Джек ВИЛЬЯМСОН

                       ЭТО МРАЧНЕЕ, ЧЕМ ВЫ ДУМАЕТЕ

                        1. ДЕВУШКА В БЕЛОЙ ШУБКЕ

     Она подошла к Вилли Бэрби, когда тот   стоял   возле   терминала   нового

городского аэропорта Кларендона. Стоял и смотрел в затянутое облаками небо

в надежде увидеть заходящий на   посадку   самолет.   У   Вилли   даже   мурашки

побежали по спине. Без всякой видимой причины.   Ну,   разве   что   случайный

порыв холодного восточного ветра...

     Она выглядела безупречно прекрасной и   такой   же   холодной   -   словно

новенький холодильник.

     Она имела на миллион   долларов   восхитительных   рыжих   волос.   Белое,

нежное и такое серьезное лицо - ошалелый Вилли понял, что не ошибся. Ему и

вправду   встретилась   девушка   редкая   и   совершенно   необыкновенная.   Они

встретились взглядом, и на волшебных губах девушки появилась улыбка.

     С замиранием сердца Бэрби повернулся к ней. Он снова посмотрел   в   ее

серьезные и одновременно веселые глаза - они к тому же оказались зелеными.

Вилли пытался найти причину холодка тревоги, которым инстинкт   предупредил

его о грозящей опасности. Но кроме   странной,   необъяснимой   тяги   к   этой

удивительной   девушке   ничего   в   себе    не    обнаружил.    Мягко    говоря,

непривычно...   Жизнь,   как   казалось   Бэрби,   выработала   у   него   стойкий

иммунитет к женщинам. А тут на тебе...

     Ее зеленый габардиновый деловой костюм был в меру строг,   явно   очень

дорог, и искусно подобран так, чтобы выгодно подчеркнуть изумительный цвет

ее глаз. От холодного ветра пасмурного октябрьского утра девушку   защищала

короткая шубка из густого белого меха. "Похоже, полярный   волк",   -   решил

Вилли.

     А вот котенок действительно был необычным.

     Маленький и удивительно симпатичный, он выглядывал из висящей на руке

у девушки сумочки из змеиной кожи. Совершенно очаровательный   и   абсолютно

черный. Он щеголял в широкой красной ленте, завязанной аккуратным   двойным

бантом на шее.

     Вместе они смотрелись совершенно потрясающе. Уже хотя бы потому,   что

моргающий на яркие огни терминала котенок совершенно не   вязался   со   всем

остальным. Глядя на эту девушку, никому бы в голову   не   пришло,   что   она

может ахать и охать над каким   бы   то   ни   было,   пусть   и   весьма   милым,

зверьком. И никакая   деловая   женщина,   а   эта   пташка   на   сто   пятьдесят

процентов принадлежала к их числу, не включит даже самого черного и самого

симпатичного на свете котенка в число предметов своей уличной экипировки.

     Вилли попытался забыть о холодке и о непонятной   тревоге.   Интересно,

откуда она его знает? Кларендон не так уж велик, а репортер   не   сидит   на

одном месте. Да и эти рыжие волосы, раз увидев, забудешь не   скоро.   Вилли

опять посмотрел на девушку: так и есть - она глядит именно на него.

     - Бэрби?

     Голос четкий и энергичный. Мягкий и   гортанный,   он   казался   странно

возбуждающим - как и   рыжие   волосы,   и   изумрудные   глаза.   Сама   девушка

оставалась совершенно бесстрастной.

     - Да, я Вилли Бэрби, - кивнул Вилли, - репортер из "Кларендон Стар".

     Заинтригованный, он решил кое-что к   этому   добавить.   Возможно,   ему

хотелось разобраться, отчего он сперва   почувствовал   тревогу.   И   уж,   во

всяком случае, ему не хотелось, чтобы девушка ушла.

     - Сегодня, - начал он, - мой   редактор   решил   одним   силком   поймать

сразу двух зайцев. Первый - полковник Валравен. Он уже двадцать лет, как в

отставке, но все равно любит, чтобы его   называли   полковником.   Так   вот,

Валравен только что заполучил себе теплое местечко в Вашингтоне   и   теперь

летит домой добиваться избрания в Сенат. Впрочем, сейчас он вряд ли станет

разговаривать с прессой. Во всяком   случае,   до   того,   как   встретится   с

Престоном Троем.

     Девушка все   еще   слушала.   Котенок   сонно   зевал   на   мигающие   огни

взлетно-посадочной полосы, на толпу встречающих у проволочного заграждения

вокруг летного поля, на   одетых   в   белое   работников   аэродрома,   готовых

подкатить трап к самолету. А зеленые глаза девушки не отрывались от Вилли,

и волшебный голосок нежно проворковал:

     - А кто же ваш второй заяц?

     - Доктор Ламарк Мондрик, - ответил Вилли. - Большая   шишка   из   Фонда

Исследования Человека.   Он   и   его   небольшая   экспедиция   тоже   прилетают

сегодня. Чартерным рейсом. Они были в Гоби... Да вы, наверно,   все   это   и

так прекрасно знаете.

     - Нет, - сказала девушка, и пульс у Вилли стал значительно чаще. -   И

чем же они занимаются?

     - Они археологи, - объяснил репортер. - До войны копали   в   Монголии.

Когда в сорок пятом японцы капитулировали, они чего только не делали, лишь

бы поскорее туда вернуться. Сэм Квейн,   правая   рука   Мондрика,   служил   с

военной миссией в Китае. Он-то все и сделал... Я   не   знаю,   что   они   там

искали, но, видимо, нечто весьма любопытное.

     Девушке, похоже, было интересно, и Вилли продолжал:

     - Все они - наши местные ребята. Возвращаются домой   после   двух   лет

песчаных бурь, скорпионов и схваток с бандитами в далекой, дикой Монголии.

Говорят, их находки сделают настоящий переворот в археологии.

     - А что это за находки?

     - Вот за этим-то меня сюда и прислали, -   ответил   Бэрби,   исподтишка

изучая свою собеседницу. Черный котенок блаженно моргал. Почему   же   Вилли

было не по себе? Сейчас девушка   казалась   какой-то   отрешенной,   и   Бэрби

боялся, что она уйдет. Он судорожно сглотнул.

     - Мы с вами знакомы?

     - Я ваш конкурент, - внезапно девушка стала не   такой   холодной,   как

раньше. Даже, можно сказать, дружелюбной. - Меня зовут Април   Белл.   Я   из

"Кларендон Трибьюн", - она показала зажатый в левой руке маленький   черный

блокнотик. - Мне советовали быть с вами поосторожнее.

     - Понятно, - кивнул он. - А я-то   боялся,   что   у   вас   в   Кларендоне

просто пересадка на пути в Голливуд или на Бродвей,   -   Вилли   показал   на

группу пассажиров, терпеливо   дожидавшихся   посадки   у   стеклянных   дверей

терминала. - Вы что, правда работаете в "Трибьюн"?

     Он еще раз посмотрел на ее огненно-рыжие волосы и восхищенно   покачал

головой.

     - Я никогда вас там не видел.

     - А я   новенькая,   -   сказала   девушка.   -   По   правде   говоря,   я   и

журналистский диплом-то получила только этим летом. А работать в "Трибьюн"

начала в прошлый понедельник. Это мое первое самостоятельное задание. - Ее

голос звучал по-детски доверительно. - Боюсь, я еще не до конца   освоилась

в   Кларендоне,   хотя   и   родилась   здесь.   Совсем   маленькой,    вместе    с

родителями, я уехала в Калифорнию.

     Ее белоснежные зубы сверкнули в улыбке.

     - Я и вправду совсем-совсем новенькая, - тихо поделилась она, - и мне

очень   хочется   произвести   хорошее   впечатление   в   "Трибьюн".   Мне   надо

написать репортаж об этой экспедиции   доктора   Мондрика.   Все   звучит   так

таинственно и так заманчиво. Вот только в колледже нас не слишком-то учили

всяким там "логиям". Вы не возражаете, если я задам вам   несколько   глупых

вопросов?

     Бэрби никак не мог оторвать глаз   от   ее   зубов.   Ровные,   сильные   и

совершенно белые - такими зубами красивые женщины в рекламе   зубной   пасты

перекусывали    бутафорские    кости.    Април    Белл,    грызущая    настоящую

окровавленную кость... Вилли решил, что на   это   действительно   стоило   бы

посмотреть.

     - Так вы не против?

     Вилли   сглотнул   и   усилием   воли   вернулся   к   действительности.   Он

улыбнулся. Ему казалось, он начинает кое-что понимать. Она была новичком в

репортерском дела. Новенькая, но хитра, как   Лилит.   Котенок,   несомненно,

должен был дополнить   трогательный   образ   беспомощной   женственности.   Он

наверняка добьет   тех   мужчин,   кто   невесть   каким   чудом   устоит   против

волшебных глаз и сногсшибательных волос Април.

     - Мы же конкуренты, - как мог, сурово напомнил Вилли и,   выдержав   ее

укоризненный взгляд, бессердечно добавил. - И зовут вас, я   уверен,   вовсе

не Април Белл.

     - Вообще-то, я Сьюзен, - ее зеленые глаза и надеялись, и умоляли.

     - Просто мне казалось, что имя "Април Белл" будет лучше выглядеть под

моим самым первым репортажем... Ну, пожалуйста,   расскажите   мне   об   этой

экспедиции... Доктор Мондрик, видимо, очень знаменит, раз   газеты   так   им

заинтересовались?

     - Материал, действительно, может получиться интересным, -   согласился

Вилли. - Вся экспедиция доктора Мондрика состоит из четырех человек. И   на

их долю, ничуть в этом не сомневаюсь, выпало   достаточно   приключений.   Да

просто добраться до места раскопок и обратно - одно это чего стоит! У Сэма

Квейна в Китае остались друзья, наверно, они помогли...

     Вынув из сумочки маленькую авторучку, девушка быстро чиркала в   своем

блокнотике. Ловкие, грациозные движения ее белых   рук   наводили   Вилли   на

мысль о каком-то диком зверьке, непоседливом и пугливом.

     - Друзья в Китае, - записывая, пробормотала она и   снова   подняла   на

Бэрби умоляющие глаза. - Вы и правда не знаете, что они там нашли?

     - Не имею ни малейшего   представления,   -   честно   ответил   Вилли.   -

Сегодня вечером к нам в редакцию позвонили из Фонда. Доктор Мондрик,   мол,

возвращается в Кларендон. Чартерный рейс, прибытие ровно в   семь.   И   еще,

он, дескать, хочет сделать заявление для прессы - какое-то крупное научное

открытие. Доктор приглашал фоторепортеров и научных обозревателей.   Обычно

"Стар" не лезет в большую науку, но на этот раз... Короче, послали меня   и

поручили осветить и прилет Валравена, и возвращение Мондрика.

     Вилли пытался вспомнить, как звали ту волшебницу из мифа об   Одиссее.

Она была сказочно прекрасна, ну совсем,   как   Април   Белл.   А   впридачу   к

красоте имела неприятную   привычку   превращать   в   свиней   очарованных   ею

мужчин. Как же все-таки ее звали... Цирцея?

     Вилли не произнес этого имени вслух. В этом он ничуть не   сомневался.

Но насмешливая ухмылка, проскользнувшая по губам девушки, слегка хищный   и

одновременно веселый прищур ее зеленых глаз на   какой-то   сумасшедший   миг

заставили Вилли поверить, что она его услышала... А   он   и   сам   не   знал,

почему ему вдруг вспомнилась эта мифическая волшебница.

     Бэрби пытался разобраться в этом странном феномене. В свое   время   он

читал кое-что из Меннингера   и   Фрейда   и   понимал,   что   символизм   мифов

отражает страхи и надежды древних людей.   И   то,   что   он   вдруг   вспомнил

Цирцею, что-то говорило о работе его подсознания. Но   что   именно,   он   не

знал, и, по правде говоря, знать не хотел.

     Вилли рассмеялся.

     - Я расскажу вам все, что знаю, - сказал он. - Хотя,   боюсь,   мне   не

поздоровится, когда Престон Трой прочтет мой репортаж еще и   в   "Трибьюн".

Может, мне вам прямо все написать?

     -   Нет,    спасибо.    Вы,    главное,    рассказывайте...    Я    неплохая

стенографистка.

     - Ну, ладно...   Когда-то   в   университете   Кларендона   работал   очень

известный антрополог - доктор   Мондрик.   Никто   не   назвал   бы   его   узким

специалистом. Совсем наоборот. Все, кому доводилось   с   ним   сталкиваться,

соглашались,   что   он   самый   разносторонне   эрудированный    исследователь

человека   в   мире.    Биология,    психология,    антропология,    археология,

социология, этнология - он   знал   абсолютно   все,   что   хоть   как-то   было

связано с его любимым объектом: человечеством. А десять лет тому назад   он

вдруг взял да и уволился. И основал свой собственный Фонд.

     - Он сам добывает деньги на исследования. Сам, без лишнего   шума,   их

распределяет. И нигде особо не распространяется, какие именно   проекты   он

финансирует. Известно   только,   что   Мондрик   провел   три   археологические

экспедиции в   Гоби.   Но   закончить   раскопки   помешала   война.   Экспедиция

доктора работала в юго-восточной части пустыни, в   районе   Ала-Шан.   Более

сухое, жаркое и негостеприимное место трудно даже и вообразить.

     - Пожалуйста, продолжайте, - нетерпеливо   попросила   девушка,   быстро

водя ручкой в своем блокноте. -   Все   это   ужасно   интересно.   Но   что   же

все-таки они искали?

     - Об этом я знаю не больше вас, - улыбнулся Вилли. -   Давайте   гадать

вместе - и пусть победит сильнейший! Но что бы это ни было, Мондрик шел   к

своей находке двадцать лет. Он и   Фонд-то   основал   с   одной   единственной

целью - найти это таинственное "нечто". Он посвятил этому всю свою   жизнь,

а дело жизни такого человека, как Мондрик, заслуживает   самого   серьезного

внимания.

     Стоявшие у стальной   загородки   встречающие   заволновались.   Какой-то

мальчишка, дергая свою мать за руку, затыкал пальцем   в   затянутое   серыми

тучами небо. Послышался глухой гул моторов.

     Бэрби посмотрел на часы.

     - Пять сорок, - сообщил он. - Диспетчер сказал, что рейсовый прилетит

никак не раньше шести. Наверно, это чартерный, Мондрика.

     - Уже? - В зеленых   глазах   девушки   горело   детское   нетерпение.   Но

смотрела она по-прежнему на Вилли. - А остальных вы знаете? Ну,   тех,   кто

работает с доктором Мондриком?

     Волна воспоминаний с головой захлестнула Бэрби. Перед   его   мысленным

взором   возникли   три   когда-то   таких   родных   лица;   гул   собравшейся   в

аэропорту толпы превратился в эхо   когда-то   таких   знакомых   голосов.   Он

печально кивнул.

     - Да, я их знаю.

     - Расскажите, пожалуйста...

     Деловой голос Април Белл заставил его вернуться   к   действительности.

Держа авторучку наготове, она терпеливо ждала рассказа...

     Бэрби прекрасно понимал, что ему не следовало бы раскрывать все   свои

карты перед репортером   конкурирующей   газеты.   Но   огонь   волос   и   тепло

странно удлиненных глаз растопили холодок опасений.

     - В сорок пятом в Монголию вместе с Мондриком отправились Сэм   Квейн,

Ник Спивак и Рэкс Читтум. Это мои старые друзья. Мы одновременно поступили

в Университет, где тогда еще преподавал Мондрик. Вместе записались на   его

курс. Мы с Сэмом даже квартировались   у   него   почти   два   года,   пока   не

переехали в студенческое общежитие   в   Троян   Холл   к   Нику   и   Рэксу.   Мы

занимались вчетвером, и вот...

     Бэрби замялся. Старая боль, пробудившись,   кошачьей   лапой   царапнула

его по сердцу.

     - Продолжайте, пожалуйста, -   ободряюще   улыбнулась   девушка,   быстро

водя авторучкой.

     - Видите ли, Мондрик уже тогда подбирал себе учеников. Судя по всему,

тогда-то он и задумал создать свой Фонд, хотя   официально   все   оформилось

уже после того, как я окончил Университет. В те годы, как мне кажется,   он

искал будущих сотрудников, людей, которых он бы   специально   подготовил   к

раскопкам в Гоби.

     - Как бы там ни было, мы все четверо слушали его курс по, как он   это

называл, "человеческим наукам". Мы буквально боготворили его. Он выбил для

нас стипендии, помогал, как только мог, и   даже   брал   с   собой   летом   на

раскопки в Южную Америку и Перу.

     Взгляд девушки стал проницательным. Даже немного слишком...

     - И что же случилось, Бэрби?

     - Меня как-то понемногу отстранили, - неловко признался он. -   Я   так

никогда и не узнал, почему... Работа эта мне нравилась, а отметки   у   меня

были даже получше, чем, например, у Сэма. Я бы   с   радостью   отдал   правую

руку, лишь бы вместе со всеми поступить   в   созданный   Мондриком   Фонд,   а

потом поехать с ними в Гоби.

     - Что же случилось? - безжалостно допытывалась девушка.

     - Я точно не знаю, - пожал плечами Вилли. - Что-то настроило   доктора

Мондрика против меня. Но вот что именно... это так   и   осталось   для   меня

загадкой. Просто на последнем курсе, в конце учебного года, перед   началом

нового полевого сезона, Мондрик заставил всех нас пройти   медкомиссию.   Ну

там, прививки, анализы и все такое... А потом вызвал меня к себе в кабинет

и сказал, что я никуда не поеду.

     - Но почему?

     - Он не сказал, - гримаса боли от этой давней обиды на   миг   исказила

лицо Бэрби. - Он, разумеется, понимал, какой это для меня удар. И все-таки

объяснять ничего не стал. Мондрик просто   рассердился,   словно   он   и   сам

страдал от своего решения ничуть не меньше, чем я, и предложил мне   помощь

в поисках любой другой работы. Вот тогда-то я и поступил в штат "Кларендон

Стар".

     - А ваши друзья, значит, отправились в Монголию?

     - Тем же самым летом, - кивнул Бэрби. - С первой экспедицией Фонда.

     Теперь взор девушки стал испытующим.

     - Но тем не менее, вы остались друзьями?

     Бэрби кивнул. Какой-то странный вопрос.

     - Да, мы по-прежнему друзья. Я   тогда   здорово   обиделся   на   старого

Мондрика. В основном за то, что он не объяснил, почему я ему   не   подхожу.

Но с Сэмом, Ником и Рэдом я никогда не ссорился. С ними все   о'кей.   После

тех летних путешествий в Мексику, Перу и Гватемалу Сэм начал называть   нас

"четыре мушкетера". Если Мондрик и рассказал им, почему он меня выгнал, то

ни один из них ни разу об этом не упоминал.

     Бэрби задумчиво посмотрел в пасмурное осеннее   небо,   гремящее   гулом

заходящего на посадку транспортного самолета.

      - Они ничуть не изменились, - сказал он. -   Но,   конечно,   наши   пути

разошлись. Мондрик создал из них настоящую команду. Каждый - специалист   в

своей области "человеческих наук". И все это ради поисков в Ала-шан. У них

и времени-то для меня не оставалось.

     Бэрби остановился отдышаться.

     - Мисс Белл, - резко   спросил   он,   пытаясь   найти   другую   тему   для

разговора, кроме этих давних и   мучительных   воспоминаний.   -   Откуда   вам

известно мое имя?

     Легкая насмешливая улыбка промелькнула на ее губах.

     - Может быть, это интуиция.

     И снова у Бэрби мурашки побежали по спине.

     Вилли   знал,   что   сам   он   имеет   "нюх   на   новости"   -   интуитивное

восприятие поступков людей и тех последствий, которые   из   этих   поступков

проистекали. Он не   смог   бы   этого   никому   объяснить,   но   ничего   особо

необычного в   этом   не   было.   Все   хорошие   репортеры   обладали   подобным

качеством. В большей или меньшей степени. Правда, сейчас, в век   торжества

механистического   материализма,    они    благоразумно    отрицали    эти    не

поддающиеся рациональному объяснению способности.

     В те годы, когда он еще ездил с Мондриком   на   раскопки,   этот   "нюх"

здорово помогал Бэрби. Он каким-то неясным образом чувствовал, где   именно

доисторические охотники предпочтут разбить лагерь   или   похоронить   своего

погибшего товарища. И находки не заставляли себя ждать.

     К сожалению, обычно   это   не   подконтрольное   разуму   чувство   скорее

осложняло, чем облегчало жизнь Вилли. Из-за него он   очень   остро   ощущал,

что думают и делают   окружающие   его   люди.   Оно   никак   не   давало   Бэрби

расслабиться. Помогала только выпивка. Бэрби, как, впрочем, и   большинство

репортеров, слишком много пил. И наполовину   виноват   в   этом   был   именно

"нюх".

     Возможно, эта же бессознательная интуиция вызвала то смутное ощущение

тревоги, которое он испытал, впервые увидев Април Белл. Но   сейчас,   глядя

на ее огненно-рыжие волосы и удлиненные, такие необыкновенно теплые глаза,

Бэрби недоумевал: откуда оно могло возникнуть?.. Вполне   вероятно,   что   и

"интуиция" девушки была того же порядка, хотя угадать вот так имя - это уж

слишком.

     Совсем слишком.

     Бэрби улыбнулся, одновременно пытаясь отогнать на миг охватившее   его

беспокойство. Ее редактор, без сомнения, объяснил   начинающему   репортеру,

какой именно материал его интересует и где его можно раздобыть.   Возможно,

она привыкла заинтриговывать мужчин странным сочетанием деловой   хватки   и

детской неискушенности. Все в жизни   имеет   объяснение.   Надо   только   его

найти.

     - Вилли, а это кто?

     Девушка показывала на небольшую группку людей, вышедших из   терминала

на летное поле. Худой невысокий мужчина, оживленно показывающий куда-то   в

небо; маленькая девочка с мамой, просящая, чтобы ее взяли на руки, а то ей

плохо видно;   высокая   слепая   женщина   с   большой   немецкой   овчаркой   на

поводке.

     - Раз уж у вас такая прекрасная интуиция, - чуть   мстительно   ответил

Бэрби, - то зачем спрашивать у меня?

     Девушка виновато улыбнулась.

     -   Извините,   Вилли.   Я   действительно   только   недавно   приехала    в

Кларендон, но у меня тут есть друзья. Мой редактор сказал, что вы когда-то

работали вместе с Мондриком. А эти люди, - она кивнула в сторону   поля,   -

похоже, встречают именно его. И я уверена, что вы их знаете. Мы   сможем   с

ними поговорить?

     - Если хотите, - Бэрби совсем не хотелось сопротивляться. - Пойдемте.

     Она взяла его под руку. Белый мех ее шубки, там, где он   касался   его

запястья, казался наэлектризованным. Эта девушка как-то   странно   на   него

влияла. Бэрби считал, что у него на женщин иммунитет. Но теплый шарм Април

Белл, вкупе   с   этим   непонятным,   неотступным   беспокойством,   совершенно

выбили Вилли из седла.

     Он провел девушку через терминал, на миг задержавшись у стойки   вечно

занятого диспетчера.

     - Это самолет Мондрика? - спросил он.

     - На круге, - кивнул тот. - Садятся по приборам.

     Вместе с Април они вышли на летное поле аэродрома. Но самолета еще не

было видно. И даже гул моторов как будто стал тише.

     - Ну, так все-таки, Бэрби, кто они   такие?   -   с   надеждой   в   голосе

спросила она.

     - Высокая женщина с собакой, - начал он, - в черных   очках,   та,   что

стоит чуть в стороне - это   жена   доктора   Мондрика.   Она   очень   милая   и

добрая. И прекрасная пианистка, несмотря на свою слепоту. Она мой   большой

друг, еще с тех пор, как   мы   с   Сэмом   жили   в   ее   доме.   Сейчас   я   вас

познакомлю.

     Но девушка, против ожиданий, восприняла его предложение   без   особого

энтузиазма.

     - Значит, это   и   есть   Ровена   Мондрик?   -   в   ее   голосе   зазвучало

непонятное напряжение. - Какие у нее странные украшения.

     Бэрби удивленно посмотрел на как всегда одетую во все черное   Ровену.

Он даже не сразу заметил украшения о которых говорила Април - настолько он

к ним привык. Другой Ровену он даже и не представлял.

     - Ты имеешь в виду все это серебро? - с улыбкой спросил он.

     Девушка кивнула. Она не отрываясь   глядела   на   серебряные   гребни   в

седых волосах слепой женщины, на большую серебряную   брошь   на   вороте   ее

черного платья, на тяжелые браслеты на   руках   и   потускневшие   серебряные

кольца на длинных пальцах, крепко сжимавших поводок. Даже ошейник у собаки

- и тот был украшен массивными серебряными заклепками.

     - Возможно, это выглядит немного необычно, - согласился Бэрби. - Но я

лично никогда не видел в этом ничего особенного. Просто Ровена очень любит

серебро. Она говорит, что ей нравится, какое оно прохладное на ощупь.

     Лицо девушки застыло, будто маска.

     - А в чем дело? Вы не любите серебро?

     Огненная шапка волос чуть заметно качнулась из стороны в сторону.

     - Нет, - совершенно серьезно ответила Април.   -   Я   совсем   не   люблю

серебро. - Она быстро   улыбнулась,   словно   извиняясь   за   свою   несколько

необычную реакцию. - Извините. Я кое-что слышала о Ровене Мондрик, но   все

равно, расскажите мне о ней.

     - Если я правильно помню, - начал Бэрби, - она работала медсестрой   в

психиатрической лечебнице Гленхавен. Это было, пожалуй, лет тридцать   тому

назад. Говорят, тогда она была необыкновенно красива. Мондрик   вытащил   ее

из какой-то истории... несчастная любовь,   что   ли   -   подробностей   я   не

знаю... и заинтересовал своей работой.

     Все так же пристально глядя на слепую женщину, Април Белл внимательно

слушала рассказ Бэрби.

     -   Ровена   посещала   лекции   Мондрика   и   со   временем   стала   весьма

способным этнологом. Она ездила с доктором во все его экспедиции. Пока   не

ослепла... И с тех пор, наверно, уже лет   двадцать,   она   живет   здесь,   в

Кларендоне. У нее осталась музыка и несколько верных друзей. Мне   кажется,

она больше не участвует в исследованиях своего   мужа.   Многие   считают   ее

несколько странной... впрочем, ей столько пришлось перенести...

     - Расскажите, - приказала девушка.

     - Они тогда работали в Западной Африке, - медленно сказал   Бэрби,   со

жгучей тоской вспоминая далекие дни, когда и он сам   ездил   в   экспедиции,

искавшие не стертые временем фрагменты истории человеческого рода.   -   Мне

кажется, доктор Мондрик искал там подтверждения гипотезы, что   современный

человек впервые возник в Африке... Это было задолго до раскопок в Ала-шан.

Ровена,   пользуясь   удобным   случаем,   собирала   кое-какие   этнологические

материалы по нигерийским племенам людей-аллигаторов и людей-леопардов.

     - Люди-леопарды? - прищурившись,   переспросила   девушка.   Ее   зеленые

глаза словно бы даже потемнели. - Кто это такие?

     - Всего лишь члены тайного   кабалистического   культа,   которые   якобы

умеют превращаться в леопардов, - Бэрби даже улыбнулся   тому   напряженному

вниманию, с которым   Април   слушала   его   рассказ.   -   Видите   ли,   Ровена

собиралась написать статью о   ликантропии.   У   многих   примитивных   племен

бытует поверье, что особо сильные колдуны, назовем их так, будто бы   умеют

превращаться в хищных животных.

     - В самом деле? - прошептала девушка.

     - Животных выбирают обычно самых опасных, какие только встречаются   в

данной местности, - продолжал Бэрби, радуясь,   что   нашел   интересную   для

Април тему. Вот и пригодились ему, после стольких лет, факты,   которые   он

узнал на лекциях Мондрика. - В северных странах это чаще всего медведи.   В

бассейне Амазонки - ягуары. В   Европе   -   волки.   Крестьяне   средневековой

Франции до смерти боялись loup-garou. В   Африке   и   Азии   -   леопарды   или

тигры.   Я   даже   не   представляю,    почему    эти    суеверия    так    широко

распространены.

     -   Очень   интересно,   -   загадочно,   словно   все   это   доставляло   ей

удовольствие, улыбнулась девушка. - Но что же все-таки случилось с глазами

Ровены Мондрик?

     - Сама она никогда об этом не говорила,   -   тихо,   из   опасения,   что

слепая женщина может его услышать, сказал Бэрби. - Все, что   я   знаю,   мне

рассказал доктор Мондрик... еще до того, как он меня выгнал.

     - И что же он рассказал?

     - Они стояли лагерем в Нигерии, - сказал   Бэрби.   -   Ровена   собирала

материал, пытаясь связать людей-леопардов каннибальских племен   Нигерии   с

леопардами-спутниками шаманов племен   Лхота-Нага   из   Ассама   и   с   "душой

кустарников" американских индейцев.

     - Понятно, - прошептала девушка.

     - Во всяком случае, Ровена   пыталась   завоевать   доверие   туземцев   и

интересовалась их ритуалами... Как сказал Мондрик,   она   задавала   слишком

много вопросов. Носильщики начали беспокоиться, а   один   даже   предостерег

Ровену. Ей, мол, надо   остерегаться   людей-леопардов.   Но   она   продолжала

работать. И в конце концов добралась до долины, на которую   было   наложено

табу. Там она нашла   что-то   весьма   заинтересовавшее   Мондрика   -   он   не

упоминал, что именно. В общем, они решили перенести туда лагерь.   Тогда-то

все и произошло.

     - Но как?

     - Они шли по тропе   ночью,   и   на   Ровену   с   дерева   прыгнул   черный

леопард. Мондрик утверждал, что это был настоящий леопард, а   не   туземец,

одетый в леопардовую шкуру. Для носильщиков это оказалось уже   слишком,   и

они разбежались кто куда. Несколькими выстрелами Мондрик отогнал зверя, но

было уже поздно. В раны, разумеется, попала инфекция,   и   Ровену   чуть   не

умерла, прежде чем доктору удалось доставить ее в госпиталь.

     Больше она уже не ездила с ним в экспедиции. Да и Мондрик   больше   не

возвращался в Африку... насколько я понимаю, он отказался   от   мысли,   что

homo sapience произошел именно там.   И   после   всего   этого,   разве   можно

удивляться, что Ровена кажется   немного   странной?   Какая   горькая   ирония

судьбы в том, что черный леопард напал именно на нее...

     Глянув на   девушку,   Бэрби   на   миг   увидел   на   ее   лице   выражение,

потрясшее его до глубины души. Торжество. Жгучее, злобное   торжество.   Или

это так недобро легли тени на ее необычное лицо?

     - Действительно, ирония судьбы, - прошептала девушка, словно ее особо

и не печалило когда-то постигшее Ровену   несчастье.   -   Странная   штука   -

жизнь... - Ее голос стал серьезным. - Наверно, это   был   для   нее   ужасный

удар.

     - Очень тяжелый, - с   облегчением   кивнул   Бэрби.   Все-таки   странные

какие-то здесь тени. - Но трагедия не сломила   Ровену.   Она   замечательный

человек. И ни капли жалости к себе. У нее отличное чувство юмора. Да через

пару минут разговора с ней просто забываешь, что она слепа.

     Он подхватил девушку под руку, ощутив ладонью нежную мягкость густого

белоснежного меха. Из   сумочки   змеиной   кожи   на   него   огромными   синими

глазищами моргал черный котенок.

     - Пойдемте, - потянул он Април. - Ровена вам понравится.

     - Нет-нет, Бэрби, - запротестовала девушка. - Пожалуйста, не надо...

     Но Бэрби уже весело кричал через все поле.

     - Ровена! Это Вил Бэрби. Меня прислали сделать репортаж о возвращении

экспедиции   доктора   Мондрика.    Познакомься    с    моим    новым    другом..

Очаровательная мисс Април Бел.

     Услышав голос Бэрби, слепая женщина повернулась в его   сторону.   Хотя

ей было под шестьдесят, она сохранила былую стройность.   Длинные,   густые,

белоснежные волосы - сколько Вилли ее знал, она всегда была седой. А лицо,

раскрасневшееся от холода и возбуждения - совсем как   у   молодой   девушки.

Бэрби почти не замечал ее матовых черных очков.

     - Здравствуй, Вилли, - с неподдельной теплотой сказала она. -   Всегда

рада познакомиться с твоими друзьями. - Переложив поводок   в   левую   руку,

она протянула правую в сторону девушки. - Как поживаете, мисс Април Белл?

     - Очень хорошо - голос   девушки   казался   до   приторности   сладким   и

отстраненным. Она даже и не подумала принять предложенную слепой   женщиной

руку. - Спасибо.

     Покраснев от стыда за   грубость   Април,   Бэрби   задергал   девушку   за

рукав. Она вырвалась. Алые губы   превратились   в   узкую   красную   щель   на

белом, без кровинки, лице. Хищно прищурившись, она не отрываясь глядела на

массивные серебряные браслеты и кольца на руках   Ровены.   Бэрби   попытался

разрядить ситуацию.

     - Старайтесь не говорить лишнего, - с наигранной легкостью сказал   он

Ровене. - Мисс Белл работает на "Трибьюн" и записывает   в   блокнот   каждое

сказанное в ее присутствии слово.

     Ровена   улыбнулась,   как   будто   и   не   заметив   загадочной   грубости

девушки.

     Наклонив голову, она прислушалась   к   ставшему   совсем   громким   гулу

моторов.

     - Они уже сели?

     - Еще нет, - ответил Бэрби. - Но диспетчер говорит,   что   их   самолет

как раз заходит на посадку.

     - Я так рада! - воскликнула Ровена. - Скоро они будут в безопасности.

Все это время, пока Марка не было, я так за него волновалась! Он нездоров,

и так рискует...

     Бэрби заметил, что ее тонкие руки дрожат.   Она   судорожно,   так,   что

даже кисти побелели, сжимала поводок.

     - Некоторые вещи, благополучно забытые, не стоит вынимать из земли, -

прошептала Ровена. - Я уговаривала Марка не   возвращаться   на   раскопки   в

Ала-шан, но он меня не послушал. Я боюсь того, что он может там найти.

     Април Белл слушала, затаив дыхание.

     - Вы, - прошептала девушка, - боитесь?.. - Ее перо нависло над   белым

листом блокнота. - Что же, по   вашему   мнению,   должен   был   найти   доктор

Мондрик?

     - Ничего! - словно встревоженная вопросом, отрезала Ровена. -   Ничего

особенного.

     - И все-таки, - настаивала Април Белл. - Мне-то вы можете сказать.   Я

и так, кажется, догадываюсь...

     Пальцы слепой женщины выпустили поводок, и   громадная   овчарка   молча

кинулась   на   девушку.   Сдавленно   вскрикнув,   Април   отшатнулась.    Бэрби

отчаянно ударил ногой, но промахнулся. Собака прыгнула,   обнажив   клыки   в

злобном оскале...

     Лишь благодаря тому, что в последний момент Април закрылась сумочкой,

острые собачьи зубы не сомкнулись   на   ее   горле.   Прежде,   чем   громадная

овчарка успела сделать новый прыжок, Бэрби вцепился в волочащийся по земле

поводок.

     - Турок! - позвала Ровена. - К ноге!

     Послушно, и все так же не рыча и не лая, могучий пес подбежал к своей

хозяйке. Бэрби передал поводок в ищущую руку слепой.

     - Спасибо, Вил, - тихо сказала она. - Надеюсь, Турок ничего не сделал

твоей Април Белл. Передай ей, пожалуйста, мои извинения.

     Но Бэрби заметил, что Ровена не ругала свою собаку. Молча скаля зубы,

пес стоял рядом с ней и злобно глядел на девушку в белых мехах.

     Април, бледная и, похоже, напуганная,   поспешно   вернулась   в   здание

аэропорта.

     - Какая плохая   собака!   -   к   Ровене   подошла   невысокая   женщина   с

болезненно-желтым лицом. - Я же буквально   умоляла   вас,   миссис   Мондрик,

оставить Турка дома. Он   становится   совсем   неуправляемым.   Неровен   час,

кого-нибудь покусает!

     Слепая невозмутимо погладила пса по голове. Коснувшись ошейника,   она

быстро пробежалась пальцами по большим серебряным заклепкам.

     - Вы неправы, мисс Улфорд, - тихо ответила она. - Турок выдрессирован

меня защищать, и я хочу, чтобы он   всегда   был   со   мной.   Он   никогда   не

нападет на того, кто не пытается причинить мне зла. - Ровена прислушалась.

- Ну, теперь-то они уже сели?

     Бэрби   не   заметил,   чтобы   Април   Белл   как-либо   угрожала    Ровене.

Удивленный и, можно даже сказать, шокированный поведением женщины, которую

он считал своим другом, Вил Бэрби поспешил за девушкой.

     Он нашел   ее   стоящей   у   стеклянных   дверей   ярко   освещенного   зала

ожидания.

     - Успокойся, моя лапонька, - гладила она своего   черного   котенка.   -

Этот большой нехороший пес нас не любит, но мы не будем его бояться...

     - Извините, мисс Белл, - чувствуя себя неловко, сказал Бэрби. - Я   не

знал, что так получится.

     - Это я во всем   виновата,   -   покаянно   улыбнулась   она.   -   Мне   не

следовало подносить моего маленького   бедного   Фифи   к   этой   злой   псине.

Спасибо, что вы его вовремя оттащили.

     - Турок никогда раньше   так   себя   не   вел.   Миссис   Мондрик   просила

принести свои извинения...

     - Правда? - Април Белл косо посмотрела на Ровену. Лицо   ее   при   этом

оставалось совершенно бесстрастным. - Давайте обо всем забудем,   -   быстро

предложила она. - Самолет вот-вот сядет, а вы еще   не   рассказали   мне   об

остальных.

     Она кивнула на небольшую группу встречающих, нетерпеливо глядевших   в

начинающее темнеть небо.

     - Ладно, - Бэрби был только рад   забыть   о   неприятном   и   не   совсем

понятном инциденте. - Маленькая остроносая женщина, подошедшая к Ровене   -

это ее сиделка, мисс Улфорд. Впрочем, обычно она-то как раз   и   болеет,   а

ухаживает за ней Ровена.

     - А остальные?

     -   Видите   того   пожилого   мужчину,   раскуривающего   трубку?   Только,

похоже, он так волнуется, что никак не может зажечь спичку. Это старый Бен

Читтум. Дедушка Рэкса и его единственный родственник. Работает в   газетном

киоске на центральной улице, прямо напротив здания нашей   "Стар".   Это   он

давал Рэксу деньги на учебу, пока Мондрик не пробил для того стипендию.

     -   Невысокий   мужчина   в   длинном   пальто   -    отец    Ника    Спивака.

Черноволосая женщина рядом   с   ним   -   миссис   Спивак.   У   них   портняжная

мастерская в Бруклине на Флэтбуш Авеню. Ник - их единственный сын.   С   тех

пор, как он уехал в Гоби, они прямо места себе не   находили   от   волнения.

Они даже мне писали, наверно, раз двадцать - все хотели знать,   нет   ли   у

меня каких-нибудь новостей. Спиваки прилетели в Кларендон утренним рейсом.

Видимо, Ник позвонил   им   с   побережья.   Остальные   -   друзья,   сотрудники

Фонда... Вон профессор Фишер с кафедры антропологии   нашего   университета.

Рядом с ним - доктор Беннет, отвечающий в Фонде за...

     - А кто эта блондинка? - прервала его   Април.   -   Та,   что   так   тебе

улыбается.

     - Нора, - тихо ответил Бэрби. - Жена Сэма Квейна.

     Бэрби впервые повстречался с Норой в тот же день,   что   и   Сэм   -   на

вечеринке первокурсников. С тех пор прошло четырнадцать лет.   И   тоненькая

девушка за эти голы превратилась в солидную даму. Но все так же   лучезарно

искрились ее глаза...

     Обойдя Ровену стороной, Бэрби и Април направились к Норе. Та,   бросив

полный нетерпения взгляд на облака, взяла   за   руку   Пат   и   пошла   к   ним

навстречу.

     Патриции Квейн как раз исполнилось пять лет, и   она   очень   гордилась

этим своим достижением. У нее были широко расставленные   голубые   глаза   и

желтые, как спелое зерно, волосы ее матери. Но на   нежном   детском   личике

уже проглядывал волевой подбородок Сэма.

     - А с папой ничего не случится, - дергала она мать   за   рукав.   -   На

небе темно и холодно.

     - Конечно, ничего, дорогая. Теперь им уже ничего не грозит,   -   голос

Норы был нарочито беспечен. - Вил, как ты думаешь, скоро они сядут? Я   уже

вся извелась. А еще я сделала глупость и нашла в библиотеке Сэма книгу   об

этом Ал-шане. И после этого совсем потеряла сон. Два года - такой   большой

срок. Боюсь, Пат даже и не узнает своего папочку.

     -   Узнаю,   мама,   -   в   твердом   голосе   девчушки   звучало   отцовское

непреклонное упорство. - Я узнаю своего папу.

     - Вон! - крикнул Бэрби, показывая на опустившийся на полосу   самолет.

- Все, они сели. Сейчас подъедут...

     Он настороженно поглядел в сторону Ровены. Турок, прижавшись к   своей

хозяйке, не спускал глаз с Април и ее голубоглазого котенка.

     - Нора, это Април Белл. Она мой конкурент из "Трибьюн". Имей в   виду,

каждое твое слово может быть процитировано прессой.

     - Ну что вы, Бэрби! - с милой улыбкой запротестовала Април.

     Глаза женщин встретились,   и   Бэрби   буквально   увидел,   как   во   все

стороны полетели искры. Словно стальной   нож   коснулся   точильного   камня.

Улыбаясь, как ангелочки на открытке, Нора и Април обменялись рукопожатием.

     - Дорогая! Я так рада с вами познакомиться.

     "Да они же ненавидят друг друга", - с внезапной ясностью понял Бэрби.

     - Мама! -   воскликнула   маленькая   Пат.   -   Можно,   я   поглажу   этого

хорошенького котеночка?

     - Не надо, милая...

     Нора   попыталась   остановить   дочку,   но   розовая    ручка    Пат    уже

протянулась к котенку. Тот растерянно заморгал, зашипел   и   ударил   лапой.

Всхлипывая от боли, Пат прижалась к матери.

     - Ох, миссис Квейн, - промурлыкала Април. - Мне так жаль...

     - Я вас не люблю, - заявила Пат.

     - Они уже здесь! - крикнул старый   Бен   Читтум,   показывая   на   конец

полосы. - Идемте скорее!

     Спиваки заторопились вслед за ним.

     - Наш Ник прилетел, - позвал жену   Спивак.   -   Наш   Ник   вернулся   из

страшной пустыни за морем.

