ДРУЖЕСКИЙ ВИЗИТ

 

Глюк – это высокоорганизованная система

не поддающихся определе­нию частиц.

В. И. Ленин

 

Глава 1

Есть многое на свете, друг Горацио,

что и не снилось нашим мужикам...

 

Мгновение назад здесь не было ничего. Затем беззвуч­но, как и подобает большинству происходящих в космосе событий, из ничего возник, заслоняя звезды, цилиндри­ческий дюралевый корпус «Полундры». В течение следую­щих нескольких минут корабль провел серию стандартных тестов. Да, это была именно та планета, да, пригодна для жизни. Нет, в эфире пусто... впрочем, воз, корабель­ным антеннам просто не хватало мощности. Как-никак, это был всего лишь корабль второго класса, лучшее, чем располагала База к тому моменту, когда с Земли был полу­чен запрос на проведение спасательной операции. Затем корабельный компьютер приступил ко второй стадии предпосадочной подготовки – пробуждению экипажа.

Люди не хотели просыпаться. Они лежали вповалку в кают-компании и в коридоре, под опрокинутой стойкой для видеокассет и на пульте управления, предусмотритель­но заблокированном. Причина их сна была очевидна по россыпи пустых банок из-под пива и бутылок от джина и виски – даже если бы задавшийся этим вопросом был на­чисто лишен обоняния и не мог ощутить сильнейший за­пах перегара.

Стандартный сигнал рожка, воспроизведенный компьютером через динамики, был проигнориро ван, так же как и три последующих, увеличенной громкос­ти. Люди не хотели просыпаться. Они стонали и вороча­лись во сне, что-то бессвязно бормотали и плакали.

Тогда компьютер отдал распоряжение бортовой систе­ме жизнеобеспечения, и через минуту в поступающий в корабль воздух добавилась живительная струйка пробуж­дающего газа. Движения людей стали более осмысленны­ми, и наконец, зажимая нос, крепко зажмурившись, один из них вскочил на ноги и на ощупь бросился к пульту. Нащупав перед собой панель управления, он с размаху вре­зал кулаком по тому месту, где, по его представлениям, находилась необходимая кнопка.

На пульте спал его товарищ, и мы не будем уточнять, куда именно пришелся удар. Достаточно того, что это было болезненно и унизительно.

—  А-А-А!!!

— Что за?!

— Да он пульт заблокировал!

— Сделайте же что-нибудь, мужики!

— О! Идея! Компьютер!

— Компьютер исправен.

— Убери из воздуха аммиак!

— Работаю... готово.

Наконец люди могли открыть глаза и отдышаться. Их было пятеро – матерых разведчиков дальнего космоса.

Капитан Илья Никитин, по прозвищу Богатырь, и вправду был богатырем. Обычно про таких говорили – шкаф, но капитан имел еще и третий дан черного пояса по карате – как истинный профессионал он не признавал никаких новомодных боевых искусств, всех этих компу-до и компу-эйра... Сила на силу, и кое-кто из членов экипажа помнил, как в джунглях планеты Ибр Богатырь вышел с бензопилой против тиранозавра и чем это кончилось для бедного зверя. Сам Богатырь не любил вспоминать этот эпизод – он тогда был жутко разочарован.

- Тан!

— Есть, капитан! – Позеленевший от напряжения штурман попытался вытянуться по стойке «смир­но».

— Ты что, обалдел? Вольно! Прибрать бы тут все...

— Есть, сэр...

Штурман Тан Ли был всегда отменно вежливым и не­вероятно сосредоточенным китайцем. В общении, если по­близости не было животных, и в особенности собак, Тан был милейшим человеком, в противном же случае предпо­читал иметь в руках палку. В этой экспедиции встречи с животными ожидались, однако Тан успокаивал себя тем, что собак среди них точно не будет. Прозвище у Тана было, но прозвища этого он не любил, так что друзья звали его по имени.

— Лом! – позвал Богатырь.

— Тут я, – донеслось из коридора.

— Плыви сюда! – Слово «плыви» было вполне к мес­ту, поскольку на корабле была невесомость.

— Лом...

— Андрей!

Секундой позже в каюту влетел Андрей Лом, небри­тый, но симпатичный, босиком и со следами пиццы на одежде.

— Мне бы почиститься, капитан...

— Потом. Топай к маховикам, надо раскрутить корабль.

— А на фига? Все равно ща сядем...

— Да? Ну тогда не надо...

— Ладно... раскручу...

Бортинженер Андрей Лом не был лентяем, и если уж он брался за дело – дело спорилось. Просто в лом ему было за это дело браться, так он обычно и говорил. В лом ему было и лететь в эту экспедицию, но альтернатива – медовый месяц с молодой женой – была еще хуже.

Капитан удовлетворенно кивнул, глядя, как каюта по­степенно приобретает жилой вид. Тан Ли был очень акку­ратен. До следующего запоя это будет образцовый звездолет. Что напоминает нам о...

— Бутончик!

— Я здесь, капитан... – донеслось из-за пульта.

— Вылезай! Ты что там делаешь?

— Не могу... Тесно...

— А как ты туда попал?

— Не помню я. Последнее помню – вы меня учили пить водку залпом, а потом...

Богатырь вздохнул. Пить водку залпом он учил Питера Нори вот уже почти пять лет, но наука эта никак не дава­лась бортовому инженеру по технике безопасности. Поша­рив рукой за пультом, капитан легко, как котенка, вытащил оттуда Бутончика – дистрофического вида дядьку лет пя­тидесяти. Бутончиком его прозвали именно за внешность.

Впрочем, внешность обманчива. Голова Бутончика хра­нила величайшее множество полезных сведений, и что са­мое главное – хранила их в идеальном порядке. Вся корабельная бухгалтерия, все позывные портов, даже ко­ординаты планет...

— Посмотрите двигатели, Бутончик. – Даже после пяти лет знакомства капитан иногда переходил на «вы» в разго­воре с этим удивительным человеком. Помимо всего про­чего, у Бутончика начисто отсутствовало чувство страха – он был фаталистом. Когда-то давно Богатырь пытался даже учить его основам рукопашного боя, но добился лишь того, что сломал бедняге руку.

— Сделаем. – Бутончик сгруппировался, легонько от­толкнулся от могучей капитанской груди и, пользуясь тем, что на борту была невесомость, полетел по направлению к двери. Однако именно в этот момент маховики раскрутили корабль, так что вместо того, чтобы оказаться в коридоре, Бутончик приземлился на стойку, а стойка, вместе со все­ми видеокассетами – на голову Тана Ли. Не говоря ни слова – а что тут скажешь, – китаец принялся за уборку.

— Грег! – позвал наконец капитан,

— Уже, сэр!

— Еще раз назовешь меня сэром – по стенке размажу! – пообещал Богатырь.

— Ах, сэр, вы все обещаете... – Грег был единствен­ным на борту, кроме капитана, кто увлекался боевыми ис­кусствами,   однако   делал   это   как-то   слишком легкомысленно. Взять хотя бы его фехтование на топорах... Кличка у Грега была Торин, и вторым

его хобби была игра в хоббитов. Торином звали какую-то козявку там, в одной из их дурацких книжек... Капитан вздохнул. Какой шум поднялся, когда он надавал по шее этим девятерым... В черном... Он-то надеялся, что это ниндзя, да куда там! Они заявились к нему на корабль и стали отбирать у бедняги радиста какое-то там кольцо из деше­вой латуни. И это за десять минут до старта! Кольцо поле­тело в один иллюминатор, а наглецы – в другой. Что он тогда сделал не так?

— Все проверил?

— Стрелковые системы и радиосвязь в полном поряд­ке. А, Элберет...

— ЗАТКНИСЬ, КОЗЯВКА!

— Молчу, молчу...

 

Глава 2

По стене ползет утюг – не пугайтесь, это глюк...

 

Корабль шел к планете, координаты которой до после­днего времени держались в строжайшем секрете – если во­обще были кому-нибудь известны. Планету населяли разумные существа, одна из немногих планет, про которые это было сказать наверняка. Была, конечно, еще Печальная Планета, но народ попадал туда просто так, обычно из-за сбоев в работе гипертранспортеров, и координаты ее были неизвест­ны. Была также Ледяная Гора – но о ней вообще ничего не знали, если не считать диких слухов, распускаемых теми, кому повезло вернуться с нее живым.

