Книго
Михаил Емцев, Еремей Парнов.
                     Доатомное состояние.

   1. РАССКАЗ ЧАБАНА ХАМРАКУЛА
   Четыре года я каждую весну увожу отары на высокогорные пастбища. Дело
наше, сказать по правде, нехитрое. Волков последний раз видели еще в те
времена, когда мой дед только мечтал первый раз побрить бороду. Впрочем,
хозяйство у меня большое, но управлять им несложно. Одного человека там
вполне достаточно. Свободного времени у меня хоть отбавляй. На проверку
инфракрасной изгороди уходит минут тридцать. Столько же нужно на
программирование электронных слуг. Ну, еще минут пятнадцать - двадцать
требуется на указания РНП - киберу, который ищет новые пастбища.
   Вот, пожалуй, и все... Хотя, впрочем, я еще занимаюсь заготовкой
кормов, составляю пищевые и лекарственные характеристики альпийской флоры
и раз в неделю контролирую работу метеоанализатора-передатчика. Но это все
пустяки.
   Больше всего времени требует подготовка к экзаменационной сессии. Я
учусь в Институте палеоклиматов. Вы, может быть, удивляетесь: зачем я все
это говорю? Но без этого вам будут непонятны многие места моего
дальнейшего рассказа. Так вот. Времени у меня вполне достаточно, даже если
принять во внимание ежедневные стереотелелекции факультета музыки. Поэтому
я могу себе позволить такую роскошь, как астрономия. Утром мне не нужно
рано вставать, и я часто до самого рассвета любуюсь небом. Телескоп у
меня, правда, самый обычный, любительский "Теллур".
   В интересующий вас день, точнее ночь, я как раз не спал. Меня
заинтересовали странные вспышки, которые я увидел в районе созвездия Лиры.
   Только я хотел связаться с ближайшей обсерваторией, как обнаружил, что
вспышки - это результат действия какого-то луча, идущего с земли.
   В этот момент загудел зуммер и всюду зажглись и забегали красные
огоньки.
   Это загорелись "глаза" моих киберов. Тут мне стало не до созвездия
Лиры, и я побежал к овцам. Я бежал очень быстро и все-таки опоздал.
Что-то, видимо, напугало овец, и они шарахнулись от неведомой опасности в
сторону обрыва.
   Вообще ни одно животное еще не переступило барьера инфракрасных лучей,
образованных пи-электронами скандия. Но в этот момент лучевая защита
неожиданно испортилась. Как показали потом приборы, причиной этому явились
странные флуктуации позитроннонейтринных полей. Но как бы там ни было, а
мои напуганные овцы шарахнулись к пропасти... Почти все они попадали с
обрыва. Я был этим очень взволнован и огорчен, так что даже думать забыл
про странное астрономическое явление. Но того, что случилось потом нельзя
было не заметить. Я сразу увидел вспыхнувшее на юго-востоке зарево.
   Приблизительно в том месте, где расположена Лаборатория перспективных
исследований, к небу поднималась тонкая светящаяся игла. Трудно сказать,
какого она была цвета. Скорее всего, это был изменчивый цвет александрита
- от сиренево-фиолетового до зеленого. Эта игла точно пальмовый побег
стала вдруг обрастать ребристыми листьями вспышек. Причем все это
продолжалось не больше минуты и закончилось невыразимым по силе и красоте
золотым сиянием.
   В этом сиянии мне на миг почудились прекрасные ландшафты чужих миров.
Мне даже показалось, что я ощущаю свежий и терпкий запах далеких морей и
лесов.
   Когда все исчезло, я понял, что это был запах озона.
   То же показали и приборы. Вокруг меня была холодная и чистая весенняя
ночь.
   Все было по-прежнему, даже в созвездии Лиры я уже не видел вспышек.
   Не было только бедных овец... Обо всем случившемся я немедленно сообщил
по каналам ПСИ-связи,
   Вот, пожалуй, и все...

