  узкой

спиной своего руководителя — какая-никакая, а защита. — В буквальном смысле!»

     Макодис сознавал,  что может пострадать ни  за  что:  кто-то копает под

Гредала, потому их тройка и получила на это задание, но он-то здесь при чем? Он

попадет под удар просто как подчиненный Гредала.

     — Вы говорите по-манокарски?  — услышал он раздражающе бесцветный голос

начальника.

        Пришлось  научиться,   у   вас  же   тут  никто  по-человечески  не

разговаривает,    капризно протянул парень в  шляпе.  — Дерьмо,  в какую глушь

попали! У вас грязно, я штаны испачкал. — Он продемонстрировал темные брызги на

своей ослепительно-белой штанине. — Видите?

       Кто  вы  такие?    сухо  осведомился Гредал.  Макодис отметил,  что

заговорить он смог лишь через. несколько секунд. Опешил, наверное.

     — Его зовут Томек,  а я Элмер.  — Голос парня в зеркальных очках звучал

безразлично и глуховато. — Если принесете свои чашки, угостим вас кофе.

       Настоящим кофе,  не  тем  дерьмом,  какое  здесь пьют!    подхватил

заносчивый Томек.    А  то  зашли мы  вчера в  одну забегаловку с  пятеркой на

вывеске — пять звездочек, да? — и нам такое жидкое дерьмо принесли...

     У  Макодиса чуть  не  вырвался глупый  смешок,  он  вовремя  сумел  его

пресечь.  С  пятеркой на вывеске — значит,  столовая для граждан пятого уровня.

Разумеется,  пища там  простая и  кофейный напиток без натуральных компонентов,

низшие  слои  не  должны  предаваться излишествам.  Сам  Макодис  принадлежал к

четвертому уровню,  но это всего-навсего временная формальность;  это не мешало

ему  считать  ступенчатую  систему  распределения  жизненных  благ  единственно

правильной.

     Он отметил, что оба гостя извне, и Элмер и Томек, говорят по-манокарски

хоть и с акцентом,  но без ошибок. И еще у него зародилась надежда, что Элмер —

это не Баталов.

     — С какой целью вы прибыли на Манокар? — продолжил дознание Гредал.

     — Пари у нас, — равнодушно отозвался Элмер.

     — Какое пари?!

       Ну,  что мы тут побываем и  все такое,  — вмешался Томек.  — Манокар

закрыт для туристов,  а  мы  заключили пари,  что нам это будет по фигу.  Нам и

правда все по фигу!

     Гредал опять замолчал.  Завис,  злорадно определил Макодис. Он не любил

своего  начальника —  надутого выскочку,  сумевшего вскарабкаться на  ступеньку

выше,  чем ему предназначено от  рождения.  Вдобавок он чувствовал,  что Гредал

собирается ему напакостить,  и  был не прочь подставить шефа.  И  с  него,  и с

Зарнава вышестоящее руководство потребует конфиденциального отчета о  действиях

тройки.  Упомянуть,  что  Гредал терялся перед  инопланетянами и  таким образом

ронял  честь  мундира манокарского администратора...  Нет,  про  честь не  надо

(критика начальства —  тяжкий должностной проступок),  пусть этот вывод наверху

сделают сами.  Главное —  изложить все  таким образом,  чтобы натолкнуть их  на

нужный вывод.

     — Если вам все по фигу — значит, вы безответственные люди, бездельники!

— заговорил Гредал. — Гражданами какой планеты вы являетесь?

       Почему  безответственные?    возмутился Томек.    Мы  из  Общества

пофигистов,  и здесь у нас не какая-нибудь хрень,  а официальная акция.  Ну,  и

пари тоже.  Мы на такие офигенные деньжища поспорили,  что никто нас с Манокара

не выставит, пока мы не выполним всю программу!

     — Какую программу?.. — Голос Гредала дрогнул.

     — Томек, по-моему, люди из-за тебя волнуются, -— лениво бросил Элмер. И

продолжил,  обращаясь  к  администраторам:    У  нас  программа ознакомления с

достопримечательностями  Манокара,  длинный  такой  список...  На  ваши  выборы

обязательно посмотрим.  Как  там,  не  разобрались еще,  кто  у  вас президента

замочил? А то нам тоже интересно.

       Его  превосходительство  президента  Ришсема  убили  враги  великого

Манокара, — отчеканил Гредал. — Это не спектакль для туристов, это историческое

событие!   Ваше  присутствие  здесь,   в  этих  дурацких  костюмах,  оскорбляет

манокарских граждан. Вы не ответили на мой вопрос, откуда вы...

       Ниче себе,  дурацкие!    Возглас Томска не  позволил ему  закончить

фразу.    Если у меня штаны заляпаны,  так это потому,  что я у вас на улице в

дерьмо наступил!  А  его костюм знаете сколько стоит?  — Он показал на Элмера в

ядовито-зеленом   с   красной   мишенью  одеянии.      Это   экспериментальный

экстрасенсорный защитный  костюм!  У  вас  есть  пистолет  или  бластер?  Тогда

стрельните в  Элмера и посмотрите,  что будет!  Фирма дала нам этот костюмчик в

рекламных целях. Раз на Манокаре тоталитарное государство — значит, в нас будут

стрелять и все такое,  ага?  Элмер в этом костюме неуязвим, а видеозаписи будут

потом крутить в рекламных роликах. Вроде как шоу!

     — Томек,  зря ты сказал им,  — флегматично упрекнул Элмер. — Теперь они

захотят отнять мой костюм. Каждому ведь захочется...

     — Да ну?  — Томск с сомнением уставился на манокар-цев.  — Ой, как-то я

не подумал... А вы кто вообще такие, ребята?

     — Мы представители власти,  и вопросы здесь задаю я! — В голосе Гредала

начали прорываться нотки тихой ярости.    Вы  обязаны сообщить мне свои полные

имена и откуда вы прибыли!

     Теряет  самообладание,  отметил  Зарнав.  Он  ненавидел  и  Гредала,  и

Макодиса: один сумел пролезть с четвертого уровня на третий, другой принадлежит

к  третьему уровню по праву рождения и скоро получит запланированное — и притом

незаслуженное! — повышение. А он, Зар-нав, навсегда останется на четвертом. Ему

хотелось,  чтобы они  оба  проштрафились,  но  до  сих пор они грубых ошибок не

делали.  Быть  может,  эта  дикая  история  с  туристами наконец-то  приведет к

торжеству справедливости — то есть к падению Гредала и Макодиса?

       А  вы  знаете,  что со мной нельзя так разговаривать?    скандально

вскинулся Томек.  — Мое начальство считает,  что я нервный,  и меня отправили в

отпуск — чтобы я вроде как подлечился и все такое, а вы на меня орете!

     Гредал старался сохранять бесстрастное выражение на лице, хотя ярость и

растерянность  подтачивали  его   выдержку.   Однако  сейчас  он   ощутил  свое

безусловное превосходство над этим Томском и  с  иронической усмешкой (которая,

впрочем,  выглядела со  стороны как  искривившая рот  судорога,  сопровождаемая

пристальным пронизывающим взглядом) произнес:

       У  нас  на  Манокаре начальство тоже  отправляет нервных сотрудников

подлечиться.  Только не  в  отпуск на чужие планеты,  а  в  ближайшее отделение

экзекуции!  С официальной бумагой,  в которой указано,  какое количество плетей

должно   избавить   означенного  пациента   от   нервного  расстройства.   Могу

порекомендовать, для вас будет в самый раз!

     — Ага, вот это класс! Элмер, нам туда! — Томек повернулся к приятелю. —

В смысле,  посмотреть. Там мы еще не были! Иначе люди потом спросят, а мы будем

как два дурака...

     Элмер  тоже  начал  проявлять скупые  проблески энтузиазма,  вытащил из

кармана своего чудовищного костюма электронный блокнот и что-то пометил.

       Как  представитель органов  государственной безопасности Манокара  я

требую,  чтобы вы предъявили документы,  удостоверяющие ваши личности!  — почти

прошипел Гредал.