И был Кошачий Мир. Вот эта самая планета. Капитан посмотрел на голубоватую сферу, висящую за иллюминатором. Про этот мир было известно на­верняка, что он существовал и превосходил Землю по уров­ню развития. И еще – что был населен самыми опасными существами во Вселенной – глюками, а также их создате­лями – котами.

Кошачий Мир открыл ребенок по имени Андреи, на­верное, самый известный ребенок в истории человечества. Он летел на Альфу, на каникулы, когда почему-то решил поработать с корабельным компьютером вручную, при по­мощи молотка и отвертки. Причины этого вмешательства излагались мальчишкой невнятно, а то, что осталось от корабельного «черного ящика», уже никому не могло ни­чего рассказать.

Так или иначе, корабль попал на планету, которая при­надлежала расе котов. Попал и был сбит, прямо с орбиты, причем способом прямого заброса диверсанта в пилотскую кабину – опять же со слов мальчишки. Кораблю угрожало разрушение, поэтому он и катапультировал пассажира...

Андрей прибыл на Землю через месяц и привез с со­бой кота, с которым они подружились. Кот, впрочем, быс­тро разобрался, что к чему, и убедил семью ребенка перебраться на Альфу, ускользнув из-под самого носа у контрразведки. На Альфе же контрразведке делать было нечего, эта планета очень строго следила за тем, чтобы ее граждан не притесняли. Достаточно сказать, что наруши­тели прав человека там расстреливались на месте без суда и следствия.

Однако координаты планеты находились в памяти ко­рабельного компьютера, и стереть их кот не сообразил, а скорее – просто не удосужился. Так что уже месяц, как на его родную планету начали прибывать гости. И вот – доприбывались.

«Кондор», как и «Полундра», был кораблем второго клас­са, по сути дела – ее близнец. Оба корабля имели одинако­вые системы жизнеобеспечения, китайского производства, и одинаковые компьютеры и вооружение, сделанные в России и на Украине. Капитан смотрел в иллюми­натор на планету, где месяц назад пропал корабль, который не должен был пропасть, и напряженно размышлял. Изобре­тут ли они когда-нибудь надежное средство от похмелья? И если да – то когда? А все Бутончик со своими теориями. Говорят ему – градус не должен повышаться. А он – нет, просто кривая должна быть гладкой...

Капитан встряхнул головой, отгоняя непрошеные мыс­ли, и тут же пожалел об этом – под черепом словно что-то взорвалось. Планета, да...

Собственно, не было ничего необычного в том, что исчез корабль второго класса «Кондор». Корабли такого класса исчезают сплошь и рядом, денег не напасешься – каждый из них выручать. Но с «Кондором» все было по-другому. На корабле летел Чрезвычайный и Полномочный Посол Организации Объединенных Наций в Кошачьем Мире, дон Альфред де Вито, вместе со своим пресс-секретарем, двумя референтами и пилотами, не говоря уж о тело­хранителях. ЭТО было скандалом. ЭТОГО уже допускать было нельзя, и если бы «Полундре» удалось добыть доказа­тельства того, что пассажиры «Кондора» зверски замучены в застенках инопланетян, дело вполне могло кончиться войной. Результат войны тоже был заранее известен, но вряд ли это остановило бы политиков.

 

Глава 3

Глюки с неба не падают, ибо в небе глю­ков нет.

Лаплас

 

Посадочная процедура – стандартная посадочная про­цедура – не включала разбрасывания над планетой спутников-шпионов, но опять же – это был особый случай. Три спутника покинули звездолет с получасовыми интервалами, затем час спустя – еще три, и еще. Если пове­зет, они доставят на борт ценнейшую информацию о чужой культуре, если же нет – то нет. За экспедицию платило военное ведомство, и денег оно не жалело.

Место посадки «Кондора» было известно с точностью до десятка километров, так что здесь особых проблем не ожидалось. Как выразился Торин – целься да стреляй. Дурацкая манера цитировать бородатые анекдоты появи­лась у Грега после визита в Россию, в гости к бортинжене­ру. Звездолет совсем было собрался начать торможение, когда на экранах локаторов показался чужой корабль...

— Капитан! – удивленно сказал Грег. – Сюда летят!

— Разминуться сможем?

— Только путем самоподрыва...

— Отставить. Стандартная процедура контакта.

— Есть!

Любовь к стандартным процедурам прививали миру во­енные из НАТО, и в девяноста девяти случаях из ста, вклю­чая нынешний, это был всего лишь хороший повод для оправдания – мы все делали по прописи, это, мол, обсто­ятельства виноваты. Стандартная процедура разведки, стан­дартная процедура освоения, стандартная процедура захвата... Стандартная процедура контакта...

— Вызываю их на стандартной частоте номер один, – сообщил Грег. – Капитан, они отзываются!

— Действуйте по инструкции... – Капитан был озада­чен. Судя по тому, что рассказал мальчишка, вернувшись отсюда на Землю, у них уже должны были начаться непри­ятности.

— Передаю рисунок вопросительной рожицы, – ска­зал Грег.

— Торин!

— Сэр! Это правда рожица... Эксперты считают, что это покажет наш интерес...

— Ну ладно...

— Они отвечают... Капитан! – Столько не­поддельного удивления и обиды было в словах радиста, что головы всех присутствующих повернулись к радиорубке. – Они мне бабу голую прислали!

— Отставить!

— Илья, я не шучу!

Капитан поспешно взбежал по хлипкой лесенке в ра­диорубку. То, что он увидел на экране... Ладно, по крайней мере Торин действительно не шутил.

— Завлекают... – пробормотал он, мучимый нехоро­шими предчувствиями. – Знаешь что, радист? Шпарь-ка дальше по уставу.

— Есть... – неуверенно сказал тот. – Передаю изобра­жение атома водорода... Отвечают... Сэр?

— Ну что там? – спросил Богатырь, пытаясь заглянуть ему через плечо в узком пространстве рубки.

— Опять баба голая...

— Та-ак... Что у тебя там дальше?

— Простые числа... Один... Отвечают... Капитан?

— Вижу, вижу...

— Три... Отвечают... Илья, они трех прислали... Пять... Отвечают... Я этого больше видеть не могу! – Торин в сер­дцах стукнул кулаком по пульту. Застывшая на обзорном экране громада инопланетного корабля дрогнула в ответ, подернулась мелкой рябью и растаяла без следа.

— Глюк! – потрясенно произнес капитан. – Мы пол­часа переговаривались с глюком! Поверить не могу! И ведь предупреждал мальчишка!

— Полная готовность! – скомандовал он, придержи­вая пальцем кнопку внутрикорабельной связи. – Посадка в зоне А, синергистическая траектория, максимальные пе­регрузки. Связист!

—Я!

— Поставить радиопомехи! Я хочу, чтобы нашу посад­ку ни одна сволочь не смогла засечь. Ясно?

— Сделаем!

— И чтоб без этих песен... как было в прошлый раз.

— Капитан, – обиженно произнес Торин, – вы ко мне придираетесь. Если бы я в прошлый раз не запел, ди­версант не обнаружил бы себя и мы все бы погиб­ли...

—  Ты слышал приказ?

— Ну!

— Давай действуй. Лом?

—Оу?

— Как там у нас двигатели?

— Сядем. Бутончик, правда, не уверен в третьей дюзе.

— Ну ничего. Готовьте посадочные. Мне потребуется вся мощность.

— Стартовая мощность через пять минут.

— Мне потребуется ВСЯ мощность, – не повышая голоса, произнес капитан.

— Хрен вам, ваше благородие, а не вся мощность, – вежливо возразил Лом. – Кто снял русский смеситель и поставил это японское чудо – я, что ли?

— Ну и что?

— А то, что у него паранойя! Корпус реактора слиш­ком холодный, видите ли, так что...

— МНЕ ПОТРЕБУЕТСЯ ВСЯ МОЩНОСТЬ! – Ладно, – сдался Лом. – Погибать – так с музыкой. Я вам гарантирую, в десяти километрах от эпицентра ни одного глюка не останется, одни головешки.

Капитан вздохнул. Этот экипаж был частью их бес­смертного спецподразделения, подобранного пять лет на­зад компьютером по заказу Пентагона. Как работала та, единственная в своем роде, программа, узнать так и не уда­лось, результат этот потом не воспроизводился, сколько ни бились программисты. Однако было очень похоже, что для них во всей Вселенной просто не было неразрешимых задач. Вторая половина подразделения, к слову, с комфор­том отдыхала сейчас на Курорте, пытаясь заодно выйти на контрабандистов, ввозящих туда наркотики. Хорошие ре­бята. И все же... И все же иногда у него чесались кулаки – надавать кое-кому из хороших ребят по шее.

