Книго
              Николай Елин, Владимир Кашаев
                     ВСТРЕЧА С МУЗОЙ

   Николай  Константинович  Смирнов  сидел  поздно  ночью,
полуодетый,  за  письменным  столом,  яростно,  как   тигр
беззащитную антилопу,  грыз хрупкий  карандаш и  дожидался
посещения поэтической музы. Нелёгкое это было дело. Женщин
вообще  всегда долго  ждать приходится,  а уж  про музу  и
говорить нечего. Он её уже несколько лет ждал -  и хоть бы
хны! Придёт  с работы,  поужинает, телевизор  посмотрит, а
как  передачи  кончатся  -  берёт  в  руки  карандаш и  на
поэтическую вахту заступает, музу ждать садится. Часов  до
двух  подождёт,  убедится,  что  она  и  на  этот  раз  не
появится, и начинает сам, в одиночку, стихи сочинять.  Без
музы.
   И на этот раз тоже  он уже совсем  было  отчаялся  музу
увидеть,  уже  хотел   дверь  на  цепочку  закрывать,  как
вдруг -  звонок. Открывает  Смирнов и видит -   она! Муза.
Николай Константинович  её сразу  узнал, он  её именно так
себе   и   представлял:   в   парике,   но  ненакрашенная,
"Стюардессу" курит.
   Забегал   Смирнов,   засуетился,   кресло   принёс,   к
письменному столу придвинул.
   -  Может быть,-  говорит,-  чайку перед работой  хотите
выпить или вина сухого?
   -  Нет-нет,-  отвечает муза.-  В рабочее время  этим не
балуюсь. Давайте уж сразу к делу приступим. У меня сегодня
ещё клиентов много...
   -  Давайте, давайте,-  закивал  Николай Константинович,
сел рядом с музой и открыл тетрадку в косую линейку.
   Муза   неодобрительно   покосилась   на   тетрадку    и
спрашивает:
   -  А у вас что, в клеточку нет?
   -  В клеточку? -  растерялся  Смирнов.-  А... зачем?  Я
думал... для стихов... в линеечку удобнее...
   -  Для  стихов?  -  удивилась  муза.-  Ах  да! Вы  ведь
ждали музу поэзии. Как я могла забыть!
   -  А вы разве не...
   -  Увы, нет! Я муза прикладной математики.  Муза поэзии
сейчас  на  симпозиуме,  ну и...  я  временно  исполняю её
обязанности.
   -  Но я... извините,  я по математике не  просил... Это
как-то неожиданно...
   -  Пожалуйста, я могу уйти,-  пожала  плечами муза.-  И
сделаю  пометку  в  нашем  журнале  регистрации,  что   вы
отказались.
   -  Нет-нет,  почему?  Я  не  отказываюсь! -   испугался
Николай Константинович.-  Я просто хотел сказать... у меня
способностей нет к математике...
   -  Ну, это пустяки! -  успокоила  его муза.-  Пусть это
вас не волнует. Это уж моя забота!
   -  Ну-ну, хорошо...-   неуверенно  произнёс  Смирнов.- 
Если вы хотите... Я согласен сделать какое-нибудь открытие
в математике... Только я не знаю, что открывать...
   -  Для   начала   откройте   тетрадку   в   клеточку,- 
посоветовала  муза.-   Открыли?  Теперь  с  левой  стороны
пишите: "Доходы от занятий литературой Смирнова Н.К."...
   -  Да какие же  доходы!  -   засмущался  Н.К.-  Доходов
пока  что  нет.  Ни  разу  не  напечатали  мои  стихи  эти
мерзавцы!
   -  Какие мерзавцы? -  не поняла муза.
   -  Да  всякие. В  разных газетах  и журналах. Затирают,
знаете, талантливых авторов...
   -  Так, значит, вы пока ни копейки за свои литературные
труды не получили?
   -  Увы...-     скорбно    покачал     головой   Николай
Константинович.
   -  Тогда   поставьте   в   графе   доходов   прочерк,- 
распорядилась   муза.-    Справа   пишите:    "Расходы"...
Написали?  Теперь  ответьте  мне: вы  сами  свои  стихи по
редакциям разносите или по почте посылаете?
   -  Только сам!  -   с  достоинством  сказал  Смирнов.- 
Личные контакты, знаете ли, всегда идут делу на пользу.
   -  Если сами, то  пишите: "Транспортные расходы -   три
рубля ежемесячно..."  -  Что  вы,  три  рубля!  -  возразил
   Николай
Константинович.- Никак  не  меньше пяти!  - Хорошо,  пишите
   пять,- согласилась муза.- Пойдём
дальше. Вы,   как   я   понимаю,   за  стихами  за  полночь
засиживаетесь?
   - Да,  бывает  часа  в  три ложусь,  а то и десять минут
четвертого,- с гордостью сообщил Смирнов.