     - Пойдем, мама, - задергала Нору за рукав Пат. - Там папа...

     За ними, гордая и молчаливая, прошла Ровена   Мондрик.   Казалось,   она

идет совершенно одна, хотя маленькая мисс Улфорд бережно вела ее под руку,

а рядом с ней   бежал   настороженно   озиравшийся   пес.   Краем   глаза   Бэрби

заметил ее лицо - выражение безумной надежды   и   смертельного   страха.   Он

поспешно отвернулся.

     Все ушли, остались только они с Април.

     - Фифи, ты вела себя   совершенно   безобразно,   -   легонько   похлопала

котенка девушка. - Ты испортил мне все интервью.

     Бэрби хотелось догнать Нору и объяснить,   что   Април   Белл   -   просто

случайная знакомая. Сколько лет прошло, а он все еще мечтательно   думал   о

том, что бы было, если бы тогда, на вечере первокурсников первым пригласил

Нору танцевать не Сэм, а он. Но снова   улыбнулись   волшебные   глаза   Април

Белл, и ее голос с раскаянием произнес:

     - Мне очень жаль, Бэрби. Нет, правда, очень жаль...

     - Да ладно, чего там, - пожал плечами он и   неожиданно   спросил   -   А

почему вы носите его с собой?

     Ее глаза мгновенно потемнели. Странное   напряжение,   словно   какой-то

потайной страх заставил сузиться зрачки. На   миг   Бэрби   увидел   в   глазах

Април настороженность и тревогу, как будто девушка вела какую-то трудную и

опасную игру. Начинающий репортер, разумеется,   может   нервничать,   готовя

свой самый первый репортаж. Но   для   этого   Април   Белл   казалась   слишком

уверенной в себе. Да и   то,   что   заметил   Бэрби,   вовсе   не   походило   на

робость. Ему почудилось нечто расчетливо жестокое и смертоносное. Он   даже

невольно отшатнулся перед этим неумолимым испытующим взглядом.

     Но мгновение спустя холодное лицо девушки снова   оживилось.   Поправив

красную ленточку на шее котенка, она тепло улыбнулась Бэрби.

     - Фифи принадлежит моей тетушке Агате, - весело проворковала она. - Я

живу вместе с ней. А сегодня мы   вместе   выбрались   в   город.   Тетя   Агата

поехала по магазинам и оставила Фифи на   мое   попечение.   Мы   договорились

встретиться в зале ожидания. Я схожу   посмотрю,   может,   она   уже   пришла.

Пусть забирает своего зверя, пока он еще что-нибудь не натворил.

     И девушка быстро пошла к ярко освещенным залам.

     С непонятной тревогой, удивлением и любопытством   Бэрби   наблюдал   за

ней сквозь стеклянные двери. Даже непринужденно грациозная походка девушки

- и та буквально завораживала   Вилли.   Вообще,   Април   Белл   казалась   ему

какой-то неприрученной, дикой...

     Бэрби   потряс    головой    в    тщетной    попытке    отогнать    смутные,

противоречивые ощущения, которые в нем будила Април Белл.   Потом,   у   края

летного поля, куда уже подруливал огромный   и   такой   неуклюжий   на   земле

самолет, он догнал Нору Квейн.

     Бэрби устал, а в последнее время еще и явно слишком много пил.   Нервы

у него, похоже, стали совсем ни к черту. Что может быть   естественнее   для

молодого человека, чем заинтересоваться такой девушкой,   как   Април   Белл.

Ну, какой мужчина на его месте остался бы равнодушным? И   все-таки,   Бэрби

твердо решил держать себя в руках.

     - Эта девушка для тебя что-нибудь значит, -   спросила   Нора,   на   миг

отрывая взгляд от приближающегося транспорта.

     -   Да   мы   познакомились-то   всего   полчаса   тому   назад,    -    Бэрби

заколебался. - Она такая необычная...

     - Тогда постарайся, чтобы она не начала что-то для   тебя   значить,   -

горячо сказала Нора. - Она...

     Нора запнулась, пытаясь подобрать наиболее подходящее   к   Април   Белл

слово. Улыбка исчезла с ее лица. Сама того не замечая, она крепко   прижала

Пат к себе. Слово она найти так и не смогла.

     - Не надо, Вил, - еще раз начала она. - Пожалуйста...

     Рев авиационных двигателей заглушил ее просьбу.

                            2. МЕРТВЫЙ КОТЕНОК

     Два одетых в белое служителя стояли возле   трапа,   готовые   подкатить

его к самолету.   Но   огромный   транспорт,   гигантское   крылатое   чудовище,

черное и зловещее в резком свете прожекторов, остановился в   доброй   сотне

ярдов от здания аэропорта. Стихли могучие моторы.

     - Марк! - в наступившей   тишине   голос   Ровены   прозвучал   жалобно   и

испуганно. - Кто-нибудь видит Марка?

     Размахивая трубкой, кинулся к самолету старый Бен   Читтум.   Вслед   за

ним с   криками   радости   устремились   папа   и   мама   Спивак.   Нора   Квейн,

подхватив дочку, тоже заторопилась встречать мужа.

     И только Ровена Мондрик со своим огромным псом и растерянной сиделкой

осталась стоять возле терминала. Турок, успокоившийся,   как   только   Април

Белл ушла, дружелюбно посматривал на Бэрби.

     - Самолет остановился довольно далеко отсюда, - сказал Вилли   Ровене.

- Даже не знаю, почему. Уже подкатывают трап. Доктор Мондрик и   остальные,

наверно, сейчас выйдут.

     - Спасибо, Вилли, -   благодарно   улыбнулась   Ровена,   и   лицо   ее   на

мгновение стало веселым и молодым. Но потом на него   снова   набежала   тень

беспокойства и страха. - Я так боюсь за Марка!

     - Я вас прекрасно понимаю, - кивнул Бэрби. - Сэм   как-то   рассказывал

мне о Ала-шане - по сравнению с   этой   пустыней   Долина   Смерти   -   просто

цветущий оазис. А у доктора Мондрика, как я слышал, больное сердце...

     - Да не в этом дело, Вилли,   совсем   не   в   этом...   Сердце   у   Марка

действительно иногда пошаливает, да и астма его с   годами   становится   все

хуже и хуже - но в целом со здоровьем у него в порядке. Он знает пустыню и

вполне может оценить свои силы. Нет, дело совсем в другом...

     Ее   длинные   пальцы   судорожно   сжали   поводок   овчарки.   Бэрби   даже

показалось, будто они дрожат. Ровена провела ладонью по широкому собачьему

ошейнику; ощупала массивные заклепки, словно холодок серебра   придавал   ей

надежду.

     - Знаешь, - медленно прошептала она, - одно   время   я   ведь   работала

вместе с Марком... Пока не   увидела   слишком   много...   -   Ее   левая   рука

машинально поправила большие черные очки, скрывающие пустые глазницы. -   Я

знаю, в чем заключается его теория. Знаю, что Сэм Квейн нашел для него под

древним   погребальным   курганом   в   Ала-шане.   Это   было   в   ту   последнюю

довоенную экспедицию. Потому-то я и уговаривала Марка   не   возвращаться   в

Гоби.

     Она внезапно замолчала, прислушиваясь.

     - Где же они, Вилли? - С тревогой в голосе спросила она. - Почему   не

выходят?

     - Не знаю, - тоже начиная   беспокоиться,   ответил   Бэрби.   -   Сам   не

понимаю. Самолет стоит, трап уже подали, люк открыт, но почему-то никто не

выходит. Ага... Доктор Беннет, из Фонда, поднимается на борт.

     Все так же крепко держа   собаку   за   поводок,   Ровена   повернулась   к

зданию терминала. Прислушалась.

     - Где эта девушка? - с тревогой в голосе прошептала она. - Ну, та, на

которую напал мой Турок.

     - Она пошла в зал ожидания, - ответил Бэрби. - Мне искренне жаль, что

все так получилось. Април очень милая, и я уверен, вы еще   подружитесь.   У

Турка, по-моему, не было никаких причин...

     - Значит, были, - прервала его слепая. - Турку твоя новая знакомая не

понравилась. - Она механически гладила пса по голове. Бэрби   заметил,   как

умные глаза собаки   настороженно   устремились   к   ярко   освещенным   дверям

терминала, словно проверяя, не появилась ли снова   Април   Белл.   -   Поверь

мне, Турок в людях разбирается.

     - Ну, знаете, Ровена,   -   запротестовал   Бэрби.   -   По-моему,   вы   уж

слишком доверяете Турку. Он ведь всего-навсего пес.

      Слепые глаза Ровены глядели прямо на   Бэрби.   И   черные   линзы   очков

почему-то казались ему зловещими.

     - Марк   выдрессировал   Турка,   чтобы   он   меня   охранял,   -   серьезно

ответила Ровена. - Раз он напал на ту девушку, значит знал, что она... что

она плохая. - Пальцы Ровены нервно   пробежались   по   серебряным   заклепкам

собачьего ошейника. - Запомни это, Вилли! -   Слепая   почти   умоляла.   -   Я

ничуть не сомневаюсь, что она может казаться милой   и   очаровательной.   Но

Турок лучше знает.

      Бэрби поежился. Может, когти черного леопарда, лишив   Ровену   зрения,

оставили еще и незаживающие раны в ее рассудке? В беспокойстве Ровены было

нечто не поддающееся рациональному объяснению. Бэрби с облегчением   увидел

снова появившегося на трапе долговязого доктора Беннета.

     - Беннет возвращается, - сказал Бэрби. - Теперь, наверно, появятся   и

остальные.

     Они молча ждали.

     Бэрби не терпелось   увидеть   загорелое   лицо   Сэма   Квейна.   Хотелось

поскорее   снова   встретиться   с   Ником   Спиваком,   смуглым    и    стройным,

хмурящимся сквозь очки и   вечно   куда-то   спешащим,   словно   в   погоне   за

ускользающими от него знаниями. И с Рексом Читтумом, который, несмотря   на

все свои   академические   титулы   и   заслуги,   так   и   остался   похожим   на

профессионального спортсмена. Ну,   и   конечно,   самого   старика   Мондрика,

румяного и плечистого, с   агрессивно   выставленным   вперед   подбородком   и

задумчивыми, устремленными куда-то вдаль глазами.

     Но трап оставался пустым.

     - Где же Марк? - прошептала Ровена. - Где остальные?

     - Я никого не вижу, -   стараясь   не   выказывать   своего   собственного

беспокойства, ответил Бэрби. - А Беннет, похоже,   просит   всех   отойти   от

самолета. Он идет сюда - сейчас узнаем, в чем дело.

     - Доктор Беннет! - громко позвала Ровена, и Бэрби даже   вздрогнул   от

неожиданности. - Почему Марк не выходит?

     Долговязый ученый остановился. Бэрби видел, что   тот   нервничает,   но

голос Беннета звучал спокойно.

     - С ними все в порядке, миссис Мондрик, - ответил он. - Они готовятся

сойти с самолета, но, боюсь, нам всем придется немного подождать.

     - Подождать? - так и задохнулась Ровена. - Чего?

     - Доктор Мондрик хочет сделать заявление   для   прессы   о   результатах

экспедиции, - терпеливо объяснил Беннет. - Насколько я понял, они   сделали

какое-то очень важное открытие. Скоро состоится пресс-конференция, где   мы

все и узнаем.

     - Нет! -   охнула   Ровена.   Холодно   сверкали   ее   тяжелые   серебряные

браслеты. - Он не должен этого делать, - чуть не плакала она.   -   Они   ему

никогда не позволят...

     Беннет недоуменно нахмурился.

     - Честно говоря, я не   вполне   понимаю,   зачем   поднимать   такой   шум

вокруг   результатов   раскопок.   Пусть   даже   и   сделано   крупное    научное

открытие. Но уверяю вас, миссис Мондрик,   -   представитель   Фонда   говорил

быстро и уверенно, - вы можете ни   о   чем   не   беспокоиться.   Вашему   мужу

ничего не   угрожает.   Доктора   тоже   беспокоит   какая-то   опасность...   я,

правда,   так   и   не   понял,   чего   именно   он   боится.   Он   попросил   меня

организовать охрану и его самого, и собранных экспедицией материалов.

     Но Ровена только печально покачала головой,   словно   считая   все   это

бесполезным.

     - Ничего не бойтесь, миссис Мондрик, - настаивал Беннет.   -   Ваш   муж

подробно рассказал мне, что и как следует сделать. Я обо всем   позабочусь.

Я   приглашу   полицию.   Представители   прессы   встретят   доктора   у    трапа

самолета. Охрана проверит, чтобы ни у   кого   не   было   при   себе   никакого

оружия. Поверьте, все будет хорошо.

     - Полиция тут бессильна! - с горечью ответила Ровена.   -   Пожалуйста,

вернитесь, и скажите Марку, что...

     - Извините, миссис Мондрик, - нетерпеливо прервал ее Беннет, - доктор

дал мне исчерпывающие указания. Все будет сделано так, как   он   хочет.   И,

между прочим, он просил меня поторопиться... можно подумать, что   задержка

ему чем-то грозит.

     - Так и есть, - кивнула слепая. - Идите...

     Хмурый представитель Фонда заторопился к зданию   терминала,   и   Бэрби

увязался за ним.

     - Кларендон - такой мирный городок, - надеясь   узнать   что-то   новое,

начал он, - чего боится Мондрик?

     - Меня можете не спрашивать, -   отрезал   Беннет.   -   И   не   пытайтесь

обскакать других. Доктор Мондрик вовсе не хочет, чтобы   информация   о   его

находках просочилась в   прессу   раньше   времени.   И   не   надо   гадать.   Он

говорит, что это очень важное открытие,   и   тут,   дескать,   надо   все   как

следует   объяснить.   Сейчас   приедет   фотограф   из   "Лайф",   и,   возможно,

журналисты   с   радио.   Это   настоящая   сенсация,   и   узнают   о    ней    все

одновременно.

     - Может, и так, - тихо прошептал Бэрби.

     За годы работы в "Стар" он стал с некоторым недоверием   относиться   к

подробного рода брифингам. Ничего, поживем - увидим. Зайдя в аэропорт,   он

краем глаза увидел огненную голову Април в   телефонной   будке.   Вокруг   не

были никого даже отдаленно напоминающего "тетю Агату",   и   Бэрби   напомнил

себе, что к женщинам и их словам тоже лучше относиться с   известной   долей

осторожности.

     У буфетной стойки в зале ожидания он выпил две чашечки кофе, но так и

не согрелся. И дело тут   было   вовсе   не   в   восточном   ветре...   А   потом

громкоговоритель объявил о посадке   рейсового   пассажирского   самолета,   и

Бэрби заторопился к выходу - ловить Валравена.

     Авиалайнер подрулил к самому зданию   терминала,   служители   подкатили

трап. По нему спустилось несколько   бизнесменов,   за   ними   -   не   видящая

ничего вокруг пара молодоженов, а потом шел   Валравен.   Он   громко   сказал

стюардессе что-то о своих связях в Вашингтоне и с важным   видом   спустился

по трапу на летное поле.

     Расправив плечи и выдвинув вперед нижнюю челюсть, чтобы   скрыть   свой

безвольный   подбородок,   он   попозировал   фотографу   из   "Стар",   но   дать

интервью категорически отказался. Не для печати он сказал, что   собирается

встретиться со своим давним другом Престоном Троем   -   обсудить   стратегию

предвыборной кампании. Но сейчас ему нечего сказать... совершенно   нечего.

С этими словами он скрылся в такси.

     Бэрби знал - Престон Трой выработает стратегию. И наймет   кого-нибудь

написать нужные слова в репортаже.   Правда   о   Валравене,   как   ширме   для

политических амбиций Престона Троя - это   и   впрямь   был   бы   сюжетец!   Но

только не для "Стар".

     Бэрби вернулся к транспорту Мондрика.

     - Мама, я боюсь! - услышал он тонкий голосок маленькой Пат   Квейн.   -

Где папа?

     - С ним все в порядке, - успокоила девочку Нора, но голос   ее   звучал

не слишком уверенно. - Просто надо немного подождать.

     С   той   стороны   загородки   остановились   три    полицейские    машины.

Несколько    одетых    в    форму    полицейских     уже     вели     нетерпеливо

перешептывающихся репортеров к трапу самолета. Родственников и друзей   они

попросили пока вернуться в аэропорт.

     - Офицер, - Ровена была просто в отчаянии, - вы должны позволить   мне

остаться. Марк мой муж, и ему грозит опасность. Чтобы помочь ему, я должна

находиться рядом.

     - Извините, миссис Мондрик, - вежливо и твердо ответил сержант. -   Мы

защитим вашего мужа, хотя, честно говоря, я не вижу,   чтобы   ему   угрожала

какая-либо   опасность.   Фонд   попросил   нас   очистить   поле.   Всем,   кроме

представителей прессы и радио, придется вернуться в аэропорт.

     - Нет! - воскликнула Равена. - Ну, пожалуйста... Вы не понимаете...

     Полицейский взял ее под руку.

     - Мне очень жаль, - сказал он, - пойдемте...

     - Вы же ничего не знаете, - с горечью прошептала она. - Вы   ничем   не

сможете ему помочь...

     Но все ее уговоры ни к чему не привели.

     - Мама, - упорно шептала Пат, - давай   останемся!   Я   хочу   встретить

папу. Я узнаю его, узнаю!

     Бледная, как смерть, Нора, подхватив девчушку на руки, понесла   ее   к

зданию терминала. Мама Спивак громко запричитала, рыдая   на   плече   своего

маленького мужа.

     - Послушайте, - не сдаваясь, размахивал своей трубкой Бен Читтум. - Я

два года молился, чтобы мой сын живым вернулся из этой проклятой   пустыни.

А Спиваки, они потратили больше, чем могли себе позволить, чтобы прилететь

сюда аж из самого Нью-Йорка. Бог ты мой, офицер, как же можно...

     - Бен, - сказал ему Бэрби, - с полицией спорить бесполезно. Подождите

еще немного.

     Ругаясь себе под нос, Читтум заковылял вслед за остальными. Бэрби   же

предъявил свое журналистское удостоверение. После быстрого   обыска,   когда

полицейские убедились, что оружия у него нет, ему позволили присоединиться

к другим репортерам, стоявшим у   гигантского   транспорта.   Здесь   рядом   с

собой Бэрби обнаружил Април Белл.

     Черного котенка она, судя по всему, все-таки   вернула   тете   Агате   -

сумочка   из   змеиной   кожи   была   плотно   закрыта.   Побледнев,   видимо   от

волнения, девушка не отрываясь смотрела на   черный   овал   люка.   Глаза   ее

лихорадочно блестели. Почувствовав на себе взгляд Бэрби, она вздрогнула   и

повернула к нему голову. На мгновение он ощутил в этой симпатичной девушке

безрассудную готовность хищницы, изготовившейся к прыжку. Но   потом   Април

улыбнулась. Ее зеленые глаза стали теплыми и веселыми.

     -   Привет,   репортер,   -   кивнула   она.   -   Похоже,   нам    достанется

первоклассный материал. Вот и они!

     На трапе появился Сэм Квейн. Уже в этот, самый первый, момент,   Бэрби

увидел, что его друг очень изменился. Его мужественное лицо   с   квадратным

подбородком загорело до черноты. Светлые волосы совершенно   выгорели.   Он,

видимо, побрился на борту, но потертые брюки защитного цвета были мятыми и

не слишком чистыми. Он выглядел усталым и постаревшим. И не на два года.

     Но было в нем нечто еще.

     И на лица трех человек, вышедших из самолета вслед за ним, это   нечто

тоже наложило свою   печать.   Сначала   Бэрби   даже   подумал,   что   все   они

перенесли какую-то тяжелую болезнь.   Бледное   лицо   доктора   Мондрика   под

видавшим виды тропическим шлемом производило особо удручающее впечатление.

Может, его снова беспокоила астма или он перенес сердечный приступ?

     Но   даже   больные   люди,   с   победой   возвращаясь   после   двухлетнего

отсутствия на родную землю, где их с нетерпением ждут   родные   и   близкие,

могли бы улыбнуться. Но эта четверка усталых, изможденных людей   выглядела

прямо-таки мрачно. Никто из них даже не   улыбнулся   встречающим,   даже   не

помахал рукой.

     Ник Спивак и Рекс Читтум спускались вслед за Мондриком. На   них   тоже

были мятые, выгоревшие на солнце брюки. Они тоже   были   загорелы,   худы   и

странно   угрюмы.   Они   несли   за   широкие   кожаные    петли    прямоугольную

деревянную коробку зеленого цвета. Добросовестная работа простого плотника

на каком-то восточном базаре. Ящик охватывали широкие металлические ленты.

Спереди - кованый засов. Ник и Рекс даже   согнулись   под   тяжестью   своего

груза.

     - Осторожнее! - услышал Бэрби предостерегающий голос Мондрика.   -   Мы

не можем теперь все потерять!

     Антрополог явно нервничал. Он не успокоился до   тех   пор,   пока   ящик

благополучно не достиг поля. Но даже   и   тогда,   жестом   повелев   поднести

драгоценный груз поближе к репортерам, Мондрик старался держаться   к   нему

поближе.

     Эти люди чего-то боялись.

     Каждое их движение говорило о постоянном, изматывающем   душу   страхе.

Нет, не радостные победители вернулись рассказать о   новом   торжестве   над

неведомым. Это были суровые ветераны, дисциплинированно и уверенно   идущие

навстречу смертельной опасности.

     - Интересно, - прищурившись, прошептала Април   Белл.   -   Что   же   они

все-таки нашли?

     - Что бы это ни было,   -   отозвался   Бэрби,   -   находка,   похоже,   не

принесла им счастья. Такое впечатления, что они откопали сам ад.

     - Нет, - усмехнулась девушка. - Ада люди боятся гораздо меньше.

     Мондрик остановился перед собравшимися   у   самолета   репортерами.   Он

подождал, пока Ник и Рэд осторожно поставят тяжелый ящик на бетонные плиты

летного поля. Засверкали огни фотовспышек. А Бэрби смотрел   на   его   лицо,

высвеченное безжалостным светом ламп.

     Мондрик, теперь Бэрби видел это совершенно ясно, не выдержал   тяжкого

бремени своего открытия. Ник, Сэм и Рэд - вот это   крепкие   парни.   Их,   в

отличие от доктора Мондрика, не сломили страшные результаты экспедиции,   в

чем бы эти результаты ни заключались.

     - Господа, спасибо, что вы подождали.

     Голос доктора прозвучал   хрипло.   Ослепленный   фотовспышками,   он   со

страхом глядел на стоявших перед ним журналистов; беспокойно поглядывал на

дожидавшихся возле терминала родственников и друзей. Он не мог   не   видеть

стоящую чуть в стороне Ровену с Турком на поводке...

     Оглянувшись на своих спутников, словно ища поддержки, доктор   Мондрик

начал свой рассказ.

     - Вы не зря потратили время на ожидание, - Бэрби   чувствовал:   доктор

отчаянно торопится, словно боится, что ему не дадут договорить.   -   Нам   и

впрямь есть о чем поведать человечеству. Страшное предупреждение, господа.

Его зарыли в землю, спрятав от глаз людских, но мир должен обо всем знать.

Если еще не поздно...

     - В общем, слушайте внимательно. Пожалуйста, расскажите всем   о   моем

открытии - если, конечно, вам это удастся. Снимите наши находки на пленку,

- нервным жестом Мондрик указал на   зеленый   ящик.   -   Пусть   уже   сегодня

вечером ваши материалы пойдут в печать... Если вам это позволят.

     - Бу сде, док, - ухмыльнулся радио-репортер, поднимая свой   микрофон.

- Это уж наша забота. Я сделаю запись и пулей помчусь обратно на радио.   И

сразу в эфир - если только   ваша   история   пройдет   с   политической   точки

зрения. Вы, наверно, хотите изложить   нам   свои   взгляды   на   положение   в

Китае?

     - В Китае война, - серьезно ответил ему доктор Мондрик,   -   но   я   не

стану об этом говорить. То, что я хочу предложить вашему вниманию,   важнее

новостей о любых войнах... ибо это поможет вам понять,   почему   эти   войны

происходят. Я расскажу вам нечто, объясняющее многие загадки, над которыми

веками билось человечество. Нечто,   раскрывающее   завесу   тайны   над   тем,

существование чего нас с вами учили отрицать.

     - О'кей, док, - кивнул   радиорепортер,   что-то   подкручивая   в   своей

аппаратуре, - мы готовы. Давайте...

     - Я хочу рассказать вам...

     Внезапно задохнувшись, доктор закашлялся. Бэрби   слышал   его   тяжелое

дыхание, видел тревогу, проскользнувшую по лицу   Сэма.   Взяв   предложенный

Квейном носовой платок, Мондрик вытер пот со лба. И это в то время,   когда

Бэрби дрожал под своим плащом,   насквозь   продуваемым   холодным   восточным

ветром.

     - Я хочу рассказать вам, господа, нечто   поистине   необыкновенное,   -

хрипло продолжил Мондрик. - Я   раскрою   вам   тайного   врага   человечества,

черный и зловещий род, скрывающийся среди ничего не подозревающих истинных

людей... Это древний и смертельный враг   человеческого   рода,   куда   более

коварный, чем любая пятая колонна. Я расскажу вам об   ожидаемом   появлении

Черного Мессии. Дитя Ночи, чье появление   среди   людей   ознаменует   начало

дикого, ужасающего и невероятного восстания...

     Усталый, издерганный человек на миг   остановился   перевести   дух.   Он

глубоко вздохнул, и лицо его искривилось от боли.

     - Готовьтесь к неожиданности, господа. Это ужасные новости, и   вполне

вероятно, что кое-кто из вас сперва мне   не   поверит.   Я   и   сам   поначалу

сомневался. Очень страшно понять, что все это не дурной сон,   а   на   самом

деле. Но когда вы увидите то, что мы нашли в   доисторических   могильниках,

под курганами Ала-шана, вы будете вынуждены признать, что это правда,   как

пришлось в свое время сделать и мне.

     - Мои, а точнее, наши открытия, -   Мондрик   благодарно   посмотрел   на

трех   своих   помощников,   охранявших   драгоценный    ящик    с    материалами

экспедиции, - раскрывают много самых мрачных тайн. Нам удалось найти ответ

на   загадки,   сбивавшие   с   толку   человеческую   науку.   Как,   впрочем,   и

объяснить кое-что, прочно   вошедшее   в   нашу   повседневную   жизнь.   Причем

настолько   прочно,   что   мы   теперь   даже   и    не    задумываемся    о    его

существовании.

     - Господа, откуда взялось зло?

     Серое, как свинец, лицо Мондрика застыло в гримасе боли.

     -   Вы   когда-нибудь   чувствовали    за    неудачами    некую    зловещую,

направляющую силу? Вы когда-нибудь размышляли над тем, что творится в мире

- нависшая над нами тень   новой   войны,   бесконечные   беспорядки   в   нашей

собственной стране? Читая   ежедневную   криминальную   хронику,   неужели   вы

никогда не поражались странной и ужасной природе человека? А может, кто-то

из вас и в самом   себе   чувствовал   черный   кошмар,   таящийся   в   глубинах

подсознания?

     - Думали ли вы...

     Задохнувшись,   Мондрик   согнулся   почти   пополам.   Прижимая   к   груди

дрожащие руки, он тщетно пытался продышаться. Зловещая синева окрасила его

лицо. Он откашлялся в платок и снова вытер покрытый крупными каплями   пота

лоб. Его голос, когда доктор снова   смог   говорить,   звучал   неестественно

глухо.

     - У меня нет времени перечислять все черные загадки   нашей   жизни,   -

выдохнул он. - Но слушайте...

     Обеспокоенный   ощущением   непонятной,   и   тем   не   менее   смертельной

угрозы, повисшей в воздухе, Бэрби нервно огляделся по   сторонам.   Фотограф

вставлял в аппарат новую   пленку.   Радио-репортер   что-то   подкручивал   на

своем магнитофоне. Озадаченные журналисты строчили в блокнотах.

     Рядом с ним, словно ледяная статуя, застыла Април Белл. Ее побелевшие

от напряжения руки судорожно сжимали сумочку из змеиной кожи. Прищуренные,

длинные, черно-зеленые глаза странно и   напряженно   впились   в   искаженное

болью лицо Мондрика.

     На мгновение Бэрби задумался об этой девушке. Почему она его   пугала?

И почему одновременно она кажется ему такой   таинственно   привлекательной?

Что еще, кроме огненно-рыжих волос, побороло то странное ощущение   смутной

тревоги, которое он испытал, увидев ее в первый раз? Любопытно, сколько   в

ней того, что Мондрик назвал бы добром, и сколько зла? И   как,   интересно,

они в ней уживаются?

     Не замечая взгляда Бэрби, Април Белл все так же смотрела на Мондрика.

Ее побелевшие губы что-то шептали. Белые руки яростно мяли сумочку, словно

когтистые лапы хищного зверя - отчаянно вырывающуюся добычу.

     Задыхающийся антрополог, наконец, снова обрел способность говорить.

     - Запомните, господа, - с трудом   пробормотал   он,   -   это   не   нечто

придуманное на ходу. Тридцать лет тому   назад   я   впервые   заподозрил   эту

страшную правду. Тогда один ужасный случай заставил меня понять,   что   вся

работа великого Фрейда с его новой психологией   подсознательного   -   всего

лишь глубокое описание сознания и поведения людей. Но вовсе не   объяснение

того зла, которое творится вокруг нас.

     - В те годы я работал практикующим психиатром в Гленхавене. Я ушел из

медицины   -   та   истина,   существование   которой   я    начал    подозревать,

превратила   в   насмешку   все,    чему    меня    учили,    сделала    настоящим

издевательством   все   мои   попытки   помочь   душевнобольным.    Из-за    того

трагического случая мы крупно поругались со старым доктором Гленом - отцом

доктора Глена, ныне возглавляющего лечебницу Гленхавен.

     - Пытаясь найти доказательства, что моя догадка ошибочна, я обратился

к другим наукам. Я учился за границей, и под конец стал   преподавателем   в

Кларендонском университете. Я пытался изучить все,   связанное   с   загадкой

человеческой природы. И   понемногу   мои   исследования   подтверждали   самые

худшие мои опасения.

     Мондрик снова замолк, борясь с кашлем.

     - Долгие годы, - прошептал он, - я старался работать один.   Скоро   вы

поймете, что это означало. Поймете и то, как невозможно трудно было   найти

нужных людей. Я даже позволил моей дорогой жене помогать мне в работе. Она

ведь знала мою   тайну.   А   потом   она   лишилась   глаз   -   и   эта   трагедия

подтвердила, что наши страхи были не напрасны.

     - Но в конце концов, я   нашел   тех,   кому   мог   доверять,   -   Мондрик

попытался улыбнуться. Его глубоко запавшие   глаза   снова   остановились   на

суровых, напряженных лицах Сэма Квейна, Ника Спивака и Рекса Читтума. -   Я

поделился с ними...

     Задохнувшись, старый ученый согнулся почти пополам. Он   бы   наверняка

упал, если бы Сэм не подхватил его под руку.

     - Извините, господа, - пробормотал он, когда приступ   удушья   прошел.

Голос его казался слабее, пот градом   катился   по   лицу.   -   Я   постараюсь

побыстрее... рассказать все это... чтобы вы потом все поняли...

     Сэм что-то прошептал ему на ухо, и Мондрик с усилием кивнул.

     - У нас была теория, - быстро, словно   боясь   не   договорить,   сказал

антрополог. - Теперь нам требовались доказательства, чтобы предупредить   и

вооружить человечество. И доказательства эти могли существовать   только   в

прахе   далекого   прошлого.   Десять   лет   тому   назад,   оставив   кафедру   в

университете, я вплотную занялся поисками древней колыбели человеческих   и

полу-человеческих рас.

     - Вы сами можете представить себе опасности, выпавшие на нашу долю. У

меня нет времени их перечислять. Монголы Торгода грабили наши   лагеря.   Мы

чуть не умерли от жажды и холода. Затем   война   заставила   нас   прекратить

работу. И   это   как   раз   тогда,   когда   мы   нашли   первый   доисторический

могильник.

     Еще одна вынужденная пауза.

     - Складывалось впечатление, что   эти   черные   охотники   догадались   о

наших   подозрениях   и   отчаянно   пытались   нам   помешать.   Государственный

Департамент не давал нам   разрешения   на   выезд.   Китайское   правительство

отказывало в визе на въезд. Красные задержали нас как шпионов...   пока   мы

не доказали им, что ищем нечто большее, нежели военную   или   экономическую

информацию. В общем, против нас поднялись и люди, и природа.

     - Но со мной были отчаянные ребята!

     Новый приступ удушья заставил Мондрика прервать свою речь.

     - И мы нашли то, что так долго искали! - торжествующе прошептал он. -

Нашли и привезли с собой. - Доктор снова показал на большой зеленый   ящик,

лежавший на бетоне полосы под охраной трех его помощников. -   Мы   привезли

доказательства домой, и вот они перед вами.

     Он выпрямился, хватая воздух широко   раскрытым   ртом.   Снова   с   едва

скрытым   страхом   оглядел   собравшихся   журналистов.   На   мгновение   Бэрби

встретился   с   ним   взглядом...   И   тогда   Бэрби   понял,    зачем    доктору

потребовалось такое длинное   вступление.   Он   понял,   что   Мондрику   очень

хочется побыстрее все рассказать, побыстрее выложить все имеющиеся   в   его

распоряжении факты. Но при всем том, Мондрик панически боится, что ему   не

поверят.

     - Господа, не судите   меня   слишком   строго,   -   с   трудом   прохрипел

доктор. -   Простите,   если   все   эти   меры   предосторожности   кажутся   вам

излишними. Потом вы поймете, почему я на них настаивал. А теперь перейду к

самой сути. Я должен сообщить вам все, что знаю, прежде, чем они   заставят

меня замолчать...

     Руки Мондрика дрожали, лицо покрылось пятнами.

     - Всем нам грозит смертельная опасность, господа. Каждому   из   вас...

Каждому, кто слышит мои   слова...   И   все-таки,   я   умоляю   вас   выслушать

меня... я все еще надеюсь, что, сказав правду... чтобы о ней узнали все...

они не смогут убить всех... они не смогут ее замолчать... тогда мы   сумеем

победить нашего извечного врага...

     Мондрик содрогнулся.

     - Это случилось сотни тысяч лет тому назад...

     Доктор Мондрик задыхался. Он судорожно   схватился   руками   за   горло.

Лицо его страшно исказилось. Начало синеть. Зашатавшись, он   повалился   на

руки подхватившего его Сэма.

     Мондрик пытался что-то сказать, но мог только хрипеть.

     - Этого не может быть! - донесся до Бэрби шепот Квейна.   -   Нет,   тут

нет кошек!

     Удивленно   заморгав,   Бэрби   покосился   на   Април   Белл.   Она   стояла

совершенно неподвижно, и не отрываясь глядела   на   задыхающегося   ученого.

Прищуренные глаза в полумраке казались абсолютно черными.   Белое,   как   ее

меха, лицо Април было бесстрастно. Руки девушки яростно   теребили   сумочку

из змеиной кожи.

     О какой это кошке шла речь?

     Сейчас сумочка была закрыта, и Бэрби нигде не видел черного   котенка.

Да и потом, с какой стати задыхающийся человек   будет   говорить   что-то   о

кошках? Дрожа от холодного, пробиравшего   до   костей   ветра,   Бэрби   снова

повернулся к своим старым друзьям.

     Сэм и Ник уложили Мондрика на землю.   Сорвав   с   себя   куртку,   Квейн

подсунул ее доктору   под   голову.   Но   Бэрби   заметил,   что   Рэкс   Читтум,

настороженно глядя по сторонам, остался стоять   рядом   с   зеленым   ящиком.

Словно его содержимое было важнее предсмертной агонии старого ученого.

     А доктор Мондрик действительно   умирал.   Его   руки   бессильно   упали.

Последняя судорога пробежала по его телу, и он затих. Он   умер   от   удушья

так же верно, как если бы смертоносная петля палача стянулась на его шее.

     Ослепительно вспыхнула фотовспышка.   Полицейские   начали   отталкивать

сгрудившихся вокруг фоторепортеров. Кто-то потребовал   вызвать   врача,   но

доктор Мондрик уже не шевелился.

     - Марк!

     Пронзительный крик Ровены. Повернувшись,   Бэрби   увидел,   как   слепая

жена Мондрика, увлекаемая могучей овчаркой, с   уверенностью   зрячей   бежит

через поле к самолету. Один из полицейских попытался было   ее   остановить,

но отшатнулся в сторону от   оскалившего   клыки   могучего   пса.   Рухнув   на

колени рядом со своим мужем, Ровена судорожно ищущими руками   ощупала   его

искаженное гримасой лицо и бессильно лежащие   руки.   Холодно   сверкали   ее

серебряные кольца и браслеты. Катились из пустых   глазниц,   из-под   темных

очков, горячие слезы.

     - Марк, милый мой, - услышал Бэрби ее горестный шепот. - Как   ты   мог

быть так слеп? Почему ты не дал нам с Турком защищать тебя? Неужели ты   не

видел, что они совсем близко?

                         3. ВОЛК ИЗ БЕЛОГО АГАТА

     Лежавший на мокром бетоне доктор Мондрик уже ничего не   мог   ответить

своей жене.   Бэрби   сглотнул.   В   горле   у   него   застрял   ком.   Он   молча

повернулся к Сэму.

      Пустыми и ничего не видящими глазами Квейн глядел на   распростершееся

у его ног тело. Его трясло. Он не замечал шумевших   вокруг   репортеров,   и

даже не отреагировал, когда Бэрби накинул ему на плечи свой плащ.

     - Спасибо, Вилли, - после долгого   молчания   глухо   прошептал   он.   -

Наверно, сейчас действительно не жарко.

     Он повернулся к журналистам.

     - Вот вам материал для репортажа, - тихо сказал он. - Смерть   доктора

Ламарка Мондрика, известного антрополога и   путешественника.   Постарайтесь

не перепутать имя - доктор не любил подобных ошибок.

     - От чего он погиб, Сэм? - спросил Бэрби.

     - Полиция наверняка скажет, что он умер своей смертью, - голос Квейна

оставался ровным и бесцветным,   но   Бэрби   почувствовал   в   нем   прежнего,

всегда уверенного в себе Сэма. - У него уже много лет была астма. Как-то в

Ала-шане доктор рассказал мне, что   страдает   сердечной   недостаточностью.

Что-то там с клапанами... Он узнал о болезни еще до нашего отъезда, но   не

хотел нам говорить. Наша экспедиция была не   увеселительной   прогулкой,   и

для такого больного человека, как доктор   Мондрик...   К   тому   же,   в   его

возрасте... Мы все здорово устали. Видимо, когда начался   приступ,   сердце

Марка просто не выдержало.

     Бэрби посмотрел на мертвое тело и тихо плачущую Ровену.

     - Скажи, Сэм... что он хотел сказать перед смертью?

     Сэм Квейн сглотнул. Он   отвел   взгляд   в   сторону.   Потом   с   видимым

усилием заставил себя смотреть Бэрби в глаза. Вилли   казалось,   будто   его

старый друг пытается хоть на миг позабыть о   том   ужасе,   который,   словно

липкая паутина, опутал всех участников этой экспедиции.

     - Ничего, - хрипло ответил Сэм. - Ничего не хотел сказать.

     - Да бросьте вы, Квейн,   -   раздался   голос   у   Бэрби   за   плечом.   -

Кончайте водить нас за нос.

     Сэм снова сглотнул. Он колебался, и, похоже, не мог решить,   как   ему

поступить.

     - Давай, Квейн, рассказывай, - настаивал радиорепортер. -   Ты   же   не

станешь утверждать, что доктор Мондрик всем нам морочил голову?

     Но Сэм, похоже, приняв   какое-то   решение,   только   печально   закивал

головой.

     - Боюсь, ничего такого,   что   могло   бы   стать   сенсацией,   -   горечь

поражения на миг сменила ужас в его голубых глазах. Впрочем, заметил   это,

похоже, один Бэрби. - Видите ли, доктор Мондрик был очень серьезно   болен,

и как это ни печально, от   перенесенных   им   тягот   его   ум,   как   бы   это

сказать... утратил былую остроту. Никто   не   сможет   оспорить   важность   и

новизну проделанной им работы, но мы все пытались удержать его от   такого,

откровенно говоря, мелодраматического способа подачи материала.

     - Вы хотите сказать,   -   возмутился   радиорепортер,   -   что   все   эти

разговоры о ваших открытиях в Монголии - не   более,   чем   горячечный   бред

больного доктора Мондрика?

     - Вы меня неправильно поняли, - заверил журналиста Сэм. - Как   я   уже

говорил, проделанная доктором   Мондриком   работа   имеет   огромное   научное

значение. Все выводы безупречно обоснованы. Его теории и найденные нами   в

Ала-шане доказательства их   справедливости   достойны   самого   пристального

внимания антропологов.

     Сэм Квейн старался не смотреть на мертвое тело доктора и на застывшую

над ним женщину. Его голос оставался подчеркнуто спокойным.

     -   Открытия   доктора   Мондрика    действительно    крайне    важны    для

человечества, - сухо продолжал   Сэм.   -   Однако   мы   все   уговаривали   его

объявить о них менее сенсационным путем. А   именно   -   написать   статью   в

солидный    журнал,    представить    результаты     нашей     экспедиции     на

соответствующем симпозиуме. И теперь, после   этой   страшной   трагедии,   мы

именно так и поступим.

     - Но доктор намекал на какую-то опасность, - не унимался репортер.   -

Он говорил, что кто-то не хочет, чтобы он рассказал нам правду.   И   стоило

ему перейти к делу, как он тут   же   отбросил   коньки.   По-моему,   так   это

чертовски странно. Может, ты чего-то боишься, Квейн?

     Сэм нервно сглотнул.

     - Разумеется, мы все очень огорчены, - выдавил он. -   Но   какие   есть

доказательства, что загадочный   враг   доктора   Мондрика   и   в   самом   деле

находится среди нас?   Он   огляделся   по   сторонам.   -   Я   не   вижу   никого

подозрительного. Смерть доктора Мондрика во время его речи -   это   простое

совпадение, и не более того. А может, даже и не совсем совпадение.   Вполне

возможно, что его волнение и привело к этому сердечному приступу...

     - А как же "Дитя Ночи"? - прервал его журналист. - Как же его "Черный

Мессия"?

     Бледный до синевы Сэм попытался вымучить улыбку.

     - Доктор Мондрик любил читать детективы. Я   не   сомневаюсь,   что   его

Дитя Ночи - не   более,   чем   метафора,   так   сказать,   персонифицированное

людское невежество. У Мондрика всегда была очень образная речь. К тому же,

ему хотелось придать своему выступлению некоторый драматизм.