   2. СООБЩЕНИЕ С. М. СМИРНОВА, СДЕЛАННОЕ ДЛЯ МЕСТНОЙ ПЕЧАТИ

   Рассказ молодого чабана - это, по сути дела, единственное свидетельство
очевидца катастрофы, которая произошла три дня назад в Лаборатории
перспективных исследований. Я, как член комиссии по расследованию
катастрофы, особенно остро понимаю, насколько скудны имеющиеся в нашем
распоряжении данные.
   Приборы Хамракула показали, что аварийные огни киберов загорелись ровно
в 2 часа 32 минуты. Когда мы сняли ленты время-расход со
счетчиков-раздатчиков энергии (таких счетчиков два: один расположен
непосредственно на атомной электростанции, другой - в трансформаторной
будке лаборатории), то увидели, что именно в это время произошел резкий
скачок в потреблении. Через 16 секунд он достиг максимума, а еще через 10
минут быстро пошел на убыль.
   Интересно и загадочно, что в 2 часа 32 минуты 57 секунд приборы,
вероятно, испортились. Иначе, чем можно объяснить тот факт, что в это
время лаборатория, вместо того чтобы потреблять энергию, начала ее...
   вырабатывать? Ведь именно такое заключение можно сделать даже при
беглом взгляде на ленты счетчиков-раздатчиков.
   И еще одно странное обстоятельство. Лаборатория совершенно не
пострадала.
   Лишь в центре зала Ц обнаружен круг радиусом в два метра, в котором все
оборудование распалось... на атомы. Другого слова здесь не подберешь,
потому что зал довольно основательно заставлен столами и приборами. Да и
откуда взяться в его центре правильному кругу... пустого места?
   Непосредственно к пустому кругу примыкает лабораторный стол, точнее -
две трети стола, так как одна треть отсечена точно по дуге окружности.
   Специалисты утверждают, что ни одним из известных способов нельзя было
оставить по дереву такой безупречный срез. К центру зала ведет и большое
количество проводов, но все они обрезаны точно на границе пустого круга.
   Впрочем, "обрезаны" - это не то слово: глядя на провода никак не
скажешь, что они имели продолжение. Но тогда для чего нужны эти никуда не
подключенные концы?
   В зале обнаружен диктофон. Но иридиевая проволока не хранила никаких
следов звукозаписи, хотя прибор не выключен. Неужели работа в лаборатории
и неожиданная катастрофа не сопровождались хотя бы звуком? Все это очень
странно. Если верить регистрационной записи, то в ту ночь во всем здании
находился только один человек. Это была профессор Ирина Лосева. Самые
тщательные розыски не обнаружили даже следа Лосевой после той ночи. Домой
она не возвращалась и знать о себе не давала. Так же бесследно исчез и
гостящий у нее доктор Дьердь Лошанци. Мать Лосевой говорит, что он ушел из
дома ровно в десять часов вечера, пообещав, что возвратится часа через три
вместе с Ириной. Есть все основания предполагать, что в эту ночь они были
в лаборатории, в зале Ц. Не хочется думать, что их постигла та же судьба,
что и предметы, которые находились в центре зала.
   Как показали сотрудники, там, где теперь только пустота, раньше
находился огромный кольцевой магнит, два гравитационных генератора и
какой-то новый прибор. Этого прибора никто не видел. Он появился в
лаборатории недавно, и Лосева всегда держала его под накидкой из черного
бархата. Никаких следов разрушений, повторяю, обнаружить не удалось.
Невольно начинаешь сомневаться, была ли вообще здесь катастрофа. Во всяком
случае, если бы не таинственное исчезновение Лосевой и Лошанци, можно было
бы говорить лишь о "странной шутке с пустым кругом", как выразился один из
сотрудников лаборатории. Я не люблю загадок и поэтому больше всех
настаивал на самом тщательном обследовании всего помещения. Это
обследование закончили только сейчас. Оно всех весьма разочаровало.
   На северо-восточной стене здания обнаружили зону с небольшой
радиоактивностью. Точные замеры показали, что зона представляет собой круг
радиусом около двух метров. Весьма странное, но необъяснимое совпадение.
   Интересно также, что радиоактивность распространяется на всю толщу
стены.
   Точно сквозь нее просочился радиоактивный газ. Еще удалось установить,
что на потолке зала Ц есть едва заметное отверстие, которое проходит через
все здание и заканчивается на крыше. Края отверстия не оплавлены огнем и
вообще не хранят никаких следов того, чем и как оно было сделано. Никто из
работников не берется утверждать, существовало это отверстие до катастрофы
или нет.
   Больше никакими данными мы пока, к сожалению, не располагаем.