   - Скажите, а есть не хочется? - полюбопытствовала она.
   - Ещё как!  - сознался  Николай  Константинович.-  Ночью
всегда    аппетит    зверский    бывает,   особенно   когда
наработаешься. Больше чем днём съедаешь!
   - Ну,  будем считать по полтиннику за  ночь,-  прикинула
муза.-  Итого  в  месяц  расходы  на дополнительное питание
составят...  пятьдесят на  тридцать...  пятнадцать  рублей.
Отметьте  в  тетрадке...  К  тому  же  если  вы  так поздно
ложитесь, то утром, должно быть, спать хочется?
   - Ещё бы! - пожал плечами Смирнов.
   - На службу опаздываете?
   - Бывает...
   - Наверно, и на работе носом клюете?
   - Случается,-  вздохнул  Николай   Константинович.-   На
прошлой  неделе  в  лифте заснул.  Начальник из-за этого на
шестой этаж пешком поднимался. Пришлось сослуживцам монтёра
вызывать, чтобы меня добудиться.
   - Ну и как к этому руководство относится? - сочувственно
спросила муза.- Ругается здорово?
   - Если бы только ругалось! - горько усмехнулся Смирнов.-
А  то  за  последний  квартал  меня два раза премии лишали.
Сухие, черствые люди! Бюрократы!
   - И сколько же вы на этом потеряли?
   - Шестьдесят рублей как одну  копеечку!  Просто  грабёж!
Финансовое хулиганство!
   - Значит, в среднем двадцать рублей в месяц,- подытожила
муза.
   - Это сколько же всего получается?  - хмуро  осведомился
Смирнов.- Если по всем статьям считать...
   - Сейчас   прикинем...   Пять,   пятнадцать  и  двадцать
премиальных... итого сорок рублей в месяц.
   - Ничего себе!  - буркнул Николай Константинович, дёрнул
щекой и судорожно почесал грудь.
   - Что это с вами? - удивилась муза.
   - На   нервной  почве.  Вы  думаете,  когда  вас  лишают
заслуженной премии или твердят,  что ваши стихи  никуда  не
годятся,-   думаете,  это  укрепляет  нервную  систему?  Не
поверите, элениум пью пригоршнями...
   - Ещё пятерка,- задумчиво кивнула муза.
   - А  жалобы,  думаете,  на  здоровье  не  отражаются?  -
продолжал Смирнов.
   - Какие жалобы?
   - Жалобы   на  редакторов!  Их  тоже  приходится  писать
ночами,  потом ещё нести к машинистке,  чтобы отпечатать  в
трёх экземплярах...
   - Вместе   с   почтовыми  расходами  ещё  пять  рублей,-
заметила  она.-  Итого  получается  уже  пятьдесят.  Может,
остановимся?
   - Неужели пятьдесят?  - ахнул Николай Константинович.- И
это только за один месяц?!
   - За один,- подтвердила муза.
   - Это что же получается?..  Это же  получается,  что  за
полгода...  дублёнку  можно  купить?  И всё на одной только
литературе?!
   - На одной литературе.  Если ею не заниматься. Очень это
доходное  дело!  Дублёнка - это ещё так,  цветочки!  За два
года можно мотоцикл с коляской приобрести.  За пять  лет  -
небольшую дачку с участком.  Огурчики можно будет посадить,
крыжовник...  А через десять  лет  можно  и  на  автомобиль
замахнуться.
   - Автомоби-иль...-  простонал  Николай  Константинович.-
Дача... огурчики... И всё это - за стихи...
   Он долго сидел притихший и потрясённый,  покачивая время
от   времени   головой,   потом  наконец  стряхнул  с  себя
оцепенение и заискивающе улыбнулся.
   - Простите за нескромный вопрос...  А можно  мне  начать
прямо сегодня?
   - Что начать? - не поняла муза.
   - Ну, это... не заниматься литературой...
   - Ах,  это?  -  слегка  задумалась  муза.-  Я полагаю...
полагаю, что можно. Надеюсь, муза поэзии не будет на меня в
обиде...
   - Не будет! - поспешил заверить Смирнов.- Даю слово, что
не будет!
   - Ну,  вот и хорошо.  Так,  значит,  я могу идти?  Я вам
больше не нужна?
   - Да-да,  конечно,  пожалуйста...-  расшаркался  Николай
Константинович.- Очень приятно было познакомиться...  Желаю
всяческих успехов в вашем благородном труде...
   Смирнов проводил  музу  до  двери,  поцеловал ей ручку и
вернулся обратно.  Потом он подошёл  к  письменному  столу,
вытащил  оттуда  две  огромной  толщины  папки  -  одну  со
стихами,  другую с жалобами,  презрительно посмотрел на них
и,  насвистывая весёлую песенку, спустил их в мусоропровод.
В эту ночь он впервые заснул без элениума.

--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 07.05.2003 15:11