     - Ваши репортажи, господа, лежат вон там,   -   Сэм   кивнул   в   сторону

зеленого ящика. - Мне только кажется, что уважаемый доктор избрал не самый

лучший способ рассказать о проделанной экспедицией работе. В конце концов,

теория эволюции давно уже не вызывает никакого ажиотажа у   прессы.   Всякие

там детали происхождения человека, представляющиеся исключительно   важными

специалистам   типа   доктора   Мондрика,   вряд   ли   заинтересуют    обычного,

рядового читателя - если, конечно, их не драматизировать.

     - Черт! - выругался радио-репортер. - Этот   старикашка   здорово   меня

околпачил. А я-то и уши развесил...

     К самолету подъехала машина "Скорой помощи". Пара санитаров погрузили

в нее тело Мондрика. Бэрби мог только радоваться, что прощающаяся с   мужем

Ровена не видит ослепительного блеска фотовспышек.

     - И какие же у вас теперь   планы,   мистер   Квейн?   -   поинтересовался

мужчина   с   кривым    орлиным    носом.    Бэрби    его    знал    -    репортер,

специализирующийся на науке, пишущий для одного из газетных синдикатов.   -

Когда вы расскажите то, о чем не успел рассказать нам доктор Мондрик?

     - Нескоро, - покачал головой Сэм. -   Видите   ли,   нам   казалось,   что

доктор излишне торопится. Я   думаю,   что   мои   коллеги   по   Фонду   с   этим

согласятся - материалы, привезенные нами из Ала-шана, еще надо как следует

изучить в лаборатории.   Надо   разобраться   в   бумагах   и   записях   доктора

Мондрика... И только после этого мы сможем   выступить   перед   прессой.   Со

временем Фонд, я уверен, опубликует результаты   экспедиции   в   специальной

монографии. Это займет год. Может, два.

     Кто-то их журналистов разочарованно присвистнул.

     - Ну, кое-что у нас все-таки есть, - усмехнулся один репортер. - Если

вы не хотите ничего   добавить,   придется   использовать   это.   Так   и   вижу

заголовки типа... "Доисторическое проклятье настигает осквернителя могил!"

     - Можете писать, что вам угодно, - сухо отозвался Сэм, оглядываясь по

сторонам. Бэрби чувствовал, что его   друг   нервничает.   -   Но   сейчас   нам

больше нечего сказать... ну,   разве   что   от   имени   Фонда   выразить   наше

сожаление по поводу того, что произошло. Надеюсь, вы проявите   уважение   к

памяти доктора Мондрика. Он был поистине великий человек, пусть   иногда   и

несколько эксцентричный. Когда его работа   будет   полностью   опубликована,

имя Ламарка Мондрика займет место в пантеоне науки   наравне   с   Фрейдом   и

Дарвином.

     - Это все, что я... что мы... можем вам сейчас сказать.

      Фотограф в последний раз щелкнул вспышкой и принялся складывать   свою

аппаратуру. Радио-репортер свернул провод микрофона и выключил магнитофон.

Журналисты начали   расходиться,   обдумывая,   как   бы   поинтереснее   подать

историю о непонятном происшествии.

     Бэрби поискал глазами Април Белл и заметил, как она   вошла   в   здание

аэропорта. Наверно, торопилась передать свой материал в "Трибьюн".   Самому

Вилли надо было сдавать репортажи для утреннего выпуска   "Стар"   только   к

полуночи. Так что   у   него   еще   оставалось   время   разобраться   в   тайне,

окружавшей, по его мнению, смерть доктора Мондрика.

     Шагнув вперед,   он   взял   Сэма   за   локоть.   Тот   даже   вскрикнул   от

неожиданности, но, увидев Бэрби, изобразил на лице мучительную пародию   на

улыбку. Вполне естественно, решил журналист, что   после   случившегося   его

друг был несколько не в себе.

     - Что случилось, Сэм? - тихо спросил он. - Ты сумел объяснить   все...

или почти все. Но как ни крути, а в словах старого Мондрика   что-то   было.

Да и вы все чего-то до одури боитесь. Чего, Сэм? Скажи мне,   что   вас   так

испугало?

     Голубые глаза Квейна впились в Бэрби, словно пытаясь распознать в нем

тайного и очень хитрого врага. Сэм поежился, сгорбившись под слишком узким

для его широких плеч плащом. Его усталый   и   бесконечно   терпеливый   голос

звучал, однако, достаточно спокойно.

     - Мы боялись как раз того, что и произошло, - заявил он. - Мы   знали,

что доктор Мондрик тяжело болен.   Ему   не   следовало   волноваться.   Но   он

настаивал... Он хотел объявить об открытии здесь, сейчас... Может, как раз

потому, что чувствовал приближение смерти.

     Бэрби недоверчиво покачал головой.

     - Правдоподобно, - признал он, - но не очень.   Приступы   астмы   редко

приводят к смерти, и я что-то не   слышал,   чтобы   кто-то   мог   предугадать

сердечный приступ. И мне упорно кажется, что   боитесь   вы   чего-то   совсем

другого. - Он взял Квейна за руку. - Почему ты не можешь мне сказать, Сэм?

Разве мы больше не друзья?

     - Не   дури,   Вил,   -   в   нарочито   спокойном   голосе   Сэма   зазвучало

нетерпение. - Мондрик, насколько я   знаю,   не   верил   тебе   -   почему,   он

никогда на говорил. Он вообще мало кому доверял.   Но   тем   не   менее,   мы,

разумеется, друзья.

     Он неловко пожал плечами и покосился в сторону зеленого ящика,   возле

которого, словно часовые, замерли Ник и Рэкс.

     - Мне   надо   идти,   Вил.   Слишком   много   дел.   Надо   договориться   о

похоронах, позаботиться о нашем ящике, доставить в Фонд остальной багаж. -

Он скинул с плеч плащ. - Спасибо. Возьми его, он тебе   еще   пригодится.   У

меня есть свой в самолете. А теперь извини меня...

     - Выбери время поздороваться с Норой, - сказал Бэрби, принимая   плащ.

- Она там ждет тебя, вместе с Пат. - Он кивнул в сторону   горящего   огнями

терминала. - Там же и старый   Бен.   Даже   Спиваки   прилетели   из   Бруклина

повидать своего Ника. Что   все-таки   случилось,   Сэм?   -   в   голосе   Бэрби

звучало неподдельное изумление. - Вы   что,   не   можете   найти   пару   минут

поговорить с родными?

     Глаза Квейна сузились, словно от мучительной боли.

     - Поговорим, как только сможем... - Он выискал в куче выгружаемого из

самолета багажа потертую кожаную куртку. -   Бог   ты   мой,   Вил!   -   хрипло

прошептал он. - Ты думаешь, я железный?! Я два года не видел свою   жену   и

ребенка... но сперва мы должны позаботиться о ящике доктора Мондрика.

     Он повернулся, чтобы уйти.

     - Последний вопрос, Сэм, - остановил его Бэрби. - Самый   последний...

Какая связь между смертью Мондрика и кошкой?

     Бэрби говорил очень тихо, так, чтобы собравшиеся   у   машины   люди   не

услышали его вопроса.

     - Что? - дернулся Сэм. - Какой кошкой?

     - Вот это мне и хотелось бы узнать.

     Сэм побледнел, как полотно.

     -   Я   слышал   его   шепот...   когда   он   умирал...   но   никакой   кошки

поблизости не было.

     - Но почему, Сэм? - настаивал Бэрби. - Какая   разница   -   есть   рядом

кошка или нет?

     Прищуренные, настороженные глаза Сэма пристально изучали Вилли.

     -   Астма   доктора   Мондрика,   -   наконец,    объяснил    он,    -    была

аллергической. Понимаешь? Аллергия на кошачью шерсть.   Стоило   ему   просто

войти в комнату, где побывала кошка, как у него тут же начинался приступ.

     Сэм затаил дыхание.

     - Вил, ты что, видел где-то здесь кошку?

     - Да, - кивнул Бэрби. - Черного котенка...

     Он   почувствовал,   как    Сэм    напрягся    и,    повернувшись,    увидел

направляющуюся к ним   Април   Белл.   Свет   прожекторов   играл   в   ее   рыжих

волосах, и вся она выглядела сильной, ловкой и   грациозной,   словно   дикая

кошка, вышедшая на охоту где-то в джунглях... Бэрби даже поразился -   и   с

чего это ему в голову пришло подобное сравнение?

     - Где? - настойчиво зашептал Сэм. - Где ты видел котенка?

     Бэрби смотрел в улыбающиеся ему глаза Април, и что-то в нем решило не

рассказывать Сэму Квейну, что это она принесла в аэропорт   котенка.   Април

Белл как-то странно влияла на Бэрби... Он и сам не смог бы объяснить,   как

именно.

     - Где-то возле терминала, - неубедительно заявил он. - Как раз   перед

вашим прилетом. Я не видел, куда он потом подевался...

     В прищуренных глазах Сэма он увидел подозрение. Квейн уже открыл рот,

чтобы задать новый вопрос, но тут подошла Април, и вопрос   так   и   остался

невысказанным. Бэрби даже показалось, будто Сэм весь подобрался, как   боец

перед смертельной схваткой с опасным противником.

     - Так вот вы какой, мистер Квейн! - проворковала девушка. - Я хотела,

если   вы,   конечно,   позволите,   задать   вам   всего   один   вопрос...    для

"Кларендон Трибьюн". Что находится в этом   ящике?   -   Она   с   любопытством

посмотрела на стянутый железными полосами ящик и на   двух   охранявших   его

мужчин. - Мешок с алмазами? Или чертежи атомной бомбы?

     - К сожалению, ничего особо интересного, - ответил Сэм Квейн,   словно

боксер, парирующий удар. - Во всяком случае, ничего такого, что   могло   бы

заинтересовать ваших читателей. Кое-какие старые кости,   всякие   мелочи   -

сломанные и выброшенные на   свалку   еще   до   того,   как   началась   история

человечества.

     Април Белл рассмеялась.

     - Но, мистер Квейн, -   запротестовала   она.   -   Если   в   вашем   ящике

действительно нет ничего ценного, то почему...

     - Извините, - резко прервал ее Квейн. - Мне пора идти...

     Девушка схватила его за руку, но   Сэм   вырвался   и,   не   оглядываясь,

пошел к своим друзьям, охраняющим зеленый деревянный ящик.

     Показывая в сторону здания терминала,   он   что-то   сказал   одному   из

полицейских. Через несколько минут сержант вернулся вместе со старым Беном

Читтумом, Спиваками и Норой, несущей Пат на руках. Бэрби и Април отошли   в

сторонку.

     Бен горячо тряс руку своего красавца   внука.   Мама   Спивак   проливала

слезы радости на груди худого, как жердь, Ника, а папа Спивак   обнимал   их

обоих. Сэм Квейн ждал   Нору   возле   ящика.   Он   страстно   ее   поцеловал   и

подхватил на руки маленькую Пат. Теперь   девочка   смеялась.   Потребовав   у

отца носовой платок, она яростно   вытирала   размазанные   у   нее   по   щекам

слезы. Нора попыталась   было   отвести   мужа   в   сторону,   но   Сэм,   прочно

усевшись на ящик, посадил Пат к себе на колени.

     - Может, там ничего и нет, - промурлыкала Април на ухо   Бэрби,   -   но

только каждый из них, включая   покойного   доктора   Мондрика,   готов   жизнь

отдать, защищая этот ящик. - Она задумчиво глядела   в   темноту.   -   Смешно

будет, если так оно и выйдет.

     - Это было бы не слишком весело, - мрачно отозвался Бэрби.

     Ему почему-то снова стало не по себе. Может, он   успел   простудиться,

пока Сэм ходил в его плаще? Он чуть-чуть отодвинулся от девушки - Бэрби на

хотелось касаться белого меха. Он никак не   мог   забыть   котенка.   Как   ни

крути, а существовала пусть слабая, но очень неприятная   вероятность,   что

рядом с ним стоит хитрая и ловкая преступница. Убийца...

     Бэрби не нравилось это слово. Работая в криминальной   хронике,   он   в

свое время   достаточно   повидал   женщин-преступниц.   Ни   одна   из   них   не

выглядела такой чистой, такой невинной, как Април   Белл.   Но   Мондрик   был

мертв. Убит принесенными ветром молекулами белка из кошачьей шерсти.   Убит

так же верно, как если бы палач   накинул   ему   на   шею   петлю.   А   у   этой

высокой, соблазнительной девушки совсем недавно в сумочке сидел котенок...

     Бэрби машинально поискал глазами сумочку и   с   изумлением   обнаружил,

что сейчас у Април ее   нет.   Девушка,   похоже,   заметила   направление   его

взгляда. Лицо Април Белл казалось белее ее мехов.

     - Моя сумочка! - воскликнула она, словно только сейчас заметив, что в

руках у нее ничего нет. - Наверно, передавая   репортаж,   разволновалась   и

забыла ее в телефонной будке. Я просто обязана ее найти!   Это   же   подарок

тети Агаты... А в ней еще и наша   фамильная   драгоценность   -   заколка   из

белого агата. Бэрби, вы поможете мне найти сумочку?

     Вместе они поискали пропажу и на летном поле, и в телефонной будке, и

в зале ожидания. Сумочки нигде не было. И Бэрби почему-то ничуть этому   не

удивился. Април Белл казалась ему слишком   деловой,   слишком   уверенной   в

себе,   чтобы   просто   так   что-либо   где-либо   забыть.   Под   конец    Април

посмотрела на свои украшенные бриллиантами часики.

     - Похоже, нам ее уже не   найти,   -   без   видимого   сожаления   сказала

девушка. - Но все равно, спасибо за помощь. Может, у меня ее   и   не   было?

Может, я нечаянно отдала тете Агате сумочку вместе с Фифи?

     Бэрби   постарался   не   выказать   своего   удивления.   Он-то   прекрасно

помнил, как яростно сжимала Април Белл свою сумочку, когда старина Мондрик

задыхался у трапа самолета. Да   и   в   существование   "тети   Агаты"   он   не

очень-то верил. Бэрби совсем не понимал эту девушку.

     - Еще раз спасибо, - продолжала   она.   -   А   теперь   мне   надо   снова

позвонить в редакцию. Извините, если я позаимствовала ваш материал.

     -   Хотите   узнать   всю   правду,   без   остатка   -   читайте   "Стар",   -

усмехнулся Бэрби, цитируя лозунг своей газеты. - У меня еще есть время   до

полуночи, чтобы выяснить, почему умер доктор Мондрик   и   что   находится   в

зеленом ящике. - Улыбка сошла с его лица. - Можно...   -   неуверенно   начал

он, - смогу я снова увидеть вас?

     Он смотрел на ее белую шубку и мучительно ждал ответа. Ему до   смерти

хотелось еще раз увидеться с Април Белл... Потому ли, что Бэрби подозревал

ее в убийстве доктора   Мондрика,   или   же   наоборот,   ему   очень   хотелось

удостовериться, что она тут ни при чем? На мгновение девушка   нахмурилась,

и сердитая морщинка прорезала ее гладкий белый лоб. Потом она   улыбнулась,

и Бэрби снова обрел способность дышать.

     - Если хотите, - ее голос - сплошной бархат и лунный свет. - Когда?

     - Давайте вместе поужинаем, - Бэрби   старался   говорить   спокойно.   -

Может, сегодня вечером? Девять часов - не поздно? Сейчас я хочу разузнать,

что Сэм Квейн и компания собираются делать со своим драгоценным ящиком,   а

потом мне еще надо написать репортаж.

     - Девять - совсем не поздно, - проворковала она. - Я   люблю   ночь.   И

меня тоже очень интересует эта загадочная коробка.

     Мимо них трое усталых мужчин пронесли тот   самый   тяжелый   деревянный

ящик, о котором шла речь. Рэкс, Ник и Сэм осторожно погрузили его в машину

Беннета.   Удивленные   и   немного   обиженные   родственники   стояли   чуть   в

стороне. Бэрби дотронулся до   белого   меха,   укутывавшего   Април   Белл,   и

невольно поежился. Как все-таки сегодня холодно.

     - В девять? - хрипло переспросил он. - Где мы встретимся?

     Девушка улыбнулась. Взмыли вверх ее точеные брови.

     -   Сегодня,   Бэрби?   -   промурлыкала   она.   -   Нора   решит,   что    вы

окончательно потеряли голову.

     - Может, так оно и есть, - Бэрби снова коснулся белого меха и на   сей

раз постарался не вздрогнуть. - Все это действительно очень трагично...   а

Ровена Мондрик всегда была моим другом, даже когда ее муж меня выгнал. Я и

впрямь огорчен, но не   сомневаюсь,   что   Квейн   обо   всем   позаботится.   Я

надеюсь, вы согласитесь поужинать со мной, Април.

     "Я надеюсь, ты мне скажешь, -   про   себя   добавил   он,   -   почему   ты

принесла с собой черного котенка, зачем тебе понадобилось придумывать тетю

Агату, и есть ли у тебя причина желать   смерти   доктору   Мондрику."   Бэрби

ждал ее ответа, затаив дыхание.

     - Хорошо, -   кивнула   девушка.   -   Если   смогу.   А   теперь   мне   пора

бежать... Еще надо спросить у тети Агаты...

     И она действительно убежала. Грациозно, подумал Бэрби,   словно   дикое

животное. Он смотрел, как она подбежала к телефонной будке   -   можно   было

только поражаться тому, как эта женщина за какие-то пару часов   ухитрилась

перевернуть его жизнь. Внезапно Бэрби подумал, что ему стоило бы   поменьше

пить виски. И вообще, надо привести себя в форму. Он видел,   как   светился

за стеклами телефонной будки белый мех. И опять, в который уже раз, ощутил

противную   холодную   дрожь.   Наверно,   он   все-таки    простудился.    Бэрби

решительно направился к дверям. Интересно, каково ему   будет,   если   Април

Белл и в самом деле окажется убийцей?

     Сэм, Рэкс и Ник вместе со своим ящиком уехали на машине Беннета. Нора

и остальные родственники потерянно брели через зал к выходу.   Мама   Спивак

снова плакала. Ее неуклюже утешал папа Спивак.

     - Все в порядке, мама, - обнимая жену   за   плечи,   говорил   маленький

портной. - Как же Ники может вернуться вместе с нами в   Бруклин,   когда   у

него столько важных дел в Фонде? Ну конечно, он знает, как мы   его   ждали,

как ты готовила, и мыла, и драила, пока вся квартира не засияла. А   запахи

одни чего стоят! Он знает, что мы уже купили ему билет в оба   конца...   Но

дело ведь не в этом! Главное - любовь. Не плачь, мама...

     - Ты думаешь, мне жалко еду? - восклицала она и слезы градом катились

у нее из глаз. - Жалко труда, что я затратила, прибирая комнату для   моего

мальчика? Жалко денег на   билет   до   Нью-Йорка?   Нет,   папа.   Это   все   та

страшная штуковина, которую они откопали   в   своей   пустыне.   Эта   старая,

мерзкая вещь, лежащая в зеленом   ящике...   мой   Ники   даже   не   может   мне

сказать, что там!

     - Мне страшно, папа, - рыдала мама   Спивак.   -   Эта   штука,   что   они

повезли в дом Сэма, она уже убила бедного доктора   Мондрика.   И   теперь   я

боюсь, что она убьет и Сэма с Норой. Боюсь, что она доберется и до   нашего

Ники!

     - Ну что ты, мама,   -   попытался   рассмеяться   папа   Спивак.   -   Ники

говорит, что беспокоиться не о чем.

     Смех у него получился неубедительным.

     Нора Квейн несла на руках маленькую Пат. Она крепко прижимала дочку к

себе, словно боясь потерять ее. Ее лицо казалось пустым и огорченным.   Она

прошла мимо, даже не заметив Бэрби. Он услышал, как   Пат,   гладя   Нору   по

голове, повторяла:

     - Ну, мама, не надо плакать...

     Посмотрев на обиженное лицо старого Бена Читтума, Бэрби не выдержал.

     - Бен, - позвал он, - пойдемте со мной. Я отвезу вас в город.

     - Спасибо, Вилли, я в порядке, - старик заставил себя   улыбнуться.   -

Не беспокойся обо мне. Я знаю, Рэкс приедет ко мне поболтать,   как   только

они отвезут этот свой ящик. Ну конечно, я разочарован. Конечно, я   не   так

представлял себе нашу встречу. Но я и вправду в порядке!

     Глянув через плечо и убедившись, что Април Белл все еще разговаривает

по телефону, Бэрби вышел из здания аэровокзала.   Повинуясь   инстинкту,   он

завернул за угол, подошел к большому баку для мусора и принялся копаться в

старых газетах и конфетных обертках.

     Это был тот самый инстинкт, который помогал Бэрби   добывать   материал

для десятков самых лучших его репортажей. Тот самый инстинкт, необъяснимый

и вместе с тем   не   вызывающий   сомнения,   который   Престон   Трой   называл

главным качеством настоящего газетчика. "Нюх   на   новости".   Как-то   Бэрби

упомянул о нем доктору Глену, и этот уважаемый психиатр объяснил, что этот

пресловутый "нюх" есть не что иное, как логическое мышление,   происходящее

за порогом сознания. Ловкое объяснение Глена не   удовлетворило   Бэрби,   но

спорить он тогда не стал. В общем, Бэрби доверял своему нюху.

     Под порванной соломенной шляпой он обнаружил сумочку из змеиной кожи.

     Из-под застежки выглядывали два кончика красной ленты - скрученные   и

измятые, словно кто-то наматывал   их   на   палец.   Бэрби   раскрыл   сумочку.

Внутри лежало мертвое тельце черного котенка тети Агаты.

     Красная, завязанная удавкой ленточка   туго-натуго   перетянула   тонкую

шейку,   едва   не   отрезав   голову.   Раскрыт    маленький    розовый    ротик,

безжизненно повис крохотный язычок. Выпученные глаза   подернуты   поволокой

смерти. Котенка умело задушили. Капля крови на белом   шелке   подкладки   на

миг заставила Бэрби задуматься.

     Пошевелив указательным   пальцем   безжизненное   тельце,   он   обнаружил

нечто белое и твердое, глубоко зарытое   в   нежную   черную   шерстку.   Бэрби

осторожно потянул и даже присвистнул   от   изумления.   Он   держал   в   руках

пропавшую семейную реликвию Април Белл - заколку из белого   агата.   Камень

был вырезан в   виде   маленького   бегущего   волка   с   глазком   из   зеленого

малахита. Тонкая и удивительно точная работа...   крохотный   волк   выглядел

стройным и грациозным, совсем как Април Белл.

     Заколка раскрыта - длинная стальная игла воткнута в тело Фифи. На   ее

конце еще дрожала капля темной крови. И Бэрби понял, что эта игла пронзила

сердце котенка...

                            4. ДЕВОЧКА-ВЕДЬМА

     Бэрби еще помнил кое-что из   курса,   когда-то   прочитанного   доктором

Мондриком, о теории и практике магии у первобытных народов. И пусть он был

не большой специалист по оккультным наукам, все было ясно и так. И   черный

котенок, и престарелый ученый умерли одновременно и   по   схожим   причинам.

Котенка наверняка убила Април Белл. Хотела ли она тем самым вызвать смерть

доктора Мондрика? Это, конечно, если не принимать в   расчет   модную   нынче

биохимическую магию под красивым названием "аллергия".

     Бэрби не сомневался, что да. Хотела.

     Но что ему теперь делать? Первый порыв был - отнести сумочку со   всем

ее отвратительным содержимым Сэму Квейну - может, тогда   тот   скажет,   что

скрывается внутри зеленого ящика? Но немного подумав, Бэрби   отказался   от

этой идеи. Колдовство   -   прекрасная   и   плодотворная   тема   для   солидных

монографий ученых типа доктора Мондрика. Сэм наверняка только   рассмеется,

услышав предположение, будто современная деловая ведьмочка с подкрашенными

бровями и наманикюренными ногтями использовала черную магию на летном поле

аэродрома.   Кроме   того,   Бэрби   испытывал   странную    неохоту    кому-либо

рассказывать об Април Белл.

     Может, она и не убивала Фифи. Вокруг   аэропорта   вертится   достаточно

мальчишек   -   что,   если   это   кто-нибудь   из   них?    Вдруг    тетя    Агата

действительно существует? В любом случае,   раз   Април   согласилась   с   ним

поужинать, ему наверняка предоставится возможность   расставить   все   точки

над "и".   Так   или   иначе,   но   он   должен   был   покончить   с   мучительной

неопределенностью...

     Бэрби принял решение. Вытерев иглу о шелковую подкладку,   он   положил

заколку в карман. Закрыв сумочку, он снова зарыл ее в   мусор,   под   старую

порванную шляпу. Интересно, - мелькнула у него   шальная   мысль,   -   что-то

подумают мусорщики, если найдут эту сумку со всем ее   мрачным   содержимым?

Впрочем, они небось успели уже привыкнуть к маленьким загадкам.

     Ветер, похоже, усилился, и Бэрби, огибающий ярко   освещенное   здание,

дрожал, как в лихорадке. Как-то   внезапно   стемнело.   Вытащив   из   кармана

платок, Бэрби сосредоточенно принялся вытирать руки. Послышался   треск,   и

он с изумлением увидел, что нечаянно порвал платок почти пополам.

     Он   встретил    Април    Белл    посреди    оживленного    зала.    Девушка

раскраснелась, Наверно,   сказывалось   волнение   -   все-таки   самый   первый

репортаж, первое самостоятельное задание для "Трибьюн". Она   нисколько   не

походила на хладнокровную убийцу. И все-таки, надо   было   выяснить,   зачем

она принесла в аэропорт черного котенка и действительно   ли   она   задушила

его и пронзила ему сердце стальной иглой, пытаясь с помощью магии оборвать

дыхание и остановить сердце доктора Мондрика.

     - Уже все? - спросил он.

     Ее зеленые глаза весело блестели, на губах играла   теплая,   дружеская

улыбка. Бэрби с надеждой кивнул в сторону стоянки, где он припарковал свой

потрепанный автомобиль. - Вас подвезти?

     - Спасибо, я на машине, - ответила она. - Тетя Агата вернулась   домой

на автобусе. У нее партия в бридж.

     -   Понятно,   -   кивнул   Бэрби,   стараясь   не   выказывать   ни    своего

разочарования, ни своих сомнений в реальности этой мифической тети   Агаты.

- А как насчет ужина?

     - Я позвонила тете, и она разрешила мне пойти,   -   ее   улыбка   грела,

словно летнее солнце.

     - Прекрасно! Где вы живете?

     - "Троян Амз", - ответила она. - Номер 2-С.

     - Ух ты, - не удержался от изумленного возгласа Бэрби.

     Эта роскошная гостиница была собственностью Престона   Троя,   и   Бэрби

уже приходилось писать   о   ней   восторженные   репортажи   в   "Стар".   Самый

дешевый номер стоил там две сотни в месяц.   Если   Април   Белл   могла   себе

позволить   жить   в   таком   отеле,   то   она   явно   неплохо   устроилась   для

начинающего репортера. Или же тетя Агата была не только   вполне   реальной,

но вдобавок еще и весьма состоятельной.

     - Я вас встречу, - сказала   девушка,   похоже,   не   замечая   изумления

Бэрби. - А куда мы пойдем?

     - "Кноб Хил"? - с надеждой в голосе предложил Бэрби, хотя, по   правде

говоря, этот ночной загородный кабачок был слишком дорог   для   журналиста,

работающего в газетенке вроде "Стар".

     - Я буду очень рада, - проворковала она.

     Он проводил девушку до   ее   машины.   Длинный   открытый   автомобиль   с

поднимающимся верхом. Восхитительного каштанового цвета, и стоит не меньше

четырех тысяч. Не многие начинающие репортеры могли позволить   себе   такие

дорогие машины. Бэрби мог только надеяться, что этот   лимузин   принадлежал

тете Агате.

     Он открыл ей дверцу, и девушка быстро скользнула   за   руль.   В   своих

белоснежных мехах она была   грациозна,   как   маленькая   агатовая   волчица,

лежавшая у Бэрби в кармане. На мгновение Април Белл взяла его за   руку,   и

прикосновение   сильных   холодных   пальцев   показалось    Бэрби    не    менее

возбуждающим, чем голос этой   удивительной   девушки.   Он   сдержался   и   не

поцеловал ее на прощание - поцелуй мог   все   испортить.   Убийца   или   нет,

Април Белл не оставляла его равнодушным.

     - Пока, Бэрби, - прошептала она. - До встречи в девять.

     Вернувшись в город, Бэрби заскочил в редакцию поработать   над   своими

репортажами. Он писал и радовался   лаконичной   стереотипной   объективности

журналистского стиля.

     Доктор   Ламарк   Мондрик,   известный   антрополог   и   основатель   Фонда

Исследования Человека, только что вернувшийся   из   двухлетней   экспедиции,

раскапывавшей стоянки доисторических людей в далекой пустыне Ала-шан, умер

прошлой ночью в городском   аэропорту.   Смерть   наступила   внезапно,   в   то

время,   как   он   выступал   перед   журналистами,   рассказывая   о   сделанных

экспедицией открытиях.

     Это для начала.   Потом   -   конкретные   факты   свершившейся   трагедии,

перемешанные с известными Бэрби данными биографии доктора. Хорошо,   что   в

официальный некролог никак не вписывались ни его   подозрения   относительно

Април Белл, ни загадка убитого котенка, найденного им в мусорном баке.

     Закончив работу, он помчался домой. И только тут сообразил, что забыл

купить бутылку. Вот уже много месяцев с ним не случалось ничего   подобного

-   проехать   мимо   и   не   зайти    в    "Мятный    Бар".    Зайти    и    выпить

стаканчик-другой, ну и прихватить бутылочку с собой.   Знакомство   с   Април

Белл явно пошло ему на пользу.

     Его собственная квартира   -   две   обшарпанные   комнатки   с   маленькой

кухонькой и ванной - располагалась в обветшалом   доме   на   Хлебной   улице.

Этот не особо престижный район находился слишком близко к заводу, но   зато

рента была вполне посильна, да и домовладелицу совершенно не интересовало,

сколько пьют ее жильцы.

     Бэрби принял ванну и   побрился.   Выбирая   свежую   рубашку   и   костюм,

который бы   не   выглядел   слишком   потрепанным   в   "Кноб   Хилл",   он   даже

обнаружил, что весело насвистывает. Давненько с ним   ничего   подобного   не

случалось. Април Белл - это именно то, что ему нужно!

     В восемь сорок Бэрби вышел из квартиры и уже закрыл за   собой   дверь,

когда услышал телефонный звонок. Он бросился назад. Его охватил   ужас   при

мысли, что это звонит Април - сказать, что их свидание отменяется.

     - Вилли? - голос был женский, спокойный и одновременно напряженный. -

Мне надо с тобой поговорить.

     Это не Април Белл, с облегчением понял Бэрби. Еще через миг он   узнал

Ровену Мондрик.

     - Ты не мог бы ко мне приехать? - спросила она,   ничем   не   выказывая

тот ужас и то   горе,   которые,   несомненно,   сейчас   испытывала.   -   Прямо

сейчас?

     Нахмурившись, Бэрби посмотрел на часы. "Кноб Хилл" находился в сорока

кварталах от Центральной улицы, за рекой и за пределами   городской   черты.

Дом Мондриков находился возле студенческого городка,   в   сорока   кварталах

точно в противоположном направлении.

      - Извините, Ровена, - неловко промямлил он. - Только   не   сейчас.   Я,

конечно, готов сделать для вас все, что угодно. Я приеду утром, или,   если

я вам   очень   нужен,   сегодня   вечером.   Только   попозже.   Сейчас   у   меня

свидание, от которого я просто не могу отказаться...

     - Ох! - словно от сильной боли вздохнула Ровена. - С той девушкой?   -

после долгого молчания тихо спросила она.

     - Да, с Април Белл, - ответил Бэрби.

     - Вилли, кто она такая?

     - Что? - ошарашенно   переспросил   Бэрби.   Надо   было   отдать   должное

Ровене Мондрик:   несмотря   ни   на   что,   она   оставалась   в   курсе   всего,

происходившего вокруг. -   Просто   девушка,   -   ответил   он.   -   Начинающий

репортер в одной из   вечерних   газет.   Я   познакомился   с   ней   сегодня   в

аэропорту. Вашему Турку   она   не   понравилась,   а   мне   показалась   весьма

интересной.

     - Как ты можешь, Вилли! - воскликнула слепая. -   Отмени   свидание!   -

начала   умолять   она.   -   Или   хотя   бы    перенеси    его,    чтобы    успеть

предварительно поговорить со мной. Ну, пожалуйста...

     - Извините, Ровена, - неуклюже пробормотал Бэрби. -   Я   действительно

не могу. - Против воли, в его голосе зазвучало раздражение. - Я знаю,   что

она вам не нравится... как и вашему псу. Но у меня   на   этот   счет   другое

мнение.

     - Ничуть   в   этом   не   сомневаюсь,   -   тихо   сказала   Ровена.   -   Мне

действительно не нравится эта мисс Белл, и на то у меня есть   причина.   Об

этом-то я и хотела бы тебе рассказать, как только ты выберешь   время   меня

выслушать. Пожалуйста, приезжай, как только сможешь.

     Бэрби не мог объяснить Ровене все причины, по которым ему обязательно

надо было встретиться с Април Белл. По правде говоря, он и сам   их   не   до

конца понимал. Ему стало очень жалко   слепую   Ровену,   одну-одинешеньку   в

своем горе, и он пожалел о своей резкости.

     - Извините меня, Ровена. Я приеду, как только освобожусь.

     - Будь настороже, Вилли, - предостерегла она.   -   Эта   женщина   хочет

причинить тебе вред! Страшный вред...

     - Причинить мне вред? - не веря   своим   ушам,   переспросил   Бэрби.   -

Каким образом?

     - Приезжай завтра, - сказала Ровена, - и я все тебе объясню.

     - Объясните сейчас... - но она уже повесила трубку.

     Интересно, что Ровена имела в виду? Бэрби никак не   мог   понять,   чем

было вызвано ее странное предостережение... разве что из-за того инцидента

с Турком, бросившимся на котенка.

     Сколько он ее помнил, Ровена Мондрик всегда была подвержена приступам

меланхолии. Обычно спокойная и уверенная, как любой зрячий, в такие минуты

она забывала и о своей музыке, и о друзьях, предпочитая им общество   своей

громадной овчарки и холод серебряных украшений.

     Ее странности, решил Бэрби, наверное, уходили   корнями   в   те   давние

трагические события в Африке. И смерть   Мондрика   разбередила   полузабытые

страхи. Он подъедет к ней утром... хотя бы, чтобы немного успокоить.   Надо

не забыть прихватить с   собой   пару   новых   пластинок   для   проигрывателя,

который подарили ей Сэм и Нора.

     Но сейчас пора было ехать на свидание с Април Белл.

     Бар в "Кноб Хил" представлял   собой   полукруглый   зал   с   зеркальными

стенами. Тусклое и какое-то мрачное   красное   освещение.   Зеленые   кожаные

кресла с   хромированными   подлокотниками.   Угловатые   и   неудобные.   Общее

впечатление - прилизанности и неуютной жесткости.   И   вполне   возможно,   -

решил Бэрби, -   что   так   и   было   задумано,   чтобы   заставить   ничего   не

подозревающих клиентов покупать все новую и новую выпивку. Иначе здесь   не

расслабишься.

     Из-за   маленького   столика   под   аркой   кроваво-красного   стекла   ему

улыбалась Април   Белл.   Белая   меховая   шубка   была   небрежно   брошена   на

соседнее кресло. Она, как это ни странно, выглядела   абсолютно   комфортно,

словно вся эта намеренно неуютная атмосфера ни в малейшей   степени   ее   не

беспокоила. Овальное лицо Април Белл   отражало   удовлетворенность,   как   у

объевшейся сметаной кошки.

     Ее весьма смелое темно-зеленое вечернее платье прекрасно подчеркивало

изумрудную зелень ее таинственных глаз. Бэрби   даже   в   голову   не   пришло

надеть фрак, и теперь он чувствовал   себя   неловко   в   сером   прошлогоднем

деловом костюме, к тому же еще слишком свободно сидящем на его   долговязой

фигуре. Но Април, похоже, не обратила на это внимания, и уже через   минуту

Бэрби и думать забыл, во что и как он одет. Все его мысли   устремились   на

то, что с таким успехом скрывали под собой белые   меха.   Белая,   ухоженная

кожа казалась до невозможности желанной, однако Бэрби почему-то вспомнил о

предостережении Ровены...

     - Я бы хотела что-нибудь выпить, - проворковала девушка.

     Бэрби послушно заказал пару дайкири.

     Он смотрел на нее через столик. Она была так близко, что   Бэрби   даже

ощущал аромат ее духов. Официант еще даже не принес напитки, а   Бэрби   уже

опьянел от блеска   рыжих   волос,   удлиненных   внимательных   глаз,   теплого

обаяния   радостной   улыбки   и   той   жизненной    силы,    которую    излучало

совершенное тело этой необыкновенной девушки.

     Под бархатистой лаской ее чуть   хрипловатого   голоса   Бэрби   хотелось

забыть обо всех своих подозрениях. Но он не мог себе этого   позволить.   Он

обязан был узнать правду... Только так он   сможет,   наконец-то,   разрешить

бушующий в нем конфликт между светлой надеждой и смутно ощущаемым ужасом.

     По дороге Бэрби пытался как-то выстроить план своего "расследования".

Самое главное, ему казалось - выяснить мотив   убийства.   Если   Април   Белл

действительно не была знакома с доктором Мондриком и не имела ни   малейшей

причины желать ему зла, то все дальнейшие рассуждения просто теряли всякий

смысл. И что, если присутствие на аэродроме котенка и в самом деле вызвало

приведший к смерти приступ аллергии? Подобная трагическая случайность вряд

ли заинтересует стражей закона. Не смутит она и самого Бэрби.   Случайность

- она и есть случайность.

     Бэрби не хотелось думать о других вариантах. Эта рыжеволосая девушка,

так обворожительно ему улыбавшаяся, казалось, предлагала Бэрби то,   о   чем

не мог и мечтать одинокий, разочаровавшийся в жизни журналист. И ему вовсе

не хотелось за просто так отказываться от вновь пробудившейся в нем мечты.

Ему хотелось понравиться Април Белл.

     И совсем не хотелось находить   мотив   для   убийства.   Ему   ужасно   не

хотелось узнать, что Април Белл   и   в   самом   деле   могла   желать   доктору

Мондрику смерти. И, однако, неразгаданные тайны   этого   странного   дня   не

давали Бэрби покоя. Они отбрасывали   зловещую   тень   на   беспечную   улыбку

сидевшей напротив девушки...

     О каком это "древнем враге человечества" упоминал доктор Мондрик? Кто

дожидается появления "Черного Мессии"?

     Что, если Април Белл - член какой-то тайной организации?   В   безумном

послевоенном мире,   где   народы,   расы   и   враждебные   идеологии   отчаянно

сражались за существование, когда каждый день ученые придумывали все новые

и новые страшные виды оружия, поверить в это было совсем не трудно.

     Предположим, что Мондрик   и   его   помощники   во   время   своей   долгой

экспедиции в раздираемой военными   конфликтами   Азии   обнаружили   какие-то

материалы,   раскрывающие   личности   и   цели   заговорщиков?   Обнаружили    и

привезли с собой в зеленом деревянном ящике. Принимая   все   мыслимые   меры

предосторожности...   прекрасно   понимая   опасность,    полностью    избежать

которой они   не   смогут...   его   друзья   попытались   публично   разоблачить

преступников. И прежде, чем доктор Мондрик успел объяснить   суть   нависшей

над миром угрозы, он был уже мертв.

     А убила его Април Белл... Бэрби некуда было   деваться   от   леденящего

кровь вывода. Несчастный случай или преднамеренное убийство - орудием   его

стал черный котенок, принесенный девушкой к самолету в элегантной   сумочке

из змеиной кожи.

     Официант принес бокалы с дайкири, и Април снова улыбнулась. Она   была

рядом, теплая и живая, и   Бэрби   изо   всех   сил   пытался   забыть   о   своих

подозрениях. В конце концов, убеждал   он   сам   себя,   все   это   совершенно

невероятно. В мире, где убийцы всех мастей с успехом использовали и   ножи,

и яды, и автоматические винтовки, ни один уважающий себя   профессионал   на

станет всерьез рассчитывать на молекулы с кошачьей шерсти,   которые   ветер

донесет до предполагаемой жертвы. Ни один современный   убийца   не   рискнет

положиться ни на красную ленточку, стягивающую горло черного   котенка,   ни

на стальную иглу заколки, пронзающую маленькое кошачье сердце.

     Разве что...

     Бэрби потряс головой и, со смущенной улыбкой подняв бокал, чокнулся с

Април Белл. Чем больше он думал о загадочных   обстоятельствах,   окружавший

смерть доктора Мондрика, тем более зловещими они казались...

     Бэрби решительно вознамерился, отложив   тягостные   раздумья,   приятно

провести   вечер   в   обществе   самой   необыкновенной   женщины,   какую    ему

когда-либо доводилось встречать.

     А что, если она ведьма?

     То есть, быстро поправился он, что   если   она,   желая   убить   старого

Мондрика, пыталась осуществить   свой   замысел,   задушив   маленького   Фифи?

Господи, как же ему надоела его жизнь! Восемьдесят часов в неделю   в   этой

проклятой желтой газетенке Престона Троя, за мизерное жалованье,   которого

в обрез хватает на квартиру, еду и выпивку. А пил   он   в   последнее   время

столько... Април Белл, даже если   она   и   возомнила   себя   ведьмой,   могла

оказаться более привлекательным будущим.

      Мелодично   зазвенели   бокалы.   В   улыбающихся   глазах   девушки   Бэрби

прочитал вызов.

     - Ну, и за что мы пьем, Бэрби?

     Он наклонился над маленьким восьмиугольным столиком.

     - За нашу встречу, -   от   волнения   у   него   перехватило   дыхание.   -

Пожалуйста, Април... мне хочется получше вас узнать.   Мне   все   интересно:

где вы были, и что там делали. И кто ваши родители, и кто друзья. И о   чем

вы мечтаете, и что любите есть на завтрак.

     Ее красные губы искривились в хитрой кошачьей улыбке.

     - Пора бы знать, Бэрби - шарм женщины в ее загадочности.

     Он не мог не заметить безукоризненную ровность и   белизну   ее   зубов.

Они напомнили ему о том   странном   рассказе   По,   где   мужчине   все   время

хотелось вырвать зубы своей возлюбленной. Мотнув   головой,   Бэрби   отогнал

эту невесть к чему возникшую ассоциацию. Он снова поднял   бокал.   Внезапно

его рука дрогнула, и коктейль выплеснулся ему прямо на пальцы.

     - Когда непознанного слишком много, - осторожно ставя бокал на место,

сказал Бэрби, - это вызывает тревогу. По правде   говоря,   я   вас   немножко

побаиваюсь.