       Чего?..    На  живом лице  Томска появилась капризно-разочарованное

выражение.  — Элмер,  ты слышишь,  кто они? Я-то думал, вы гиды и теперь будете

все тут нам показывать... У вас на Манокаре, что ли, нету экскурсионной службы?

     — Что ли нету,  — подтвердил Гредал.  — Итак,  господа туристы, давайте

проследуем в  закрытое помещение,  а  то  здесь слишком сыро для обстоятельного

разговора!

     Его мундир покрылся капельками ледяной осенней влаги, лицо было мокрым.

Элмер и  Томек таких неудобств не  испытывали —  робот исправно держал над ними

дурацкие зонтики.

     — Томек, пошли тоже обсохнем, — равнодушно обронил Элмер. — А то погода

у них как сортире, где бачок протекает.

     Оба  встали.  Робот убрал к  себе  в  корпус термос и  чашки,  сложил и

спрятал стульчики,  потом  обнял  своих хозяев манипуляторами —  и  вся  группа

исчезла.  Белый  пла-столитовый человек стоял  на  коленях перед золотым гербом

Манокара,  в просветах между сухбами виднелись,  полицейские из оцепления.  Все

спокойно, ничего чужеродного и тревожного.

       Так...    Гредал понимал,  что  упустить инициативу для него сейчас

смерти  подобно.    Необходимо выследить  их  и  конфисковать робота.  Машина,

которая перемещается таким образом... видимо, через гиперпространство... должна

быть захвачена и исследована.

     «Если Элмер —  не  Баталов,    про себя добавил Ма-кодис.    Тогда мы

только время потеряем, охотясь за роботом».

     Впрочем,  он был убежден,  что у Гредала тоже есть такое подозрение, но

делиться им вслух начальник до поры не спешит.

     Зарнав шмыгнул носом —  он выглядел здоровяком,  но простывал легко — и

начал шлифовать в уме тезисы своего отчета.  У него не было причин поддерживать

Гредала и Макодиса.  Пусть они наделают ошибок,  а уж он постарается,  чтобы их

промахи не остались тайной для руководства.

     Потоптавшись на  центральной площадке,  все  трое  двинулись к  зданию.

Гредал  чувствовал  себя  оскорбленным  и  озябшим.   Томек  произвел  на  него

впечатление законченного балбеса;  флегматичный Элмер  имеет  некоторое внешнее

сходство со  Стивом Баталовым,  но как в  таком случае объяснить его поведение?

Объяснений не было.

     Дикая  история.  Гредал  всегда  подозревал,  что  конец  света  должен

выглядеть именно так:  что-нибудь пестрое и  убийственно нелепое,  одним  своим

видом сводящее на  нет устоявшийся порядок вещей.  И  никаких там архангельских

труб.

    

     Глава 8

    

     «Сегодня я отсюда смоюсь.  Все,  что со мной здесь было,  превратится в

прошлое и  присоединится к  другим воспоминаниям.  Вот  что интересно:  все это

настолько мне чуждо,  что я даже боли почти не чувствую.  Словно это происходит

не  со  мной.  В  какой-то  степени так  и  есть,  ведь  я  всего лишь  сгусток

информации,  запертый в  чужом теле.  Наверное,  я могла бы просуществовать так

очень  долго,   но   проверять  не  буду.   Уйти  надо  сейчас,   пока  Лиргисо

заблокирован».

     За прошедшие дни Тина полностью подчинила себе новое тело,  ее движения

стали быстрыми и  точными —  хотя и  не  настолько быстрыми и  точными,  как  у

кибор-га.  Каждое утро она по два-три часа проводила в  комнате с  тренажерами.

Мышцы ныли от нагрузок, пустяковых для Тины Хэдис, однако непривычных для этого

тела.  Ее  загоняла  в  отчаяние  собственная слабость.  Три  с  половиной раза

подтянуться на турнике — это предел. Передвинуть гелевое кресло можно разве что

на пару дюймов, и то ценой неимоверных усилий. Тина и раньше знала, что гелевая

мебель весит порядочно,  недаром ее обычно перемещают роботы,  а не люди,  — но

открыть,  что это настолько тяжело...  И  в  довершение необходимость регулярно

питаться  и  посещать туалет.  Неудивительно,  что  анекдоты на  туалетную тему

пользуются у людей гарантированным успехом — пока она была киборгом,  этот факт

вызывал у нее равнодушное недоумение.

     Зато правая рука зажила на удивление быстро. То ли медавтомат у Лиргисо

такой хороший,  то  ли ей все-таки удалось применить на практике советы Стива и

ускорить регенерацию.

     Иногда ее начинала душить тоска и где-то под сердцем зарождалась глухая

нарастающая боль, но Тина приучилась сразу это пресекать. Ее нынешнее положение

— не на всю жизнь.  Временное приключение,  далеко не самое страшное, что могло

бы произойти.  У нее есть деньги, чтобы снова стать киборгом. А Стив, когда она

его разыщет,  узнает и  примет ее в любом виде.  Все поправимо.  Дело только за

тем, чтобы избавиться от Лиргисо.

     Необходимость держать Лиргисо в  рамках выносимого —  это  была главная

причина,  почему Тина не  давала волю тоске.  Легче всего Лиргисо подчинял тех,

кто не уверен в себе или ослаблен.  Безжалостный, ироничный, наблюдательный, он

считался с  собеседником лишь  до  того  момента,  пока подозревал,  что  может

получить отпор.  Тина постоянно была готова к  схватке.  Не  то  чтобы ей такие

отношения нравились, однако, если она позволит Лиргисо застигнуть себя врасплох

и  одержать верх,  те  отношения,  которые установятся между ними  после этого,

понравятся ей еще меньше.

     Она понимала,  что он сильнее и может ее избить,  но до сих пор Лиргисо

ни разу не пытался это сделать.  Он даже покусать ее больше не пытался,  с того

самого  вечера,   как  обвалился  потолок  в  спальне.   Похоже,   что  Лиргисо

действительно хотел добиться привязанности к  себе:  то ли он нуждался в  этом,

как в  окончательной победе над Тиной,  то ли ему надоело одиночество,  скрытое

под слоем многочисленных связей самого разного толка.

     Впрочем,  это намерение не  мешало ему не очень-то с  ней церемониться,

если речь заходила о его прихотях.

     Несколько раз он делал ей макияж,  предварительно парализовав ее легким

зарядом,  чтобы она не  сопротивлялась.  Тина при первой же возможности смывала

раскраску.  Сегодня утром он повторил эту процедуру, и Тина, очнувшись, увидела

в зеркале свое (или,  точнее, не свое) лицо в роскошной лярнийской «полумаске»,

с мерцающими серебряными губами.

       Можешь идти умываться,   ухмыльнулся Лирги-со.    Это мой любимый

макияж.  Теперь ты похожа на меня,  такой и  останешься на ближайшие три-четыре

месяца.

     — Зря старался, — пожала плечами Тина. — Я прямо сейчас умоюсь.

     — Попробуй!  — Его ухмылка стала еще ехидней.  Тина чуть не отправилась

пробовать,  но,  поглядев на  него,  передумала и  с  нажимом  провела  тыльной

стороной кисти по губам. На коже ничего не осталось.

     — Что это значит?

     — Это значит,  что косметика особо стойкая.  Специально для таких,  как

ты.

     — Да?

     Для удобства работы Лиргисо расставил принадлежности в  выемках столика

из сулламьего панциря (он уже сказал,  что панцири настоящие,  с  Лярна).  Тина

взяла баночку с  краской,  будто бы посмотреть,  повертела в  руках и  с  силой

швырнула ему  в  лицо.  Он  успел отклониться,  но  несколько серебряных капель

попало на щеку.

       Тина,  ты что сделала?  — шагнув к зеркалу,  пробормотал Лиргисо. 

Фласс, у меня завтра утром переговоры с крупным заказчиком...

     — Вот и я о том же подумала.

     — Фласс, до чего отвратительна человеческая импульсивность... Это же не

отмывается обычным  способом!  Мне  сейчас  придется  лететь  в  Хризополис,  в

косметическую клинику.  На  удаление краски  уйдет  не  меньше восьми часов. 