Посадочные двигатели тихонько зажужжали, и на кос­монавтов навалилась и начала расти перегрузка. Посадка. Самый ответственный момент в жизни подобных звездо­летов. Дешевые двигатели, кое-как клепанный корпус, дрянная теплоизоляция... Обычно звездолеты не выходили в космос, стартуя и финишируя прямо на планете... Но у «Полундры» не было координат поса­дочной зоны в проекции Флеминга, а рассчитать их не смог бы ни один компьютер в мире, шутка ли – двенадцать сороказначных чисел!

— Полная мощность на оси, третья дюза резонирует, пытаюсь компенсировать...

Корпус корабля светился вишнево-красным, но это мало кого волновало – они все были одноразовыми, эти корпуса.

— Локаторы фиксируют точку посадки на терминато­ре. Переход с ионной тяги на турбину, третья дюза – флат­тер, компенсировать не удается...

Корабль вонзился в плотные слои атмосферы, и кор­пус вспыхнул, расплавившись огненными брызгами, и исчез, оставшись висеть белым облачком сзади. Он вы­полнил свою главную функцию – расположенный под вторым, керамическим корпусом, сверхпроводящий маг­нитный контур использовал образовавшуюся плазму для того, чтобы создать дополнительное трение и затормо­зить корабль, не создавая лишних тепловых нагрузок на его внутреннюю обшивку и не тратя горючего. Правда, получающийся в результате фейерверк сводил на нет плюсы от маскировки при посадке на линии терминато­ра... Зато если выдержит собранная, как из кирпичиков, из поставляемых разными производителями и зачастую уже кем-то использованных сегментов керамика, то ко­рабль не должен сильно перегреться, если же нет – тоже не беда – пассажиры не успеют испугаться.

— Высота двадцать, переход на вертикальный участок траектории. Посадочная зона локаторами потеряна. Каме­ры внешнего обзора вышли из строя, навигация по прибо­рам... Приборы и локаторы отказали, посадка по внутренним инерционным датчикам... Третья дюза, напря­жение три тысячи процентов от расчетного максимума, взрыв ближайшие десять секунд. Отсечение плазмы...

Корабль подпрыгнул и вильнул, словно по нему врезали исполинской клюшкой для гольфа, когда третья дюза обратилась в пыль, затем начал валиться набок.

— Пытаюсь компенсировать крен внутренними гирос­копами. – Голос Тана Ли был спокоен, как всегда, хотя звездолет дергался и скрежетал, словно по нему били в упор из крупнокалиберного пулемета. Стойка с видеокассетами оторвалась от стены и, исполнив посреди кают-компании танец живота, рассыпалась на отдельные части. – Зависа­ние в точке надира. Выжигание зоны безопасности. Поло­винная мощность реактора – и падает. Выжигание отменено. Высота сто сорок метров плюс-минус десять. Скорость снижения двадцать метров в секунду... Крен пят­надцать. Высота десять... Пять... Ноль-ноль, посадка в точ­ке...

Звездолет завис над землей на огненном столбе, воп­лощение земной технологии, научной мысли и тяги к неведомому. Затем столб огня исчез, и «Полундра» кам­нем рухнула с двадцатиметровой высоты, подмяла и раз­давила несколько деревьев, пропахала, оставляя за собой пылающий след, состоящий из плиток термозащиты, по пологому склону холма, пару раз перевернулась и засты­ла, слегка накренившись.

— Ноль-ноль, посадка в радиусе сто пятьдесят кило­метров плюс-минус восемьдесят от заданной зоны, все дви­гатели стоп. Гироскопы не откликаются на управляющие команды, перехожу на аварийную систему управления...

Где-то внизу звонко чмокнул воздух – это аварийные системы разгерметизировали корпуса гироскопов. Сразу запахло паленым.

— Посадка завершена. Переход к стадии два... Проти­вопожарные системы не откликаются на управляющие команды... Экипажу – пожарная тревога второй степени.

Космонавты поспешно расхватали огнетушители и за­нялись ликвидацией пожара. Им было не привыкать.

  – Молодец Тан! – сказал Богатырь. – Отличная по­садка.

Он не шутил. Посадка действительно была проведена неплохо – мягко, точно, и главное – никто не пострадал. Рутина...

 

Глава 4

Спущен трап, открыты люки, в кори­дорах бродят глюки...

 

— В целом системы исправны, капитан, – доложил через час Лом. – Правда, Бутончик говорит, что ему не нравится вторая дюза, но...

— Нам все равно не скоро придется взлетать, – заме­тил капитан. – Обратно на Землю прыгнем прямо отсюда, там и починимся.

— Так нас отсюда и отпустили, – с надеждой сказал Грег. – Нам придется драться, прорубаясь...

— Торин, отставить!

— Есть, сэр!

— Еще раз назовешь меня сэром...

— Есть, мэм!

— !...

— Понял...

— Внешний обзор? – поинтересовался капитан.

— Камеры вышли из строя сразу, как мы прошли стра­тосферу, – сказал Лом. – Поставить новые – час, если вый­ти наружу, и два – если изнутри. Обшивка еще слишком горячая, а система охлаждения – на двадцати процентах.

— Снаружи, – сказал капитан. – Как я понимаю, они все равно могут проникнуть в корабль, даже если мы задрае­ны.

— Поправка, капитан, – сказал Грег. – Уже проникли. Он держал двумя пальцами что-то вроде слабо светя­щегося розового огурца, который извивался в его руках, пытаясь освободиться. Бутончик поводил около трофея счетчиком Гейгера и отрицательно покачал головой.

— В контейнер! – скомандовал капитан. Был открыт один из разработанных специально для этой цели металлокерамических контейнеров, и глюка поместили в него. Затем тяже­лая многослойная крышка закрылась, отсекая пленника от остального мира, а еще через мгновение «огурец» просочился сквозь стенку контейнера и шлеп­нулся на пол. От удара по нему пробежали волны, и он раста­ял точно так же, как до этого корабль на орбите.

— Впечатление мое таково, – резюмировал любивший точные формулировки Богатырь, – что хороший удар об пол может надолго освободить человека от глюков. Бутончик?

— Согласно составленной ребенком классификации, – сказал Питер Нори, порывшись в глубинах своей памяти, – это «писк», самая примитивная форма существования здеш­ней... э... технологии и самая слабая по... э... энерговоору­женности. Нам повезло – пока. – Напомним, что Бутончик был фаталистом.

— По крайней мере отменяется эта идиотская затея с контейнерами.

— Глюка в мешке не утаишь...

— Отставить разговоры! Тан, Лом, Бутончик – я хочу, чтобы эта куча металлолома могла нападать и защищаться, и на все это у вас три часа. Торин – со мной. Мы идем на разведку.

— Простите, сэр, – как всегда, вежливо произнес Тан Ли, – а как мы будем поддерживать связь?

«Ненавижу, когда он прав», – подумал Илья.

— А чего ее поддерживать? – удивился Лом. – Это при открытом-то люке? Выкатим наружу телеантенну – без проблем.

— Да! – обрадованно кивнул капитан. – Давайте, взяли!

Планета выглядела безобидно. Покрытая кустарником холмистая местность постепенно понижалась, и внизу, ки­лометрах в пяти, видна была река. Между рекой и холмом, где опустился звездолет, не по прямой, а чуть левее, рос лес, состоящий из странных, перекрученных и раздутых деревьев всех цветов и оттенков, и вокруг леса, похоже, шли бои. А как еще назвать ходящий ходуном – это при полном безветрии – кустарник, яркие, спектраль­но чистых цветов молнии, бьющие из него во все стороны, и прочие спецэффекты, которые капитан до сих пор считал прерогативой Голливуда.

— Это... город? – шепотом спросил Торин.

— Кто ж его знает... – буркнул капитан. В следующий миг тишина раскололась и безоблачное небо прочертил ин­версионный след. Поражала скорость неведомого летатель­ного аппарата – от горизонта до горизонта за пару секунд.

— Что за...

— Полагаю, что это был «свист», капитан, – донесся из наушников голос Бутончика. – По классификации Ан­дрея. Мальчишки этого. У нас все приборы зашкалило.