   3. ПИСЬМО СТУДЕНТА ХАМРАКУЛА С. М. СМИРНОВУ

   Уважаемый Сергей Митрофанович. Беседа с вами - помните, это было
назавтра после таинственной гибели моих овец - произвела на меня
неизгладимое впечатление. Ваши слова, что всякое странное явление, даже на
первый взгляд пустячное, может иметь большое значение, я запомнил на всю
жизнь. Поэтому я и решился побеспокоить вас этим письмом.
   Случай, о котором я хочу вам рассказать, может быть, совсем не
интересный, но все же, мне кажется, он имеет какое-то отношение к событиям
той ночи.
   Заключается он в следующем.
   За несколько часов до памятных вам событий я готовился к экзаменам по
общему землеведению. У меня есть магнитофон, где на иридиевой проволоке
записан весь курс лекций. Как сейчас помню, я прослушивал тогда лекцию о
происхождении айсбергов и об их использовании в народном хозяйстве для
орошения пустынь. Очень интересная лекция. Но дело не в этом. То есть не
только в этом. Уже в городе, куда я поехал сдавать экзамены, я вдруг
почувствовал, что забыл то место, где говорится о таянии айсбергов в
условиях пустынь. Естественно, что мне захотелось еще раз прослушать эту
лекцию. Но в том и заключается мой странный случай; магнитофон молчал. Вы
не думайте, что он был испорчен. Я все тщательно проверил. Просто все, что
было записано на проволоке, каким-то образом стерлось.
   Может быть, я сам нечаянно включил не ту кнопку и стер запись? Эта
мысль пришла мне сразу же. Вероятно, я на том бы и успокоился, если бы не
мой сосед по комнате в нашем общежитии Олег Муркалов. Он геофизик и учится
уже на четвертом курсе.
   Олег как раз чинил информационный блок моего разведчика новых пастбищ.
   Оказывается, те странные позитронно-нейтринные флуктуации, испортившие
лучевую защиту на пастбище, повредили и мой кибер. Это установил Олег,
который внимательно выслушал мой рассказ. А чинить кибер он принялся
потому, что РНП - это его курсовой проект. Сначала Олег не знал, за что
взяться, так как не мог установить следы поломки. Может быть, он и до сих
пор бы возился, если б случайно не поменял полюса аккумулятора постоянного
тока. Просто он очень устал и перепутал электроды, заменив минус на плюс.
   Вот эта-то "ошибка" и починила блок. Олег клялся, что это просто
странное совпадение, которое совершенно необъяснимо, но я держался на этот
счет другого мнения.
   После того как я сдал экзамен - кстати, профессор поставил мне самый
высокий балл, - я пошел к заведующему кафедрой космических лучей. Вас,
конечно, заинтересует, почему именно к нему. На это я могу ответить, что
Вацлав Люцианович единственный физик во всем нашем палеоклиматическом.
   Кому, как не ему, разобраться в загадках электронных приборов? Он тоже
сначала сказал, что не видит связи между размагниченной проволокой и
испорченным блоком. Я уже собрался было уходить, как вдруг он заговорил:
   "А знаете что? Давайте протащим вашу проволоку не через электронные
головки, а через позитронные".
   Я ему на это говорю, что никогда о таких не слышал. А он только смеется.
   Взяли мы тогда мощный источник гамма-лучей и начали бомбардировать ими
свинцовую мишень. Специальный кольцевой электромагнит отводил выбитые
позитроны в вакуумную камеру, откуда они собирались в конденсатор. Так мы
получили источник "антитока". И что вы думаете? Онемевшая проволока
заговорила, и я снова услышал уже ненужную мне лекцию про айсберги. Вацлав
Люцианович сказал, что он даст сообщение об этом эффекте в "Вестник
Академии наук" и что мы с Олегом можем гордиться первой самостоятельной
научной работой. Может быть, все это вам и не интересно, но я счел своим
долгом написать об этом. Вчера я получил письмо от директора нашего
хозяйства. Он пишет, что соседи нам помогли, и я после сдачи экзаменов
опять поведу на пастбища отары овец. Так что, как видите, мы с вами скоро
опять встретимся.
   Ваш Хамракул, техник-чабан коммунистического хозяйства "Руно", студент
второго курса Института палеоклиматологии, действительный член Общества
экологии фитоцинозов.