Потрогав  серебристые  пятна,  он  мстительно  добавил:    Я  проведу  ночь  в

Хризополисе.  Там есть женщины,  более искушенные в любви,  чем ты.  Правда, ты

возбуждаешь меня сильнее...  Но  ты не владеешь даже сотой долей их искусства и

учиться не хочешь, несмотря на все мои старания!

     Тина выслушала его с бесстрастной миной.  Если выказать по этому поводу

какие-нибудь эмоции,  он,  чего доброго, передумает и вернется сюда ночевать. А

так будет отсутствовать целые сутки...

     — Люди любят порассуждать о совести,  — вздохнул Лиргисо напоследок. 

Однако сейчас я  смотрю на  тебя,  великолепная Тина,  и  не вижу ничего,  даже

отдаленно напоминающего пресловутую человеческую совесть!  Значит,  это  просто

один из мифов вашей расы.  До завтра!  Я не буду ни целовать, ни кусать тебя на

прощанье.

     Он убрался полчаса назад.  Теперь у нее есть время,  чтобы уйти. Первое

препятствие — «цербер».  За минувшие дни Тина пережгла двух черепах-уборщиков и

одного робота-официанта, должно получиться и с «цербером».

     Похожий   на    суллама   сторожевой   автомат   беспокойно   зашевелил

манипуляторами,  словно почувствовал, что поднадзорный объект покушается на его

искусственные мозги. Высший пилотаж — перепрограммировать робота, но это даже у

Стива получается не каждый раз и не за пару минут. Пережечь проще.

     Манипуляторы  беспорядочно задергались,  потом  затихли.  Погас  глазок

индикатора над отверстием,  откуда выдвигался при необходимости ствол бластера.

Тина толкнула босой ногой корпус,  облитый переливчатым декоративным пластиком:

никакой реакции.  До чего ее раздражала эта назойливая машина!  «Цербер» даже в

туалет  вламывался следом  за  ней.  С  охраной Лиргисо перестраховался...  Или

наоборот. Ведь его Амеик благополучно издох, а Тины скоро здесь не будет.

     В  помещении,  где  были  прозрачные  колонны  с  изгибающимися  внутри

изысканными темными цветами,  Тина  остановилась перед  обшитой черным  деревом

дверью,  которую  Лиргисо открывал с  помощью пульта.  Электронный замок.  Тина

сосредоточилась,   мысленно  нащупала  запирающие  стальные  штыри...   Наконец

прозвучали щелчки,  створки начали  разъезжаться.  Она  поскорее протиснулась в

щель, содрав кожу на лопатке.

     Круглый холл под стеклянным куполом.  Здесь холоднее, чем по ту сторону

двери.  Купол,  как и  в  прошлый раз,  припорошен снегом.  Ей нужна одежда.  И

деньги.  И  оружие не  помешает.  По  мраморной лестнице Тина сбежала на второй

этаж.  Только сейчас мелькнула мысль,  что в доме,  кроме роботов, могут быть и

люди... которые, возможно, не знают о ее присутствии.

     Коридор с  полупрозрачными стенами.  Имитация хрусталя:  дымчато-серые,

бесцветные,  белесые  разводы.  И  пол  такой  же.  Теплый,  с  подогревом.  Со

сводчатого потолка свисают светящиеся молочно-белые  кораллы.  Слева,  в  толще

стены,  что-то  есть...  Суставчатые  стебли  без  листвы,  покрытые  пушком  и

усыпанные белыми  цветами —  изящные многолепестковые чашечки до  того  сложной

формы,  что взгляд вязнет при попытке рассмотреть их повнимательней.  Наверное,

что-то  лярнийское.  Стена вряд ли  настолько толстая,  чтобы в  ней поместился

куст:   либо   это   голограмма,   либо   какие-то   другие   средства  создают

стереоскопический эффект.

     Арочные проемы,  двери  из  зеркально-черного пластика.  Одни  заперты,

другие нет.  Ей нужна комната с платяным шкафом — не может ведь она уйти отсюда

нагишом.

     Справа в стене...  Тину передернуло,  не столько от отвращения, сколько

от  неожиданности:   полуразложившийся  человеческий  труп,   опутанный  рваной

паутиной;  на  лице сидит существо,  напоминающее не то паука,  не то краба,  с

разумными и пронзительными желтыми глазами.

     — Эстет хренов... — процедила Тина сквозь зубы. Должно быть, назначение

этой  натуралистической картинки  состояло в  том,  чтобы  пугать  слабонервных

гостей. Сначала запугать жертву, а потом вить из нее веревки — обычный алгоритм

действий Лиргисо.

     Дверь за голограммой бесшумно приоткрылась.  Тина напряглась и подалась

назад,  но  в  коридор лишь  выскользнул робот-уборщик.  За  дверью тихо.  Тина

заглянула:  алый  зал  с  диванами,  похожими  на  огромные раскрытые раковины,

столами  и  небольшим  подиумом;  в  стенах  поблескивают затемненные  овалы 

виртуальные «картинные галереи»,  в  настоящий момент  выключенные.  В  воздухе

плавает винный аромат, роботы деловито убирают со столов остатки пиршества.

     Навестив ее утром, Лиргисо пожаловался, что спал всего полтора часа, да

еще принял таблетку от головной боли, потому что ночью у него были гости. «Пока

не надумал перейти на здоровый образ жизни?» — усмехнулась Тина.  «Зачем?  — Он

засмеялся,  слегка морщась —  видимо,  остатки головной боли  до  сих  пор  его

донимали.  — В моем распоряжении бессчетное множество тел. Когда это износится,

возьму  новое.  Возможно,  когда-нибудь  потом  я  немного побуду женщиной,  но

обязательно в  киборгизованном теле,  какое было раньше у тебя.  Здоровый образ

жизни —  это утешение для тех,  кто разучился наслаждаться.  У нас на Лярне,  в

Собрании Блистающих Представителей,  была фракция Ревнителей Сокровищ Здоровья,

и  все остальные потешались над их ритуалами.  Раз в полгода Ревнители Сокровищ

Здоровья совершали паломничество на берег Фласса, захватив с собой дорогие вина

и снадобья, дарующие грезы, и отдавали все это Флассу. Дурачье!»

     Шума гулянки Тина не слышала, звукоизоляция здесь стопроцентная.

     Коридор  упирался в  дверь,  за  которой находились личные  апартаменты

Лиргисо —  видимо,  туда он гостей не пускал.  Сейчас дверь была открыта,  Тине

даже практиковаться во  взломе не  пришлось.  Рабочий кабинет,  спальня,  рядом

роскошная ванная с бассейном и еще две смежных комнаты: одна представляла собой

нечто  вроде  домашнего косметического кабинета класса люкс,  вторая напоминала

элитный салон модной одежды.

     В  шкафу  нашлось несколько упаковок с  облегающим безразмерным бельем,

какое  надевают под  некоторые спецкостюмы.  То,  что  надо.  Потом Тина  взяла

рубашку и классические земные джинсы.  Рукава и штанины пришлось подвернуть,  а

ремень затянуть потуже.  Она отметила,  что рост у  нее примерно тот же,  что и

раньше,  но  талия явно тоньше —  до  сих пор она не обращала внимания на такие

детали.  Лиргисо,  как будто в насмешку, снабдил ее более хрупким телом, чем ее

собственное.  Куртка  из  темной «зеркалки» с  мерцающим орнаментом,  с  теплой

подкладкой и  капюшоном.  Зимние  кроссовки —  они  были  ей  велики,  пришлось

натянуть несколько пар толстых носков.

     Одевшись,  Тина  подошла  к  зеркалу.  Экзотический ляр-нийский макияж,

который невозможно смыть,  делает ее  слишком заметной...  но  деваться некуда.

Темные волосы ниже плеч, легкая челка. У девушки с Кутакана волосы были густые,

прямые и  тяжелые и не так легко запутывались,  как ее собственные.  Тина могла

сколько угодно ненавидеть чужое тело (впрочем, сюда примешивалась жалость к его

убитой хозяйке),  но не могла не признать,  что оно очень красиво.  Изумительно

красиво.  И в настоящей ситуации это плохо,  потому что неудобно. Тина поглубже

надвинула капюшон: так еще ничего.