— Дела... – Капитан направился к стене кустарника, затем с сомнением посмотрел на звездолет. Затем снова на стену кустарника. Сомнения его очень удачно сформули­ровал Грег.

— У меня такое впечатление, что мы ведем себя как два медведя в супермаркете, – сказал он. – Осторожно, на цыпочках, но народ все равно обращает внимание...

— Мне тоже кажется, что скрываться не имеет смыс­ла, – кивнул капитан. – Потопали в город. – Он засунул пистолет за пояс и решительно полез напролом через кус­ты. В тот же миг оттуда с визгом и писком прыснуло в разные стороны что-то маленькое, почти невидимое в тра­ве. Капитан красиво кувыркнулся назад, сбив при этом с ног стрелка-радиста, в руках у него снова был пистолет.

— Ну? – сказал он после паузы, ни к кому не обраща­ясь в отдельности.

— Я сейчас вернусь, – ответил ему Грег. – Я понял, что надо делать.

Он бегом бросился к звездолету и нырнул в открытый люк. Через мгновение оттуда донесся вопль, но не его, а темно-зеленой твари, которая проворно заковыляла к кус­там. Они уже в корабле!

— Штурман! Заблокировать пульт.

— Уже... Капитан, тут такое творится... Настоящий зве­ринец. Некоторые разговаривают.

— Придумай что-нибудь.

— Думаю... Придумал! – Тишина над холмом расколо­лась, и из корабля в панике бросились во все стороны глюки. – Heavy metall ! – с гордостью провозгласил Лом.

— А потише нельзя?

— Так обратно же сползутся...

Грег показался назад примерно через минуту, и его было не узнать. В руках у него был сверкающий меч, исписан­ный эльфийскими рунами, а за спиной висел щит. Писто­лет, впрочем, по-прежнему находился в кобуре.

— Это что? – Капитану показалось, что он видит глюк.

— Меч-глюксворд, – довольно отозвался Грег, – что в переводе означает – глюкоруб.

— Ты что – спятил?

— Щит-глюкеншилд, – поспешно сказал этот ненор­мальный. – Мне его ребята заговорили от умертвий и от...

— Торин!

— Капитан, ясно же, что этот мир свихнулся... Я и подумал...

Илья молча повернулся и с треском полез через кусты, не обращая внимания на визги и писки. Торин Оукеншилд шел за ним, вертя в воздухе мечом и напевая песню о похи­щенных драконом сокровищах. Он жалел лишь о том, что в руках его меч, а не боевой топор, который ему не отдал Тан Ли, топором он чинил маховики системы ориентации.

 

Глава 5

Скажи мне, кто твой глюк, и я скажу. кто ты...

 

Станьте дети, станьте в круг,

Станьте в круг, станьте в круг!

Жил на свете старый глюк,

Старый добрый ГЛЮК!!!

 

—  Торин, ЗАТКНИСЬ! Это разведка, а не ваши игры! – Я не вижу разницы, капитан... Пригни­тесь! – Богатырь пригнулся, и над головой у него прошуршало что-то похожее на летящую задом наперед птицу.

— Как ты думаешь, это было нападением? – поинте­ресовался капитан, провожая странный объект взглядом.

— Не знаю... Вроде не возвращается... – отозвался Грег. – Мальчишка этот упоминал что-то такое в своих интервью. Чем ближе к городу, тем их больше, потому что в городе они в основном образуются, а их оттуда вышвыривают коты с помощью своей магии.

— Торин!

— Виноват, капитан! Но ведь как-то мы должны это называть? Мальчишка называл магией, коты, похоже, тоже...

— Да хоть горшком назови... Я даже не уверен, что нам надо в этот... город. Лом!

— Я! – прозвучало в наушниках.

— Закончишь с ремонтом, запускай зонд на спираль­ный поиск, только над городом его не проводи. Нам надо все-таки найти Кондор...

— Я могу запустить его прямо сейчас, – предложил бортинженер, – вот только отскребу эту пакость с по­толка...

— Какую пакость?

— Не знаю, капитан. Она туда залезла и висит...

— Ладно... Запускай зонд. Потом возьми Тана, и то­пайте по прямой от города. Я хочу найти в этом мире хоть каплю логики.

— Тогда я лучше возьму Бутончика. Логика – это по его части.

— Не возражаю. Только на корабле чтоб кто-нибудь все время оставался...

— Капитан! – подал голос Грег. – Вы уверены, что будете возражать, если я запою?

— Черт с тобой, пой...

 

Никакой на свете глюк,

Хитрый глюк, страшный глюк,

Не был доктором наук...

НУ - А ВДРУГ?

 

Планета невзлюбила капитана с первого взгляда, она не поддавалась логике и систематизации. После двадцати лет службы в армии это очень угнетало. Неправильный мир. Неправильность окружала капитана со всех сторон, она аукала и перекликалась в чаще почти что человеческими голосами, она ложилась под ноги зеленым ковром цветов, которые хихикали, когда их задевали рубчатые ботинки космического волка, и вообще – нервировала. Этот мир, казалось, не подчинялся законам природы, а вместо этого населен был волшебниками... Да собственно, так оно и было... Сначала они послали ему на орбите этого сексуаль­но озабоченного глюка – порноглюка, по классификации Бутончика, но глюк оказался стар и туп и не мог предло­жить им ничего, кроме непотребщины. Затем волшебники осознали свою ошибку и выпустили из кустов сиреневый туман, холодный и липкий, и капитану сразу захотелось бежать со всех ног, схватив в охапку Торина вместе с его дурацкой амуницией, перепрыгивая через глубокие ямы, наполненные чем-то зеленым, копошащимся... Просто что­бы согреться. Разумеется, бежать капитан не стал, он все-таки был военным. Но волшебники не сдавались. Они положили поперек дороги огромное страшилище, порос­шее бурой шерстью, с пятнистой перекошенной физионо­мией. Увидев его, Торин поволок из ножен тяжелый меч с волнистым лезвием – самодельный, но очень острый, и запел свое любимое: «А, Элберет...» Страшилище рвануло прочь, словно ему пятки подпалили.

Капитан с уважением посмотрел на своего спутника, затем глаза его округлились и он крикнул «Берегись!».

Грег резко обернулся, и серая туша, маячившая у него за спиной, не успела сместиться. Воробей. Килограммов на восемьдесят. Шустро перебирая лапами, птичка пере­местилась Торину за спину и замерла, мрачно нахохлив­шись и поглядывая искоса.

— Что он там делает? – шепотом спросил радист.

— Стоит... – также шепотом отозвался капи­тан. – Смотрит.

— Зар-раза! – Торин выхватил меч, перебросил щит со спины на грудь и подхватил его левой рукой. – Смерть глюкам! – воскликнул он, лихо крутанулся на пятке и сде­лал красивый выпад, который должен был снести недругу голову. Капитан проворно отпрыгнул и выразительно по­стучал себя пальцем по виску. Воробей же подумал немно­го и вдруг клюнул глюкоборца в самый центр щита. По металлу прошла волна, словно щит на мгновение ожил, и оба космонавта в изумлении уставились на результат.

— Ну ладно, – сказал наконец капитан и положил руку на рукоятку пистолета.

— Ты что! – возмутился Грег. – Не обижай моего глю­ка! Ты видел, что он с моим щитом сделал? Ты представля­ешь, за сколько я такую красоту продам? Хорошая птичка...

— Чирик!

— Вот клюнет он тебя в задницу... И придется тебе сидеть на такой же красоте.

— Не клюнет! Пойдем, птичка. Будешь моим глюком.

— Твой глюк – тебе решать.

Они пошли дальше, первым шел капитан, за ним, раз­махивая мечом, шел стрелок-радист, а сзади, метрах в пяти, вышагивал глюк – ближе он не подходил, опасаясь схло­потать мечом. Этого не любят не только люди.

 

Глава 6

Homo homini glucus est.*

* Человек человеку – глюк

 

До города они не дошли. Ожила рация. – Капитан. – Голос Тана Ли был озабоченным, что, вообще говоря, было гораздо удивительнее, чем все, что они до сих пор встретили на планете. – Лом при­тащил одного из телохранителей дона де Вито... Я думаю, вам лучше это видеть, капитан.