     - Правда? -   спросила   она,   глядя,   как   он   вытирает   руку   носовым

платком. На губах ее играла хитрая усмешка,   словно   Април   было   известно

нечто, Бэрби пока неведомое. - Ну что вы, Бэрби.   Из   нас   двоих   вы   куда

более опасны.

     Бэрби смущенно уставился в стол. Он не понимал, на что намекает Април

Белл. До этого дня Бэрби полагал, что знает женщин... даже слишком   хорошо

знает. Но эта девушка совершенно сбивала его с толку.

     - Видите ли, Бэрби, - ее голос   потешался   над   ним   тайным   знанием,

скрытым смехом... - я пыталась создать для себя образ.   И   вы   меня   очень

порадовали,   приняв   его   за   реальность.   Вы   же   не   захотите,   чтобы   я

отказалась от своей маленькой иллюзии?

     - Захочу, - серьезно ответил он. - Ну, пожалуйста, Април.

     Она кивнула, и красные огоньки заиграли в ее рыжих волосах.

     - Ну хорошо, Бэрби, - промурлыкала Април. - Только   для   вас.   Так   и

быть, подниму разрисованный занавес.

     Она поставила бокал и облокотилась на столик. Белая округлость плеч и

груди девушки была теперь   совсем   рядом.   Бэрби   казалось,   что   он   даже

различает природный запах ее тела - легкий сухой аромат. Ее соблазнительно

хрипловатый голос стал тихим, под стать его настроению.

     - На самом деле я дочь самого обыкновенного фермера, - сказала она. -

Я родилась неподалеку от Кларендона. Мои родители держали   молочную   ферму

чуть выше по реке,   сразу   за   железнодорожным   мостом.   Мне   каждое   утро

приходилось идти целую милю до школьного автобуса.

     На ее губах появилась кривая усмешка.

     - Ну что, Бэрби, достаточно я развеяла мою драгоценную иллюзию?

     - Ты ее даже не поколебала,   -   покачал   головой   он.   -   Пожалуйста,

продолжай.

     Ее белое выразительное лицо казалось обеспокоенным.

     - Пожалуйста, Вилли, - тихо попросила   она.   -   Мне   не   хотелось   бы

рассказывать о себе... во всяком случае, вот так сразу. Иллюзия - это   моя

раковина. Без нее я беспомощна и, честно говоря, не так уж и   красива.   Не

заставляйте меня   ломать   с   таким   трудом   созданный   образ.   Я   могу   не

понравиться вам такой, какая я есть на самом деле.

     - Это вряд ли, - мрачно усмехнулся он. - Но ты продолжай. Мне все еще

страшно.

     Нахмурившись, она   пригубила   свой   дайкири.   Зеленые   глаза   девушки

больше не смеялись. Они испытующе   глядели   на   Бэрби.   Потом   Април   Белл

рассмеялась.

     - Все это довольно грустно и не слишком приятно, - сказала она.   -   И

не говори потом, что я тебя не предупреждала...

     - Ладно, не буду, -   легко   согласился   Бэрби.   -   Мне   хочется   тебя

узнать... чтобы ты мне понравилась еще больше.

     - Надеюсь, что так, - усмехнулась она. - Ну, ладно, сам напросился...

      Гримаса отвращения на миг искривила ее лицо.

     - Мои родители не могли ужиться вместе... в   этом-то   и   корень   всех

наших бед, - она говорила словно через   силу,   хрипло   и   неровно.   -   Мой

отец... пожалуй, нет смысла чересчур вдаваться в подробности. В общем, мне

было девять лет, когда мы с мамой   уехали   в   Калифорнию.   Остальные   дети

остались с отцом.

     Она нервно осушила бокал.

     - Мы не получали алиментов, - в ее   голосе   звучала   горечь.   -   Мама

снова взяла свою девичью фамилию. Она пошла работать, чтобы мы не умерли с

голоду. Официанткой, буфетчицей, продавщицей, стенографисткой... Статистом

в массовках. Потом ей предложили какие-то мелкие роли. Но   все   равно,   ей

здорово доставалось. Она жила для меня и учила не повторять ее ошибок.

     - Мама была не слишком высокого мнения о мужчинах - и боюсь,   не   без

оснований. Ей хотелось, чтобы я всегда могла за себя постоять. Она сделала

меня... ну, скажем так... волчицей, - блеснули в неуверенной улыбке ровные

белоснежные зубы. - И вот я здесь. Мама помогла мне получить   образование.

И все эти годы она каким-то чудом еще   ухитрялась   выплачивать   страховку.

Когда она умерла, мне досталось несколько тысяч долларов. Со временем   они

кончатся, и если я сделаю так, как она меня учила...

     Она поморщилась. Потом попыталась улыбнуться.

     - Вот такие дела, Вилли.   Я   хищница,   ищущая   добычу.   -   Она   резко

отодвинула пустой бокал - жест, показавшийся Бэрби одновременно и нервным,

и вызывающим. - И как я теперь тебе нравлюсь?

     Бэрби даже заерзал в кресле под пронзительным   взглядом   этих   слегка

раскосых глаз.   К   его   неописуемому   облегчению,   к   их   столику   подошел

официант, и Бэрби поспешно заказал еще пару дайкири.

     Тихо, с легкой издевкой в голосе - то ли над своим спутником,   то   ли

над собой - Април Белл спросила:

     - Ну что, теперь, когда ты узнал печальную   правду,   ты   стал   меньше

меня бояться?

     Бэрби постарался улыбнуться.

     - Для   коварной   хищницы,   -   как   мог   небрежно   ответил   он,   -   ты

превосходно вооружена. Мне остается только сожалеть, что репортеры   "Стар"

- не слишком привлекательная дичь. - Голос   Бэрби   стал   серьезным.   -   Но

боюсь я совсем другого.

     Бэрби, не отрываясь, глядел на Април   Белл.   И   ему   показалось,   что

после его слов она   чуть   заметно   напряглась.   Ее   зеленые   глаза   слегка

прищурились. Даже ее запах, как ему   почудилось,   стал   немного   другим   -

словно эта девушка была настоящий   хищницей,   волчицей,   изготовившейся   к

прыжку   за   маленьким   ресторанным   столиком.   Хищницей,   настороженной   и

смертоносной.

     - Ну? - нетерпеливо спросила она. - Чего же ты боишься?

     Одним глотком Бэрби осушил свой бокал. Его пальцы нервно забарабанили

по столу... Он обратил   внимание   на   то,   какими   большими   и   волосатыми

казались его руки рядом с белыми ручками Април. Его разум   восстал   против

невыносимого конфликта   между   безумной   надеждой   и   столь   же   безумными

сомнениями. Ему до смерти захотелось сказать всю правду.

     - Април...

      Он заставил себя остановиться. Белое лицо Април Белл стало холодным и

неприступным. В хищно   прищуренных   глазах   вспыхнула   тревога....   Словно

девушка уже знала, о   чем   он   хочет   ее   спросить.   Бэрби   заставил   себя

продолжать.

     - Април... это   касается   того,   что   произошло   в   аэропорту.   -   Он

наклонился над столом. Ему почему-то снова стало холодно.   Внезапно   голос

Бэрби стал жестким, обвиняющим. - Ты убила того черного котенка.   Я   нашел

его труп. Ты сделала это, чтобы вызвать смерть доктора Мондрика.

     Бэрби ожидал   услышать   возмущенные   возражения.   Он   приготовился   к

испепеляющей ярости. От   всего   сердца   он   надеялся   встретить   искреннее

непонимание его обвинений - это если какой-то юный живодер   украл   и   убил

маленького Фифи. И Бэрби   просто-напросто   растерялся,   когда   Април   Белл

вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась.

     Закусив губу, он смотрел   на   рыжее   великолепие   ее   волос.   Боль   и

отчаяние девушки, словно острый нож, пронзали ему сердце. Он не   переносил

слез. Все его подозрения внезапно показались Бэрби глупыми и   надуманными.

И угораздило же его упомянуть того несчастного котенка!

     - Април, - растерянно забормотал он. - Ну, не надо... Я не хотел...

     Подняв голову, она молча посмотрела на Бэрби. Большие, темные и такие

серьезные глаза... И слезы, текущие по ее щекам. Она чуть заметно   кивнула

- усталый, безнадежный кивок полного поражения.

     - Значит, тебе все известно.

     Это было утверждение, а не вопрос.

     Бэрби хотел взять Април за руки, но   та   поспешно   отстранилась.   Она

сидела и смотрела ему в глаза. Сидела и   ждала,   покорная   и   одновременно

отважная, в потеках от расплывшейся косметики... Не прячась за   иллюзиями.

Не пытаясь создавать никакого образа... Или все   это   было   только   умелой

игрой?

     - Я ничего не знаю, - поспешно сказал сбитый с   толку   Бэрби.   -   Это

кошмар какой-то... слишком много всего, чего   я   не   понимаю.   И   не   могу

объяснить. Я... - он судорожно сглотнул. - Я не хотел сделать тебе больно.

Поверь мне, Април, пожалуйста. Ты мне нравишься... очень нравишься.   Но...

ты же знаешь, как умер Мондрик.

     Она опустила заплаканные глаза. Вынула из   зеленой   кожаной   сумочки,

изумительно подходящей по цвету к ее платью и   глазам,   маленький   носовой

платочек.   Вытерла   слезы.   Быстро,   почти   незаметно,   припудрила    щеки.

Пригубила свой коктейль... но Бэрби заметил, как дрожал в ее руках бокал.

     - Да, Вилли, - наконец, серьезно сказала она. - Ты   меня   раскусил...

Наверно, больше нет смысла водить тебя за нос. Мне трудно сказать   правду,

да и тебя это наверняка расстроит.

     - Видишь ли, Бэрби, я ведьма.

     Бэрби даже   привстал,   и   тут   же   плюхнулся   обратно   в   кресло.   Он

недоверчиво посмотрел в ее серьезное лицо и, словно не   веря   своим   ушам,

затряс головой.

     - Что ты имеешь в виду, - с третьей попытки выдавил он.

     - Только то, что я тебе сказала, - спокойно ответила Април Белл. -   Я

не рассказала тебе, из-за чего поссорились мои родители... Не   смогла.   Но

суть в том, что еще девочкой я почувствовала в   себе   ведьму.   И   об   этом

узнал мой отец. Моя мать...   она   всегда   об   этом   знала   и,   как   могла,

защищала меня. Если бы не она, отец   бы   меня   просто-напросто   убил.   Вот

потому-то он нас тогда и прогнал.

                          5. СЕКРЕТ ПОД ВУАЛЬЮ

     Април Белл наклонилась над столиком. Она говорила негромко, и ее чуть

раскосые   глаза,   словно   оценивая   его   реакцию,   пристально   следили   за

ошарашенным Бэрби.

     А он сидел, не в силах   пошевелиться,   задыхаясь,   как   после   доброй

порции виски, ничего не чувствуя, но заранее   зная,   что   сейчас   по   телу

разольется тепло. Он сглотнул и   снова   обрел   способность   дышать.   Потом

неуверенно кивнул. Бэрби даже и не пытался заговорить... он был   не   готов

оспаривать признание девушки, но в то же время и не мог вот так просто   ей

поверить.

     На ее озабоченном лице появилась неуверенная улыбка.

     - Понимаешь, - продолжала она, - мама была второй женой   моего   отца.

Она ему в дочки годилась. Я знаю, мать никогда его не любила... я так и не

поняла, почему она за него вышла. Отвратительный, грубый тип, и вечно   без

денег. Мама явно не придерживалась правил, которые потом пыталась   привить

мне.

     Бэрби потянулся за сигаретой.   Ему   не   хотелось   прерывать   девушку,

которая наверняка бы   замолчала,   поняв,   насколько   взволновал   его   этот

рассказ. Бэрби надо было чем-то занять нервно дрожащие руки. Он   предложил

сигарету Април, но она только покачала головой.

     - Моя мать любила какого-то другого человека - она   не   называла   его

имени. Может, в   этом   и   кроется   объяснение   ее   странного   брака.   Как,

впрочем, и ее отношения к мужчинам. Во всяком случае, мой отец никогда   не

делал ничего такого, за что   его   можно   было   бы   полюбить.   Я   не   знаю,

догадывался ли он   о   том,   другом   мужчине.   Но,   во   всяком   случае,   он

сомневался, что я его дочь - это мне известно совершенно точно.

     Стараясь не показывать, как дрожат его руки, Бэрби зажег сигарету.

     - Отец был очень строг, - продолжала девушка. - Настоящий   пуританин.

Он не стал священником - не мог полностью согласиться ни с одной церковью,

ни с одной сектой. Он   проповедовал   свою   собственную,   суровую   веру   на

улицах,   на   рынке,   везде,   где   ему   удавалось   найти   хоть   пару-тройку

слушателей. Он считал себя праведником, пытающимся отвратить мир от греха.

На самом деле он был чудовищно жесток.

     - Во всяком случае, по отношению ко мне.

     Старая боль тенью легла на лицо девушки.

     - Видишь ли, я была не по годам развитым ребенком. К трем годам я уже

умела немного читать. Я понимала людей.   Порой   я   чувствовала,   что   люди

собираются сделать. Чувствовала, что вот-вот должно произойти. У отца были

и другие дети, от первого брака. И ему совсем не нравилось,   что   я   умнее

своих старших братьев и сестер. Умнее   тех,   кого   он   считал   порождением

своей плоти и крови.

     Она слабо улыбнулась.

     - Мне кажется, я тогда была весьма хорошенькая... во   всяком   случае,

так всегда   говорила   моя   мать.   Без   сомнения,   я   была   избалованной   и

заносчивой, и порой не слишком считалась с остальными. Я вечно ссорилась с

кем-либо из старших детей,   и   мать   всегда   принимала   мою   сторону.   Ну,

конечно, все они были куда сильнее меня, но,   мне   кажется,   я   ухитрялась

здорово им досаждать.

     Ее лицо стало белее мела.

     - И отцу тоже, - прошептала она.   -   Я   любила   дразнить   его   своими

рыжими волосами. И моя мама, и отец   -   оба   были   темноволосыми,   а   тот,

другой мужчина, теперь я в этом уверена, наверняка был рыжим. Но   тогда   я

знала только то, что   цвет   моих   волос   приводит   его   в   бешенство.   Мне

только-только   исполнилось   пять   лет,   когда   он   впервые    назвал    меня

ведьмой... и, вырвав из рук матери, выпорол своим длинным кнутом.

     Ее глаза были сухим.   Бэрби   они   казались   жесткими,   как   изумруды,

полными старой, но не забытой, ненависти. Лицо Април, за исключением   алых

полумесяцев ее губ, было белым, как волчий мех на спинке соседнего кресла.

В голосе ее звучала горечь - так, наверно, шептал   обжигающе   сухой   ветер

над пустыней Ала-шан.

     - Отец всегда ненавидел меня. И дети его тоже... Нет, сама я   никогда

не считала себя его дочерью.   Они   ненавидели   меня,   потому   что   я   была

другой.   Не   такой,   как   они.   Я   была   красивее   любой   из   девчонок    и

сообразительнее любого из парней. Кроме того, я умела делать   то,   что   не

мог ни один из них. Да... они ненавидели меня потому, что уже тогда я была

ведьмой.

     Април Белл яростно кивнула.

     - Они все объединились против   меня...   все,   кроме   моей   мамы.   Мне

приходилось   постоянно   защищаться,   ну,   и   когда   представлялся   удобный

момент, я не оставалась в долгу. О ведьмах я   узнала   из   Библии   -   перед

каждым завтраком, обедом или ужином отец читал вслух какую-нибудь главу. А

потом еще   и   декламировал   бесконечное   благодарение...   и   только   потом

позволял приниматься за   еду.   Я   спрашивала,   что   умели   делать   ведьмы.

Кое-что   мне   рассказала   мама,   но   больше   всего   я   узнала   от    старой

повивальной бабки, появившейся у нас в доме, когда рожала   моя   старшая   и

уже успевшая выйти замуж "сестра". Странная это была старуха! К семи годам

я начала понемногу практиковаться в том, что мне удалось узнать.

      Затаив дыхание, не зная, верить или нет, Бэрби слушал этот рассказ.

     - Я начинала с мелочей, - прошептала   она.   -   Как,   наверно,   учится

любой ребенок. Первый серьезный случай произошел   несколько   позже,   когда

мне почти исполнилось девять. У моего брата Гарри был пес по кличке   Тайк.

И почему-то этот Тайк тоже ненавидел меня. Он рычал, когда я пыталась   его

погладить... совсем как сегодня тот жуткий пес   жены   Мондрика.   Еще   один

знак, - говорил мой отец, - что я ведьма, посланная   Богом   в   его   дом   в

наказание за грехи.

     Однажды Тайк меня укусил.   Гарри   засмеялся   и   назвал   меня   мерзкой

маленькой ведьмочкой. Он пообещал в следующий раз натравить на меня своего

пса. Возможно, он так шутил... не знаю... Но я тогда сказала,   что   докажу

ему, какая я на самом деле ведьма. Я заявила, что убью Тайка,   наложив   на

него заклятие. И я сделала все, что смогла.

     - Я   припомнила   все,   что   мне   рассказывала   повивальная   бабка.   Я

придумала маленькое заклинание о смерти Тайка и повторяла его каждый   день

во время молитвы. Я собрала шерсть с   его   подстилки,   плюнула   на   нее   и

сожгла в плите на кухне. А потом стала ждать, когда Тайк умрет.

     - Ты была еще ребенком, - прошептал Бэрби,   пытаясь   как-то   сгладить

болезненность старых воспоминаний. - Ты просто играла.

     - На следующей неделе Тайк взбесился, - негромко   сказала   она.   Отцу

пришлось его пристрелить.

     Эти тихие слова оглушили Бэрби, словно удар грома.

     - Случайное совпадение, - пробормотал он, заерзав в кресле.

     - Возможно, - улыбка на   миг   озарила   ее   лицо.   Как   будто   девушку

веселили его предположения. - Но я так не думаю. -   И   снова   на   ее   лицо

легла тень давней горечи и обиды. -   Я   поверила   в   свою   силу.   И   Гарри

поверил. И отец, когда Гарри рассказала ему о моей угрозе.   Я   побежала   к

маме, но отец поймал меня и снова выпорол.

     Ее длинные пальцы подняли бокал, но, повертев его в руках, она, так и

не попробовав, поставила коктейль обратно на стол.

     - Отец тогда   здорово   меня   отлупил.   Я   потом   еле   ходила.   И   мне

казалось, что он чудовищно несправедлив. Отец бил меня, а я   кричала,   что

отомщу.   И   я   попыталась   отомстить.   Как   только   он   меня   отпустил,   я

пробралась в коровник и вырвала немного шерсти у трех   лучших   коров   и   у

быка, которого отец   только   недавно   купил   для   своего   стада.   Я   опять

поплевала на эту шерсть и сожгла ее за амбаром. Там же закопала   пепел.   Я

сочинила новое заклинание.

     Ее глаза печально глядели в глубину полутемного бара.

     - Примерно через неделю бык сдох.

     - Совпадение, - еле слышно прошептал Бэрби.   -   Должно   быть,   просто

совпадение.

     Красные губы искривились в иронической усмешке.

     - Ветеринар сказал, что у быка было заражение крови, -   тихо   сказала

она. - Пару дней спустя сдохли и те три коровы, и лучшая годовалая   телка,

и пара молодых волов. Отец припомнил мои угрозы,   а   Гарри   видел,   как   я

копала за амбаром. В общем, отец порол меня,   пока   я   не   созналась,   что

действительно пыталась погубить его скот.

     Внезапно, с кошачьей грацией, она одним глотком выпила свой коктейль.

Ее зеленые глаза смотрели прямо на Бэрби - пустые и   безжизненные,   словно

она видела перед собой не дорогой бар, а нечто совсем иное.   Пальцы   Април

Белл нервно крутили бокал. Хрустнула   тонкая   ножка,   и   стеклянная   чаша,

ударившись об пол, со звоном разлетелась   на   мелкие   кусочки.   Ничего   не

замечая, девушка хрипло продолжила:

     - Это была страшная ночь. Отец отправил всех остальных   детей   в   дом

своей замужней дочери... чтобы они не замарались общением с ведьмой   и   не

навлекли на себя гнев Господен. Остались только он сам   и   мы   с   матерью.

Вместе молиться, - так сказал отец, - и дабы я вкусила   должное   воздаяние

за свои грехи.

      Ее пальцы нервно крутили обломанную ножку бокала.

     - Никогда не забуду ту ночь. Мама плакала   и   пыталась   вымолить   для

меня прощение. Она взывала к милосердию...   Я   помню   ее   на   коленях,   на

дощатом полу, у ног отца, словно он какое-то сердитое божество. Но   он   не

обращал внимания на ее мольбу. Он ходил   взад-вперед   по   нашей   маленькой

темной комнатенке, выкрикивал вопросы, обвинял нас с матерью и   при   свете

масляной лампы читал нам из Библии. Снова и снова он повторял эту   ужасную

фразу: "Ворожеи не оставляй в живых" [Исход, 22, 18].

     Опасаясь, как бы она не порезалась острым обломком,   Бэрби   осторожно

взял из рук Април ножку бокала. Девушка ничего не заметила.

     - Так продолжалось всю ночь, - прошептала она. - Отец   заставлял   нас

стоять на коленях и молиться. Он ходил по комнате, плакал и проклинал   нас

с матерью. Он поднимал ее за волосы с   пола,   когда   она   умоляла   его   не

трогать меня, и швырял о стены. Он кричал, что   она,   дескать,   не   должна

пригревать на своей груди ведьму. А потом он вырывал   меня   из   ее   рук   и

снова и снова порол, пока чуть не забил до смерти.   И   все   это   время   он

читал из Библии:

     "Ворожеи не оставляй в живых"

     Она замолчала, невидящими глазами   глядя   на   его   руки.   Бэрби   тоже

посмотрел и увидел алую каплю крови там, где острое стекло   незаметно   для

него распороло кожу. Он вытер кровь   носовым   платком,   аккуратно   положил

осколок в пепельницу и закурил новую сигарету.

     - Отец бы убил меня, - хрипло продолжала девушка, -   но   в   последний

момент мать набросилась на него... Она ударила его стулом по голове, но он

только пошатнулся и, бросив меня на пол, шагнул к двери, где стояло ружье.

Я поняла: сейчас он убьет нас обеих, и   прокричала   заклинание,   чтобы   он

остановился.

     Ее голос прервался.

     - Заклинание сработало. Он рухнул на пол, так   и   не   дотянувшись   до

ружья. Потом доктор сказал, что у него произошло кровоизлияние в   мозг.   Я

слышала, как врачи говорил отцу, что он должен держать себя в   руках.   Но,

видимо, это оказалось ему не под силу. Выйдя из больницы, он узнал, что мы

с матерью уехали в Калифорнию, и в тот же день умер.

     Не без удивления Бэрби заметил официанта, который молча убрал с   пола

осколки разбитого бокала и принес два новых дайкири. Интересно, - словно о

ком-то другом, подумал Бэрби, во что ему обойдется сегодняшний ужин?

     - Я так никогда и не узнала, что думала обо всем   этом   моя   мать,   -

Април Белл ответила на вопрос, который Бэрби   не   решался   задать.   -   Она

любила меня. Мне кажется, она могла   бы   мне   простить   все,   что   угодно.

Потом, когда мы благополучно оставили Кларендон, она взяла с меня обещание

не колдовать. И я не составила ни одного заклинания... пока она была жива.

     Април залпом осушила свой бокал. Ее руки уже не дрожали.

     - Мама у меня было, что надо... Она бы тебе понравилась. Она   сделала

для меня все, что только могла. Ну, а то,   что   она   не   слишком   доверяла

мужчинам - тут я не могу ее винить. Шли годы, и мне казалось, она забыла о

случившемся в Кларендоне. Я знаю, что она   хотела   обо   всем   забыть.   Она

никогда не заговаривала о возвращении, даже чтобы   повидать   своих   старых

друзей. И все-таки она наверняка огорчилась бы,   узнав,   кто   я   на   самом

деле.

     Холод   исчез   из   ее   больших   темных   глаз.   Они   стали   теплыми    и

необыкновенно живыми.

     - Я сдержала   свое   обещание   и   не   составляла   заклинаний,   -   тихо

продолжала девушка, - но ничто не могло остановить проснувшейся и растущей

во мне силы. Ничто не могло оградить меня от понимания мыслей   окружающих,

от предвидения событий, которым суждено было произойти.

     - Я знаю, - кивнул Бэрби. - Мы называем это "нюх на новости".

     Она печально покачала головой.

     - И это еще не все. Случалось и другое. Я не колдовала, не составляла

заклинаний... во всяком случае намеренно. Но происходили всякие вещи, и   я

ничего не могла с этим поделать.

     Он слушал и старался, чтобы Април не заметила, как он дрожит.

     - У нас в школе училась одна девочка... Я ее не любила -   слишком   уж

она была вся из себя   примерная,   все   время   цитировала   Библию   и   вечно

вмешивалась в чужие дела, совсем, как   мои   ненавистные   "сестры".   И   вот

однажды она завоевала журналистскую   стипендию,   которую   мне   тоже   очень

хотелось получить. Я знала, что она сжульничала во время   конкурса,   и   не

могла удержаться, чтобы не пожелать ей какой-нибудь неприятности.

     - И что с ней случилось? - прошептал Бэрби.

     - В тот день, когда ей предстояло в торжественной обстановке   принять

стипендию, она проснулась больной.   Она   все   равно   попыталась   придти   в

аудиторию, но по пути потеряла сознание. Острый аппендицит -   так   сказали

врачи. Она чуть не умерла. Если бы это случилось...

     Април Белл глядела прямо на Бэрби. В ее широко   раскрытых   глазах   он

видел мрачные воспоминания, полные ужаса и боли.

     - Ты можешь сказать, что это   было   еще   одно   совпадение.   Мне   тоже

хотелось так думать. Ведь на самом деле я   вовсе   не   желала   смерти   этой

девочке... Я думала, что сойду с   ума,   пока   врач   не   объявил,   что   она

выживет. И этот случай был не единственным. Происходили и   другие,   ничуть

не менее серьезные. Я стала сама себя бояться.

     - Ты понимаешь, Бэрби? - Ее глаза молили его   об   этом   понимании.   -

Сознательно я не составляла заклинаний. Я ничего не делала, но   все   равно

моя сила вырывалась наружу. Когда подобные происшествия всегда следуют   за

твоими мыслями и пожеланиями, это   уже   выходит   за   рамки   случайности   и

совпадения. Ты это понимаешь?

     Бэрби кивнул. Потом вспомнил, что надо дышать. А еще через   несколько

секунд хрипло пробормотал:

     - Наверно, это действительно так.

     - Попробуй взглянуть   на   все   это   с   моей   точки   зрения,   -   мягко

упрашивала Април. - Я ведь не хотела становиться ведьмой - просто я   такой

уродилась. Уродилась.

     Бэрби   нервно   стучал    пальцами    по    столу.    Он    заметил    снова

направляющегося к ним официанта и жестом велел тому удалиться.

     - Послушай, Април, - неловко сказал он, - ты не   возражаешь,   если   я

задам тебе пару вопросов?

     Она молча пожала плечами.

     - Пожалуйста,   -   настаивал   он.   -   Может   быть,   мне   удастся   тебе

помочь... я хочу тебе помочь...

     - Теперь, когда я все тебе рассказала, - тихо прошептала она, - какое

это имеет значение?

     - Есть кое-что, очень важное для меня... и для тебя тоже. - Ее   белое

лицо казалось пустым и печальным, но на сей раз она позволила ему взять ее

за руку. - Ты никогда не пыталась обсудить то, что   с   тобой   творится,   с

кем-нибудь из специалистов... ну,   там...   психиатров,   или   ученых   вроде

доктора Мондрика?

     Она безвольно кивнула.

     - У меня есть друг, которому все известно... он знал мою мать, и   мне

кажется, он помогал нам в те годы, когда приходилось особенно трудно.   Два

года тому назад он уговорил   меня   обратиться   к   доктору   Глену.   Молодой

доктор   Арчер   Глен.   Ну,   ты,   наверно,   знаешь,   он   работает   здесь,   в

Кларендоне.

     Усилием воли Бэрби подавил острое ревнивое желание побольше узнать об

этом "друге". Его пальцы сжали холодную руку девушки, но он сумел спокойно

кивнуть.

     - Да, я знаю Глена, - сказал он. - Как-то брал у него интервью -   еще

когда он работал вместе с отцом. Я писал   о   Гленхавене   для   специального

медицинского выпуска "Стар". Считается, что этот их Гленхавен - чуть ли не

лучшая частная клиника во всей стране. И что?..

     От волнения у него пересохло в глотке.

     - Так что тебе сказал Глен? - сглотнув, переспросил Бэрби.

     На ее бледном лице появилась слабая ироничная улыбка.

     - Доктор Глен не верит в ведьм, - мягко сказала   она.   -   Он   пытался

провести со мной психоанализ. Почти год я каждый день по часу проводила на

кушетке в его кабинете в Гленхавене. Рассказывала ему о себе. Я   старалась

- еще бы,   ведь   мне   это   стоило   сорок   долларов   в   час!   Я   ничего   не

скрывала... но он все равно не верил в ведьм.

     Април Белл криво усмехнулась.

     - Глен полагает, что все в мире объяснимо,   как   дважды   два   четыре.

Если наложить заклятие и подождать,   то   рано   или   поздно   оно   сбудется.

Красивыми и умными словами он объяснял мне, что я бессознательно сама себя

обманываю. Он полагал, что я больна. Паранойя, правда, не   слишком   сильно

выраженная. Он никак не хотел поверить, что я ведьма.

     - Даже когда я продемонстрировала ему свои способности!

     - Каким образом? - удивился Бэрби.

     - Меня всегда не любили собаки, - сказала девушка. -   Гленхавен,   как

тебе известно,   расположен   за   городом.   Так   вот,   стоило   мне   сойти   с

автобуса, как они собирались со всех окрестных ферм.   Лаяли,   рычали...   в

общем, мне приходилось спасаться от них бегством. И так   каждый   раз.   Под

конец мне это надоело... ну, и хотелось доказать Глену.

     - Я привезла с собой немного гипса. Я смешала его с пылью,   взятой   с

того места на углу, где частенько останавливались эти   собаки.   Добравшись

до Гленхавена, я в кабинете доктора вылепила грубые подобия пяти   псов.   А

когда они подсохли, на глазах у Глена прошептала заклинание и разбила свои

"скульптуры" об пол. Потом предложила ему посмотреть в окно.

     Глаза девушки ликующе горели.

     - Собаки, как обычно, последовали за мной к лечебнице. Они   крутились

у ворот, лая на окна. Мы прождали, наверно, минут десять. А потом все   они

погнались за маленькой сучкой терьера... наверно, у нее   была   течка.   Все

вместе они выбежали на дорогу как раз в тот момент, когда   из-за   поворота

на   полной   скорости   вылетел   автомобиль.   Водитель   пытался   свернуть   в

сторону, но было уже поздно. Машина   врезалась   в   стаю,   перевернулась   и

упала в кювет. Все собаки погибли... водитель, к счастью, не пострадал.

     Бэрби ошарашенно покачал головой.

     - И что же сказал Глен?

     - Он очень обрадовался, - загадочно   улыбнулась   Април   Белл.   -   Как

оказалось, сучка   принадлежала   жившему   неподалеку   хиропрактику,   а   псы

частенько раскапывали в Гленхавене цветочные клумбы. Доктор Глен не   любил

ни этих собак, ни хиропрактиков... но в ведьм он все равно не верил.

      - Собаки,   -   заявил   он,   -   погибли   потому,   что   маленькая   сучка

сорвалась с привязи, а мое заклинание тут, мол,   совершенно   ни   при   чем.

Затем он   сказал,   что   я   совершенно   не   желаю   расставаться   со   своими

болезненными иллюзиями, и потому он, дескать, не видит   смысла   продолжать

лечение. Во всяком случае, до тех пор, пока я не изменю своего отношения к

ведьмам   и   колдовству.   Он   утверждал,   что   мой   дар   -   не   более,   чем

пароноидальная фантазия. Потом он содрал с меня лишние сорок   долларов   за

впустую потраченное им время, и все пошло, как и раньше.

     Бэрби выдохнул голубой дым, стряхнул пепел с   сигареты   и   заерзал   в

неудобном кресле. Краем глаза он заметил наблюдающего за   ними   официанта,

но больше Бэрби пить не хотелось. Он неуверенно посмотрел на   Април   Белл.

Вызванное рассказом возбуждение прошло, и теперь она казалась печальной   и

усталой.

     - И ты, Бэрби, считаешь, что он был прав.

     - Бог ты мой! - воскликнул Бэрби, судорожно хватаясь руками   за   край

столика. - Было бы даже странно, если бы все, что тебе пришлось   пережить,

никак не отразилось на твоей психике!

     Бэрби чувствовал жгучую жалость к этой девушке.   Он   прямо   кипел   от

ярости, думая о всех бедах, выпавших на ее долю, о невежестве   и   жестоком

фанатизме ее отца, заставившего Април спрятаться от реальности   за   жалким

фасадом ведьмы. Бэрби испытывал непреодолимое желание защитить Април Белл,

помочь ей вернуться из мира фантазии в мир живых людей. Ему было   душно   в

тяжелой атмосфере переполненного бара. Для   виду   закашлявшись,   он   низко

наклонил голову. Жалость могла только обидеть девушку.

     - Я знаю, что я в здравом уме, - прошептала она.

     "Так, - подумал Бэрби, - считают все душевнобольные". Он не знал, что

и   сказать.   Ему   надо   было   подумать...   проанализировать   это   странное

признание, взвесить все безумные, и не столь безумные гипотезы на холодных

весах смерти доктора Мондрика. Он посмотрел на часы   и   кивнул   в   сторону

главного зала ресторана.

     - Пойдем поедим?

     Она с готовностью кивнула, и с кошачьей грацией потянулась   за   своей

роскошной белой меховой шубкой, лежавшей на соседнем кресле.

     - Я голодная, как волк!

     Это слово заставило Бэрби замереть на месте - он вспомнил о   странной

заколке Април Белл.

     - Сейчас пойдем, - кивком головы   он   подозвал   официанта,   -   выпьем

только еще по бокалу... Он заказал еще пару   дайкири,   и   в   ответ   на   ее

недоуменно поднятые брови пояснил: - Уже поздно, а мне   надо   задать   тебе

еще один вопрос.

     Бэрби заколебался.

     Лицо Април Белл снова стало настороженном и напряженным.

     - Это ведь ты убила котенка? - неохотно спросил Бэрби.

     - Да, я.

     Его руки до боли впились в твердый край стола.

     - И ты сделала это, рассчитывая убить доктора Мондрика?

     - И он умер, - кивнула она.

     У Бэрби даже мурашки побежали по   спине   от   ее   холодного,   делового

тона.   Ее   лицо   превратилось   в   безжизненную   восковую   маску.    Темные,

настороженные глаза стали странно прозрачными. Бэрби даже представить себе

не мог, о чем она сейчас думает,   что   чувствует.   Тонкий   мостик   доверия

исчез без следа, оставив после себя глубокую пропасть страха и тревоги.

     - Април, ну, пожалуйста...

     Бэрби хотелось во что бы то ни стало достучаться до Април, согреть ее

в том безбрежном   одиночестве,   которое,   как   ему   казалось,   она   должна

испытывать. Но его слова   разбились   о   ледяные   стены   ее   неприязненного

молчания.

     - Почему ты хотела его убить? - холодно и отчужденно, под стать самой

Април, спросил он.

     Их   разделял   маленький   ресторанный   столик,    но,    казалось,    они

перекрикиваются с башен двух стоящих друг напротив друга крепостей.

     - Потому, что я боялась.

     Бэрби удивленно приподнял брови.

     - Чего боялась? Ты же, кажется,   говорила,   будто   совсем   не   знаешь

доктора Мондрика? Каким образом   он   мог   тебе   чем-то   повредить?   Я   еще

понимаю, если бы я хотел его убить... все-таки он когда-то прогнал меня из

тесного круга своих учеников. И потом, он же   был   совершенно   безобидным.

Обычный ученый, ищущий истину о человеке.

     - Я знаю, чем он занимался, - сухо   ответила   девушка.   -   Понимаешь,

Бэрби, меня всегда интересовал мой необычный дар. Мне хотелось знать,   что

же я собой представляю. Я не изучала   психологию   в   колледже   -   как   мне

показалось, кое в чем профессора там ну ровным счетом ничего не   понимали.

И что уж совсем глупо, и не хотели понимать. Но зато я прочитала все,   что

только было опубликовано о таких, как я.

     Ее   глаза   стали   жесткими    и    блестящими,    словно    два    кусочка

полированного малахита.

     - Ты знаешь, что доктор Мондрик считался крупнейшим   специалистом   по

колдовству? Не удивляйся, это именно так. Он   наизусть   знал   всю   историю

средневековой борьбы с ведьмами, и еще многое, многое   другое.   Он   изучил

верования   и   обряды,   наверно,    всех    существующих    и    существовавших

первобытных народов. И видел он в   них   не   примитивные   сказки,   а   нечто

гораздо большее.

     - Ну, например... Ты знаешь мифы древней Греции -   полные   историй   о

любовных связях могучих богов и дочерей рода человеческого. Почти   у   всех

греческих героев: у Геракла, Персея и многих, многих других   по   преданиям

текла в жилах не просто человеческая кровь, а с примесью крови бессмертных

богов. И все они обладали нечеловеческой силой и возможностями. Много   лет

тому назад Мондрик написал большую статью, в которой   проанализировал   эти

самые мифы. Он рассматривал их с точки зрения расовой памяти о конфликте и

изредка   случавшемся   скрещивании    двух    доисторических    рас.    Высоких

кроманьонцев, так он предположил в своей самой первой работе на эту   тему,

и зверопобных неандертальцев.

     - Но ты же работал с ним, Бэрби. Ты должен представлять себе круг его

интересов. Он раскапывал могилы и измерял черепа, и составлял по   черепкам

разбитые глиняные горшки,   и   расшифровывал   древние   рукописи.   Он   искал

различия   в   современных   людях   -   изучал   их   кровь,   измерял    реакцию,

анализировал сны. В отличие от многих ученых, не желающих видеть того, что

не вписывается в их привычные представления, он ничего не   отбрасывал.   Он

стал признанным   авторитетом   по   вопросам,   связанным   с   экстрасенсорной

рецепцией и телекинезом. Причем задолго до того, как мир вообще узнал   эти

слова. Он готов был идти любым мыслимым путем, лишь бы добраться до цели.

     - Ну, допустим, - кивнул Бэрби. - И что с того?

     - Мондрик всегда с осторожностью относился к тому, что он направлял в

печать. Он скрывал свои истинные намерения. Скрывал за безвредным   научным

жаргоном... видимо, чтобы не волновать людей. Во   всяком   случае,   до   тех

пор, пока он   не   получит   неопровержимые   доказательства.   А   потом,   лет

десять-двенадцать тому назад, он вообще перестал   публиковаться.   Он   даже

скупил и сжег все доступные ему копии   своих   старых   статей.   Но   к   тому

времени я уже знала, чем он занимается.

     Она замолчала, выжидая, пока медлительный   официант   отсчитает   Бэрби

сдачу с двадцатки. Потом пригубила свой бокал. Третий, - подумал Бэрби,   -

хотя нет, кажется, четвертый. Но алкоголь, похоже, ничуть не действовал на

Април Белл. Когда официант ушел, она продолжала,   все   так   же   холодно   и

ровно.

     - Мондрик верил в ведьм.

     - Ерунда! - не сдержался Бэрби. - Он же был ученым!

     - И тем не менее, он верил в ведьм, - настаивала она. - Это-то меня и

испугало.   Большинство   так   называемых   современных   ученых   не   удостоят

свидетельства нашего существования даже взглядом. А Мондрик... Он всю свою

жизнь потратил, пытаясь подвести под колдовство твердый научный базис.   Он

и   в   Ала-шан   поехал-то,   надеясь   найти   там   новые   доказательства.    И

сегодня... по тому, как все шло, по страху на лицах Мондрика и его   людей,

по первым осторожным словам доктора...   в   общем,   я   поняла,   что   поиски

увенчались успехом.

     - Да, но...

     - Ты не веришь, Бэрби, - в ее голосе снова зазвучала ирония. -   Никто

не верит. В этом-то и кроется наше спасение - ведь мы враги людей. - Бэрби

не сдержал изумленного возгласа, и   на   ее   алых   губах   появилась   кривая

усмешка. - Ты и сам, наверно, понимаешь, почему нас всегда ненавидят. Наши

врожденные способности куда больше, чем у других людей... правда,   их   все

равно не хватает.

     Ее глаза горели холодно и   враждебно.   Миг   спустя   они   снова   стали

пустыми и безучастными, но Бэрби успел увидеть в них неприкрытую   звериную

дикость и жестокость. Уставившись в стол, он поспешно осушил свой бокал.

     -   Мондрик   пытался   разоблачить   нас,   -   резко   сказала   Април.    -

Разоблачить, чтобы люди смогли покончить с нами раз и навсегда. Этого-то я

сегодня и испугалась. Может, он придумал какой-то научный тест, выявляющий

ведьм. Когда-то у него была статья о корреляции   между   группами   крови   и

склонностью к интроверсии. Это словечко - "интроверт" - один из безобидных

научных терминов, который он использовал, имея в виду ведьм.

     - Неужели ты этого не понимаешь, Бэрби?

     Ее низкий, хрипловатый голос упрашивал,   умолял...   Холодная   пустота

исчезла из   ее   глаз.   Может,   алкоголь   все-таки   подействовал,   разрушив

барьеры обычной сдержанности и осторожности?

     - Неужели ты не понимаешь, Бэрби, что сегодня   я   сражалась   за   свою

жизнь? Неужели ты осудишь меня за то, что я воспользовалась своим слабым и

ненадежным оружием против такого сильного и коварного   врага,   как   старый

доктор Мондрик? А он был именно врагом...   Как,   впрочем,   и   все   обычные

люди. И знаешь, Бэрби, они в этом не виноваты. С другой стороны, а я разве

виновата?

     Слезы застыли в ее глазах.

     - Я ничего не могу с этим поделать. Все   началось   еще   тогда,   когда

первобытные люди поймали и забили камнями самую первую ведьму. И так будет

продолжаться, пока остается в живых хотя бы одна ведьма. Люди вечно   будут

следовать той древней библейской заповеди:

     "Ворожеи не оставляй в живых".

     Она беспомощно пожала обнаженными белоснежными плечами.

     - Теперь ты знаешь, кто я, - тихо сказала Април Белл.   -   Безжалостно

гонимый враг всего человеческого   рода.   Старый   Мондрик   был   беспощадным

охотником, ловко использующим   все   доступные   современной   науке   способы

выследить и уничтожить меня и мне подобных. Можешь ли ты упрекнуть меня за

то, что я создала свое слабое заклинание,   чтобы   спастись   от   неминуемой

смерти? Можешь ли ты упрекнуть меня за то, что оно сработало?