     После  этого она  принялась методично обшаривать карманы всех  курток и

брюк,  какие имелись в  скромном гардеробе Живущего-в-Прохладе.  Прежде всего —

деньги.  Кое-какая сумма нашлась,  но  не  так  много,  как  хотелось бы.  Плюс

кнопочный нож.  Покончив с грабежом,  Тина еще раз мельком взглянула в зеркало:

н-да, одета с безупречным вкусом, но видно, что с чужого плеча.

     Она бегом спустилась на первый этаж. Мелочь весело звякала в кармане. В

холле,  где  внутри  толстых  прозрачных колонн  медленно  вращались  плененные

смерчи,   ошивал-ся  еще  один  «цербер».  Тина  вывела  его  из  строя,  потом

остановилась перед входной дверью. Последний рубеж.

     На  экране  контрольного монитора маячило  изображение:  Глена  Мерлей.

Глена  нервно жестикулировала,  открывала и  закрывала рот,  но  звука не  было

слышно. Тина с досадой прищурилась и вдруг увидела на заднем плане, за спиной у

Глены, аэрокар. Вот это уже кстати! Она включила звук.

       ...И как же мне за тебя было стыдно!  — донесся из динамика скорбный

голос Глены.

     Три электронных замка, один из них явно дактилоскопический.

     — Крис, я чувствую, что ты стоишь за дверью! — Голос звучал так, словно

Глена  собиралась расплакаться.    Впусти  меня!  Почему  ты  никого  туда  не

пускаешь?  Про тебя говорят, что ты устраиваешь у себя дома оргии! Крис, мне же

перед людьми стыдно...  Когда я все это выслушиваю,  я готова умереть.  Крис, я

все равно не верю, что ты устраиваешь оргии!

     Тина хмыкнула:  судя по всему, в зале на втором этаже ночью имела место

именно оргия.

     — Крис,  открой!  Я хочу посмотреть и убедиться,  что люди сочиняют про

тебя глупости.  Ты же раньше делал все,  что я говорила!  А потом совсем другой

стал, после этого своего путешествия... Как мне было стыдно перед людьми, когда

ты эпиляцию сделал!  Вспомни,  как я плакала!  Крис,  из-за тебя я всю жизнь от

стыда умираю. Помнишь, когда тебе было четырнадцать лет, нас пригласили на день

рождения к мэру,  и ты уронил на пол пирожное? Мне было так за тебя стыдно... А

когда тебе было три года,  ты в песочнице девочку с нарядными бантиками стукнул

ведерком,  и я была готова под землю от стыда провалиться!  Ты-то забыл, а я до

сих пор помню, как было стыдно...

     Выполнять ментальные манипуляции с  замками под  аккомпанемент Глениных

причитаний — то еще упражнение.  Лиргисо,  безусловно, сволочь, но в одном Тина

была с ним солидарна:  ей тоже хотелось убить Глену.  У настоящего Криса Мерлея

жизнь была не  сахар...  Не  отправился ли  он путешествовать по Галактике ради

того,  чтобы оказаться подальше от Глены?  Та питалась чужим стыдом так же, как

Лиргисо питался чужим страхом; на каком-то глубинном уровне они были существами

схожей природы, хотя Лиргисо наверняка оскорбится, если сказать ему об этом.

     С замками Тина возилась около двадцати минут.  Наконец дверь открылась,

впустив  в  герметичную полость холла  порыв  стылого ветра.  Глена  подавилась

очередным всхлипом и  попятилась,  а  Тина шагнула наружу.  Воздух показался ей

обжигающе холодным,  зимняя  белизна резанула по  глазам.  До  чего  беззащитно

обыкновенное человеческое тело  перед внешними раздражителями...  За  последние

семнадцать лет она успела от этого отвыкнуть.

       Вы кто?  — щуря глаза,  синие,  как у Криса,  но тревожные и мутные,

пробормотала Глена.

     — Наверное, я любовница Криса.

     Глена ошарашенно ее  разглядывала,  в  то  время как  Тина разглядывала

консервативный вишневый  аэролимузин на  площадке  между  заснеженным парком  и

домом. Внутри пилот — это значит, скрутить Глену и угнать машину не получится.

       Неужели ты хочешь сказать,  что Крис спит с какими-то женщинами?! 

прошептала Глена.

     — Не только, с мужчинами тоже. У него широкий диапазон интересов.

     С пилотом ей не справиться...  Нужно добиться,  чтобы Глена вытащила ее

отсюда.

     — Не смей болтать гадости про Криса!  — крикнула Глена. Присмотрелась и

ахнула: — Господи, да на тебе одежда нашего мальчика! Ты ее украла?

       Мою  одежду  Крис  спрятал.  Ночью  у  нас  была  оргия,  потом  все

разлетелись по домам, а меня он запер и сказал, что теперь я буду жить у него.

     — Неправда,  не сочиняй!  Не было никакой оргии!  И не будешь ты у него

жить,  еще чего не хватало...  Пошли!    Глена повысила голос.  — Я увезу тебя

отсюда, и чтоб ноги твоей больше тут не было!

     Это Тину устраивало.  Она оглянулась на  дом:  трехэтажный,  не слишком

большой,  с  застекленным угловым куполом.  Серые  и  белые разводы на  стенах,

сулламья масть. Жилище Лиргисо выглядело хищно, но, чтобы это понять, надо быть

лярнийцем — или хотя бы иметь представление о Лярне.

     Когда подошли к  аэролимузину,  Глена пропустила ее вперед и указала на

дверцу  нервным  повелительным жестом.  Кабину  отделяла от  салона  скользящая

перегородка —  обычная планировка для  этих  моделей.  Створки были раздвинуты,

Тина увидела пилота, который сидел в кресле, развернутом боком к пульту. Парень

крепкого сложения,  на поясе аптечка первой помощи и кобура.  Видимо, совмещает

функции пилота и телохранителя.

     — Где ты живешь? — резко спросила Глена.

     — Мне надо в Эфезам.

     Эфезам —  крупнейший из городов Орианы,  округлого и разлапистого,  как

клякса,  материка  в  западном полушарии Ниара.  Там  есть  все,  в  том  числе

космическая почта.

     Когда машина поднялась в воздух,  панорама за иллюминаторами показалась

Тине странно смазанной.  Близорукость?..  Да  нет,  она  видела все  достаточно

четко,  но ей не хватало множества мелких деталей,  недоступных для нормального

человеческого глаза.  Разрешение не  то.  В  теле  киборга  ее  восприятие было

намного богаче... Опять зашевелилась тоска: она никогда больше не станет такой,

как раньше.  Лиргисо тоже до сих пор тосковал о своем прежнем теле желтоглазого

энбоно с  треугольным лицом и  вживленными в  бледно-зеленую кожу  драгоценными

камнями — у него это не прошло за четыре года, хотя он сам сделал выбор.

     Тина  откинулась в  кресле,  засунув руки  в  глубокие карманы куртки и

вытянув ноги.  Алгоритм дальнейших действий надо определить сейчас,  вряд ли  у

нее в запасе много времени.

     — Как тебя зовут? — брезгливо осведомилась Глена.

     — Тина.

     — Тина?..  Тогда все понятно. — Она протянула это с таким видом, словно

получила исчерпывающий ответ на добрый десяток насущных вопросов.

     — Что понятно?

     Тине  не   было  дела  ни   до  ее  неприязни,   ни  до  демонстративно

уничижительных черточек в  ее  поведении.  Все  это предназначалось виртуальной

личности, которая обладала лишь видимостью существования. Да и сама Глена скоро

перестанет существовать.  Вероятно,  Лиргисо убьет ее,  как собирался.  Тина не

испытывала  желания  вмешаться.   Будь   на   месте  Глены  кто-нибудь  другой,

симпатичный ей,  она постаралась бы предотвратить убийство,  а  так — пусть эти

двое разбираются между собой без ее участия.