— Возвращаемся. – Капитан быстрым шагом напра­вился к кораблю, следом за ним потрусил Грег, и замыкал колонну жирный воробей. Непривычный к кроссам, он тяжело дышал, но не сдавался, хотя отставал все больше.

— Доклад, Тан!

— Он вроде бы не в себе, сэр, – отозвался китаец. – Все время дергается и очень... напряженный, сэр! И глюки...

— Что – глюки?

— Они из него так и лезут, – вмешался в разговор Лом. – Что-то с ним тут произошло, не иначе. И предме­тов почти не узнает.

— Это похоже на амнезию после хорошего удара по голове, – задумчиво сказал Бутончик. – Подобные случаи происходили в пространстве...

— А как ты объяснишь это свечение? – возразил Лом.

— Какое свечение? – Капитан уже мог видеть звездо­лет, стоящий на вершине холма, и то, что он видел, очень ему не понравилось. – И кто догадался развесить белье на антеннах?

— Никто, капитан, – хихикнул Лом. – Само... пове­силось.

— Дурдом. Лом и Бутончик! Берите следопостановщик и топайте по прямой от корабля. Мне нужно логическое объяснение того, что здесь... творится, – закончил он пос­ле паузы. Паузу он сделал потому, что осознал, что после­дние несколько шагов идет по воздуху, в метре над землей.

— Торин!

— Я...

— Стащи меня вниз!

Грег воткнул меч в землю, обошел стоящего в воздухе капитана кругом, ухватил его за ногу и потянул. Безрезуль­татно.

— Помоги, что смотришь! – крикнул он подоспевше­му воробью. Тот помог. Сначала упал Грег, затем – капи­тан, а сверху не упал, а скорее присел виновник торжества. Всего-то надо было склюнуть какого-то мелкого глюка, сидевшего под кочкой и управлявшего, по всей вероятности, полетом Богатыря.

—  Пошли на «Полундру», – мрачно сказал Богатырь, поднимаясь. – Что-то я... уставать начал.

Они подошли к кораблю, и стало видно, что то, что капитан принял было за висящее на антеннах исподнее, было на самом деле живым... Впрочем, на кошачьей пла­нете понятие жизни было очень растяжимым. Воробей опять отстал по дороге, и капитан, злорадно усмехаясь, захлоп­нул за собой люк. Пусть погуляет снаружи.

В корабле было относительно чисто, если не считать упо­минавшейся Ломом фиолетовой пакости, сосульками свиса­ющей с потолка, и подозрительного шуршания из-за пульта. Бутончик при этом был вне подозрений – нахлобучив на голову шлем виртуальной реальности, он управлял полетом зонда. На шлеме сидел, скрестив ножки, зеленый крокодильчик размером с ладонь. Торин немедленно схватил его за шкирку и открыл рот, как бы собираясь проглотить добычу. Несчастный глюк пришел в ужас, он рванулся, шлепнулся на пол и зигзагами устремился к двери.

— Ловко у тебя получается, – с завистью сказал Лом.

— Дык – глюк, дело привычное... – начал было объяс­нять Грег, и в этот момент кто-то робко постучался в на­ружный люк. Взяв меч на изготовку, Грег отправился открывать.

— А, это ты! – донеслось снизу. – Заходи. – Через минуту он вернулся в рубку в сопровождении уже знако­мого капитану воробья.

— Ты зачем его сюда привел? – мрачно поинтересовался Богатырь.

— О! Класс! – одновременно с ним воскликнул Лом. – Как – зачем? Это же круто! Где взял? Там еще есть?

Смущенный таким вниманием, глюк засунул голову под крыло.

—  это будет наш общий глюк? – робко спро­сил Лом.

— Мой глюк —твой глюк!

— Класс!

Капитану показалось, что он спит – и видит кошмар­ный сон.

— Где этот... телохранитель? – спросил он наконец.

— Там... в радиорубке, – с трудом отрываясь от созерца­ния «коллективного глюка», отозвался Лом. – Я его связал.

Капитан направился в радиорубку. Вслед ему неслось восторженное сюсюканье, сменившееся затем криками экстаза – похоже, глюк опять что-то клюнул.

Телохранитель был плох. Он сидел, пристегнутый рем­нями к креслу второго пилота, и тупо таращился перед со­бой. Это был атлетического сложения брюнет лет тридцати, с квадратным подбородком, в том, что когда-то, вероятно, было модным красным пиджаком, но без брюк. В трусах. Шею телохранителя украшала толстая золотая цепь, а на пальце красовалась «гайка» – золотое кольцо с печаткой. Последний писк моды – одеваться в стиле ретро.

Капитан провел ладонью перед его лицом – медлен­но, с опозданием, но взгляд несчастного все же последовал за рукой. Прекрасно. По крайней мере он не в коме.

— Меня зовут Илья Никитин, – произнес капитан, глядя прямо в глаза телохранителя. – Я капитан этого суд­на. Вы здесь в безопасности.

— А как вас зовут? – спросил он, когда понял, что не дождется ответа.

— Я... – с трудом произнес телохранитель. Капитан готов был поклясться, что ему невыносимо стыдно. – Я не помню...

— Лом!

— Иду, – неохотно отозвался Лом и действительно тут же вошел в радиорубку, правда, не один. Увидев воробья, телохранитель рванулся, но не смог разорвать удерживаю­щих его ремней. Воробей, понурившись, вышел вон.

— Что-нибудь удалось узнать?

— Физически, капитан, он абсолютно здоров. Но Бу­тончику не нравится, как дергается его щека. Он говорит, что клиент – ну вот этот – находился под длительным воздействием сильного стресса.

— Глюки! – прошептал «клиент». – Лес! Вы­сота падает! Приборы отказали...

— Это не самое худшее. Я послушал немножко, – Лом вздохнул и почесал в затылке, – похоже, что они призем­лились нормально и даже развернули свое... посольство. Но вот с экстерриториальностью были проблемы... глю­ки... – Он замолчал на полуслове, поскольку при слове «глюки» несчастный снова выгнулся дугой.

— Вот так он всегда, – сказал Лом. – Вот смотрите, капитан: ГЛЮКИ! Вот видите?

— Прекрати! – Капитан осуждающе посмотрел на сво­его бортинженера. – Мучаешь человека.

— А как он может нашего воробушка бояться? – пожал плечами Лом. – Представляете, капитан, он клюнул Грегов меч, и он теперь – булатный, ручной ковки! Такие – на вес золота! И руны на клинке изменились...

— И что эти руны теперь гласят? – спросил капитан, думая о другом. Ясно было, что толку от их «спасенного» будет немного.

— Рунами, – сказал Лом, – эльфийскими причем, написано: «Не люблю я Фармера, дурак он». И правда...

И в этот момент по кораблю прокатился звук гонга – сигнал общего сбора.

— Я нашел «Кондор», капитан, – сказал Бутончик.

 

Глава 7

Уехала навсегда. Твоя крыша.

 

«Кондор» возвышался на склоне холма, такого же зе­леного с одной стороны, как и холм, на котором призем­лилась «Полундра».   На этом, однако, сходство заканчивалось – в отличие от них «Кондору» уда­лось выжечь зону безопасности, так что обращенный к экспедиции склон холма был покрыт слоем пепла и головешек. Но это было не все...

— Что нужно сделать с кораблем, чтобы привести его броню в такое состояние? – ошеломленно спросил капитан.

— Да разве это броня?! – возмутился Лом. – Барахло это, а не броня. Уксусом столовым плеснуть...

— Бутончик?

— Если это нормальная класса «А» термозащитная плит­ка, – задумчиво произнес Бутончик, – то практически ничем. Разве что надсверлить ее победитовыми сверлами и кипятить в концентрированной кислоте в течение несколь­ких недель... Но то, что ставят на корабли этого класса, – это же не броня, а глупая шутка, капитан! Бортинженер прав – кислотный дождь, местные насекомые... Здесь нет ничего необычного... кроме содержания картинок, разуме­ется.

Броня «Кондора» напоминала решето – или даже ско­рее ажурную резьбу по камню. Потрудившиеся здесь неве­домые силы, однако, явно работали на фирму «Памперс», только этим было объяснить, что весь звездолет сверху донизу был изрисован, точнее, изрезан рекламой ее продукции. Микеланджело позеленел бы от зависти, уви­дев этот шедевр.

— Мы сможем открыть люк, так чтобы все это на нас не грохнулось?

— Вы преувеличиваете ущерб, капитан... Этот корабль, конечно, не скоро сможет выйти в космос, но... да, думаю, мы можем в него войти.