     Бэрби так и застыл в   кресле.   Он   помотал   головой,   словно   пытаясь

вырваться из-под гипноза этих невероятных глаз, огненных волос и   мягкого,

умоляющего голоса.

     - Тебе подобных? - резко переспросил он. - Значит, ты не одна такая?

     Тепло исчезло из ее   глаз.   Вновь,   в   который   уже   раз,   они   стали

жесткими и настороженными, как у преследуемого и загнанного в угол зверя.

     - Я совершенно одна, - холодно и бесцветно произнесла она.

     Бэрби наклонился вперед.

     - Мондрик говорил о "тайном враге", - мрачно сказал он. - Ты думаешь,

он имел в виду ведьм?

     - Да.

     - И ты знаешь других?

     На сей раз   Април   Белл   задержалась   с   ответом.   На   какую-то   долю

секунды, но задержалась.

     - Нет, - сказала она.

     Внезапно девушка закрыла лицо руками и по тому,   как   вздрагивали   ее

плечи, Бэрби понял, что она тщетно силится сдержать рыдания.

     - Неужели и ты будешь меня преследовать? - спросила она   все   тем   же

пустым и бесцветным голосом.

     - Извини, - прошептал Бэрби. - Но теперь, когда   ты   столько   о   себе

рассказала, ты должна рассказать и остальное. Иначе как я   смогу   что-либо

решить?..   Что   имел   в   виду   Мондрик,   говоря   о    грядущем    пришествии

предводителя - этого "Дитя Ночи"?

     Ему показалась, что на устах девушки промелькнула легкая улыбка.   Все

произошло так быстро, что Бэрби не был уверен, видел он эту улыбку или   же

она ему только почудилась.

     - Почем я знаю? - ответила она. - Это все?

     - Еще один вопрос, - кивнул Бэрби, глядя девушке   прямо   в   глаза.   -

Действительно последний. Всем своим   существом   Бэрби   пытался   проникнуть

туда, вглубь, за твердый неподдающийся малахит. - Ты знаешь, на   что   была

аллергия у доктора Мондрика?

     Настороженная враждебность сменилась искренним недоумением.

     - Аллергия? - растерянно переспросила она. - Это что-то   связанное   с

сенной лихорадкой и несварением желудка? Откуда я могу это знать?   Вил,   я

действительно знала Мондрика только по его работам. До этого вечера я   его

даже ни разу не видела!

     - Слава Богу! - вздохнул Бэрби.

     Он встал и, улыбаясь, протянул ей руку.

     - Извини за этот допрос с пристрастием, - ласково сказал он. -   Но   я

должен был все узнать...

     Девушка осталась сидеть, и на ее усталом лице не   появилось   ответной

улыбки.

     - Извиняю, - нехотя кивнула она. - И ужинать мы не пойдем. Ты   можешь

уйти, когда захочешь.

     - Уйти? - запротестовал он. -   Леди,   вы   обещали   провести   со   мной

вечер. Вы утверждали, что голодны, как   волк,   а   шеф-повар   "Кноб   Хилл",

между прочим, заслуженно славится своими бифштексами.   А   после   ужина   мы

можем потанцевать... или покататься при луне. Ты ведь   на   самом   деле   не

хочешь, чтобы я ушел?

     Нежность вспыхнула в ее взоре.

     - Ты хочешь сказать, Бэрби, - мягко прошептала она, - что даже увидев

странное, несчастное существо за моей вуалью...

     Бэрби усмехнулся и вдруг захохотал. Все волнение и   напряжение   этого

дня исчезли без следа.

     - Если ты ведьма, то я попал под обаяние твоих колдовских чар.

     С ослепительной, счастливой улыбкой Април Белл поднялась с кресла.

     - Спасибо тебе, Вилли. - Она позволила ему взять ее   белую   шубку,   и

рука об руку они направились ужинать. - Но только пожалуйста... хотя бы на

этот вечер... помоги мне забыть о том, что я...   забыть,   кто   я   есть   на

самом деле.

     - Я постараюсь, ангел мой, - кивнул Бэрби.

                                6. БЕГ ВОЛКА...

     Они просидели в   "Кноб   Хилл"   до   самого   закрытия.   Бифштексы   были

превосходны. Бэрби и Април танцевали. И ему казалось, что   оркестр   играет

лишь для них двоих. Они не говорили ни о   чем   серьезнее   музыки   и   вина.

Април Белл, похоже, и не вспоминала о состоявшемся между   ними   разговоре.

Как, впрочем, и Бэрби... большую часть времени.

     Но блеск идеальных зубов Април   постоянно   напоминал   Бэрби   о   белой

агатовой заколке, лежавшей у него в кармане. Он никак не мог   решиться   ее

отдать. В этот вечер, глядя в загадочные зеленые глаза Април   Белл,   Бэрби

не раз чувствовал, что тайна смерти доктора Мондрика все еще   остается   не

до конца понятой. Что же   касается   странных   признаний   девушки,   то   они

только еще больше запутывали дело.

     Потом Бэрби хотел отвести девушку домой,   но   на   стоянке   за   ночным

клубом стоял ее собственный каштановый лимузин. Он любезно открыл   дверцу,

а затем, когда она уже садилась за руль, импульсивно схватил ее за руку.

      - Знаешь, Април... - Бэрби замялся, не уверенный, что именно он хочет

сказать.   Но   радостное   ожидание,   озарившее   ее   лицо,    заставили    его

продолжать. - Я думаю о тебе и не понимаю   своих   чувств.   Такое   странное

ощущение... Не могу объяснить...

     Он снова замолчал. Април смотрела на него снизу вверх, и Бэрби   очень

хотелось ее поцеловать. Но только как выразить то, что творилось у него   в

душе...

     - Странное ощущение, будто я знал тебя задолго до   нашей   сегодняшней

встречи. - В голосе Бэрби звучало искреннее удивление. - Словно   ты   часть

чего-то... старого и   очень-очень   важного...   принадлежащего   нам   обоим.

Ощущение, словно ты пробуждаешь во мне нечто до сей поры спавшее...

     Он бессильно пожал плечами.

     - Я хочу объяснить тебе, - прошептал он, - но никак не   найду   нужных

слов...

     Она улыбнулась, и ее бархатистый голосок промурлыкал отрывок песенки,

под которую они танцевали в этот вечер - "А может, это любовь..."

     Может быть. Прошло уже очень много времени с той поры, когда Бэрби   в

последний раз считал себя влюбленным. Но как ему помнилось, никогда он   не

испытывал таких странных, противоречивых эмоций. Бэрби все   еще   боялся...

нет,   не   девушку,   похоже,   ждавшую   его   поцелуя,   и   даже   не   колдунью

двадцатого века, каковой она себя полагала. Нет, Бэрби боялся тех смутных,

притягательных и одновременно страшных ощущений, которые будила в нем   эта

девушка. Ощущений, просыпающихся чувств, неведомых ранее   сил   и   древних,

полузабытых   воспоминаний.   Он   не   смог   бы   описать   этого   словами,   но

внезапно, снова, - мороз по коже.

     - Какой холодный сегодня ветер! - Он   не   пытался   поцеловать   Април.

Резко, почти грубо, он усадил ее в машину и захлопнул дверцу. - Спасибо за

восхитительный вечер. - Он все   еще   никак   не   мог   разобраться   в   своих

напрочь запутавшихся чувствах, и потому голос его звучал холодно и   глухо.

- Я позвоню тебе завтра, в "Троян Амз".

     Она посмотрела на него, а на губах -   загадочная   и   немного   игривая

улыбка. Словно Април со смехом и удовлетворением наблюдает за   мучительной

борьбой эмоций, которую она разбудила в Бэрби.

     - Пока, Вилли, - промурлыкала она, заводя машину.

     Стоя на обочине, Бэрби провожал ее глазами. Левой рукой он   сжимал   в

кармане белого агатового волка. Он никак не мог понять, почему   же   он   не

решился отдать Април заколку? Холодный ветер пронизывал Бэрби до костей и,

тяжело вздохнув, он пошел к своему потрепанному автомобилю.

     Похороны Мондрика состоялись на следующий день.   В   два   часа.   Ветер

переменился и стал южным, но   день   все   равно   был   какой-то   удивительно

промозглый. Народу на кладбище приехало немного: одетая   в   черное   вдова,

близкие друзья покойного, коллеги по Фонду.

     Мрачные и какие-то напряженные Ник   Спивак   и   Рэкс   Читтум   помогали

нести гроб. Сэма Квейна, как ни странно, не было. Бэрби   подошел   к   Норе,

стоявшей рядом с Ровеной Мондрик.

     - Сэм что, заболел? - озабоченно спросил он. - Я думал, он приедет...

     - Привет, Вилли, - тепло улыбнулась   Нора.   -   Нет,   с   Сэмом   все   в

порядке. Просто он остался   дома   сторожить   тот   зеленый   ящик,   что   они

привезли из Монголии. И что там такого может быть?

     Бэрби покачал головой. Он не имел об этом ни малейшего понятия.

      Ровена Мондрик, видимо, услышала их голоса. Она резко   повернулась   к

ним - в ее движениях Бэрби почудилась еле   сдерживаемая   тревога.   Бледное

лицо   за   непрозрачными   стеклами   черных   очков.   Руки   судорожно,   почти

панически,   цеплялись   за   поводок   Турка   и   его    усеянный    серебряными

заклепками ошейник.

     - Вилли Бэрби? - спросила она. - Это ты?

     - Да, Ровена, - ответил он   и   замялся,   подыскивая   слова   утешения,

которые не прозвучали бы издевкой над постигшей ее утратой.

     Но она не ждала утешения.

     - Вилли, мне надо с тобой поговорить, - решительно заявила Ровена.   -

Надеюсь, еще не поздно, и я смогу тебе помочь. Ты не мог   бы   приехать   ко

мне... скажем, в четыре?

     Бэрби заколебался. Он неуверенно глядел   на   суровую,   решительную   и

словно позабывшую о   своем   горе   Ровену.   А   еще   он   вспомнил   вчерашний

телефонный звонок и предостережение насчет Април Белл.

     - Хорошо, - пообещал он. - В четыре. Я приеду, Ровена.

     В пять минут пятого Бэрби остановил машину возле старенького дома   из

красного кирпича по Университетской   улице.   Дом   выглядел   обшарпанным   и

неухоженным - большую   часть   состояния   Мондрика   поглотил   Фонд.   Ставни

нуждались в ремонте, и по лужайкам   стоило   бы   пройтись   граблями.   Бэрби

позвонил в звонок. Открыла ему сама Ровена.

     - Спасибо, что приехал, Вилли, - она казалась совершенно спокойной.

     Горе не сломило эту женщину. Двигаясь уверенно, словно зрячая, Ровена

закрыла за Бэрби дверь и предложила ему сесть.

      А он стоял, оглядываясь - полутемная старомодная комната, которую   он

так хорошо помнил еще с тех пор, как они с Сэмом жили в доме Мондриков. На

пианино - большая ваза с розами. Рядом карточка - их прислали Нора и   Сэм.

В черной пещере камина синей звездочкой горит   маленький   газовый   огонек.

Перед ним на подстилке лежит Турок, пристально глядящий   на   Бэрби   своими

большими желтыми глазами.

     - Садись, Вилли, - снова предложила Ровена. - Я послала   мисс   Улфорд

за покупками... Нам надо поговорить наедине.

     Чувствуя себя как-то неловко и удивляясь настойчивости Ровены,   Бэрби

сел в предложенное кресло.

     - Я хотел сказать, - начал он, - что я разделяю   ваше   горе,   Ровена.

Какая горькая ирония - умереть в день   возвращения,   буквально   на   пороге

своего величайшего триумфа...

     - Марк не умер, - тихо сказала она. - Его убили.

     Бэрби сглотнул. Он ни с кем не собирался обсуждать свои подозрения...

во всяком случае, до тех пор, пока сам во всем не разберется.

     - Я думал об этом, - признался Бэрби. - Я не уверен...

     - Но ты виделся с Април Белл вчера вечером?

     -   Мы   вместе   поужинали,   -   ответил   он.   Со   сбивающей    с    толку

уверенностью она, облокотившись о пианино, встала напротив Бэрби.   Высокая

и стройная, в строгом черном платье. - Я знаю, Турку не понравилась   Април

Белл, - чувствуя внезапную обиду, сказал   Бэрби.   -   Но   мне   эта   девушка

кажется какой-то особенной...

     - Этого я и боялась, - голос Ровены звучал очень серьезно и печально.

- Я говорила с Норой Квейн. Ей эта девушка тоже не понравилась. Как и   мне

с Турком. И на то есть причина, Вилли...

     Бэрби чувствовал себя крайне неуютно. Кто дал право жене Сэма   Квейна

и вдове Мондрика выбирать ему подруг? Но вслух   Бэрби   ничего   не   сказал.

Беспокойно заворочался у очага Турок.

     - Это плохая женщина, - прошептала Ровена. - И тебе   самому   придется

плохо! - Она чуть наклонилась к нему. Холодный свет играл на ее   старинном

серебряном ожерелье и большой серебряной броши. - Я бы   хотела,   чтобы   ты

мне пообещал никогда больше с ней не встречаться.

     - Почему, Ровена? - Бэрби попытался   засмеяться...   и   постарался   не

вспоминать странное признание Април Белл. - Разве ты не знаешь, что я   уже

вырос?

     Его наигранно веселый тон не вызвал ответной улыбки.

     - Я слепая, - чуть наклонив голову, словно пытаясь получше разглядеть

Бэрби, сказала Ровена, - но кое-что все-таки могу. Я   много   лет   работала

вместе с Марком. И я   внесла   свою,   пусть   и   не   большую   лепту,   в   эту

странную, страшную войну, которую он   вел.   А   теперь   он   мертв...   я   не

сомневаюсь, что его убили.

     - И тайный враг, убивший моего Марка - почти наверняка не   кто   иной,

как твоя очаровательная подружка Април Белл...

     Бэрби хотел было запротестовать... и понял, что ему   нечего   сказать.

Что-то упорно подталкивало его защищать Април.   Но   потом   Бэрби   вспомнил

задыхающегося доктора Мондрика и задушенного котенка с иглой в   сердце.   И

признание самой Април Белл.

     - Я не могу поверить, что она это сделала, - неуверенно прошептал он.

     - Эта женщина убила моего мужа, - резко сказала Ровена, и   у   нее   за

спиной встревоженный Турок вскочил со своей подстилки. - Но Марк мертв.   И

тут ничего не поделаешь. Теперь опасность грозит тебе.

     Вытянув перед собой руки, она медленно подошла к Бэрби.   Он   встал   и

взял ее руки в свои. Ее ладони были холодны, как лед.

     - Пожалуйста, Вилли, - умоляюще прошептала Ровена.   -   Прислушайся   к

моим словам!

     - Право же, Ровена, - опять   попытался   рассмеяться   Бэрби.   -   Април

очень милая девушка, а я никогда не страдал аллергией.

     Он почувствовал, как она вздрогнула.

     - Април Белл   не   будет   тебя   убивать,   -   тихо   сказала   Ровена.   -

Опасность, которая тебе грозит - это   нечто   другое...   нечто   куда   более

страшное, чем смерть. Она постарается изменить тебя... попробует пробудить

в тебе то, что лучше навсегда оставить спящим.

     Огромный пес навострил уши и, настороженно оглядываясь   по   сторонам,

встал рядом со своей хозяйкой.

     - Она плохая, Вилли, - тревожно смотрели на него черные стекла очков.

- Я вижу в ней зло, и я знаю, что она хочет привлечь тебя на свою сторону.

Чтобы ты стал заодно с их мерзким отродьем. Уж лучше умереть, как   бедняга

Марк, чем пойти по пути, предназначенному для тебя Април Белл. Поверь мне,

Вилли!

     Бэрби отпустил ее руки.

     - Нет, Ровена, - запротестовал он. - Извините, но я   просто   не   могу

вам поверить. Я думаю, что в смерти   вашего   мужа   виноваты   прежде   всего

излишнее возбуждение и усталость. Все-таки ему было под   семьдесят,   да   и

здоровье не очень... Мне кажется, вы просто на ней зациклились...

     Он с надеждой подошел к пианино.

     - Может, сыграете что-нибудь для меня?

     - Сейчас у меня нет времени на музыку, - Ровена нервно   потрепала   по

голове своего пса. - Я присоединюсь к Сэму, Нику   и   Рексу.   Мы   продолжим

борьбу, которую не закончил Марк.   Прислушайся   к   моему   предостережению.

Держись подальше от Април Белл.

     - Я не могу этого сделать, - против его воли в голосе Бэрби зазвучало

раздражение. - Она очень приятная девушка, и я просто   не   верю,   что   она

может быть замешана в каких-либо грязных делишках.

     - Но мне искренне жаль вас, Ровена. Мне кажется, что   смерть   доктора

Мондрика оказалась для вас слишком сильным ударом. Боюсь, сам я   ничем   не

смогу вам помочь... как-то не получается у нас разговор. Но поверьте моему

слову, помощь вам необходима. Почему бы вам не обратиться к доктору Глену?

     Ровена отшатнулась, как будто он ее ударил.

     - Нет, Вилли, - прошептала она. - Я совершенно нормальна. - Ее пальцы

вцепились в ошейник Турка. - Мне не требуется   помощь   психиатра.   Но   вот

тебе... тебе, возможно, и придется вскоре к нему обратиться...

     - Извините, Ровена, - решительно прервал ее Бэрби. - Мне пора.

     - Подожди, - попросила она. - Не доверяй...

     Но Бэрби уже закрыл за собой дверь.

     Он   вернулся   в   город   и   никак   не   мог   сосредоточиться   на   своих

репортерских делах. Бэрби не придавал никакого   значения   предостережениям

Ровены. Он все время собирался позвонить Април Белл и все время   почему-то

откладывал этот звонок. Ему хотелось ее увидеть, но   свет   ясного   дня   не

рассеял вчерашних ночных сомнений.   Под   конец   Бэрби   не   без   облегчения

решил, что звонить уже поздно, и пошел пропустить   стаканчик   в   маленький

бар на другой стороне улицы.

     Бэрби пропустил стаканчик, и не один. А потом, взяв с собой   бутылку,

вернулся в свою неуютную холостяцкую квартиру. Горячая ванна и выпивка,   -

решил Бэрби, - тут и не захочешь, а расслабишься. Он начал раздеваться,   и

тут обнаружил в кармане белого агатового волка. Бэрби долго стоял и глядел

на маленькую заколку. Глядел на нее...

     Пытаясь понять...

     Крохотный малахитовый глаз - точно такого же цвета, как   глаза   Април

Белл... когда она была настороже. Ноги бегущего волка и   рычащая   морда   -

все вырезано рукой настоящего   мастера.   Гладкая,   словно   отполированная,

заколка наводила на мысль   о   глубокой   старине.   Странная   безделушка.   И

сделана в какой-то странной манере: четкие линии, никаких лишних деталей -

Бэрби никогда не видел ничего похожего.

     Вспомнив шубку из белого волчьего меха, Бэрби   внезапно   задумался   о

том, что могла значить эта заколка для Април Белл. Гленн, - решил Бэрби, -

наверняка счел Април прекрасным объектом для психоанализа. Интересно   было

бы взглянуть, что он там понаписал в ее истории болезни...

     Бэрби вздрогнул и растерянно   заморгал.   Ему   вдруг   показалось,   что

зеленый малахитовый глаз агатового волка подмигнул ему.   Бэрби   уже   почти

спал. Спал, стоя в своей узкой спальне, рядом   с   обшарпанным   шифоньером.

Бэрби выругался. Эта чертова заколка его чуть не загипнотизировала.   Он   с

трудом подавил внезапное желание спустить ее в туалет.

     Это какое-то безумие. Ну, конечно, - признался сам себе Бэрби,   -   он

боится Април Белл. Но ведь он всегда   побаивался   женщин...   доктор   Глен,

наверно, смог бы объяснить, почему. Даже   с   самыми   доступными   женщинами

Бэрби было как-то не по себе. И чем больше женщина для него   значила,   тем

страшнее ему было.

     Тот внезапный интуитивный порыв уничтожить заколку, - уговаривал   сам

себя Бэрби, - ничего не значит. Эта чертова штука не давала ему покоя   уже

тем, что принадлежала Април Белл. Одного   этого   вполне   достаточно.   Надо

завязывать с виски. От него все беды...   как   наверняка   сказал   бы   Глен.

Поддаться паническому стремлению выбросить заколку - значит признать,   что

он верит Април... Верит, что она и в самом деле... и в самом деле та,   кем

себя считает. На это Бэрби пойти никак не мог.

     Он осторожно спрятал заколку в стоявшую на шифоньере   коробку   из-под

сигар.    Вместе    с    наперстком,    старыми    карманными    часами,    парой

использованный лезвий и еще кое-какими мелочами. Но   от   мыслей   об   Април

Белл так легко не избавишься. А что, если Април действительно... ему   даже

не хотелось произносить это слово... действительно ведьма? Бэрби   старался

не   думать   об   этой   маловероятной,    но    такой    бесконечно    тревожной

возможности. Старался не думать и все равно думал.

     Только   не   ведьмы.   Лучше   говорить:   люди,    родившиеся    чуть-чуть

другими... Бэрби припомнился когда-то прочитанная статья об   экспериментах

Рейна. Некоторые люди, как утверждал этот   ученый,   способны   воспринимать

мир не только нашими привычными   органами   чувств.   Кое-кто,   и   это   было

убедительно показано,   не   затрагивая   материального   мира,   мог   напрямую

влиять на вероятности событий. Кто-то мог, а кто-то -   нет.   Может,   Април

Белл родилась именно с этим даром, только куда более сильно развитым?

     Вероятность...   Бэрби   вспомнил   небольшое    отступление,    сделанное

доктором Мондриком на эту тему на одной из   его   лекций   по   антропологии.

Вероятность, - заявил ученый, - это ключевое понятие   современной   физики.

Законы природы, - утверждал Мондрик, - не абсолютны. Они просто   указывают

линии максимальной вероятности. Пресс-папье   на   его   письменном   столе   -

маленькая терракотовая лампа римского периода,   обнаруженная   доктором   на

каких-то давних   раскопках   и   украшенная   черным   глазурованным   рисунком

волчицы,   вскармливающей   основателей   Рима   -   так   вот,   эта   лампа,   по

утверждению Мондрика,   опиралась   всего   лишь   на   случайные   столкновения

колеблющихся атомов. В любой   момент   существовала   бесконечно   малая,   но

отличная от нуля вероятность, что она упадет прямо сквозь кажущийся   таким

твердым стол.

     Современная физика весь   мир   рассматривала   с   точки   зрения   теории

вероятности. Стабильность атомов - вероятностный процесс. Как, впрочем,   и

их нестабильность... например, в атомной бомбе. Прямой мысленный   контроль

вероятности, несомненно, откроет путь к новой, невиданной и страшной силе.

Неужели   Април   Белл   родилась   с   уникальной    способностью    сознательно

управлять вероятностью?

     Это крайне сомнительно, - наконец, решил Бэрби. Но   в   статистической

вселенной,   -   как   настаивал   доктор   Мондрик,   -   нет   ничего   абсолютно

невозможного. Самое невозможное просто становилось очень маловероятным...

     Бэрби пожал плечами и включил душ.

     Новая физика, с принципом неопределенности, с   отрицанием   привычных,

устоявшихся представлений о времени и пространстве и   с   атомными   бомбами

стала внезапно такой   же   загадочно   тревожной,   как   таинственная   смерть

доктора Мондрика.

     Нежась в ванне, Бэрби пытался представить себе,   что   символизировала

для доктора та древняя римская лампа. Какую память предков донесла до   нас

сквозь века легенда о героях Рима, вскормленных волчицей? Ответить на этот

вопрос Бэрби не мог.

     Он устало растерся полотенцем, налил себе добрую порцию виски и, взяв

журнал, улегся в постель. Но   его   разум   никак   не   желал   переключаться.

Почему Мондрик и его, явно до смерти перепуганные, спутники,   несмотря   на

все меры   предосторожности,   все-таки   оказались   бессильны?   Видимо,   это

означает, что опасность оказалась значительно серьезней, чем они полагали.

     Нечто куда более зловещее, чем одна перепуганная рыжеволосая девушка.

     Если Април Белл и в самом деле ведьма, -   ему   не   хотелось   об   этом

думать, но мысли текли сами собой, - то вполне вероятно, что существуют   и

другие. Более опытные, более сильные и куда менее симпатичные. С ними   уже

не потанцуешь... Возможно, и   вправду   существуют,   пользуясь   современным

жаргоном, экспериментаторы в области парапсихологии, упорно познающие свои

врожденные способности, разрабатывающие вполне научные способы   мысленного

контроля над вероятностью. А если так,   то   что   мешало   им   объединиться?

Объединиться и готовиться к долгожданному появлению Черного Мессии... Дитя

Ночи... которому предстояло возглавить их вакханальную, сверхъестественную

революцию.

     Полузакрыв   глаза,   Бэрби   представил   себе   этого   Мессию.   Высокий,

стройный, внушительный, он стоял среди разрушенных скал, страшный в   своей

черной рясе с надвинутым на глаза капюшоном. Бэрби сонно удивился - что бы

это могло быть за существо... и почему при упоминании   о   нем   Април   Белл

улыбнулась? Затаив дыхание, Бэрби заглянул под капюшон - вдруг   он   узнает

лицо. Оттуда, осклабившись, на него глядел выбеленный солнцем череп.

     Бэрби   проснулся.   Но   разбудил   его   не   страшный   сон,   а   какая-то

непонятная дрожь предвкушения... он и   сам   не   мог   понять,   предвкушения

чего. Ломило в затылке. Бэрби налил себе еще виски. Глядишь,   поможет.   Он

включил радио. Услышал слащавые звуки начинающейся рекламы и поспешно   его

выключил. Внезапно ему смертельно захотелось спать...

     Но засыпать было страшно.

     Бэрби не понимал,   с   чего   это   вдруг   у   него   возник   страх   перед

постелью. Медленно надвигающаяся, неясная тревога, словно в   глубине   души

он знал, что стоит   ему   уснуть,   как   он   полностью   попадет   под   власть

довлевшего над ним в последние дни   кошмара.   Но   одновременно,   к   страху

примешивались нетерпение и то самое   предвкушение,   из-за   которого   он   и

проснулся.   Сладостное    предвкушение    таинственного    и    торжествующего

избавления от всего, что так не нравилось ему в этой жизни.

     Не   понимал   он   и   своего   отношения   к   Април   Белл...   и   все   эти

противоречивые чувства каким-то   непонятным   образом   оказывались   связаны

друг с другом. Казалось бы, ему следует думать об этой девушке с ужасом   и

отвращением - в конце концов, Април или ведьма,   как   сама   она   полагает,

или, что более вероятно, психически ненормальная.   В   любом   случае,   она,

почти наверняка, убила доктора Мондрика. Но Бэрби лишало покоя не   это,   а

страшное, непонятное и опасное нечто, пробуждавшееся в   нем   под   влиянием

Април Белл.

     В отчаянии Бэрби пытался   о   ней   забыть.   Сейчас,   конечно,   слишком

поздно - звонить уже нельзя. Да и хотелось ли ему   на   самом   деле   видеть

Април... но что-то внутри него настаивало, не отпускало...

     Бэрби завел будильник   и   снова   лег   в   постель.   Навалился   сон,   и

противиться ему не было никаких сил.

     Его звала Април Белл.

     На фоне обычного городского шума Бэрби   явственно   слышал   ее   голос.

Словно звон золотого колокольчика, сквозь далекий гул непрекращающегося ни

днем, ни ночью движения. Он плыл в темноте. Волны чистого света, зеленого,

как малахитовые глаза Април Белл. А потом Бэрби почудилось, что он видит и

ее саму - далеко-далеко, на другом конце спящего города.

     Только она была не женщиной.

     Но мягкий бархатный голос оставался человеческим. Не изменились и   ее

удлиненные темные глаза. Белая волчья   шкура   стала   теперь   частью   новой

Април Белл. Април   Белл,   превратившейся   в   волчицу   -   волчицу   сильную,

ловкую, осторожную.

     - Иди ко мне, Бэрби, - звал в темноте ее человеческий голос. - Ты мне

нужен.

     Бэрби видел потертые, кое-где порванные обои   своей   спальни;   слышал

тиканье будильника, ощущал проникавшую сквозь неплотно закрытое окно   вонь

мукомольного комбината. И все-таки, он, видимо, спал... Но   голос   казался

таким реальным, что ему хотелось ответить.

     - Привет, Април, - сонно пробормотал он. - Честное слово,   я   позвоню

тебе завтра. Может, снова сходим потанцевать...

     Как ни странно, но волчица его услышала.

     - Ты нужен мне сейчас, Бэрби, - ясно ответила она. - У   нас   с   тобой

есть небольшая работенка... и ее никак нельзя отложить. Ты   должен   придти

ко мне. Прямо сейчас. Я покажу тебе, как обернуться.

     - Обернуться? - пробормотал Бэрби. - Я не хочу оборачиваться.

     - Захочешь, - пообещала   Април.   -   Если   не   ошибаюсь,   у   тебя   моя

потерянная фамильная драгоценность - заколка с белым агатовым волком.

     - Заколка у меня, - прошептал   он.   -   Я   нашел   ее   в   теле   убитого

котенка.

     - Возьми ее.

     Безвольно и тупо, словно во сне, как, впрочем, наверно, оно   и   было,

Бэрби поднялся с постели, подошел к шифоньеру и,   покопавшись   в   коробке,

вытащил оттуда заколку. Как в   тумане,   промелькнуло   удивление   -   откуда

Април узнала, что агат у него? С заколкой в руках Бэрби   снова   растянулся

на кровати.

     - Теперь,   Вилли,   -   ее   полный   жизни   голос   летел   к   нему   через

разделявшую их тьму. - Слушай внимательно и делай, что я   тебе   скажу.   Ты

должен обернуться,   как   обернулась   я.   Тебе,   Вилли,   это   будет   совсем

нетрудно. Обернись, и ты сможешь бегать, как   волк,   идти   по   следу,   как

волк, охотиться, как волк, убивать, как волк!

     Казалось, теперь Април стала чуть-чуть ближе.

     - Просто расслабься, - тихо сказала она. - Я помогу тебе, Вилли. Ты и

есть волк... Твой образ   -   в   агатовой   заколке   в   твоих   руках.   Просто

расслабься, дай своему телу свободу...

     Он   еще   подумал,   как   мысленный   контроль   над   вероятностью   может

превратить обычного человека в того четвероногого волка, которого, похоже,

имела в виду Април   Белл.   Но   в   этом   полусонном   состоянии   мозг   Бэрби

решительно отказывался   соображать.   До   боли   сжав   в   руке   заколку,   он

судорожным усилием постарался расслабиться, увидеть себя в новом облике...

Странная, неприятная дрожь пробежала по его   телу   -   словно   оно   приняло

позу, ему не предназначенную. Словно напряглись мускулы, никогда ранее   не

использовавшиеся. От внезапной боли у него потемнело в глазах.

     - Продолжай, Вилли,   -   прорезал   тьму   настойчивый   голос   Април.   -

Остановиться сейчас,   на   полпути   -   это   верная   смерть.   Но   ты   можешь

обернуться.   Это   вполне   тебе   по   силам.   Просто   прими   мою    помощь...

Расслабься   и   следуй   за   образом.   Дай   своему   телу   свободу,    и    оно

обернется... Вот так... ты течешь...

     И внезапно он был свободен.

     Узы, которые он, сам того не замечая, носил всю свою жизнь,   лопнули.

Он легко соскочил с кровати. Постоял мгновение,   принюхиваясь   к   запахам,

наполнявшим маленькую квартирку - обжигающая вонь виски от пустого стакана

на шифоньере, мыльная сырость ванной и   запах   его   собственного   пота   от

грязного белья в бачке на кухне. Здесь было слишком душно. Бэрби   хотелось

вдохнуть свежего воздуха.

     Подбежав к окну,   он   лапой   распахнул   створки.   Легко   спрыгнул   на

влажные   заброшенные   цветочные   клумбы   его   квартирной   хозяйки,   миссис

Садовски. Он встряхнулся, с   удовольствием   вдыхая   чистый   аромат   мокрой

земли. Потом пересек тротуар и вышел на мостовую, от   которой   поднималась

удушливая вонь пролитого бензина, горелого масла и горячей резины. Еще раз

прислушавшись к зову белой волчицы, он устремился к ней.

     Свободен...

     Он больше не сидел, как в тюрьме, в неуклюжем,   медлительном,   ничего

вокруг не замечающем двуногом   теле.   Теперь   человеческий   облик   казался

Бэрби чужим и отчасти противным. Словно пелена спала со всех   его   чувств.

Да и четыре быстрые лапы, разумеется, лучше двух ног.

     Свободный, быстрый, сильный!

     - Я здесь, Бэрби! - звала его через сонный   город   белая   волчица.   -

Здесь, возле университетского городка. Скорее!

     Он слышал ее, и даже двинулся было   к   университету,   но   тут   что-то

заставило его повернуть назад, к Торговой улице, в сторону железнодорожных

складов и открытых   полей   за   городской   чертой.   Ему   хотелось   уйти   от

плывущей по улицам химической вони комбината -   удушливой   и   невыносимой.

Бэрби не хотелось так сразу встречаться   с   белоснежной   волчицей.   Сперва

надо было исследовать это новое состояние, познать все его   возможности   и

ограничения.

     Быстро мчась по мостовой, он на миг задержался - понюхать   насыщенный

аромат кофе и пряностей, плывший из закрытых дверей бакалейного   магазина,

а потом застыл, как вкопанный, нос к носу столкнувшись на   углу   с   сонным

полицейским. Стоявший прямо под фонарем Бэрби   повернулся,   готовый   сломя

голову   броситься   в   ближайшую   темную   аллею:   скучающий   страж    закона

наверняка   обрадуется   неожиданному   развлечению   и   возможности   на   деле

опробовать свой пистолет. Большой серый волк без ошейника и   намордника   -

вполне достойная добыча.

     Но полицейский, в упор глядевший на Бэрби, только зевнул   и,   швырнув

на мостовую вонючий окурок, устало двинулся дальше. Бэрби потрусил за ним.

     Через пару минут он окончательно убедился: полицейский его не   видит.

Даже не интересуясь, почему, счастливый Бэрби покинул провонявшие улицы и,

перебравшись через   железнодорожные   пути   перед   самым   носом   фыркающего

локомотива, помчался на запад, подальше от вони остывающего пара,   угля   и

горячего металла. Он прыгнул в канаву рядом с кисло пахнущим   асфальтом   и

почувствовал под лапами прохладную и влажную землю.

     - Бэрби! Ну где же ты? Почему ты не идешь?

     У себя за спиной он слышал тихий зов волчицы, но он еще был не   готов

на него откликнуться. Ночь освежила Бэрби чистой осенней прохладой.   Порыв

ветра принес с собой восхитительную симфонию ароматов леса и ферм.

     Он восторгался запахами мокрого луга и прелой листвы.   Даже   холодная

роса, капавшая на его серую лохматую шкуру - и та радовала Бэрби. Вдали от

навязчивого лязга и свиста маневровых локомотивов он остановился послушать

шорох полевых мышей в траве Быстрым движением лапы он поймал кузнечика...

     Его звала Април, но Бэрби не обращал на нее внимания.

     Чистая, звенящая радость наполняла   все   его   тело.   Задрав   морду   к

опускающемуся к горизонту полумесяцу,   Бэрби   издал   глухой   и   счастливый

волчий вой. Откуда-то из-за лесополосы   всполошенно   и   испуганно   залаяла

собака. Он понюхал и уловил в холодном воздухе   запах   извечного   врага   -

слабый и тошнотворно неприятный. Шерсть на его загривке   поднялась   дыбом.

Ничего, сейчас он научит псов держать язык за зубами!

     Но снова до него донесся настойчивый зов белой волчицы.

     - Не трать времени   на   собак,   Бэрби...   Этой   ночью   нам   предстоит

встретиться с куда более опасным врагом. Я жду тебя возле университетского

городка. Ты нужен мне прямо сейчас.

     Бэрби неохотно повернул обратно. Струился вокруг темный мир, безумный

собачий лай растаял в ночи.   Мгновение   спустя   Бэрби   уже   пробегал   мимо

"Троян   Хиллз"   -   загородный   особняк   Престона   Троя,   расположенный    к

юго-западу от   Кларендона,   на   берегу   реки.   В   окнах   скрывавшегося   за

деревьями особняка горели огни. Мотался фонарь возле   конюшни   -   наверно,

конюхи ухаживали за больной лошадью. Бэрби слышал тревожное ржание и замер

на миг, принюхиваясь к приятным запахам конюшни.

     - Скорее, Бэрби! - умоляла Април Белл.

     Против своей   воли   он   помчался   дальше,   к   шепчущему,   лязгающему,

воняющему городу. Но вот он уловил соблазнительный запах волчицы -   чистый

и ароматный. Радостно и нетерпеливо летел он по пустынным улицам.

     Откуда-то из темноты, со стороны сгрудившихся домов тревожно и   жалко

затявкала собачонка, но Бэрби было не до нее. Он несся   на   запах.   Вот   и

студгородок. И тут на лужайке его поджидала Април.   В   ее   зеленых   глазах

светилась радость. Она коснулась его морды влажным,   прохладным   щекочущим

поцелуем.

     - Опаздываешь, Бэрби, - она отпрыгнула в сторону. - Мы потеряли   уйму

времени, а нам еще предстоит встретиться с нашими врагами. Пошли!

     - Врагами? - удивленно переспросил он, глядя   на   ее   стройную   белую

фигуру. Откуда-то с юга до них донесся нервный и   тревожный   собачий   лай.

Бэрби сердито заворчал.

     - Это ты про собак, что ли? - спросил он.

     Ее зеленые глаза хитро заблестели.

     - Да кто боится этих шавок? - презрительно сверкнули ее белые   клыки.

- Наши настоящие враги - люди.

                         7. ЛОВУШКА В КАБИНЕТЕ

     Впереди бежала белая волчица. За ней - Бэрби. Только теперь он понял,

что большая часть ночи уже   прошла.   Улицы   были   пустынны.   Светофоры   не

работали, и только один,   там,   где   ведущее   за   город   шоссе   пересекало

центральную улицу университетского городка, предостерегающе мигал   круглым

желтым глазом.

     - Подожди! - крикнул Бэрби, мчась вслед за быстроногой волчицей. -   Я

хочу знать, куда мы направляемся!

     Она ловко отпрыгнула в сторону   от   проезжавшей   машины   -   водитель,

похоже, ничего и не   заметил.   Не   останавливаясь,   волчица   обернулась   к

Бэрби. Она улыбалась. Свисал из пасти длинный   красный   язык,   блестели   в

лунном свете белые клыки.

     - Мы собираемся навестить твоих старых друзей. Бэрби показалось,   что

в глазах Април он заметил ненависть. - Сэма и Нору Квейн.

     - Мы не должны причинять им вред, - резко сказал Бэрби. - С чего   это

ты взяла, что они... что они враги?

     - Они враги потому, что они люди, - ответила   ему   белая   волчица.   -

Смертельные враги, из-за того деревянного ящика, который Квейн   и   Мондрик

привезли из Монголии.

     - Они мои друзья, - не сдавался Бэрби. - А кстати, что в этом ящике?

     Ее глаза настороженно сузились.

     - Нечто крайне опасное для таких, как мы, - сказала она. - Больше нам

ничего узнать не удалось. Но ящик все еще находится в   доме   Сэма   Квейна.

Завтра они собираются перевезти его в Фонд. Сэм специально готовит один из

верхних этажей: убирает все лишнее, нанимает охрану, сооружает специальную

защиту. Вот потому-то нам и надо нанести удар именно сегодня ночью. Завтра

будет уже поздно.   Мы   должны   проникнуть   в   дом   и   узнать,   что   именно

находится в ящике. А потом уничтожить все то оружие, которое Мондрик и его

люди могли найти в доисторических могильниках Ала-шана.

     Бэрби содрогнулся. И тем не менее, он не отставал от Април.

     - О каком оружии ты говоришь? - неуверенно прошептал он. - Что   может

нам повредить?

     - Например, серебро,   -   ответила   волчица.   -   Серебряные   клинки   и

серебряные пули... когда у нас будет   немного   времени,   я   объясню   тебе,

почему.   Но   в   ящике,   судя   по   всему,   находится    нечто    куда    более

смертоносное, чем серебро... а ночь уже кончается!

     Они промчались мимо желтого мигающего   светофора,   пронеслись   сквозь

сплошные стены запахов   -   удушливые   сернистые   испарения,   тянущиеся   из

промышленного   района,   пронзительная    вонь    чадящего    мусора,    аромат

работающей пекарни, резкий смрад канализации...

     Април   свернула   с   шоссе   и   наискосок,   через   лужайки   студгородка

устремилась к зданию Фонда с приютившимся за ним   маленьким   домиком   Сэма

Квейна. Усыпанная листьями трава приятно пружинила под лапами   Бэрби.   Его

чуткий нос обнаружил такой любопытный букет новых, ранее   ему   незнакомых,

запахов, что Бэрби чуть было не забыл обо всем на свете.

     Трава и дорожки все еще пахли студентами, заполнявшими   эти   аллеи   в

течение дня. Человеческие запахи, грубые и противные, резко отличались   от

чистого, дружелюбного аромата бежавшей рядом с   ним   волчицы.   Невыносимое

зловоние растекалось от химической   лаборатории.   От   учебного   коровника,

собственности сельскохозяйственного   факультета,   исходил   приятный   запах

навоза.

     Здание Фонда представляло из себя   стройную   девятиэтажную   башню   из

белого бетона, стоявшую чуть особняком посреди лужаек и   живых   изгородей.

На мгновение Бэрби поразился бесконечному упорству старого   Мондрика,   его

неустанному стремлению к некой тайной цели, заставившему   ученого   вопреки

возрасту и болезням выстроить эту суровую крепость.

     Белая   башня   остро   пахла   свежей   краской   и   скипидаром.   К   этому

примешивался еще   какой-то   слабый,   но   исключительно   неприятный   запах,

который Бэрби никак не мог   узнать.   Горели   окна   верхнего   этажа.   Бэрби

вздрогнул от внезапно пронзившей его боли -   наверху,   возле   самого   окна

вспыхнула и погасла ослепительно синяя дуга   электросварки.   До   его   ушей

донесся вой электропилы и стук молотков.

     - Они даже ночью работают, - навострила уши волчица. - Плохо, что нам

пришлось так открыто убить доктора Мондрика. Обычно мы   действуем   тоньше,

но тут у нас просто не было другого выхода. А теперь, пожалуй,   мы   выдали

себя. Теперь Сэм знает, чего ему ждать, и он наверняка   превратит   верхний

этаж в настоящую крепость. Во что бы то ни стало надо добраться   до   ящика

сегодня ночью!

     Где-то неподалеку тревожно и протяжно завыла собака.