     — Да все понятно,  все! — с торжеством заявила Гле-на. — Не беспокойся,

ты  Криса не  интересуешь,  ему просто понравилось твое имя.  Он влюблен в  имя

«Тина». И не придумывай, что ты ему нужна! Все потому, что он встретил какую-то

Тину,  когда путешествовал. Он после этого тяжело болел и разучился говорить, а

потом научился говорить и  снова заболел,  и  все  время звал в  бреду какую-то

Тину.  Так что не  воображай,  не  нужна ты  нашему Крису!  Он  на  каждую Тину

кидается,  как кошка на колбасу,  а  мне перед людьми стыдно.  На Незе он даже,

прости господи,  чуть не  начал бегать за киборгом по имени Тина,  а  у  них же

электронные мозги и чувств никаких нет.

     — Электронные мозги у роботов, — поправила Тина. — Киборг — это человек

с модифицированным организмом.

     — Можно подумать,  ты что-то понимаешь! — раздраженно проворчала Глена.

  Только  и  умеешь по  оргиям шляться.  Как  же,  наверное,  твоим  родителям

стыдно...

     Вдруг она спохватилась:  а стоит ли снисходить до беседы?  — и умолкла,

выпрямившись  в  кресле.   Ее  лицо,  суховато-элегантное,  лишенное  признаков

возраста    достойный  продукт  пластической  хирургии,    хранило  выражение

неодобрения  и  задетого  достоинства.   Имиджмейкер,  который  тренировал  ее,

определенно знал свое дело.

     Аэролимузин  уже  падал  в  распахнувшуюся навстречу  обитаемую  бездну

Эфезама,  переливчатую  от  непрерывного  движения,  ощетинившуюся фрактальными

высотками и перевитую трубчатыми эстакадами.  Кое-где в сероватой толще зимнего

пространства  пылали  неоновые  образования,   цветными  привидениями  мелькали

голограммы.   Тина  никогда  не  бывала  в  Эфезаме,   и  сейчас,  невзирая  на

обстоятельства,  ее  сердце сладко екнуло:  еще один мегаполис.  Сколько она их

видела,  и  все равно было мало —  детская мечта о больших инопланетных городах

всегда оставалась при ней. Жажда, которая никогда не будет утолена.

     Тине  пришлось сделать отчаянное усилие,  чтобы  не  погрузиться в  это

настроение.  Она сейчас не путешествует в свое удовольствие, будучи киборгом, а

скрывается от  «мерзавца Лиргисо»,  как называл его Тлемлелх.  Радоваться новым

городам она  будет после,  когда опять станет киборгом и,  как минимум,  набьет

физиономию директору «Кристалона»,  претворив в жизнь скромное заветное желание

Поля. Кстати, о Поле: отправить предупреждение на Нез — пункт номер один.

     Машина села на площадке для парковки, разграфленной на прямоугольники.

     — Выходи! — потребовала Глена. — И чтобы ты больше не смела вешаться на

Криса!

     — Если вы дадите мне достаточно крупную сумму,  я улечу с Ниара, и Крис

меня не найдет.  Меня устроит...  — Тина задумалась,  припоминая, сколько стоит

билет недорогого класса на космолайнер до Неза, — пожалуй, тысяча галактических

кредиток наличными, а лучше полторы. Тогда я сегодня же испарюсь.

     — Малолетняя шантажистка!  — То ли Глену передернуло,  то ли она сумела

убедительно это изобразить.  — Этому тебя в школе научили?!  Испарится она, как

же!  С  моими деньгами...  С такими деньгами кто хочешь испарится!  И не стыдно

тебе? Убирайся, соплячка паршивая!

     Тина пожала плечами и  вылезла из машины.  Она не очень-то рассчитывала

на успех, но попробовать стоило.

     — Крис будет меня искать, — предупредила она, полуобернувшись.

     — И не надейся!  — запротестовала Глена.  — Обрадовалась, паршивка! Тин

много!

     — Я только одна,  — возразила Тина и направилась меж двух рядов машин к

тротуару, где маячила, загромождая проход, гигантская дымящаяся чашка.

     Глена  что-то   крикнула  вслед.   Какую-то  гадость,   Тина  не  стала

прислушиваться.

     Чашка  оказалась  голограммой,  под  ее  призрачной оболочкой притаился

вполне реальный кофейный автомат.  Ощутив аромат кофе, Тина замешкалась, но все

же прошла мимо.

     Ледяной ветер  то  начинал беситься,  то  затихал,  и  тогда  проспект,

противоположную  сторону   которого   заслоняла   четырехъярусная  транспортная

эстакада,  становился вполне  пригодным для  сносной  жизни  местом.  Встречные

задерживали взгляды на  Тине,  от  этого  не  спасал  даже  надвинутый капюшон.

Лярнийская полумаска    при  правильном исполнении очень  красивый  макияж,  а

Лиргисо умел его делать.

     Боль в кистях рук.  Остановившись, Тина посмотрела на свои покрасневшие

застывшие пальцы.  Зеркально-голубые ногти казались лепестками цветов, случайно

прилипшими  к   этим   пальцам,   одеревеневшим  от   жгучей   боли.   Какое-то

заболевание?..  Да  нет,  руки попросту замерзли!  Целых семнадцать лет  она не

знала,  что  это  такое.  Надо было взять перчатки.  Она сжала руки в  кулаки и

спрятала в карманы.  Лицо тоже мерзло, при порывах ветра кожа начинала гореть —

рутинные прелести обыкновенной человеческой жизни.

     Впереди стояли  вдоль  края  тротуара прозрачные двухметровые стаканы —

информационные кабины.  Большинство занято,  но есть и  свободные.  Внутри Тина

немного согрелась (возможно,  клиенты соседних кабин тоже  грелись,  запрашивая

информацию лишь для вида), выяснила, где находится почта и какие районы Эфезама

не  рекомендуется посещать туристам.  Последнее важно,  надо же  где-то достать

деньги...  Прохожие замедляли шаг  и  глазели на  нее,  как  на  выставленный в

витрине экзотический экспонат.

     Почта находилась в  здании с обледенелой лестницей,  по которой ползали

роботы, сбивая наледь. Видимо, отказал подогрев. Автоматы, похожие на деловитых

насекомых,  копошились на ступеньках; люди обходили их и выражали недовольство,

каждый  на  свой  лад.  Над  входом  пульсировал  символ  космической  почты 

серебристая стрела на вакуумно-черном фоне.

     Денег хватало только на одно письмо,  и  Тина остановилась на незийском

иммиграционном контроле.  Нельзя,  чтобы Поль оказался на ее месте. Для нее все

это не смертельно, однако про Поля то же самое не скажешь. Выбраться отсюда она

сумеет и самостоятельно, не озадачивая своих друзей посланиями с того света.

     «На вашего сотрудника,  Поля Лагайма,  готовится покушение.  Заказчик —

гражданин Ниара  Крис  Мерлей,  директор строительной компании «Кристален».  Он

собирается отомстить Полю,  поскольку они  постоянно конфликтуют.  Исполнители,

которые в  настоящее время  находятся на  Незе,  получили задание похитить Поля

Лагайма, при этом они должны создать видимость несчастного случая. Подробностей

не знаю, но надеюсь, что эта информация поможет предотвратить преступление».

     Пока Тина ждала у стойки (впереди гинтиец,  упакованный в меховой наряд

полярника,  отправлял на Гинт какое-то поздравление с  копиями в  два с  лишним

десятка  адресов),   под  потолком  мельтешили,  сменяя  друг  друга,  объемные

рекламные блоки.  Один мелькнул несколько раз:  юных девушек приглашают принять

участие в  конкурсе «Ты —  топ-модель»,  призовой фонд —  четырехзначные числа.

Хватит с лихвой на билет до Неза. Тина понятия не имела, сразу или потом выдают

деньги на  таких мероприятиях,    это  были  совершенно незнакомые ей  области

жизни. Если провести аналогию с Сетью, эти сайты она никогда не посещала.

     Пневмопоезд,  промчавшись  по  кишке  закрытой  эстакады,  вынес  ее  к

подсвеченной изнутри слоистой льдине —  развлекательному комплексу «Хрустальный

айсберг».  Толпа молодежи;  музыка, сплетенная из нескольких мелодий, терзающих

друг друга в борьбе за существование; схожий с подкрашенной водой цветной свет.