Капитан ни на секунду не усомнился в словах Бутон­чика. Если он говорит, что корабль не развалится, значит, так оно и есть. И все-таки... Что же это за планета, которая так встречает звездного гостя? Богатырю стало плохо при одной мысли о том, что кто-то может вот так же завязать узлами и бантиками антенны «Полундры».

Люк открылся сам, едва капитан прикоснулся к замку. Замок при этом остался в его руках. Ну что же...

Он не успел сделать и шагу, как мимо него проворно пробежало маленькое пушистое существо и вприпрыжку поскакало прочь от люка, не особенно, впрочем, торопясь.

—  Это же...

— Котенок! – восхищенно выдохнул Лом. – Какая прелесть!

Котенок удивленно оглянулся, похоже, «прелести» он как-то не ожидал.

— Кис-кис! – неуверенно начал Лом.

— Ну – мяу, – ответил котенок. Ростом он был Лому по пояс. – Дальше что?

— Да ты говорящий!

—Ну!

— Ну... Тогда меня Ломом зовут. А еще – Андреем...

— Тишка. – Котенок скромно шаркнул ножкой. – А вы чего все – без хвоста? Больные, что ли?

Капитан посмотрел на Питера Нори, тот – на капита­на, затем они снова уставились на ведущих оживленную дискуссию Лома и котенка.

— А спорим – не перепрыгнешь! – доносилось оттуда.

— А вот запросто.

— Лом!

— Да, капитан?

— Бери его на корабль, поиграйте, расспросите... Мы тут одни справимся.

— Есть!

— Это – капитан? – недоверчиво поинтересовался котенок.

— Еще какой! – гордо ответил Лом, словно Богатырь был его собственностью.

— А я думал, капитан злым должен быть... – Котенок с сомнением посмотрел на Илью. – Прежний был такая злюка... Разве...

— Капитан – не обязательно злой, – возразил борт­инженер. – Зато у нашего – черный пояс!

Котенок с сомнением посмотрел на белый ремень на брюках у капитана, но промолчал.

— Пошли на «Полундру», – хлопнул его по плечу Лом. – Я тебе свой глюк покажу...

— Глюк... – Капитан проводил взглядом странную па­рочку. – Я, может, чего-то не понимаю? А?

— Они прекрасно поладили и с глюком, и с котенком, – заметил Бутончик. – А первый экипаж, похоже, нет... Не потому ли, что они были слишком серьезны?

Он опять направился к кораблю, затем замер на пол­пути.

— Что такое?

— Вон там, капитан. Под деревом...

Теперь Богатырь тоже видел – в полусотне шагов от корабля, под деревом, полулежала кошка. Большая, в че­ловеческий рост. То, что это именно кошка, а не кот, не вызывало ни малейших сомнений, от всей ее позы веяло, сказать, женственностью. Наконец-то им встретил­ся кто-то взрослый, кто-то, кому задать серьезный вопрос, например – где находится экипаж «Кондора»? Дня они еще здесь не пробыли, но капитан уже мечтал только об одном – вернуться.

— Простите, – начал он, подходя. Кошка зевнула, по­тянулась и принялась изучать Богатыря и державшегося чуть позади Бутончика. – Мы ищем...

— Это ловушка, капитан, – вдруг сказал Бутончик. Богатырь не успел удивиться. Поток холодной, пахнущей духами воды обрушился из кроны дерева прямо ему за шиворот. Ведро, не меньше. В кустах кто-то обидно захо­хотал и пустился наутек, когда мокрый Богатырь двинулся в том направлении. – Это кукла.

— Вижу, что кукла. – Богатырь стряхнул головой, выт­ряхивая из волос воду. – А почему от меня воняет, как от проститутки?!

— Не знаю, что-то в воде...

— И ведь как сделали, черти... – Богатырь шагнул впе­ред, желая поближе рассмотреть подделку, и тут же пожа­лел об этом шаге – еще одно ведро выплеснулось ему на голову, запах духов усилился.

— Сволочи! Я же весь мокрый! – Богатырь переступил с ноги на ногу, нелепо растопырив руки. С неги лило. – А! – Громко хлюпая на каждом шагу, он направился к «Кондору».

«Кондор» был не просто покалечен – он был... луч­ше всего, наверное, подходило слово «осквернен». Боль­ше всего поразил Богатыря кусок мыла, от которого кто-то очень зубастый отхватил половину. Затем, судя по следам, этот кто-то осознал свою ошибку, он пронес­ся по корабельным помещениям, опрокидывая мебель и отплевываясь мыльной пеной, откусил кусок от глобуса, чтобы заесть неприятный вкус, забрался в радиорубку... И там издох, судя по вони. Стекла навигационных при­боров были разбиты, тоже ничего сложного, Богатырь мог раздавить любое из них просто пальцем, тайваньс­кое барахло, но разбиты были ВСЕ стекла, словно кому-то невыносимо было его отражение в любой блестящей поверхности. Кресло капитана было раздавлено, словно по нему проехал танк, а в двигательном отсеке из дета­лей турбин, форсунок плазменного конвертора, котла распределителя мощности и выдранных с мясом тепло­вых трубок кто-то построил паровозик. Настоящий – с трубой и кабиной машиниста.

— Ну и что ты об этом думаешь? – поинтересовался Богатырь, прошлепав к паровозику и оставляя на полу мок­рую дорожку.

— Это... странно. – Бутончик вертел головой, осмат­риваясь, постучал костяшками пальцев по стене, пощел­кал тумблерами на пульте, затем привстал на цыпочки и заглянул за пульт. В следующий миг он с диким воплем отскочил назад, едва не сбив Богатыря с ног.

— Что там? – С пистолетом в руке Богатырь напра­вился к пульту.

— Не надо, капитан, – тихо сказал Бутончик. – Не надо туда смотреть...

— Да что там такое? – Богатырь заглянул за пульт, затем в точности воспроизвел Бутончиковы действия с воп­лем и отскакиванием.

— Я же говорил...

— Мерзавцы! – прорычал Богатырь. Его трясло. – Они ЗНАЛИ, что мы туда заглянем. Знали ведь!

— Я думаю, что это сделали скорее котята, чем глю­ки...

— Да... Дети... балуются... – Капитан перевел дух. – Так что вы думаете об этом месте, Бутончик?

— Что здесь нет ни одного глюка, – сказал инженер по технике безопасности. – В остальном же... Вы сами видите.

— Ох вижу! Этот корабль никогда больше не взлетит...

— В частности, потому, – заметил Бутончик, водя счет­чиком Гейгера вокруг «паровозика», – что активная зона реактора более не активна. Совсем.

— Что?!

— Кто бы ни надругался над этим кораблем, – сказал Бутончик, – он принял все возможные меры, чтобы пла­нета не пострадала. Глюк или человек, но он, безусловно, разбирается в атомном машиностроении лучше нас с вами.

 

Глава 8

Новое время – новые глюки.

 

Больше всего проблем доставил капитану «черный ящик» звездолета – он тоже был раскурочен на славу и в довершение густо смазан изнутри чем-то жирным и лип­ким. Наконец Богатырь торжественно извлек из аппарата видеокассету и протянул ее Бутончику.

— Вы полагаете, мы сможем что-то отсюда узнать о судьбе экспедиции? – с сомнением поинтересовался тот, осторожно протирая трофей носовым платком. – Это все так... липко. – Бутончик бросил платок на пол.

— Это – шанс, – сказал капитан. – Хотя и небольшой, но все же... Мы должны найти этого самого де Вито, если не из политических, то хотя бы из гуманных соображений. Ясно же, что на этой планете нор­мальный человек очень быстро свихнется...

— Вы рассматриваете Андрея и Грега как ненормаль­ных, капитан? – уточнил Бутончик. – Мне кажется, им здесь нравится.

— А что, по-твоему, они нормальные? – Капитан, по­хоже, был искренне изумлен. – Глюк у них, видишь ли, коллективный!

— Меня больше интересует высказывание этого Тишки, – заметил Бутончик. – Помните, он удивился, что вы не злой?

— Вы полагаете, он имел в виду свое знакомство с ка­питаном «Кондора»?

— Ас кем же еще?

— Ну... По имеющимся данным, коты выперли отсюда уже около сотни экипажей...