     - Почему это так? - нервно спросил Бэрби. - Почему люди нас не видят,

а собаки чуют и боятся?

     -   Большинство   людей   действительно   не   могут   нас   увидеть,   -   не

останавливаясь, ответила Април. - Для чистокровных людей мы так, по-моему,

настоящие невидимки. Но собаки... у собак на нас особый нюх.   И   особая   к

нам ненависть. Дикий человек, приручивший первого пса,   был,   вне   всякого

сомнения, врагом нашей расы,   таким   же   хитрым   и   коварным,   как   старый

Мондрик или Сэм Квейн.

     Они подбежали к маленькому домику на Сосновой улице. Сэм построил его

для Норы в тот год, когда они   поженились.   Бэрби   помнил,   как   он   тогда

напился на новоселье - наверно, чтобы заглушить свое   невысказанное   горе.

Принюхиваясь и прислушиваясь, волчица вела Бэрби вокруг спящего дома, мимо

гаража, к задней двери.   Из-за   закрытых   окон   чуткие   волчьи   уши   Бэрби

уловили звуки мерного дыхания. На заднем дворе, возле большой кучи   песка,

он натолкнулся на запах маленькой Пат - видимо, она тут сегодня играла.

     Зарычав, Бэрби одним прыжком загородил волчице дорогу.

     - Мы не должны причинять им вред! - резко заявил он. - Я многого   еще

не понимаю... и все это очень здорово... Но эти люди -   мои   друзья.   Сэм,

Нора и Пат.   Сэм   действительно   в   последнее   время   вел   себя   несколько

странно, но все равно. Лучшего друга у меня нет и не было.

     Волчица хищно улыбнулась, оскалив острые клыки.

     - Сэм и Нора очень опасны, - ее зеленые   глаза   смеялись   над   Бэрби.

Чуть присев, она принюхалась. - Эта штука в ящике   -   ключ   к   силе   более

смертоносной, чем все наши жалкие заклинания... Иначе они   бы   никогда   не

осмелились так открыто выступить против нас.

     Бэрби упрямо стоял у нее на пути.

     - Но мне кажется, сегодня мы можем оставить людей в покое, -   сказала

Април Белл. - Они оба вроде бы чистокровные люди и не должны нас заметить.

Разве что мы сами захотим им показаться. Сегодня наша цель -   ящик   и   то,

что в нем лежит. Это мы и должны уничтожить.

     - Ну хорошо, - неохотно уступил Бэрби. - Если мы никому   не   причиним

вреда...

     Горячий собачий запах обжег его ноздри. В доме раздался пронзительный

щенячий лай. Волчица испуганно отпрыгнула назад. Бэрби   почувствовал,   как

дыбом встала у него на загривке шерсть, и содрогнулся.

     - Это щенок Пат, - сказал он. - Она назвала его Джимини.

     - Завтра она назовет его мертвым, - прорычала волчица.

     - Нет! Не трогай Джимини! - воскликнул Бэрби. - Пат будет плакать.

     Хлопнула дверь. Во двор, отчаянно   лая,   вылетел   маленький   клубочек

белого меха. Волчица поспешно отскочила в сторону. Щенок прыгнул прямо   на

Бэрби. Тот попытался лапой оттолкнуть Джимини в сторону, но   песик   своими

крохотными зубками вцепился в его серую лапу. Внезапная боль,   пробудив   в

Бэрби   дикого   зверя,   начисто   заглушила   все   мысли   о   завтрашнем   горе

маленькой Пат.

     Он присел и   прыгнул.   Мощные   волчьи   челюсти   сомкнулись   на   белом

меховом клубочке. Щенок взвизгнул и тут же умолк. Яростно мотнув   головой,

Бэрби   отбросил   безжизненное   тельце   в   сторону   и   принялся   вылизывать

отвратительно пахнущую псиной лапу.

     Волчица дрожала.

     - Я не знала, что у них есть собака, - прошептала она. - Вечером дома

был только Сэм. Нора и Пат куда-то уходили и, видимо, брали с собой щенка.

- Она поежилась. - Не люблю собак. Однажды они уже   помогли   человеку   нас

победить.

     Она скользнула к полуоткрытой двери.

     - Нам надо торопиться - ночь уже кончается. Скоро встанет солнце.

     Бэрби изо всех сил старался не думать о том, как завтра будет плакать

малышка Пат.

     - Солнце? - с тревогой спросил он. - Нам что, следует его опасаться?

     - Я забыла тебя предупредить, - повернулась к нему волчица. - Никогда

не пытайся обернуться   днем.   И   к   рассвету   всегда   возвращайся   в   свое

собственное тело. В этом состоянии для нас опасен любой   сильный   свет,   а

солнечные лучи просто смертельны.

     - Но почему? - удивился Бэрби. - Какой вред может быть от света?

     - Я тоже частенько задумывалась над этим вопросом, - кивнула Април. -

И как-то задала его одному довольно именитому физику. Он, кстати, один   из

нас.   В   общем,   он   изложил   мне   свою    теорию.    Звучало    это    весьма

убедительно... но сейчас нам надо добраться до ящика.

     Ее стройная, ловкая лапа чуть пошире распахнула дверь, и Бэрби прошел

внутрь маленького домика. Пахло   кухней,   едой,   из   ванной   резко   тянуло

антисептиком, из-под дверей спален просачивался теплый запах   человеческих

тел - Норы, Сэма и Пат. А поверх всего этого - гнусная, тошнотворная   вонь

псины от того щенка, которого только что убил Бэрби.

     Они   остановились   в   узком   коридорчике   за   кухней.    Прислушались.

Тихонько тикали часы. Внезапно у   них   за   спиной   с   оглушительным   ревом

включился мотор холодильника. Бэрби даже вздрогнул. Ровно дышал Сэм.   Чуть

медленнее и тише - Нора. Из детской доносилось сопение   Пат.   Но   вот   она

заворочалась и сонно пробормотала:

     - Джимини, иди сюда...

     Оскалив клыки, волчица прыгнула к дверям детской. Бэрби,   испугавшись

за Пат, бросился за ней. Но девочка не проснулась. Април хищно улыбнулась.

     - Значит, Сэм спит, -   в   голосе   ее   звучало   торжество.   -   Небось,

притомился, голубчик. Хорошо, что ты прикончил эту шавку снаружи -   Квейн,

наверно, рассчитывал,   что   если   мы   придем,   этот   их   Джимини   поднимет

тревогу. Ладно, теперь - к зеленому ящику. Он, скорее всего, в кабинете.

     Подбежав к ведущей в кабинет двери,   Бэрби,   встав   на   задние   лапы,

передней надавил на дверную ручку. Она не поддалась. Дверь   была   заперта.

Бэрби растерянно посмотрел на Април.

     А она все так же стояла,   прислушиваясь,   возле   детской,   где   снова

что-то бормотала во сне Пат. Бэрби почувствовал страх   за   девчушку.   Ради

Сэма и Норы ему следовало как можно скорее выпроводить Април Белл из этого

дома. Выпроводить прежде, чем она успеет кому-нибудь   причинить   вред.   Но

этот вполне человеческий порыв быстро прошел   под   напором   других,   более

сильных эмоций этого странного и прекрасного состояния оборотня.

     - Я поищу ключи, - предложил Бэрби, направляясь   к   спальне.   -   Они,

скорее всего, у Сэма в кармане брюк.

     - Стой, болван! - вцепилась ему в загривок Април.   -   Ты   его   только

разбудишь! К тому же, ключи наверняка защищены   серебряным   кольцом   -   до

которого ты не сможешь даже дотронуться. По крайней мере, засов   на   ящике

именно серебряный - это-то я успела   заметить.   И   кто   знает,   какое   еще

оружие Сэм держит под рукой - мало ли какая дрянь могла попасть в их   руки

из могильников той далекой, проигранной нами войны. Мы прекрасно обойдемся

без ключей.

     Бэрби удивленно покосился на запертую дверь.

     - Стой спокойно, - прошипела Април. - Похоже, мне   придется   все-таки

изложить тебе теорию нашего состояния... если, конечно, Сэм не   проснется.

Наша сила велика, но не беспредельна. И, как и у всего   на   свете,   у   нее

есть свои ограничения. Если их не знать, то можно очень легко погибнуть...

     Ее   рассказ   прервал    внезапный    скрип    диванных    пружин.    Април

подобралась.   Сверкнули    изумрудные    глаза,    застыли    торчком    острые

шелковистые уши.

     - Сэм? - в ужасе услышал Бэрби сонный   голос   Норы.   Он   боялся,   что

может, не удержавшись, причинить ей боль. - Сэм, ты где?..

     Но потом Нора, похоже, обнаружила своего   супруга,   снова   заскрипели

пружины, и опять наступила тишина.

     - Ну и как мы   обойдемся   без   ключей?   -   спросил   Бэрби,   понемногу

приходя в себя.

     - Сейчас покажу, - пообещала волчица, - но сперва я   все-таки   должна

изложить тебе теорию свободного состояния - чтобы ты не попал   в   беду   по

незнанию. Ты должен знать опасности...

     - Серебро и солнечный свет? - понимающе спросил Бэрби.

     - Теория отлично все это объясняет, - кивнула Април. - Я не   очень-то

хорошо знаю физику, и математические выкладки мне не по зубам, но основную

идею я, как мне кажется, поняла.   Мой   друг   утверждал,   что   связь   между

сознанием и материей лежит в вероятности.

     Бэрби даже вздрогнул, до того созвучна   оказалась   эта   мысль   словам

доктора   Мондрика,   которые   он   так   недавно   и   одновременно   так   давно

вспоминал.

     - Живые существа -   это   не   просто   мертвая   материя,   -   продолжала

волчица.   -   Сознание   -   это   нечто    независимое...    он    называл    его

энергетическим комплексом, созданным колеблющимися   атомами   и   молекулами

тела и в свою очередь контролирующим эти колебания   через   некую   связь   с

вероятностными процессами... Тут мой   друг   говорил   много   умных   слов   и

научных терминов, но идея состоит именно в этом.

     Этот   комплекс,   настоящая   паутина   жизненной    энергии,    постоянно

подпитывается телом. Да он и является частью тела... ну, почти всегда. Мой

друг весьма осторожен и отказался отвечать, является   ли   обнаруженный   им

энергокомплекс сознания   душой   или   нет.   А   это   принципиальный   вопрос.

Правда, интересно, сможет ли такой комплекс   существовать   самостоятельно,

после смерти питавшей его плоти?

     В ее зеленых глазах светилась улыбка, словно она знала нечто,   о   чем

предпочитала пока помалкивать.

     -   Этот   определяющий   сознание    энергетический    комплекс    в    нас

значительно сильнее, чем в истинных людей. Мой друг   даже   подтвердил   это

экспериментально. Наш разум   более   подвижен   и   слабее   связан   с   телом.

Оборачиваясь, или выражаясь научно, переходя   в   свободное   состояние,   мы

отделяем   паутину   сознания   от   ее   материального   носителя.   Контролируя

вероятность, мы связываем ее с   другими   атомами   -   какими   захотим.   Как

утверждает мой друг, проще всего управлять атомами воздуха, ведь кислород,

водород   и   углерод   -   это   именно   те   атомы,    на    которые    опирается

энергокомплекс сознания в наших телах.

     - И это как раз   и   объясняет   грозящие   нам   в   свободном   состоянии

опасности.

     - Серебро и свет? - снова спросил Бэрби. - Я как-то не вижу связи...

     - Электромагнитные колебания света могут нарушить или даже   полностью

уничтожить   нашу   мысленную   паутину,   -   пояснила   она.   -   Они   нарушают

колебания свободного энергокомплекса. В обычном состоянии нас защищает все

наше   массивное   тело.   Но   когда   мы   его    оставляем,    нам    приходится

реорганизовывать легкий воздух. И в   итоге   мы   оказываемся   беззащитными.

Запомни раз и навсегда: ты должен возвращаться в свое тело до рассвета!

     - Я постараюсь, - пообещал Бэрби. - Но при чем тут серебро?

     - Тоже колебания, -   прошептала   волчица.   -   В   свободном   состоянии

материя нам не преграда. Потому-то нам и не нужны ключи Сэма   Квейна.   Эта

дверь кажется непреодолимой преградой, но ведь дерево в   основном   состоит

из углерода и водорода. А значит, наше сознание без   особого   труда   может

наложить    на    него    свой    образ.    Колебания    атомов    контролируются

подсознательно нашим разумом, и энергокомплекс   проскальзывает   по   дереву

почти так же легко, как в воздухе. Так   мы   можем   использовать   и   многие

другие материалы - хотя и с   чуть   большим   трудом   и   затратами   энергии.

Исключением является серебро... о чем прекрасно известно нашим врагам.

     - Почему? - удивился Бэрби.

     Но он уже почти не   слушал   Април.   Ему   припомнилась   слепая   Ровена

Мондрик   с   ее   серебряными   кольцами,   тяжелыми   серебряными   браслетами,

серебряными брошками и даже   серебряными   заклепками   на   поводке   собаки.

Что-то заставило его содрогнуться. Шерсть у него на загривке встала дыбом.

     - Разные элементы, -   между   тем   продолжала   свои   объяснения   белая

волчица,   -   имеют   разный   вес   и,   соответственно,    различные    частоты

собственных колебаний. Мой   друг   все   мне   объяснил,   но   терминов   я,   к

сожалению, не запомнила. Как бы там ни   было,   у   серебра   не   та   частота

колебаний. Оно нам недоступно   -   нет   вероятностной   связи.   Более   того,

колебания атомов серебра, вступая   в   конфликт   с   колебаниями   комплекса,

могут даже его разрушить. Поэтому серебро   для   нас   -   яд.   А   серебряное

оружие может нас убить. Запомни это, Вилли!

     - Запомню, - прошептал Бэрби.

     Он потряс головой, тщетно пытаясь отогнать смутное ощущение   тревоги.

Белая волчица, замерев на месте, снова напряженно   вслушивалась   в   ровное

дыхание за дверями спален.

     - Я запомню, - сказал Бэрби, быстро подходя к   Април.   -   Но   я   хочу

знать, как зовут твоего друга.

      - Ревнуешь, Бэрби? - высунув красный язык, молча расхохоталась Април.

     - Я хочу знать его имя, - мрачно настаивал он. - А еще я хочу   знать,

как зовут этого вашего грядущего Черного Мессию.

     - Правда хочешь знать? - зубастая улыбка на белой волчьей морде стала

еще шире. - Со временем узнаешь, - пообещала   Април.   -   Потом,   когда   ты

проявишь себя в деле. А теперь, когда ты в   общих   чертах   понял   сущность

свободного состояния и связанные с ним опасности, мы   можем   идти   дальше.

Пошли, пока Квейн не проснулся.

     Она подбежала к двери кабинета.

     - Знаешь, - прошептала она, - я могу помочь   тебе   пройти.   Мой   друг

научил меня сглаживать колебания от тяжелых атомов в дереве и в   краске   -

иначе мы бы почувствовали некоторое сопротивление.

     Ее зеленые глаза пристально глядели на нижнюю панель двери...

     Бэрби снова вспомнилась лекция Мондрика о вероятности. "Вся   материя,

-   говорил   тогда   старый   ученый,   -   состоит   в   основном    из    пустого

пространства. Только случайные столкновения колеблющихся   атомов   не   дают

маленькой черной лампе провалиться сквозь стол. Ничто в мире не   абсолютно

- реальны только вероятности. И, если верить   Април   Белл,   энергетический

комплекс сознания мог управлять этими вероятностями..

     - Подожди, - прошептала волчица. - Иди точно за мной.

     Под ее пристальным взглядом нижняя часть   деревянной   дверной   панели

превратилась в полупрозрачный туман. Какое-то мгновение Бэрби видел темные

контуры винтов, удерживающих петли, но потом растаяли и они. Еще миг   -   и

волчица проскользнула сквозь туман в кабинет.

     Нервно скаля клыки, Бэрби последовал за ней. Ему почудилось,   что   он

ощутил еле заметное сопротивление там,   где   еще   минуту   назад   он   видел

крепкую деревянную   дверь.   Сдерживая   рычание,   Бэрби   шагнул   внутрь,   к

поджавшей хвост белой волчице.

     Бэрби насторожился - в этой комнате было что-то не так.

     Он принюхался в поисках опасности. Пахло бумагой, высохшими чернилами

и сухим клеем от книг на полках. Из шкафа противно тянуло нафталином, а от

пепельницы на столе Сэма разносился аромат табака. Бэрби даже учуял   мышь,

когда-то, видимо, обитавшую за шкафом.   Но   самым   сильным   был   странный,

противный запах, плывший по кабинету от большого зеленого ящика, стоявшего

на полу возле стола.

     Густая, пронизывающая до костей вонь. Это она насторожила Бэрби -   он

не мог бы даже объяснить, почему.   А   еще   он   чем-то   напоминал   ему   тот

неприятный запах, который Бэрби уловил возле здания Фонда. Рядом   с   Бэрби

замерла белая волчица. Ее зеленые глаза горели ненавистью и страхом.

     - Она в этом ящике, - тихо   прошептала   она.   -   Эта   штука,   которую

старый Мондрик выкопал из могильников нашей расы в Ала-шане... это оружие,

однажды уже уничтожившее наш народ. И теперь Сэм собирается снова   пустить

его в ход. Мы должны как-нибудь его уничтожить... сегодня... сейчас...

     - Я что-то неважно себя чувствую,   -   неуверенно   пробормотал   Бэрби,

прижимаясь к стене. - Мне нечем дышать. Эта вонь, наверно, ядовита.   Давай

уйдем отсюда...

     - Бэрби, ты же не трус! Эта штука в ящике опаснее любой   собаки,   она

более смертоносна, чем свет и даже серебро. Мы должны избавиться от нее...

иначе нашему роду суждено умереть. И на этот раз окончательно.

      Прижимаясь к полу и тихонько рыча, она двинулась к массивному   ящику.

Делать   нечего.   Неохотно,   содрогаясь   от   отвращения   перед   неумолимым,

обжигающим ноздри зловонием, Бэрби шагнул вслед за Април. Его знобило.

     -   Ящик   заперт   на   засов,   -   прошептал   Бэрби.   -    Сэм,    видимо,

догадывался...

     Но   тут   он   заметил,   что   волчица,    прищурившись,    сосредоточенно

уставилась   на   стенку   ящика.   И   тогда   Бэрби   вспомнил   о    ее    умении

контролировать вероятность. Деревянные стенки   сделались   полупрозрачными,

открыв его взору стягивающие их железные болты. Затем   пропали   и   они.   И

вдруг, злобно зарычав, волчица отшатнулась.

     - Серебро! - прошипела она.

     Под слоем дерева показался белый блестящий металл,   не   поддававшийся

усилиям Април Белл. Атомы серебра   не   желали   образовывать   вероятностную

связь с энергетической   паутиной   сознания.   Содержимое   ящика   оставалось

по-прежнему скрытым от глаз Април и Бэрби.

     - Твои старые друзья, - прорычала волчица, - умнее, чем я   думала.   Я

знала, что этот ящик очень тяжелый, но мне и в голову   не   приходило,   что

они могли   изнутри   обить   его   серебряными   листами.   Боюсь,   теперь   нам

придется иметь дело с замком и засовом. Значит, будем искать ключи. Ну,   а

если не выйдет и это, то придется поджечь дом.

     - Нет! - запротестовал Бэрби. - Дом поджигать нельзя! Нора, и Сэм,   и

Пат - они же спят! Они могут не успеть выскочить!

     - Ох уж мне эта твоя бедняжка Нора! -   покачала   головой   волчица.   -

Почему же ты позволил Сэму увести ее у тебя из-под носа? - Ее   насмешливые

глаза стали серьезными. - Но пожар - это только в   самом   крайнем   случае.

Ведь мы запросто и сами можем погибнуть от   сильных   световых   волн   огня.

Сперва поищем ключи.

     Они крались обратно   к   двери,   когда   кабинет   как   будто   взорвался

оглушительным дребезжащим звоном.   Бэрби,   с   его   чувствительным   волчьим

слухом,   показалось,   будто   на   него   обрушился   потолок.   Дрожа,   как   в

лихорадке, белая волчица прыгнула в   сторону   заваленного   бумагами   стола

Сэма. Звон стих. Только теперь Бэрби понял, что это был телефон.

     - Что за дурак звонит в такое время?! - хрипя   от   страха,   прорычала

волчица. Навострив уши, Бэрби услышал скрип диванных пружин   в   спальне   и

сонное бормотание Сэма. Кабинет внезапно показался ему захлопывающейся   на

глазах ловушкой, из которой надо было выбираться. И   побыстрее.   Следующий

звонок окончательно разбудит Сэма. Бэрби знал это наверняка. Он метнулся к

призывно белеющему отверстию в запертой двери.

     - Бежим отсюда...

     Но рычащая волчица   уже   одним   прыжком   вскочила   на   стол.   Быстро,

прежде,   чем   телефон   успел   снова   зазвонить,   она    лапами    подхватила

телефонную трубку.

     - Тихо, - прошипела она. - Слушай!...

     Тишина. Неожиданно громко тикали часы.   Из   спальни   снова   донеслось

бормотание так полностью и не проснувшегося   Сэма.   Потом   стихло   и   оно.

Поурчав, стих   на   кухне   холодильник.   А   в   телефонной   трубке   раздался

неуверенный голос Ровены Мондрик.

     - Сэм? Это ты, Сэм?.. Сэм Квейн, ты слышишь меня?

     Из спальни до Бэрби донесся тяжелый вздох   устраивавшегося   поудобнее

Сэма.

     - Нора, это ты?   -   В   голосе   Ровены   зазвучал   страх.   -   Где   Сэм?

Пожалуйста,   Нора,   позови   его   к   телефону.   Мне   надо    его    кое-о-чем

предупредить... Это касается Бэрби...

     Оскалив клыки, белая волчица склонилась над   трубкой.   Казалось,   она

готова разорвать ее в клочья. В ее зеленых глазах горел неукротимый   огонь

жгучей ненависти.

     - Кто... Сэм?.. Нора?.. Говорите...

     Внезапно она закричала, так пронзительно, что Бэрби   даже   испугался,

что ее услышат в спальне. Потом   что-то   щелкнуло,   и   раздались   короткие

гудки. Ровена бросила трубку. Април мягко спрыгнула на пол.

     - Мерзкая вдова Мондрика! -   злобно   прошипела   она.   -   Эта   женщина

слишком много о нас знает...   Прежде,   чем   потерять   глаза,   она   слишком

многое видела. Боюсь, ее знания могут сделать содержимое этого   ящика   еще

более опасным.

     - Вот и еще   одна   работенка   для   нас   с   тобой,   -   прорычала   она,

обращаясь к Бэрби. - Мне кажется, надо избавиться   от   Ровены   Мондрик   до

того, как ей удастся переговорить с Сэмом.

     -   Мы   не   можем   нападать   на   старую   слепую    женщину!    -    резко

запротестовал Бэрби. - К тому же, Ровена мой друг.

     - Твой друг? - с презрением в голосе прошептала   Април.   -   Тебе   еще

учиться и учиться. - Голос ее почему-то стал медленным   и   неуверенным.   -

Тебя-то она и хочет предать...

     Волчица зашаталась и тяжело опустилась на потертый ковер.

     - Април? - ткнулся ей носом в морду Бэрби. - Что случилось, Април?

     Стройная волчица задрожала.

     - ...ловушка! - Бэрби пришлось наклониться, чтобы услышать   этот   еле

слышный шепот.   -   Теперь   мне   понятно,   почему   нам   удалось   так   легко

проникнуть в дом. Зеленый ящик - это приманка...   Сэм   знал,   что   мы   все

равно не сможем в него   забраться...   Это   древнее   оружие   внутри...   оно

действительно смертоносно...

     Бэрби уже успел забыть о страшном зловонии, которое он ощутил,   войдя

в этот кабинет. Подняв   морду,   Бэрби   принюхался.   Теперь   запах   казался

совсем слабым и отчасти даже приятным.

     - Не дыши! - отчаянно прошептала волчица. - Это яд! Квейн   оставил...

чтобы нас убить... - она не могла оторвать морду от пола,   и   даже   чуткие

уши Бэрби едва различали ее шепот. -   Придется   оставить   ящик...   нанесем

визит твоей милой подруге Ровене... если мы вообще выберемся отсюда.

     Она дернулась и замерла без движения.

     - Април! - ткнул ее носом Бэрби. - Април!

     Она не шевелилась.

                            8. НОЧНАЯ ОХОТНИЦА

     Бэрби зашатался. Он стоял, широко расставив лапы.   У   него   кружилась

голова. Он еще раз принюхался к запаху спрятанной в деревянном ящике вещи.

Тайное оружие из   глубины   веков,   более   древнее,   нежели   вся   описанная

история человечества. Оно долго лежало под песками Ала-шана, охраняя кости

убитой им расы. Теперь оно собиралось убить Бэрби. Его   запах,   казавшийся

вначале таким отвратительным, теперь стал сладким и божественно приятным.

     Бэрби сделал глубокий вдох.

     Сейчас он тоже заснет на полу рядом со стройной белой волчицей. Бэрби

чувствовал себя бесконечно усталым. Он глубоко дышал, и загадочный древний

аромат уносил прочь и заботы, и усталость. Бэрби уже   выбрал   место,   куда

ляжет, когда услышал еле слышный шепот волчицы:

     - Оставь меня, Бэрби. Беги отсюда... иначе - смерть...

     Эти   слова   разбудили    смутное    осознание    опасности.    Опасности,

угрожавшей этой волчице.   Самому   Бэрби   запах   очень   нравился,   и   он   с

удовольствием прилег бы здесь отдохнуть, но Април Белл умирала. Ее во   что

бы то ни стало следовало вытащить из дома на свежий   воздух.   А   потом   он

сможет вернуться и прекрасно   отдохнуть   здесь,   в   этой   комнате,   вдыхая

восхитительный аромат веков...

     Схватив волчицу за загривок, Бэрби потащил ее к отверстию в   запертой

двери. И тут он заметил нечто, заставившее   его   разжать   зубы.   Отверстие

закрывалось. Снова появились   черные   контуры   винтов,   а   затем   туманная

поверхность дерева стала вдруг до отвращения   реальной.   Видимо,   -   решил

Бэрби, - Април потеряла сознание, и ее подсознание утратило   контроль   над

атомами двери. Этот тихий кабинет, - понял он, - действительно ловушка.   И

теперь она захлопнулась.

     Бэрби ткнулся носом   в   дверь.   Она   оказалась   такой   же   твердой   и

неподдающейся, какой и казалась.   Он   судорожно   стал   припоминать   лекцию

Мондрика, теорию друга Април. Материя в основном состоит из пустоты. Ничто

не абсолютно, реальны только вероятности. Его   сознание   -   энергетическая

паутина,   и   оно   способно,   используя   свой   контроль   над   вероятностью,

реорганизовать атомы и электроны в дереве. Сознание может   скоординировать

случайные колебания так, чтобы он смог пройти сквозь дверь.

     Бэрби думал об этом, но   дверь   все   равно   оставалась   непреодолимой

преградой. Стройная волчица лежала у его ног, и только   отчаянным   усилием

воли   Бэрби   не   ложился   рядом   с   ней.   Воздух   превратился   в   бальзам,

пропитанный сладким древним ароматом. Высунув язык,   Бэрби   с   вожделением

вбирал его в себя. Скоро кончатся и тревоги, и печали...

     - Посмотри на   дверь,   -   донесся   до   него   шепот   Април.   -   Открой

дерево... Я постараюсь помочь...

     Повернувшись, Бэрби уставился на полированные деревянные   панели.   Он

представил себе, что они   снова   растворяются   в   тумане.   Реальны   только

вероятности...   -   но   это   были   всего   лишь   слова.    Дверь    оставалась

неприступной. Он заметил, как вздрогнуло лежавшее у его ног тело.   Похоже,

она пыталась что-то сделать. Неумело, неуклюже, Бэрби пытался   ей   помочь.

Смутно, как будто во сне, он ощутил непривычное чувство пространства.

     На дереве появилось нечеткое   туманное   пятно.   Волчица   дернулась   и

замерла    -    отверстие    все    еще    было    слишком    маленьким.     Бэрби

сосредоточился... Он едва держался на ногах под нежной   лаской   волшебного

аромата. Отверстие стало чуть больше. Схватив   Април   за   загривок,   Бэрби

повалился вперед, протискиваясь сквозь не полностью контролируемое дерево.

     Зловоние зеленого ящика осталось позади. Какой-то миг Бэрби   хотелось

вернуться,   но   потом   он   даже   содрогнулся   от   отвращения.   Сотрясаемый

судорогами еле сдерживаемой рвоты, он без сил лежал на полу.   Затем   голос

Норы - бодрый и совсем не сонный:

     - Сэм! Сэм!

     Скрип пружин, сонное   бормотание   Сэма.   Снова   тишина.   Наверно,   им

что-то снилось.

     Шатаясь, Бэрби поднялся на ноги. Он потыкал   носом   неподвижное   тело

Април, и тут учуял просачивающийся из-под   двери   ручеек   мерзкой   древней

вони. У него снова закружилась голова.

     Вцепившись в загривок волчицы,   он   поволок   ее   к   выходу   из   дома.

Шатаясь под этой совсем не тяжелой ношей, он прошел мимо чистенькой   кухни

Норы и проскользнул через полуоткрытую дверь во двор.

     Они благополучно выбрались из ловушки Сэма, но при одном воспоминании

о ящике и струящемся из него запахе шерсть   у   Бэрби   на   загривке   встала

дыбом. Вскинув на плечи все еще не   пришедшую   в   себя   Април,   он   тяжело

потрусил в сторону университетского городка. Бэрби   спешил,   словно   хотел

поскорее   убежать   от   страшного   воспоминания   о   коварном,   смертоносном

зловонии.   Понемногу,   от   чистого   ночного    воздуха,    к    нему    начали

возвращаться силы.

     Бэрби отнес волчицу к городку. Положил   на   траву,   подернутую   инеем

первого ночного заморозка. На востоке небо уже посерело, предвещая   скорый

рассвет. Откуда-то из-за города доносилось петушиное   кукареканье.   Где-то

протяжно завывала собака. Бэрби понимал: солнце вот-вот   встанет.   Но   что

ему делать с Април?

     Он начал нежно вылизывать ее роскошную белую шерсть. Дрожь   пробежала

по ее телу. И к неописуемому облегчению Бэрби, Април   начала   приходить   в

себя. Вот она, шатаясь, уже поднялась на ноги. Свесив язык, волчица тяжело

дышала.

     - Спасибо, Бэрби! Это было ужасно! - она содрогнулась. - Если   бы   не

ты, я бы наверняка погибла в ловушке твоего старого друга Сэма   Квейна.   -

Она прищурилась. - Эта штука в ящике еще опаснее, чем я думала. Боюсь, нам

вообще не удастся   ее   уничтожить.   Но   мы   можем   нападать   на   тех,   кто

попытается ее использовать... пока   это   оружие   не   будет   снова   забыто.

Забыто так же прочно, как в те века, когда   оно   покоилось   под   барханами

Ала-шана.

     Бэрби покачал головой.

     - На кого нападать-то? - прошептал он. - Сэма? Ника? Рекса?

     - Ты теперь бегаешь в черной стае, Бэрби, - хитро улыбнулась волчица.

- У тебя больше нет друзей среди людей. Все люди, без   исключения   -   твои

враги. Все они убили бы тебя, если бы только знали правду. Но прежде,   чем

умереть, мы должны уничтожить врагов. Но не Квейн возглавляет наш   список.

Да, после того телефонного звонка, он уже не   первый...   Раньше   всего   мы

должны избавиться от этой проклятой Ровены Мондрик. Избавиться прежде, чем

она успеет поговорить с Сэмом.

     Бэрби даже отшатнулся.

     - Только не Ровена! - прошептал он. - Она   всегда   была   моим   верным

другом... даже   после   того,   как   Мондрик   меня   выгнал.   Всегда   добрая,

щедрая...   даже   забываешь   о   ее   слепоте,   ведь   она   такой    прекрасный

человек...

     - Но ты-то, Бэрби, вовсе   не   человек!   -   улыбнувшись   во   всю   свою

зубастую пасть, прервала его волчица.

     - И, наверно, Ровена тоже, - серьезно добавила она. - Мне кажется,   в

ее жилах течет и наша кровь. Вполне достаточно, чтобы   она   стала   вдвойне

опасной. Потому-то мы и должны ее остановить...

     - Нет!   -   решительно   заявил   Бэрби.   -   Я   не   причиню   вреда   этой

несчастной женщине.

     - Справиться с ней будет не так уж просто, -   словно   не   слыша   его,

продолжала Април. - Она слишком много узнала от старого Мондрика, да   и   в

Африке кое-что повидала... Ты помнишь все то серебро, которое   она   носит?

Ничуть не удивлюсь, если у нее против нас   есть   еще   что-нибудь.   Это   не

считая того огромного гадкого пса, которого выдрессировал для нее Мондрик.

Да, справиться с ней будет совсем нелегко, но надо попробовать...

     - Я против!

     - Ты "за", - сообщила ему Април. - Ты, Бэрби, сделаешь то,   что   надо

сделать. Сделаешь потому,   что   такова   твоя   природа.   Сегодня   ночью   ты

свободен, и все человеческие ограничения   остались   в   кровати,   вместе   с

твоим телом. Сегодня ночью ты охотишься со мной,   как   охотились   когда-то

наши предки. А добыча наша - люди.

     - Пошли, Бэрби, пока не рассвело!

     Белая волчица рванулась прочь, и последние отголоски человека затихли

в сознании Бэрби. Он бросился вслед за ней, по траве, аппетитно   хрустящей

под легкими быстрыми лапами. Он слышал каждый шепот спящего города, чуял в

нем каждый запах. После   той   ядовитой   штуковины   в   кабинете   даже   вонь

проезжавшего мимо грузовика казалась райским ароматом.

     Они выбежали на Университетскую улицу, к старому   кирпичному   дому   с

неухоженной лужайкой под окнами. При виде черного крепа над   входом   Бэрби

замер, но волчица как ни в чем ни бывало направилась к двери.   Ее   чистый,

родной запах заставил его забыть о своих сомнениях.

     Его тело действительно лежало очень далеко отсюда,   на   другом   конце

города. Человеческие узы его души были   порваны.   А   волчица   -   вот   она,

совсем рядом, соблазнительная как никогда. Теперь он охотился в ее стае, и

вел их Дитя Ночи. Бэрби догнал Април, когда та уже замерла на крыльце.

     - Не надо делать Ровене больно,   -   неловко   пробормотал   он.   -   Она

всегда была добра ко мне. Я частенько приходил сюда, и она   играла   мне...

обычно что-то своего собственного сочинения. Странная музыка,   красивая   и

печальная. Она заслуживает...

     Застывшая рядом с ним белая волчица вздрогнула. В ноздри Бэрби ударил

новый запах, жгучий и ненавистный. Собака. Сама собой   шерсть   у   него   на

загривке встала дыбом. Волчица молча   обнажила   клыки.   Ее   зеленые   глаза

пристально глядели на дверь. С тем же успехом Бэрби мог бы разговаривать с

каменной стеной.

     Понемногу нижняя панель двери становилась   прозрачной.   На   мгновение

Бэрби увидел знакомую комнату   -   черный   грот   камина,   темные   очертания

пианино. Он услышал торопливые шаги, мелькнули тени...

     Скрипнул засов, и призрачная дверь с грохотом распахнулась.

     Молча скаля зубы, волчица прижалась к Бэрби.

     Из открытой двери на него хлынул   целый   водопад   запахов   -   горький

привкус горящего в старом камине газа, густой нектар   присланных   Сэмом   и

Норой роз, тонкий аромат лаванды и резкость нафталина   от   черного   платья

Ровены,   горячий,   кислый   испуганный   запах   ее   тела.   И    ошеломляющая,

подавляющая вонь псины.

     Конечно, запах собаки не   шел   ни   в   какое   сравнение   со   зловонием

древнего оружия, спрятанного в кабинете Сэма, и тем не менее, Бэрби   стало

нехорошо. Холодок страха,   более   древнего,   чем   весь   человеческий   род,

пробежал по его спине. Он почувствовал, как в нем   просыпается   ненависть,

заложенная ему в гены многими поколениями предков.   Обнажив   клыки,   Бэрби

подобрался, готовясь к прыжку. Он был готов сразиться   с   извечным   врагом

своего рода.

     Ровена Мондрик прошла мимо   распахнутой   двери.   Рядом,   на   коротком

поводке - ее громадный пес, принюхивающийся,   присматривающийся,   тихонько

рычащий. В своей совершенно черной накидке она казалась   очень   высокой   и

неумолимо суровой.   Тусклый   свет   дальнего   фонаря   чуть   поблескивал   на

серебряной броши у нее   на   воротнике,   едва   освещал   широкие   серебряные

кольца и браслеты у нее   на   руках,   зловеще   блестел   на   острие   тонкого

серебряного кинжала.

     - Помоги мне, - прошептала волчица. - Помоги мне с ней справиться.

     Эта слепая женщина, сжимающая в руках   серебряный   кинжал   и   собачий

поводок, была когда-то его другом. Но она   была   человеком,   и,   припав   к

земле рядом с белой волчицей,   Бэрби   начал   подкрадываться   к   намеченной

жертве.

     - Я постараюсь вцепиться в руку, - выдохнула Април. - А ты постарайся

разорвать ей горло. И не медли, а то она успеет воспользоваться этим своим

кинжалом...

     Ровена   Мондрик   поджидала   их   на   темном   крыльце,   перед   медленно

теряющей прозрачность дверью. Турок, рыча, рванулся было   вперед,   но   она

крепко держала его за поводок.   Ее   бледное   лицо   выглядело   печальным   и

усталым. И Бэрби почему-то казалось, что смотрит Ровена прямо на него.

     - Вил Бэрби, -   она   произнесла   его   имя   мягко,   почти   ласково.   И

одновременно в голосе ее звучал   укор.   -   Я   знала,   какой   опасности   ты

подвергаешься, и пыталась тебя предупредить. Я уговаривала тебя   держаться

подальше от этой маленькой ведьмочки... но я никак не ожидала, что ты   так

быстро забудешь все человеческое!

      Стыд   горячей   волной   захлестнул   Бэрби.   Он   тихонько   заскулил    и

повернулся к белой волчице. Яростный и презрительный   оскал   ее   белозубой

пасти заставил его замолчать.

     - Мне очень жаль, что с тобой все   вышло   именно   так,   -   продолжала

Ровена. -   Я   знаю,   ты   поддался   зову   черной   крови...   а   я-то   всегда

надеялась, что ты сумеешь подчинить ее своей воле. Не все из тех,   у   кого

она есть, пошли по пути ведьм. Я знаю это, Вилли. Но,   видимо,   я   в   тебе

ошибалась.

     Она сделала паузу, словно ей было больно все это говорить.

     - Я знаю, ты здесь, Вилли Бэрби.

     Ему показалось, что она дрожит. Но руки   Ровены   все   так   же   крепко

сжимали серебряный кинжал... Теперь Бэрби видел, что сделан он из обычного

серебряного столового ножа.

     - И я знаю, чего вы хотите.

     Ее   могучий   пес,    сдерживаемый    широким,    усыпанным    серебряными

заклепками   ошейником,    с    ненавистью    следил    за    каждым    движением

подкрадывающейся волчицы. Он рвался вперед, но Ровена крепко держала его.

     - Я знаю, что вам нужно, - с горечью сказала она.   -   Но   убить   меня

будет не так-то просто.

     Обернувшись к Бэрби, волчица усмехнулась.

     - Приготовились, - прошептала она. -   Помни,   ты   прыгаешь,   когда   я

схвачу ее за локоть.

     Измерив взглядом расстояние до   горла   Ровены,   Бэрби   изготовился   к

прыжку. Словно старую одежду, он сбросил с себя нерешительность. Он должен

подчиниться...   это   реальность,   и   белая   волчица   -   это   его   стая.   А

потерянная человечность значила сейчас не больше, чем полузабытый сон.

     - Давай! - скомандовала Април. - За Дитя Ночи!

     Она прыгнула. Бэрби   почувствовал,   как   в   нем   поднимается   черная,

первобытная ярость, жгучая жажда сладкой человеческой крови.

     - Вилли, - всхлипывала Ровена. - Ты не сможешь...

     А он только   выжидал,   когда   клыки   Април   нейтрализуют   вооруженную

кинжалом руку.

     Но тут Турок испуганно и   предупреждающе   залаял.   Выпустив   ошейник,

Ровена широко махнула кинжалом.

     Извернувшись в воздухе, волчица   сумела-таки   избежать   смертоносного

лезвия. Но тяжелые серебряные браслеты на руке слепой с силой   ударили   ее

по голове. Завизжав от   боли,   волчица   рухнула   на   мостовую,   и   тут   же

огромный пес вцепился ей в глотку.

      Визг Април словно вернул Бэрби к жизни. Он   больше   не   испытывал   ни

малейшей симпатии к Ровене. Он прыгнул... Его клыки   впились   в   массивную

холку овчарки и натолкнулись на серебряные заклепки ошейника. Парализующая

боль пронзила все его тело. Одно лишь прикосновение к серебру - и   он   уже

едва стоял на ногах.

     - Не отпускай ее, Турок! - крикнула Ровена.

     Но пес уже бросил Април и, рыча, повернулся в Бэрби. Хромая,   волчица

кубарем скатилась с крыльца.

     - Бежим, Бэрби! - крикнула она. - В ней слишком сильна наша   кровь...

гораздо сильнее, чем я думала. Мы не можем одолеть одновременно   ее   саму,

ее серебро и ее собаку!

     Април бросилась наутек. Бэрби - следом. А за ними   с   вселявшей   ужас

уверенностью гналась слепая Ровена. Холодно блестела брошь,   и   кольца,   и

бусы, и браслеты - ее непробиваемая защита.   Зловеще   сверкал   самодельный

серебряный кинжал.

     - Взять их, Турок! - яростно крикнула она своему псу. - Убей их!

     Они мчались плечом к плечу, серый волк и белый. Назад,   по   пустынным

улицам к тихому университетскому городку. От   прикосновения   к   серебряным

заклепкам ошейника у Бэрби все еще дрожали лапы. Он знал - от овчарки   ему

не уйти. Яростный лай звучал все ближе и ближе...

     Завернув за угол, Бэрби остановился. Он приготовился   к   последней   в

его жизни схватке. Но тут, круто развернувшись,   белая   волчица   помчалась

назад, навстречу взбешенному волкодаву. Она   так   и   заплясала   по   улице,

сердитым тявканьем отвечая на его лай. Улыбаясь во всю пасть, она   уводила

пса прочь от Бэрби, в сторону пустынного шоссе.

     - Взять их, Турок! - кричала слепая, продолжая погоню. - Задержи   их!

Я иду!