Откинув капюшон,  Тина направилась к  зависшему в воздухе призыву «Для участниц

конкурса».  Она ощущала скольжение взглядов по своему лицу: такого макияжа ни у

кого  больше  не  было.  Если  Лиргисо  когда-нибудь  вышибут из  строительного

бизнеса, он вполне сможет прокормиться как визажист.

     Надпись висела над низкой аркой, которую до последнего момента скрывала

от Тины толпа.  Участниц встречали работники оргкомитета в бело-золотых деловых

костюмах. Тине предложили подойти к терминалу и заполнить анкету.

     — Вы оделись нетрадиционно для нашего конкурса,  — кашлянув,  осторожно

заметил юноша с цилиндрическим передатчиком за оттопыривающимся ухом.  — Видно,

что все это вам не по размеру... Хотя, я не спорю, очень стильно!

       Я  украла эти шмотки у своего любовника,  — чистосердечно призналась

Тина. — Специально для того, чтобы прийти на ваш конкурс.

     Кто-то   неуверенно   зааплодировал:    похоже,   их   поразила   такая

целеустремленность и прямота.

       Сетевые  новости,    представилась девушка  с  охватывающим  голову

обручем,   в   центре   которого   фиолетово  поблескивал  зрачок   миниатюрной

видеокамеры.  Тина знала эту модель:  в обруче сенсоры, фокус объектива следует

за взглядом оператора.  — Вы — двести четырнадцатая участница конкурса. Вас это

не пугает?

     — Нет.

     — Как вас зовут?

     — Тина.

       Как зовут вашего друга и не хотите ли вы что-нибудь ему передать? 

заученно-бодрым голосом продолжила девушка.

     — Эта запись будет в Сети? — уточнила Тина.

     — Да, на нашем сайте.

     — Моего друга зовут Стив, и я хочу передать ему, что я не умерла. Пусть

он вспомнит, как мы пили шампанское четыре года назад.

     Она чуть не  добавила «на Магне»,  но  передумала.  Послание адресовано

Стиву     страховка  на   тот   случай,   если  бегство  сорвется.   Страховка

малоэффективная,  но почему бы и нет?  Этот файл будет плавать в Сети,  и почти

нет  шансов,   что  Стив  когда-нибудь  на  него  наткнется...   Зато  ниарские

спецслужбы,  которые  время  от  времени  основательно прочесывают Сеть,  могут

набрести на него и  сообразить,  что к  чему.  Тина и Стив,  четыре года назад,

Магна —  ориентиров достаточно.  С точки зрения спецслужб,  опасно все,  что им

неподконтрольно.  Контакты с  ними  Тине  противопоказаны:  эти  упертые ребята

выпотрошат ей мозги в непоколебимой уверенности, что делают благое дело.

     А шампанское Тина и Стив пили,  когда нашли на Магне, на угнанной яхте,

мертвое тело Лиргисо. Если Стив увидит эту запись, он поймет.

     — Сколько же лет вам было четыре года назад?

       Предполагается,  что  двенадцать,    совершив в  уме незамысловатую

операцию вычитания, ответила Тина.

       Итак,  мы  желаем вам  успеха!    хорошо поставленной скороговоркой

произнесла девушка и  повернулась к  новой  участнице,  оставив Тину  наедине с

представителями оргкомитета.

     Прежде чем подойти к терминалу, куда ее настойчиво звали, Тина спросила

про  деньги.  Оказалось,  материальное вознаграждение выплачивается после  всех

туров,  и  не  наличными,  а  через банк.  Не то.  Тина сказала «до свидания» и

направилась к выходу.  Ее пытались удержать,  уговаривали вернуться. Оргкомитет

потрясла ее меркантильность, но у Тины не было времени на извинения.

     В  вагоне  пневмопоезда —  закрытом цилиндре с  ветвящимися по  стенкам

схемами,  отображающими перемещения  поезда  по  Эфезаму,    Тина  всю  дорогу

растирала  и  разминала  пальцы.  Стоклет,  «район  с  повышенным криминогенным

фоном»,  по  определению справочного автомата.  Впрочем,  все  относительно,  и

нехороший,  по меркам Ниара, Стоклет показался бы райским местечком в сравнении

с самыми респектабельными обитаемыми районами Валгры или Рубикона.

     Раздобыть деньги Тина сейчас могла только одним способом: у кого-нибудь

отнять.  В  Стоклете это можно сделать,  не конфликтуя с  собственной совестью.

Тина  не  видела ничего зазорного в  том,  чтобы  убить в  порядке самообороны;

изъять у побежденного агрессора материальные ценности — это тоже не выходило за

рамки ее представлений о допустимом.  Дело только за тем,  чтобы на нее напали.

Она сознавала,  что это рискованная игра,  но  альтернативы не видела.  Ей надо

улететь из Эфезама в ближайшие несколько часов.

     У   нее   больше   не   было   имплантированного  оружия,   возможности

переключаться в ускоренный режим и силы киборга,  но навыки и опыт остались при

ней. И еще экстрасенсорные способности, которые ей удалось развить за последние

дни,  однако Тина не  очень-то на них полагалась.  Чтобы что-то передвинуть или

разрушить, нужно сосредоточиться, сконцентрировать внимание... В драке будет не

до того.

     Около часа она бродила по каньонам заснеженных улиц, застроенных жилыми

высотками,   по   равнинным  территориям  с   низкими   приплюснутыми  зданиями

всевозможных клубов  и  забегаловок.  Стоклет  не  оправдывал своей  репутации.

Мужчины и  парни пытались к  ней приставать — звали в бар,  звали покататься на

аэрокаре — но,  когда она молча проходила мимо, ограничивались выкриками вслед.

Принять  очередное  приглашение,   а   потом  действовать  по  запланированному

алгоритму? Слишком грязный способ, Тина не хотела нападать первой.

     Ей  все-таки повезло.  Услышав за  спиной громкие и  грубоватые девичьи

голоса,  она не  сразу сообразила,  что речь идет о  ней.  Точнее,  о  куртке и

джинсах из  гардероба «Криса Мерлея».  Половины слов  она  не  знала —  местный

сленг,  — но сумела понять, что нетрезвых девиц, которые идут следом, очаровали

шмотки Лиргисо.  «Этой чумухле такие хавые снаики не по шумпу!»  решили позади и

с энтузиазмом начали обсуждать вопрос о том, кому что достанется.

     Ей   удалось   разглядеть  преследовательниц  в   залепленной  снежками

зеркальной стене автоматизированной пивной. Их было двое, одеты в том же стиле,

что и Тина:  у одной джинсы,  у другой спортивные штаны с блестящими лампасами,

теплые куртки.  На что им сдалась чужая одежда, когда есть своя такая же, — это

был  вопрос  из  области,   для  Тины  недоступной,  однако  наличие  у  нее  в

собственности пресловутых «хавых снаек» девиц раздражало и даже оскорбляло.

     «Итак,  вам  нужны  мои  тряпки,  мне  нужны ваши  деньги.  Если  бы  я

по-прежнему была  киборгом,  вы  бы  отделались испугом и  легкими ушибами,  но

теперь не исключено, что я вас убью».

     Сжимая и  разжимая в  карманах пальцы,  которые опять начали застывать,

Тина свернула под  арку темного стрельчатого дома.  Вроде бы  Джеральд говорил,

что  этот  архитектурный стиль  называется «псевдоготика».  Под  аркой  возился

робот, сгребая к стене раскисший снег и мусор.

     Ей было почти весело. Возникло чувство, близкое к азарту: сумеет ли она

одержать верх в драке, находясь в этом теле, при минимуме возможностей? Главное

  не  цепляться за  иллюзию своей непобедимости,  в  ее  положении это вдвойне

опасно...  И бить в полную силу.  Будучи киборгом, она привыкла во время драк с

людьми сдерживать силу удара, сейчас это может подвести.