— И все – одним и тем же способом, – усмехнулся Бутончик. – Бедная Франция! – Звездолеты тех, кого коты называли персонами нон грата, транспортировались ими пря­миком в Версальский дворец. Две страны выразили одобре­ние подобной политики – Россия и Китай, остальные же, по крайней мере на словах, демонстрировали возмущение.

— Пойдемте? – спросил капитан.

— Да... здесь мы больше ничего не найдем, – согла­сился Бутончик. Он посмотрел на щель между стеной и пультом, словно борясь с соблазном заглянуть туда еще раз, затем решительно пошел к выходу.

Когда они ушли, туча, висевшая над соседним холмом, как-то очень быстро переместилась к «Кондору». Некото­рое время туча просто висела над покалеченным звездоле­том, а затем из нее пошел зеленый дождь.

— Мы все узнали, капитан, – приветствовал вернув­шихся из разведки Грег. – Они все живы. Все бродят в окрестностях, кроме Альфреда де Вито и одного из рефе­рентов.

— А они где?

— А они пошли в город – встречаться с правитель­ством на высшем уровне.

— Так это что – столица? – Богатырь удивленно под­нял брови.

— В том-то и дело, капитан. – Говоря, Грег не отры­вал взгляда от зеленого комочка размером с грецкий орех, который прыгал по столу, явно являясь очередным глю­ком. – Нету здесь никакой столицы. И правительства нет. Нам Тишка все рассказал. Есть только Император, но его уже лет двадцать как никто не видел.

— Нам бы такую власть... – мечтательно протянул Бо­гатырь. – А где Лом? И где котенок?

— А они тоже в город пошли... – безмятежно отклик­нулся радист.

— Что-о?! Да вы что – с ума...

— Да успокойся, Илья. – Грег показал пальцем на дальний конец стола, и эта зеленая пакость немедленно прошле­пала туда. Капитан отодвинулся. – Город свободен от глюков, за городом в этом плане гораздо... круче, вот! А котенок – классный! Мы его в «Дум» играть учили, но он цвета видит по-другому, а там все палитры зашиты, фиг поменяешь...

— Лом считает, что ему удастся найти де Вито? – спро­сил капитан. Он вдруг заметил, что оба кулака у него сжа­ты, и поспешно их разжал. – И где воробей?

— Воробей в кладовой, – отозвался Грег. – Котенок его уменьшил и говорить научил, но еще есть... недоделки.

— Что за недоделки?

— Оказывается, мало научить глюка говорить, надо еще отучить его материться. Но Тишка обещал помочь. А поче­му вы мокрый, капитан?

— Дождь пошел.

— А почему только над вами?

— Лом... – Капитан вздохнул. – Ты уверен, что он в безопасности?

— Да, точно... – Что-то не получалось у Грега с этим зеленым комочком, и он нервничал.

— А если Тишка не вернется? Если он бросит этого идиота в городе и просто уйдет?

— Да что вы, капитан, – возмутился Грег, – он хоро­ший! И потом – мы ему «Хоббита» начали читать... Вер­нется, куда денется! Он даже уходить не хотел.

— Ладно... Я пойду переоденусь. Бутончик, займитесь пленкой из «черного ящика».

— Есть.

— А где Тан?

— А он спит... Ему что котята, что... Ну вы помните эту историю с овчаркой.

— А... ну пусть. – Богатырь направился к спальной каюте.

— Капитан... – неуверенно позвал Грег.

— Ну что еще?

— Там... В общем, там еще один глюк... Вы его не тро­гайте, ладно? Пусть пока полежит...

— Это было «да» или «нет»? – поинтересовался Грег у Бутончика. Тот пожал плечами.

— Я думаю, он его не тронет, – сказал Бутончик.

— Понимаете... Он на его койке лежит...

— Я восстановил записи из «черного ящика», – докла­дывал Бутончик часом позже. – В целом там много чего, но по делу...

— Пересказывайте и показывайте одновременно, лад­но? – В сухой одежде капитан чувствовал себя значитель­но лучше. – Кстати, Грег, – эту пакость я переложил к тебе на койку.

— Сэр!

— Тебя что-то не устраивает?

— Да так... ничего... спасибо...

— Пожалуйста. И имей в виду – в следующий раз это будет у тебя за шиворотом.

— Я начинаю, – поспешно сказал Бутончик. – Итак, на орбите они испытали какие-то трудности, но судя по всему – отличные от наших... – Одновременно с его сло­вами на экране возникла почти задавленная помехами кар­тинка – летающие по помещению предметы, треск рвущейся материи, мелькнуло чье-то перекошенное лицо...

— Почему всюду эти точки? – поинтересо­вался капитан. – Дефект пленки?

— Вполне воз, – кивнул Бутончик. – Пленка российского производства и заезжена до предела.

— На потолке вроде точек не было, – возразил Грег, он сидел с ногами в кресле и разминал в пальцах что-то зеленое, пищащее. – Может, просто глюк?

— Не умножай глюков сверх необходимого! – строго возразил Бутончик.

— Мои это глюки, что ли? – возмутился Грег.

— Что это за пластилин у тебя в руках? – не выдержал наконец Богатырь.

— Это глюк, капитан... Тишка подарил...

— ...Продолжайте, Питер.

— Далее, при посадке они столкнулись с чем-то в стра­тосфере. Вот здесь. – Он поиграл с кнопками перемотки.

— Метеоритная атака в стратосфере, – прозвучал из динамика озадаченный голос, – второй раз за десять ми­нут. Вероятность ноль целых, ноль-ноль... Кажется, это все-таки был глюк. Я имею в виду... – Тут картинку здорово тряхнуло, и изображение повернулось набок, да так и ос­талось. В динамиках захрипело. – ... Скорость пять кило­метров в секунду... – разобрал капитан. – Падаем. Двигатели отказали – бортинженеру срочно... – Снова все потонуло в хрипах.

— Они называют это «черным ящиком»! – в сердцах сказал капитан. – Что там у них произошло, как ваше мнение?

— Насколько я понимаю, ничего особенного, – пожал плечами инженер по технике безопасности. – Рутинная посадка, помягче нашей. После посадки... – Он опять за­щелкал клавишами. – Да, вот тут... Объявление по радио о цели прилета. Им, похоже, ответили, но текст стерт. По­том стерт. Осталась только нота протеста. Прокрутить?

— Не надо.

— Далее они разделились. Группа пошла прочесывать окрестности и, похоже, что-то такое нашла... Или скорее, что-то на них нашло... это сложно описать, капитан.

— Показывайте.

По экрану побежали полосы, затем капитан увидел знакомый рельеф – они с Торином тут уже проходили. По небу неторопливо плыли облака, и было очень красиво – если не считать того факта, что облака плыли в разные стороны. Затем метрах в двухстах по ходу, прямо из ничего сконденсировалась жуткая тварь малино­вого цвета, с телом гориллы, но головой и хвостом кроко­дила. Голова и хвост были зелеными.

— Белион! – восторженно выдохнул Грег.

— Кто?

— Это тяп, – поспешно сказал Бутончик, – одно из самых опасных порождений... э...

— Да называйте это магией, – махнул рукой капитан.

— Магии, – согласился докладчик. – Тоже описан в рассказах того мальчишки. Его даже коты побаиваются.

— То есть он напал на экспедицию? – Капитан смотрел на экран, где зверюга, стоя на хвосте, колотила себя пятками в грудь и ревела, запрокинув голову и демонстрируя чудо­вищные зубы. Росту в нем было – метров двадцать.

— С ним они справились довольно просто, – сказал Бу­тончик. – У телохранителей был пистолет класса «Герцог», а из него расстрелять любую мишень... – Подтверждая его слова, монстр на экране разлетелся в клочья. Затем кло­чья, как в обратном кино, полетели назад и слиплись снова, зверь шагнул вперед и разлетелся снова. В третий раз со­браться ему не удалось, и он растаял в воздухе.

— Дела... – протянул капитан. – А ведь мальчишка вроде упоминал, что у них еще есть и военная техника...

— До этого, к счастью, не дошло, – сказал Бутончик. – Но что-то на них напало в одном из дупел этих деревьев, на подходе к городу.

— В дупло-то они зачем полезли? – удивился капитан.

— Они думали, что там живут коты, – сказал Бутон­чик. – Мальчишка что-то такое намекал, но нигде не го­ворил прямо.

— И что?

— Сейчас найду...

На этот раз на экране не было ни глюков, ни панора­мы – почти весь экран занимало лицо одного из телохранителей.