   4. ВНОВЬ С. М. СМИРНОВ

   Не нужно говорить, как я обрадовался письму Хамракула. Объединенными
стараниями сотрудников лаборатории диктофон заговорил уже через два часа.
   На всякий случай, все, что мы услышали, было еще раз записано. Теперь
мы располагаем двумя катушками проволоки, хранящими эту ценную информацию.
   Сначала слышно было лишь шипение и потрескивание. Некоторые даже начали
сомневаться в "способе Хамракула". Но вот раздалось легкое покашливание и
послышалось чье-то усталое дыхание.
   - Спасибо, милый. Поставь это сюда. - Это был голос Ирины Лосевой.
   Что-то загремело, будто опускали на пол какую-то тяжелую металлическую
штуковину.
   - Ну, и что теперь будет?
   Мужской, с легким акцентом голос скорей всего принадлежал доктору
Лошанци.
   Лосева не ответила.
   - Так в чем же суть, Ирочка? - вновь спросил Лошанци.
   - В философии. Все вертится только вокруг философии, а физика играет
здесь лишь второстепенную роль.
   - Никогда не думал, что в философии может скрываться нечто невероятное,
а ведь ты обещала меня удивить.
   - И удивлю! Ответь мне сначала на один вопрос. Заранее предупреждаю,
что над ним ты никогда не задумывался. Я тебя знаю. - Лосева засмеялась.
   После некоторой паузы Лошанци сказал:
   - Ну, где твой вопрос?
   - До чего же ты нетерпеливый! Я просто ищу для него наилучшую
формулировку.
   Дай мне немного подумать.
   Минут пять ничего не было слышно. Потом Лосева спросила:
   - Ты никогда не задумывался о том, что было до атомов?
   - То есть как это - до атомов? - с недоумением произнес Лошанци.
   - Ну, в доатомном состоянии материи... Почему мы считаем, что атомы
были всегда? Ведь материя вечна. Она развивается и никогда не повторяет
самое себя. Все процессы во Вселенной необратимы. Так вот, что было до
того, как образовались атомы, и что будет потом?..
   - Какие у тебя есть основания для подобных вопросов
   - А разве для вопросов обязательны какие-то особые основания? Ты не
уклоняйся от ответа. Вот смотри. Астрофизические данные тесно сплетаются с
чисто геологическими. Красное смещение говорит о том, что галактики
разбегаются и наш участок Вселенной претерпевает расширение, геологические
наблюдения свидетельствуют о расширении, даже о растрескивании Земли, что
можно объяснить уменьшением гравитационной постоянной. Так?
   - Ну, и что из этого?
   - Значит, когда-то гравитация была максимальной. Отсюда вопрос: какое
состояние материи отвечало этому максимуму? И второе: какое состояние
материи будет отвечать минимуму гравитации, когда он наступит? Наконец,
что сопровождает эти минимумы и максимумы: взрывы вещества или
выворачивание пространства-времени наизнанку?.. Что же ты молчишь?
   - Честно говоря, Ирина, я просто не знаю, что тебе ответить. Я
действительно никогда не задумывался над этим. Ты права. Теперь мне ясна
цель этого эксперимента. Но не кажется ли тебе, что он может быть опасным?
   - Ты боишься?
   - Нет. Просто я хочу разумно все взвесить и рассчитать. Нужно
предусмотреть возможные последствия.
   - Сколько тебе понадобится для этого времени?
   - Точно не знаю. Может быть, довольно много, если вообще подобный
эксперимент можно оценить теоретически.
   - Тогда я проведу его одна и сегодня. А ты можешь идти домой. Мама нас
заждалась. Скажи ей, что я задержусь.
   - Это твое твердое решение?
   - Да!
   - Погоди немного, я сниму пиджак и подгоню высоту пульта у кресла под
свой рост.
   Тут раздался какой-то звук. Вероятно... они поцеловались Несколько
минут стояла полная тишина. Потом послышалось все нарастающее гудение.
   - Что это, милый? - Голос Лосевой был еле слышен.
   - Не знаю. Вокруг нас появился какой-то круг. Ты видишь? Все заполнил
странный багровый свет. Он тяжелый и клубящийся, точно эманации радона.
   - Дьердь! Я вижу вверху сияющую точку!
   - Странно! Что бы это могло быть? Я почти ничего не слышу и как-то...
   трудно дышать.
   - Ты совсем не туда смотришь. Вот, вот это! Что оно? О, какой
прекрасный мир... и океан... А это золотое сияние! Смотри, расплавленное
золото окружает нас. Наша кабина точно лодка в золотом море! Как это
прекрасно!
   - Это смерть, Ирен.
   - Что ты сказал?.. Что же нам делать? Почему ты медлишь? Что же нам
делать?
   - Спокойствие, девочка. Реостат - до отказа! Дай самый максимум
гравитации, и пространство свернется вокруг нас. Мы окажемся точно в
пузыре. Ясно?
   - И что будет с нами в этом пузыре?
   - Не знаю, но другого выхода нет. Если сбросить напряжение, то вот это
взорвется... Быстрее, Ирен, быстрее. И эту кноп...
   Сколько мы ни прокручивали проволоку, больше нам ничего не удалось
услышать.

   * * *

   Шли годы. Люди нет-нет да и возвращались к загадке этого исчезновения.
   Когда в ходе многочисленных дискуссий все аргументы бывали исчерпаны,
некоторые пускали в дело такие, казалось, давно уже обветшавшие термины,
как "четвертое измерение" или "дематериализация"; встретив энергичный
отпор, они начинали что-то смущенно лепетать о "пределах познания".
   Но, как бы там ни было, этот случай, подобно загадке тунгусского
метеорита, дал журналам добрую пищу для всякого рода споров и
предположений.
   Ему суждено было тысячекратно возрождаться на журнальных страницах под
неизменным заголовком "Неразгадан-...
   (Окончание текста отсутствует.)


--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 05.09.2002 12:46