     Шаги  позади.  Тина развернулась и  стукнула первую из  девиц рукояткой

ножа в висок. Вторая отшатнулась, невнятно выругалась и выбросила вперед сжатый

кулак.  Тина  не  успела уклониться,  хотя ей  казалось,  что  двигается она  с

предельной скоростью.  Наверное,  скорость и  была предельной — для этого тела.

Боль под ребрами,  в  области селезенки,  заставила ее  почувствовать удивление

(она  привыкла драться,  едва ощущая удары,  уж  об  этом терга-ронские хирурги

позаботились) —  и  злость.  Она  ударила девицу  по  коленной чашечке,  однако

безотчетно зафиксировала удар:  доведенные до автоматизма рефлексы киборга даже

в  чужом теле давали о  себе знать.  Девица по-шатнулась,  но устояла на ногах,

разглядела блеснувшее лезвие и  попыталась выбить нож.  На этот раз Тина ушла в

сторону.  Девица запнулась о  свою  подружку,  растянувшуюся в  грязном снежном

месиве,  и  опять выругалась.  Ее  широкое раскрасневшееся лицо с  замутненными

глазами навыкате и  люминесцирующими в полумраке губами яростно морщилось,  изо

рта вырывались облачка пара.  Она была крупнее и,  вероятно, сильнее Тины, зато

Тина имела солидную практику в  драках —  пусть и в другом теле—и вдобавок была

трезвой.

     Девица тоже выдернула из  кармана кнопочный нож.  Лучше бы обойтись без

убийства,  но  все шло к  тому,  что для кого-то  из них эта схватка закончится

фатально.  Девице не хотелось испортить «хавые снайки»,  которые она уже начала

считать своими,  нож нацелен в лицо.  Отступать некуда,  за спиной стена.  Тина

блокировала удар  левой  рукой,  рассчитывая,  что  лезвие  завязнет в  толстом

рукаве,  содрогнулась от  вспышки жгучей боли и  правой нанесла удар в  сердце,

снизу вверх.  Теперь,  когда она ранена, ей нужна быстрая победа, независимо от

благих намерений.

     Робот.   Простенькая  модель  «дворник»,  но  полиция  обычно  снабжает

муниципальные сервисные автоматы видеокамерами.  На всякий случай Тина пережгла

его,  дотла спалила ему всю электронику,  ощутив оттенок раскаяния.  Робота,  в

отличие от охотниц за «хавыми снайками», ей было жалко.

     До  чего же  больно...  Задыхаясь от  боли,  Тина убрала нож,  присела,

торопливо обшарила карманы девиц.  Деньги.  Пистолет,  стреляющий парализующими

иглами.  Забрав все это,  она выглянула из-под арки на улицу,  потом зашагала к

аэростоянке,  которую приметила в двух кварталах позади. Левая рука горит как в

огне, под рукавом тепло и влажно. Лишь бы кровь не начала капать на тротуар, но

пока  плотная ткань ее  удерживает.  Слева под  ребрами тоже болит,  словно там

ворочается колючий комок. Морщась, Тина дошла до стоянки, остановилась у окошка

проката.

     При   аренде  аэрокара  полагалось  назвать  себя,   и   она   чуть  не

представилась как  Глена  Мерлей Младшая,  но  спохватилась —  еще  не  хватало

оставлять Лиргисо ориентир!  Не  вынимая из  кармана липкую левую руку,  правой

вытащила кредитки,  расплатилась,  отказалась от сдачи — пусть у парня, который

скучает в окошке,  останутся от их встречи светлые воспоминания. Парень пытался

с  ней флиртовать,  но Тина пожаловалась на больные зубы,  схватила электронный

ключ  и  бегом  направилась к  машине.  Мельком  взглянула на  табло  на  стене

павильона:   температура  воздуха    всего  минус  три  по  Цельсию,  в  своем

собственном теле она бы  не  почувствовала никакого дискомфорта.  До сих пор ей

казалось, что на улице по меньшей мере двадцать градусов ниже нуля.

     Только в воздухе,  когда Эфезам превратился в составленную из множества

элементов затуманенную панораму, Тина занялась раненой рукой — на борту имелась

аптечка первой помощи. Кисть покраснела от крови, на пол капало. Кое-как стащив

с  левого плеча куртку,  Тина закатала рукав,  не  без труда нашла на скользком

предплечье  небольшой  черный  разрез.   Вена  не  задета.   Ни  обезболивающих

препаратов,  ни стимуляторов в аптечке не было,  зато нашелся заживляющий гель,

анестезирующий и мгновенно застывающий.

     Обработав рану.  Тина  оглядела  кабину:  пульт,  пол,  кресло,  дверца

шкафчика с  аптечкой — все запачкано кровью.  Что дальше?  Она отправится туда,

где  ей  безусловно поверят и  куда  Лиргисо вряд  ли  сунется.  На  Ниаре есть

«место-выход» Фласса.

     Когда Тина попала на Лярн,  живой океан идентифицировал ее как разумное

существо и  долго пытался наладить с  ней  телепатический контакт.  Сейчас Тина

собиралась предпринять такую же попытку.  У  Стива это получалось запросто,  он

регулярно общался с Флассом.

     Забрать ее с Ниара Фласс не сможет:  соприкосновение с его желеобразной

субстанцией  смертельно  для   органики,   а   создавать   защитную   оболочку,

предохраняющую тела и  предметы от  растворения,  он  способен только на Лярне.

Стив,  когда путешествовал по  его  «коридорам»,  пользовался своим собственным

защитным полем.  Зато  передать Стиву при  очередном контакте блок информации —

это  у  Фласса затруднений не  вызовет.  Если Тина сумеет с  ним связаться,  он

должен узнать се  азу,  поскольку воспринимает окружающий мир  прежде всего  на

уровне информационных структур.  Возможно,  он  вообще не  заметит,  что у  нее

теперь другая «предметная часть».

     Урен,  пустынная местность в  самом  сердце  Хардоны,  одного  из  пяти

ниарских континентов,  лежал к югу от экватора.  Там лето. Хотя бы одно светлое

пятно... Над покатыми серо-желтыми горами Тина снизилась. Сверху горы выглядели

как кочки,  выступающие из  зеленого,  оранжевого и  синего мха.  На самом деле

«мох» —  здешний лес,  громадная заповедная территория.  В туманном теплом небе

над Уреном почти пусто,  не больше десятка машин: одни следуют по своим курсам,

другие, патрульные, кружат над заповедником.

     На  экране возник текст,  предупреждающий,  что  охотиться и  разводить

открытый огонь  на  территории заповедника запрещено.  Тина  нажала на  клавишу

«Сообщение принято» и  пошла на  снижение.  Озеро Шоль в  форме запятой,  здесь

находится выход Фласса.  В  основном Фласс питался извлекаемой из  пространства

рассеянной энергией,  но нуждался также и в некотором количестве белковой пищи.

При  этом он  был  всеяден и  пожирал все,  что  подвернется,  от  теплокровных

животных до планктона.

     По  берегам озера  Шоль  росли  ленточные деревья с  черными стволами и

длинными узкими листьями,  синими или желтыми,  что придавало пейзажу обманчиво

осенний вид.  Светло-зеленые,  закрученные в  спирали стебли травы  стлались по

земле.  Тина  посадила машину  около  бурелома,  опутанного темными  вьюнами  с

множеством  торчащих  тонких   усиков      словно   поваленные  стволы   густо

заштрихованы. Около двух лет назад она побывала здесь вместе со Стивом.

     Тепло.  Тина  стащила с  правого плеча  ненужную больше куртку.  Стоило

пошевелиться, как с удвоенной силой заныло ушибленное место в левом подреберье.

Боль растекалась по телу,  захватывала часть грудной клетки и живота. Зато рука

почти перестала болеть, гель сделал свое дело.

     Тина  выбралась наружу.  Воздух влажный и  мягкий,  напоенный такими же

мягкими  древесными запахами.  Связаться с  Флассом,  передать  информацию и 

ждать.