— Да я его знаю! – воскликнул Богатырь. – Па... Пал...

— Докладывает агент Палмер, – донеслось с экрана.

— Точно – Палмер. – Этот парень работал наблюда­телем Пентагона в том самом, первом, походе. Они там еще под обстрел попали... Их спасать пришлось... Ему же, Богатырю, и пришлось.

— Мы разбиты в бою с превосходящим противником. – Палмер нервно оглянулся через плечо. – Мы даже не знаем, что нас ударило. Я полагаю – паранормальные явления... Агент Молли осталась в корабле, однако связь...

— Так... – задумчиво сказал Богатырь. – Эта баба тоже здесь. Может, их не стоит спасать, а?

— Точно, сэр! – кивнул Грег.

— Не надо звать меня сэром, ребята. Я наш, русский...

— Товарищчь!

— ...была прервана неизвестным земной науке спосо­бом...

— Знаем мы этот способ, – пробормотал Богатырь себе под нос. – Нечего земную науку хаять. Это когда тебе ко­рабельную антенну узлом завязывают, да еще и с банти­ком. Бутончик!

— Да, сэр... то есть капитан.

— Нас, по сравнению с ними, сказать, и не трогали. Почему?

— Так вы что – не знаете? – изумился Грег. – Они же котенка в плен взяли.

— Что?

— Тишкиного приятеля. Тогда им и влепили.

— Кто влепил? Коты?

— Да нет. Котам в лом. Сами котята и влепили.

— Такие маленькие?

— Он объяснил, но я не очень понял, – признался Грег. – Надо будет его еще раз спросить. В общем, это связано с неправильным использованием магии. Взрослые лучше справляются, а если за дело возьмется котенок, то получается... Вроде вот этого... – Он с отвращением пока­зал на зеленый комок у себя в руках. – Он ведь петь должен, а не прыгать.

— И что дальше? – Капитан решил, что для его не­рвов будет спокойнее пропустить Греговы объяснения.

— Сейчас найду, – сказал Бутончик. – А, вот! На экране была кают-компания «Кондора», уже поряд­ком разгромленная, но еще не до той степени, в которой она пребывала сейчас. Еще там были люди, глюки – много глю­ков – и котенок. Он походил на Тишку, но в отличие от того, серого в полосочку, был черным как ночь и очень несчаст­ным. Котенка держал в воздухе за шкирку один из телохра­нителей, а возмущенный посол дон Альфред де Вито что-то ему втолковывал. Затем по экрану пробежала волна помех, а когда помехи кончились, котенок уже сидел на полу, и вид у него был уже не несчастный, а озадаченный. Комната была полна глюков, причем в один слой они там уже не умеща­лись. Это было ужасное зрелище.

Люди в комнате тоже были – облепленные глюками, многие из которых превосходили их размерами.

— Они выглядят напуганными, – равнодушно заметил Бутончик. Капитан с завистью на него посмотрел – Бу­тончик не боялся никого и ничего, хотя, честно сказать, не имел для бесстрашия никаких видимых оснований.

— Скажи, Торин, – осторожно произнес капитан, – он и вас может так научить?

— Нет, – с сожалением отозвался тот. – Котенок со­вершенно категоричен – чтобы овладеть магией, нужны когти и хвост. Он нас... он жалеет нас, капитан!

Богатырь облегченно вздохнул. Похоже, человечество еще поживет... немножко.

— И как нам искать этих несчастных? – спросил он.

— Не надо нам их искать, – сказал Грег. – Дона этого они сейчас в городе встретят, а остальных коты на Землю сами переправят.

— Точно?

— Тишка обещал устроить.

— Это хорошо. Тогда как они вернутся – сразу старт.

— Надо погостить, – нерешительно сказал Грег. – Оби­дятся...

—Я...

— Капитан, ну... пожалуйста...

— Ладно. Подумаю...

 

Глава 9

Вся наша жизнь - это один большой глюк.

 

—  А Бутончику они дали глюка, который для него переводы делает. Вкалывает, как глюк папы Карло...

Капитан вздохнул. Они торчали на ненаглядной коша­чьей планете третий день, и переговоры, похоже, зашли в тупик. Переговоры он вел с доном Альфредом, который не собирался улетать, не установив с котами дипломатичес­ких отношений и не наладив обмена посольствами. Он и еще его не менее сумасшедший референт считали, что, воз­вратившись ни с чем, они повредят своей карьере. Фана­тики. О том, что скоро на планете наступит март, они и слышать не желали.

—  Не люблю фанатиков, – сказал капитан в простран­ство. – Люблю коньяк и не люблю фанатиков.

Он прошел на корабельную кухню, вышвырнув заодно оттуда пару глюков, споривших над банкой консервиро­ванной ветчины, и налил себе коньяку. Планета как пла­нета, по статистике, правда, бывают и лучше...

—  Капитан, – донеслось из динамиков, – этот биб­лиотечный глюк...

—  Ну-ну? – В кои-то веки Бутончик был возбужден.

—  Он извращенец, капитан! Он мне тут такого напереводил...

—  Очередная шуточка?

—  Да за такие шутки убивать надо! Вот послушайте – заглавия: «Происхождение глюков путем естественного от­бора, или Выживание наиболее приспособленных иллю­зий в борьбе за человека», «Применение глюков в народном хозяйстве», «Высшая нервная деятельность бесклеточных организмов»... Ну это еще ничего, а вот – «Психопатоло­гия негуманоидных рас», «Глюки в эпоху развитого социа­лизма», «Техника принудительного скрещивания глюков», а? Каково? «Трансплантация глюков» или

«Регулирование пролиферации половых признаков у глю­ков при помощи бромсодержащих...».

—  А содержание? – спросил Богатырь.

—  Соответствующее, можете мне поверить!

—  Да, берегут коты свои тайны...

—  Издеваются, я бы сказал. Глюколожцы!

—  Бутончик, вы... успокойтесь.

—  А вы знаете, что бывает глюк, одержимый челове­ком?

—  Я лучше не буду даже думать о таком глюке. А не то мне захочется ему помочь...

—  Ага... Пристрелить, чтоб не мучился. Раздел «про­граммирование» – «Глюки в вычислительных системах на примере Word Perfect for Windows !». А что он мне подобрал в разделе «искусство»?! «Павлик Матросов закрывает ам­бразуру глюком отца Гамлета», как вам это нравится? Или – тоже картина – «Глюки ходоков навещают Ленина»...

—  Они вас, похоже, здорово достали?

—  А вас разве нет? – возразил Бутончик. – Я такие надежды связывал с этой библиотекой! Такие надежды! А тут... Медицина: глюкотерапия, глюкосексопатолого-анатомия... Ухо-горло-глюк, одним словом! Раздел «кино» – «Глюки Юрского периода»!

—  Успокойтесь, Бутончик!

—  Капитан! – На пороге возник Торин, с Тишкой под мышкой. – Мы наружу – в хоббитов играть. Котята мне битву с назгулами соорудили – со всеми девятью сразу.

—  И что они с тобой сделают, когда победят?

—  Да! – пискнуло у Грема из-под мышки.

—  Обижаете, капитан. Так я пошел?

—  Иди-иди... Воин...

—  Мы, гномы... – Торин направился к выходу. – Тишка, угадай – с когтями, а не птица, летит и матерится?

—  Глюк?

—  Не, это электрик со столба сорвался...

—  Кто?

Капитан подумал и налил себе еще коньячку. Ему было хорошо, и он собирался развить это состо­яние.

—  Раздел «основы права», – неслось из динамика. Бу­тончик все не мог успокоиться. – «Глюк моего глюка – не мой глюк».

— Идите обратно на корабль, – сказал Богатырь, – это приказ. И сразу проходите на кухню – у меня есть для вас задание. – Он улыбался, ему было хорошо.

«Ты научишься у меня пить водку залпом, – подумал он, – ведь не может же быть, чтобы такой умный мужик был на это не способен?»

— Глюки, – тихо произнес он с наслаждением, нали­вая себе новую рюмку, – для всех, даром... И пусть никто не уйдет...

На соседнем холме, заваленном трупами назгулов и их крылатых коней, стоял, опираясь на боевой топор, гном Торин Оукеншилд, в миру – Грег Вильсон, на фоне вечер­них облаков, стоял с таким гордым видом, словно и впрямь был непобедим.

Книго
[X]