     Встряхнувшись, Бэрби поспешно отступил. Волчица и   гнавшийся   за   ней

пес   уже   исчезли   в   темноте,   но   за   ними,   в   недвижном   и   прохладном

предрассветном воздухе,   повис   четкий,   как   нарисованный,   след.   Рядом:

чистый запах Април и мерзкая вонь Турка. Где-то вдали   он   слышал   собачий

лай - в нем уже появились нотки разочарования.

     А слепая бежала за   Бэрби.   Он   выскочил   на   шоссе   и,   оглянувшись,

увидел, что Ровена отстала почти на целый квартал. Как раз в   этот   момент

она подбежала к поребрику. Она, естественно,   его   не   видела.   И   никакое

шестое чувство не сказало ей о его существовании. Споткнувшись, Ровена   во

весь рост растянулась на тротуаре.

     На мгновение Бэрби снова почувствовал жалость к этой   женщине.   Упав,

она наверняка очень сильно ударилась. И тем не менее, в следующую   секунду

Ровена уже снова была на ногах и отчаянно хромала вслед за своим убежавшим

псом. Блеснул свет на ее кинжале, и Бэрби поспешно помчался по   шоссе,   по

горячему следу волка и собаки.

     Добежав до безучастно мигавшего светофора,   Бэрби   оглянулся.   Ровена

совсем отстала. А по   дороге,   направляясь   к   ним,   ехал,   светя   фарами,

одинокий автомобиль. Бэрби бежал, пока боль от света фар не   стала   совсем

невыносимой. Тогда   он   спрятался   в   темную   аллею   и   пропустил   машину.

Оглянувшись еще раз, он уже не увидел Ровены.

      Унылый собачий лай растворился в   грохоте   мукомольного   комбината   и

шипении и звоне железной дороги. Бэрби все еще шел по   следу.   Пробравшись

через настоящий лабиринт узких кривых улочек, он вылетел   к   сортировочной

горке.

     Запахи волка и собаки стали уже не такими явными. Их забивала горячая

вонь машинного масла, пролитого креозота и легкой, летящей по ветру   золы.

Но Бэрби не потерял следа вплоть до того момента, когда прямо на   него   по

путям покатился маленький   маневровый   паровозик   с   висящим   на   подножке

механиком.

     Бэрби отпрыгнул в сторону, но паровозик, случайно выпустив пар   прямо

на него, уничтожил все запахи, кроме своего собственного - мокрого металла

и горячего масла. Не замечая Бэрби, механик сплюнул, но даже резкий   запах

дешевого табака растворился в устроенном машиной тумане. След оборвался.

     Принюхиваясь, Бэрби закружил по   соседним   путям.   Но   не   чувствовал

ничего,   кроме   запахов   пара,   угля,   стали,   креозота    и    несгоревшего

дизельного топлива - все это на фоне удушливой химической вони,   тянущейся

из района промышленных предприятий.

     Навострив уши, Бэрби с надеждой вслушивался в предрассветные сумерки.

Вдали грохотали заводы. Шипел пар,   тяжело   пыхтел   маневровый   паровозик.

Откуда-то из-за реки донесся гудок торопящегося поезда. Но голоса Турка он

не слышал.

     Бэрби с тревогой посмотрел на восток, и тут же резкая   боль   пронзила

его   глаза.   Высокие   башни   мукомольного    комбината    черными    пальцами

вырисовывались на фоне розовеющего   неба.   Он   потерял   белую   волчицу,   а

рассвет был уже не за горами. Только тут Бэрби сообразил,   что   не   знает,

как отсюда добраться домой.

     Он бесцельно брел куда-то вдоль рельсов, когда внезапно снова услышал

собачий лай. Стараясь держаться в тени, Бэрби устремился на   звук.   Вскоре

он увидел волчицу. Она провела пса по большому кругу, но   теперь,   похоже,

устала. Или это разгорающийся в небе смертоносный рассвет   лишал   ее   сил?

Как бы там ни было, но собака явно догоняла Април.

      Выскочив из-за   застывших   длинной   шеренгой   автопогрузчиков,   Бэрби

помчался наперерез волчице.

     - Отдохни! - крикнул он на бегу. - Я отвлеку собаку!

     Бэрби здорово сомневался в своих силах. Его измученное тело   все   еще

не пришло в себя после столкновения с серебром. А тут еще жестокий, никому

не нужный рассвет... Но волчица была из его стаи, и поступить иначе   Бэрби

просто не мог.

     - Нет, Бэрби! - остановила его   Април.   -   Уже   поздно...   теперь   мы

должны держаться вместе.

     Не споря, он побежал рядом с ней. Бэрби так устал, что его   уже   даже

не интересовало, как Април планирует отделаться от неустанно   преследующей

их собаки. А   рассвет   разгорался.   Они   выскочили   к   реке,   и   Бэрби   не

раздумывая кинулся вниз по склону, туда, где в густых   кустах   еще   лежали

густые, приветливые тени.

     - Назад, Бэрби, - крикнула ему вдогонку волчица. - Держись со мной!

     Отчаянным усилием Бэрби поднялся обратно и   догнал   свою   быстроногую

спутницу. Собака была уже совсем рядом. Поблескивали   серебряные   заклепки

на   ее   зловещем   ошейнике.   Легкий    утренний    ветерок    принес    запахи

разлагающихся водорослей и прелой листвы.

     Небо совсем побелело. Глаза Бэрби горели.   Все   его   тело   рвалось   в

тень, в темноту, подальше от смертоносного света. Но он   продолжал   бежать

за Април...

     Вот они выскочили к узкому,   перекинутому   через   реку,   мостику.   Не

колеблясь,   волчица   помчалась   через   него,   на   другую   сторону.    Бэрби

замешкался - странно, он никогда   раньше   не   боялся   текущей   воды...   Но

собака была уже совсем близко, и, сделав над   собой   усилие,   он   двинулся

вслед за Април. Вблизи мост оказался не таким   уж   и   узким   -   во   всяком

случае, по нему проходила железнодорожная колея.

     Пес без колебаний тоже устремился на мост вслед за волками.

     Бэрби был уже на полпути,   когда   рельсы   у   него   под   ногами   вдруг

запели. Снова, нетерпеливо и протяжно, прогудел   поезд,   и   его   жестокий,

болезненно яркий прожектор, выглянув из-за поворота, разорвал   полумрак   в

какой-то миле от моста. Бэрби мчался из последних сил - он во что бы то ни

стало должен был опередить поезд.

     Април Белл уже поджидала его на другом берегу. Широко раскрыв   пасть,

она сидела   чуть   в   стороне   от   дрожащих,   звенящих   рельсов.   Последним

отчаянным усилием Бэрби повалился в кювет рядом с ней.   Застучали   колеса,

тугим гулом отозвался мост. Раздался полный   смертельного   страха   собачий

вой. Чуткие уши Бэрби уловили всплеск от упавшего   в   реку   тела.   Волчица

довольно ухмыльнулась.

     - Мистеру Турку этого, пожалуй, и   хватит,   -   радостно   промурлыкала

она. - И мне кажется, что и с его гнусной хозяйкой мы справимся ничуть   не

хуже... Несмотря на все ее серебро и смешанную кровь!

     Бэрби содрогнулся. Оседала поднятая промчавшимся поездом   пыль,   стих

звон рельсов. Он вспомнил, как   Ровена   упала,   споткнувшись   о   поребрик.

Вспомнил, и жалость острая, как страх перед серебряным кинжалом,   пронзила

сердце Бэрби.

     - Не надо, - прошептал он. - Бедная Ровена, мы   и   так   доставили   ей

достаточно неприятностей!

     - Это война, Вилли, - сурово ответила белая   волчица.   -   Война   двух

рас. Однажды мы ее уже проиграли. Но теперь у нас есть шанс. Мы не   должны

его упустить. Нет и не может быть пощады   изменникам,   вроде   этой   черной

вдовы - тем, кто, принадлежа к   нам   по   крови,   переметнулся   на   сторону

человечества. К сожалению, сейчас времени у нас уже не   осталось.   Что   ж,

будем надеяться, что нам удалось расстроить планы Ровены.

     Она поднялась с земли.

     - А теперь пора идти домой. Пока, Бэрби, -   и   она   затрусила   прочь,

вдоль железнодорожного пути.

     Бэрби остался один.   Разгорающееся   на   востоке   пламя   жгло,   словно

раскаленное железо. Ужас наполнил его душу - Бэрби не знал, как   вернуться

домой. Неуверенно он попытался мысленно нащупать,   учуять,   услышать   свое

тело.

     И Бэрби почувствовал его, неподвижное и замерзшее, лежащее в постели,

в   обшарпанной   квартирке   в   доме   на   Хлебной   улице.   Бэрби    попытался

перенестись в тело - примерно так же, как он иногда пытался проснуться   во

время особо неприятного кошмара.

     Первая попытка была робкой и неуверенной, как   первый   шаг   учащегося

ходить ребенка. И еще ему было очень больно, словно   напрягались   какие-то

мышцы, не знавшие раньше, что такое работа. Но сама эта   боль   подстегнула

Бэрби. Он пробовал снова и снова, стремясь во что бы то ни стало   спастись

от еще большей боли, которую нес с собой зарождающийся день. И   вот   Бэрби

опять испытал странное ощущение изменения, перетекания из   одной   формы   в

другую... и в следующий миг он уже сидел на краю своей кровати.

     В спальне было холодно, и Бэрби совсем закоченел. Он ощущал   странную

тяжесть   во   всем   теле.   Мир   кругом   стал   пустым   и   бесцветным.   Бэрби

принюхался, но запомнившаяся ему безудержная симфония запахов исчезла   без

следа - забитый насморком нос не уловил   даже   аромата   виски   от   пустого

стакана на шифоньере.

     Все тело болело от усталости. Потянувшись, Бэрби, хромая,   подошел   к

окну и выглянул наружу.   Серый   рассвет   потушил   уличные   фонари.   Увидев

ясное, светлое небо, Бэрби отшатнулся, словно встретившись лицом к лицу со

своей смертью.

     Какой потрясающий сон!

     Он неуверенно вытер выступивший у него на лбу   холодный   пот.   Болели

зубы - справа вверху - именно этими клыками (Бэрби это хорошо   помнил)   он

напоролся на серебряные заклепки в ошейнике Турка. Ну,   если   от   виски   у

него начинаются подобные   галлюцинации,   то,   пожалуй,   стоит   перейти   на

что-нибудь менее крепкое...

     В горле у него пересохло. Доковыляв до ванной, Бэрби   обнаружил,   что

бессознательно пытается взять с полки   стакан   левой   рукой.   Правая   была

сжата в кулак. Разжав пальцы, Бэрби увидел на своей ладони   белую   заколку

Април Белл. А на запястье красовалась   длинная   красная   царапина.   Именно

там, где в его сне острые   зубки   маленького   Джимини   разодрали   кожу   на

передней лапе серого волка. Бэрби даже рот открыл от изумления.

     Ничего странного, - пытался он успокоить   сам   себя.   Подумав,   Бэрби

вспомнил лекции Мондрика о психологии сновидений. "Работа   подсознания,   -

утверждал ученый, - всегда гораздо менее таинственна, чем может показаться

на первый взгляд."

     Наверно, его   озабоченность   Април   Белл   и   ее   странным   признанием

заставили его во сне встать с постели и отыскать в   коробке   из-под   сигар

агатовую   заколку.   В   процессе   он   наверняка   порезался    об    одно    из

использованных лезвий или просто поцарапался острой иглой самой заколки. А

потом, пытаясь объяснить, что произошло,   его   подсознание   придумало   эту

невероятную историю. С ловушками, нападениями, погонями... И   все   это   на

базе его же собственных неосознанных страхов и желаний.

     Да,   наверно,   все   так   и   было!   С   облегчением    вздохнув,    Бэрби

прополоскал рот и потянулся за бутылкой   виски.   Клин   клином   вышибают...

Бэрби поморщился, вспомнив отвратительный запах собачьей   шерсти   в   своем

сне. Поморщился и решительно поставил бутылку на место.

                              9. ПОСЛЕ КОШМАРА

     Бэрби очень хотелось забыть о своем странном сне. Дрожа, он   вернулся

в постель и попытался снова уснуть. Но сон не   шел.   Перед   его   мысленным

взором неотступно стояли все перипетии   его   страшного   сна.   Как   он   мог

забыть алую зубастую улыбку белой волчицы, или тихий хруст   ломающегося   у

него на зубах позвоночника маленького Джимини, или Ровену, упавшую и вновь

устремившуюся в погоню, вызывающую жалость своей слепотой и   ужас   длинным

серебряным кинжалом...

     Бэрби снова встал   и,   подойдя   к   окну,   машинально   опустил   шторы,

прячась от жестокого света дня. Он помазал   загадочную   царапину   на   руке

йодом, принял таблетку аспирина от тупой зубной боли и тщательно побрился.

     Сны есть логическое продолжение реальности, - убеждал   он   сам   себя.

Что же касается этого сна, то распутать его ничего не стоило - тут даже не

потребовался бы опыт доктора   Глена.   Очевидная   неприязнь   Норы   Квейн   и

Ровены Мондрик к Април Белл вполне могла заронить в его подсознание   мысль

о том, что девушка - настоящая сука. Его собственное   несогласие   с   такой

оценкой, скорее всего, проявилось в той роли, которую он сам сыграл в этом

сне - роли серого волка, сообщника и помощника Април. Принимая во внимание

загадочные   обстоятельства   смерти   старого   Мондрика   и   накопившуюся   за

последнее время жуткую нервную усталость, подобный кошмар уже   не   казался

чем-то из ряда вон выходящим.

     И однако, такой самоанализ не удовлетворил Бэрби. Он решил   позвонить

Ровене Мондрик. Ему хотелось убедиться, что с ней ничего не случилось. Что

она вместе с Турком все так же мирно живет   в   домике   на   Университетской

улице.

     Дрожащей рукой он набрал ее номер. Долгое время никто   не   отвечал...

наверно, (Бэрби очень хотелось в это верить) все еще спали.   Потом   трубку

сняла миссис Реи, домоправительница Ровены.

     - Я бы хотел поговорить с миссис Мондрик, - сказал Бэрби. -   Конечно,

если она уже встала.

     - Ее нет дома.

     - Что? - Бэрби судорожно сглотнул. - Тогда дайте мне пожалуйста   мисс

Улфорд.

     - Ее тоже нет.

     - Где... Куда... - Бэрби почувствовал, как его охватывает паника.

     - Мисс Улфорд уехала в больницу, ухаживать за бедной миссис Мондрик.

     Бэрби чуть не выронил телефонную трубку.

     - Но что случилось? - выдавил он.

     - Миссис Мондрик встала посреди   ночи   и   незаметно   выскользнула   из

дома, прихватив с собой этого своего жуткого пса, с которым она не   желает

расставаться. Наверно, ей казалось, что   она   охотится...   может,   на   тех

самых тварей, что когда-то выцарапали ей глаза. Как бы там   ни   было,   она

прихватила с собой один из   серебряных   столовых   ножей,   заточенный,   как

настоящий кинжал. К счастью, собака начала лаять,   и   это   разбудило   мисс

Улфорд.

     Бэрби молча слушал. Его трясло.

     - Пес, судя по всему, убежал   и   оставил   миссис   Мондрик   одну.   Она

гналась за ним по пустынным улицам... бедняжка...   бежала   изо   всех   сил.

Мисс Улфорд говорит, что   догнала   ее   только   через   двадцать   кварталов.

Представляете? Даже не   представляю,   как   она   умудрилась   забраться   так

далеко!

     Миссис Реи, похоже, получала большое удовольствие от своего   мрачного

рассказа.

     - Мисс Улфорд вся извелась, прежде чем   ей   удалось   привести   миссис

Мондрик обратно в дом. Для этого ей даже пришлось взять такси.   Несчастная

слепая, она была вся в крови. И к тому же у нее было что-то с головой. Нам

пришлось силой отнимать у нее нож.

     - Мисс Улфорд вызвала санитаров из Гленхавена, а миссис   Мондрик   все

это время кричала о каких-то существах,   за   которыми   якобы   погнался   ее

Турок.   Ее   увезли   каких-нибудь   полчаса   тому    назад...    а    она    все

сопротивлялась... а меня попросили собрать ее вещи.

     - По-моему... - Бэрби изо всех   сил   старался   говорить   спокойно.   -

По-моему, она уже лечилась когда-то у   Глена.   Почему   же   она   не   хотела

ехать?

     - Она умоляла нас отвезти ее к Сэму Квейну. Она так упрашивала, что я

попыталась даже позвонить   этим   Квейнам,   но   их   номер   не   отвечал.   На

телефонной станции сказали, что   они   плохо   положили   трубку.   Доктор   из

"Скорой помощи" пообещал ей сделать все, что надо, а потом они ее   увезли.

В Гленхавен.

     - Вот поэтому ее и нет дома, - закончила свой рассказ миссис   Реи.   -

Что я еще могу для вас сделать?

     Но Бэрби ничего не мог ей ответить. Он просто-напросто   лишился   дара

речи.

     - Алло? - позвала миссис Реи. - Алло?

     Не дождавшись ответа, она повесила трубку.

     Бэрби проковылял   в   ванную,   налил   себе   добрую   порцию   виски,   и,

повинуясь внезапному, необъяснимому порыву, даже не пригубив, вылил его   в

туалет. Если из-за алкоголя у него начинаются подобные кошмары,   то   самое

время с выпивкой завязать.

     Маленькая мисс Улфорд,   -   убеждал   он   сам   себя,   -   очень   хорошая

сиделка. Молодец, она сразу сообразила, куда надо   звонить.   Гленхавен   по

праву считается одной   из   лучших   клиник   Америки.   Да,   Ровена   Мондрик,

похоже, все-таки не смогла перенести разыгравшейся в   аэропорту   трагедии.

Его собственные страхи за Ровену наверняка сыграли   не   последнюю   роль   в

формировании того причудливого и зловещего сна. С мрачной решимостью Бэрби

заставил себя не думать о   поразительных   совпадениях   между   его   сном   и

реальностью - здесь лежал путь к безумию, сродни   тому,   которое,   похоже,

завладело разумом Ровены.

     Повинуясь внезапному порыву, Бэрби позвонил в "Троян Амз".

     Он,   разумеется,   никогда   не   решится    спросить    у    Април    Белл,

благополучно ли она добралась домой от   железнодорожного   моста.   Впрочем,

чужие сны еще никогда никому не причиняли вреда. Бэрби просто хотелось еще

раз услышать голос Април, узнать, где она, чем занимается.   Он   извинится,

что не позвонил вчера   и   предложит   встретиться   сегодня.   Но   его   ждало

разочарование.

     - Извините, сэр, - ответил ему дежурный, - мисс Белл   просила   ее   не

беспокоить.

     - Я ее друг, - настаивал Бэрби. -   Мне   кажется,   вы   могли   бы   меня

соединить.

     Дежурный   упорствовал,   и   Бэрби   попросил   пригласить    к    телефону

администратора. С ним он был   знаком.   Гилкинс   всегда   старался   помогать

представителям прессы. Но Април Белл была, похоже, чем-то особенным.

     - Извините, мистер Бэрби, -   мягко   сказал   администратор,   -   но   мы

действительно   не   можем   беспокоить   мисс   Белл.    Знаешь,    старина,    -

по-дружески добавил он,   -   эта   мисс   Белл   всегда   спит   до   полудня.   И

приказывает ее не будить... Ну разве что в гостинице случится   пожар,   или

там... наводнение.

     Да... Для начинающего   репортера   вечерней   газеты   Април   Белл   вела

довольно роскошный образ жизни. Бэрби попросил передать, что он звонил,   и

повесил трубку. Он крепко-накрепко решил не думать больше о своем странном

кошмаре.

     Поспешно одевшись,   Бэрби   забежал   в   кондитерскую   на   углу   выпить

чашечку кофе. Потом   поехал   в   центр.   Сегодня   ему   как-то   не   хотелось

оставаться   одному.   Хотелось   побыть   среди    людей.    Настоящих    людей,

человеческого рода. А еще хотелось услышать знакомые голоса,   и   деловитое

стрекотание телетайпов, и глухое уханье   печатных   прессов.   Остановившись

напротив здания "Стар", возле газетного киоска Бена Читтума, он спросил   о

Рексе.

     - Какой-то он   весь   дерганый,   -   старый   киоскер   казался   необычно

мрачным. - Здорово   на   него   это   подействовало...   ну   то,   как   доктора

Мондрика не стало. Вчера   он   заехал   к   нам   после   похорон.   Ну,   я   его

спрашиваю   то,   да   се,   а   он   словно   воды   в   рот   набрал.   Надо,   мол,

возвращаться на работу. В Фонд.

     Бен подровнял вовсе не нуждавшуюся в этом пачку газет и наклонился   к

Бэрби.

     - Ты мне вот что скажи... Почему в газетах ничего такого не   было?   Я

же знаю - ты был там. И эта девица из   "Трибьюн".   По-моему,   это   большие

новости - когда человек вроде доктора Мондрика погибает при таких,   скажем

прямо, загадочных обстоятельствах. А вы все молчок, и ни звука.

     - Правда? - удивился Бэрби. - Мне казалось, это сенсация - во   всяком

случае, место на первой странице   обеспечено.   Что   касается   меня,   то   я

написал приличный репортаж. Почти шестьсот слов.   Правда,   я   тут   немного

закрутился и не знаю, что из этого они поставили в номер.

     - На, посмотри, - Бен протянул ему вчерашний номер "Стар".

     Репортажа Бэрби не было и в помине. Вообще, во всем номере - ни звука

о загадочной смерти одного из крупнейших антропологов мира. Лишь на   одной

из последних страниц - краткое сообщение, что такого-то числа, в два   часа

дня состоятся похороны Ламарка Мондрика.

     - Ничего не понимаю, - пожал плечами Бэрби.

     Впрочем, сегодня его одолевали загадки и поважнее. Перейдя улицу,   он

с удовольствием окунулся в знакомую суету редакции.

     На своем столе он обнаружил знакомый темно-синий листок - предложение

зайти к Престону Трою.   "Кларендон   Стар"   не   относилась   к   числу   самых

крупных предприятий   этого   магната,   среди   которых   были   и   мукомольный

комбинат, и "Троян Траст", и   радиостанция,   и   бейсбольный   клуб,   и   еще

много-много чего другого.   Тем   не   менее,   газета   была   любимым   детищем

Престона Троя, и он управлял   своей   финансовой   империей   из   просторного

кабинета над репортерским залом.

     Бэрби застал Троя что-то диктующим   стройной   медно-рыжей   девушке   -

своей секретарше. Надо   сказать,   что   его   секретарши   всегда   отличались

изысканным внешним видом. Трой, крепко сбитый мужчина с узеньким ободочком

рыжих волос вокруг розового купола лысины, испытующе поглядел на вошедшего

в кабинет журналиста. Покрутив в   зубах   свою   толстую   сигару,   он   снова

повернулся к секретарше.

     - Принесите мне   материалы   по   Валравену,   -   приказал   он   и   снова

уставился холодным взором на Бэрби. - Грейди говорит,   что   ты   не   плохой

репортер. Я хочу дать тебе шанс. Попробуем тебя в очерках - серия   больших

статей о Валравене.

     - Спасибо, шеф, - без особого энтузиазма отозвался Бэрби. Перспектива

заниматься полковником   Валравеном   его   совсем   не   прельщала.   -   Я   тут

заметил, что Грейди не поставил во вчерашний номер мой репортаж, ну тот, о

смерти доктора Мондрика.

     - Это я приказал его зарубить.

     - Вы не   могли   бы   объяснить,   почему?   Мне   казалось,   это   сильный

материал. Смерть всегда   вызывает   интерес   читателей,   а   тут   не   просто

смерть, а весьма   таинственная.   Видите   ли,   старый   Мондрик   умер   прямо

посреди своей   речи.   Он   хотел   рассказать   о   том,   что   его   экспедиция

обнаружила в Азии.

     - Это действительно хороший сюжет, шеф, - сдерживая энтузиазм,   Бэрби

старался говорить спокойно и рассудительно. - Врачи установили   смерть   от

естественных причин, но его сотрудники ведут себя так, словно вовсе в   это

не верят. Они прячут свои находки в большом зеленом ящике и боятся сказать

даже пару слов.

     Бэрби почувствовал, что торопится, и стал говорить чуть медленнее.

     - Мне хочется развить этот репортаж. Дайте мне фотографа,   и   ручаюсь

вам, о Кларендоне заговорят по всей стране.   Я   хочу   узнать,   что   доктор

Мондрик искал в Ала-шане. И чего так боятся члены его   экспедиции.   И   что

они прячут в своем зеленом ящике.

     Но в глазах Престона Троя Бэрби видел только пустоту.

     - Слишком сенсационный материал для   "Стар",   -   повелительным   тоном

объявил магнат. - Забудь об этом, Бэрби. Займись-ка лучше полковником.

     - Слишком сенсационный? - не веря своим ушам, переспросил Бэрби. - Вы

же сами всегда говорили, что убийства - ключевая тема нашей газеты.

     - Издательскую политику газеты определяю я!   -   рявкнул   Трой.   -   Мы

ничего не напечатаем о деле этого Мондрика. Как, впрочем, и все   остальные

газеты.

     Бэрби постарался ничем не   выказать   тревогу   и   недоумение,   которую

вызвали у него эти слова.

     - Но, шеф, - запротестовал он, - не могу   же   я   об   этом   забыть!   Я

должен узнать, что Сэм Квейн прячет в этом своем ящике. Да он мне   уже   по

ночам снится!

     - Тебе придется заниматься   этим   в   свободное   от   работы   время,   -

холодно заметил Трой. - На свой страх и риск. Причем опубликовать   ты   это

нигде не сможешь. Это я тебе гарантирую. И вот еще   что...   не   слишком-то

налегай на выпивку.

     Он открыл настольную коробку для сигар, и лицо его прояснилось.

     - Угощайся, Бэрби, - предложил он. - Вот материалы по Валравену.   Мне

нужна серия биографических очерков. Трудное детство,   героизм   на   фронте,

тайная   благотворительность,   счастливая   домашняя   жизнь,    самозабвенная

работа в Вашингтоне. Постарайся сгладить   то,   что   может   не   понравиться

нашим избирателям.

     "Уж этого добра в   биографии   Валравена   хоть   отбавляй",   -   подумал

Бэрби.

     - Хорошо, шеф, - кивнул он.

     Бэрби вернулся за свой стол в шумной репортерской и принялся   листать

солидную пачку газетных вырезок,   посвященных   Валравену.   Но   он   слишком

много знал такого, о чем не   писали   ни   газеты,   ни   журналы:   история   с

канализацией, и скандал в дорожном департаменте, и то, почему   от   бравого

полковника ушла его первая   жена.   Бэрби   никак   не   мог   сосредоточиться.

Неблагодарная это работенка - отмывать для выборов в Сенат человека   вроде

Валравена. Глаза Бэрби сами собой все время возвращались к висящей над его

пишущей машинкой картинке из календаря - тощий серый волк   воет   на   луну.

Против воли Бэрби вспомнил свой сон. Какое прекрасное ощущение   свободы   и

силы...

     Да ну его к черту, этого Валравена!

     Бэрби   внезапно   понял,   что   должен    все-таки    разобраться    и    в

таинственной смерти доктора Мондрика, и в странном признании Април Белл, и

во внезапном помешательстве Ровены. Если все его подозрения опирались лишь

на выпитое виски и случайные совпадения... что ж, Бэрби   хотел   это   знать

наверняка. В конце концов,   даже   безумие   лучше   бесконечной,   монотонной

рутины репортерской работы в "Стар".

     Засунув материалы о Валравене в стол, он спустился   на   стоянку,   где

припарковал свой автомобиль. Он направился к университету. Бэрби   все   еще

не понимал, почему это история смерти доктора   Мондрика   не   соответствует

издательской политике "Стар"...   ничто   никогда   еще   не   оказывалось   для

Престона Троя слишком сенсационным. Впрочем, как ни крути, для того, чтобы

написать об этом или ради собственного любопытства, он должен узнать,   что

скрывается в том загадочном зеленом ящике.

     Сэм, наверно, уже увез его из своего кабинета в помещение, специально

подготовленное на верхнем этаже здания Фонда. Интересно,   что   там   делали

все эти плотники и сварщики...   Внезапно   Бэрби   понял,   что   снова   начал

воспринимать свой сон как совершеннейшую реальность.

     Он повернул направо на перекрестке, потом налево на Сосновую улицу, и

остановился возле маленького белого домика Квейнов. Он выглядел точно   так

же, как и во сне. Вплоть до ржавой консервной банки   на   заднем   дворе,   и

детского совочка Пат, воткнутого в кучу песка у ведущей   на   кухню   двери.

Чувствуя себя несколько неуютно, Бэрби постучал. Дверь открыла Нора.

     - А, это ты, Вилли. Заходи.

     В ее   голубых   глазах   читалось   удивление.   Они   казались   какими-то

тусклыми, словно Нора провела беспокойную ночь.

     - Сэм дома? - спросил Бэрби.

     Смертельный ужас ледяной лапой схватил его за   сердце,   словно   этот,

всегда   такой   гостеприимный,   дом   скрывал   теперь    в    себе    страшную,

губительную ловушку. Его ноги будто приросли к полу.   Даже   ради   спасения

собственной жизни он не смог бы удержаться   и   не   принюхаться   в   поисках

коварного   зловония   от   таинственного   ящика   из   Ала-шана.    Но    сейчас

человеческие ноздри Бэрби не   уловили   ничего,   кроме   аппетитного   запаха

жареного мяса.

     - Я рассчитывал взять у Сэма интервью, - объяснил Бэрби.   -   Хотелось

поговорить об экспедиции, об их находках в Ала-шане.

     Нора нахмурилась.

     - Можешь об этом забыть, - устало сказала она. -   Сэм   не   станет   об

этом говорить. Он даже мне ничего не рассказал. Я понятия не имею, что они

там такое привезли, но поверь, у тебя нет ни единого шанса заглянуть в   их

ящик. Последние две ночи он держал   его   в   своем   кабинете...   а   сегодня

утром, проснувшись, сказал, что видел его во сне.

     - Правда? - пробормотал Бэрби. - Видел во сне ящик?

     - Сэму приснилось, будто кто-то хочет его украсть, - Нора   поежилась.

- Наверно, этот их ящик и мне тоже действовал на нервы,   потому   что   и   я

очень плохо спала. Мне кажется, я почти припоминаю...

     Она замолчала, пристально глядя на Бэрби.

     - Странное дело, - добавила Нора, так и не объяснив, что же ей   почти

припоминается. - Сегодня утром телефонная трубка в кабинете Сэма лежала на

столе. Я совершенно уверена, что вечером все было в порядке. А   дверь   Сэм

запер на замок. Ума не приложу как это могло случиться.

     Бэрби благоразумно воздержался от комментариев. Стараясь   не   глядеть

на озабоченное лицо Норы, заставляя себя успокоиться, он спросил:

     - Так где все-таки сейчас Сэм?

     - В Фонде, - ответила Нора. - Там у них день и ночь идет работа - Сэм

говорит, что они готовят новую лабораторию. Он звонил туда сегодня   утром,

и Ник с Рексом приехали за ним на фургоне. Ящик они забрали с   собой.   Сэм

даже не успел позавтракать.

     Ее глаза умоляюще глядели на Бэрби.

     - Сэм сказал мне   не   волноваться,   но   я   ничего   не   могу   с   собой

поделать. Кстати, он звонил только несколько минут тому   назад   и   сказал,

что   сегодня   ночевать   не   придет.   Наверно,   это   действительно   крупное

открытие, и скоро все они станут знаменитыми. Но я не понимаю, почему   все

они выглядят такими напуганными!

     - Может, Рекс   объяснит...   -   с   надеждой   в   голосе   начала   она   и

осеклась.

     - Что объяснит? - заинтересовался Бэрби.

     Ее красные от стирки руки нервно теребили края фартука.

      - Сэм предупредил меня никому ничего не рассказывать, - на ее бледном

от волнения лице проявились трогательные веснушки. - Я вовсе не собиралась

об этом упоминать... но я знаю, Бэрби, что могу   тебе   доверять...   Только

пожалуйста, ничего не говори у себя там в твоей газете. -   В   глазах   Норы

застыл страх. - Ах, Вилли... я просто не знаю, что делать!

     Бэрби потрепал ее по плечу.

     - Клянусь, я не напечатаю ни слова из того, что   ты   мне   скажешь,   -

пообещал он.

     - Да я, собственно,   и   не   знаю   ничего,   -   благодарно   и   все   еще

неуверенно ответила Нора. - Просто после того, как они уехали, Сэм   послал

Рекса обратно, за нашей   машиной.   Я   как   раз   собиралась   сегодня   утром

отвезти ее в мастерскую, подтянуть тормоза, но они так   торопились...   Сэм

сказал мне по телефону, что Рекс сегодня вечером поедет   на   ней   в   Стейт

Колледж, чтобы сделать там публичное заявление.

     - О чем?

     - Не знаю... Сэм сказал только, что Фонд закупил на завтра время   для

специальной радиопрограммы. Он просил меня послушать. Но никому ни   о   чем

не говорить. Я надеюсь, они объяснят все эти ужасные тайны. Но ты,   Вилли,

никому не расскажешь? - с беспокойством переспросила она.

     - Не расскажу, - еще раз пообещал он. - Доброе утро, Пат. Как дела?

     Маленькая Патриция Квейн вышла из детской   и   крепко   взяла   маму   за

руку. Ее голубые глаза были красными от слез. Судя по   упрямому   выражению

на ее личике, она изо всех сил сдерживалась, чтобы снова не разреветься.

     - Со мной все в порядке, мистер Вилли, спасибо, - ее голосок   дрожал.

- А мой Джимини... Его ночью убили.

     Бэрби   почувствовал,   как   леденящий   душу   холод   сковал   его   мозг.

Стараясь скрыть свой ужас и изумление, он   отвернулся,   делая   вид,   будто

закашлялся.

     - Это ужасно - наконец выдавил он. - Как это произошло?

     - Ночью к нашему дому пришли две большие собаки, - уверенно объяснила

Пат. - Одна белая и одна серая. Они хотели забрать папин ящик из кабинета.

Мой Джимини выбежал остановить их, и тогда большая   серая   собака   укусила

его за спину. И убила.

     Потрясенный, Бэрби молча повернулся к Норе.

     - Так утверждает   Пат,   -   словно   сама   удивляясь   рассказу   дочери,

ответила женщина. - Как бы там ни было, щенок мертв. Мы нашли его утром на

куче песка - именно там, где сказала Пат. Она ведь как   проснулась,   сразу

сказала, что Джимини погиб.

     Она пожала плечами, не пытаясь объяснить необъяснимое.

     - На самом деле, наверно, Джимини сбила   машина.   Эти   студенты,   они

никогда не смотрят, куда едут. Может, умирая, он приполз к куче   песка,   а

Пат сквозь сон услышала, как он скулил...

     - Мама, не надо, пожалуйста! - упрямо запротестовала Пат. - Его убила

та   большая   серая   собака   с   длинными-длинными   зубами.   Я    хорошо    ее

разглядела. И ту, красивую белую собаку тоже.   Мама,   разве   папа   мне   не

поверил?

     - Может, и поверил, детка, - Нора посмотрела на Бэрби. - Что правда -

то правда. Узнав, что приснилось Пат, Сэм побледнел как полотно.   Он   даже

не пошел с нами искать Джимини - сразу опрометью бросился в кабинет.

     В ее усталых глазах появилось беспокойство.

     - Какой-то ты бледный, Вилли. Ты хорошо себя чувствуешь?

     - Мне самому сегодня приснился странный сон, - попытался   рассмеяться

Бэрби. - Наверно, съел что-то не то. Съезжу-ка я в Фонд. Попробую все-таки

поговорить с Сэмом. - Он погладил Пат по головке. - Мне   очень   жаль,   что

все так получилось с твоим Джимини.

     Отшатнувшись от его руки, девочка спряталась за мамин фартук.

     - Вряд ли Сэм тебе что-нибудь расскажет, - говорила Нора. -   Но   если

вдруг... Вилли, дай мне знать, ладно? - Она проводила его до двери.   Когда

Пат уже не могла   их   услышать,   Нора   тихонько   добавила:   -   Пожалуйста,

Вилли... мне так страшно... И я не знаю, что с этим делать...

                           10. ДРУГ АПРИЛ БЕЛЛ

     Пламя   осени   еще   горело   в   кронах   деревьев,   и    лужайки    вокруг

университетского городка и белой башни Фонда Исследования   Человека   стали

красно-золотыми   от   опавшей   листвы.   Припомнив   запахи,   игравшие   такую

большую роль в его сне, Бэрби принюхался. Холодно. Откуда-то тянуло   дымом

- садовники жгли сухие листья.

     У поворота   на   Университетскую   улицу   он   встретил   большую   группу

студентов,   во   главе   которой   шесть   первокурсников    несли    клетку    с

Кларендонским Тигром. Начало занятий, - вспомнил Бэрби. Торжественный марш

Кларендонского   Тигра   вокруг    университетского    городка    стал    частью

традиционной церемонии перед началом футбольного матча со Стейт Колледж.

     В клетке находилось чучело саблезубого тигра в натуральную   величину,

со всеми полосками, яростно раскрытой пастью и длинными   острыми   клыками.

Долгое время он был   всего   лишь   экспонатом   университетского   музея.   Но

однажды его коварно похитили разбойники   из   Стейт   Колледж.   Вспомнив   об

этом, Бэрби не удержался от мечтательной улыбки.

     Именно   четверо   мушкетеров   стали   теми   героями,   которые   накануне

очередного матча на стареньком,   раздолбанном   кадиллаке   Рекса   пересекли

лежащие к западу   от   Кларендона   горы   и,   размалевав   лица   алой   боевой

раскраской под "индейцев"   Стейт   Колледж,   выкрали   Кларендонского   Тигра

прямо во время плясок вступающих на тропу войны Стейтов.

     Но все это было много лет тому назад, задолго   до   того,   как   старый

Мондрик дал ему от ворот поворот. И снова Бэрби недоумевал:   почему...   Но

сегодня у него и так хватало проблем. Стоило ли вспоминать   старые   обиды.

Остановившись за углом, Бэрби уверенно направился к зданию Фонда.

     Непередаваемо жуткое зловоние, которое уловил ночью его   волчий   нос,

исчезло без следа. Стих и стук молотков. Но гулкая тишина пустых коридоров

казалась   Бэрби   прямо-таки   зловещей.   Место   девушки-секретарши,   обычно

сидевшей за стойкой, сегодня занимал широкоплечий   мужчина,   явно   слишком

старый, чтобы носить свитер с университетской эмблемой.

     - Извините, мистер, - неприветливо проворчал он, - библиотека и музей

сегодня не работают.

     - Это неважно, - улыбнулся Бэрби. - Я хотел   бы   поговорить   с   Сэмом

Квейном.

     - Мистер Квейн занят.

     - Тогда с мистером Спиваком или мистером Читтумом.

     - Они тоже заняты. - Мужчина   за   стойкой   нахмурился.   -   Сегодня   -

никаких посетителей.

     Бэрби   припомнил   все   известные   ему   способы   проскальзывания   мимо

упрямых дежурных, и тут заметил около лифта еще двух "студентов". Они тоже

казались не в том возрасте,   чтобы   щеголять   в   свитерах   с   черно-желтым

кларендонским тигром, да и на   боках   у   них   что-то   весьма   выразительно

оттопыривалось.   Оба    "студента"    пристально    глядели    на    незванного

посетителя. Бэрби вспомнил об охране, которую собирался нанять Сэм Квейн.

     "Сэм, будет лучше, если ты согласишься со мной сейчас поговорить."   -

написал он на своей визитной карточке.

     Приложив к ней доллар, Бэрби протянул карточку охраннику.

     - Пожалуйста, передайте это мистеру Квейну, - с улыбкой попросил он.

     Оставив доллар на стойке, мужчина   взял   карточку.   Прихрамывая,   как

уставший полицейский, он отнес ее "студентам" у лифта. И судя по бугру   на

поясе, дежурный тоже (наверно, случайно), прихватил с собой пистолет.   Сэм

явно весьма серьезно подходил к охране своего драгоценного ящика.

     Добрых   десять   минут   Бэрби   простоял   у    стойки    под    холодными,

настороженными взглядами охранников, прежде, чем   в   фойе   спустился   Сэм.

Бэрби был прямо-таки шокирован его видом - на   лице   Сэма,   в   каждом   его

движении яснее ясного читалось отчаяние, неприкрытое и   еле   сдерживаемое.

Ничего удивительного, что   Нора   так   за   него   волновалась.   Он   был   без

пиджака. Рукава рубашки закатаны, а руки едва   заметно   пахли   химикатами,

словно Бэрби оторвал его от какого-то лабораторного   опыта.   Его   небритое

лицо посерело от усталости и напряжения.

     - Сюда, Вилли.

     Сэм быстро провел его   по   коридору   в   большую   комнату,   поразившую

репортера   своим   внешним   видом.   Стены    тут    были    завешаны    картами

континентов, на миг   поставившими   Бэрби   в   тупик.   Впрочем,   он   тут   же

сообразил, что эти карты изображали мир таким, каким он был много -   много

веков тому   назад.   В   конце   комнаты   стояли   перфораторы   и   считывающие

устройства, а   за   ними,   ряд   за   рядом   -   стальные   стеллажи   громадной

картотеки.

      Бэрби мог только гадать, чем Мондрик и его   сотрудники   занимались   в

этой комнате. Странные очертания материков, исчезнувшие континенты давнего

геологического   прошлого    Земли.    Континенты    более    древние,    нежели

легендарные   Атлантида   и   Лемурия.   А   на   них   -   поразительно   детально

прорисованные реки, горы, долины. И   какие-то   странные   цветные   границы.

Работу в этой комнате или завершили, или прервали, не закончив   -   сегодня

стройные машины молчали, полутемные   проходы   между   стеллажами   картотеки

были пустынны.

     Сэм Квейн притворил дверь и повернулся к Бэрби. Рядом   стоял   стол   с

парой стульев, но он даже не предложил своему старому другу присесть.

     - Лучше оставь нас в покое, Вилли! - в его тихим голосе слышалось еле

сдерживаемое бешенство. - Для твоего же собственного блага.

     - Объясни, почему, - настаивал Бэрби.

     Лицо Сэма болезненно скривилось. Его темные измученные глаза невидяще

скользнули по висевшим на стенах картам далекого прошлого. Он закашлялся.

     - Пожалуйста, Вилли... не спрашивай.

     Бэрби присел на угол стола.

     - Мы друзья, Сэм... во всяком случае, были друзьями.   Потому-то   я   и

пришел к тебе. Ты можешь рассказать мне то, что я просто обязан узнать!

     - Мне нечего тебе сказать.

     - Послушай, Сэм! - словно что-то подталкивало Бэрби,   не   давало   ему

остановиться. - О чем перед смертью хотел рассказать доктор   Мондрик?   Что

вы нашли в Ала-шане? Что вы   привезли   с   собой   в   зеленом   ящике?   -   он

испытующе поглядел на Сэма. - И кто такой Дитя Ночи?