     Не  было  ни  звука,  ни  тени,  но  она  вдруг почувствовала —  что-то

происходит,  и  повернула голову как  раз  вовремя,  чтобы увидеть,  как  из-за

оранжевых  крон  выскользнули две  машины  марки  «торнадо».  Тина  отступила к

бурелому, нащупывая в кармане заряженный иглами пистолет. Аэрокары сели рядом с

ее машиной,  из них выскочили трое парней в одинаковой темной форме и четвертый

  в  бронекос-тюме и  шлеме с  прозрачным щитком.  Лиргисо.  Все с бластерами,

Лиргисо в левой руке держал еще и парализатор.

       Тина,  ты  абсолютно предсказуема!  Когда имеешь дело со  мной,  это

противопоказано.

     Иголки не пробьют броню. Сорвалось. В этот раз сорвалось.

     Сбоку  зашелестел  куст,  и  один  из  охранников  «Кристалона» —  Тина

разглядела эмблемы у них на форме — развернувшись, пальнул в ту сторону.

     Ничего. Это был всего лишь ветер.

     — Нервные у тебя ребята, — усмехнулась Тина.

     — Лучше быть нервным, чем стать закуской для Фласса, — возразил Лиргисо

и поднял парализатор.

     Очнулась она в  «коконе спасения».  Лиргисо был рядом,  на  его гладкой

эпилированной щеке серебрились пятна краски — поблекли, но не исчезли.

     — Тебя не отмыли? — злорадно спросила Тина.

       Пришлось прервать процедуру.  Когда  сработала сигнализация,  я  все

бросил и отправился искать тебя.

     — Что за сигнализация?

       Так я  тебе и  сказал!  — Лиргисо небрежно облоко-тился о прозрачную

крышку «кокона». — Тина, не надо больше никаких магических штучек в духе Стива.

Сразу усыплю,  как только замечу.  Ты  знаешь о  том,  что у  тебя травмирована

селезенка?

     — Догадываюсь.

     — Меня шокировала твоя выносливость! После таких травм надо лечиться, а

не отправляться с визитом к Флассу.

     187

     ёА-ОРЛОВ

     — Не имеет значения. Это не мое тело.

     — Твое.  Другого у тебя нет.  Тина,  неужели ты думаешь, что сможешь от

меня избавиться? — В синих глазах бывшего Криса Мерлея сквозила не.то насмешка,

не  то ярость,  не то злое торжество —  а  может,  коктейль из того,  другого и

третьего.    Ты сама вторглась в мою жизнь,  хотя я об этом не просил.  Четыре

года назад я тихо жил на Лярне и никого не трогал...

     — Это ты-то никого не трогал?

       Тебя  я  не  трогал!  Ты  для  меня была неким абстрактным киборгом,

который досаждает моему патрону.  И вдруг ты появилась, вытащила меня с приема,

где  я  улаживал  весьма  важный  для  Могндоэфры вопрос,  скормила Флассу  мои

планы...  Я знаю, что идея похищения принадлежала Тлемлелху, который завелся на

мести,  но ты могла бы его и не слушать.  Можно подумать,  ты не видела,  с кем

связалась! Когда такие, как Тлемлелх, начинают мстить, получается нечто...

     Подведенные глаза Лиргисо сузились в  презрительном прищуре,  блестящие

синие губы искривились в усмешке.  Тина вспомнила,  что около озера Шоль он был

без макияжа. Видимо, успел накраситься уже после того, как уложил ее в «кокон».

     — А когда мстят такие, как ты?

     — Такие,  как я,  мстят изящно,  жестоко и эффективно,  ты могла в этом

убедиться.  Четыре года  назад ты  отняла у  меня все,  что  я  имел,  разнесла

вдребезги мою жизнь.  Заставила меня убить патрона...  впрочем,  от  последнего

акта я получил определенное удовольствие.

       Тебя никто не  заставлял убивать Сефаргла.  Ты  сам  его прикончил —

после того как забрал у него ключ от яхты.

     — Что поделаешь...  Обстоятельства!  — Лиргисо развел руками — мол,  от

меня ничего не  зависело.    Мне еле удалось от тебя сбежать,  и  вот здесь-то

началось самое страшное.  Я понял, что мое бегство было иллюзорным, что я так и

остался твоим пленником.  Фласс,  как же мне тебя не хватало...  Я  четыре года

готовил операцию, которая завершилась твоим переселением в это тело, и знала бы

ты, как мне приходилось расплачиваться кое с кем из моих союзников!

     — Если ты имеешь в виду секс,  так тебе вроде не привыкать,  — заметила

Тина.

       Что ты в  этом понимаешь!    огрызнулся Лиргисо.  — Мне приходилось

ублажать тех, кто внушал мне отвращение, — и все ради тебя!

     — А без этого никак нельзя было обойтись?

     — Нельзя.  Иначе я не получил бы на них компромата. Одних я соблазнял и

потом  шантажировал,   другим  платил,  третьих  ловил  в  логические  капканы,

используя в  качестве приманки их же любимые идеи,  четвертых запугивал...  Все

они преследовали свои дурацкие цели, им не было дела до моей тоски, но я внушил

им иллюзию,  что наши цели совпадают.  По-твоему, вся эта неразбериха на форуме

возникла сама собой? Весь этот сброд, который там околачивался, все террористы,

которых обезвреживал Стив? Это устроил я.

     — И ты оплатил всем этим проходимцам билеты до Неза?

     Тина  чувствовала себя  так,  словно  под  черепом  клубится туман,  но

вспышка удивления была настолько сильной, что в голове ненадолго прояснилось.

       Я  нашел спонсоров.  Я  убедил спонсоров в  том,  что им  это нужно.

Несколько раз меня пытались убить —  на всякий случай,  потому что принимали за

провокатора из Космопола.  Один раз избили так, что я потом трое суток пролежал

в «коконе». И после этого ты рассчитываешь от меня отделаться?

     Тина видела над собой его руку —  побелевшие пальцы напряглись,  словно

пытались впиться в прозрачный пластик.  Хорошо, что крышка «кокона» отделяет ее

от  Лиргисо...    Он расслабился и нежно погладил крышку:

          Не надейся,  что мы когда-нибудь расстанемся,  великолепная Тина.

Ворваться в мою жизнь,  отобрать у меня свободу — и не расплатиться за это?  Со

мной так нельзя.

     Тина вспомнила, что собиралась сказать ему:

       Кстати,  о  свободе.  Отзови  с  Неза  своих  бандитов.  Руководство

иммиграционного контроля уже в  курсе насчет твоих интересных планов,  и если с

Полем что-нибудь случится, у тебя будут неприятности.

     — Фласс...  — Его рука сжалась в кулак.  — Тина, разве так можно?.. Это

непорядочно! Я поделился с тобой своими планами, и ты меня тут же подставила...

Ты отправила на Нез письмо?

       Космической  почтой.   Перебьешься  без  Поля.  Кулак  обрушился  на

сверхпрочную крышку, Тина реф-лекторно зажмурилась.

     — Твоя жестокость неподражаема...  — прошептал Лир-гисо.  — Стоило тебе

ненадолго вырваться из клетки,  и  ты сразу проявила свое коварство!  Ты знала,

что времени у тебя в обрез,  и все-таки потратила его на то,  чтобы лишить меня

удовольствия, о котором я так долго мечтал... Тина, я сделал доброе дело, когда

лишил тебя свободы, ты слишком опасна для окружающих!

     Негромкая,   изысканно-переливчатая  минорная  мелодия.  Он  достал  из

кармана передатчик, поднес к уху, послушал и состроил мученическую гримасу.

       У  меня  гости!  Увы,  придется тебе  немного подремать,  пока я  их

спроважу.

     Лиргисо шагнул к  пульту «кокона»,  и  через секунду Тина погрузилась в

мягкую непреодолимую полудрему.  Она не  уснула по-настоящему,  но ее состояние

нельзя было  назвать бодрствованием —  нечто пограничное,  достаточно приятное,

однако выплыть из этого теплого омута невозможно.  Сколько прошло времени,  она

тоже не уловила.  Вернулся Лиргисо,  что-то переключил на пульте и  обессиленно

упал в мягкое серо-зеленое кресло около «кокона».

     — Фласс,  какую же пакость ты мне устроила! Хуже Фласса... Кофе двойной

крепости,  с  коньяком.    Эту фразу он  бросил в  сторону,  роботу,