     Бэрби замолчал, но Квейн, похоже, и   не   собирался   отвечать   на   его

вопросы.

     - Зачем ты играешь в молчанку? - с   горечью   воскликнул   Бэрби.   -   Я

все-таки газетчик.   Я   умею   выуживать   информацию   из   самых   неожиданных

источников. Я все равно узнаю, что ты скрываешь - нравится тебе это или не

нравится.

     Сэм прищурился.

     - Ты даже не подозреваешь, во что ты лезешь, - в его   хриплом   голосе

слышалась боль. - Брось это дело... пока еще хоть что-то осталось от нашей

былой дружбы. Можешь ты хоть иногда забыть о своем ремесле? Не   всегда   же

ты проныра-репортер.

     -   Это   не   для   "Стар",   -   запротестовал   Бэрби.   -   Газету   вы   не

интересуете. Просто происходит что-то, чего я не понимаю. И прежде, чем   я

сойду с ума, я должен кое-что для себя решить.   Я   не   могу   оставаться   в

неведении! Я просто чокнусь!

     Его голос дрогнул.

     - Я знаю, Сэм, что ты чего-то боишься. Иначе зачем бы вы затеяли   все

эти предосторожности в аэропорту? Зачем превратили эту башню   в   настоящую

крепость? - Бэрби сглотнул. - Скажи, в чем заключается опасность?

     Но Сэм Квейн только упрямо помотал головой.

     - Лучше, Вилли, забудь об этом, - сказал он. - Если я отвечу на   твои

вопросы, веселее тебе от этого не станет.

     Бэрби соскочил со стола и нервно зашагал по комнате.

     - Кое-что мне уже известно, - хрипло начал он. -   И   этого   кое-чего,

похоже, достаточно, чтобы я чуть не сходил   с   ума.   Я   чувствую,   что   вы

вступили в отчаянную борьбу с... с кем-то.   И   я   тоже   оказываюсь   в   нее

втянутым... Вот только не пойму,   каким   образом.   Сэм,   мне   хотелось   бы

сражаться на вашей стороне.

     Сэм тяжело сел на стул.   Он   рассеянно   покрутил   в   руках   маленькую

глиняную лампу - ту самую лампу, украшенную изображением   сосущих   волчицу

Ромула и Рема, сыновей грозного Марса и смертной весталки... в   общем,   ту

самую лампу, которую Бэрби так недавно вспоминал.

     - Все, что тебе известно, может здорово навредить... нам обоим, - Сэм

резко отодвинул от себя терракотовую лампу.

     Он долго молча сидел за столом, изучая Бэрби   запавшими,   измученными

болью и бессонницей глазами.

     - Знаешь, Вилли, мне   кажется,   ты   просто   переутомился,   -   наконец

сказал он. - Нора рассказывала мне, что в последнее время ты   очень   много

работал... да и выпивал впридачу. Она беспокоится о тебе, Вилли. И, боюсь,

не зря. По-моему, тебе следует немного отдохнуть.

     Он положил руку на телефон.

     - Что, если тебе на несколько дней уехать из города? Уехать, пока   ты

окончательно не сошел с катушек? Я мог бы тебе помочь... тебе это не будет

стоить ни цента... Если ты пообещаешь сегодня же сесть на вечерний самолет

в Альбукерк.

     Бэрби хмуро молчал.

     - Видишь ли, - пояснил Сэм, - в Нью-Мехико сейчас работает   небольшая

бригада из нашего Фонда. Они   раскапывают   пещерные   поселения   в   надежде

найти там ключ к одной из загадок антропологии: почему к тому времени, как

в восточном полушарии появились америнды, Homo sapience вымер.

      На лице Сэма появилась улыбка.

     - Ну что, берешь недельку, Вилли? Я позвоню Трою и договорюсь   насчет

твоей работы. Может, ты даже напишешь репортаж о раскопках. Солнце, свежий

воздух... и забудь ты о Мондрике.

     Он поднял трубку.

     - Ты согласен вылететь сегодня... если я закажу тебе билет?

     Бэрби покачал головой.

     - Я не покупаюсь, Сэм, - Он увидел, как Квейн покраснел. - Я все   еще

не знаю, что вы скрываете, но выдворить меня из города вам так   просто   не

удастся. Нет уж! Я остаюсь. Посмотрю, чем дело кончится.

     Квейн выпрямился.

     - Когда-то, - холодно сказал он,   -   доктор   Мондрик   решил   тебе   не

доверять. Он не объяснил нам почему. Может, с тобой все в полном   порядке.

Может - нет. Мы просто не имеем права рисковать.

     - Мне жаль, что ты такой   упрямый,   Вилли.   Я   вовсе   не   хотел   тебя

покупать... но я должен тебя предупредить. Оставь нас в покое. Если ты   не

перестанешь совать нос в чужие дела... нам   придется   по-другому   с   тобой

разговаривать. Извини, Вилли, но иначе никак. - Он   с   сожалением   покачал

головой. - Подумай над тем, что я тебе сказал. А теперь мне пора идти.

     Он распахнул дверь.

     - Подожди,   Сэм!   -   запротестовал   Бэрби.   -   Назови   хотя   бы   одну

причину...

     Но Квейн его не слушал. Выдворив   Бэрби   из   загадочной   комнаты,   он

быстро пошел прочь. Бэрби устремился было за ним, но двери лифта закрылись

перед самым его носом. Спиной чувствуя сверлящие взгляды охранников, Бэрби

покинул Фонд, превратившийся в настоящую цитадель тайн.

     Стоя   рядом   со   своим    потрепанным    автомобильчиком,    Бэрби,    не

удержавшись, посмотрел на окна,   откуда   в   его   кошмаре   пробивался   свет

электросварки.   Он   инстинктивно   поежился   и,   сам    того    не    замечая,

принюхался. Но сейчас его ноздри не обнаружили никаких странных запахов. И

однако, удивительно точное совпадение безумного сна и реальности не   могли

не испугать Бэрби. А ключом к   разгадке   был   таинственный   зеленый   ящик.

Бэрби уже начинало казаться, что в нем, помимо всего прочего, спрятан   его

собственный рассудок.

     Повинуясь внезапно охватившей его панике, Бэрби прыгнул за   руль.   Он

включил мотор и, рванув   с   места,   до   упора   вжал   в   пол   педаль   газа.

Домчавшись до перекрестка, он круто свернул на   шоссе.   Чушь   какая-то,   -

убеждал он сам   себя.   -   Но   как   же   Сэм...   в   котором   в   один   клубок

перемешались и тревога, и горькое сожаление, и откровенный ужас...

     Объехав несколько раз вокруг университетского городка, Бэрби   немного

успокоился. А успокоившись, направил машину обратно в город. Он с надеждой

поглядел на часы - увы! было еще слишком рано звонить   Април   Белл.   Бэрби

вспомнил, что сейчас ему следовало бы вовсю работать   над   материалами   по

Валравену. Его мозг, однако, категорически отказывался думать о   том,   как

представить   перед   избирателями   этого   мерзавца   Валравена   в    наиболее

благоприятном свете. Внезапно Бэрби понял, что должен повидать Ровену.

     Почему она всегда носила эти свои серебряные украшения... и наяву,   и

в его сне? Что именно они с доктором Мондриком раскапывали   в   Нигерии?   И

при каких конкретно обстоятельствах напал на нее черный   леопард?   Что   ей

известно о более поздних работах доктора? Известны ли ей какие-либо   враги

доктора   Мондрика,   которые   могли   бы   совершить   убийство   в   аэропорту?

Известно ли ей, кто скрывается под именем "Дитя Ночи"?

     Если бы Ровена только смогла, и захотела, ответить хотя бы на один из

этих вопросов, усеивавших бескрайнюю тьму безумных предположений Бэрби, ее

ответ стал бы отправной точкой, без которой он не мог отличить   реальности

от вызванного виски бреда.

     Гленхавен располагался в четырех милях от Кларендона, среди холмов   у

реки. Вела туда идущая   вдоль   реки,   недавно   заново   заасфальтированная,

дорога. Деревья, еще не успевшие сбросить свой торжественный осенний убор,

надежно скрывали от   посторонних   глаз   здания   лечебницы   и   корпуса   для

трудотерапии больных.

     Бэрби припарковал свой автомобиль на площадке возле главного   здания,

больше всего напоминавшего длинную трехэтажную тюрьму из желтого   кирпича.

Строгое и одновременно роскошное убранство приемного покоя,   напоминавшего

фойе крупного банка, казалось настоящим храмом новому   богу   психиатрии   -

Зигмунду Фрейду.   А   стройная   девушка,   сидевшая   перед   коммутатором   за

массивным столом из красного дерева, сделалась девственной   жрицей   нового

божества. Бэрби протянул ей свою визитную карточку.

     - Я приехал проведать миссис Ровену Мондрик, - сказал он.

     Хрупкая красота девушки напомнила Бэрби египетскую принцессу, портрет

которой он как-то видел в университетском музее. Ее глаза   и   волосы   были

совершенно черными. Кожа - цвета слоновой кости. Лоб необычно низок, череп

странно удлинен.

     - Извините, сэр, но в списке посетителей вашего имени нет. Видите ли,

все визиты к нашим пациентам должны   быть   заблаговременно   согласованы   с

лечащим врачом. Если хотите, можете оставить заявку...

     - Я хочу увидеть миссис Мондрик. Сейчас.

     - Мне очень жаль, сэр, - легкая полуулыбка девушки   казалась   странно

нереальной, - но, боюсь, что сегодня это невозможно. Придите как-нибудь   в

другой раз.

     - Кто ее лечащий врач?

     - Одну минуту, сэр, -   ее   гибкие   пальцы   быстро   зашуршали   листами

большой черной книги. - Миссис Ровена Мондрик поступила к   нам   сегодня   в

восемь часов утра. Ее лечащий врач - доктор Глен.

     Она сказала это так, что Бэрби почудилось, будто он   присутствует   на

каком-то священном таинстве. А доктор Глен -   одно   из   божеств.   Поменьше

всемогущего Фрейда, но все-таки...

     - Тогда я хотел бы поговорить с доктором Гленом.

     - Еще раз извините,   сэр,   -   промурлыкала   она,   -   но   доктор   Глен

принимает посетителей только по предварительной записи.

     Бэрби   сдержался   просто   чудом.   Ему   до    смерти    хотелось    гордо

прошествовать мимо этой   девицы   внутрь   лечебницы,   на   поиски   Ровены   и

доктора Глена. Интересно, что тогда было бы... А впрочем, ясно,   что.   Эта

девушка,   невозмутимо   разглядывавшая   его   своими   черными   с    поволокой

глазами, вызвала бы несколько дюжих санитаров, чтобы оградить святилище от

посягательств неверующих.

     Бэрби знал, что Гленхавен считается одной из   лучших   психиатрических

клиник страны. Он понимал, что нет никакой причины бояться, и все равно до

одури боялся "сумасшедшего дома".

     - Миссис Мондрик - мой старый друг, - сообщил он девушке. - Вы можете

мне хотя бы сказать, как она себя чувствует?

     - Обсуждение пациентов не входит в мои обязанности и   грубо   нарушает

правила нашей лечебницы, - проворковала хрупкая жрица. - Но вы   можете   не

волноваться - ведь ее лечение курирует сам доктор Глен. А если вы   желаете

получить разрешение на посещение...

     - Нет, - пробормотал Бэрби. - Спасибо.

     Он бросился наутек. Прочь от загадочной улыбки этой девушки, прочь от

упорядоченной, словно кресты на кладбище, тишины этого современного   храма

умственного здоровья. Бэрби пытался убедить   себя,   что   Ровена   не   стала

очередной жертвой на алтаре этой отлично организованной, высокоэффективной

церкви. Глен на самом деле - всего лишь известный психиатр, и его лечение,

вне всякого сомнения, будет и умелым, и гуманным.

     И   все   равно,   выбравшись   из   клиники,    Бэрби    испытал    огромное

облегчение. Он глубоко вздохнул, упиваясь   холодным   осенним   воздухом,   и

заторопился   к   своей   машине.   Еще   одна   попытка   распутать   клубок    не

увенчалась успехом. Но   оставалась   Април   Белл.   Скоро   уже   будет   можно

позвонить в отель. Бэрби собирался вернуть ей белую агатовую заколку и как

бы между прочим выяснить, не снилось ли ей...

     Вид сидящей на автобусной остановке мисс Улфорд заставил его   на   миг

забыть об Април. Притормозив, Бэрби предложил подвезти ее в город.

     - Огромное вам спасибо, мистер Бэрби.   -   Благодарно   демонстрируя   в

улыбке свои желтые искусственные зубы, старушка села в машину. -   А   я   на

автобус опоздала, - пожаловалась она,   -   и   даже   не   знаю,   когда   будет

следующий. Наверно, можно было попросить девушку в   приемной   вызвать   мне

такси, но... я так расстроилась из-за бедняжки Ровены...

     - Как она? - хрипло спросил Бэрби.

     - Острый невроз, - так доктор Глен написал в ее карточке. - В   голосе

сиделки   слышалось   неподдельное   волнение.   -   Ровена   никак    не    может

успокоиться... не хотела меня отпускать... но доктор Глен   сказал,   что   я

должна уйти... они дадут ей успокоительное...

     - А... - От волнения у Бэрби на миг перехватило дыхание. -   А   что   с

ней такое?

     - Доктор Глен говорит, что у нее мания преследования,   сопряженная   с

навязчивой идеей.

     - Чего-чего? - недоверчиво нахмурился Бэрби. - Это он о чем?

     - Вы же знаете, как Ровена относилась к серебру.   Глен   называет   это

одержимостью... А после вчерашней ночи стало еще хуже. Знаете, перевязывая

синяки и царапины, которые миссис Мондрик заработала во время своей ночной

прогулки, нам пришлось снять с нее все серебряные украшения. Так она   была

просто вне себя. Под конец доктор Глен разрешил мне привезти Ровене бусы и

пару браслетов... Так она меня так благодарила, будто я ей жизнь спасла.

     От этих слов Бэрби невольно содрогнулся.

     - И это Глен назвал навязчивой идеей? - слабым голосом спросил он.

     - По правде сказать, - призналась старушка, глядя на Бэрби печальными

и удивленными глазами, - я так толком и не поняла.   Сейчас   мне   почему-то

кажется, что навязчивой идеей доктор Глен назвал стремление Ровены во   что

бы то ни   стало   поговорить   с   мистером   Сэмом   Квейном.   Миссис   Мондрик

утверждала, что   должна   рассказать   ему   нечто   чрезвычайно   важное.   Она

отказывалась разговаривать с ним по телефону. Не   хотела   писать   записку.

Она даже мне не доверилась. Ровена только умоляла меня   уговорить   мистера

Квейна посетить ее в лечебнице... она просила передать,   что   хочет,   мол,

предупредить мистера   Квейна...   но   посетителей   к   ней,   разумеется,   не

пускают.

     Бэрби благоразумно   решил   больше   вопросов   не   задавать   -   еще   не

хватало, чтобы сиделка заметила, как он взволнован.   Только   теперь   Бэрби

обнаружил, что все еще едет на второй передаче.   Переключив   скорость,   он

помчался к Кларендону.

     - Мне так жаль бедняжку Ровену, - никак не унималась сиделка. - С   ее

слепотой, и всем прочим... и только-только мужа похоронила. Она все   время

умоляла меня поискать Турка... это ее пес, ну, вы, конечно,   помните.   Она

выпустила его ночью, и он не вернулся. А теперь   Ровена   говорит,   что   не

может без него. Ей хочется, чтобы он охранял ее, когда темно. Доктор   Глен

все время уговаривал ее рассказать, чего же   она   так   боится,   но   Ровена

только молчала, и все.

     Дрожа, как в   лихорадке,   Бэрби   вцепился   в   руль.   Он   боялся   даже

посмотреть на сиделку. Он глядел прямо перед собой, но глаза его не видели

дороги. Сдавленно вскрикнула мисс Улфорд, и, придя в   себя,   Бэрби   увидел

приближающийся   задний   бампер   огромного   грузовика.   Бэрби   гнал   машину

слишком быстро. Он круто рванул руль в сторону: узкий   мост   через   Олений

Ручей - далеко не самое лучшее место для   обгона.   Ревя   мотором   и   визжа

покрышками по асфальту, машина вильнула в   сторону,   обогнув   грузовик,   и

умудрилась при этом (чудо из чудес) не врезаться   в   бетонное   ограждение.

Снова очутившись на пустой дороге, Бэрби притормозил у обочины.

     - Извините, - прошептал он перепуганной сиделке. - Я думал о Ровене.

     Хорошо еще, мисс Улфорд   не   знала,   что   именно   он   думал.   Высадив

старушку у   дома   Мондриков   на   Университетской   улице,   Бэрби   поехал   в

редакцию. Было почти двенадцать, и он, сидя за своим столом и   нетерпеливо

поглядывая на часы, бесцельно перекладывал из папки   в   папку   подобранные

для него статьи о Валравене.

     И вот наконец полдень. Бэрби взялся за телефонную трубку, и   тут   все

его жгучее нетерпение снова увидеть Април Белл растаяло,   словно   дым.   Он

отказывался верить, что эта девушка могла быть чем-то опаснее любой другой

рыжеволосой красавицы. И тем не менее, паника   овладела   его   сердцем.   Он

резко положил трубку обратно на рычаг.

     "Лучше немного подождать, - решил Бэрби. - Чуть-чуть   успокоиться,   и

тогда... А может, будет лучше вообще не звонить, а взять да   и   заявиться.

Просто так, без приглашения. Бэрби хотелось видеть лицо   Април,   когда   он

предъявит ей агатовую заколку.

     Настало время ленча, но есть ему не хотелось. Он заглянул в аптеку за

содой   и   в   "Мятный   Бар"   -    пропустить    глоток    бурбона.    Несколько

приободрившись, он вернулся в редакцию и уже серьезно попытался взяться за

работу. Но таинственный зеленый ящик из Ала-шана упорно не шел у   него   из

головы. Как, впрочем, и угроза несчастного, измученного Сэма. А   разве   он

мог забыть Ровену Мондрик в своем потрясающем сне: как она, сжимая в   руке

серебряный кинжал, бежала по пустынным   улицам   Кларендона...   Бэрби   было

очень интересно, что же она хотела рассказать Сэму. И с девственно   белого

листа бумаги в его пишущей машинке на Бэрби с плотоядной ухмылкой   глядела

зеленоглазая волчица.

     Чего тянуть? - внезапно решил он. Стряхнув страх перед Април Белл, он

спрятал материалы о Валравене в стол. И тут   ему   снова   стало   страшно   -

страшно, что он ждал слишком долго.

     Ведь было уже почти два. Април   следовало   бы   давным-давно   покинуть

свой номер... если,   конечно,   она   действительно   работала   репортером   в

"Трибьюн". Торопливо выехав   со   стоянки,   Бэрби   заехал   домой   за   белой

агатовой заколкой, а потом погнал автомобиль к "Троян Амз".

     Он ничуть не удивился, увидев на   стоянке   перед   гостиницей   большой

голубой лимузин Престона Троя. Одна из роскошных экс-секретарш Троя жила в

одном из номеров на самом верхнем этаже.

     Бэрби не   стал   останавливаться   у   стойки   дежурного.   Ему   хотелось

застать Април врасплох. Хватит с него   этих   сказочек   о   тете   Агате.   Он

собирался положить ей на ладонь заколку и посмотреть, какое у нее при этом

станет выражение лица. Не дожидаясь лифта, Бэрби пешком поднялся на второй

этаж.

     И снова он не удивился, увидев впереди себя в коридоре грузную фигуру

Престона Троя... наверно, экс-секретарша переехала в новые апартаменты. Он

смотрел на номера на дверях. Вот 2-А, теперь 2-B, следующий   -   2-С...   Он

задохнулся, словно получив удар под дых.

     Еще бы, ведь Престон Трой остановился именно у двери с этим номером -

2-С. Невысокий, грузный   человек,   в   безукоризненно   отглаженном,   модном

костюме и кричащем пурпурном галстуке   не   стал   стучать.   Не   стал   он   и

звонить в звонок. Он открыл   дверь   своим   собственным   ключом.   До   Бэрби

донесся бархатистый голос Април - низкий,   интимно-доверительный...   Дверь

снова закрылась.

     Шатаясь, Бэрби вернулся к лифту.   Он   яростно   нажал   кнопку   первого

этажа. Его подташнивало, как после сильного-сильного удара. Он же не имеет

никаких прав на Април Белл, - напоминал себе Бэрби. Он вспомнил, что кроме

тети Агаты, она упоминала и своих друзей. Это же совершенно очевидно,   что

на зарплату репортера в такой гостинице не проживешь.

     И все равно, Бэрби было очень плохо.

                       11. ОХОТА САБЛЕЗУБОГО ТИГРА

     Бэрби вернулся в шумную репортерскую - больше идти было   некуда.   Ему

не хотелось думать об Април Белл. Единственной отрадой и защитой   от   всех

навалившихся на него в последнее время напастей и загадок была работа.   Ну

и, конечно, неразбавленное виски.

     Вытащив из стола материалы о   Валравене,   Бэрби   состряпал   небольшой

биографический очерк о трудном детстве "Первого Гражданина Кларендона". Он

старательно опускал многочисленные грязные детали, о   которых   избирателям

лучше было не знать. Потом он отправился на собрание возмущенных горожан -

"Остановить Валравена". Стараясь ни о чем не думать, Бэрби написал   о   нем

репортаж -   такой,   как,   по   словам   Грейди,   требовался   Престону   Трою.

Собрание недовольных Валравеном жителей следовало изобразить как   зловещее

сборище кликушествующих молодчиков,   послушно   пляшущих   под   дудку   неких

закулисных сил.

     Бэрби боялся возвращаться домой.

     Он пытался не вспоминать о причинах этого страха. Просто   болтался   в

репортерской, и все. А   потом,   когда   последний,   третий   выпуск   ушел   в

типографию, вместе со всеми отправился в бар.

     Бэрби боялся ложиться спать. Было уже далеко   за   полночь,   когда   он

наконец-то добрался до своей квартиры. Его буквально шатало от усталости и

выпитого виски.

     Внезапно он понял,   что   ненавидит   эту   обшарпанную   квартиру,   этот

обветшалый дом, этот район нищих и неудачников. Ненавидит   свою   работу   в

"Стар". Ненавидит   свою   циничную   ложь   в   написанных   сегодня   очерке   о

Валравене и репортаже. Ненавидит   Престона   Троя.   Ненавидит   Април   Белл.

Ненавидит самого себя.

     Бэрби   чувствовал   себя    усталым    и    разбитым,    и    одиноким,    и

опустошенным... Ему до слез было жалко   загубленной   жизни   бедняги   Вилли

Бэрби. Он просто не мог писать насквозь лживые   статьи,   которых   ждал   от

него Трой. Но при этом у   него   не   хватало   пороху   расстаться   со   своим

репортерским местом. Это доктор Мондрик убил его   гордость,   -   с   горечью

подумал Бэрби. - Убил много-много лет тому назад,   внезапно,   одним   махом

уничтожив все надежды   Бэрби   стать   археологом...   И   даже   не   объяснил,

почему... Или же во всем виноват он сам, и нечего искать виноватых. Но как

бы то ни было, будущее выглядело довольно мрачным... а сон вызывал страх.

     Он допил остаток виски из бутылки на шифоньере. Решив с чего-то,   что

это поможет ему понять вчерашний сон, Бэрби взял с   полки   один   из   своих

старых учебников и нашел в нем раздел, посвященный оборотням.

     В книге говорилось о странно схожих верованиях первобытных   племен   о

том, что некоторые люди, дескать, умеют превращаться   в   хищных   животных.

Бэрби бегло просмотрел длинный   список   людей-волков,   медведей,   ягуаров,

людей-тигров и   аллигаторов,   людей-леопардов,   людей-гиен   и   людей-акул.

Оборотни-тигры в Малайзии, - прочитал он, - в животном   обличье   считались

практически неуязвимыми. Но по сравнению с запомнившейся Бэрби реальностью

вчерашнего сна беспристрастный научный текст казался сухим   и   бесцветным.

Отложив книгу в сторону, Бэрби неохотно забрался в постель.

     Вот здорово было бы обернуться в тигра, -   сонно   подумалось   ему.   С

завистью он припомнил бугры мускулов,   вздувавшиеся   под   рыжей   полосатой

шкурой Кларендонского Тигра - чучела   хищника   из   давным-давно   вымершего

рода саблезубых, которое студенты   таскали   днем   вокруг   университетского

городка. Засыпая, Бэрби мечтательно думал об огромных, могучих,   когтистых

лапах, об ужасном, зловещем оскале длинных белых клыков. И   понемногу   его

страх перед сном прошел, сменившись нетерпением.

     На этот раз все было гораздо проще. Он почти   не   испытывал   боли.   С

бесшумной кошачьей ловкостью Бэрби спрыгнул с кровати. Повернув   массивную

голову, он с   любопытством   поглядел   на   застывшее   под   одеялом   тело   -

длинное, тощее, слабое, неестественно белое и совершенно неподвижное.

     Странно, подумал он, как эта немощная, уродливая оболочка   вмещает   в

себя всю ту бесконечную, величественную силу, которая бурлила в его   новом

теле. Но долго предаваться размышлениям не   хотелось.   Царившая   в   тесной

комнате отвратительная вонь гнала Бэрби прочь - запах   плесневеющих   книг,

нестиранного белья, старого табачного дыма и пролитого виски...   и   стены,

стены со всех сторон, близко, так, что и не повернешься...

     Бэрби протиснулся в ставшую внезапно крохотной прихожую и   подошел   к

двери. Его глаза успевали заметить   сразу   все   -   даже   в   тусклом   свете

уличного фонаря,   пробивавшегося   из-под   опущенных   штор.   Бэрби   зашарил

огромной лапой по тумбочке в поисках ключа... и вспомнил, чему   его   учила

Април Белл.

     Ничто в мире не абсолютно. Реальны только вероятности. Его   свободный

разум представлял собой живую,   подвижную   паутину,   бессмертный   комплекс

энергии   сознания,   контролировавший   атомы   и    электроны    через    связь

вероятностей. И эта паутина свободного   сознания   могла,   оседлав   воздух,

плыть по ветру, могла без труда проскальзывать сквозь дерево или металл...

за одним-единственным исключением - смертоносного серебра.

     Бэрби напрягся. Так, как он это делал в прошлый раз. И дверь, потеряв

резкость, стала полупрозрачной, как   густой   туман.   Мелькнули   и   исчезли

стальные винты и замок.   Проскользнув   в   созданное   им   отверстие,   Бэрби

бесшумно пошел по   коридору   мимо   безмятежно   спящих   в   своих   квартирах

жильцов миссис Садовски.

     Пройти через   дверь,   ведущую   на   улицу,   оказалось   совсем   просто.

Подгулявший пьянчужка, выписывавший ногами   кренделя   на   мостовой,   задел

Бэрби рукой, тупо посмотрел   сквозь   него,   икнул   и,   шатаясь,   потащился

дальше. А Бэрби,   бесшумно   ступая   своими   мягкими   лапами,   сквозь   вонь

горелой резины и мокрых окурков потрусил в сторону "Троян Амз".

     Април   Белл   встретила   его   в   парке    напротив    гостиницы,    возле

маленького, вдоль берегов чуть подернутого льдом, озерца. На этот раз   она

была не волчицей, а настоящей женщиной.   Но   Бэрби,   видевший,   как   Април

выскользнула из запертой входной двери отеля, сразу понял -   тело   девушки

осталось спать в номере. Она была совершенно голая, и   ее   длинные   волосы

волнами ниспадали на белую грудь.

     - Ты очень сильный, Бэрби, раз смог принять такой облик!

     Восхищение согрело   ее   волшебный,   бархатистый   голос.   Она   шагнула

навстречу Бэрби, и стройное, гладкое, прохладное   тело   девушки   коснулось

его   полосатой   шкуры.   Она   игриво   почесала   Бэрби    за    ухом,    и    он

удовлетворенно заурчал.

     - Я рада, что ты так силен, -   прошептала   она.   -   Ведь   я   все   еще

неважно себя чувствую... Твой старый друг Сэм Квейн чуть не прикончил меня

своей хитрой ловушкой в кабинете. И я как   раз   собиралась   тебя   позвать,

Бэрби. Понимаешь, у нас этой ночью есть одна работенка...

     - Еще одна? - Бэрби вспомнил, как,   споткнувшись   о   поребрик,   упала

Ровена Мондрик. Вспомнил, как она бежала по улицам с серебряным кинжалом в

руке... в том, вчерашнем сне. Он тихонько и сердито зарычал. - Не хочу.

     - И я не хочу, - Април снова почесала его за ухом. -   Но   видишь   ли,

мне случайно стало известно, что час назад Рекс Читтум выехал   из   города.

Он взял машину Квейнов. Они весь день вместе работали в   Фонде,   а   теперь

Рекс направляется на радиостанцию колледжа Стейт. Я узнала, что завтра   он

будет выступать в прямом эфире. Боюсь, мистер Читтум собирается довести до

конца то, что не успел закончить доктор Мондрик.

     Ее голос звенел, как хрустальный бокал.

     - Вилли, мы должны его остановить!

     - Только не Рекса! - горячо запротестовал Бэрби. - Рекс Читтум -   мой

старый добрый друг...

     Ее прохладные пальцы нежно гладили его по голове.

     - Вилли, все твои старые, добрые друзья -   люди.   Они   враги   Черного

Мессии. Хитрые, сильные, безжалостные.   Они   используют   против   нас   свою

науку. Они идут на все, лишь бы найти нас   и   уничтожить.   И   что   же   нам

остается? Использовать те силы, которыми мы обладаем...

     Она легонько пощекотала ему горло.

     - Ты же и сам прекрасно это понимаешь, Вилли.

     Не в силах спорить с ее неумолимой логикой,   Бэрби   послушно   кивнул.

Ибо это и была жизнь: хрустящий белый иней под мягкими подушечками   лап   и

нежные женские руки, почесывающие у него за ушами.   Мир,   в   котором   Рекс

Читтум был его другом, превратился   для   Бэрби   в   странный   и   непонятный

кошмар,   полный   горьких   разочарований   и   отвратительных    компромиссов.

Вспомнив свое жгучее стремление уйти от такой жизни, Бэрби снова зарычал -

но на сей раз с облегчением и радостью.

     - Ну, пошли, - поторопила его Април, и Бэрби без   колебаний   позволил

девушке забраться к нему на спину.

     Его могучее тело даже не ощущало ее веса. Он нес   Април   по   Главной,

потом    по    Центральной    улице,    мимо    мигающего     светофора     возле

университетского городка, к горной дороге, ведущей к Стейт Колледжу.

     Они   проносились   мимо   темных,   спящих   домов.   Где-то   тоскливо    и

бессильно завыла собака.   Луна   скрылась   за   горизонтом,   но   и   в   свете

колючих, холодных звезд   Бэрби   прекрасно   видел   каждый   камешек,   каждый

кустик у дороги,   каждый   провод,   протянувшийся   от   одного   телеграфного

столба к другому.

     - Быстрее, Вилли! - Април наклонилась вперед,   почти   касаясь   грудью

его спины. Развевались по ветру ее   длинные   рыжие   волосы.   -   Мы   должны

догнать Рекса на холме Сардис!

     Опьяненный своей   безграничной   силой,   Бэрби   помчался   быстрее.   Он

чувствовал чистую прохладу ночного воздуха, и свежий запах земли, и   тепло

девушки у него на спине. Это настоящая жизнь! Април Белл пробудила его   от

мрачного, долгого сна. Вспоминая слабое, уродливое тело, спящее в   комнате

на Хлебной улице, Бэрби даже содрогнулся от отвращения.

     - Быстрее! - торопила девушка.

     Темная равнина и первые невысокие холмы на ней   плыли   назад,   словно

облака под напором ветра. Но и   у   силы   саблезубого   тигра   имелись,   как

оказалось, свои пределы. Дорога круто поднималась по   заросшему   деревьями

черному склону большого холма, и Бэрби почувствовал усталость.

     - Я знаю эти места,   -   прохрипел   он.   -   У   отца   Сэма   Квейна   тут

неподалеку было ранчо. Я частенько приезжал   сюда,   к   Сэму...   покататься

верхом и поохотиться. По этой дороге мы... четверо мушкетеров,   как   любил

говорить Сэм... отправились спасать кларендонского тигра от Стейтов. А   на

обратном пути мы с Рексом завалили дорогу камнями... надо же   было   как-то

задержать этих "Индейцев Стейта"... пока Сэм и Ник меняли на холме   Сардис

проколотую шину.

     Его бока вздымались. Он тяжело дышал.

     - Рекс обогнал нас, небось, миль на двадцать, - пробормотал Бэрби.   -

Тут очень крутой подъем... Боюсь, нам его не догнать.

     - Для машины твоего старого друга подъем еще   труднее,   -   отозвалась

девушка у него со спины. - И есть очень веская причина, почему   мы   должны

догнать его на холме Сардис... или он уйдет невредимым.

     - Какая причина? - не понял Бэрби.

     - В свободном состоянии мы вовсе не такие сильные, как нам кажется, -

прошептала девушка. - Покинув свое   материальное   тело,   комплексы   нашего

сознания могут пользоваться лишь той энергией, которая скрыта в   случайных

взаимодействиях атомов воздуха или иных веществ, которые мы используем для

своих целей. Вся наша   сила   кроется   в   контроле   над   вероятностью   -   и

наносить удар мы должны там, где вероятность эта будет на нашей стороне.

     Бэрби   замотал   головой   -   парадоксы   математической   физики   всегда

сбивали его с толку. Он не понимал путаных объяснений Април. Да они его   и

не интересовали. Бэрби вполне хватало ощущения мощи саблезубого тигра. Что

проку анализировать ее атомную структуру?

     - О какой вероятности ты говоришь? - нетерпеливо прорычал он.

     - Мне кажется, - пояснила девушка, - что пока Рекс   Читтум   осторожно

едет по ровной прямой дороге, мы ничего не сможем ему сделать. Я   уверена,

что Сэм объяснил ему, как надо себя вести. К тому же, Рекс, без   сомнения,

вооружен, и вероятность, что он попадет в   беду,   слишком   мала   -   мы   не

сможем ею воспользоваться.

     - Вот потому-то мы и должны догнать его на холме Сардис, - прохладные

пальцы девушки впились   в   мягкую   шкуру   Бэрби.   -   Он   начнет   спуск,   и

вероятность его   смерти   резко   увеличится...   Поверь,   я   чувствую   такие

вещи... Кроме того, Рекс нас боится, и несмотря на все,   что   говорил   ему

Сэм, он наверняка будет ехать слишком быстро.

     - Скорее! - девушка припала к спине тигра. -   Беги,   Вилли,   и   мы   с

тобой убьем Рекса Читтума на холме Сардис!

     Содрогнувшись, Бэрби еще быстрее помчался вперед. По сторонам   дороги

появились первые сосны, и в призрачном звездном свете острые   глаза   Бэрби

отчетливо различали каждую веточку, каждую шишку, каждую иголочку.

     А впереди, за черными стволами деревьев   мелькнули   и   снова   пропали

красные огни автомобиля.

     - Вон он! - крикнула девушка. - Догоняй, Бэрби.

     Он буквально стелился над дорогой. Его мускулы болели, подушечки   лап

были разбиты в кровь о твердый асфальт. Легкие так и   разрывались,   но   он

догнал этот проклятый автомобиль. Последний длинный подъем к вершине холма

- и Бэрби бежит, почти касаясь носом заднего бампера машины.

     Маленький   рыжевато-коричневый   автомобильчик   с    откидным    кожаным

верхом. Нора купила его, пока Сэм был в   экспедиции.   Несмотря   на   холод,

Рекс не поднял верха - Бэрби припомнил, что верх время от времени   заедал.

Согнувшийся   за   рулем,   закутанный   в   черное   пальто    Читтум    выглядел

испуганным и замерзшим.

     - Отлично, Вилли, -   промурлыкала   девушка.   -   Теперь   не   отставай.

Продержись до тех пор, пока он не начнет спуск.

     Со скрежетом переключились передачи - машина   с   трудом   вылезала   на

холм. Воняло горячей резиной и несгоревшим бензином.   Рекс   Читтум   нервно

оглянулся через плечо. Со свойственной ему беспечностью шляпу он не   надел

- Бэрби различал каждую прядь его растрепанных ветром волос.   Несмотря   на

проступавшую на его лице усталость, на черную щетину небритого подбородка,

на тень панического ужаса в глазах, он все равно выглядел красивым, словно

киногерой.

     - Зачем нам убивать Рекса? - снова запротестовал Бэрби. -   Он   всегда

был таким хорошим парнем. Знаешь, мы вместе ходили в школу. У нас у   обоих

было неважно с деньгами... Рекс всегда готов был   одолжить   мне   доллар   -

даже когда ему самому он был нужнее...

     - Беги, Бэрби, - прошептала девушка. - Не отставай.

     Бэрби зарычал.

     - Подумай о бедном старом Бене Читтуме, - не сдавался он.   -   У   Бена

никого и ничего нет, кроме Рекса. Он   же   вкалывал   как   проклятый,   ходил

одетый, как бродяга - и все для того, чтобы заплатить   за   учебу   Рекса   в

университете. Это было на первом курсе. Потом-то мы получили стипендию,   и

стало   немного   легче...   Бен   не   переживет,   если   с   Рексом   что-нибудь

случится.

     - Ты беги, Бэрби,   -   голос   девушки   оставался   тихим   и   нежным,   и

совершенно безжалостным. - Мы должны сделать то, что должны. Потому что мы

те, кто мы есть. Потому что нам надо спасти наш род. Защитить Дитя Ночи.

     - Давай, Бэрби, не   отставай!..   Придется   нам   потерпеть   эту   вонь.

Держись прямо   за   ним...   Подожди   до   поворота...   Там   он   поедет   чуть

быстрее...   Дождись,   пока   вероятность   станет    немного    больше...    ты

чувствуешь, как она растет? Подожди... еще чуть-чуть...

     Ее тело напряглось у него на спине. Ее холодные   пальцы   вцепились   в

его шерсть. Ее босые ноги крепко обхватили его бока. Это - простая и ясная

логика   новой,   подлинной   жизни.   И   все    старые    нормы,    ограничения,

привязанности развеялись, словно   дурной   сон.   Он   был   живым   трупом,   а

теперь...

     - Давай! - крикнула девушка. - Прыгай!

     Бэрби прыгнул, но   маленький   автомобильчик,   разгоняясь   на   спуске,

сумел   ускользнуть.   Острые   когти   Бэрби   поймали    только    асфальт    да

рассыпанный гравий.

     - Хватай его! - визжала Април. - Хватай, пока связь вероятностей   еще

достаточно сильна!

     Азарт погони заглушил последние слабые укоры совести.   Сделав   рывок,

Бэрби прыгнул еще раз. Его вытянутые лапы бессильно скользнули по гладкому

металлу и в последний момент зацепились за откинутый кожаный верх.   Задние

лапы нашли бампер.

     - Убей его! - кричала Април Белл. - Убей, пока сильна вероятность!

     Рекс Читтум обернулся. Он дрожал под своим черным пальто.   То   ли   от

холода, то ли от чего другого. Он, похоже,   не   видел   нависшего   над   ним

огромного саблезубого тигра.   Кривая   улыбка   на   мгновение   осветила   его

измученное лицо.

      - Прорвался,   -   услышал   Бэрби   его   шепот.   -   Сэм    говорил,    что

опасность...

     - Давай, - прошептала Април. - Пока он не смотрит на дорогу...

     Быстро и милосердно сверкнули длинные клыки. Рекс Читтум был   хорошим

другом в том полумертвом, полузабытом мире. Бэрби не хотелось, чтобы   Рекс

мучился. Вероятность, ее связи и контроль над ней все еще   оставались   для

Бэрби пустым звуком. Зато он прекрасно чувствовал мягкие, податливые ткани

человеческого горла, рассекаемые его острыми клыками. Горячий   солоноватый

вкус свежей крови, пьянящий запах... Бэрби позабыл обо всем на свете.

     Безжизненная рука Рекса   упала   с   руля.   Маленький   автомобиль   ехал

слишком быстро... каким-то неведомым ему   образом   Бэрби   чувствовал,   что

этот маленький факт усилил вероятность, позволившую клыкам тигра вонзиться

в человеческое горло. Завиляв по дороге, неуправляемая машина не вписалась

в поворот.

     В   последний   момент   Бэрби   выпрыгнул   из   обреченного    автомобиля.

Извернувшись в воздухе, он по-кошачьи приземлился на склоне на все   четыре

лапы. Девушка, не удержавшаяся у него на спине, упала   на   камни   рядом   с

ним. Бэрби услышал, как она вскрикнула от боли...

     - Смотри, Бэрби... - мгновение спустя восторженно прошептала она.

     Казалось, вылетевшая с дороги машина на мгновение повисла в   воздухе.

Натужно ревел мотор, бешено вращались колеса. А потом, перевернувшись, она

тяжело рухнула на каменистую осыпь в сотне футов   ниже   по   склону.   Крыша

смялась. С жутким грохотом автомобиль   закувыркался   по   камням,   пока   не

замер, врезавшись в большую, как дом, скалу. И тишина...

     - Я не сомневалась,   что   вероятность   будет   достаточно   сильной,   -

промурлыкала девушка. - Кстати, Бэрби, ты можешь не   волноваться.   Полиция

никогда не разберется с разорванным горлом Рекса. Откуда им знать:   может,

это разбившееся ветровое стекло перерезало ему глотку. Да если   уж   на   то

пошло, то по сути, вероятность такого   исхода   и   позволила   твоим   клыкам

вонзиться в человеческую плоть.

     Нетерпеливо откинув волосы с лица, Април Белл   наклонилась   потрогать

свою пострадавшую ногу. Попробовала сделать шаг и поморщилась от боли.

     - Я поранилась, - сказала она, с тревогой   поглядывая   на   начинающий

светлеть небосклон. - А ночь уже на исходе. Милый, отвези меня домой.

     Бэрби присел возле камня - чтобы девушке легче было забраться обратно

ему на спину. Потом повез ее обратно в Кларендон. Легкая, как   пушинка   во

время погони, Април Белл теперь казалась тяжелой, словно отлитая из свинца

статуя. И под ее весом Бэрби едва   держался   на   ногах.   Его   била   мелкая

дрожь.

     В его пасти сладостная теплота горячей крови Рекса Читтума   сменилась

жгучей горечью. От былого азарта не осталось   и   следа.   Бэрби   чувствовал

себя замерзшим, больным и странно усталым. Его пугал розовеющий восток. Он

ненавидел свою тесную, душную   тюрьму,   поджидавшую   его   под   одеялом   на

кровати. Но делать нечего, приходилось возвращаться.